Александр Четвертнов

Лейтенант империи. Часть третья

Глава 1

— Пивко! Пивко! Пивко! — скандировали морпехи вокруг меня: мои друзья и подчинённые.

— Вяз! Вяз! Вяз! — кричали бойцы напротив нас, с другой стороны арены.

А между нами замерли два человека. Тим Пивоваров и Константин Вяземский.

Оба аристократы из столицы. Оба притащились сюда для учебы и службы, потому что их восхитили мои слова и действия. И оба знали друг друга по прошлой жизни, но теперь, казалось, стали незнакомцами.

Они замерли друг напротив друга. Перетаптывались ногами и робко дёргали руками. Они, словно хотели обняться после долгой разлуки, но не решались.

Вот Константин скользнул вперёд, вытянул руку, и Пивоваров, смещаясь в сторону, вместо приветствия влепил ему в солнышко.

Попытался влепить. Константин схватил его руку и вышел на бросок.

— Пивко! Пивко! — подпрыгивая на месте, надрывался рядом со мной Фея. — Да что ж ты делаешь? В ухо ему, в ухо!

— Подсекай! Уходи! — кричал рядом обычно спокойный Чуватов.

— Да кто ж так… ааааа, — махнул рукой Гусаров, и посмотрел на меня: — Рос, а ты на соревнования второго курса заявился?

— Хотел, — кивнул я, — но меня не допустили, говорят…

— Отлично, — вырвалось у Гусара, — у меня есть шансы на победу, — он, осёкся и виновато на меня посмотрел: — прости, ты, наверное, расстроен. Хотя, почему, наверное, ты точно расстроен!

— Забей, — махнул я рукой и указал на арену, — смотри, Тимка начал хоть чуть соображать.

Гусар повернулся в сторону арены, а я отвлёкся на собственные мысли.

Почти месяц минул с момента аукциона и гибели Сарая старшего. Через неделю состоится наша с Лирой свадьба, и уже завтра на Владивосток пребудет вся моя семья. Даже Дед отложил губернаторские дела и решил посетить торжество.

Так что мне было не до соревнований по рукопашке среди курсантов. Тем более, что комиссия отказала по вполне очевидной причине:

— Вы на порядок превосходите сокурсников по внутренней силе, — сообщил нам с Мангустом председатель жюри, когда мы заявились на соревнование. — Остальные только подобрались к тридцати пунктам индекса, и то, чуть больше трети.

Мы не сообщили, что у меня до сих пор проблемы с индексом, и отозвали заявку на участие. Подаваться к третьему курсу не стали из-за тех же проблем. Если здесь меня признавали бесспорным победителем, то там я точно окажусь в последних рядах.

Мангуст, ради компенсации, устроил мне в кружке внутренние соревнования. И не просто соревнования, а поединок один против всех.

— Тебе просто повезло, — цедил он хмуро, опуская стены и превращая зал в огромный полигон с препятствиями, — неимоверно повезло.

— С соревнованиями? — не понял я его слов. — Какое уж тут везение…

— С Сараем тебе повезло, дубина, — буркнул Воислав Доброславович, — ты его кнутом задел чисто на везении, да и какой это кнут, так, ниточка.

Лично я так не думал. Считал победу над Малышевым и Сараем заслуженной.

Ведь, это я сопоставил все факты. Увидел истинную картину, догадался, что происходит. А после устроил ловушку.

Да, я не знал до конца, кто слуга Сарая, и, если бы им оказался Сугробов, то Лира лишилась бы и жениха, и отряда спецназа. Но на это был настолько малый шанс…

К слову, я и Малышева не считал слугой. Думал, что это Фадеев. Так что, можно сказать, в малый шанс ошибки, как раз и угодил. Но мы справились. Можно сказать, играючи. Запаса прочности у засады хватило.

— Ну…

— Гну, — Воислав Доброславович закончил приготовления и оглядел результат, — я с тебя три шкуры спущу Туров, но кнут у тебя, раз ты стал им пользоваться, будет идеальный.

Он выполнил обещание. Каждый день я выкладывался до конца, а потом, оказывалось, что конец ещё далеко.

Стены и перекрытия в зале каждый день переставлялись случайным образом. Каждый день получался новый лабиринт из комнат и переходов. Мы прозвали его лабиринтом Мангуста.

После изнурительных тренировок Воислав Доброславович запускал в него всё наше отделение и начинался хаос: бой, где каждый сам за себя. Иногда, он и сам принимал в нём участие.

Но и на том не наступал конец. Последним штрихом всегда шел целый час боя, где я против всех. Ребята, действуя сообща, должны были уничтожить меня. И у них получалось. Я ещё ни разу не победил.

Но больше всего бесило, что сила никак не хотела нормализоваться. Стихийные техники постоянно срывались. Татуировки начинали светиться то жёлтым, что говорило об аурных техниках, то красным, что заставляло вообще прекращать использовать силу.

Из-за этого я ощущал себя калекой и никак не мог реализовать преимущество. Умудрялся как-то поодиночке выбить несколько человек, но, как только бой становился групповым, всё глохло.

Даже Лиза не могла сказать, что я делаю не так, и как всё исправить. Она всё твердила, что прогресс есть. Схлопывание ауры замедлилось, но и только. Нужно больше времени…

Ааа, что об этом говорить, осталось только этот вечер потерпеть и потом выходные. Я выбил отпуск на время свадьбы. Целых две недели. Как раз хватит времени и с семьёй пообщаться, и с Лирой, после церемонии, посетить местный морской курорт. Говорят, тут не как у нас на Святогоре. Можно купаться и не бояться, что тебя съедят или зажалят до смерти.

Инфопланшет подал сигнал вызова, и я, бросив взгляд на арену, стал пробираться к выходу из зала. Ответить на звонок здесь было невозможно. Шум стоял такой, что свои мысли с трудом слышно, не то, что слова.

Никто из парней не обратил внимания на мой манёвр. У самой двери я столкнулся с Лизой, и она меня не заметила. Следила за тем, как Вяземский лупцевал Пивоварова на арене. Но Тим не сдавался. Вставал после каждого падения, атаковал и снова падал. В эти моменты руки Лизы сжимались в кулачки, и она вздрагивала.

Обошёл её и выскользнул за дверь. В просторном холле стало тише, но я всё же вышел на улицу.

Морозный воздух взбодрил. Прогнал из головы лишние мысли, и я ответил на звонок.

— Здорова, Тур, — зазвенел радостный голос Клима Разумовского, а сам он широко улыбнулся на видео, — мне пришло приглашение на свадьбу. Я буду….

— Какая жалость, — хмыкнул я, — мы так надеялись, что нет.

— Хах, смешно, — рассмеялся он, и добавил, — я тут познакомился с одной девушкой, она вся, — он обрисовал руками изгибы фигуры, — вот такая из себя. Хочу её взять, если ты понимаешь, о чём я, — он подмигнул, — так что предупреждаю заранее. Буду не один.

— Серьёзно, Клим? — я запахнул куртку плотнее, и стал расхаживать вокруг здания спортивного центра. Хруст снега, однако, никак не помогал успокоиться. — Ты тащишь на мою свадьбу очередную подругу?

— Почему очередную…

— Потому что. Сколько их было за последние две недели?

— Слушай, — взмахнул руками Клим, и видео дёрнулось, показав звёздную карту на стене его кабинета, — жизнь, она же скоротечна, ты сам это должен понимать…

— То, что тебя подстрелили около аукциона, и ты пустился во все тяжкие, не даёт тебе права…

— Ты душный, Ростислав, — поморщился Клим, и тут же, с придыханием, добавил: — а вдруг она та самая?

— Так делай предложение, вводи её в свет.

— Не могу, — качнул он головой, — это будет мезальянс.

— Серьёзно?

— Ой, да кому я говорю, ты же плевал на эти условности.

— Так и ты наплюй, — хмыкнул я.

— Не могу, — пригорюнился друг. — Папенька, знаешь, что со мной сделает?

— Тогда найди другой способ затащить её в постель, — улыбнулся я, — не на свадьбу веди, а, например, свою фамилию назови.

— Это еще хуже, — вздохнул он.

— Тогда похвастайся шрамом от ранения.

— Ты издеваешься, да?

— Клим, нет ничего постыдного в ранении в задницу. Отличный предлог, чтобы снять штаны…

— Я думал, ты мне друг, — дёрнулся Клим, и в кадр снова попала звёздная карта на стене.

— Так и есть, — кивнул я, — и говорю тебе, не страдай ерундой.

— Да я не страдаю…

— Ага, но пытаешься трясти, — хмыкнул я, и Клим обиженно надулся. Я же стал рассматривать разноцветные пунктирные линии на карте за его спиной. Что-то они мне напоминали.

— Чего ты так на меня смотришь? — не выдержал Клим через минуту молчания.

— Да нужен ты мне, — хмыкнул я и глазами указал ему за спину, — это же карта диких земель? А линии, что означают? Маршрут?

— Кинжал мне в спину, — дёрнулся Клим.

— Ага, и пулю в жо….

— Туров, это совершенно секретно, — он развернул инфоплашет видеокамерой в другую сторону. Как раз на зеркало, в котором отражалась карта.

— Понимаю, что секретно, — произнёс я, когда его лицо снова появилось на экране, — но, почему линии разноцветные? — я снова указал глазами ему за спину. — И почему зелёная только одна?

— Ааааа….

Из планшета донёсся стук, и я увидел на экране темноту. Должно быть он уткнул камеру в стол.

— Ростислав, — послышался шёпот из этой темноты. — Это секретная информация, понимаешь? Ты не должен был этого видеть.

— Так радуйся, — я обнаружил, что уже довольно далеко отдалился от спортивного центра, и оказался в жилой части военного городка. Заприметил рядом с собой закусочную, и вошёл в неё.

Звякнул колокольчик. Меня тут же окутали аппетитные запахи фастфуда. В животе заурчало, а рот наполнился слюной.

— Чему радоваться? — простонал Клим.

— Ты совершенно случайно обнаружил канал утечки, — произнёс я весело и, распахивая форменную куртку, присел за столик у окна.

По телу стало распространяться тепло, а в руках оказалось меню. Взгляд заскользил по вкусным картинкам и надписям возле них.

— И? — подал голос Клим, он всё ещё не поднимал инфопланшет, и не видел, что я делаю. — Чего ты замолчал?

— А что говорить? — пожал я плечами, раздумывая над заказом, — у тебя работа какая? Ловить шпионов и обнаруживать эти самые каналы утечки. А потом ликвидировать их. Так ликвидируй.

— Но канал утечки в данном случае я! — воскликнул Клим.

— Тогда застрелись. Медаль дадут, — сказал я и поймал взгляд официанта за барной стойкой: — мне пару отбивных в хрустящей панировке, две порции китайской лапши с курицей, сырные палочки, два кекса, булочку с малиновым вареньем и пол-литра кофе.

— Ты там где? — возмутился Клим, повышая голос, — в кафе что ли? Нашёл время…

— Слушай, ты стреляться будешь? — спросил я, прислоняясь к спинке дивана, — если нет, то выключи уже экран на стене и возьми инфопланшет нормально.

Что-то щёлкнуло. Картинка дёрнулась, я вновь увидел кабинет Клима и его лицо.

— Ты издеваешься, да? — произнёс он.

— А ты паникуешь по ерунде.

— Ты не понимаешь…

— Ваш заказ, — официант поставил на стол поднос и удалился.

Надо же, не думал, что так быстро принесут. Разогрели вчерашнее что ли? Хотя, на вид, только что приготовленное.

Прислонил инфопланшет к стеклу, и придвинул к себе поднос.

— Ты всё это себе заказал? — глаза Клима округлились.

— Нет, тебе тоже, — буркнул я и поднёс к камере китайские палочки с зажатым в них кусочком курицы, — будешь?

— Очень смешно, — поморщился Клим, — ты не лопнешь?

— Ты далеко, не запачкаю, — улыбнулся я, отправил курицу в рот и уточнил: — так чего я не понимаю.

— Характера моей работы, — поморщился Клим, наблюдая, как я жую, — ты, конечно, безопасник по второму профилю, но у меня секретность в разы выше. Ты не должен был увидеть карту каналов контрабанды на основе данных от наших аген…

— Клим, — прервал я его, — лучше застрелись. Ты только что выдал мне название того, что я увидел.

Стук. Инфопланшет снова показал столешницу.

— Клим, — я начал нарезать отбивную, — не показал, а рассказал.

На экране снова показалось лицо Разумовского младшего.

— Я не знаю, где тут динамик, — произнёс он расстроенно, — не могу его закрыть.

— Динамик тут при чём? Рот себе закрой, — я отсалютовал ему вилкой с куском отбивной. — Например едой.

— Точно, — оживился Клим, — я завтра днём приеду, и дам тебе подписать неразглашение.

— Я завтра в отпуске, — улыбнулся я, — меня не будет в академии.

— К родне в Метрополь поедешь? — Клим козырнул осведомлённостью, — я там тебя найду.

— А я не выйду к тебе. Отпуск.

— Ростик, это важно…

— Так чего ты об этом болтаешь? — я взмахнул остатками отбивной, — ты своим девчулям тоже всё выкладываешь?

— Нет, — помотал головой Клим, — с чего ты взял вообще?

— Да с того, — я подтянул к себе вторую порцию лапши. Аппетит в последнее время у меня был зверский. Наверное, из-за напряжённых тренировок. — Ты позвонил насчёт свадьбы, а выдал секретную инфу. Кто тебя знает, о чём ты с барышнями болтаешь на досуге.

— Я не болтаю…

— Ну да, прибалтываешь, но потом же отрубаешься и спишь? Так? — я внимательно посмотрел на Клима, — а что они в это время делают? Ты домой работу берёшь?

Лицо Клима изменилось. С него исчезло возмущение. Проявилась озадаченность, и, затем, его сменила неуверенность. В глазах мелькнул страх, и Клим вскочил на ноги.

— Так, мне надо проверить камеры безопасности, — он схватил инфопланшет и выпалил: — да, хотел сказать, аристо Владивостока доказали, что они не знали об ордене. Так что не жди аукциона их имущества. И вообще, будь осторожнее.

Он завершил звонок, а я вздохнул. Как же я утомился. Ничего. Вечер. Только сегодняшний вечер осталось перетерпеть. Потом отпуск.

* * *

Две недели отпуска всё сильней маячили перед глазами. Стрелки на часах в гостиной пансиона приближались к заветным цифрам полуночи. Но вечер всё никак не заканчивался. Все вокруг, словно с ума посходили. Старались оттянуть заветный момент. Притормозить, а то и вовсе остановить время.

— Ростислав Драгомирович, дело о некачественных продуктах питания, — спрашивал по инфопланшету Растеряшев, — там появились подозреваемые?

— Виктор Маркович, — отвечал я, — ещё утром переслал Вам по почте. Не только нашлись, но и арестованы. Купец Гашенков решил за наш счёт поправить издержки.

— Быстро ты, — Растеряшев провёл рукой по лысеющей голове. — За неделю.

— Мне Герасимовы помогали, — признался я, — задержание они проводили.

— Оба? — удивился Растеряшев.

— Вообще, только младший, но капитан Герасимов страховал племянника.

— Понял, — кивнул Виктор Маркович, — а….

— Бумаги по проверке складов уже в канцелярии Меньшова. Копия тоже у Вас на почте.

— Хм, и…

— И костюм Ваш из химчистки забрали, висит в шкафу.

— Что? — встрепенулся Растеряшев и непонимающе уставился на меня с экрана инфопланшета.

— А что и? — улыбнулся я, — больше дел у меня не было.

— Шутить изволите, Ростислав Драгомирович, — с укоризной покачал головой Растеряшев.

— Виноват. Прошу простить, Ваше высокоблагородие, — я встал с кресла и вытянулся по струнке.

— Да ладно тебе, Ростислав, прощаю, — махнул рукой Виктор Маркович, — тем более смешно получилось. Вверну сегодня эту шутку Меньшову, а то он любит меня так же озадачивать своим «и».

Растеряшев отключился, и тут же позвонили из канцелярии.

— Ростислав Драгомирович? Ваше заявление на отпуск потерялось, прошу…

— Торпеду Вам в дюзы, — вырвалось у меня при виде моськи штабного писаря. — Что значит потерялось? Я Вам три копии давал и уже приказ есть. Подписанный. Могу прислать копию.

— Точно, приказ, — писарь хлопнул себя по лбу, — вот он, прошу простить.

— Командир, — с улицы в пансион заскочил Бобров, — слушай, подпиши заявки на довольствие, а то завтра не примут.

— Так…

— Гвоздя ещё не утвердили замом, — смутился Серёга, протягивая мне толстенную папку с листами. — Мы забыли отнести бумаги о назначении в канцелярию.

— Так я ещё неделю назад их сдал, — буркнул я, вчитываясь в текст заявок, — Фуагра⁈ — воскликнул я и посмотрел на Бобра: — вот это у вас запросы.

— Ну… мы… — заюлил взглядом Бобёр, но на его лице проступала ухмылка.

— Прикалываешься, да? — спокойно спросил я, а татушки на теле налились зелёным.

— Никак нет, командир, ты что, — запричитал Бобёр, отступая к двери, но улыбка выдавала его «пакостную» натуру.

— Ша, — я дёрнулся из кресла, и его, как ветром сдуло. Только дверь хлопнула. Шутники, блин.

Инфопланшет снова зазвонил, и я, посмотрев на экран, закатил глаза. Это Раувэн. Наверняка насчёт свадьбы. Значит надолго.

— Господин Туров, — начал Раувэн, — я насчёт церемонии.

— Погоди секунду, — буркнул я, и заглянул на кухню, — душа моя, это тебя.

Лира удивлённо взяла в руки мой инфопланшет, а я, коварно потирая ладони, снова разместился в кресле и продолжил гипнотизировать стрелки часов. Быстрее, палки золочёные. Быстрее!

Думаете, я поступил малодушно? А Вы сами пробовали заниматься свадьбой аристократки? Там столько нюансов, что в них запутаться легче, чем в палубных переходах крейсера неизвестного проекта. А накосячить легче, чем разминировать самодельную растяжку с древней гранатой. Да и последствия будут не как от гранаты, а как от ядерного взрыва.

Так что на фиг, на фиг такую работу. Вот Лира в этом всём, как рыба в воде. Ещё и удовольствие получает от всяких там рюшек, пригласительных с каллиграфическим почерком, да дегустации свадебных тортов.

Стрелки часов замерли на отметке полуночи. Одна из них дёрнулась и сместилась на одну минуту первого.

Всё! Ура! Я в отпуске!

Я вскочил на ноги и крутанулся вокруг оси, от радости, что ничего критичного за вечер не произошло. Всё, всё! Отпуск.

— Ростик, а ты уверен, что твоим родителям понравится номер в Метрополе? — любимая вышла из кухни и протянула мне инфопланшет. — А Воиславу Драгомировичу?

— Конечно, понравится, — я взял гаджет и чуть поумерил радость.

— Ещё нам нужно обсудить рассадку за столами, где будут твои сослуживцы? Куда определить Валентина Севовича? Как думаешь, может, рядом с твоим дедушкой?

Я вздохнул. Отпуск на службе не распространялся на вопросы о свадьбе.

— И надо встретить твою семью завтра, они уже в системе и приземлятся в пять утра.

— Да, я помн…

Инфопланшет в моих руках завибрировал, и экран окрасился красным. Лира вздрогнула, а я уже вчитывался в сообщение от Меньшова:

— В мой кабинет. Срочно.

Глава 2

Ночью в штабе оставался только вахтёр и немногочисленная охрана. Я прошёл через внешний пост. Кивнул дежурному за столом в холле и, никого не встретив, поднялся на командный этаж. Приёмная Меньшова оказалась пуста, и я, постучав, вошёл в его кабинет.

— Лейтенант Туров по приказу прибыл, — заявил я с порога и, отшагнув в сторону, замер возле стены.

В комнате, кроме Меньшова находился Клим Разумовский. Сидел в кресле для посетителей.

— Прибыл, хорошо, — кивнул Валентин Севович, — и…

Он прервался и замолчал. Я ждал.

— Хм, а на Вите сработало, — произнёс Меньшов.

Валентин Севович ещё не закончил говорить, как дверь открылась, и в кабинет вошёл Растеряшев. В руках он держал чехол с костюмом, на котором висела бирка из химчистки.

— Не смешно, — буркнул Виктор Маркович, проходя к шкафу, чтобы повесить туда костюм.

— Виноват, — я вытянулся во фрунт, но Растеряшев только махнул рукой.

— Шутники, — хмыкнул Меньшов и указал мне на кресло рядом с Климом, — проходи лейтенант, есть важный разговор.

Кресло чуть скрипнуло, когда я уселся. Соседнее, глубоко вздохнув, занял Растеряшев, и, я посмотрел на Клима.

Разумовский не подавал виду, что заметил меня и сосредоточенно сверлил взглядом стену перед собой. У меня от его вида стали закрадываться дурные предчувствия.

— Ростислав Драгомирович, — начал Меньшов, — знаю, что у тебя отпуск начался, но тут…

— Нет, — вырвалось у меня, и я сам замер от такой неожиданности.

— К сожалению, да, — поморщился Меньшов. — Сам не люблю, когда так выходит, но дело в следующем. Ознакомься.

Он нажал пальцем на свой инфопланшет, и на мой гаджет поступило сообщение. Развернул его и вчитался.

Речь шла о международных, показательных учениях морского флота под эгидой ТЖСЗ (Триады Жандармов Свободных Земель). Триада — это Российская Империя и её союзники. Изначально азиатская часть подковы нашей галактики и Французская республика. Но со временем от азиатского в ней остались лишь Китайская Империя, Китайская Народная республика и Японская Империя. А вот к центральному блоку, совсем недавно (полгода назад) присоединилась Германская Империя, герцогство Бар и, неожиданно, княжество Монако.

Причём герцогство и княжество присоединились после Германской Империи. У них не осталось выбора. Они как раз находились между имперцами, Французской Республикой и дикими землями.

Триадой же наш союз назывался потому, что в него входили страны всех трёх частей нашей галактики. Двух дуг и центральной.

Я прочитал постановление об учениях. Увидел резолюцию великого князя Михаила об участии, и дурные предчувствия усилились.

Только не это. Торпеду вам в дюзы! Лишь бы он не сказал…

— Учения пройдут через два с половиной месяца в звёздной системе свободных земель Виридис, — словно прочитав мои мысли, сказа Меньшов, — и мы, по настоянию премьер-майора Лесникова, решили отправить туда тебя и твой отряд.

Да… Чтоб коррозия пожрала ваш флот! Что за бред. У меня же свадьба! В поисках поддержки, я обернулся на Растеряшева, но тот развёл руками:

— Как глава безопасности флота в округе, я не возражаю, — Виктор Маркович провёл рукой по залысинам, — да ты сам в какой-то степени виноват. Слишком быстро вырос в званиях…

— По итогам трёх лет учёбы в академии, мы можем выпустить максимум старлея, — хмыкнув, перебил Растеряшева Меньшов, — потом несколько лет службы, и, при желании, учёба на замкомроты.

— А это уже академия при штабе, знаю, — кивнул я, — но…

— Но ты опередил учебный график, — не дал мне сказать Меньшов. — Шесть семестров, двенадцать званий. Одиннадцать, если не считать матроса, которого вы получаете сразу, но в правило «два звания за семестр» это укладывается.

— Так это в идеале, — не удержался я и возразил. — Нам так ещё на вводных занятиях говорили, что только так мы старлея и получим. Но это крайне сложно…

— Естественно сложно, — поморщился Меньшов, — дело же не только в индексе. Нам просто не нужно столько старлеев, потому и выпускаются многие в званиях капралов, старшин и мичманов. Они, а не летёхи, нужны флоту в гигантских количествах.

— Так я…

— А ты даже этот идеал перепрыгнул, — вздохнул Растеряшев, — даже у меня в СБФ на должности состоишь, хотя курсы ещё не до конца закончил….

— А зам главы академии по учебной подготовке оборвал мне все телефоны, — подхватил Меньшов, — Тебе, по итогам прошлого семестра, за отлично сданную сессию должны были дать старлея, но ты же не владеешь нужными знаниями. Да и потом, а что дальше? Диплом тебе выдавать? А третий курс?

Его слова дали ответ на мучившие меня мысли. После нового года все в моём отделении получили новые звания. Все, кроме меня. Досады не было, я и так белая ворона, но задуматься, почему так вышло, пришлось. Сам ответа я не нашёл, а задавать вопросы постеснялся.

— Поэтому предложение Лесникова я одобрил, — обронил, как отрезал Меньшов. — Он за время похода обещал экстерном прогнать тебя по всей программе. А мы, как раз, начнём подбираться к ордену в других округах, да и местные аристократы немного успокоятся.

— А они-то здесь при чём? — вскинулся я.

— Ты у них, как бельмо на глазу, — Меньшов, достал стопку листов и кивнул на Клима: — вот, твой друг предоставил данные по их тайным разговорам. Не любят тебя, и это мягко сказано.

— Ну, я их тоже не люблю, — протянул я.

— Вот и побудете пока далеко друг от друга. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон, — усмехнулся Меньшов и добавил, как отрезал: — Так что собирайся, учения начинаются в мае.

— В мае⁈

Я аж подскочил на месте, а в голове развернулась карта галактики. Я не навигатор, но начальный курс входил в подготовку. Мало ли в каких условиях окажется морпех.

— Виридис же в японской зоне влияния, так? — спросил я и тут же сам ответил: — так, а до них идти прямым маршрутом месяц с небольшим. — Я с надеждой посмотрел на Меньшова, — нам выходить не раньше середины марта.

— Мы так и собирались сделать, — кивнул Меньшов — после отпуска отправить тебя, но тут, — он указал рукой на Клима, — вмешались коллеги из тайной канцелярии.

Повернулся к Разумовскому младшему и тот вздрогнул. Дёрнулся при виде моего лица, а мне дико хотелось, чтобы здесь никого кроме нас не оказалось. Ох, я бы ему…

— Дело государственной важности, — промямлил Клим, и тут же, откашлявшись, продолжил нормальным голосом: — Дело первостепенной важности. Вражеский агент похитил секретные сведения и отправился в свободные земли. По нашим данным он прибудет в систему Либеро-5, и там продаст данные. Нам нельзя этого допустить.

— Эм, — я выхватил суть сказанного и немного поостыл. Повернулся к Меньшову: — а причём здесь мы с учениями и Либеро-5? Оно ж не по пути.

— Правильно, переходим к сути, — улыбнулся Валентин Севович, и, с довольным видом, скрестил руки на груди — вот это по-нашему.

Не совсем понял, это он так меня подбодрить пытается или, что?

— Ладно, — нахмурился Меньшов, — мне неприятно это говорить, но мы должны помочь Тайной Канцелярии.

Клим при этих словах вскинул голову, но тут же потупился.

— Разумовский меньшой запросил помощь по доставке его группы на Либеро-5, а у нас только один корабль сейчас готов к такому рейсу.

— Только не говорите…

— Сторожевой корабль «Злой», тот самый, на котором вы пойдёте на учения.

Его слова весь разговор падали на меня как гильотина. Лезвие оказалось тупым и не смогло с первого удара срубить голову. Потому вновь и вновь поднималось и падало. Поднималось и падало. С каждым разом ломая надежды. И вот, в этот раз…

— Он может…

— Нет, корабль не успеет вернуться, поэтому вам придётся отправляться сегодня. В шесть утра.

Его слова отзвучали, и у меня внутри что-то оборвалось. В голове поселилась пустота. Все планы рухнули… Да, хрен с ним с отпуском. Лира. Мы же всё сделали, всё. И церковь готова, и гости уже едут….

— Ну, я пойду собираться, — робко произнёс Клим и поднялся на ноги.

— Ростислав Драгомирович….

— Всё хорошо, я в порядке, — не дослушал я Меньшова, и тоже встал, — Клииим.

— Ростик, я спешу, — обернулся тот на ходу, — ты же понимаешь, служба, я не специа….

Бам — он налетел на дверной косяк и рухнул, как подкошенный. Растянулся на полу.

— Живой? — спросил я, останавливаясь над ним.

— Аха, — простонал Клим, держась за голову. Одна его ладонь закрывала половину лица.

— Ну-ка, покажи, что там?

— Синяк будет, — пролепетал он, убирая руку.

Вся левая половина лица пылала красным. Тут не синяк будет, а тот ещё фингалище. Прекрасно.

— Если сведешь в регкапсуле, я тебе новый поставлю, понял? — спросил я и, дождавшись его кивка, повернулся к генерал-адмиралу: — Ваше высокопревосходительство, разрешите начать подготовку к походу?

— Разрешаю, — кивнул Меньшов, и я, переступив через Клима, направился в пансион.

* * *

— Мне кажется, я знаю, почему у нас не получается сыграть свадьбу, — произнесла Лира и я, оторвавшись от инфопланшета, с удивлением на неё посмотрел.

— Вроде бы всё получается складно, — продолжила она, — но мне порой, кажется, что чего-то или кого-то не хватает. Потому и не выходит…

Она посмотрела на меня с таким выражением грусти в глазах, что я отложил гаджет в сторону и притянул её к себе.

— Понимаю, — прошептал я и провёл рукой по её волосам.

— Ощущение такое в груди… такое щемящее, — шептала Лира, уткнувшись лицом мне в шею, — охватывает всё тело и не даёт думать о чем-то другом. Будто, мы забыли о ком-то, понимаешь?

— Угу, — проворчал я, прижимая её сильнее, но она, вдруг, отпрянула и, подняв голову, посмотрела мне в глаза.

— Кажется, что вот-вот подойдёт к двери этот кто-то, ты откроешь её, и всё встанет на свои места. Паззл сложится, и всё получится. Всё станет хорошо. Будет счастье, а пока…. — Она всхлипнула.

— Понимаю, малыш, — я снова притянул её к себе, прижал голову к груди. Руки вновь заскользили по волосам, а губы коснулись её макушки.

На самом деле я не понимал. Кого или чего нам не хватает? Что это вообще значит?

Но, если она так говорит, значит, это важно. И какая разница, что чувствую я? Главное, она расстроена, и надо как-то это исправить.

Возможно, у неё просто тоска по дому и семье. Хотя, как тут можно сказать «просто»? Её отец и брат погибли на войне с Раксой. Никого кроме слуг не осталось. Кроме слуг и нас с Варюшкой.

Я видел, как любимая расцвела у нас дома, на Святогоре, в окружении моей семьи. И это после тяжелейших вестей о её родне. Когда я почти физически ощущал её боль: она так и плескалась в её глазах.

Здесь же, Лира помогала Ирине Викторовне, супруге Родиона. Они вместе готовили, занимались домашними делами, но это было не то.

Давно замечаю грусть в её взгляде. С тех пор как мы уехали со Святогора. Здесь, на Владивостоке для неё всё не то, а меня часто нет рядом…

— Душа моя, — прошептал я, отрывая губы от её волос, — давай ты поедешь к маме на Святогор, пока меня не будет?

— Думаешь? — впервые за весь разговор я почувствовал в её голосе намёк на радость, — а как же учеба?

— Возьмёшь отпуск по уходу за ребёнком, — пожал я плечами, — тем более у мамы ты большему научишься. Выправим все документы, и сегодня же поедешь с моими родителями обратно на Святогор.

— Нужно заявление подписать, — её глаза вспыхнули счастьем, но тут же погасли, — но сейчас ночь….

— Когда нас это останавливало? — хмыкнул я и посмотрел на часы.

Три ночи. Надеюсь, Меньшов ещё не спит.

* * *

Спал Меньшов или нет, я так не понял. Не получилось угадать по его лицу на экране инфопланшета. Но все бумаги мы выправили аккурат к четырём утра. Ещё полчаса заняли сборы вещей моих девчонок (покидали всё в безразмерные сумки), и поездка, больше похожая на бегство, началась.

Отделение ОМОНа дружно вышагивало за моей спиной. В этот раз мы отправлялись в полном составе.

Броня на подошвах пехотных доспехов выбивала глухой стук из пенобетона космодрома. В руках парни держали кофры с личными припасами и вооружением. Чуть позади всех, пилотировал гравиплатформу Фея. На ней возвышалась гора ящиков и контейнеров в защитной расцветке.

Что там внутри я не интересовался. Меня больше занимала Лира с Варенькой на руках. Она шла рядом и на лице её снова была грусть.

Всё изменилось, стоило темноту раннего утра пронзить огням орбитального шаттла. Стыковочный шлюз открылся, и на трап, опережая маму с отцом, выскочила Белка.

Сестричка тут же заметила нас, взмахнула руками и помчалась на встречу.

— Варрвара, — кричала она на бегу, — Иллира, как я соскучилась.

Грусть с лица любимой исчезла, на губах заиграла улыбка, а меня, наконец, отпустило беспокойство. Всё правильно я ей предложил. Дома ей будет лучше. С Белкой никакая хандра не страшна.

— Привет! — радостно воскликнула сестрёнка, подскакивая к Лире и обнимая её. — Варя, смотри, что у меня есть.

Белослава вытащила из-за пазухи бумажный цветочек и протянула его Варе. Доченька и так улыбалась встрече, а тут её глазки округлились и она, восторженно угукнув, потянулась к цветку ручками.

— Ой, братик, — на показ заметила меня Белка, — какой ты брутальный в этом костюме…

— Белослава, привет, — помахал ей фея с гравиплатформы.

— Ничего себе, — фыркнула Белка, — а мужчина-то похорошел, машинкой обзавёлся…

— Так, поросль зелёная, я тебе что сказал? Позади нас идти, а ты куда стреканула? — к нам подошли родители с Ладой и Дед. — Ростик, я не понял, ты зачем нас на военный космодром отправил? Чтобы встретить почётным караулом?

В темноте особо не разглядеть, но он, кажется, так и не сменил имидж после победы на выборах. Никакого мундира, привычная повседневная одежда, в которой он на охоту ходил. Папа с мамой, на его фоне, смотрелись, как гости императорского балла.

— Типа того, — улыбнулся я привычной с детства манере общения, на душе сразу же стало хорошо. — Только мы не вас встречать идём.

Я быстро объяснил ситуацию и передал Лирины сумки отцу, а мама уже нянчила внучку. Лира же стояла в окружении моей семьи, и лицо её выражало тихую радость.

— Ядрён батальон, снова кататься по космосу, — протянул Дед, и хлопнул меня по плечу, когда мы уже подошли обратно к их шаттлу. — Ничего, служба, она такая. Ты, внучок, не боись, приглядим за девочками.

— Здравствуйте, Клим Разумовский, — из темноты космодрома к нам вынырнул Клим.

Свет из открытого шлюза шаттла осветил полевую форму тайной канцелярии и шикарный фиолетовый бланш на его аристократичном анфасе.

— Ростислав Драгомирович, премьер-майор Лесников просил передать, что наш пилот ждёт, — Клим кивнул на соседний шаттл и, поёжившись от наших взглядов, отступил обратно в темноту, — не буду Вам мешать.

— Это он подсуропил? — буркнул Дед, глядя в спину Разумовскому.

— Угу.

— Красиво ты ему подсветил, внучек, аж гордость берёт, — хмыкнул Дед, поднимаясь на трап вслед за Лирой.

— Не, это не я, — мой взгляд провожал любимую с Варей, пока они не исчезли в салоне шаттла. — Но проконтролирую, чтобы синяк продержался подольше.

* * *

Наш шаттл стартовал через пять минут после Лириного. Мы поднимались параллельным курсом в атмосфере. Нам оказалось почти по пути и на орбите.

Я не обращал внимания на шум от бойцов. Смотрел в иллюминатор. Глупо, конечно, хотеть и пытаться увидеть её ещё раз, но я знал, что любимая также смотрит в мою сторону.

Наш транспорт сменил маршрут и пошёл на сближение с боевым кораблём. Я же смотрел, как шаттл Лиры полетел дальше, к космической станции. Он становился всё меньше и меньше, а потом исчез. Только редкие вспышки от двигателя говорили, что он, где-то там, в темноте космоса.

И, даже тогда я продолжал смотреть, а в груди у меня появилось странное чувство. Такое щемящее. Будто кого-то не хватает рядом. Только я знал кого, и мне сильно-сильно хотелось, чтобы вот сейчас, гермодверь открылась, и любимая вошла ко мне сюда с Варенькой на руках.

Вошла и всё это оказалось сном. И наступило счастье. И всё бы стало хорошо.

Шаттл содрогнулся. Мигнули бортовые огни, сообщая о стыковке. И гермодверь шлюза с шипением открылась.

Глава 3

— Построиться, оборудование не забываем, — скомандовал я. Удостоился одобрительного взгляда Мангуста, который не вмешивался в процесс командования, и последовал за ним из шаттла.

На лётной палубе, за стыковочным отсеком, нас ждали. Небольшая, в сравнении с такими же палубами на крейсере или эсминце, она вмещала в себя всего два абордажных катера и два звена (каждое по шесть штук) боевых истребителей.

Не сказать, что я привык к крейсеру, но во время учений мы на нём пробыли больше месяца, и теснота на лётной палубе сторожевого корабля бросалась в глаза. Хотя, пространства для отряда встречающих хватало.

— Рады приветствовать на борту, Ваше превосходительство, — строевым шагом к нам подошёл морпех лет пятидесяти в звании секунд-майора. Его рука замерла под чёрным беретом около седого виска. — Прошу Вас в кают-компанию.

Взвод за его спиной замер, прижав винтовки в положении «на караул».

— Благодарю за оказанные почести, — хмыкнул Мангуст, стоя рядом со мной, и добавил: — но Вы ошиблись, Всеволод Фёдорович, герой тут не я, а лейтенант.

Лесников чуть отшагнул в сторону и довернул корпус, оставляя меня один на один с секунд-майором.

Губы на рубленном, словно из камня, лице офицера поджались, на миг заиграли желваки, но тут же всё прошло. Маска штатной невозмутимости сменила эмоции. Именно с таким выражением встречают абсурдные, несправедливые приказы командования. Только глаза выдавали напряжение.

— Рады приветствовать на борту, Ваше превосходительство, — повторил он ровным голосом, не отнимая руки от головы. — Прошу Вас в кают-компанию.

Со стороны мы точно представляли собой забавную картину. Почётный караул из целого взвода морпехов в парадных кителях. У всех на груди медали и ордена. А перед ними отделение бойцов в лёгких доспехах. В руках баулы и ящики со снаряжением. Контраст, как он есть. Я заметил, как Техники и обслуга малых кораблей с интересом наблюдали за нами около своих бортов.

Сам же я слегка растерялся. Ну, как слегка, конкретно растерялся. Недавняя хандра и грусть улетучились, словно на меня вылили ушат холодной воды, и тут же долбанули мешком с мукой. Мешок порвался, мука просыпалась, и я ощущал, что все смотрят на меня…

Ну, не думал, что меня будут встречать при всём параде! Не готов я к такому.

Да, я знал, что орден Святого апостола Андрея Первозванного не только показывал высокую оценку моих заслуг перед Империей, и давал денежное содержание. Он ещё и поднимал мой статус до третьего ранга по табели, приравнивал его к генерал-лейтенанту на всех официальных мероприятиях.

Я знал это, и понимал, что, когда-нибудь ко мне обратятся, как к превосходительству. На каком-нибудь светском рауте, например. Но здесь и сейчас я был к этому не готов. Привык, что мой статус кавалера ордена игнорируется и не замечается на повседневной службе. И это, на мой взгляд, правильно.

— Эм, — я растерянно посмотрел на секунд-майора, а потом перевёл взгляд на Мангуста.

Воислав Доброславович выглядел спокойно, как и всегда, только глаза его выражали веселье.

— Благодарю за оказанные почести, — решил я повторить слова Мангуста, — обязательно посещу кают-компанию, но сперва решу вопросы по размещению отделения…

Язык стал будто деревянным. Собственный голос показался мне дёрганым, а слова неуклюжими.

— Капитан Борисов Вас проводит, — секунд-майор чётко развернулся и отошёл в сторону. Названый штаб-офицер отделился от строя караула и замер в самом его конце, ожидая нас.

— За мной, — шепнул я по связи, и застучал подошвами доспеха по палубе.

Мы втянулись меж двух шеренг. Суровые, повидавшие не одну битву морпехи, стояли, как влитые. Смотрели поверх нас. Но я заметил, что многие были удивлены не меньше моего.

В ухе послышался восторженный шёпот Феймахера и короткое «заткнись» Гвоздя.

Капитан дождался нас и проводил до жилой палубы. Всю дорогу его лицо оставалось непроницаемым, но я замечал косые взгляды, которые он кидал на меня.

Не знаю точно, что местные морпехи планировали показать, но, очевидно, они ошиблись. Видимо, до них дошла новость, что на борту полетит кавалер ордена, и они решили, что это Воислав Доброславович. Я бы тоже так подумал, он личность легендарная. О нём можно книги писать, а потом спорить, что там правда, а что вымысел. А вот меня, не думаю, что стали бы так встречать. Даже больше скажу, мне самому не особо понравилось. С радостью обошёлся бы без этого пафоса.

— Ваша каюта, — неуверенно произнёс капитан Борисов, останавливаясь посреди коридора около гермодвери.

Он замешкался, быстро посмотрел на меня, на Мангуста и, указав на вторую гермодверь, добавил:

— Здесь кубрик отделения.

Его замешательство я понял сразу. Оно уложилось в картину того, что произошло. Я оказался прав. Командование корабля перепутало нас с Лесниковым. Встречали его, и каюту выделяли для него. Всё, как положено, штаб-офицер отдельно от отделения. А оказалось, что нас двое, и капитан, просто не понимал, как нас размещать.

Сторожевой корабль «Злой» относился к проекту «Космическая акула». Изначально этот проект готовился для эсминцев, но кто-то в конструкторском бюро решил сэкономить. Уменьшил пространство, но сохранил тактико-технические характеристики.

В итоге по размерам получился сторожевой корабль, а по мощности эсминец. И всё за счёт уменьшения небоевых отсеков. На корабле просто нет места, чтобы выделять каждому офицеру по каюте.

— Я сообщу старпому, он, что-нибудь…

— Не стоит, Ваше высокоблагородие, — прервал я Борисова, и оглянулся на Мангуста: — Воислав Доброславович, занимайте офицерскую каюту, а я размещусь с отделением в кубрике. Там должна быть командирская каптёрка.

— Добро, — хмыкнул Лесников.

Кажется, вся эта ситуация его забавляла. Он улыбался уголком рта всю дорогу до жилой палубы.

— Лейтенант, — Лесников замер на пороге в каюту, — как разместитесь, зайдите за мной. В кают-компанию пойдём вместе.

— Есть, Ваше высокоблагородие, — я встал по стойке смирно и, как только гермодверь за Мангустом закрылась, скомандовал: — отделение, занять места в кубрике. Гвоздь, расконсервировать мичманскую.

Ребята ломанулись мимо меня, а я повернулся, чтобы поблагодарить капитана Борисова, но его уже и след простыл.

* * *

В кубрике оказалось тесно. Особенно для нашего отделения. Обычное подразделение морпехов насчитывает всего шестнадцать бойцов, включая командира. Поэтому для них положено пятнадцать коек, плюс место в командирской каптёрке. Нас же, после событий на Тау Метам, насчитывалось больше двух десятков. Двадцать один человек, если быть точным. Это с вернувшимся Арфой, и прибившимся Пивоваровым.

— Мало места, — протянул Бобёр, когда я перешагнул порог. — Не развернуться, нам здесь, Тур.

— Ничего, кинем пять спальников на палубу, — похлопал я его по плечу и, наконец, смог оценить кубрик, — какого?

— А я о чём, — грустно хмыкнул Серёга, — тут восемь коек. Должно быть на половину отделения.

— Тур, мичманская готова, — протиснулся к нам Гвоздь, — только там стол, стул и тумбочка.

Я смотрел на кубрик, и не мог поверить своим глазам. Он оказался в два раза меньше стандартного. Мы набились в него, как сельдь в бочку.

Бойцы уложили на палубу ящики с баулами, и половина полезного пространства исчезла. Кто-то из ребят уселся на припасы, но свободней от этого не стало.

— Должно быть, это какая-то ошибка, — предположил вслух Бобёр.

— Ошибки нет, — поморщился я, — вспомни схему проекта, там был как раз один малый кубрик.

— Может, нам второй выделят? — не сдавался Серёга.

— Ты слышал, чтобы о нём говорил Капитан Борисов? — криво ухмыльнулся Анджей, — вот и я нет.

— Но, может, спросить? — Бобёр посмотрел на меня, — Ростислав, доложи местному секунд-майору, или старпому, они должны…

— Нет, Серёг, — покачал я головой, — ничего просить не буду. Не стоит начинать наше размещение с просьб или жалоб. — Бобёр нахмурился, набрал в грудь воздуха, и я не дал ему сказать: — а с требований тем более.

— Тоже думаешь, что здесь, что-то не так? — Гвоздь ещё раз окинул взглядом кубрик.

Бойцы отделения расселись на полу и, переговариваясь, смотрели на нас и ждали команд. Только Гусар достал из рюкзака пакет с бутербродами, и молча жевал, да Пруха растянулся на койке и, кажется, уже во всю давил храпака.

— На провокацию похоже, — согласился я с Гвоздём.

— Да о чём вы говорите? — удивился Бобёр, переступив с ноги на ногу. Он наступил на Фею, взмахнул руками, и упёрся в переборку, чтобы не упасть. — Какая ещё провокация?

— Самая настоящая, — Анджей осторожно крутился на месте, чтобы не повторить трюк Бобра. — Ты вот уже повёлся, хотел бежать куда-то с требованиями.

— Нас же встречали при полном параде…

— В этом всё и дело, — как-то неожиданно паззл собрался, и я понял, чего такой встречей добивалось местное командование. Осталось только понять…

— На место нас поставить хотели? — Встретился со мной взглядом Гвоздь. — Мальчишки всего полтора года, как в академии, а уже герои?

Не зря я назначил Анджея своим замом, не зря. Мы с ним думаем одинаково.

— Осталось понять, — улыбнулся я ему, — это придумка местных, или кого-то из академии?

— Плевать как-то, — Бобёр оттолкнулся от стены, и выпрямился, — сейчас-то, что делать?

— Как что? — удивились мы с Анджеем, а я добавил: — следовать правилам и уставам. Старший мичман Гвоздев, демонтировать койки, и разместить личный состав на спальниках.

— Обалдеть, — Гусар от этой команды, прекратил жевать и посмотрел на Феймахера, — а можно Клопику постелить в мичманской каптёрке? Мы все спасибо скажем.

— Специально рядом с тобой лягу, — прошипел ему в ответ Хирш, — никакой противогаз не поможет…

— Серёг, — я не стал слушать пререкания бойцов, — определи снаряжение в арсенал. Проследи, чтобы к нему ни у кого, кроме нас не было доступа, а затем дуйте в столовую.

Бобёр и Анджей лишь кивнули, а я поднял руку. Неловко повернулся. Задел плечом гермодверь и добавил:

— Помогите мне вылезти из доспеха.

* * *

— Почему в повседневке и без орденов? — удивился Мангуст моему виду, когда я зашёл к нему в каюту. — Даже планку не надел.

— Не хочу подыгрывать, Ваше высокоблагородие, — ответил я, обводя взглядом помещение лишь немногим уступающее нашему кубрику по размерам. В голову тут же полезли завистливые мысли.

— Всё же надень, — Лесников поправил китель, и нацепил на руку коммутатор.

— Воислав Доброславович, это же только масла в огонь подольёт, — я достал планку и показал ему, — она же посмертная, чёрная вся.

— Да, какая б ни была, — Лесников указал на выход, и я прошёл в коридор, а он закрыл за нами дверь, — но так положено. Выполняй.

— Есть, — пробурчал я, и прикрепил планку на груди.

— Туров, своими достижениями надо гордиться. Даже если кто-то подвергает их сомнению.

Я вскинул голову:

— Вы хотите сказать, что это специально?

— Я сказал ровно то, что сказал, — спокойно произнёс Лесников.

На этом наша беседа увяла. Мы прошли до конца жилой палубы. Спустились по переходу и вошли в горизонтальный лифт.

Короткая поездка, и на выходе мы столкнулись с местным командиром морпехов. Секунд-майором Всеволодом Фёдоровичем Остаповым (я специально посмотрел фамилию в списках личного состава).

— Ваше высокоблагородие, ваше превосходительство, — он вновь приветствовал нас, вырвался чуть вперёд и, оттеснив меня, пошёл рядом с мангустом. — Воислав Доброславович, слышал, Вы недавно вернулись с Тау Метам. Захватили там кого-то из командного состава бритов?

— Было дело, — кивнул Мангуст.

— Читал в последней сводке, что у них какие-то новые доспехи, — продолжил беседу Остапов, не обращая на меня никакого внимания, — могут в невидимость уходить. Как думаете, доставят нам проблем, если примут на вооружение?

— Тупиковая разработка, как по мне, — отвечал ему Лесников, — поисковой техникой легко обнаружить. После этого бой с невидимкой доставляет дискомфорт, и только. Преимущество минимальное.

— Ну, это против Вас, — в голосе Остапова послышалась неприкрытая лесть, — а вот рядовой состав, даже обладая поиском, справится с трудом. — Он замолчал и тут же быстро добавил, будто боялся не успеть: — мы с ребятами провели эксперимент. Отобрали группу испытуемых, завязали глаза, и устроили спарринг. Все, кто ниже унтер-лейтенанта, потерпели поражение.

— А что же обер-офицеры? — спросил Лесников, но в его голосе не слышалось большой уж заинтересованности.

— С переменным успехом. Кто-то победил, кто-то свёл в ничью.

— Ростислав Драгомирович, — Мангуст полуобернулся ко мне на ходу, — ты же уничтожил командора бритов в экспериментальном доспехе?

Зачем он спрашивает? Сам же знает, что да.

— Так точно, — ответил я.

— И что можете сказать о том бое? — без удивления, как-то сухо спросил Остапов. Он попытался, чтобы его слова звучали ровно, но я так и чувствовал в них пренебрежение. — Как у Вас это вышло?

Я кожей ощущал, что он относится ко мне как-то с превосходством, словно снисходит до общения, но я не понимал почему. Что я ему такого сделал? Впервые вижу его. Даже, специально смотрел по служебной базе СБФ, мы с ним нигде не пересекались. Его даже на Тау Метам не было.

— Сложно так сразу сказать, — протянул я, подбирая слова. Ощущение было, будто по тонкому льду иду, но и молчать нельзя. Обязательно разберусь, чего он на меня взъелся, а пока надо оставаться вежливым. — Главное, конечно же, слаженная командная работа….

— О чём я и говорю, — не дал мне закончить Остапов, — уничтожить такого бойца способно только отделение, и то с разменом пять к одному. Поэтому я ввёл обязательные тренировки слепого боя…

Да что он несёт? Вот же урод! Какой размен пять к одному? Он моих погибших парней разменом назвал? А ничего, что мы тогда лишь кадетами были, и пороху не нюхали…

От злости у меня в пальцах закололо. Захотелось дать поджопник этому индюку. Да так сильно, что еле сдержался. И в этот момент мне на инфопланшет пришло сообщение от Бобра:

— Тур, в арсенале места для нашего оборудования нет. Думаем, как разместиться в кубрике.

— Рос, — пришло ещё одно сообщение, только от Гвоздя, — встали на довольствие, только порции в столовой ниже нормы.

— Лимит на воду в душе занижен, — снова Бобёр, — тут везде норма, будто нас восемь человек.

Если первые сообщения заставили нахмуриться и задуматься, то последнее всё объяснило. По штату нас двадцать один, но местные, видимо, решили, что надо выделять на кубрик. То есть на восьмерых.

— Не паниковать, — отбил я сообщение Бобру, — приду, всё решим.

В голове уже появилось решение ситуации. Единственное, что я всё ещё не понимал — почему это вообще происходит. Зачем это Остапову? А в том, что это его рук дело, я уверен.

Мысли о том, как решить проблемы отделения помогли успокоиться. Злость на секунд-майора исчезла также неожиданно, как и появилась. Так что я спокойно переключился на продолжение беседы. Остапа как раз понесло не в ту степь.

— … Так что техника мертвеца, засада, сопряжённая с потерями, это не вариант. Кстати, а что у вас с лицом? Да и с руками? Какие-то странные линии. Это татуировки или после джунглей Тау Метам появилось? Не заразное? — Остапов не сдержался и хмыкнул, — хотя, о чём я, медицина в академии хорошая, экипаж не станут подвергать опасности.

Как раз в этот момент мы подошли к кают-компании. Так что ответить я не успел. Да, оно и к лучшему. Ничего нормального в голову не шло. Там крутились только грубости. Но я же решил быть вежливым. Да и глупо это, реагировать на провокации.

— Прошу Вас, Ваше высокоблагородие, — Остапов открыл гермодверь кают-компании и посторонился, пропуская Мангуста.

Стоило Лесникову перешагнуть порог, как Остапов повернулся ко мне:

— Лейтенант, хочешь на что-то пожаловаться? — прищурился он, придавив меня тяжёлым взглядом. — Сообщить об ошибке?

— Никак нет, Ваше высокоблагородие, — ровно ответил я.

— Правильно, Туров, правильно, — он презрительно покосился на чёрный муар моей планки. — Единственная ошибка на борту — это ты, Туров.

Глава 4

Я ошибка? Он из ордена? Мысли заметались у меня в голове. Его слова вызвали во мне чувство опаски. Сердце застучало быстрее. Я отступил на шаг и напрягся. Приготовился к его возможной атаке.

Секунд-майор заметил это, и хмыкнул:

— Что? Правда не приятна? Хочешь мне в морду дать?

Его слова звучали едко, но угрозы в них не слышалось. Только явная издёвка и превосходство.

— Лесников легендарная личность, ему везде рады, а таким, как ты, — Остапов цедил слова почти по слогам, — всюду будет особый приём. Выскочек и лизоблюдов никто не любит. Понял?

— Выскочек? — на смену опаске пришло удивление, о чём он вообще? — лизоблюдов?

— Не делай вид, что не понимаешь, — ноздри Остапова расширились, а рот скривился, его чёрные глаза превратились в две дыры и затягивали, — не строй из себя дурачка. Ты знаешь, о чём я.

Последние слова он буквально выплюнул. Лицо его выражало крайнюю степень презрения.

Он закончил свою речь и, отвернувшись, шагнул через порог кают-компании.

— Удила, — расслышал его бормотание. Затем гермодверь закрылась, и я остался один в коридоре.

Вот, что это было? Я совсем ничего не понимаю. Что за агрессия на ровном месте? Он не орденец, это точно. Иначе меня со стены бы уже соскабливали, как пригоревшую яичницу со сковородки. Да и проверяли тут всех.

У меня, как это ни странно, по линии СБФ лежат личные дела всех морпехов и флотских этого судна. А также заключение от Растеряшева — на корабле нет следов ордена двуликого. После недавних событий мы можем проводить такие проверки и гарантировать результат. В нашей системе, правда, но всё же.

Так что, повторюсь, что это сейчас было? Почему Остапов на меня так взъелся. Почему я выскочка? Ещё и лизоблюд? Да он совсем оборзел, этот майор?

Зубы скрежетнули. Захотелось вдарить по переборке. Погнуть её, разорвать. Я просто несу службу, а какой-то гибрид оленя с лосем завидует моим орденам?

Завидует? Это слово зациклилось у меня в голове. Повторилось несколько раз. Успокоило.

Просто зависть. Немотивированная. Не знаю, как ещё объяснить. Зависть и всё. Так что, негоже злиться. Наверняка он провоцирует меня, и сейчас смотрит через камеры, как я бешусь.

Нет, нельзя срываться. Выходить из себя, бить переборку. Нельзя давать таким людям пищу для злорадства. Он же провоцирует меня.

Он, как саблезубый тигр около пастбища Туров. Бродит вокруг, проверяет тигродавов на реакцию. Видит, что они не выходят за периметр, и начинает прощупывать границы дозволенного. То подходит, то отходит. Даёт привыкнуть к тому, что бродит вокруг. Бродит и не замышляет ничего плохого. А потом резко, неожиданно, как атакует стадо, и всё.

Эмоции улеглись, стоило прийти к таким умозаключениям. Дыхание выровнялось, стало спокойным, глубоким.

Что ж, человек решил показать свое отношение ко мне. Пусть. Сколько таких ещё будет. Плевать. Но притеснять моих людей — это он зря. Это уже объявление войны.

Пайки он урезал и душ по нормам на восьмерых. Кубрик выдал на половину отделения. Ха! Посмотрим, что он скажет на мой ответ. Не хотел я так делать, видит Бог, не хотел, но придётся. И нет, я не жаловаться собрался. А всего лишь обнаглеть, и заставить секунд-майора со мной считаться. Как? Скоро он это увидит.

Гермодверь снова открылась. Кают-компания встретила меня шумом людских голосов. Несмотря на проектную тесноту корабля, здесь оказалось довольно уютно. Вдоль переборок тянулись мягкие диваны. Широкие экраны под подволоком транслировали звёздное пространство. «Злой» полным ходом отдалялся от Владивостока. Бегущие на одном из экранов цифры отсчитывали время до нырка.

Моё появление осталось незамеченным. Офицеры о чём-то увлечённо разговаривали с Мангустом. Я перехватил лишь взгляд Клима, но тот, сверкнув фонарём под глазом, сразу же сделал испуганный вид и отвернулся к экрану. Заговорил с мужчиной и женщиной лет тридцати — его коллегами сопровождающими.

— Воислав Доброславович, мы все рады, что Вы с нами на корабле, — донеслась до меня речь капитана, когда я подошёл ближе к группе офицеров, — но мне хотелось бы сразу уточнить Ваш статус. У меня в пакете сказано, содействовать Вам во всём. Вы возьмёте на себя командование?

Вопрос поставил меня в тупик. Как Мангуст может взять командование? Капитан же…

— Нет, Фёдор Михайлович, — ответил Лесников, — я занимаюсь только вопросами учебного характера, так что никаких перестановок на корабле не будет.

— Приятно это слышать, Воислав Доброславович, — я подошёл ближе и увидел крепыша среднего роста в чёрном кителе, — у нас давно сложившийся коллектив и мы…

— Понимаю, Фёдор Михайлович, не переживайте, — Мангуст отвечал спокойно и невозмутимо, а я, увидев капитана, сразу же понял, почему он так всполошился.

Фёдор Михайлович, капитан корабля, имел звание капитана второго ранга. Они с секунд-майором Остаповым были равны в званиях по разным линиям флотских подразделений, а Мангуст превосходил их. Чисто теоретически он мог сместить Остапова и давать настоятельные рекомендации капитану.

Да, это не совсем правильно. Всё же он морпех, а капитан — командир корабля, — но, чисто теоретически, такое было возможно. Особенно, если в пакете капитана стояла пометка, кто главный на борту.

— Господа, прошу простить за опоздание, — я решил приветствовать офицеров неформально, всё же это кают-компания, и мы не на посту.

— Ростислав Драгомирович, Вы не опоздали, — радушно улыбнулся Лесников, чем оказал мне поддержку, — Фёдор Михайлович, позвольте представить командира учебной группы, лейтенанта Турова. Ростислав, капитан второго ранга, Фёдор Михайлович Растулов.

— Конечно, Воислав Доброславович, — тоже улыбнулся капитан, только глазами выдав, что радушие в улыбке напускное, — Ростислав Драгомирович, приятно познакомиться, наслышан о Ваших достижениях на службе.

— Благодарю, Ваше высокопревосходительство, — коротко кивнул я, замечая кислые мины у всех офицеров. Что корабельных, что морпехов. — Надеюсь, слышали только хорошее.

— А как же, — улыбнулся капитан, — надеюсь, вы расположились со всеми удобствами? Вас и Ваших бойцов всё устраивает? У нас тут не курорт, конечно же, а боевой корабль, но ещё никто не жаловался.

Все офицеры вокруг рассмеялись его шутке.

— О, не беспокойтесь, — улыбнулся я в ответ, сохраняя добродушное лицо, — мы как раз в процессе размещения, но я нисколько не сомневаюсь, что всё будет прекрасно.

— Приятно слышать, — улыбка у капитана померкла, и он перевёл взгляд на один из экранов под подволоком, — господа, скоро будет нырок, вынужден оставить Вас. Мостик ждёт.

Флотские потянулись из кают-компании вслед за капитаном. Секунд-майор Остапов, собрав вокруг себя своих офицеров морпехов, завёл беседу с Мангустом о тактике малых групп. Я снова остался один. Причём показательно. Они так встали, что я оказался за их спинами.

Но меня это не расстроило. Я уже присмотрел себе компанию для беседы и это не Клим. Инфопланшет выдал личное дело морпеха, и я остановился около дивана, на котором он сидел.

— Лейтенант Туров, — представился я довольно возрастному офицеру.

Лет за пятьдесят, а до сих пор унтер-лейтенант. Хотя, оно и понятно. Судя по запаху из бокала, он потягивал кофе с коньяком. Причём от кофе там было одно название.

— Вы Горбушка Пётр Ильич? Унтер-лейтенант от СБФ? — спросил я, не дождавшись его ответа.

— Ага, я, — унтлей хлебнул из бокала, посмотрел на меня и поморщился.

Я стоял и молча ждал. Он сверлил меня недобрым взглядом и тоже молчал.

Напряжение между нами постепенно возрастало. Просто так, с ровного места. Ощущение, будто он не хотел, чтобы нас видели вместе. Весь его вид так и кричал: «свали в туман».

— Что тебе надо, лейтенант? — не выдержал Горбушка, когда многие в кают-компании стали на нас оглядываться. — Если жаловаться собрался, то мне класть с прибором. По моей линии ничего не нарушено. Понял?

— Понял, — кивнул я, никуда не уходя, — не собираюсь жаловаться.

— Тогда что тебе? — ещё сильнее нахмурился Горбушка и стал походить на сушёный абрикос с редкой плесенью волос на маковке.

— Скажите, Пётр Ильич, а тут все такие грубые? — тихо спросил я, — при всём уважении к Вашему возрасту, но я старше по званию.

— Ххы, — ощерился Горбушка, — малец, ты себе нафантазировал чего-то из-за ордена? Это вон, — он кивнул на офицеров морпехов, — от них требуй почтения, а я не из ваших. Я безопасник, понял? А теперь иди отсюда, не мешай отдыхать.

Он снова отхлебнул из бокала и по-барски развалился на диване, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Вся эпопея с орденом напрягала меня как раз возможностью огласки. Великий князь доходчиво объяснил, что врагов у меня теперь много, и он хочет меня прикрыть. Я же, признаться, сильно переживал, что не только я, но и мои близкие станут целью для мщения.

Но, видимо, пора успокоиться. Секретность вокруг моих подвигов возведена такая, что, даже коллеги не знают о моём звании и должности в СБФ. Что уж говорить о самих подвигах.

Вот и унтер-лейтенант СБФ Горбушка, наглядно это демонстрирует. И он абсолютно прав. Штаб-офицерам морпехам или флотским, он, конечно же, выкажет почёт и уважение. Но таким же обер-офицерам — да ни в жисть. Взаимная нелюбовь меж ведомствами осложняется вынужденным взаимодействием. Заставляет отстаивать статус.

Можно долго говорить об отношениях флотских, морпехов и безопасников. На кораблях, где командование не заботится о внутренней атмосфере, можно наблюдать молчаливое противостояние. Там каждый считает других дармоедами.

Флотские порой указывают, что без них морпехи бесполезны. Расходный материал. Пехотинцы же считают капитана таксистом, а всех остальных обслугой агрегата, который предназначен для их доставки к месту боя. Но все они не любят безопасников. Тех, кто обязан контролировать порядок и гасить все недопонимания в зародыше. Для безопасника все равны. Ему плевать, кто окажется на губе.

Да, встречаются такие корабли. А бывают, где атмосфера ещё хуже. Нам на лекциях рассказывали. Но здесь иной случай. На «Злом» команда очень дружная. Это видно по тому, как они коллективно выражают мне своё недовольство. Да и никто не отправит на учения звездолёт, где имеются проблемы меж родами войск. И Горбушка с ними тоже заодно. А отдельно он сидел именно для провокации. Чтобы я подошёл жаловаться.

Отличный план. Хочется в ладоши похлопать тому, кто его придумал. Но не буду. Кто бы ни стал автором такой атаки на меня, он просчитался. И Горбушка станет первым, кто это поймёт.

Я бросил взгляд на экран под подволоком. До нырка в слои тёмной материи оставалось чуть больше получаса.

— Правильно, полюбуйся на переход в другое измерение, — хмыкнул Горбушка, — только в другом месте, ты мне воздух загораживаешь. Отойди.

Какой же он противный, так бы и дал по сусалам. Но бить сослуживцев, какими бы мерзкими они ни были, нельзя — это дурной тон. Особенно, когда вокруг полно свидетелей (морпехи офицеры на нас постоянно косятся).

Ну, ничего, сейчас всё изменится. Лишь бы спохватились после нырка. Но тянуть время здесь я больше не могу. Потеряю удобный момент.

— Ты слышишь меня? Нет?

Ещё раз взвесил все за и против. Отвечать надо. Сам бы я стерпел придирки, но у меня двадцать человек личного состава на попечении. И они невиноваты, что кому-то вожжа под хвост попала. Так что, переводим противостояние в другую плоскость. Обозначаем неприкасаемых, а ко мне пусть лезут, сколько душе угодно. Отобьюсь. Заодно узнаю причину такого отношения.

— Ты…

Горбушка оборвал свою речь, стоило отвлечься от экрана и твёрдо посмотреть ему в глаза. Он подался назад, а я открыл клапан нагрудного кармана и достал электронное удостоверение.

— Лейтенант СБФ Туров, — произнёс я тихо, но твёрдо, ещё и лицо сделал суровое, — продолжим беседу в помещении флотской безопасности.

Я повернулся к выходу из кают-компании, и, прежде чем уйти, добавил:

— Это приказ старшего по званию, Пётр Ильич, не заставляйте повторять дважды.

У выхода заметил, что многие офицеры провожали меня ехидными улыбками. Они не могли услышать, о чём мы говорили. Наверняка думали, что я пожаловался безопаснику на проблемы с довольствием и теперь бегу писать заявление.

Собственно, такой реакции я и добивался, когда сообщил капитану, что мы только в процессе размещения.

Горбушка догнал меня в коридоре и молча пошёл рядом. По сухофрукту вместо его лица ничего не возможно было прочитать. Морщины скрывали его эмоций лучше маскарадной маски. Что ж он старый-то такой? Неужели индекс развития настолько маленький?

Схема кораблей проекта «Космическая акула» в прошлом году не входила в курс изучения. «Злой» новый корабль, принят на вооружение после окончания мной первого курса академии. Но я знал куда идти. Перед отправкой ознакомился со всеми планами.

Вертикальный лифт доставил нас на жилую палубу. На первом же перекрёстке мы свернули на межпалубный переход, и короткий трап привел нас к служебному отсеку.

Если повернуть направо, то там начинался арсенал. Налево шли спортивные помещения: тренажёрка, зал для спаррингов и стрелково-тактической подготовки. Прямо же располагались помещения СБФ.

Гермодверь, по толщине, как арсенальная, скрывала за собой целый каскад комнат. Тут находился и «офис» корабельного безопасника, и караульный кубрик, где стоял пост из двух морских пехотинцев. Они охраняли длинный отсек, в коридор которого выходили такие же мощные, как и первая, гермодвери.

Этот отсек назывался корабельная гауптвахта и состоял он из дюжины кают, рассчитанных на четырх человек каждая. В них имелись кровати, тумбочки для вещей, стол, стулья и даже раковина. А ещё в отсеке, в дополнение к этим, считай первого класса, каютам, имелся палубный душ и гальюн.

К вопросам гигиены на флоте подходили строго, и меня это устраивало. Да здесь, даже, отдельный процедурный кабинет предусмотрен. Небольшой, и без капсулы регенерации, но всё же.

Я прошёл к рабочему столу в «офисе» Горбушки и занял кресло. Его, между прочим, кресло.

— Сколько камер занято? — задал я вопрос, сбивая его с мысли, чтобы он не стал возмущаться. Голос я слегка завысил, чтобы запись на моём инфопланшете вышла чёткая.

— Все свободны, — пожал он плечами и хмуро уставился на меня.

— Отлично, — хмыкнул я, поймав взгляды морпехов из караульного кубрика. Двери я закрывать не стал, и они косились на нас, и слушали. — Пётр Ильич, предоставьте план полётных мероприятий по работе с личным составом, и в открытом космосе по маршруту следования.

— Какому маршруту? На каком основании Вы включаете мой компьютер…

— Если бы оснований не было, то он бы не включился, — я старался говорить ровно и спокойно. Уверенно. Тем более в голосе Горбушки всё же проскользнуло, какое-никакое, но уважение. Если мне не показалось, конечно же.

Всё же он ещё не переключился на нормальное общение, и всё ещё видел перед собой юнца морпеха, но удостоверение свою роль сыграло. Сбило с него первоначальную спесь.

— Так, что с планами, Пётр Ильич? — повторил я вопрос, пока пальцы порхали над клавиатурой.

Горбушка сверлил меня взглядом и молчал.

— Как я вижу, их нет, — резюмировал я, не найдя искомые документы на компьютере, затем посмотрел ему прямо в глаза и добавил строгости в голос: — это Вам не коньяк пить в кают-компании. На первый раз обойдёмся без взысканий. Ограничимся устным замечанием за небрежность в работе, Пётр Ильич.

— А? — глаза Горбушки округлились, а кожа на лице разгладилась. Удивление и возмущение сделали то, за что не взялся бы ни один из пластических хирургов нашей Империи. Омолодили его. — Да какое Вы имеете право?

Он взмахнул руками, в голосе появились тонкие нотки, словно у торговки на рынке, которую уличили в махинациях с весами.

— На правах старшего по званию, из-за невыполнения Вами своих прямых обязанностей, — по-прежнему ровно ответил я, и снова достал удостоверение. Положил его на стол и резко произнёс: — лейтенант Туров, беру командование подразделением СБФ на борту сторожевого корабля «Злой» под своё начало.

— А⁈ — унтер-лейтенант Горбушка распахнул рот от возмущения. Похлопал им несколько раз, хватая воздух, и просипел: — это наглость. Вы не имеете права. У Вас нет навыков.

— Ещё раз посмотрите удостоверение, сверьтесь с отметками о моих компетенциях, — я сосредоточился на его компьютере и занялся сменой кодов доступа. — Убедитесь, что все допуски у меня имеются и они выше Ваших, Пётр Ильич.

Собственно, это и была основа моего плана. Обычный лейтенант СБФ такой фокус провернуть не сможет. Максимум, на который он претендует — комфортная доставка к месту несения службы. Туда, куда его прикомандировали. Соответственно, приказы отдавать и получать он может только по месту службы. Но я выбивался из этого правила.

Операция против ордена Двуликого имела и имеет высший приоритет важности в СБФ. Важности и секретности. Множество сотрудников, даже майоры и подполковники не имеют доступа к материалам операции. Но я имею.

Из-за того, что я приманка и играю ключевую роль в расследовании, Растеряшев и дал мне допуски к секретке, и высокий приоритет. У меня своеобразный вездеход, чтобы никто не чинил препятствий (в первую очередь наша информационная система). Конечно же, Виктор Маркович подразумевал, что я буду этим пользоваться только по работе против ордена. Но, ситуация так разворачивается, что мне приходится злоупотребить его доверием. И меня это нисколько не радует. Аж ладони потеют от волнения.

— Неслыханно, — Горбушка рухнул на стул для посетителей, — дожили, юнец лейтенант имеет высшие полномочия и отстраняет меня от службы.

— О, ни в коем случае, — улыбнулся я из-за монитора, — никаких отстранений, Вы продолжите нести службу, только под моим началом. Или Вы против?

Давай, давай, болтай. Неси всякую чепуху, возмущайся, причитай, можешь, даже, перейти на оскорбления. Ничего я тебе не сделаю. Лишь бы спохватился ты только после нырка. Тогда с базой связаться уже никто с корабля не сможет. И никто не отменит моих полномочий. А, значит, у меня будет карт-бланш.

Конечно, сам факт, что нам придётся размещаться на гауптвахте не особо приятен, но это лучше, чем жить в том тесном кубрике и терпеть издевательства местных офицеров. Да и я рискую. Всё же, по возвращении, Растеряшев устроит мне выволочку. Но, как я уже сказал. Сам я готов пострадать. Но своих бойцов давать в обиду не намерен. Так что, всё правильно делаю. Лишь бы по времени всё сошлось.

— И что мы будем делать? — в голосе Горбушки послышался сарказм, — заниматься историей и арифметикой?

— Только, если будет необходимо, — кивнул я, — но, для начала…

— Для начала вы, лейтенант, объясните мне, что здесь происходит, — раздался от двери голос капитана Растулова, и командир корабля зашёл в «офис» безопасника.

Сердце у меня так и ёкнуло от неожиданности. Забилось быстрее. По коже пробежали мурашки, а взгляд метнулся на часы в углу монитора.

Часы показывали, что до нырка ещё пятнадцать минут.

— А ещё лучше, если Вы объясните это своему командиру, — капитан развернул голограмму со служебного инфопланшета, и я увидел хмурое лицо Виктора Марковича Растеряшева.

Глава 5

— Ростислав Драгомирович, доложите, что происходит? — Виктор Маркович смотрел на меня с голограммы.

Его лицо выражало строгость, а лысина блестела в свете люстры. Это сочетание не особо настраивало на деловой лад. Даже больше, мне, вдруг, стало как-то весело. Захотелось рассмеяться.

Подавить порыв оказалось легко, стоило глянуть на жаждущего возмездия Горбушку и суровое, непроницаемое лицо капитана Растулова.

Они, эти двое, действительно хотят выяснить, что здесь происходит? Не думаю. Скорее я ошибся, и они знали о моей должности в СБФ. Знали и специально всё так провернули.

Сомнения улетучились, стоило понять, что капитан вошёл сюда «с ноги». Заранее созвонившись с Растеряшевым. Меня просчитали и решили сразу расставить все точки над «и».

Пусть меня и просчитали, но и сами просчитались. То ли перестарались с декорациями, то ли капитан не проверил состояние дел у Горбушки, а он и не мог проверить, только понадеяться на его компетентность.

Зато я теперь знаю, что не только Остапов находится у истоков этого представления. Капитан Растулов однозначно в курсе, и тоже плёл эти сети. Только вот браконьерство опасно. Можно попасть на проверяющего, или поймать рыбу намного больше, чем рассчитывал. Себя я к такой рыбе, правда, не относил, но и что сказать мне было.

Взял у капитана его гаджет и перевёл на режим изображения. Глубоко вдохнул. Очистил разум. Выстроил доводы в логической последовательности:

— Виктор Маркович, — начал я излагать линию защиты, — по прибытии на корабль, мною обнаружены нарушения в работе местного отдела безопасности флота.

Взял свой инфопланшет, в два касания подключился к сети «Злого» и отправил записи разговора с Горбушкой Растеряшеву. А теперь атака, говорят, она — лучшая защита:

— Планы мероприятий по работе с личным составом отсутствуют. Планы мероприятий по маршруту следования тоже. Системы в отсеке СБФ не запаролены, доступ свободный. При отсутствии сотрудников безопасности, на гауптвахте находятся посторонние.

— Посторонние? — вырвался у Горбушки тонкий писк возмущения, — это караул морпехов…

— Необходимость в карауле отсутствует, так как на гауптвахте нет нарушителей. Но, если он всё же выставлен, то гермодвери в «офис» в таком случае, должны блокироваться, как и служебные системы, — произнёс я, словно на эказмене, — иначе у третьих лиц, не обладающих допуском, появляется возможность доступа к секретной информации ведомства.

— Пфф, — не выдержал Горбушка, издав насмешливое фырчание, — это ж свои ребята, мы на корабле, как семья.

Капитан, в отличие от унтер-лейтенанта, не спешил веселиться. Взгляд его налился тяжестью понимания. Метнулся на морпехов караульных, которые развесили уши и ловили каждое наше слово.

— Дело не в личных отношениях, — кивнул я, принимая довод Горбушки, и продолжил отвечать: — дело в нарушении системы грифов доступа и секретности.

Я перевёл взгляд на экран инфопланшета капитана:

— Виктор Маркович, признаю, не удержался. На земле занимался работой с секретными данными, и тут не смог пройти мимо нарушений, — во рту внезапно пересохло, наступил момент истины, и я заговорил медленнее: — проверка логов показала, что никто в систему не заходил уже давно, значит, доступом никто не воспользовался, и утечки не было…

Горбушка издал булькающий звук ликования, но я не обратил внимания на этого идиота, и продолжил:

— Потому я ограничился устным замечанием за небрежность в работе, чтобы лишний раз не отвлекать Вас, да и мы уже находились в пути. Поэтому принял решение взять «офис» СБФ на корабле под свою команду. Вину свою за самовольство признаю. Готов понести заслуженное наказание.

Всё! Вроде всё по делу сказал, и умудрился не сболтнуть лишнего. Сам собой горжусь. Больше мне добавить нечего.

Растеряшев на экране прекратил хмуриться. Глаза заблестели, как и лысина, а на лице проклюнулась лёгкая улыбка.

Капитан Растулов же наоборот, утратил непроницаемое выражение лица и скривился, будто откусил половинку лимона.

Видимо, капитан сообщил Растеряшеву что-то нехорошее про меня. И теперь, когда всё разъяснилось, да еще и подкреплено записью разговора с моего инфопланшета, у Виктора Марковича появилось поле для манёвра.

А Горбушка…. А, что Горбушка? Он, только начал догадываться, что что-то не так. Кажется, я теперь понимаю, почему он до сих пор унтер-лейтенант, но как его на корабль занесло в самостоятельное плавание? Вот это вопрос.

— Ростислав Драгомирович, — Виктор Маркович Растеряшев постарался сделать строгое лицо и, сам того не зная, процитировал меня почти дословно: — на первый раз обойдёмся без взысканий, ограничимся устным замечанием.

Он прервался, как мне показалось, чтобы создать интригу.

— В остальном же, будем считать Ваши действия оправданными, заступайте на должность, пока местный офицер не будет готов работать самостоятельно, — его рука потянулась, чтобы отключиться, но замерла. — Ростислав Драгомирович, передайте, пожалуйста, инфопланшет капитану, мне надо с ним поговорить.

Сказать, что у меня будто гора с плеч свалилась, значит ничего сказать. Я протянул гаджет Растулову. Мокрая, хоть выжимай, майка под формой неприятно натянулась на спине.

Капитан взял гаджет и вышел из «офиса». Говорить с Растеряшевым при мне, он не стал.

Гермодверь не успела захлопнуться, как Горбушка подорвался следом.

— Пётр Ильич, Вы куда? — успел я окликнуть его уже у самого выхода.

— В смысле, куда? — унтер-лейтенант вжал голову в худые плечи и снова стал похожим на сухофрукт. — Вы же тут теперь за главного, а я в каюту…

— Пётр Ильич, вернитесь на место, — устало вздохнул я, сил препираться не было, они все ушли на беседу с Растеряшевым.

Я откинулся на спинку кресла и проводил взглядом безопасника. Виновато улыбаясь, он прошёл на место и сел на тот же стул.

— А вас, господа, попрошу удалиться, — повысил голос, чтобы морпехи в каптёрке меня услышали. — Дежурство я отменил в сисиеме.

Спорить и препираться они не стали. Молча покинули отсек «офиса».

— И что теперь? — Горбушка хитро поблёскивал чёрными глазками и вертелся на стуле, — Вы же сменили коды доступа, я Вам не нужен.

Теперь уважение в его голосе стало явным. Но и некая хитринка там тоже всё ещё звучала.

— Вы слышали Виктора Марковича? — начал было я, но он меня перебил.

— Вы главный, да, — закивал он, — я не против, мне же легче. Отлежусь у себя в каюте.

Либо он чемпион непосредственности, либо гений манипуляций и хитрости. Учитывая, что я снова открыл его личное дело, и просматривал его, на первый план выходил второй вариант.

Индекс развития у Горбушки не превышал восемнадцати пунктов к сорока восьми годам. Этим объяснялось всё. И его звание, которое стало потолком карьеры. И его внешность шестидесяти летнего старика, знавшего только тяжёлый труд под палящим солнцем.

Хотя, внешность определялась ещё и пристрастием к алкоголю. Отметки о взысканиях за распитие встречались чаще, чем благодарственные за службу. Двадцать две против одной, если быть точным.

Ничем иным, как жутким кадровым голодом, я не мог объяснить присутствие этого человека на борту корабля.

Академию он не заканчивал. Только курсы при военной базе морской пехоты двадцать лет назад. Больше ни стажировок, ни повышений квалификации он не проходил. Да и главным безопасником на борту он стал только сейчас, в этом рейсе. Его командира, лейтенанта Селезнёва, перевели в Гусь-Налимск на должность командира отдела безопасности.

Какая ирония. Именно я причастен к тому, что Горбушка оказался здесь главным. И мне же с этим разбираться.

— Так, я пойду? — Горбушка попытался встать со стула.

— Нет, — покачал я головой, — скажите, Пётр Ильич, почему в системе был открытый доступ? Лейтенант Селезнёв, разве, не передавал Вам инструкции и коды?

— Передавал, — пожал плечами Горбушка, — только я их всё время забывал, потому просто удалил. Так проще.

По голове словно огрели пыльным мешком. Возмущение затопило разум. Я глубоко вздохнул. Успокоился.

Кажется, зря я во всё это полез. Хотел ответить на наезды? Ну, ответил. Теперь работы непочатый край. Кажется, я тоже просчитался. В этой схватке победителя попросту нет. Ладно, поживём — увидим, к чему всё это приведёт. Я сам назвался груздем.

— Зачем я Вам, господин лейтенант? — Горбушка не оставлял попыток улизнуть.

— Вы сами слышали, я старший, пока Вы не будете готовы работать самостоятельно.

— Да я, как бы и работал…

— Нет, Пётр Ильич, — покачал я головой, — вы пройдёте видеокурсы, сдадите мне экзамен, и тогда…

— А Вы сами давно сдавали экзамен? — хмыкнул Горбушка, сложив руки на груди.

— Месяц назад, — кивнул я.

Самое интересное, что, как раз по курсу дисциплин связанных с работой на боевых кораблях. Так что, если с видеокурсами не сложится, то смогу и сам прочитать ему…

Корабль дёрнулся. Лампы в отсеке на мгновение моргнули красным.

— В нырок вошли, — растянув губы в счастливой улыбке, произнёс Горбушка, и тут же его радость стала мне ясна: — в базе корабля курсов нет, а связаться с академией мы не успели.

Из меня, словно воздух выпустили. Плечи поникли. Только не это.

Горбушка засветился восторгом как ребёнок, получивший килограмм конфет.

— Не расстраивайтесь так, господин лейтенант, — произнёс он, — в другой раз…

— Да нет, — прервал я его, — конспекты перешлю на Ваш инфопланшет. Занятия будем проводить по вечерам.

Радость с лица Горбушки исчезла. Оно вытянулось, а в глазах поселилось вселенское удивление. Ему эта идея тоже не особо понравилась. Хоть какая-то отдушина за сегодняшний день.

* * *

— Проверку на алкоголь Вы будете проходить девять раз в день, — добивал я Горбушку последними инструкциями.

— Зачем так много? — воскликнул он, весь его вид показывал возмущение изменениями в его жизни.

— Четыре приёма пищи, по одной проверке до, по одной после, — сообщил я устало. Хотелось скорее закончить этот разговор и заняться, наконец, бумажной работой.

— А девятый?

— Перед отбоем.

— По живому режите, лейтенант, — Горбушка был настолько возмущён, что забыл, уже ставшее привычным, подхалимское «господин».

— По живому будет на тренировках, — вздохнул я, — будете с нами заниматься в зале.

— С вами?

Отвечать я не стал. Гермодверь в отсек открылась и к нам стали заходить мои бойцы.

— Анджей, — я встал с места, — занимайте три камеры на гауптвахте, кто остался в кубрике?

— Щукин и Арфа с группой, — доложил Гвоздь, — снаряжение куда?

— Ещё три камеры под арсенал приспособь, — распорядился я, — и выстави здесь постоянный караул из двух бойцов в доспехах.

— Есть, — Анджей покосился на Горбушку, глазевшего во все глаза на ребят, и прошёл вглубь отсека. Бойцы потянулись за ним.

— Оппа, губа, — произнёс голос Феймахера, — это ж где мы нагрешили?

— Да ты ж первым потом хвастаться будешь, — отвечал ему Пруха.

— Вы здесь жить будете? — спросил унтер-лейтенант Горбушка, когда мои бойцы прошли мимо кубрика, — это с ними мне заниматься? С кадетами?

— Здесь, Пётр Ильич, — я вернулся на, теперь уже моё, место, и стал вносить в системы корабля данные об отряде. Необходимо было провести отделение, как приданое службе безопасности. — И это не кадеты, а отряд ОМОНа.

— Кого?

— Отряд Морской пехоты Особого Назначения.

— Спецназ? — лицо Горбушки в очередной раз за день скукожилось, — я ж не вытяну такие нагрузки.

— У вас будет личная программа тренировок, — успокоил я его. — А пока, можете быть свободны.

Пётр Ильич ушёл, бормоча что-то себе под нос и покачивая головой. Я же смог вздохнуть свободней. Его общество начало напрягать. Хотелось побыть в одиночестве.

Грамотно налаженный процесс работы в отделении позволял мне заниматься своими делами. Гвоздь и Гадел занимались распределением бойцов по комнатам. Бобёр взялся за организацию нашего арсенала, а Гусар оккупировал процедурную. Почти все вопросы по размещению решались без моего участия.

Оставался лишь один момент — питание. Но и его я решил сразу же, как провел отряд под службу безопасности. Просто уведомил систему, о новых едоках, и выделил каждому стандартную порцию. Потом подумал о повышенных нагрузках (Мангуст не просто так отправился с нами), и увеличил порции в два раза.

Система корабля приняла изменения, а я раскрыл шаблоны для планирования мероприятий по работе с личным составом.

Так, сначала надо ознакомиться с делами на каждого члена экипажа «Злого». Проверить послужной список, провести аналитику, выявить склонности.

Возмущение гигантскими объёмами работы я душил в зародыше. Сам напросился. Придётся всё это совмещать с тренировками. Возможно, буду работать по ночам.

Рутина и бумажная волокита стали меня засасывать. Окружающий мир исчез. Я ощущал себя офисным Гераклом, вычищавшим офисные же конюшни вселенской корпорации. Над Горбушкой в моей голове сгущались тучи. Так запустить служебные дела….

— Душ шикарный! — возглас Осокина вырвал меня из рабочих завалов.

— Воду дали? — с недоверием и интересом спросил из-за переборки Пруха.

— Ага, я прям зацвету сейчас, как пустыня после дождя.

— Чур, я следующий, — сразу после слов Прухи, послышался топот.

— Там две кабинки, — крикнул Осокин вдогонку.

— Да хоть двадцать, — из процедурной выглянул Гусар. Посмотрел сначала в коридор, а потом на меня: — а жрать мы что будем? Я не смогу кормить всех больше суток. Я только для себя брал.

— Ой, да больно надо кому твоё, — послышался голос Сеффа Цнаймера, — у всех есть с собой запасы.

— Да? — лицо Мишы полыхнуло возмущением и он едко поинтересовался: — так что ж ты мои котлеты лопал?

— Дают, бери, — послышался ответ.

— Так я не давал.

— Но и не запрещал…

— Командир, — прервал их перепалку Бобёр, врываясь ко мне в кубрик, — там это, Ахад… быстрее…

Он прервался, перехватил воздух ртом. Махнул руками в коридор. Я подхватился сразу, несмотря на туман в голове от работы с документами.

Гусар выскочил, на миг опередив меня. В коридоре гауптвахты я его нагнал. Он, как и остальные бойцы стояли перед входом в камеру и заглядывали туда. Ахад Ордынцев стоял тут же. Его всегда спокойное лицо полыхало гневом. Он сжимал и потирал кулаки.

— Аха, что случилось? — поинтересовался я, не дожидаясь, когда Бобёр поспеет за мной. — Чего такой злой?

— Запал, — буркнул Ахад.

— Запал? — удивился я, в голове тут же пронеслись последние из досье членов экипажа.

Среди флотских были женщины, даже несколько молодых девушек. Где он с ними успел столкнуться? В столовой? И сразу же запал? Не думал, что он такой влюбчивый. Надо уточнить, вдруг она замужем, и он уже успел нарваться. Только этого нам не хватало, служебных конфликтов!

— На кого запал? — спросил я, — Имя знаешь? Звание, должность?

Ахад посмотрел на меня пристально. В его глазах промелькнуло что-то странное, затем он отошёл в сторону и указал себе за спину:

— Он запал от гранаты потерял, — Феймахер сидя на ящике с припасами скорчил виноватую мордочку, а Ордынцев добавил: — от моей гранаты.

— Фух, всего-то? — выдохнул я, чем удивил Ахада. — Всё нормально…

— А я тебе говорил, что всё путём? — обрадованно вскинулся Фея.

— А тебе слова не давали, — оборвал я его, — где запал потерял?

— Да здесь, сейчас найду…

— Разобрались уже? — рядом возник Бобёр, — я думал, подерутся…

— Так, всем искать, — скомандовал я, — поднимаем ящики, выносим и перебираем.

— Только скобу не сковырните, — озадачился Фея, — а то рванёт.

— А тебя, — я набрал воздуха в грудь, но тут же озадачился: — тебя бы на губу, Хирш, но ты уже здесь, а селить одного — это тебя наградить.

— Да жизнь с ним в одной комнате — наказание, — буркнул Гусар, — перевести его в отдельную самое то.

— Нет, — я покачал головой, и посмотрел на Фею, — будешь дежурить всю поездку. Помывка полов, стирка, работа с арсеналом только в присутствии Бобра и Гадела.

— Да я ж ничего не сделал, — удивился Хирш, — это ж простой запал.

По сути он прав. Там рвануть может только детонирующий заряд. А он для нас не страшен. Защитная сфера уже на пятнадцати пунктах индекса развития стопроцентно оградит От взрыва. Но сам факт такого события не останется в тайне. А мне сейчас не нужны слухи и проблемы с капитаном. С предыдущими бы разобраться. Так что идея взять наш самый непредсказуемый элемент в отряде под контроль — просто отличная.

— И перемещаться по кораблю только в сопровождении Гвоздя, — добавил я и, не слушая возражений, пошёл обратно в кабинет. Осталось просмотреть ещё несколько досье, а потом личные знакомства.

Что-то подсказывало мне, что легко они не пройдут. Чувствую, этот полёт я запомню надолго. Особено беседу-знакомство с Остаповым.

Глава 6

— Дмитрий Сергеевич, расскажите, как вы переносите текущий нырок? — я сидел на месте безопасника в «офисе» и смотрел на собеседника.

— Нормально переношу, — старший мичман морской пехоты Бородько пожал могучими плечами, даже не представляю, с каким весом он может подтянуться. Наверное, если все его отделение будет падать в пропасть и зацепится за него, то он сможет подтянуться с таким грузом и вытащить их всех. Да он в дверной проём боком входил!

— Никаких трудностей не испытываете? — не уходил я от темы.

— Никаких, — хмуро бросил Дмитрий Сергеевич, — я сотни раз участвовал в боевых походах и хорошо переношу нырки.

— Я смотрел ваше дело, — кивнул я, стараясь не отходить от нужной темы, но Бородько не шёл на встречу, а сам я не знал, вернее, опасался… нет, скорее, не понимал, как деликатно спросить самому. Потому тщательно подбирал слова: — мне надо понимать, что… как… — я замялся, поднеся руку к лицу, — Вы…

Горбушка на зрительском месте у стены сокрушённо покачал головой, протяжно вздохнул, и выдал:

— Митяй, ты до сих пор бухаешь или кодировка держится?

— В бубен захотел, Петруха? — старший мичман Бородько всем корпусом повернулся к унтер-лейтенанту Горбушке и потёр ладонью кулак. Выглядело это, словно он протирал шар для боулинга.

— Так ты солдат, — хмыкнул Горбушка, — ребёнка не обидишь.

— Причём здесь он? — Бородько повёл плечом в мою сторону, — ты старик, а не ребёнок.

— Тем более, — ухмылка Горбушки несколько поблекла, — я ж точно рассыплюсь, у тебя кулак с арбуз размером…

— Фильтр на варежку поставь, — грозно пробасил Бородько, — и не отсвечивай. А то разошёлся тут, разгладить некому, кожух от кресла, лимон сморщенный…

— Так, мичман, заканчивайте, — не выдержал я и хлопнул ладонями по столу, привлекая его внимание, — не надо угрожать моему подчинённому, — Бородько снова, как самоходка артиллерии, развернулся всем корпусом, и я, поймав его взгляд, продолжил: — нас волнуют ваши трудности с алкоголем. Сейчас нырок, и запрета на распитие в кают-компании нет.

Бородько нахмурил брови и тяжело посмотрел на меня исподлобья. Его глаза блестели в свете лампы, и казалось, что в пещерной тьме горят два алых уголька. От такой ассоциации по коже пробежали мурашки, я сбился и замолчал.

На мгновение повисла тишина.

— Старший мичман, — пробасил Бородько.

— Будете пить, как раньше, о приставке «старший» можете забыть, — выдохнул я, возвращая себе уверенность. Как с туром работать, ей-богу. Дашь слабину — раздавит. Так что права на ошибку нет. Тем более вопрос серьёзный.

Старший мичман не просто любил закинуть за воротник. Когда алкоголь бил в голову, он начинал приставать к сослуживцам, и уже сам бил им в голову. Учитывая его кулаки и всю фигуру в целом, доставалось не только тем, кто ниже по званию, но и некоторым обер-офицерам. Без внутренней силы с ним никто не мог справиться.

Службу же Дмитрий Сергеевич продолжал исключительно из-за старых заслуг и потому, что был первоклассным штурмовиком. Он один стоил целого отделения. Потому с ним и возились, чередуя губу с медицинским подходом. Хватало всех этих мер ненадолго.

Бородько посверлил меня взглядом и ответил:

— Я уже не пью.

— У меня есть показания, — я потянулся к мышке, и вывел для себя на монитор текст, — что вчера вечером Вы, в кают-компании, уговорили бутылку бренди…

— Уже — это с сего момента, а то было вчера, — буркнул старший мичман, перебивая меня, и покосился на монитор, но информация там, как и на старых устройствах, отображалась исключительно спереди. Только вместо пластикового корпуса он увидел заставку на воздушной проекции (я туда цветочки-ромашки поставил).

— Отлично, — я сделал вид, что не заметил его неуважительного поведения, но положительный результат решил закрепить. Чтобы у него не возникло сомнений, кто здесь старший. Как говорится, надо учить тура, пока он не решил оспорить лидерство. — Но Вам придётся дважды в день проходить проверку у доктора, утром и вечером.

Бородько сверкнул глазёнками, наклонил голову, и я добавил:

— Также, два раза в неделю, терапия от алкоголизма, — я твёрдо взглянул ему в глаза, — это приказ.

— Есть, — старший мичман поморщился, и снова посмотрел на монитор: — кто меня сдал, не скажете?

— А Вы, как думаете? — осторожно произнёс я и добавил: — Можете идти, Дмитрий Сергеевич, встретимся на следующем нырке, обсудим прогресс.

— Ладно, сам найду, — Бородько погладил арбузоподобный кулак и грузно встал со стула, — хорошего дня, Ваше благородие.

Гермодверь перед ним открылась, и он покинул кубрик безопасников. Горбушка проводил его поворотом головы, дождался, когда внешние двери в отсек закроются, и встретился со мной взглядом.

— Ну и кулачищи, — покрутил я головой.

— Потому и носит позывной Арбузер, — хмыкнул Горбушка.

— Кто у нас следующий? — вздохнул я, выкидывая из головы картину, как Бородько боком, пригнувшись, протискивается в дверной проём.

— Унтер-лейтенант от флота, Мария Николаевна Соболева, тоже зависимость.

— Тоже пьёт?

— Не, тут зависимость иного рода. Она слаба на, — Горбушка ехидно сморщился и, похлопав себя по низу живота, сжал кулак и, как заправский мачо, несколько раз накрыл его ладонью. А затем добавил: — тут же все бойцы, как на подбор, красавцы, так что ты аккуратней, лейтенант, ты в её вкусе. Может, как раз, сможешь укротить кобылку.

Поморщился от его бестактной прямолинейности и открыл личное дело Соболевой. Как раз вовремя, гермодверь открылась, и в кубрик вошла среднего роста моложавая блондинка.

Форма, явно на размер меньше, подчёркивала изгибы тела. Яркий макияж говорил о боевом настрое. Мария Николаевна, соблазнительно качнула бёдрами и шагнула к столу

— Вызывали, Ваше благородие? — с придыханием произнесла она, грациозно оседлав стул для посетителей.

Я никогда не верил в мистику и не преклонялся перед потусторонним. К фильмам и книгам на эту тему я относился скептически. Они для меня были развлечением и только.

Даже нюансы моего появления в этом мире не сподвигли меня повернуться в ту сторону. Я не обращался к бабкам-гадалкам и медиумам. Не гадал на кофейной гуще и картах таро.

Из всего, что происходило в моей жизни, к мистике можно отнести лишь жужжание пчёл в голове, и неуверенность Лиры, что свадьба состоится. Но это обычное проявление интуиции. Предчувствия, основанные на глубинной работе мозга по обработке неявных событий и фактов.

Мы не придаём им значения в обыденной жизни. Не замечаем, как и кто неловко повернулся или дёрнулся. Не обращаем внимания, на мелкую фальшь в голосе, довольствуясь тем, что хотели услышать. А мозг всё подмечает и анализирует. Зачастую мимо кассы (нашего осознания), и подаёт смутный, едва уловимый сигнал.

Вот и жужжат потом пчёлы, и переживает, казалось бы попусту, любимая.

Но в этот раз, я, будто в воду глядел. Даже «Оракул» — ИИ аналитики разведки, не смог бы сработать точнее. Все мои предчувствия подтвердились — личные встречи с экипажем давались мне тяжело. Причём с каждым днём всё труднее. Три недели назад было легче.

И дело тут не в том, что их много, или потому, что причины этих встреч вызывают удивление. Работа безопасника давно уже направлена не столько на разгребание последствий правонарушений, но и на их пресечение.

Лет триста назад никто и не подумал бы общаться с Бородько. Забрали бы его на губу после драки, а потом, если повторится, списали бы с позором на планету. Но тогда желающих служить, а, главное, подходящих для службы людей набиралось с избытком.

Сейчас же, в эру дефицита кадров, появилась необходимость сохранять личный состав. Вот и приходилось контролировать любителей выпить и подраться. Пресекать на борту азартные игры и развлечения. Работать с такими вот Соболевыми.

Подумаешь, любит девушка плотские развлечения. Тащит к себе в постель каждого, кто ей приглянется. Что тут такого? Это же не азартные игры, которые могут спровоцировать ненависть к победителям, и разложение боевого духа. Вбить клин в единство боевого братства.

Но нет, это тоже наше дело, дело СБФ. Сегодня она одарила своим вниманием одного морпеха, завтра другого, затем ещё, а послезавтра, горе любовники познают губительное пламя ревности. Отдадутся ему, и начнётся война за благосклонность дамы.

Триста лет назад таких морпехов отправляли на губу после конфликта. А потом в тюрьму, если кто-то примерил стальной макинтош в результате разборок. Сейчас же мы работали с корнем проблемы. С провокатором в «юбке».

И это нормально, как по мне. Даже правильно. Человеку, что постоянно находится на грани жизни, нужен ориентир, маяк, чтобы с этой грани не соскочить. Чтобы видеть, куда идти, как вернуться. Но, как же трудно, когда кто-то вставляет палки в колеса. Подговаривает экипаж вести себя неестественно, вызывающе. Провоцировать безопасника на конфликт. Пытаться склонить его на нарушение правил.

Только за сегодняшнее утро мне дважды предложили расписать пульку в преферанс с отличными ставками на кону. Десяток раз выпить (это учитывая, что через пять часов мы должны были выйти из нырка, и на корабле со вчерашнего вечера введён запрет на алкоголь). А сейчас, видимо, меня будут соблазнять третьим размером и пухлыми губами. И, что-то мне подсказывает, что к отказам дамочка не привыкла. Более того, по глазам вижу, она сможет и готова повернуть отказ в нужную ей сторону. Раздуть из него конфликт.

Да и не только по её глазам вижу. Вон, унтер-лейтенант Горбушка, мой спутник и свидетель всех бесед по долгу службы, аж светится азартом. Приготовился к шоу, чтобы потом с радостью и удовольствием пересказать всё начальству.

Трудно работать, когда за тобой следят сотни глаз. Когда зрители жаждут увидеть, как ты оступишься или, хотя бы, споткнёшься. Я вновь оказался в ситуации, когда кругом одни враги. Только на этот раз мне не помогут мои бойцы. Опасность здесь иного рода. И мне надо победить самому. Доказать себе, что я могу. А то сам же перед собой буду выглядеть пустословом.

— Нравлюсь? — спросила Соболева, приосаниваясь на стуле, — а то Вы смотрите и молчите. Дар речи потеряли?

— Думаю, — ответил я правду, скользя взглядом по её личному делу и списку «счастливчиков» за две недели нырка, который предоставил Горбушка.

Мария Николаевна успела одарить вниманием не только пятерых унтеров, но и двух обер-офицеров. У некоторых из них в делах стояли отметки о выговорах за драки. Одна, как раз вчера, причём из-за неё. Оба морпеха до сих пор сидят в разных камерах гауптвахты, под охраной моего отделения. Те ещё соседи.

— О чём думаете? — Соболева провела язычком по верхней губе, — мне всегда нравились умные мужчины. С ними очень интересно и горячо.

— Правда? — сказал я, чтобы беседа продолжалась, вдруг она сболтнёт что-то лишнее. Сам же думал, как провести работу так, чтобы и я остался цел, и она прекратила постельный тур.

— Истина, — сверкнула глазами Соболева, — такие фантазии начинают воплощать, — она подалась к столу и навалилась на него грудью.

Застёжка на кителе расстегнулась, и стало ясно, что нательного белья под ним нет.

— У вас есть фантазии? — Соболева горячо зашептала, как заправская жрица любви, — мы можем их воплотить в жизнь.

— Правда? — протянул я, нащупывая мысль, которая кружила в голове. Любопытный вид Горбушки, вон как уши греет, даже подался вперёд, только подстёгивал мои раздумья.

— Конечно, — прошептала Соболева, — даже офицерам надо отдыхать.

— А потом драться? — я улыбнулся уголком рта, и это её раззадорило.

— Вы о тех мичманах? — её глазки стрельнули на переборку, правда не ту, за которой находилась гауптвахта, — не думайте о них, Вам они не соперники, они же все младше по званию.

Ох, красиво, ничего не скажешь. Вилка в шахматном стиле. Пока что все её любовники младше по званию, чем она. Даже обер-офицеры, всего лишь старшие мичманы. Мне, предлагается, либо клюнуть на её «чары», довольно посредственные, если честно, либо попытаться надавить на неё через разницу в званиях. Якобы она превышает полномочия, заставляет младших по званию спать с ней.

Оба вариант долгоиграющие. Проблему в данный момент решат, и позволят мне почувствовать себя победителем. Зато потом, на берегу, когда поход закончится, моё решение оспорят, доказав, что всё было по согласию, и выговор вынесен неправильно. Либо припишут превышение полномочий уже мне, а она сыграет жертву служебного произвола.

И то и то для меня окончится плохо. Можно будет поднять вопрос о служебном несоответствии.

Нет, может, я напрасно паранойю, и всё это случайно. Просто так сложились обстоятельства. Куда не кинь, всюду клин. Даже запретить ей заигрывать с членами экипажа я не могу. Не имею права лезть в личную жизнь, но и поддерживать здоровую атмосферу на борту обязан.

Нет, всё же это не случайность. Интересно, кто придумал такую многоходовочку? Капитан или Секунд-майор Остапов?

— Лейтенант, решайтесь уже на что-нибудь, — Соболева шевельнула плечами, от чего грудь колыхнулась, — перевоспитайте меня лично, или…

— С радостью, Мария Николаевна, — я, наконец-то, поймал мысль за хвост, и широко улыбнулся. Соболева приняла эту улыбку на свой счёт, и глаза её вспыхнули триумфом. — Но не могу, я не соперник его высокоблагородию.

— Кому? — Соболева захлопала ресницами.

— Секунд-майору Остапову, — пожал я плечами. — Слышал, Вы сейчас с ним на ранней стадии отношений, и я не хочу быть третьим лишним или пятым колесом.

— Каким колесом? — глаза Соболевой округлились, а ротик приоткрылся. Глупышкой она выглядела особенно привлекательно. Такая растерянная, беззащитная. Даром, что офицер. Понимаю, почему на неё так клюют мужчины.

— Пятым, — снова улыбнулся я, слегка повышая голос, чтобы любопытный Горбушка наверняка всё расслышал, — не хочу мешать вашим с секунд-майором Остаповым отношениям.

Как оградить самку тигродава от внимания остальных самцов, если нельзя отправить её в отдельный вольер? Надо сосватать её альфе.

— Но я… что за вздор? — взмахнула руками Соболева, отчего грудь её едва не выскочила из кителя. — Я и Остапов не…

— Как скажите, Мария Николаевна, как скажите, — поспешил я и подмигнул ей, — Я вызвал Вас лишь для личного знакомства, так сказать, никаких претензий к Вам не имею, — я указал рукой на гермодверь за её спиной, — хорошего Вам дня, Мария Николаевна.

Соболева поджала губы. Посмотрела на меня хмуро. Мотнула гривой пшеничных волос и, гордо задрав голову, прошла на выход. Она покинула кубрик, но картина её бёдер, как они покачиваются, задержалась в голове на несколько мгновений.

— Ух, ну и баба, — восторженно протянул Горбушка, повернулся ко мне и, как заговорщик понизив голос, прошептал: — а это точно, что она, ну, — он кивнул головой на дверь, — с Остаповым.

Сосватать самку альфе это половина дела. После надо донести это до стаи. Будем надеяться, что Горбушка тот ещё сплетник, и разнесёт молву по кораблю.

— Угу.

— Точно? — недоверчиво переспросил Горбушка, — она, вроде, возмутилась.

— Но успокоилась, когда я ей подмигнул, что это останется между нами, — возразил я, — она защищала Остапова, сами понимаете, Пётр Ильич.

— Угу, — протянул Горбушка, задумавшись, и я решил набросать деталей к этой истории. Чтобы звучала правдивей.

— Так что точнее некуда, — устало бросил я, переводя взгляд на монитор. — Я сам вчера слышал об этом в спортзале. Только, — я посмотрел на Горбушку и приложил палец к губам, — никому, я случайно услышал, и обещал, что дальше меня не уйдёт.

— Нем, как рыба, — помотал головой Пётр Ильич.

— Это хорошо, — кивнул я, — а то не хочется подвести коллег офицеров.

Приманку, судя по блеску в глазах, Горбушка заглотил. Сдаст он меня, как есть сдаст. Всё сделает, чтобы подмочить мою репутацию. Что ж, мне только это и нужно. Слух о Соболевой и Остапове разойдётся, и никто не рискнёт поддаться на её чары. Разве, только капитан или Мангуст. Но надо ли им это? Не думаю.

Я вздохнул и потянулся. В спине приятно защемило после долгого сидения в кресле.

— На сегодня всё, Пётр Ильич, — посмотрев на часы, сообщил я Горбушке, — прошу Вас продолжить работу по подготовке материалов на личный состав, у нас остались встречи только со штаб-офицерами.

— А что делать с Соболевой? — Горбушка подскочил с места и пошёл за мной на выход из кубрика. — Какой план мероприятий по работе с ней?

— Пока не знаю, — поморщился, закрывая гермодверь, — сами понимаете, в свете её близости к начальству, надо быть крайне осторожными.

— Это да, — протянул Горбушка, наблюдая, как кодовый замок его бывшего «офиса» загорается красным. Теперь туда никто не войдёт без моего присутствия.

— Но как-нибудь мы отреагируем, Пётр Ильич, — я вышел из отсека безопасников. Дождался, когда Горбушка, кинет прощальный взгляд на двух караульных в доспехах (Чуватов с Феей сегодня дежурили), и выйдет следом за мной.

В коридоре я с ним распрощался и пошёл к медотсеку. До тренировки у Мангуста оставалось два часа. А мы с минуту на минуту должны были выйти из нырка, и оказаться в системе за пределами Российской Империи.

Так что мне предстояло заскочить к Елизавете Владимировне, которая отправилась в поход вместе с нами. Пройти по быстрому плановое обследование, и до тренировки успеть на мостик.

Система выхода из нырка, Виа Вита, хоть и за границей, но входила в зону влияния Империи. Так что считалась безопасной для судоходства. Более того, наши корабли периодически её патрулировали.

Принадлежала система, уже знакомой мне по Тау Метам, общине «Искателей свободной и счастливой жизни». Там располагалось две космических станции. Одна добывала и перерабатывала ресурсы с газового гиганта, по имени которого и была названа система. Вторая служила заправочной станцией и, одновременно, оборонительным рубежом.

Каких-то проблем я не ждал. Но и пропустить выход за границей Империи не мог. Инструкции требовали моего присутствия. Первый сеанс связи должен был определить, есть ли какие-либо проблемы в системе. И как они сочетаются с планом походных мероприятий.

Вот же, дёрнуло меня, а? Надо было найти другой способ решить конфликт с офицерами «Злого».

На повороте, перед самым медотсеком, я столкнулся с Пивоваровым. Тим, с улыбкой до ушей, топал мне навстречу и беззаботно размахивал ведром. Обычным ведром, в которое воду набирают. Где он его только взял?

— Ой, — вздрогнул Пивоваров, когда заметил меня, улыбка на его лице сменилась испугом, и он вытянулся по стойке смирно, — матрос Пивоваров… готов…

— К чему ты готов? — я прошёлся по нему взглядом. Форма опрятна, все застёжки закрыты. Штатный тесак на месте. Только ведро выбивалось из картины идеального мтароса.

— Ко всему, — пролепетал Тим.

— Ведро где взял? — прищурился я.

— Боцман дал, — тут же выпалил Тим.

— Зачем?

— Помочь просил, — заговорил Тим быстро-быстро, проглатывая слова, — сходить во второй отсек машинного отделения и набрать компрессии.

— Компрессии? — у меня от неожиданности дёрнулось веко.

— Так точно, — Тим старался смотреть мимо меня, — только мне надо крышку для ведра найти, чтобы она, не вышла. Потому я тут хожу, ищу крышку для ведра.

Ничего не понимаю, что за бред?

— Так, — я покачал головой и провёл рукой по волосам. — Боцман говоришь?

— Так точно.

— Так….

Договорить мне не дал вызов по инфопланшету. На экране гаджета выскочило сообщение от капитана корабля Растулова. Он приказывал мне срочно явиться на командный мостик.

Видимо, мой визит в медотсек отменялся. Мы вышли из нырка, и что-то случилось. Что?

В тысячный раз за эти недели у меня появилось ощущение, что зря я во всё это ввязался…

— Так, — я отбил, что команда принята, и посмотрел на Пивоварова, — дуй в кубрик и готовься к тренировке.

— А ведро?

— С собой забери, потом вернёшь, — бросил я, и повернулся в сторону горизнтального лифта.

Времени нянчиться с Тимом и розыгрышами, которые ему устраивали, у меня не было. Мостик ждал, а я гадал, что там происходит. Очередная подстава или что-то серьёзное?

Глава 7

До боевой рубки я добрался за две минуты. Замок на гермодвери принял мой код доступа. Створки разошлись, и я оказался в святая святых.

Если сердце корабля, машинное отделение занимало несколько палуб от центра корпуса до его кормы. И чем ближе к корме, тем большую площадь оно занимало. Можно сказать, расходилось воронкой, которая оканчивалась соплами двигателя.

То боевая рубка — мозг корабля — располагалась в самом защищённом месте — чётко по центру, в недрах корпуса. И занимала она целых две палубы в высоту.

Обычно, боевая рубка проектировалась овальной формы (в соответствии с сигарным корпусом кораблей). Находясь в ней, у человека возникало ощущение, что он внутри гигантского яйца.

Но боевая рубка «Злого» была прямоугольной формы, как у большинства гражданских судов. А всё потому, что дизайн корпуса сторожевого корабля отличался от привычного. Не гигантская сигара, а длинный брусок. Причём неровный, а с надстройками.

Если говорить точнее, то больше всего «Злой» напоминал древнюю папиросу. Гильза у этой папиросы была прямоугольная. Мундштук, как и положено, приплюснут, а на передней части, курке, кто-то намалевал акулью пасть и глаза. Получилось стильно и хищно. Даже устрашающе.

Правда, не думаю, что кто-то из врагов это оценит. Всё же космический бой ведётся на расстояниях в тысячи, а то и сотни тысяч километров. Рисунки на борту корабля просто не рассмотрят, даже, если захотят.

Хотя, диспетчеров и сотрудников космостанций это точно удивит. Уж они всенепременно смогут полюбоваться художеством наших верфей, когда «Злой» будет стоять на приколе или ляжет в дрейф рядом.

— Лейтенант Туров по Вашему приказанию прибыл, — отчитался я, застывая на краю командной площадки, которая и называлась мостиком.

Вообще, все эти названия, скорее дань традициям ещё со времён парусного флота. Тогда на кораблях не существовало рубки. Лишь надстройка на корме, где сначала размещалось весло кормчего, а потом и штурвал, которым управлял рулевой.

Открытое всем ветрам пространство обеспечивало хороший обзор, и ограждалось перилами. Оно-то и называлось капитанским мостиком, как я понимаю.

На смену парусникам пришли сначала паровые корабли, а после и древние атомоходы. У меня в голове до сих пор крутятся воспоминания речного круиза на дизельном теплоходе. Три палубы, по бортам висят шлюпки…

Так, кхм, нафиг эти мысли, я же согласился с версией Евгения Михайловича, и решил, что местный…

Так вот, после эпохи паруса на кораблях появились рубки. Закрытые комнаты управления, куда переехал штурвал, появились различные приборы для навигации и прочего. Такие рубки назвали ходовыми, а мостиком, сначала звали открытые площадки по бокам или над рубкой. Чуть позже мостиком стали называть всю палубу ходовой рубки, как дань традиции.

Но лично я думаю, что это была суровая необходимость. Капитан же руководит с мостика, а если дождь идёт? Или буря какая? Ладно капитан, суровый морской волк, но подчинённым придётся постоянно выскакивать из тепла рубки к нему в непогоду. Бедняги точно словят простуду, а личный состав надо беречь.

— Лейтенант, занимайте кресло, — буркнул капитан Растулов, неглядя махнув рукой справа от себя.

Секунд-майор Остапов презрительно хмыкнул, когда я прошёл мимо него и уселся на предложенное место.

Представил, как Растулов стоит на открытом мостике древнего корабля, и с небес на него рушится проливной ливень. Капитан вжимает голову в плечи, кутается в дождевик, но непогода забирается ему под воротник.

Он вглядывается вперёд, в чёрное небо и тёмную воду, но не видит рифы и скалы. В последний момент он замечает их. Кричит в переговорную трубку. Требует отвернуть, сменить курс.

Остапов в рубке подносит ухо к переговорной трубке, но оттуда слышится только бульканье, а в ухо ему хлещет вода.

Отвернуть они успели, конечно (я ж не монстр, топить корабль и всю команду из-за двух говнюков), но капитан слёг с соплями и кашлем. А Остапову заложило уши, и он постоянно переспрашивал любые команды, отчего походил на идиота.

От этой картины сразу стало как-то хорошо на душе, и я огляделся.

Как я уже говорил, боевая рубка располагалась на двух палубах. Обзорные мониторы и приборы тянулись двумя ярусами вдоль переборок. Десятки человек находились на своих постах. Пилоты управляли движением. Артиллеристы проверяли боевые системы. Навигаторы и штурманы прокладывали курс, а связисты выходили на связь.

Каждая группа специалистов находилась в своём секторе. Сектора угадывались по консольным выступам-перегородкам, выступающими из переборок. Чем-то всё это напоминало офис компании, где работали программисты или иные технические специалисты. Только наличие военной формы говорило, что это командный пункт.

Я же находился рядом с капитаном чётко по центру рубки, на помосте-возвышении. Можно вертеться во все стороны и через перила наблюдать за чужой работой, а можно вывести всю информацию на монитор перед креслом. От ощущения, что я нахожусь как бы над остальными специалистами, и могу ими управлять, управлять все кораблём, захватило дух.

Несомненно, мостик, на современных космических кораблях, вернул свой первоначальный вид и предназначение. Мне здесь нравилось даже больше, чем на мостике «Грозного» — крейсере великого князя. Там я не испытывал такого интереса и не присматривался. Всё внимание тогда перетянуло на себя иссохшее тело Михаила Владимировича после силовой атаки.

Я закончил вертеть головой. Вывел изображение космоса на монитор перед собой, и повернулся к капитану.

— Осмотрелись, налюбовались? — ехидно поинтересовался Растулов, и я почувствовал, как щёки вспыхнули. Веду себя, будто впервые в город выбрался с фермы. Да и он хорош, мог бы и не заметить…

Хотя, конечно же, не мог. Он же пытается макнуть меня в грязь при каждой возможности.

— Да, благодарю, что позволили осмотреться, — я решил соблюдать вежливость и сохранять достоинство.

Остапов за моей спиной хмыкнул, и, прежде чем капитан продолжил, я успел заметить на мостике Мангуста и Клима Разумовского. Они тоже сидели в креслах, только со стороны старпома.

— Тогда начнём наше мини совещание, — капитан отвернулся от меня и посмотрел на свой монитор, — я слышал, вы почти закончили знакомство с экипажем, но теперь перед нами стоит крайне важный вопрос, и мне, лейтенант, нужен ваш совет.

Мой совет? О чём он? Я непонимающе посмотрел на него, и он, пояснил:

— Ознакомьтесь с аналитикой по системе Виа Вита.

Я снова перевёл взгляд на монитор, и на нём появились два изображения. Вид системы сверху и в объёме. По центру обоих проекций находилась звезда класса жёлтый карлик. Вокруг неё обращалась единственная планета, газовый гигант второго класса с водяными облаками.

Система отдельно подчеркнула смещение орбиты планеты, и выдала прогноз, что через много миллионов лет она приблизится к звезде на столько, что сменит класс несколько раз, пока не станет горячим юпитером, а затем будет поглощена звездой.

Так, мне зачем эта информация? Растулов явно не это хотел мне показать. Я сосредоточился на других отметках. Вот космические станции, вот наш корабль…

— Мы появились в системе, совершив обратное выныривание, — капитан не стал долго ждать, и принялся пояснять, что я вижу. — Поэтому сейчас другие корабли нас видят, но не знают, кто мы такие.

Капитан сделал паузу, а я вспомнил, что обратное выныривание — тактический манёвр, используемый для введения в заблуждение наблюдателей внутри системы. По идее мы должны вынырнуть со стороны Империи. Но тогда, ещё не получив от нас опознавательный сигнал, любой корабль уже только по направлению нашего курса поймёт, откуда мы, и сможет предположить, кем являемся.

Так пираты, не дожидаясь приближения и приказа сдаться, засекая лишь возмущение тёмной материи, сразу меняли курс и уходили от патрульных эскадр.

Обратное выныривание же означало, что мы прошли мимо системы и, совершив петлю, вернулись назад. Точка нашего появления говорила, что мы появились со стороны свободных земель. Значит, можем быть кем угодно, особенно, в условиях радиомолчания и активной маскировки.

— Раз нет вопросов, продолжу, — буркнул Растулов, а я удивился, он, что, ждал моего восхищения? Это же распространённая тактика сторожевых кораблей. — Так вышло, что сейчас в системе нет кораблей Империи, последний заходил сюда месяц назад.

Капитан нажал что-то у себя на панели управления, и на моём кране вспыхнули две точки кораблей, которые шли от космической станции Виа Вита в нашу сторону. В сторону свободных земель.

— Местная станция приняла от нас сигнал, и сообщила данные посетителей, — продолжил капитан, — напомню, кто мы, они ещё не знают, потому идут спокойно, уверенные в себе.

Пока он говорил, я нажал на обе точки на экране, выводя данные о кораблях.

— И вот тут у меня дилемма, — голос капитана стал задумчивым, — наша миссия доставить господина Разумовского и его группу в систему Либеро-5, а потом следовать на Виридис для участия в учениях. Здесь же мы планировали лишь дозаправиться на станции. Но план походных мероприятий, который Вы, лейтенант, составили, обязывает нас задержаться.

Я уже прочитал данные по кораблям (на первый взгляд ничем не примечательные торговые шхуны из свободных земель) и понимал, к чему он клонит.

— Поэтому я пригласил господина Разумовского сюда, — на этих словах Растулова я посмотрел на Клима, синяк у него под глазом уже стал бледно-зелёным, почти рассосался. — И он настоятельно просил не отставать от графика, но я не могу принимать такое решение без Вас, лейтенант. Что скажите?

Без меня? Да он прикалывается! Совет ему мой понадобился, как же! Вбить клин между мной и Климом, вот чего он хочет.

Решение о досмотре кораблей в патрулируемой системе принимается капитаном, но иногда, офицером СБФ. А ещё Растулов знал, что такие мероприятия входят стандартный походный план. Он обязан был сообщить об этом Климу, а так же о том, что один из кораблей, по данным СБФ, был заподозрен в контрабанде запрещённых товаров.

Из-за этих подозрений Растулов мог легко прервать миссию, и перехватить торговца, но он решил переложить ответственность об этом решении на меня. Ведь информация поступила от нашей службы. Снова вилка. Либо срываю график передвижения, либо даю повод обвинить меня в служебном несоответствии. Вот же… даже слов нет, как бы его назвать. Я ведь, даже не могу уйти от ответа. Раз занял место безопасника на корабле, то подчиняюсь капитану.

— Лейтенант? — поторопил меня капитан.

— Ростислав, у нас нет на это времени, — вмешался в разговор Клим, — все эти досмотры и прочее, это же займет сутки, а то и двое, а мы торопимся.

Я с досадой посмотрел на данные с монитора. Приблизиться к кораблям мы сможем только через двенадцать часов, это, если, они убегать не начнут. Тогда догоним через шестнадцать. Ещё несколько часов на досмотр, потом перестройку курса. Ну, да, почти сутки. Это, если не надо будет конвоировать их обратно к станции. И всё это на основании неявных подозрений, после допроса пирата несколько лет назад. Да за такое время у судна и владелец мог смениться.

— К сожалению, — вздохнул я, принимая решение, которое должен был принять капитан, — у нас нет иного выбора. Мы обязаны.

— Но я опоздаю! Мы опоздаем, — взмахнул руками Клим.

— Будем надеяться, что нагоним сутки в нырке, — неуверенно произнёс я и посмотрел на капитана.

— Мы сделаем всё возможное, — улыбнулся тот ехидно, — но сильно в этом сомневаюсь.

Аргх, сволочь он изрядная, это без сомнения. Но, что ж я им такого сделал-то?

— Если на этом всё, — я решил покинуть столь неприятную компанию, — то, разрешите покинуть мостик?

— Погодите, лейтенант, у меня ещё один вопрос, — остановил мой подъём из кресла капитан, и посмотрел на Мангуста, — Воислав Доброславович, раз Лейтенант Туров настоял на досмотре, разрешите ему с подразделением ОМОНа участвовать в нём?

— Отчего ж нет, — пожал плечами Мангуст, скользнув по мне взглядом, — мы здесь для того, чтобы отряд учился во время полёта, а это отличная практика.

— Благодарю, — Капитан повернулся к Остапову, — Всеволод Фёдорович, подберите команду, проинструктируйте лейтенанта о его…

— Фёдор Михайлович, один момент, — прервал его Мангуст, и, пока капитан вновь к нему поворачивался, подмигнул мне, а затем добавил: — считаю, что наилучшим с точки зрения обучения будет назначить лейтенанта Турова главным в досмотровой команде. Пусть он сам соберёт отряд и всё организует.

Голос Лесникова звучал ровно, спокойно, вежливо. Но каким-то образом его слова воспринимались не как просьба или предложение, а, как приказ.

Капитан Растулов лишь кивнул в ответ и повернулся ко мне:

— Лейтенант, Вы слышали?

— Так точно, Ваше высокоблагородие, — вскочил я с кресла.

— Тогда выполняйте, у вас десять часов на подготовку, — Капитан потерял ко мне интерес и обратился к старпому: — Григорий Борисович, включайте опознавательные сигналы и дайте сообщение торговцам, пусть глушат двигатели и ложатся в дрейф.

* * *

Мостик я покинул вместе с Климом. Он вышел буквально через пару мгновений после меня. Я обернулся к нему, хотел заговорить. Сказать, чтобы он не переживал, ведь, так надо по правилам. Но Разумовский младший лишь поджал губы и, резко отвернувшись, пошёл в противоположную сторону.

— Клим! — окликнул я его, но он втянул голову в плечи и поспешил свернуть в боковой коридор.

До этого момента он избегал меня из-за собственного чувства вины, а теперь виноватил меня. Чудной человек.

Что ж, Растулов своей цели достиг. Климка настолько обиделся, что почапал на нос корабля, к ракетным отсекам. Как маленький ей богу. Ну, ничего, заблудится там, походит, может поймёт, что не сошёлся свет клином на его задании. Есть на свете дела важнее.

Что я говорю? Вот зачем? Может, он и подставил меня с внезапной поездкой, сорвал свадьбу, но…. Я только что сам же и сказал, что есть дела важнее. Мы же в одинаковой ситуации находимся, и я также питал к нему претензии.

Ладно, я махнул рукой от досады и вздохнул, потом зайду к нему в каюту, попробую поговорить. Сейчас же надо успеть с подготовкой. Но сначала в медотсек, пока есть время.

А интересно получается, Растулов хотел усугубить моё положение, отдать под командование Остапова, но Мангуст прикрыл. Его подмигивание другого толкования не имело. Приятно осознавать, что он прикроет…

Блин, снова я не о том думаю. Воислав Доброславович, конечно, не бросит нам на произвол судьбы, но и нянчиться не будет. Уверен, ради досмотра торговцев он тренировку не отменит. Значит, у меня мало времени. Надо спешить.

* * *

Мангуст в очередной раз доказал приверженность правилу, что спокойные времена ничему не учат. Может он и прикрыл меня от прямой атаки Растулова. Не дал его замыслам осуществиться полностью, но и послаблений давать нам не собирался.

Стоило вылезти из медкапсулы, как на инфопланшет пришло сообщение о смене места тренировки. Не просто в спортзале, а в отсеке стрелково-тактической подготовки.

Быстро собрался и потопал туда. Даже Лизу не дослушал, если бы что-то важное было, она б сказала. В голове вновь поселились мысли, только в этот раз о том, кого брать в отряд досмотра. Выбор, вроде, большой, всё же две роты морпехов на корабле базируется (а это чуть больше шестисот человек), и в тоже время маленький. Половина из них мне не нравится. Да, что половина большая часть. Слушают Остапова, ведут себя вызывающе…

— Лиз, а ты чего со мной идёшь? — сбился я с мысли, обратив внимание на девушку. Она шла рядом со мной, лицо хмурое, сосредоточенное. Присмотрелся к ней внимательней и заметил, что лицо у неё бледное, а глаза уставшие. — Ты как вообще? Мы ж с тобой…

— Видимся через день, но не разговариваем, — буркнула она, — ты даже не поинтересовался за всё время, как я тут устроилась.

— Эм, — я слегка сбился с шага, не думал, что ей… да вообще о ней не думал. — Я тут занят был… и как ты устроилась?

— Неплохо, глава корабельной медслужбы мне свою каюту отдал. Два раза в неделю по ночам заходит, приходится с ним спать…

— Чего⁈ — я аж вздрогнул и остановил её, — он совсем… ты почему мол…

— Да нормально всё, забей, — рассмеялась она и стукнула меня кулачком в плечо, — своя у меня каюта, своя. Прикалываюсь я. Прекрасно знаю, в какой оборот ты угодил, решила подшутить.

— Забить? Прикалываешься? — я повёл головой, слегка прибалдев от речевого оборота, — это что-то новенькое.

— Да от ребят нахваталась, — пожала плечами Елизавета, — ты пока работаешь, мы собираемся с ними в кают-компании, кино посмотреть, поболтать.

— Ага…

— Тебя тоже звали, но ты постоянно такой занятой, — протянула она и внезапно посмотрела на меня, — оно того стоит, Ростислав? Ну, прошлись по тебе, а ты теперь прыгаешь выше себя, надрываешься. Как белка в колесе крутишься.

Её слова заставили задуматься. Действительно, а чего я так выёживаюсь? Нет, понятно, что заднюю уже не дать, но чего я хочу? Изначально хотел достойно разместить бойцов. Показать, что не надо так с нами (и со мной) себя вести. А сейчас? Вот сегодня на мостике, я показал это? Нет, я уже три недели пытаюсь доказать капитану и секунд-майору, что они не правы. А в чём они не правы? Я даже не знаю, из-за чего они взъелись на меня. Что я им доказать-то хочу? А, главное, зачем?

— Ты подумай, подумай, — Лиза криво, но не по злому, а, скорее, в поддержку, сочувственно, улыбнулась. — А то ты сам не свой, если честно, бледный от переутомления.

— Угу, — буркнул я, принимая её правоту, — а ты сама, чего такая бледная?

— Так тренируюсь постоянно после работы, — на ходу пожала плечами Лиза, — сейчас, вот с вами потренируюсь, хочу стрельбу подтянуть.

— Зачем тебе это? — от удивления я даже остановился.

— Да Хирш сказал, раз ты зашиваешься, то скоро что-нибудь случится. Хочу быть к этому готовой.

— Чего? — я опешил ещё сильнее и прибавил шагу, чтобы догнать Лизу, — так и сказал?

— Ага, якобы, примета такая, — серьёзно произнесла Елизавета, а потом, посмотрев на меня, не выдержала, фыркнула и рассмеялась. — Да шучу я, шучу, просто не хочу быть балластом в вашем отряде, да и по жизни.

— Но ты не балласт…

— Ещё какой, — не согласилась со мной Лиза, и веселье ушло из её голоса. — Сколько на меня покушений было? Сколько людей погибло, знаешь? А сколько ещё будет?

Она посмотрела на меня с таким серьёзным лицом, что на нём проступили черты её деда, великого князя Михаила Владимировича.

— Вот и я знаю, что много, — в её глазах мелькнула тоска, — и я не хочу, чтобы снова за меня гибли. Я должна уметь постоять за себя, понимаешь?

— Понимаю, — осторожно протянул я. — Но тренировки, не совсем то… этого мало.

— Да, — кивнула Елизавета и спокойно добавила: — потому я попрошу зачислить меня в ОМОН на время учений. С вами пойду, — она говорила, держа спину прямой, на меня не смотрела, только вперёд, в коридор. — Примешь?

— Лиз, я…

— Не ты, так дядька Мангуст, он точно не откажет.

— Думаешь? — поворот в разговоре я встретил спокойно, потому что сам ещё не определился. Ну, что ей может угрожать на учениях? Там же будет что-то вроде игры в зарницу, без боевого оружия.

— А ты сомневаешься? — улыбнулась девушка, — догадайся, кто будет учить меня сегодня стрельбе?

Она скорчила рожицу, как бы говоря: «вот так вот», — и несколько раз покивала.

— Ну, раз так, — улыбнулся я, очень уж забавно всё это смотрелось, — то не возражаю.

В ответ она аж взвизгнула. Подпрыгнула на месте и вскинула руки к подволоку.

— Да!

— Только, если Мангуст и, правда, не против, — добавил я. — Всё же, наш отряд — его проект.

— Само собой, само собой, — радостно загалдела Лиза и, остановившись перед гермодверью, стала проходить идентификацию. За разговором я не заметил, как мы пришли к отсеку стрелково-тактической подготовки.

Панель доступа пискнула. Мигнула зелёным. Створки спрятались в переборках, и мы с Лизой оказались в отсеке. Отряд Омона уже был здесь в полном составе.

Парни выстроились в шеренгу и смотрели на меня. За их спинами в темноту уходила полоса препятствий. Больше всего она напоминала переплетение коридоров и палуб космического корабля.

— Наконец-то, явились, — с другой стороны от двери в отсек появился Лесников, глянул на Лизу и указал ей на стол за своей спиной: — Елизавета Владимировна, прочитайте инструкцию к карабину, я раздам указания, и подойду к Вам.

Девушка юркнула, куда сказали, а я встал в строй и покосился на часы на инфопланшете. До начала тренировки оставалось пять минут. Так что я не опоздал.

— И так, бойцы, — Мангуст прошёлся перед нами сперва в одну, потом в другую сторону, и замер, оглядывая всех скопом. — Сегодня вы отправитесь в составе досмотровой команды на два торговых корабля. Один из них подозревается в контрабанде, а, возможно, и в пиратстве.

На этих словах Воислав Доброславович хмыкнул и почесал подбородок.

— Вы проходили тренировки по абордажу, захвату кораблей, но таких, по досмотрам, ещё ни разу. В чём их отличие?

Он смотрел строго. Никто не решался ответить.

— У нас нет вооружённого противника? — я решил взять огонь на себя. — Мы просто проверяем отсеки, а корабль не захватываем.

— Ну, это как посмотреть, — оскалился Лесников. Второй попытки на ответ он не дал, сразу же продолжил: — Вы пойдёте туда с лёгким сердцем и мыслями. Это же обычный досмотр, а не абордаж. Сопротивления не будет.

Он вновь прошёлся перед нами и остановился с другой стороны.

— Стандартная процедура, лёгкая, потому все работают спустя рукава, утрачивают бдительность, — его лицо ничего не выражало, но тон голоса был осуждающим. — А потом бац, — он гаркнул и все вздрогнули, — неожиданно что-то нашли, и со всех сторон взрываются мины, за спиной оказывается враг. Короткий бой, и вы мертвы.

— Но они же под прицелом нашего корабля, — вырвалось у Бобра.

— Но Вам это не поможет, — Мангуст смерил его взглядом, и вновь зашагал перед нами. — Вы мертвы, а они попытаются уйти. Не выйдет, так лучше погибнут, чем получат пожизненный срок за пиратство или контрабанду.

Лесников остановился и махнул рукой кому-то за нашими спинами. Я не удержался и обернулся. Из переплетения переходов полосы препятствий выходил отряд морпехов.

— Сегодня с нами будет заниматься два отделения во главе со старшим мичманом Бородько, — Мангуст пожал руку подошедшему здоровяку, и продолжил: — так что, прошу любить и жаловать. Они играют роль экипажа торговцев, и будут сопровождать вас внутри «полигона».

— Если мы с этим мичманом схватимся, даже доспехи против него не помогут, — тихо, шёпотом, пробурчал рядом со мной Гвоздь. — Вот же он огромный…

— Всё, как в реальности. Вас ждут тайники контрабандистов, заминированные секреты, неожиданное нападение, — голос Лесникова перекрыл бурчание Анджея. — Ваша задача выжить.

Мангуст закончил говорить, а я смотрел на него и думал. А помогал ли он, когда предложил назначить меня командиром досмотровой группы? Кажется, он всего лишь увидел шанс отработать нужный навык на практике. Не более. И учитывая недобрый взгляд Бородько, мало нам не покажется.

— Все, хватит булки мять, начали, — скомандовал Мангуст. — У нас десять часов на подготовку, а экзаменом будет сам досмотр. Глядишь, хотя бы половина из вас выживет, если что-то пойдёт не так.

Глава 8

Десять часов подготовки пролетели, как один миг. Следующие два часа пронеслись ещё быстрее. После тренировки мы отправились по своим кубрикам, готовить и перепроверять снаряжение. За час до погрузки на абордажный катер я уже был на месте и подключался к АБО (абордажным роботам).

Естественно, времени выполнить распоряжение капитана у меня не оказалось. Вместо подбора отделения морпехов для досмотра я занимался тем, что получал тумаки от старшего мичмана Бородько. Потому именно он сейчас сидел напротив меня, а катер нёс нас к борту торговой шхуны — ещё на тренировке мне пришла в голову мысль договориться с ним, и он согласился.

Мои бойцы, измученные Мангустом, пристегнувшись к креслам, дрыхли прямо в доспехах. Я тоже клевал носом и хотел последовать их примеру, прикорнуть полчасика, пока подлетаем к борту. Но не мог забыться даже в слабой дремоте из-за Бородько.

Старший мичман, откинув забрало шлема, пристально смотрел на меня и улыбался так, будто маньяк смакует в голове картину убийства. Улыбка эта нагоняла жути. Заставляла усомниться в нормальности Бородько.

— Дмитрий Сергеевич, что-то не так? — спросил я, не выдержав этого взгляда. И дёрнуло же меня связаться с ним? Надо было выбрать кого другого, всё равно кого, а не идти по лёгкому пути

— Всё просто отлично, — пробасил Бородько, а улыбка с его лица так и не исчезла.

— Вы какой-то чрезмерно счастливый, — не удержался я от прямоты. — Чрезвычайно, я бы сказал.

— Просто Вы первый офицер, который сам хочет работать со мной, после того, как я его отметилил, — сообщил Бородько, не отводя от меня глаз.

Вот, что тут ответить? Я попытался подобрать хоть что-то внятное для ответа. Попытался вспомнить из личного дела все корабли, с которых его перевели, но в голову настойчиво лезли картины с нашей тренировки.

Согласно инструкции я разделил отделение на четыре отряда. Учитывая, что нас двадцать, а не шестнадцать, то вышло по пять человек в каждом. Шесть, если считать группу со мной во главе.

Люди Бородько разбрелись по «полигону». Мангуст скинул мне на инфопланшет план воображаемого корабля, торговец голландского проекта, и мы начали досмотр.

Сначала отрабатывали стандартные процедуры. Капитан встречает досмотровую группу. Бородько вышел к нам с малым отрядом и выделил сопровождающих. Сам пошёл рядом со мной.

Чётко по инструкции я распределил задачи. Одна группа отправилась в грузовой отсек. Вторая пошла на жилую палубу. Третья в машинное отделение, а мы направились в рубку для сверки журнала полётов и бортовой системы.

Какое-то время всё шло идеально, как по учебнику. Потом Гвоздь нашёл в трюме тайник и на нас напали.

Когда я очнулся, то увидел лица Лизы и Гусара, а Бородько клятвенно обещал Мангусту не бить так сильно.

В тот раз всё отделение условно погибло. Во второй заход тоже. Ещё через два часа мы поняли, что инструкции писал идиот, и они не работают. Ещё через три Пруха случайно заехал ногой в пах Бородько, и мы с ним выжили.

Уже в самом конце тренировок мы смогли довести выживание до тринадцати человек из отделения. Мангуст нас, конечно же похвалил, но и я, и он отдавали себе отчёт, что тут сыграло роль привыкание.

Мы всего лишь освоились и, хоть внутреннюю силу Мангуст запретил использовать, научились противостоять текущему противнику. Изучили его приёмы, и больше не велись на уловки. Научились использовать против них свои преимущества: лучшую тактическую подготовку и непредсказуемость — в предпоследнем заходе Фея взорвал условный корабль противника со всеми, кто был на борту.

От этих воспоминаний тут же зачесались синяки по всему телу и на лице. Нам всем хорошенько досталось. Да так, что закинь любого бойца в лес, и он сольётся с ним благодаря пятнистому окрасу. Из-за синяков можно экономить на боевой раскраске.

— Угу, — это всё, что я смог выдавить из себя в ответ Бородько.

— Да не кисни, лейтенант, — подал голос, сидевший рядом со старшим мичманом боцман Заворотнев, затем он повернул голову к Бородько и добавил: — слышь, сундук, заканчивай кошмарить его благородие.

— Да я и не думал, — прогудел Дмитрий Сергеевич.

— Тогда пялиться прекращай и улыбку с лица сотри, ей богу маньячила, — хмыкнул Заворотнев.

— Чёрт доставучий, — фыркнул Бородько, отвёл взгляд и прекратил лыбиться, отчего стал похож на обиженного медведя.

— Пофырчи мне ещё, — пробурчал Заворотнев, — что трезвость с человеком делает-то, а?

Ни я, ни старший мичман не стали комментировать его слова. Я лишь посмотрел на него благодарно и попытался задремать.

Боцман вообще, оказался весёлым и нормальным мужиком.

Он заявился на «полигон» где-то на середине тренировки и наблюдал, как нас метелят. От его колких, но метких замечаний даже Мангуст повеселел. Ребята хотели было обидеться на неизвестного моряка, но он шутил беззлобно и по сути. Так что мы сами в какой-то момент повеселели и с новыми силами вновь и вновь отправлялись в переплетение учебных коридоров.

Больше всего Заворотнев напоминал Пруху. Со стороны могло показаться, что он его старший брат или отец. Такой же рост и фигура. Усы щёточка на круглом, добродушном лице. Простецкое поведение.

В конце тренировки, когда мы покидали отсек стрелково-тактической подготовки, боцман шагнул ко мне.

— Старший мичман Заворотнев Кирилл Корнеевич, боцман, — начал он разговор и сразу же перешёл к делу: — лейтенант, его высокоблагородие Фёдор Михайлович решил, что у вас мало опыта по досмотру кораблей, потому прислал меня на помощь.

— Неожиданно, — удивился я, и не стал отказываться: — не буду отрицать, он прав. Так что, благодарю за участие….

— Вы не поняли, лейтенант, — хмыкнул Заворотнев, — он прислал меня учить вас на тренировке.

— Понятно, — протянул я, хотя уже успел подумать, что Растулов не такой засранец, каким казался. Оказалось, поспешил.

Смысла продолжать разговор не было, и я ускорился.

— Да погоди, Ростислав Драгомирович, — Заворотнев тоже пошёл быстрее, пытаясь не отстать. — Я ж не закончил.

Из вежливости, исключительно потому, что он обратился по имени отчеству, я слегка сбавил шаг.

— Посмотрел я на вас, на этот «полигон», — слегка запыхавшись сообщил боцман, — и решил, что нечего зря время тратить, полечу с вами, и на месте всё покажу. С его высокоблагородием премьер-майором я договорился, а он уведомил капитана.

— Неожиданно, — повторился я, в этот раз удивившись ещё сильнее, — благодарю…

— Да не стоит, — улыбнулся боцман, — посмотрел я, как Лесников гоняет вас и в хвост, и в гриву, а вы не ропщите. Как ты возишься с салагами. И понял, что нет правды в слухах, не похож ты на блатмейстера.

— На кого? — я остановился и повернулся к боцману, — какие такие слухи?

— Да ты не стой в проходе, пойдём, — хмыкнул Заворотнев, и я зашагал дальше, а он продолжил: — у тебя дед генгуб так?

— Ну, да, — протянул я.

— Говорят, он с генадом Меньшовым служил, а теперь тебя по службе продвигает, — не своим голосом, будто передразнивая кого-то, пояснил Заворотнев. — Медальки там, звания, даже к ордену приставили по блату. Ты со штабными за ручку здороваешься, пользуешься связями. Несколько офицеров на земле задвинул, какого-то там Залесского или как-то так.

Он говорил, а я начинал понимать, что происходит. Какой вокруг меня ураган бушует из молвы и слухов.

— Кирилл Корнеевич, — заговорил я, когда боцман умолк, — уверяю, это не так. Дед генгубом стал уже после званий и орденов. Всё сам, по глупости и везению, а…

— Да я уж понял, — перебил меня Заворотнев, — что я, блатмейстера от офицера не отличу, пусть и зелёного? — он махнул рукой. — Мажоров по повадкам видно, а ты нормальный.

Затем помолчал и добавил:

— А хорошо ты сказал, по глупости и везению, дас. Все мы одним миром.

Ответить я не успел, мы как раз подошли к «офису» безопасников, и нам на встречу выскочил Тим Пивоваров.

— Командир, — Тим дёрнулся, замешкался на мгновение и махнул ведром в руке, — я на пятнадцать минут, буквально, боцман просил голубницы набрать.

Ведро описало дугу, а Тим, не дожидаясь ответа, помчался по коридору в противоположную от нас сторону.

— Я здесь не причём, — сделал большие глаза Заворотнев, когда я на него посмотрел. — Да и шутка глупая, отверстия собирать, он бы ещё макароны продувать побежал.

— И боцман на корабле один, — протянул я, понимая, что Тим солгал, иначе узнал бы Заворотнева. Значит, и в прошлый раз он соврал.

— Слушай, лейтенант, а я видел этого парнишку, — задумался боцман, — он, вроде, к бацилле вашей ходит. — Он подумал ещё немного и заключил: — точно, в медотсеке его всю неделю встречал, он там с вашей девчонкой лясы точит постоянно.

— С девчонкой, говоришь, — я достал инфопланшет и подключился к системе видеонаблюдения.

Пивоваров как раз добежал до нужного коридора и встретил там Лизу. Девушка всплеснула руками, увидев его побитое лицо. Даже на камеру её взгляд оказался неимоверно выразительным. Он всё сказал о её чувствах.

Лиза кинулась к Тиму и… а дальше я не смотрел. Отключился. Негоже подглядывать, как воркуют голубки.

— Ладно, лейтенант, увидимся на катере, — хлопнул меня по плечу боцман.

Он ушёл, а я думал об атмосфере в отряде. Совсем недавно Миша Гусаров задал мне вопрос о Лизе. Он был настроен на конфликт. Делал он ей намёки на отношения? Разговаривал? Не знаю. Но Лиза и Пивоваров вместе, это точно, и надо присмотреть за ними и Гусаром. Эх, кабы не случилось беды какой из-за этого треугольника…

Сигнал боевой тревоги вывел меня из полудрёмы. Красный свет ударил по глазам через забрало доспеха. Система резво затемнила визор, а я проморгался. Короткий сон, если полную мыслей дремоту можно назвать сном, закончился.

— Нам дали доступ к ангару палубной авиации, приглашают туда, — раздался по связи голос первого пилота катера, — пятнадцать минут до посадки, соглашаться, господин лейтенант?

Бойцы зашевелились на своих местах. Кто-то потянулся к оружию, кто-то разминал затекшие конечности. Гусаров, рядом со мной, откинул забрало и захрустел сух пайком.

— Соглашайтесь, — отдал приказ я и повертел головой, разминая шею. Стал прикидывать план действий.

— Лейтенант, — старший мичман Бородько потянулся, и коснулся моего колена, — зачем согласился? Это плохой знак.

— Знаю, — ответил я.

— Тогда…

— Сундук, ты чего пристал к литеру? — одёрнул его боцман, — наше дело приказы исполнять.

— А ты не понимаешь? — Бородько умудрился развернуться всем корпусом в кресле, — что, чёрт, чинопочитание в голову ударило? Так я выбью….

— Отставить, — я пнул Бородько ногой по голени доспеха.

Удивительно, но он почувствовал. Почему удивительно? Да его доспех из-за размеров старшего мичмана отличался от стандартного. Я сомневаюсь даже, что его можно отнести к классу лёгких. Эта гора сплавов скорее застряла между лёгким и средним типом.

Корпус Бородько развернулся в мою сторону, страховочная система на нём до конца не закрывалась, жалобно скрипела. Я убедился, что старший мичман, поджав губы, хмуро смотрит на меня. Пнул его ещё раз, что бы наверняка завладеть его вниманием, и произнёс:

— Слушаем сюда, бакланы, мы на боевом задании, — я тоже откинул забрало и посмотрел прямо в глаза Бородько. Посмотрел так, как Дед учил смотреть на туров. Чётко, твёрдо, вкладывая во взгляд мысль о подчинении, о том, что я сильнее.

Бородько закусил губу и нахмурился сильнее. На виске у него заиграла жилка, выступили капли пота. Взгляд он не отводил.

Меж нами будто образовалась зрительная связь. Мир сузился до размеров его лица. Я ощутил, словно нахожусь дома, в загоне с туром. За спиной стоят Дед и отец. Смотрят на меня. Они готовы прийти на помощь, если что-то пойдёт не так, как с первым туром. Но я справлюсь сам. Потому что это даже не второй тур, а двадцать второй.

— Черти, сундуки, салаги и прочий жаргон остался на Злом, — я вбивал слова в голову Бородько тоном, не терпящим возражения. — Здесь и сейчас обращаться только по позывным. Это ясно?

Секунды ожидания показались вечностью. Во взгляде Бородько мелькнула ярость. Она не нашла ни капли страха во мне, разбилась о мою волю, и старший мичман, словно загипнотизированный, медленно кивнул.

— Теперь, касательно диспозиции, — мой тон не изменился, я продолжал удерживать взгляд Бородько словно клещами, а он, я знал, не мог его отвести. — Мне понятна ситуация, и ваш страх касательно неё. Потому будем действовать по следующей схеме, — не глядя я коснулся коммутатора на предплечье и отправил всем бойцам отряда план действий. — На ознакомление две минуты. Выполнять.

Зрительный канал меж нами исчез. Бородько часто-часто заморгал. Утёр пот со лба. Лицо его выглядело озадаченным.

— Лейтенант, у Вас лицо светится синими полосами, — прошептал Боцман, — это не заразно?

— Нет, — поморщился я, и, чтобы он не порушил всю мою работу, придавил его приказом: — Кирилл Корнеевич, Вас план тоже касается, изучайте.

— Есть, — Заворотнев был далеко не дураком, сразу понял, что не так, и уткнулся в коммутатор.

Я не слукавил. Действительно понимал страх Бородько. Кораблей торговцев для досмотра было два, и для экономии времени капитан Растулов решил провести досмотры одновременно.

Ко второму кораблю отправился катер с Остаповым на борту. По системе общей связи от них шли сообщения, что секунд-майор решил действовать по первому варианту стандартного протокола досмотра. Они пристыкуются к борту шхуны и войдут на неё через стыковочный отсек.

У этого способа имелись неудобства, но преимущество было в том, что кораблю будет неудобно уходить от погони с пристыкованным катером. Плюс, случись что, катер сможет атаковать обшивку шхуны.

Второй вариант, то есть наш, был более рискованным. Катер окажется внутри шхуны, и она сможет спокойно двигаться с ним на борту. К тому же мы не знаем, что там в отсеке. Вдруг там установлены турели, которые подавят систему катера, пробьют защиту, а нас окружат враги ещё до того, как мы выйдем и развернёмся в боевые порядки.

В учебниках о таком часто упоминали. Так любили поступать пираты, притворившиеся торговцами, особенно в ситуациях, похожих на нашу.

Один корабль отдаётся на заклание. Отвлекает внимание. Второй же принимает абордажный катер на палубу и с боем уходит от военных.

Не всегда ему это удаётся. Военные часто догоняют таких хитрецов и берут уже на абордаж. Но морпехов и первый катер это не спасает. Зачастую от них уже ничего не остаётся.

Вот Бородько и занервничал потому, что нам предложили второй вариант. Казалось бы, нет причин — на шхуну, которая вызвала подозрения СБФ, полетел Остапов, а нам досталась вторая, ничем не примечательная. Но тренировка у Мангуста взвинтила чувство опасности не только у меня. Теперь пожинаем плоды.

Признаться, я тоже не горел желанием действовать таким образом. Но и пристыковываться не хотелось, там пространства для манёвра мало. В любом абордаже закладываются либо потери личного состава на проникновение, либо они нивелируются высокоразвитым офицером. Он ставит щиты и прикрывает бойцов.

Другими словами, Остапов мог себе позволить первый вариант. Я же не обладал такими силами. Любой пулемёт сметёт меня, а я самый сильный в отряде.

Потому только второй вариант, но с нюансами. И нюансы эти, далеко не стандартные для досмотра, помогут нам сохранить жизни, если торговцы приготовили нам тёплый приём.

— Подлётное время десять минут, — сообщил по связи первый пилот, он же командир катера.

— Старший Мичман Бородько, Вы ознакомились с планом? — я посмотрел на подчинённого и он, задумавшись на мгновение, кивнул. — Возражения есть?

— Никак нет, — мотнул он головой, — это необычно, но я согласен.

— Тогда к бою, Арбузер, — улыбнулся я, отстёгивая страховочную систему, — мы с тобой первые. Идём.

Глава 9

Стальная плита ангарных ворот поднялась вверх. Исчезла внутри бронированного корпуса. В борту шхуны образовался квадратный проём, из которого в космическую тьму ударил белый свет. Пилот скорректировал курс и абордажный катер, осторожно, метр за метром, стал втягиваться в ангар палубной авиации.

Мы с Бородько стояли в десантном отсеке и наблюдали за происходящим через обзорные мониторы.

— У них пять истребителей, — пробурчал Бородько, его взгляд, подмечая детали, скользил по всем мониторам, — носовые орудия нацелены на центр ангара, плохой знак.

— Возможно, — сердце стучало так сильно, что шум отдавался в ушах, а по телу бежала волна возбуждения. Всё чесалось.

Ответственность за жизни морпехов упала стальным прессом на голову. Выдавила из неё все мысли. Первый в моей жизни досмотр корабля заставлял нервничать.

Я собрался с духом, вдохнул и привёл себя в порядок. Унял нервы, сосредоточился.

— С другой стороны, а куда им ещё разворачиваться? — протянул я, — вылетать удобнее носом вперёд.

— Уничтожить наш катер тоже, — проворчал Бородько.

— Ну, с этим мыразберёмся, — я постарался улыбнуться как можно небрежней, чтобы приободрить его, — турелей не видно?

— Никак нет, — покачал он головой.

— Афанасий Петрович, — я вышел на связь с пилотом, — повисите минутку, и откройте малый десантный шлюз.

Абордажный катер слегка дёрнулся, и картинка на обзорных мониторах остановилась. Мы втянулись в ангар ровно наполовину.

— Приготовились, Арбузер, — скомандовал я и, опустив забрало, пристегнулся тросом к страховочной перекладине с УЗК.

Бородько закрепил карабин. Лампы в отсеке замигали красным, сигнализируя об отсутствии кислорода, и створки десантного шлюза разошлись в стороны.

Я нагнулся к полу, подхватил на руки несколько абордажных роботов-минёров и выкинул их наружу. Старший мичман повторил мои действия. На визоре шлема тут же появились отметки активированных устройств, и я отдал им приказ к движению.

— Закрываем шлюз, продолжаем движение, — отдал я команду пилоту, когда роботы добрались до истребителей и закрепились под носовыми орудиями.

Абордажный катер продолжил движение, а к нам в отсек стали заходить остальные морпехи. Пять минут и мы на месте. Ворота ангара упали вниз, а из нашего катера хлынул поток абордажных роботов.

Они разлетелись и разъехались в стороны. Заняли позиции. Взяли периметр под контроль. Как только я убедился, что полностью контролирую всё пространство ангара, и нет никаких сюрпризов, сразу же отдал приказ на выдвижение бойцов.

Капитан торговой шхуны с группой офицеров уже стоял на палубе ангара. На сгибе руки он держал шлем от устаревшего на десять поколений доспеха и настороженно смотрел по сторонам.

— Лейтенант флота Российской Империи Ростислав Драгомирович Туров, — подойдя к нему, произнёс я на языке свободных земель (смеси из слов разных стран и народов), а за моей спиной морпехи делились на три отряда, по отделению в каждом.

— Алан Клод Дюран, капитан Дорады, а это мой старпом Пьер Дюбуа, — на чистом русском ответил капитан, его свободная рука дёрнулась в сторону второго человека в устаревшем доспехе. Остальные офицеры были олеты в простую одежду. — Лейтенант, поясните, это захват корабля? Абордаж?

На сухом, вытянутом лице капитана проявилось возмущение. Тонкие губы сжались в ожидании ответа. Только глаза не полыхали гневом. Настороженность во взгляде сменялась видимой работой ума. Капитан явно что-то прикидывал, что-то планировал.

— Ни в коем случае, — я не потрудился поднять забрало, и стоял перед ним в полной боевой выкладке. — Это стандартный досмотр, будьте добры, предоставьте судовой журнал и выделите провожатых.

— Пьер проводит Ваших людей, куда скажете, — дружелюбно улыбнулся капитан, явив нам стальные протезы вместо зубов, — а журнал, вот он.

Алан Дюран откинул со лба прядь длинных, лоснящихся уходом, волос и протянул мне инфопланшет.

— Дмитрий Сергеевич, — обратился я по связи к Бородько, берите старпома и занимайте машинное отделение, как только возьмёте судно под контроль, сообщите.

Арбузер забрал с собой все два отделения своих морпехов и, в сопровождении десятка абордажных роботов, исчез в коридорах шхуны. Старпом Пьер ушёл вместе с ним. Я же отдал судовой журнал боцману и стал ждать его вердикта.

— Лейтенант, — не выдержал капитан Дюран, — зачем Вам столько роботов?

— Для безопасности, — пожал я плечами, отслеживая через тактическую систему передвижения Бородько.

— Вы чего-то опасаетесь? — Дюран застыл рядом со мной, в его голосе слышалось удивление, — Нас? Но мы обычные торговцы, и вся команда, как и положено, при досмотре, находится на жилой палубе, арсенал опечатан.

— И это замечательно, — ответил я ему, и попытался посмотреть, как там дела у Остапова, но связи с кораблём не обнаружилось.

— Не сочтите меня назойливым, — не сдавался Дюран, — но опасаться здесь должен я. Вы же заминировали весь ангар.

— Не переживайте, как только всё проверим, то вернём, как было, — ответил я, а по связи обратился к Чуватову: — Риф, у меня нет связи до Растулова, в чём дело? Нас глушат?

Сердце хотело застучать сильней, а разум начать паниковать, но я скользнул в транс мертвеца и вышел в изменённое состояние сознания. Сразу стало спокойно, а мысли потекли быстро и ясно.

— На катере тоже нет, — доложился Рифкат, — но признаков РЭБ я не вижу, здесь просто нет сигнала, надо подключиться к антеннам корабля.

— Сам сделаешь?

— Так точно.

Чуватов вышел из катера и пошёл к узлу корабельной связи, а капитан снова привлёк моё внимание.

— Лейтенант, Пьер докладывает, что Ваши люди разделились. Один отряд встал и окопался на перекрёстке между жилым отсеком и арсеналом, а другой полез в машинное отделение, — губы Дюрана поджались, — объясните мне, что здесь, чёрт возьми, происходит?

Одновременно с его вопросом пришло сообщение от боцмана:

— Тур, по журналу всё чисто, даже слишком. Он какой-то стерильный. Ни происшествий, ни задержек. Так не бывает.

— Ничего страшного не происходит, — я отправил Заворотневу сигнал о принятии информации, а сам встал и подошёл к капитану, — обычная перестраховка, Вы должны меня понять, вдруг Вы пират.

— Это нарушение всех международных правил, — покачал головой Дюран, я подам жалобу в ваше адмиралтейство.

— Хоть самому Императору, — Капитан не мог видеть, но я улыбнулся, — а теперь пройдёмте, нам надо досмотреть ваш трюм, рубку, арсенал, в общем, — я указал рукой на выход с палубы, — всё, как обычно.

В следующий момент произошло сразу несколько событий. Мои бойцы подошли к нам. Капитан Дюран обернулся к своим офицерам, и сокрушённо покачал головой, от чего они все нахмурились и злобно зыркнули на меня. А Чюватов настроил связь с кораблём.

— Туров, Вы куда пропали⁈ Почему не пристыковались, а зашли в ангар? — заполнил эфир голос капитана Растулова, а данные о досмотре стали передаваться на сторожевой корабль.

— Я…

— Почему вы нарушили протокол? — я не успел ответить, а капитан уже смотрел запись, — кто разрешал выводить роботов? Вы захватываете корабль? Да за такое самоуправство вас лишат звания…

— Капитан, капитан, — в эфир ворвался голос Клима, — смотрите….

— Что ещё Клим Евгеньевич, я…. Туров! Боевая тревога, вяжите капитана! Это…

Растулов что-то ещё кричал, но я его уже не слушал. Подскочил к капитану. Выбил сзади его шлем. Другой рукой захватил его за шею и подбил ногой под колено. Сервоприводы и наномышцы доспеха напряглись от нехилой нагрузки, но я удержал противника на весу, да так, чтобы голова Дюрана не оторвалась.

Алан взмахнул руками, но ничего сделать не смог. Он захрипел в моих объятиях и беспомощно наблюдал, как ОМОН вяжет его офицеров, словно те безвольные куклы.

— Молодец, Туров, это пират Жан Лафит, — услышал я Растулова, когда всё было кончено, — Клим Евгеньевич откуда-то раздобыл его портрет. Берите под контроль корабль и стыкуйтесь к станции. Да, осторожно, у него индекс развития, по данным разведки, тридцать единиц.

* * *

Резкая смена приказов не застала нас врасплох. Она, как родная, легла на мою паранойю. Бородько в машинном отделении обезвредил старпома. Взял «сердце шхуны» под контроль и, с половиной отделения, оттянулся обратно на перекрёсток между жилым отсеком и арсеналом.

Экипаж Дорады, как выяснилось, готовился к захвату досмотровой группы. Но, как оказалось, был не готов столкнуться с абордажным отрядом и роботами.

Короткую перестрелку нельзя даже боем назвать. Бородько, при поддержке роботов, ворвался в жилой отсек, играючи подавил сопротивление и захватил всех пиратов.

Мы же, в сопровождении Лафита, без боя взяли рубку, и корабль оказался захвачен полностью.

— Вас кто-то навёл? Кто меня сдал? — спросил Лафит, сидя на полу.

Его достали из доспеха, а рядом с ним, с тесаками в руках, стояли Гвоздь и Гадел. Оба перешагнули порог в тридцать пунктов индекса, и пират был об этом предупреждён.

Я убедился, что наши пилоты с катера справляются с системами шхуны, и проверил, как дела у Бородько. Увидел, что он уже заканчивает зачистку корабля, и конвоирует весь экипаж в кают-компанию. Только после я повернулся к Лафиту и посмотрел на него.

Блестели золотые пуговицы на синем кителе. Спускалось на грудь когда-то светло-серое, а теперь желтоватое жабо. Оно ложилось поверх белой рубашки и придавало образу пирата экстравагантности.

Мне показалось, но капитан Дорады стал выглядеть лучше. С его лица ушла тревога. Разгладились складки на лбу. Он не выказывал страха, смотрел прямо и спокойно. В своём платье он выглядел солидно. Ему бы не на палубе сидеть, а за столом из лакированного дерева. Готовый образ офицера восемнадцатого века для какого-нибудь художника.

— Вы не скажете мне, да? — растянул он губы в понимающей улыбке.

— Нечего говорить, — пожал я плечами, — не знаю.

— Как же глупо всё вышло, надо было дать залп по вашему катеру, и попытаться сбежать, — вздохнул Лафит.

— Что же не дали? — спросил я, сгоняя Фею с капитанского кресла.

— Понадеялся, что моё новое лицо никто не знает, — Лафит смотрел, как я занимаю его место. — На корабле в этот раз нет ничего запрещённого, да и сам корабль мы совсем недавно захватили.

— Вы так легко говорите об этом?

— А чего скрывать? — ухмыльнулся пират, — у вас на меня столько, что кораблём меньше, кораблём больше.

А, ведь, он прав. В академии мы изучали биографии действующих пиратов. На Лафите клейма негде ставить. Один корабль погоды ему точно не сделает.

— Тогда расскажите, что Вы делали в этой системе? — я поднял забрало и встретился взглядом с Лафитом. — Зачем зашли сюда, раз на борту нет ничего запрещённого?

— Э нееэт, лейтенант, — он внимательно изучал моё лицо, словно запоминал его, — Вы же не в силах предоставить мне амнистию, так?

— Конечно, нет, — развёл я руками, — я обычный лейтенант флота.

— Значит, историю свою я приберегу для судьи или для большего чина, — улыбнулся Лафит, — если договоримся, то мы с Вами, лейтенант, ещё встретимся, причём по одну сторону баррикад.

— В смысле? — не понял я.

— Каперский патент, неужели не слышали?

— Российская Империя этим не занимается, — сказал я, но стопроцентной уверенности в моём голосе не было. А вдруг?

— Да, такое я слышал, причём от многих держав, — ухмыльнулся Лафит, но, заметив, как я нахмурился, тут же поправился: — даже, если, нет. Свой человек, тайный агент, который знает тут многих, пригодится Вашей стране, лейтенант? Как думаете?

Я промолчал.

— А я думаю, что да. Главное показать свою ценность.

— Ценность и самомнение — разные вещи, — не выдержал Бобёр. Он сидел на одном из кресел в рубке и прислушивался к нашему разговору. — Что может быть ценного в пирате, чтобы его отпустить?

После его слов все бойцы отряда посмотрели на меня. Не на Лафита, который мелко затрясся от смеха, а на меня.

— Много чего, — протянул я осторожно, — маршруты, имена, названия кораблей, точки сбыта товаров, да ты сам понимаешь.

— Но он же загубил множество людей, — не сдержался Фея.

— И понесёт наказание, — кивнул я, — но, возможно, если докажет ценность, казнь ему заменят на пожизненное заключение.

— Слушайте командира, ребята, он у вас умный, — улыбнулся Лафит и посмотрел на Бобра, — потому лейтенант он, а не ты.

Серёга насупился, а я одёрнул пирата:

— Не стоит, я ж и врезать могу.

— Молчу, молчу, — Лафит выставил связанные руки ладонями вперёд, — но Вы, лейтенант, не до конца правы, ценность может потянуть и на свободу. Поверьте мне. Тому, кто уже не раз такое проходил.

Верить ему я не хотел. Понимал, что он прав в первом случае. Он мог сохранить себе жизнь и, несмотря на все бесчинства, выторговать пожизненный срок. С этим я ещё мог смириться. Пусть потрудится на благо Империи. Добывает руду, или что там ещё делают на тюремных планетах.

Но в других странах, особенно у Бритов и Юсовцев, в норме было отпускать таких под «своим флагом». Они раздавали каперские патенты направо и налево. Укрепляли таким образом своё присутствие в свободных землях. Их проклинали за это, но ничего поделать не могли.

Мне хотелось верить, что моя страна, мой император, в такие игры не играли. Не ковырялись в грязи, пытаясь найти самоцветы. Не загребали жар чужими руками. Это бесчестье. Это мерзко и отвратительно.

Да, я верил, что мы не такие. Иначе честь нашего флота, всех офицеров, наша работа — просто пшик. Предмет для насмешки. Иначе теряется смысл от всего, что мы делаем.

— Вижу, Вы призадумались, лейтенант, — улыбнулся Лафит, — это хорошо, куда лучше, чем жить в неведении, правда? Хотите расскажу, как всё будет?

— Нет, — качнул я головой и указал Гусару на пирата.

Миша понял меня с полуслова. Шагнул к нему и вколол снотворное. Глаза Лафита закатились, и он, обмякнув, распластался на палубе.

— Ну вот, а как всё будет? — как-то жалобно спросил Феймахер.

— Его казнят, — сказал я твёрдо, — или, если он всё же окажется полезным, дадут пожизненное на планете поселении.

Ребята вновь посмотрели на меня, на их лицах читалось замешательство и неуверенность. Потому я добавил в голос металла:

— До конца своих дней он будет гнить в рудных шахтах, а информация, которую расскажет за это, поможет поймать ещё больше пиратов, спасти жизни людей. Понятно?

— Да…

— Так точно…

Раздался нестройный хор голосов.

— Тогда хватит болтать, готовьтесь к стыковке со станцией, нам пиратов конвоировать.

Парни встрепенулись и принялись проверять снаряжение, а боцман Заворотнев показал мне большой палец. Видимо, он высоко оценил мои слова. К сожалению, я не был с ним солидарен. Это всего лишь слова, никакой уверенности, что так и будет, у меня не было.

* * *

Мы пристыковались к станции только через восемь часов хода. Ещё час конвоировали пиратов в местную тюрьму. Общение с руководством станции на себя взял Клим и, неожиданно, капитан Растулов. Они лично встретили нас у штаба местных безопасников, и, даже не поблагодарив, забрали пленников.

Когда отряд вернулся на борт шхуны, то никаких переживаний о судьбе Лафита у нас не было. Глаза слипались, и мы думали только о том, как скорее добраться до коек, и лечь спать.

— Может, кто-то затащит это всё за нас? — жалобно протянул Фея, глядя на ангар палубной авиации.

— Да тут не так и много, не ссы, — хлопнул его по плечу Пруха и взял в руки контейнер с боеприпасами. — Не отставай.

Фея повторил его движение и вместе они засеменили к абордажному катеру. Остальные морпехи тоже стали подхватывать и затаскивать на борт оборудование.

— И стоило всё это выгружать? — пробурчал Бородько, подходя ко мне, — мы, словно планету на абордаж брать собирались.

— Серьёзно? — удивился я его словам, — а кто нервничал и успокоился, только увидев план досмотра?

— А с другой стороны, затянись бой дольше, а боеприпасы вот они, — тут же добавил Бородько, — как говорится, бережёного — Бог бережёт.

Он потащил сразу несколько контейнеров, и я проводил его взглядом. Затем наклонился, чтобы тоже подхватить снаряжение, но тут за спиной раздался голос Клима:

— Ростислав! Кто-нибудь видел Турова?

Я обернулся и увидел Клима, его коллег (девушку с мужчиной) и, неожиданно, Елизавету. Они стояли у входа в ангар и высматривали меня.

— Ты что тут делаешь? — я отложил контейнер со снаряжением и, выпрямился. — Ты же допрашивать пиратов рвался.

— Ну, понимаешь, — потупился Клим, будто не он полчаса назад, буквально вырвал из наших рук экипаж Дорады, а за ним и всех, кто был на втором корабле. Остапов привёл их одновременно с нами. — Вы так накачали Лафита, что он ещё долго не будет способен к общению, а остальные ничего не знают.

— Даже капитан второго корабля? — хмыкнул я, а спутники Клима зыркнули на меня исподлобья. Причём у девушки вышло более выразительно, чем у мужика.

— А его Остапов убил во время захвата, — развёл руками Клим, — тот сопротивляться начал, то да сё, понимаешь?

— Бывает, — я равнодушно пожал плечами, — это возвращает нас к моему вопросу. Что тебе надо, Клим? Ты же со мной не разговариваешь.

— Ой, да ладно тебе, — Разумовский младший махнул рукой, — кто старое помянет, тем более, видишь, как получилось удачно. Сам Лафит!

Я покачал головой и молча смотрел на него. Это было даже забавно. Он так мялся и силился что-то сказать, но не мог, что был похож на нашкодившего щенка.

— Ой, да хватит булки мять, будь уже мужиком, — не выдержала Лиза, подошла ко мне и встала рядом, развернувшись к Климу. — Он всю дорогу жужжал мне в ухо, как неудобно вышло, надо извиниться, а теперь мнётся, как гимназистка на первом свидании.

Лицо Клима вспыхнуло, пошло красными пятнами. Я повернулся к Лизе и спросил:

— А ты что здесь делаешь?

— Ты что⁈ — воскликнула Лиза, прижимая ладошки к щекам, а губы её округлились в букву «О». — Это же пиратский корабль. Какая девушка не мечтает посмотреть на него? А я ещё и доктор.

Понятно, прибежала узнать всё ли в порядке с Пивоваровым, понял я и, нагнувшись за снаряжением, бросил Климу:

— Будем считать, ты извинился, а сейчас, тоже извини, но нам надо собираться.

— Погоди, Ростислав, — отмер Клим, — мне твоя помощь нужна.

Посмотрел на него, и он добавил:

— Лафита не допросить, потому я уговорил Растулова задержаться здесь и взломать систему шхуны, — он резко вдохнул, и продолжил: — Лафит как раз мелькал в деле, которым мы занимаемся, мне важно получить данные с корабля, понимаешь? Здесь может быть важная информация.

— Ну, так иди, ищи, я здесь причём? — я выпрямился и заметил, что мои бойцы, как и морпехи из отделения Бородько стоят недалеко от нас и прислушиваются к разговору.

— Так ты специалист по взлому, — слегка смутился Клим и переступил с ноги на ногу, — Растулов дал добро, чтобы мы здесь задержались и взломали бортовую систему.

— Я не подчиняюсь Растулову, — неожиданно меня обуяла злость, задрали решать за моей спиной. Этот тоже хорош, даже извиниться сам не может. Ни слова благодарности, не сказал, когда Лафита забирал. — Мой командир премьер-майор Лесников, понял.

— Понял, — стушевался Клим, — но с ним я тоже всё обсудил.

Я достал инфопланшет и набрал сообщение Мангусту. Тот подтвердил слова Клима.

— Вот видишь, — как-то робко начал Клим, но я закусил удила.

Взбесил он меня, вот, правда.

— Остальные тоже нужны? — фыркнул я.

— Нет, — кротко ответил Клим.

Я обернулся к морпехам за спиной. Парни стояли и, решительным образом, ничего не делали.

— Так, хватит уши греть, загружайте оборудование и летите на Злого. Я пешком потом вернусь.

— Командир, — Бородько откинул забрало шлема, подошёл ко мне и прошептал: — мне этот канцелярский тоже не нравится, но негоже оставаться на корабле в одиночку.

Посмотрел на него с удивлением, а он продолжил чуть громче:

— Местные силы обороны тюфяки. Их караул в отсеке, что свора щенков. Мало ли что, ты забирай своих, а мои всё загрузят, и катер отправится к Злому.

— Уверен, Дмитрий Сергеевич? — спросил я.

— Как в себе, — кивнул Бородько.

— Хорошо, — согласился я и скомандовал, — Гвоздь, берите шхуну под охрану, выстави посты. Дмитрий Сергеевич, грузите всё, и отправляйтесь к Злому.

— Есть, — рявкнули оба, и толпа морпехов ожила, засуетилась.

Я же обернулся к Климу и, пройдя мимо него, буркнул:

— Чего стоишь? Пойдём в рубку.

— Меня подождите, — весело воскликнула Лиза, и в голосе её появилось ехидство: — не хочу пропустить, когда ты Климу снова по морде дашь.

— Елизавета Владимировна, за что? — простонал Клим за моей спиной.

— Было бы за что, сама бы двинула, — хихикнула Лиза, и добавила: — заслужил ты, Клим, заслужил.

Коллеги Разумовского промолчали. Думаю, они просто обалдели от увиденного, но хорошо это скрывали, сохраняя невозмутимость.

Мы быстро добрались до рубки. Я уселся на место капитана и подключился к панели управления. Вывел на экран данные корабельной системы, полез в бортовой журнал, и личные записи капитана. Они оказались зашифрованы и защищены паролем.

То, что Лафит дал нам на инфопланшете — было подделкой, отводом глаз. Боцман Заворотнев сразу об этом догадался, а потом пришла команда вязать Лафита. Его опознали, потому нам не пришлось лезть в систему и получать доступ. Мы оставили это на откуп местным силам обороны, ну, или следующему Имперскому патрульному кораблю.

Сейчас же всё изменилось. Я подключил к панели управления флотский модуль для взлома и запустил алгоритмы. На экране появилась полоса прогресса и время.

— Четырнадцать часов? — ахнул Клим.

— Это предварительное значение, — буркнул я, — может быть меньше, а может и больше. Так что не обольщайся.

Время тянулось, как патока. Медленно, тягуче. Также медленно продвигалась полоса прогресса на экране. Уже Гвоздь доложился, что расставил охранение. Бородько отчитался, что всё погрузили, и отбыл на катере на борт сторожевого корабля. А полоса дошла всего до трети. Секунды на экране менялись, словно минуты. Глаза слипались.

— Анджей, — позвал я, преодолевая сонливость, тело будто стало ватным и отказывалось слушаться, — ты ребят на две группы разбил?

— Ага, — кивнул Гвоздь, — половина спит, половина на постах. Часа через два сменю их. Кстати, — он похлопал меня по плечу, — тебе тоже не помешало бы вздремнуть, а я подежурю.

— Уверен? — не стал отказываться я, и, когда Гвоздь кивнул, откинулся на спинку капитанского кресла, и закрыл глаза.

* * *

Разбудил меня Клим. Несколько раз толкнул в плечо. Я вынырнул из тёмного омута сна и проморгался. В голове ощущалась тяжесть, а в глаза, словно песка насыпали.

Достал флягу с водой. Полил на лицо, попил, и огляделся. Десяток моих бойцов, откинув забрала, спали в креслах. По лицам я узнал тех, кто стоял в карауле. Гвоздя нигде не было видно. Лизы тоже. Я обратил внимание на переминавшегося с ноги на ногу Клима.

— Чего? — спросил я.

— Взломалось, — он показал рукой на экран, — пятнадцать часов прошло.

— Так чего стоишь? — буркнул я, — копируй инфу, и пойдём домой. Там Растулов озверел от ожидания, наверное.

— Ага, — Клим махнул рукой и его коллеги стали подключаться к системе.

Достали чипы памяти, я таких не видел, должно быть, увеличенной ёмкости. Их руки замелькали над голограммами клавиатур.

Дожидаться, когда они закончат, не стал. Вызвал по связи Анджея, и скомандовал готовность выдвигаться.

Ребята просыпались тяжело. На их квёлые лица было больно смотреть.

Странно, они спали часов семь точно, а я целых десять, но как-то тяжко нам давалось пробуждение. С другой стороны, мы на ногах были больше сорока часов. Добавить сюда регулярные тренировки до полного истощения у Мангуста, и картина станет совсем ясной. Стоп!

— Парни, а когда мы последний раз ели? — спросил я по связи.

Первым на вопрос ответил мой желудок. Заурчал где-то в спине, из-за позвоночника.

— Когда Вы, не знаю, — пришёл ответ от Гусара, — а я регулярно питаюсь, чего и вам советую.

— Так перед досмотром и ели, — голос Гвоздя был полон досады, — а потом сухпай никто не взял с собой, а я не догадался проверить. Виноват.

Виноват он. Это я виноват! Тоже мне, командир. Теперь ясно, почему так тяжело просыпаемся. Откуда организму брать силы?

— Что, значит, никто не взял? — возмутился Гусар, — я взял, говорю же, питаюсь регулярно, чего и вам советую.

— Вернёмся на борт Злого, посадите его на губу, — пробурчал по связи Бобёр, — за нарушение устава караульной службы. Жрёт на посту.

— Ха, испугал, — хмыкнул Миша, — да я там живу.

— Посмотрим, как ты запоёшь, когда в одиночке окажешься.

— Радостно запою, не видеть твою рожу по турам — счастье…

— Так, отставить безобразие, — скомандовал я, — Гусар, бери Бобра и за едой, не пустые же пираты шли. Должны быть запасы.

— Грабить пиратов? Это мы всегда за, — повеселел Миша, — Серёга, ты на какой палубе стоишь?

— У арсенала я, встретимся на камбузе.

Добыча провизии, а потом её поедание заняли час. Только мы закончили, как Клим сообщил, что и они всё. Мы тут же свернулись и покинули корабль.

— А там точно не осталось ничего перекусить? — спросил Клим, на ходу оборачиваясь в сторону корабля.

— Точно, — хмыкнула Лиза, вышагивая рядом со мной. В руках она держала огромную упаковку с картофельными чипсами.

— Отставить разговоры, — скомандовал я, потом сжалился над Разумовским младшим и протянул ему пакет с двумя бутербродами.

Остался позади караул из пятерых бойцов местной обороны. Ещё двое в портовом отсеке до самого порота провожали нас взглядами. Звук от наших шагов разлетался по коридорам. Отражался от переборок. Сотрудники станции встречали нас улыбками.

За двадцать минут мы дошли до нужного пирса. Нырнули в отсек и замерли перед закрытым шлюзом.

Я шагнул к панели доступа. Ввёл код и только повернулся к гермодверям, как прозвучал сигнал ошибки.

«В доступе отказано».

Что за? Я снова набрал код. Ошибка повторилась.

Так, не понял, а где охранение из морпехов? Я огляделся. В отсеке никого кроме нас.

— Рос, — позвал Гвоздь и указал рукой на обзорный монитор.

Там, среди черноты космоса и белесых звёзд, краснела маленькая точка. Я потянулся и нажал на неё. Тут же выпала табличка с названием корабля «Злой», а затем изображение приблизилось. Не сказать, чтобы сильно, но точка превратилась в квадратик. Рядом с ним появилось указание скорости.

По спине пробежал холодок. Мысли впали в ступор. Я встрепенулся, попытался выйти на связь с кораблём, но система выдала ошибку. Попытался подключиться к передатчику станции, но оказалось поздно. Красный квадратик на обзорном экране замерцал, а потом исчез.

Осталась только табличка, гласившая, что совершён нырок.

Глава 10

— Это как так? — просипел Клим рядом со мной, — они улетели?

— Нет, — буркнула Лиза, — вышли продуть двигатель, сейчас вернутся.

— Но мне же срочно надо на Либеро-5. Вопрос жизни и смерти.

Их голоса отзвучали, и стыковочный отсек погрузился в тишину. Тяжёлая, глухая, она, словно чёрная дыра свет, поглощала любые звуки.

— Ик, — прервал молчание Клим, — Ик.

Он набрал воздуха и, задержав дыхание, надул щёки, но это ему не помогло.

— Ик, — воздух вышел вместе с икотой.

— Клим, — я резко повернул голову.

— И… да, — он вздрогнул и прекратил икать, — спаси….

— Ты соврал мне, что уведомил капитана Растулова? — спросил я.

— Нет, ты, что… — начал он, а я и сам понял, что злость заставила меня сморозить глупость.

Конечно уведомил. Я же писал Мангусту, и он подтвердил слова Клима. Тогда, что случилось? Как такое могло произойти? Если капитан был в курсе, тогда, что произошло? Саботаж?

Я глубоко вздохнул? постарался обуздать гнев, и раздрай из мыслей в голове. Мне было нужно спокойствие.

— … Мы с ним чётко условились, — голос у Клима стал, как у ребёнка, обвинённого в чужой шалости, плаксивым и тихим, потому до моего внимания он достучался с трудом. — Выполняем взлом, потом летим на абордажном катере, чтобы экономить время. Пилоты сразу же стартуют….

— Погоди-погоди, — прервал я его, почти успокоившись, — что ты сказал? Повтори.

— Катер, — пискнул Клим, — мы должны были лететь на нём…

В его глазах нарастали ужас и понимание, голос перехватило из-за волнения. Он втянул голову в плечи и съежился.

— Как только катер вернётся на борт Злого, тот сразу стартует на Либеро-5, — закончил Клим шёпотом обречённого человека.

У меня аж скулы свело, а кулаки непроизвольно сжались, до скрежета брони на перчатках.

— Я же при тебе отправил катер на борт Злого. Ты почему не сказал… — я зажмурился и перевёл сбитое от волнения дыхание, — почему не остановил?

— Да я, — Клим с испугом смотрел на мои кулаки в перчатках, — не подумал я, прос…. Ах!

Удар Лизы пришёлся ему прямо в подбитый глаз. Размашистый, хлёсткий удар.

Клим всплеснул руками. Отшатнулся назад, споткнулся о ступеньку и рухнул на задницу.

Дёрнулись к Лизе его коллеги. В едином порыве громыхнули доспехами мои бойцы. Гусар первым шагнул к девчонке. Загородил её. Руки потянулись к винтовке.

— Ша! — рявкнул я, и всё замерло, как в игре «море волнуется».

— За что, Елизавета Владимировна? — Клим, казалось, не замечал, что происходит вокруг. Голос его стал каким-то надрывным. Лицо исказилось страданием. Вот-вот зарыдает и начнёт биться головой о стену.

— А для чего тебе ещё голова, раз не думать? — гадюкой прошипела Лиза, — чтобы есть в неё? Можно ещё и бить…

Она запнулась и, вдруг, громко, на одном дыхании выдала:

— Задолбал ты всех! У тебя весь разум в корешок перетёк. Думать разучился. Только и знаешь, как под юбки к девицам лазить. Оскоплю!

Она дёрнулась к Климу. Гусар выставил руку, преграждая ей дорогу, и Лиза упёрлась в неё, навалилась. Замерла на месте. Только руки тянулись вперёд, с яростью хватали воздух.

— Лиза…

— Для тебя Елизавета Владимировна, — прошипела девушка и тут же выплюнула: — Тур, а знаешь, почему ты оказался здесь, а свадьба сорвалась? Так я скажу…

— Да я сам скажу, — промямлил Клим и посмотрел на меня с пола. — Ростислав, это я виноват, — он упёрся руками в пол, поднялся на ноги и, набрав в грудь воздуха, продолжил: — секретные данные взял домой, а потом привёл девушку из бара, которая оказалась вражеским агентом. Она всё выкрала, и я пытался исправить. — Его голова поникла, — а теперь, даже, если Злой вернётся, я всё равно опоздаю на Либеро-5. Я весь род подвёл. Отца. Империю.

— Злой не вернётся, — сказал я раздражённо в ответ на его стенания, — когда он выйдет из нырка в Либеро-5, то будет слишком поздно, чтобы идти назад. Просто не успеют обратно и сюда. Они отправятся на учения, а нас запишут в небоевые потери, а потом обвинят в нарушении приказа и дезертирстве. Меня обвинят.

Мысли, что меня мучили, отзвучали словами, и стало легче. Можно сколько угодно валить всё на Клима, но он не военный. Я должен был убедиться в его словах. Уточнить нюансы приказа. Не сделал? Виноват.

И пусть на видео зафиксированы слова Клима. И пусть, с точки зрения гражданина меня можно оправдать. Только это не поможет. В глазах безопасника вина будет на мне. На мне и моих бойцах. Уж я знаю, о чём говорю. Так что, вместо жалоб Клима, надо сосредоточиться на защите. Необходимо продумать, как взять всё на себя и защитить ребят. Они точно ни в чём не виноваты.

Я обернулся к парням. Хотел приподнять руку, чтобы успокоить их. Показать, что постараюсь решить проблему. А ну, как возмутится кто, испугается гнева начальства. Но морпехи стояли спокойно. Подняли забрала и, с верой в благополучие, смотрели на меня.

Увиденное успокоило, вселило уверенность в собственные силы. Заметил, как Пруха подмигнул мне, и я отвернулся обратно к Климу с Лизой. В голове уже появились несколько мыслей, и надо было их обдумать.

— Я покойник, — прошептал Клим.

— Да всем плевать, — прошипела Лиза, — ты ребят подставил, скотина.

— Да, это так, — Клим безвольно кивнул головой и, отшагнув к ступенькам стыковочной площадки, уселся на них, скрючился, обхватив голову руками, и протянул: — прости, Ростислав, твой друг предатель родины.

— Тряпка, слабак, — плюнула Лиза через руку Гусара, но Климу, хоть его речь и показалась мне театральной, с примесью жалобного пафоса, уже было всё равно. Он действительно переживал. Погрузился в отчаяние и мелко вздрагивал всем телом.

Я смотрел на него. Смотрел, как его всё сильнее разбивает трясучка, а в голове крутились его слова о предательстве родины. Зацепили они меня, и я решил кое-что прояснить:

— Всё действительно так серьёзно, что Империя в опасности? — но Клим был недоступен в болоте переживаний, и я посмотрел на его коллег.

Девушка даже не шелохнулась. Она, видимо, решила, что нечего попусту тратить время и с головой погрузилась в информацию на инфопланшете, только губы шевелились. Мужчина же с важным видом кивнул:

— Да, но это секретно…

— Карту каналов контрабанды? — припомнил я наш недавний разговор с Климом, когда мы ещё были на Владивостоке, и добавил своих домыслов: — и планы по их перехвату?

Мужик нахмурился, лицо его заострилось. Он стал похож на грифа желающего драки.

— Это…

— Секретно, слышал, — кивнул я, — но мы в одной лодке, так что хватит темнить.

— Это не всё, — он поморщился, нехотя признавая мою правоту, и покачал головой, — список внедрённых агентов тоже утёк, а мы над внедрением работали больше двадцати лет.

Кто-то за моей спиной присвистнул, и коллега Клима горестно кивнул:

— Больше тысячи человек. Если данные уйдут с аукциона, то злодеи зачистят всю разведку, и сменят маршруты. В Империю потоком хлынет контрабанда и наёмники, которых мы успешно перехватываем.

— На слух не так уж и опасно, — протянул из-за моего плеча Анджей.

— Не, — вместо шпика ответил я, — они не работать едут, а террор устраивать. Помнишь ячейку наёмников в столице?

Анджей утвердительно угукнул. Да это и не удивительно, наше знакомство с Климом после нападения орденцев трудно было забыть. А потом ещё и штурм ангара, где они базировались.

Контрабанда — это не только запрещённые вещества и прочая химия. Это ещё и запрещённые гаджеты, средства связи, которые нельзя отследить, оружие. Всё, что потребуется террористам для совершения терактов. Так что опасность и впрямь огромная. А с учётом гибели тысячи агентов — гигантская. Достойный повод, чтобы оправдать любые промашки с приказами и учениями.

— Пивко, — я обернулся к бойцам и нашёл взглядом Тима Пивоварова, он тут же вытянулся по стойке смирно. — Ты дома осваивал только торговлю, или что-то ещё?

— Никак нет, командир, — лицо Тима слегка вытянулось от удивления, но он не стал задавать вопросы, а принялся перечислять: — ещё логистику, навигацию, организацию снабжения, управление…

— Достаточно, — прервал я его, услышав нужное. Затем достал инфопланшет, и стал набирать текст

— Наемников мы ещё как-нибудь перехватим, — произнёс коллега Клима, рассуждая в слух, — но одиночек, агентов и шпионов, точно пропустим. — Он тяжело вздохнул, — так что мы проиграли. К нам внедрят нелегалов, и лет через пятьдесят громыхнёт…

— Не стоит заранее опускать руки, — хмыкнул я и, подойдя к Климу, пнул его несколько раз по ботинку. — Вставай, подпиши.

Разумовский младший вынырнул из горестной задумчивости и, посмотрев на меня, растерянно захлопал глазами.

— Подпиши, — я протянул ему инфопланшет.

— Что это? — он взял гаджет и стал читать текст. Чем дальше читал, тем сильнее оживлялся. Печаль исчезла с его лица, на смену ей пришла надежда. Только в конце он нахмурился: — тут пустое место под фамилией пилота.

— Потому что у меня есть навигатор, — улыбаясь, я указал на Пивоварова, — а пилота тебе придётся найти самому. Или ты руки сложил и приготовился умирать?

— Ты меня совсем за растяпу и слабака держишь, Туров? — покачал головой Клим, и в его голосе, не смотря на оживленное лицо, послышалось сомнение, — но сегодня ты прав. Где ж я тебе возьму пилота? А?

— Там же, где и корабль, — пожал я плечами, — договоришься с администрацией станции.

— Я? Договорюсь? — лицо Клима вытянулось.

— Ну не я же. Ты дал, ты и взял.

— Но тогда мне надо… — Клим запнулся и задумался, его взгляд перебегал с меня на договор в инфопланшете.

— Да-да, — улыбнулся я, — отряд бойцов для охранения шхуны у тебя есть, даже навигатор есть. Осталось найти только пилота.

— Но будет ли нас ждать Злой? — протянул Разумовский младший, — мы же медленней его…

— Да надоел ты, — вспылил я, — чего ты боишься? — мой кулак влепился в переборку. — Уже и так накосячил больше некуда. А злой ждать будет или нет — проверим на месте. — Я пристально посмотрел на Клима, — если есть хоть один шанс из тысячи, надо его использовать.

Я, если честно, надеялся, что Злой ждать будет. Уже сейчас, наверное, наше отсутствие вскрылось. Уверен, Растулов крайне доволен собой и потирает руки от удовольствия, предвкушая, как обвинит меня во всех грехах. Добьётся моего ареста, и лишения званий. Но на борту находится Мангуст. Родоначальник нашего отряда.

Воислав Доброславович умный, тёртый службой морпех. Прежде чем начать нашу подготовку, он изучал, как мы действовали на Тау Метам и в столице. Изучал, чтобы построить тренировки на наших сильных качествах. Однажды он сказал мне, что его задача не превратить нас в типовых, послушных протоколам и уставам солдат, а подчеркнуть наши уникальные стороны, развить и усилить их.

«Спецназ должен быть непредсказуем, — говорил он, — удивить — означает победить».

Именно это мнение заставляло меня верить, что он догадается о нашем следующем шаге. Тем более он, этот шаг, не такой уж и непредсказуемый. Взять торговую шхуну пиратов и пойти вдогонку за военным кораблём — да это очевидно!

Так что, маленький шанс был. А это лучше, чем ничего. Единственное, что меня напрягало, так это зависимость от чужого ума и мнения. Но тут ничего не поделаешь, так уж сложилась ситуация. Избежать обвинений неподчинению приказа мы вряд ли сможем, но, если Мангуст прикажет ждать нас, то я смогу их отбить, и договор о найме с Климом мне поможет.

Да, были тёмные пятна в этой идее. Въедливый, настроенный против меня дознаватель мог зацепиться и прикопаться к очерёдности событий. Не обратить внимания на то, что о приказе возвращаться на катере я не знал. Заметить, что договор составлен после. И вообще, мы на службе находимся, какой к звёздам договор?

Но здесь я рассчитывал на заступничество Растеряшева и Меньшова. Нас не переводили на борт Злого. Мы не числимся на борту среди личного состава. Наш приказ — посетить учения. Так что, главное, успеть туда вовремя, а как именно мы доберёмся — нигде не прописано.

Именно эти размышления лежали в основе моей защиты. Но, даже с ними, без договора с Климом, Растеряшев и Меньшов должны были признать, что мы нарушили приказ и самовольно покинули корабль. А теперь, у них появилось поле для манёвра. Можно сказать, я сдал им на руки козыри.

Я зажмурился и глубоко вздохнул. Прогнал неуверенность в чужих решениях, прогнал внезапную слабость в теле. Великий князь приказал Меньшову присматривать за мной, а Мангуст умный. Да и за нами нет вины, только моя глупость, что не проверил приказ, а поверил на слово Климу. Хотя, я и приказ проверил, уточнил у Мангуста. Так что, если всё исправим, то всё будет хорошо. Всё будет хорошо!

Воздух покинул лёгкие. Я вдохнул ещё раз и открыл глаза. Клим смотрел на меня, а я на него.

— Теряем время, — произнёс я.

— Точно, — кивнул Разумовский. К нему, внезапно, вернулась уверенность. Он приложил палец к инфопланшету, подписывая договор, и шагнул вперёд: — идём, нам надо спешить.

* * *

— Говорил же вам, а вы не верили, — послышался сзади восторженный, довольный шёпот Феймахера, — приключения начинаются. Ура.

— Да заткнись ты, — протянул Анджей, стоя у стены, а я медленно отвернулся от двери в офис безопасника станции.

Мы уже десять минут стояли здесь и ждали, когда Клим закончит переговоры. Время медленно, но верно утекало.

— А что я? Что я? — зачастил Фея, — сами же соглашались, раз командир суетится, то что-то будет. Вот и начались приключения…

— Да захлопнись ты, — толкнул его в плечо Пруха, — сглазишь же.

— Да я…

— Как всегда, да, — кивнул Татарин, — помолчи, а.

— В голове пустота, а язык, что помело, — добавил Гусар, разламывая палку колбасы и передавая половину стоящей рядом с ним Лизе.

— И как только на реальность влиять умудряется? — покачал головой Пруха, — правду говорят, судьба любит юродивых.

— Командир, — взмолился Феймахер, глядя на меня, — они снова меня обижают.

— Ничего личного, — протянул Анджей, — только правда.

— Истина от правды отличается, — буркнул Фея и вновь посмотрел на меня, — кривая у них правда, командир, скажи им, а?

Влезать в перепалку не хотелось. Ожидание затягивалось, словно петля на шее, хотелось молча стоять и глубоко дышать.

— Хватит болтать, — бросил я, — на корабле продолжите разговор.

— Поскорее бы, — протянул Бобёр, — в душ охота, а то система доспеха не справляется, я скоро задохнусь от запаха пота.

— И поспать без него, вытянув ноги, — мечтательно произнёс Щукин, на что все утвердительно загомонили и закивали. Все, кроме Рифката Чуватова.

Глянул на него и он, заметив мой взгляд, улыбнулся.

— Всё хорошо командир, я местное радио слушаю, — он подкрутил что-то на радиостанции, и добавил: — хочешь, подключайся ко мне на частоту. Тут очень интересно.

— Музыка? — спросил Анджей.

— Сериал какой-нибудь? — уточнил Осокин.

— Почти, — расплылся в улыбке Рифкат, — оператор компрессорного отсека распекает техников за медленный ремонт, а те сломали клапан и потеряли фильтр. Теперь ищут.

— Фильтр?

— Виноватого, — улыбнулся Рифкат и, зажмурившись, протянул, — вы бы слышали, какие этажи они загибают. Музыка.

— Нет, вот его привычку перехватывать радиоэфиры вы не ругаете, а мою, — Фея взмахнул руками, — радость, что приключения начались, всегда затыкаете. Да что Вы за люди такие, а?

Только он закончил, как гермодверь отъехала в сторону. Из офиса безопасника к нам шагнули Клим и незнакомый мужчина в местной военной форме и звании полковника.

— Стройся, — скомандовал я, желая поскорее отправиться на корабль, но Клим покачал головой.

— Нам отказали, Рос, плану конец, — зло бросил Разумовский.

— Ну вот, сглазил, — раздался сзади голос Прухи, а Феймахер что-то забубнил в оправдание.

— Это как отказали? — вырвалось у меня, а внутри что-то оборвалось. Сердце рухнуло в пятки и тихо-тихо застучало, напоминая о себе. По коже распространялись мурашки.

Неужели всё? Всё было зря? Нет, я понимал, что план рискованный, и есть много «если», но вот так, в самом начале… Неужели наш план так легко разрушится, словно песчаный замок под натиском прибоя.

— А вот так, Ростислав, — голос Клима сочился ядом, — не хотят помочь нам. Мы для них всё делаем, защищаем, спонсируем, а Искатели не хотят помочь своим благодетелям.

— Клим Евгеньевич, — полковник нахмурился и глаза на его лице сверкнули синевой, — я Вам объяснил, мы все относимся к пиратам без большой любви, но старший администратор станции ненавидит их всей душой. Поэтому ничем помочь не могу.

— А при чём здесь пираты? — удивился я, выслушав мужчину, — нам же корабль и пилоты нужны.

— А при том, Туров, — не сдержался от иронии в голосе Клим, — что корабль нам отдают, но пилотов у них самих не хватает. Не могут поделиться. Остались только пиратские пилоты, которых мы же и захватили, — Клим резко развёл руками, — но и их не отдают.

— Но…

— Да никаких но, Туров, — перебил меня Клим, — мы даже со старшим администратором созвонились. Нет и точка.

Он шагнул в сторону и прислонился к переборке. Стукнулся о неё затылком. Злость на его лице смешалась с отчаянием. Он вздохнул выдал:

— Ты придумал отличный план, Ростислав, но он, — его рука указала на полковника, — подрезал нам крылья на взлёте.

От его слов и жеста тянуло пафосом и театральщиной. Но это же Клим, по-иному он в последнее время не умеет. Особенно, когда нервничает. Главное, чтобы не расклеился снова. А то начнёт ещё волосы рвать на публике.

Кстати, о волосах. Я справился с паникой, взял себя в руки, но всё больше ощущал в груди отчаяние. Оно пыталось захватить и мой разум, а я пытался его отогнать. Но мыслей, как решить возникшую проблему, не находилось… Если только.

— Нам же в бой не вступать, только долететь до системы, — встрепенулся я и посмотрел на Клима, — бери корабль, а мы посмотрим самоучитель из базы данных, и сами справимся. — Я перевёл дыхание, — уверен, это не намного сложнее, чем пилотировать грузовой антиграв…

— Простите, Вы старшина Ростислав Драгомирович Туров? — прервал мою речь полковник. Оказалось, он всё это время пристально смотрел на меня.

— Лейтенант, — буркнул я и кивнул, подтверждая его слова. — Да, это я.

— У меня приказ задержать Вас при встрече, — сказал полковник и вежливо, но твёрдо добавил: — прошу, следуйте за мной.

Глава 11

— Меня? — я не сразу понял, о чём он говорит. Мысли роились в голове, и внимание было обращено на решение вопроса, как быть.

— Так точно, — кивнул полковник, отправляя что-то через устаревший на несколько десяток поколений коммутатор. — Пройдёмте…

Он повернулся было, но, заметив, что я стою на месте, тоже замер.

— Ростислав Драгомирович…

— Вы поэтому отказали нам? Чтобы задержать меня?

Нет, ну а что? Может быть и такое. Вообще, какое ему дело до меня? Как дело до меня «Искателям свободной и лучшей жизни»? Я же с ними не пересекался нигде. Живут они себе в нескольких системах на границе с Российской Империей. Входят в нашу сферу интересов. Получают защиту…. Да, Бог с ними, пусть и дальше так идёт, но я тут при чём?

Полковник воззрился на меня не то с удивлением, не то с возмущением.

— Что Вы, нет, — и тон его голоса и лицо изменили профессиональной выдержке безопасника, они выражали искренность. — Я уже объяснял Климу Евгеньевичу, что старший администратор станции не любит пиратов. Очень сильно не любит, и у нас с ними разговор простой, — он провёл ребром ладони по горлу, а затем добавил: — Вы здесь ни при чём.

— Тогда зачем я Вам нужен? — спросил я, шторм в голове прошёл, и вернулась способность ясно мыслить. — Военные Империи Вам не подчиняются и не подсудны…

— Да Бог с Вами, Ростислав Драгомирович, — заволновался, замахал руками полковник, — какая подсудность, о чём Вы? Это, скорее, личное распоряжение. Просьба…

— Ага, «следуйте за мной», «приказано задержать», — ехидно протянул Клим от стены, — так и веет безобидной, личной просьбой.

Его вмешательство скребнуло меня, словно кошка лапой, но я не подал виду, лишь утвердительно кивнул в подтверждение его слов.

— Недоразумение, чистой воды недоразумение, — с жаром зачастил полковник, замахал руками, — профдеформация, привычка — вторая натура. Простите, если задел.

Профессиональная выдержка не просто изменила полковнику. Она его покинула. Обычно, люди его калибра и должности в любой ситуации ведут себя, как кусок бетона. Зловещий кусок бетона. А тут, при общении со мной он превратился в обычного человека. Человека до крайности смущённого и воодушевлённого. Правда, это только по отношению ко мне. На Клима он до сих пор бросал суровые взгляды.

Всё это было странным. Крайне. Очень.

Не должны полковники безопасности так себя вести. Он, словно из другой реальности. Не бывает здесь такого. А, значит, это представление. Он играет роль. Что он задумал? Он из ордена? Неужели они дотянулись и до сюда?

По связи прошла команда бойцам. Они зашевелились, напряглись. Медленно стали перестраиваться, занимать оборонительную позицию. Я сам чуть сдвинулся с места, занял удобное положение для атаки. Осталось лишь толкнуться и броситься вперёд.

В свободных землях редко встречались люди с индексом больше тридцати. Не иголка в стоге сена, конечно же, но с таким личным развитием они могли сделать хорошую карьеру и в цивилизованных мирах. Так что, не тянуло их сюда. А те, кто всё же решил с высоким индексом жить здесь, были на виду. Превосходство в индексе развития возвышало их над другими, и они становились лидерами.

Не думаю, что полковник обладает силой больше двадцати-двадцати пяти пунктов. Вряд ли он составит мне конкуренцию. Потому буду действовать стандартно. Рывок, ошеломить, занять оборону, допросить…

Эти мысли пронеслись у меня в голове, и я тут же их устыдился. Что я делаю? В полной боевой выкладке нахожусь на союзной станции. Община искателей зависит от Российской Империи, мы их поддерживаем. Без нас они погибнут или превратятся в чужую марионетку. А я из-за одних лишь подозрений готов устроить бой. А дальше что? Захватить станцию? Вот же довел меня орден Двуликого до паранойи…

— Ну, вот, Вы мне не верите, — явно расстроился полковник, намётанным глазом замечая моё движение. — Вам совершенно нечего опасаться, поверьте…

— Если бы он всем так верил, то давно бы погиб! — в пяти метрах от нас разошлись створки лифта и в коридоре появился ещё один искатель лучшей жизни.

Среднего роста, коренастый, с широкими плечами, каких не встретишь у офисных работников, мужчина стоял прямо передо мной и улыбался:

— Ну, здравствуй, Тур! — весело крикнул он, а затем посмотрел мимо меня: — Гвоздь, Татарин, Фея! Как же вы повзрослели, парни. Как же я рад вас видеть!

— Старший администратор Родж…

— Джек! — не сразу, но я узнал Джека Роджерса, общинника с Тау Метам. Того самого, который руководил пленниками. Все подозрения тут же исчезли, и я шагнул к нему.

— Ростислав! — засмеялся Джек, когда я навис над ним и, словно детскую игрушку, плюшевого мишку, прижал его к доспеху.

— Джек, дружище, — раздавались голоса с боков: парни подскочили к нам, застучали ладонями по моей спине, обняли нас обоих.

— Ребята, — сквозь смех приглушённо говорил Джек, — задушите же.

В коридоре станции образовалась куча мала. Всё смешалось. Все пихались, толкались. Хохотали.

— А меня рад видеть?

— Конечно рад, Гусар…

— А меня?

— И тебя, Риф, и Пруху. Всех рад видеть, никогда не забуду…

Они говорили что-то ещё. Джек что-то спрашивал. А у меня перед глазами стояли джунгли.

Пираты издеваются над пленными, заставляют их идти к деревьям. Проверяют на живца, есть ли в зарослях хищники.

Крошка Эбби дрожит перед калиткой загона для пленных, а надзиратель шарит рукой у себя в штанах. Я метаю засапожник прямо ему под подбородок, сворачиваю шею второму.

Как вместе с Джеком крадусь по лагерю пиратов, вызволяю из палатки девушку Марису. Я минирую тела спящих пиратов, и мы огромной толпой идём по ручью в сторону убежища. Идём всю ночь, вздрагивая от шума джунглей, оборачиваясь назад, ожидая взрывов и погони.

Как ту же Марису кусает жуткая тварь, паук чёрный вдовец. Как Гусар разводит руками, а я стаскиваю с себя компенсирующий костюм и отдаю ей…. Как пьём горячий чай, мчимся на лодках по реке…. Как обессилевшие, измученные дикими условиями плена, женщины и дети смотрят на нас в подземном убежище. Как на их уставших лицах сверкают благодарностью глаза.

Я обещал тогда, что мы всех спасем, и мы всех спасли, но, сколько было шансов остаться там навсегда….

От воспоминаний защипало в глазах. То ли от них, то ли от понимания, какой я был молодой, наивный, глупый.

Нет! Я обещал тогда и пообещал бы вновь. Нельзя так делать, нельзя поступать с людьми так, как пираты, нельзя…. Джек. Всё закончилось, но он же остался там.

— А помнишь, как Фея подпрыгнул до потолка и потом на месте бежал? — смеялся Гусар.

— А мальчишка тот как? — спрашивал Гвоздь, — Джонни как?

— Джек, ты как здесь оказался? — я отстранился от кучи малы и, быстро проведя пальцем в броне перчатки под глазами, посмотрел на Роджерса. — Ты же на Тау Метам живешь.

— Да надоело, — Джек улыбался, но глаза его тоже предательски блестели, — покоя хотелось, тишины, вот сюда перевёлся…

— Покоя и тишины в космосе? — присвистнул Гусар, — так тут движуха постоянная, на планете лучше…

— Если пираты не нападут, — поправил его Анджей.

— Будто их здесь нет.

— Да они везде, — проворчал Пруха, — как тараканы.

— Но меньше, сильно меньше, — погрустнел Джек, явно вспоминая обстоятельства нашей встречи, — и покой мне только снится, назначили старшим администратором.

— Большой начальник? — уточнил Фея.

— Здесь самый большой, — кивнул Джек и посмотрел на полковника безопасности, — Том, спасибо, что сообщил и выполнил просьбу. Позволь тебе представить того самого старшину Ростислава Турова и матросов, которые нас спасли.

— Да мы уже познакомились, — кивнул полковник. Он следил за нашей встречей и улыбался во все тридцать два зуба. От него так и продолжало веять добродушием и позитивом. Всё же не играл он, не играл. Тяжело ему, наверное, на этой должности.

— Так это ты просил нас задержать? — удивился я.

— А Тур теперь летёха, — сообщил Фея, — и у нас новые звания.

— Да? Поздравляю, — ответил Джек Хиршу, а потом и мне: — задержать? Нет, Стоун? — он взглянул на полковника

— Моя ошибка, господин старший администратор, — выпрямил спину тот.

— Да мы не в обиде, — слегка смутился я.

— А вот за то, что нам не дают корабль, мы можем и обидеться, — ехидно, с наездом, рядом с нами возник Клим Разумовский, — это Вы запретили?

— Я, — Джек ровно встретил его взгляд, — но я не знал, что это нужно Ростиславу. — Он повернулся ко мне: — никогда не стану тем, из-за кого твоё первое боевое задание провалится.

— Да какое задание, — поморщился я больше из-за поведения Клима, чем от слов Роджерса, — снова практика, едем на учения.

— Вот поэтому, Стоун, я и говорил тебе, что они лучшие, — Джек посмотрел на полковника, — страшно представить, что они смогут, когда закончат учёбу.

Полковник хмыкнул, недоверчиво покачав головой, а Джек хлопнул меня по плечу и успокоил:

— Будет вам корабль, и пилоты будут, но есть одно условие.

— Какое? — осторожно произнёс я.

— В тот раз ты не взял меня с собой, — довольно ощерился Джек от уха до уха, — но в этот раз я с вами.

* * *

— Ну, а Марису ты знаешь, — довольно осклабился Джек, когда очередь в шеренге дошла до молодой девушки. — Она выучилась и в свои двадцать стала отличным пилотом.

Девушка от его слов зарделась, а, встретившись со мной взглядом, и вовсе опустила глазки долу.

Мы стояли в трюме пиратской шхуны, и Роджерс представлял мне новых членов экипажа. Отговорить его не идти с нами, у меня не вышло. Джек упёрся рогом и ни в какую не соглашался остаться на станции Виа Вита.

— У меня куча замов, — утверждал он, на справедливые замечания о его должности, — ничего тут не произойдёт, справятся и без меня, а я засиделся тут. Проветриться надо.

— Так тебе покоя хотелось? — возражал я, припоминая его недавние слова.

— Так, это когда было? — смеялся Джек, — приелось.

О его участии мы спорили всю дорогу до административного отсека. Как два добрых знакомых, мы убеждали друг друга каждый в своей правоте. Путь пролегал через жилую часть станции, и, как только мы там оказались, спор увял сам собой.

В огромном жилом отсеке оказалось много гражданских. Женщины и дети — семьи специалистов станции. Они бросили свои дела и обступили нас со всех сторон. Восторженные взгляды и возгласы заполнили пространство.

— Друзья! — воскликнул Роджерс, вскидывая руку вверх, — это те самые морпехи! Это тот самый Тур!

Общинники заволновались сильнее. Послышались ликующие крики. Люди кинулись к нам с поздравлениями и пожеланиями добра.

— Слава — это приятно, — хмыкнул Джек и хлопнул меня по плечу, — купайтесь в её лучах, а я пойду, отдам нужные распоряжения.

Он исчез, а мне не осталось ничего иного, как признать поражение в нашем споре. Джек нанес сокрушительный, запрещённый приём. Оставил нас наедине с восторженной публикой.

Мы переместились в огромную столовую, где повара стремились нас вкусно накормить, а дети и подростки просились сфотографироваться и подержать винтовку. Их внимания досталось всем, даже Лизе. Только Клим со своими коллегами забились в угол, и хмуро зыркали по сторонам, отгоняя всех желающих одним только видом.

Через час Джек позвал нас на борт шхуны, а возобновлять спор стало бесполезно.

— Смущается, — хмыкнул Джек, кивнув на Марису, — и не подумаешь, что целый год о тебе вспоминала. Тараторила без умолку.

Девушка от его слов дёрнулась. Глянула на него возмущённо большими, зелёными глазищами и, тут же, заметив мой взгляд, вновь опустила голову.

— А сколько женихов выпроводила, — протянул Джек, — уу, не счесть.

— Понятно, — я решил не смущать девушку и окинул взглядом всю шеренгу, два десятка человек. — Это весь экипаж?

— Нет, ещё взвод моей охраны будет, — произнёс Джек и указал рукой на стыковочный шлюз, — а вот и они.

Отряд бойцов в обычной полевой форме и с пороховым оружием за плечами, перетаскивал со станции ящики снаряжения.

— Не нравится мне твоя задумка, — покачал я головой, — ты уверен, что тебе это надо? Может, останешься?

— Слушай, Тур, нам давно пора выходить за рамки наших границ, — ответил Джек, — помогая тебе я убью двух зайцев. Община хорошо обустроилась в своих системах, пора идти дальше, развивать торговлю.

— Джек…

— Груз, взятый с пиратов, плюс наши запасы, — не дал он мне возразить, — отличный старт для торговой деятельности. Тем более, с вами на борту вообще безопасно будет. Доставим Вас на Либеро-5, расторгуемся и сразу назад.

— Но у тебя нет навигатора, — я обвёл рукой экипаж шхуны. — Ты всех собрал, механиков, пилотов, но нет навигатора. Как вы назад вернётесь?

— А это зависит от тебя, — улыбнулся Джек, — если не возражаешь, то пусть твой человек обучит Марису, пока мы будем в нырке.

— Я-то не возражаю, — сказал я чистую правду, но на сердце стало тяжело. Если красавица Мариса будет постоянно крутиться вокруг Тима Пивоварова, то Лиза может начать ревновать. А, зная её характер, надо заранее озаботиться всем необходимым для похорон двух человек.

— Вот и славно, — обрадовался Джек, — а теперь, пойдём в кают-компанию, отпразднуем.

— Что отпразднуем? — улыбнулся я, — наш поход?

— Нет, Ростислав, — Джек внезапно стал серьёзным, — сегодня в нашей общине большой праздник. Ровно год назад ваш флот спас Тау Метам. Ровно год назад ты спас меня и моих друзей.

* * *

— С Днём Победы! — Джек провозгласил тост.

— С Днём Победы! — поддержал его стройный хор голосов моих бйоцов, охранников и членов экипажа, которые собрались в кают-компании.

Корабль уже двигался по системе к точке нырка. Так что мы собрались не в полном составе. Пилоты, понятное дело были в рубке. Технические специалисты осваивали машинное отделение. Из моих ребят отсутствовал Пивоваров. Тим занимался навигационной системой, прокладывал курс и обучал Марису.

Мы с ребятами вылезли из доспехов, приняли душ, даже вздремнули пару часиков и, переодевшись в полевую форму образца общинников, присоединились к празднику. Настроение вокруг меня витало приподнятое.

Все веселились. Столы ломились от праздничных закусок. Бокалы пенились безалкогольным (алкоголь я запретил) шампанским. Но я ощущал себя словно не в своей тарелке. Что-то внутри грызло меня, не давало расслабиться и отдаться на волю эйфории.

Пчёлы, непременные спутники моих предчувствий, молчали. Но тревога никуда не уходила. Она только нарастала. Даже короткий сон не принёс ясности и облегчения. Почему?

Может, я что-то забыл? Вроде бы нет.

Мысленно пробежался по важным вопросам. Общинники загрузили на шхуну провизию и оружие. Заполнили трюм контейнерами с пробной партией товаров. Да, мы потеряли на этом несколько часов, но что они значат в галактическом масштабе?

На самом деле много, но я надеялся, что мы нагоним отставание. Тем более оба пилота моментально вписались в системы корабля. Что Мариса, что второй, опытный, матёрый мужик по имени Пол, будто всю жизнь водили подобные суда.

Корабль уверенно отошёл от станции. Взял курс и, набирая ускорение, пошёл полным ходом.

Так что здесь всё чётко. Но, что меня беспокоит? Пивоваров?

Тоже мимо. Тим с лёгкостью включился в навигационную систему, заявил, что справится. Так что и здесь всё в полном порядке.

В раздумьях заметил, что не только я отстранился от веселья. Лиза сидела на мягком диване и сверлила взглядом инфопланшет, который держала в руке.

Девушка оказалась недалеко от меня, и я видел, что она подключилась к бортовым системам и наблюдает за рубкой. А там, Тим что-то объяснял Марисе.

Ну, вот, началось. Неужто, я из-за неё переживаю?

Лиза вскочила с дивана, отставила фужер с шампанским и пошла на выход из кают-компании. Я проводил её взглядом и понял, что нет. Не из-за неё. Она держит себя в руках. Вон, у самого входа она столкнулась с Климом и Томом Стоуном. Они как раз вошли к нам и с трудом разминулись с ней, но девушка лишь сдержанно кивнула и отошла в сторону, чтобы потом скользнуть за гермодверь.

Следом за ней юркнул в коридор и Гусар. В их треугольник прибыло пополнение. Я было нахмурился, но понял, что нет, не это меня тревожит.

— Ростислав, ты чего такой хмурый? — ко мне подошёл Джек Роджерс, — расслабься уже, всё идёт по плану, по твоему плану.

Он протянул мне фотокарточки. Обыкновенные, как тысячи лет назад, глянцевой бумаги фотокарточки. На них фотграф запечатлил меня, моих бойцов и жителей станции Виа Вита.

— На, держи, — выдохнул Джек, и я ощутил лёгкий винный запах, — на память. Помни, что среди нас вы герои, и мы всегда придём вам на помощь, никогда не забудем, — его голос слегка дрогнул, и он резко замолк.

И тут я понял, что меня смущало. Нет, не целый час работы предметом для позирования, а план. Мой план. Всё шло по этому самому плану, но, как-то сумбурно. Вроде бы он и мне принадлежал, но я, как-то так получилось, не контролировал его выполнение. От слова совсем. Я, даже, не понимал, как так получилось, что его сначала отклонили, а потом приняли. Именно это меня и беспокоило.

— Джек, — я убрал фотокарточки в карман и проигнорировал, что он украдкой приложился к личной фляжке, — а почему ты сперва отказался предоставить нам корабль?

— Так, я ж не знал, что это тебе нужно, — развёл он руками.

— А какая разница, кому? — вот тут-то пчёлы у меня в голове и зажужжали.

— Господин старший администратор, — к нам через толпу пробился полковник Стоун, — Лафит накормлен и допрошен, пока не особо сотрудничает, ставит условия.

— Лафит? — я резко обернулся и пристально посмотрел на Роджерса, а сердце в груди пропустило удар. — Что капитан пиратов делает на борту, Джек? Что?

— Так, ты же сам и просил отдать его вместе с кораблём, — удивлённо и, как-то неуверенно протянул Джек. — Я потому сначала и отказался выполнять просьбу.

— Я просил? — в ушах застучало, голову охватил жар, а кулаки непроизвольно сжались. Я оглянулся на веселящихся и прорычал: — Клиим!

Глава 12

Мой рык потонул в общем шуме и гаме. Весёлые голоса собравшихся заглушали моё недовольство. Но слепых в кают-компании не было. Я двинулся к Разумовскому младшему, и люди, посмотрев на меня, замолкали и расступались, словно воды Нила перед Моисеем.

— Клим, — начал я спокойно, когда до него оставалось несколько метров.

По пути я пережил несколько мгновений всепоглощающей ярости. Мысленно высказал ему всё, что думаю о нём. Убил его сотней способов. Но в самом конце успокоился.

— Д-да? — голос Клима дрогнул, а потом он натужно улыбнулся, и протянул: — Ростислав.

Видимо успокоился я только у себя в голове, а лицо выражало всё, о чём я думал последние секунды. Иначе не могу объяснить, почему глазки Клима бегали по сторонам и боялись смотреть на меня. Шампанское в его руке плескалось, билось о стенки бокала. А сам Разумовский имел вид не то нашкодившего щенка, не то кота, напрудившего в тапки, и не успевшего об этом забыть.

Внезапно у меня пропали слова. Абсолютно все. Я не знал о чем говорить. Нет, вернее, знал, но не понимал, как начать. Как и зачем. Коты и щенки не особо воспринимают слова, а глупые люди, до которых Клим явно не дотягивал по уровню развития, их, слова, просто не понимают.

Да и бить его смысла нет. Это же, действительно, как вымещать злобу на ни в чём неповинной стене или животине.

Потому я просто застыл на месте. Пронзил Клима взглядом. Придавил им и так и стоял. Смотрел, как плечи Разумовского опускаются, сам он всё больше начинает нервничать, а его коллеги светят всё большей озабоченностью на лицах.

Нет, но каков мерзавец. Даже слова не сказал о Лафите. Даже не подумал об этом! Я всё понимаю, служебная необходимость, у пирата много секретов. Он владеет нужной информацией. Но втихаря действовать за моей спиной — это подло.

Подло и низко. Это сиюминутное предательство. И он, я по глазам его вижу, понимает это. Если раньше, когда додумался до этого, не понимал, то сейчас понимает. Только от этого ещё противнее.

Тьфу на него. Права Лиза, весь разум в корешок у него перетёк. Только и знает в последнее время, как за юбками гоняться, да плакаться, как империю с отцом подвёл. А то, что своими требованиями чуть не сорвал наше возвращение на корабль, чуть не подставил нас, его не волновало.

А больше всего бесило то, что сейчас я не могу с ним ничего сделать. Не могу отменить его решение. До нырка осталось всего ничего. Каких-то полчаса. Возвращаться назад и возвращать Лафита на станцию — это ещё большая потеря времени. Ещё большее отставание от графика.

Злость всколыхнулась с новой силой. Перед глазами мелькнула картина, как выбрасываю Разумовского в открытый космос.

Подавил в себе приступ гнева. Придавил Клима взглядом ещё сильнее и отвернулся. Сегодня наша дружба дала серьёзную трещину. Даже видеть его не хочу. Надо остыть.

Я сделал шаг в сторону и обнаружил, что буквально все в кают-компании смотря на нас. Мои бойцы так вообще, выстроились, как на параде, и молча хмурятся.

— Разойтись по каютам, через полчаса после нырка общий сбор в грузовом отсеке, — не удержался я от команды. В горле пересохло от досады и слова вышли глухими. — Гвоздь, выставить охранение у камеры Лафита, без меня никого не впускать.

В этот раз меня услышали все и сразу. Народ молча засуетился, а я дошёл до гермодвери и, буквально, вырвался в коридор.

— А я тебе говорю, не пойдёшь, — голос у Гусара был повелительным, в нём чувствовалась злость.

— Не запрещай мне, не прощу, — гадюкой шипела Лиза. — Ты мне не….

Они оба замолкли, стоило мне появиться в коридоре. Только что стояли, нахохлившись друг на друга, как два кота весной, лишь грудного воя-урчания не хватало. А теперь дружно повернулись ко мне.

Наши взгляды встретились. Раздражённые их, и готовый убивать мой.

— Что-то случилось? — первым опомнился Гусаров, — Рос?

— У тебя татуировки светятся, — преображаясь в заботливую наседку, шагнула ко мне Лиза, — успокойся.

Она попыталась взять меня за руку, но я отдёрнул ладонь и, в двух словах обрисовав, что случилось, повторил команду:

— Расходимся по каютам, через полчаса сбор в грузовом отсеке.

— Ну, уж нет, — взбрыкнула Лиза, вновь превращаясь в рассерженную пантеру, и скользнула ко входу в кают-компанию, — сперва обратно.

— Куда ты, вернись, — Гусар попытался остановить её, но лишь схватил пальцами воздух.

Гермодверь открылась, и на пороге появился Клим.

— А, вы зде…

Договорить он не успел. Лиза размахнулась и со всей дури заехала ему в глаз. Второй раз за день Разумовский вскрикнул и приземлился на задницу. Ладонями он закрыл лицо и посмотрел вторым глазом на Лизу, но сказать ничего не успел. Гермодверь закрылась и отрезала его от нас.

— А теперь по каютам! — выпалила Лиза, победно вскидывая кулак, и, тут же начав трясти им, поспешила прочь.

— Мы не договорили, — Гусар пошёл за ней.

— Какие разговоры? Ты не слышал приказа? Иди в каюту, — бросила через плечо Лиза.

— Нам по пути…

Дальше я не слышал. Да и не хотел. Поворот коридора заглушил их голоса, а я шёл и получал удовольствие от увиденного. Всё же Лиза боевая. Вон как врезала. Даже грустно стало, что сам не зарядил Климу в глаз.

Представил, как его фингал станет ещё больше, и расплылся в улыбке. Нет, надо было двинуть самому, причём в другой глаз. Сделать из него панду.

Лицо Клима с тёмными кругами под глазами замаячило передо мной. Стало хорошо-хорошо, и только пчёлы в моей голове прерывали идиллию еле слышимым жужжанием.

Внезапно они загудели сильнее. Оглушили меня, и я встал на месте, как вкопанный. Эффект был, словно дубинкой огрели. По спине пробежали мурашки. Меня, вымывая все остальные чувства, захлестнуло цунами беспокойства.

А что, если всё это не случайно? Нет, понятно, что не случайно. Климу нужен Лафит для допроса, чтобы вытянуть данные. Но, что, если всё теперь пойдёт не так?

Пчёлы от этих мыслей стали жужжать чуть меньше. Значит, я на верном пути размышлений. Но, что может пойти не так? Вот что? Мы сейчас войдём в нырок. Затем недели четыре будем идти до нужной системы, что может случиться? Лафит в камере. Охрану я поставил. Джеку скажу, чтобы не спускал с Клима глаз и согласовывал всё со мной. Так что может произойти? Вроде бы всё предусмотрел. Продержусь четыре неде…

Вот оно! Четыре недели! Шхуна не эсминец. Помню, Тим Пивоваров объяснял мне разницу между гражданскими и военными кораблями. Наш «Злой» будет на месте через две недели, а мы идём в два раза дольше. Дождутся ли Растулов с Лесниковым? А вдруг у нас поломка произойдёт? Мы же ничего не мыслим в кораблях, и команда на честном слове. Весь план — откровенная авантюра.

Вдруг наш путь затянется, и «Злой» не дождётся, пойдёт обратно? Или, если будут ждать, там же свободные земли. На одинокий военный корабль могут напасть…

Нет, нападут на них вряд ли. Просто не успеют собрать достаточно пиратских кораблей. Всё же две недели, даже месяц — это слишком мало. Шанс на это совсем крошечный, а вот то, что Растулов и Воислав Доброславович решат вернуться назад, он, всё же, больше…

Вернутся, а нас тут нет….

Точно, вернутся, понял я, ощущая, как пчелы гудят тише. И почему я подумал, что они запишут нас в дезертиры или будут ждать? Слишком долго ждать же. Вернутся. Наказать или подобрать обратно, не важно. Как пить дать, вернутся.

От этих мыслей сердце застучало сильней, а по телу пробежала волна возбуждения.

Они вернутся, а нас тут нет.

Что делать?

— Внимание, нырок через пятнадцать минут, — разнёсся по коридорам механический голос оповещения, и я сорвался с места.

Палуба стелилась под ногами. Мелькали ступеньки трапов. Переборки со всех сторон слились в сплошную линию, а мысли лихорадочно метались в голове. И только гермодвери из отсека в отсек открывались меэдленно-медленно, заставляя по несколько секунд стоять на месте и ждать.

Но, несмотря на вынужденные остановки, до лётной палубы я смог добраться за пять минут. Сразу же зашарил взглядом по сторонам, нашёл нужный аппарат и кинулся к нему.

Как связаться с Лесниковым? Как сказать ему, что мы ушли по маршруту? Как передать ему, чтобы не ждали нас здесь, если вернутся?

Сделать это в открытом космосе можно только одним способом. Использовать информационный буй, оставить его, как записку. Благо на каждом корабле должно быть несколько таких устройств, и пиратская шхуна не оказалась исключением.

Так, разъём старый, не стандартный. Нужного кабеля у меня нет, но есть возможность беспроводного подключения. Выхватил из кармана инфопланшет и настроился на информационный буй.

Две минуты ушло на получение из рубки координат выхода из нырка и курса корабля. Ещё минута на шифровку сообщения. На передачу же в память устройства, понадобилось несколько секунд.

Закончил с подготовкой и метнулся к пульту управления. Нажал правильную последовательность кнопок.

Заскрежетали механизмы. Зажужжали приводы. Платформа, на которой стоял информационный буй, приподнялась. Дёрнулась вперёд. Откатилась назад. Затормозила. Что-то щёлкнуло и она, набирая скорость, помчалась по направляющей прямо в борт.

Не успел я испугаться, что буй размажет о стену, как платформа резко затормозила. Буй качнулся, но устоял. Его развернуло, приподняло. С подволока опустился манипулятор. Схватил буй и запихал в открытый паз катапульты отстрела.

На пульте управления под моей рукой загорелись зелёные лампочки. Катапульта заряжена и готова.

— Нырок через пять минут, — разнёсся механический голос, и я нажал красную кнопку.

Не было ни красивых эффектов. Ни громких звуков. Даже корабль не качнулся. Информационный буй, как блоха с собаки, выскочил наружу, и помчался прочь.

Я проводил его взглядом на мониторе внешней трансляции и выдохнул. Через полчаса он затормозит и останется в системе Виа Вита. Если Растулов и Лесников вернутся, то он сообщит им, куда мы делись. Меньше всего мне хотелось играть в догонялки со своими же, и я надеялся, что они будут ждать нас там, на Либеро-5. Но, бережёного Бог бережёт.

Довольный от проделанной работы, и потому, что пчёлы в голове стали жужжать ещё тише, я направился в грузовой отсек. Нырок застал меня на половине пути. Освещение на борту моргнуло. Палубы на мгновение погрузились в темноту. Корабль содрогнулся всем корпусом, а мой желудок подскочил к горлу. Замутило.

Но всё это быстро прошло. Лампочки снова осветили дорогу, а дурнота в животе прошла, не успев развиться в тошноту.

Я проморгался и продолжил путь. В грузовом отсеке меня ждали дела.

* * *

В грузовом отсеке поглядывая на список в инфопланшете, я стал проверять стоящие там контейнеры. Больше никаких сюрпризов. Пусть сейчас я не могу ничего изменить, но мне надо составить правильную картину. Проверить все припасы и оборудование. Понять, какой базой мы располагаем, и что везли пираты. Всё ли так, как «на бумаге». Я сотрудник СБФ или кто? Так что, нечего манкировать своими обязанностями. Пора брать ситуацию под контроль.

Джек не поскупился на оборудование, а товары он оставил те, что были у Лафита. Роджерс действительно вознамерился развивать торговые связи. Грузовой отсек был буквально заставлен контейнерами, и я начал вскрывать их по очереди.

За этим занятием меня и застали мои бойцы.

— Охрана около гауптвахты выставлена, — отчитался Гвоздь, как только весь отряд зашёл в отсек. — На сегодня заступили Щукин и Осокин.

— Отлично, — я бросил взгляд на рулоны каких-то тканей (согласно накладной синтетика для пошива одежды), и стал закрывать контейнер. — На мостике тоже надо поставить охранение, и в машинном отделении, и в резервном узле связи. Также наладить патрулирование.

— Понял, принял, — кивнул Анджей, следуя за мной к другому контейнеру, — нас двадцать человек, разобью на две группы, для посменной работы. Бойцов Роджерса привлекать?

— Обязательно привлекай, усиливай наши группы, — я остановился и обернулся к Гвоздю и остальным бойцам, — но не сейчас, позже. Сначала надо проверить контейнеры, весь ли груз соответствует накладным.

Я несколько раз коснулся инфопланшета и, разослав списки на устройства ребят, добавил:

— Работаем в паре, перепроверяем всё тщательно.

— Проверяем, так проверяем, — отходя в сторону, пожал плечам Фея, — я всегда хотел поработать таможенником. Разоблачить контрабандистов.

— Не тот случай, — хмыкнул Пруха, следуя за Хиршем, — здесь неучтённый груз себе не забрать.

— Да? — удивился Фея, — косяк.

Ребята разбрелись, и перед нами с Анджеем осталась одна только Лиза.

— Мне напарника не хватило, — пожаловалась она. — Тим ещё не вернулся из рубки.

— А ты здесь, что делаешь? — произнёс я одновременно с ней.

— Как что? — девушка вытянулась по стойке смирно и криво ухмыльнулась, — я часть отряда, часть корабля.

— Эм…

— Нет, ну, я же с вами сюда попала, — развела она руками в стороны, и наставила на меня указательный палец, — вообще, я из-за тебя здесь. Так с кем мне ещё тут быть? Не с Климом же?

— Справедливо, — я покрутил головой, размышляя, куда её деть, — а…

— Мед отсек тут устаревший, там даже регкапсул нет, — словно прочитав мои мысли, выпалила она. — Я там за пять минут порядок навела, все свои запасы расставила.

— И не возразишь ничего, — произнёс я Анджею, поймав его взгляд, а затем махнул рукой, — ладно, иди с…

— Можно к Хиршу? Ну, пожалуйста, — протянула девушка, став похожей на милого котёнка с печальным, просящим взглядом.

— Иди, — помотал я головой и отвернулся от неё.

Нет, какая же артистка? Меньше часа назад полыхала гневом на Гусара, а теперь сама милота…

Мысли об артистах напомнили о Климе. Заставили нахмуриться. Он в последнее время вёл себя так, будто играл роль…

Я взялся за дверцу очередного контейнера и замер.

А вдруг, он всё это подстроил?

Да нет.

Он старался выглядеть крутым специалистом на работе и балагуром на гражданке. У него эти два состояния так перемешались, что не понять, какой он на самом деле. Но промашки в работе говорили сами за себя.

Хм, а, что, если он всё подстроил?..

Да, ну, нет. Он никогда не блистал таким гением, даже в столице. Но, как бы хорошо это объяснило всё, что с нами произошло. Хотя, тут можно подумать на его коллег. Они, особенно тот мужик, намного опытнее Клима. Могут нашёптывать ему на ухо….

Хах, мужик, да я, даже имени его не знаю. Законспирировался по полной…

Нда, вот меня понесло. Теорию заговора выдумал. Нет, меня, конечно же, можно понять. Вон через что пришлось пройти с Гривасовым и Гусевым, а также Сараем. Да и на Гусь-Налимске было не легче. Теперь заговоры мерещатся везде, где только можно. Но Клим….

Если бы он что-то такое удумал, то сказал бы. Ведь, правда? Он, вон какой болтливый был, даже карту контрабанды мне слил…

По дурацки слил, надо сказать…

— Анджей, — я так и не открыл контейнер, отпустил ручку и посмотрел на своего зама, — ты проверил снаряжение отряда? Чем мы располагаем?

— Проверил, — Гвоздь достал свой инфопланшет и развернул на нём список, пролистнул его вверх, — всё, что мы брали с собой в дополнение, ушло обратно на «Злой», остался лишь оперативный комплект батарей и боеприпасов, не считая профильного оборудования.

Оперативный комплект рассчитывался на несколько дней боёв. И его было мало. Как вспомню Тау Метам, когда у нас закончились батареи для доспехов, так мурашки по спине. Я с тех пор лично для себя увеличил запас батарей и пуль в двадцать раз. Рюкзак тяжелее стал, но, хотя бы буду уверен, что не останусь без брони.

— Так, — я посмотрел на Анджея, — а стандарт у ребят общеармейский или…

— Или, — улыбнулся Гвоздь, — после Тау Метам все послушали тебя, и теперь оперативного комплекта нам хватит на месяц активных боёв. С учётом порохового оружия от Роджерса, ещё полгода.

Фух! Напряжение в груди отступило и я, выдохнув, тоже улыбнулся. Живём. Живём!

— Ты чего-то опасаешься? — Анджей не преминул воспользоваться моментом и серьёзно посмотрел на меня, — думаешь, Роджерс подставной?

— Джек? — удивился я, — нет, а вот канцелярии я не доверяю. Мутные они.

— Клим скурвился? — деловито уточнил Анджей.

— Не думаю, скорее им манипулируют.

— Пригляжу за ними, — Гвоздь сделал пометки в инфопланшете.

— Пригляди, — согласился я, и озвучил внезапную догадку, — но это мало что даст, точно мы узнаем только по выходу из нырка.

— М?

— Потом расскажу, — отмахнулся я и открыл контейнер, — не будем переживать заранее.

— Как скажешь, — согласился Гвоздь, и полез внутрь, — тут баллоны с пенобетоном, будем вскрывать на предмет контрабанды?

— А как же, — кивнул я, но в голове всё ещё не исчезали мысли о том, как же станет известно, что Клим или его люди ведут свою игру.

Это просто, на самом деле. Наш корабль всего лишь вынырнет не там где надо. Не в Либеро-5, а совсем в другой системе. И, если это произойдёт, то надо будет внимательно отследить реакцию шпиков из тайной канцелярии. Очень внимательно.

Тот, кто меньше всех удивиться, и будет тем, кто ведёт свою игру.

Эх, надеюсь, я ошибаюсь. Но пчелы, пчелы исчезли из моей головы, стоило только прийти к таким выводам. А значит, если вспомнить рассуждения Карла Венедиктовича в его лаборатории, и всё, что я прочитал о предчувствиях — мимо моего сознания просто ускользнуло что-то. Что-то, что вызвало в подсознании беспокойство. И оно, подсознание, подавало сигнал жужжанием. А сейчас успокоилось.

Осталось только понять, что я упустил. Ну и ещё, зачем нам выныривать в другой системе? Возможно, это как-то связано с Лафитом и его присутствием здесь?

— Рос, да помоги же, — голос Гвоздя снова оторвал меня от размышлений.

Анджей оступился и его придавило баллонами с пенобетоном.

— Ага, сейчас, — бросил я, и вместе мы откинули те, что были сверху. Вернее, я откидывал, а Гвоздь отталкивал.

Как связан Лафит и карта контрабандистов? Так, надо вспомнить, что я там видел. Закрыть глаза. Представить картинку. Так, надо сверить с картой галактики на инфопланшете…

— Рос, ты снова ушёл в себя? Возвращайся.

— А? — я открыл глаза и увидел улыбающегося Анджея, — прости, просто, тут такое дело, странное. Всё пытаюсь понять…

Громкий стук и оглушительный смех заглушили мои слова. Я оглянулся и, одновременно с Анджеем, мы полезли наружу из контейнера.

В двух шагах от нас стоял весь отряд ОМОНа и гоготал, как хор из джунглей.

— Что смешного? — спросил я.

— Да так, командир, мелочи, — отозвался Гусаров, резко прекращая смеяться. — Пацаны, расходимся по объектам. Быстрее.

Ребята загомонили и стали буквально растворяться в воздухе. Но главное я успел заметить.

— А ну стоять, — скомандовал я Прухе и Лизе, которые намеревались исчезнуть подобно остальным бойцам. — Где Фея?

В этот момент раздался новый стук. Глухой удар, если точнее.

Я повернулся в сторону, откуда шёл звук, и указал на нужный контейнер:

— Что там?

— Ничего, — потупила глазки Лиза, а Пруха лишь иронично хмыкнул и покосился на девушку. Я смерил её строгим, как думал, взглядом и она воскликнула: — месть сладка! Вот что!

Эхо от её крика не успело улечься, а Лиза уже исчезла в лабиринте из контейнеров. Пруха поспешил за ней, и нам с Анджеем ничего не оставалось, как самим подойти к стальному коробу.

Стук повторился, и мы распахнули створки.

— Командир, — перед нами, весь в опилках, предстал Фея, — а я тут это, увлёкся немного. — Он указал себе за спину, — там игрушки детские, как у меня в детстве, вот я и…

Хирш прервался и бочком стал протискиваться мимо нас.

— А где Лиза и Пруха? — спросил он, когда выбрался из контейнера и отряхнулся.

— Мстить будешь?

— Да нет, квиты мы, получается, — пожал он плечами, — но прощения ещё раз у неё попрошу. Всё же из-за меня она тогда осталась на станции.

— Туда иди, — махнул рукой Анджей и, покачав головой, посмотрел на меня: — детский сад, а не морпехи.

— Ты знаешь, мне кажется, что именно поэтому у нас всё до сих пор и получалось.

— Из-за глупости?

— Из-за непосредственности и спонтанности, — улыбнулся я, — ладно, хватит болтать, нам ещё кучу всего проверить надо.

— Угу, — вздохнул Анджей и вновь полез в контейнер, с которого мы начали, — снова в себя уйдёшь?

— Нет, — я помог ему вскрыть первый баллон с пенобетоном. — Смысла нет, лучше делом займусь.

Смысла в размышлениях действительно не было. Без информации, улик и доказательств, всё это было похоже на гадание. А Служба Безопасности Флота приучила меня доверять только фактам. Так что, закончим здесь, и у меня будет целых четыре недели на расследование и наблюдение за подозреваемыми. А начну я с допроса Лафита.

Глава 13

Ладно звучало на бумаге, а в реальности допрос Лафита отодвинулся на неопределённый срок.

Одни только баллоны с пенобетоном мы с Гвоздём проверяли около часа.

— Всё, — Анджей уселся на поваленные железяки, — это последний.

— Ага, — я обвёл взглядом вскрытые баллоны и попытался отряхнуть сухую смесь с одежды и рук, — кто ж знал? Идеальное место же для контрабанды.

— Ну да, — протянул Анджей, утёр пот с лица и чертыхнулся, порошок при взаимодействии с жидкостью стал пенится. — Воды, дай воды.

— Только хуже будет, — попытался остановить его, но было поздно.

Он схватил флягу из которой мы пили. Щедро ливанул себе на руки и умылся. Вода попала не только на лицо, но и на форму. Внутренности контейнера наполнились шипением.

— Ааа!

— Держись, — я спохватился и зашарил взглядом по контейнеру.

Как остановить пенообразование? Как?

В голову ничего ни шло, да и на глаза не попадалось. Мне на глаза, а вот Гвоздю попалось, да ещё как! Один глаз у него закрылся, лицо перекосилось, губы плотно сомкнулись под действием пены. Про тело и говорить нечего. И на руках, и на ногах, абсолютно везде, пена вздулась на нём пористыми пузырями. В мгновение ока превратила его в какого-то горбато монстра из фильма ужасов.

— Аа… — крик Гвоздя прекратился, стал тихим сипением.

— Ааааа… — это сипение каким-то образом обогнуло меня и зашло сзади. В него вплелись другие вскрики.

Сзади открытая дверь, мгновенно понял я. Что-то случилось и там!

— Анджей, наружу, быстро! — Скомандовал я и выскочил в грузовой отсек.

— Ааа! — усилилось, приблизилось.

Я огляделся и тут, из-за угла, навстречу мне выскочил кричащий Гусар. Он размахивал руками. Его рот открылся в крике. Глаза распахнулись от ужаса и боли, а за ним, с довольным видом, молча, бежал Феймахер.

Мы увидели друг друга одновременно. В глазах Миши мелькнула надежда, и он изменил направление. Кинулся ко мне. Хирш спешил за ним.

Внезапно Гусар остановился как вкопанный. Его взгляд метнулся мне за спину.

— Ааа! — завыл Миша и перекрестился.

Фея обогнал его и тоже встал, как литой. Побледнел и попятился назад.

Я обернулся. Из контейнера выбирался монстр. Чудище на двух ногах. Тело его бугрилось не то уродливыми мышцами, не то гигантскими нарывами. Вместо головы серый шар из которого торчали светлые клочки волос и сверкал паникой единственный глаз.

Чудище выставило вперёд руки и медленно, как зомби, шагало к нам.

— Аакрх… — подавился Миша, когда Фея, пятясь назад, споткнулся об него, и они вместе рухнули на пол.

Чудище Гвоздь почти дошло до них, когда пенобетон стал твердеть окончательно. Анджей закачался и упал рядом.

Миша замолчал. Фея замычал, пытаясь отползти. А меня накрыла паника.

— Все сюда! — закричал я, что есть мочи.

— Помогите, — пискнул Хирш, а Гусар вскинул руку и спустил курок пистолета. Сигнальная ракета ушла под самый потолок. Разбросала во все стороны искры и зависла там огромным красным шаром.

— Помоги…

— Да не ори ты, это Гвоздь, — шикнул я на Хирша, бросаясь к Анджею. — Его пенобетоном давит, не видишь что ли?

Лицо моего зама уже почти скрылось под серой массой, и я пошёл на риск. Выхватил штатный тесак и, ориентируясь на глаз, который ещё виднелся среди бугров пены, просунул клинок к его лицу. Поднатужился и, словно затвердевшую глину, сдвинул массу чуть в сторону, открыв ему нос.

Глаз Анджея блеснул благодарностью, а сам Гвоздь глубоко и шумно задышал.

— Что здесь происходит? — сквозь топот сзади раздался голос Лизы.

— Пенобетон, — бросил я.

— Гексостид, — промямлил Фея, из его рта послышалось шипение, а сам он вскинул руку, в которой был зажат тюбик с яркой маркировкой перца чили.

— Господи! — воскликнула Лиза, — вот же идиоты. Отойди.

Последнее она бросила мне. Оттолкнула меня и склонилась над Анджеем.

— Прополощите рот, — она протянула Фее с Гусаром флягу, в которую бросила пару таблеток, и махнула рукой в сторону переборки, на которой висел огнетушитель.

Огнетушитель послушно сорвался с крепления и подлетел к ней.

Девушка дёрнула кольцо. Навела сопло на Гвоздя и нажала крючок. Анджея с головы до ног залило синим гелем.

— Что случилось? — послышались сзади голоса, — кто стрелял?

— Кто кричал?

— Ммм, — Фея, полоща рот, лишь промычал.

Гусар отмахнулся, а я указал рукой на Анджея.

— Ну и страхолюдина, прошептал кто-то.

— Это гвоздь, его пенобетоном залило, — нахмурился я на ребят, которые окружили нас со всех сторон.

— А Миша с Хиршем чили поели, — добавил появившийся из-за угла Пруха, в руках он держал надкусанную палку копчёной колбасы, — мы там контейнер с провизией вскрыли.

— Это не чили, — Хирш сплюнул, чем полоскал рот, — это жидкая взрывчатка, гексотид.

— Ты уверен?

— Что я, на вкус не отличу? — возмутился Фея.

— Ты, может и да, — хмыкнул Пруха, — а вот Гусар сначала обрадовался, хорошее чили, говорит, остренькое.

Миша в ответ на это поднялся с палубы, сплюнул, чем полоскал рот, вырвал палку колбасы из рук Прухи и с вызовом откусил.

— Да бери, мне не жалко, — улыбнулся Прохор, а Гусар поперхнулся и выплюнул на ладонь кусок мяса в котором белели осколки зубов. Изо рта у него хлынула кровь.

— Да, что с тобой делать-то? Идиот! — воскликнула Лиза, кидаясь к нему.

Миша в ответ лишь грустно на неё посмотрел.

Беру слова обратно. Вернее мысли. Лиза не лишний человек в отряде, и не напрасно увязалась за нами. Я переживал, что она будет балластом, а девушка оказалась спасательным кругом. Для всех. Кто ж знал, что деактивировать реакцию пенобетона можно обычным гелевым огнетушителем, а гексотила раствором фурацилина и антацидов.

— Удивительно, откуда это она знает, — протянул Гвоздь, стряхивая с себя куски пенобетона, — спасибо, Лизонька.

— И правда, удивительно, — протянула девушка, — мы на курсе полевой медицины всей группой не понимали, зачем нам такую дичь преподают. Это ж кому в здравом уме придёт в голову глотать взрывчатку и купаться в бетоне….

— А вышло так, что не зря рассказывали, — хмыкнул Пруха, — чего только в бою не бывает.

— Так то в бою, а тут на ровном месте, — пожала плечами Лиза.

— Так, — прервал я их рассуждения и обвёл взглядом всех собравшихся. Я уже отошёл от случившегося. Уверился, что с бойцами теперь всё в порядке, и продолжил: — проверка, неожиданно, увенчалась успехом. Что мы знаем?

— Что пенобетон смывается огнетушителем.

— Что гексотил есть нельзя, — Фея толкнул в бок Гусара.

— Нет, — поморщился я, — теперь мы знаем, что контрабанда у пиратов была. Сколько там таких тюбиков?

— Полконтейнера, — пробурчал Гусар.

— Больше тысячи штук, — ухмыльнулся Пруха.

— Командир, можно я себе с десяток оставлю? — просительно протянул Фея.

— Хоть весь забирай, — отмахнулся я и посмотрел на бойцов, — надо добить остальные контейнеры, приступаем.

Ребята стали расходится в стороны, а я добавил:

— Только осторожно, ничего не пробуйте.

— Или зовите меня. А что? — Фея удивлённо потряс флягой, — у меня смесь для полоскания ещё осталась.

— Иди, давай, — отмахнулся я от него и посмотрел на Гвоздя, — ты в душ?

— Надо бы, — Анджей осмотрел себя, стряхнул с мокрой формы остатки геля с бетоном и улыбнулся: — но лучше помогу. Весело же.

Нет, права Лиза, мы идиоты. Сумасшедшие. Нормальный человек после такого, ушёл бы к себе в каюту и лечился сном, и алкоголем. А мы…. Профдеформация, что и говорить.

* * *

— Так, и что с ним делать? — почесал лоб Гадел.

— А как он работает? — спросил Чуватов.

— Рос, ты же единственный, кто на роботов учился, не знаешь, что это? — повернулся ко мне Гадел.

— Без понятия, — я обошёл большого, метр в высоту и такого же в ширину робота в форме паука. — С ним инструкции какие-нибудь шли?

— Только вот этот чемодан, — Гадел протянул мне серебристый кейс переросток.

Пока я ковырялся в недрах чемодана, ребята расхаживали вокруг паука и дёргали его за лапы.

— Кажись, боевой, — Левон Мелконян, Мелкий, подлез под одну из лап и рассматривал спаренные сопла какой-то пушки. — Только не пойму, почему здесь плазмомёт, это ж на ближнюю дистанцию. Его никто не подпустит на такое расстояние.

— Потому что это сварочный аппарат и резак одновременно, — ответил я, отрываясь от электронной карточки робота. — Это многоцелевой ремонтник для работы в открытом космосе.

— Командир, смотри, что мы нашли! — из лабиринта контейнеров выскочил Хирш.

Он тянул за собой две каких-то трубы. Они перекосились, застряли в проходе, и он пыжился их вытащить. За два рывка у него почти получилось. Одна труба выскочила. Фея обернулся, и труба полетела в паука. Сам Хирш моментально вырвал вторую и с места сиганул так, что, почти без рук, в одно касание, залетел на крышу ближайшего контейнера.

Бойцы вокруг робота бросились в рассыпную. Только Гвоздь среагировал, как надо. Поймал телекинезом трубу и подтянул её, чтобы рассмотреть.

— Ствол, — произнёс Татарин, вылезая из-за контейнера, когда Анджей протянул эту штуку мне.

— От турели?

— Походу.

— А где Ффея? — раздался шепелявый голос Гусара.

Он появился оттуда же, откуда выскочил Хирш, и в руках у него был ещё один, такой же ствол.

Ответить мы не успели. Гусар увидел ствол в моих руках, заметил робота паука и усмехнулся:

— Пфофятно, мофете не офъяснять, — он нахмурился от своих же слов, а потом широко улыбнулся. Передних зубов у него не было. — Мы фурели нафли кфуфнокалибефнуе, пфичём не пофоховые, а довольно фтаки соффеменные.

Он достал из кармана две металлические чушки цилиндрической формы.

— Фот факими стфеляют.

Он закончил, а мы заржали, как кони, с надрывом. Миша посмотрел на нас осуждающе, а затем, снова расплывшись в улыбке, засмеялся тоже.

— Не ходи туда! — сквозь смех мы услышали крик Хирша. — Не ходи.

Крик был пронзительным. Полным ужаса. Мы из-за него стали ржать ещё сильнее.

— Да отстань ты! — послышался возмущённый голос Лизы. — Отстань!

— Не ходи ттуда!

— На вот, выпей, успокойся. Молодец, присядь. Приляг.

Раздался стальной лязг. Звонко ударила задвижка. Лиза появилась из-за угла контейнера где-то секунд через пятнадцать.

— Чего ржёте, как кони? — нахмурилась она, в руках у неё был третий ствол, тот самый, с которым убежал Фея. При чём вид девушки был настолько комичным (труба была больше неё, а сама Лиза где-то измазалась в саже и походила на трубочиста), что мы засмеялись ещё сильнее.

— Да ну вас, — надулась девушка и бросила ствол на палубу, — не знаю, что это, но Хирш это сюда нёс, — она осеклась на мгновение, и добавила: — ну да, хотя, потом передумал.

Новая волна смеха была ей ответом. Но она не потеряла надежду что-то выяснить и спросила:

— Чем вы его так испугали? Снова пенобетоном залились?

Большего мы вынести не смогли. Попадали на палубу и, буквально зашлись в приступе хохота.

— Ой, всё, — махнула рукой Лиза и топнула ножкой, — идиоты.

Она ушла незаметно. Раз и нет её. Мы же отсмеялись и пришли в себя.

— Крупный калибр, — протянул Гвоздь, сидя около одной из ног паука.

— Явно против малой авиации, — добавил Гадел от другой ноги паука. — Я такие у Лены в учебнике видел, когда она проходила противовоздушные системы вероятного противника.

— Да фсе они офинаковые, что наши, что чуфие.

— Девушки?

— ПФО, — усмехнулся Гусар, потом подумал и добавил: — да и дефуфки тофе.

— Не, моя особенная, — возразил Татарин, поднимаясь на ноги, — одинаковые, это когда всё равно, кто с тобой. А я ни за что не соглашусь, чтобы рядом со мной был кто-то кроме Леночки.

В знак согласия я молча похлопал его по плечу. Мне тоже никто кроме Лиры не нужен. Нет ни одной другой, похожей на неё. Кто ещё так мило щурится, когда просыпается? А с какой нежностью она смотрит….

— Много там таких турелей? — Спросил Гвоздь, сбивая всё очарование мимолётных воспоминаний.

— Дфе нафли. Замаскифованы хорофо.

— Командир, закачаешься, смотри, что нашли! — к нам выскочил Пруха, в руках он держал такой же ствол от турели. — А, вы уже в курсе, — разочарованно протянул он.

— Много? — спросил я.

— У нас в контейнере одна, — махнул стволом Пруха, — у Осоки и Терпения ещё по две.

— Семь турелей, паук ремонтник и тонна взрывчатки, — подытожил я, — интересный набор получается.

— На корабль поставить собирались, — пожал плечами Гвоздь.

— Не думаю, — возразил я, разворачивая на инфопланшете список груза, — смотри, тут полно материалов для строительства, провизия почти вся из сублиматов и консервов, особо прочная ткань для пошива одежды, а теперь ещё робот, турели и гексотил, которым хорошо в космосе взрывать камень.

— И что из этого следует? — оживился Гадел, с интересом глядя на меня.

— А то, что Лафит шёл не торговать, — усмехнулся я, решив поделиться своей догадкой.

— А фуда же?

— База у него в свободных землях, — буркнул Анджей.

— И они на ней крепят оборону, — кивнул я.

— Взрывать камень, — задумчиво протянул Пруха, и посмотрел на меня: — на астероиде база что ли?

— А потянет пират, пусть, даже, именитый, как Лафит, базу в одиночку? — почесал подбородок Гадел.

— А это мы у него и спросим, — улыбнулся я.

В голове уже прикидывался план допроса. Обрисовывались рычаги давления.

Так, надо досмотреть всё до конца и составить список. Турели против малой авиации как раз укладываются в теорию о базе на астероиде. Если такой камень находится в поясе какой-нибудь планеты, то, там, конечно, не тесно как в фильмах. Есть где развернуться и крупным кораблям (расстояния между астероидами огромные), но вот саму базу штурмовать удобнее с катеров. Да и главным калибром по такой не ударишь. Если, конечно же, базу нужно захватить, а не уничтожить.

— Так, Анджей, бери руководство досмотром на себя, — очнулся я от размышлений, — мне надо составить список вопросов и вообще, посмотреть материал на Лафита. Подготовиться к разговору.

— Есть, — кивнул Гвоздь и махнул бойцам: — господа морпехи, за мной.

— Да, Пруха, — я присел на согнутую ногу паука и прежде чем погрузиться в инфопланшет с головой, окликнул Байрочного: — вытащи Фею из контейнера, кажется, Лиза его опоила и снова заперла.

* * *

Гермодверь закрылась за моей спиной. Лафит лениво приподнялся на койке и посмотрел на меня. На его лице появилась кривая ухмылка.

Под взглядом пирата я шагнул к стулу, торчащему из стены. Положил инфопланшет на такой же, выдающийся из переборки стол, и присел.

— Обстановка у вас тут так себе, — произнёс я, наблюдая, как Лафит усаживается на тонком, засаленном матрасе — отличается от капитанской каюты.

— Вы были в моей каюте? — улыбнулся Лафит.

— Да, — пожал я плечами. О том, что там теперь живёт Роджерс, я говорить не стал.

— Ну, тут я сам виноват, — погладив матрас ладонью, вздохнул Лафит, — знал бы, что буду здесь жить, подстелил бы соломку.

Он рассмеялся своей шутке и остро глянул на меня.

— Не боитесь меня?

— Нет.

— А вдруг я нападу? Вы же без доспеха.

Посмотрел на него, как на грустного клоуна, от вида которого не смеяться хочется, а наоборот, пожалеть беднягу.

— Последние измерения показали, что у меня индекс развития тридцать пять пунктов, — сказал я ему правду. Сказал ровно, выдерживая ехидный взгляд.

— У меня двадцать восемь, приходится всем говорить, что тридцать два… — плечи Лафита опустились, и он посмотрев в пол, неожиданно добавил: — завидую я вам, не только имперцам, а вообще всем из развитых миров. — Тут он усмехнулся и вновь посмотрел на меня, — хотя, все вы имперцы. Прикрываетесь различными формами правления, но амбиции не спрячешь.

— Жан Изаакович…

— Лучше просто Жан, — поморщился он, — не стоит упоминать моего отца.

— Кхм, хорошо, — кивнул я, и не успел продолжить.

— Не понимаете, лейтенант, вижу, не понимаете, — разведя руками, горько усмехнулся он, — а всё просто, я не горжусь своей славой. Сделал в молодости ошибку, думал, здесь есть куда расти, есть перспективы. Я же знал, что не доберусь и до тридцати в индексе.

Он выпалил это на одном дыхании, потом перевёл дух и продолжил:

— Вот и завидую вам. Для вас созданы все условия по развитию. Обучение, новейшая техника. Не смогли реализоваться? Достойное место в обществе вам обеспечено. Вы родились с золотой ложечкой во рту. Все.

Признаться, меня его слова начали завораживать. Столько искренности в них было, сожаления, что я начал сомневаться, пират ли передо мной. Та гроза космоса, о которой я прочитал. Но мелькнувшие нотки ненависти на словах о «золотой ложечке», помогли мне сохранить первоначальный настрой.

Лафит оказался отличным психологом и актёром. Уверен, он может найти подход к кому угодно. Но иногда у него случаются осечки.

— Надо было слушаться отца, — продолжал Лафит, — говорил он, женись на Марте. Марта хорошая девушка. — Он посмотрел на меня и горько усмехнулся, — знаете, почему я не женился на ней? Я же любил её, она была красивой. Фигура, — он обрисовал руками талию и объёмный грудь, а потом выставил вперёд кулак с большим пальцем, — вот такая. Характер покладистый, как у ниточки. Что хочешь из неё лепи. Старательную хозяйку дома, тигрицу в постели…. Всё шло к свадьбе, всё….

— Жан Изаакович, — прервал я его, — откровения — это хорошо, но дальше вы расскажете, как было на самом деле, или придумаете красивую историю, чтобы меня растрогать?

Лафит моргнул и уставился на меня. На лице его не было никаких эмоций, только в глазах мелькнул гнев.

— Вы сами начали разговор по-человечески, откровенно, — протянул он.

— Поэтому вы решили поддержать настрой и поведать неправду о заре вашей пиратской карьеры? — хмыкнул я и поправил на столе инфопланшет, — давайте, лучше, откровенно поговорим о недавних событиях.

После моих слов повисла тишина. Лафит молча смотрел на мой инфопланшет, думал. Затем его лицо преобразилось. Ушли плаксивость и мягкость, лицо затвердело в каком-то хищном образе. Взгляд стал жестким и колючим.

— Где я прокололся? — криво ухмыльнулся капитан пиратов. — О тех событиях никто не может знать.

— В своей дальнейшей биографии, — пожал я плечами, — она сама говорит за вас.

— И что же говорит?

— Что Марту, как и отца, и всех остальных, о ком могла бы пойти речь, вы жестоко убили. Скорее всего, в приступе жажды крови, которой славитесь. А потом скрывались от правосудия.

— Ну, всё было не так.

— Ну да, — пожал я плечами, — конечно. Всё было куда как хуже.

Лафит в ответ лишь хищно ухмыльнулся. Открыл рот, что-то сказать, но я его опередил:

— Я согласен.

Лафит на ходу поперхнулся. Когда откашлялся, в его глазах мелькнуло удивление.

— Ты о чём? — спросил он хрипло.

— Вы хотели развить тему, что я такой крутой, потому что вас накачали химией, — я ровно улыбнулся, — а затем предложить схватку один на один при полной силе, ведь вы и, правда, всем рассказываете про тридцать два, но на самом деле ваш индекс тридцать пять.

Всё, что я говорил было догадкой. Догадкой, исходя из того, что прочитал о Лафите. Привычка у него такая была, предлагать поединок. Плюс он реально кровавый и жестокий пират. Достаточно прочесть материалы некоторых дел и показания очевидцев.

Так что я сделал свои выводы. И, пусть, чуть не попался на его удочку, но решил выстрелить исходя из своей интуиции.

Выстрелил и попал точно в цель. С лафита слетела шелуха интеллигента. Он предстал передо мной в своём истинном образе. В образе хитрого, коварного, жестокого маньяка.

А ещё трусливого, потому что он отвёл взгляд. Хотя, скорее, это была очередная хитрость или понимание, что у него нет шансов против меня.

— Твоя уверенность в своих силах впечатляет, — подтвердил он мои мысли.

— Главное, что вы это понимаете, — улыбнулся я и пошёл в атаку: — вы сказали, что нам, имперцам, предоставляют новейшее оборудование. Так, давайте поговорим о том, что у вас в трюме. О взрывчатке, ремонтных роботах и боевых турелях.

— Нашли таки, — вздрогнув всем телом, усмехнулся Лафит, и взглянул мне прямо в глаза: — ни слова больше без адвоката. Понятно? Требую адвоката.

— Жан Изаакович, — вздохнул я, пробарабанив пальцами по столу, — учитывая нюансы образования, адвокатом на борту шхуны могу выступить только я. Так что рекомендую сотрудничать со следствием.

— И что мне за это будет? — Лафит откинулся спиной к переборке и рассмеялся. — Ничего?

— Ничего обещать не могу, — расстроил я его, — вас будут судить, но сотрудничество зачтётся.

— Ага, как вы сказали тогда, быстрая смерть или рудники на всю жизнь, — ощерился Лафит и покачал головой, — нет уж, зовите Разумовского. Пусть и без образования, — в голосе пирата появилось ехидство, — но он будет моим адвокатом.

Клим явился через пять минут. Я наблюдал за ним через настроенную сеть камер на корабле. Часа два потратил на их наладку.

— Господа, — поздоровался Разумовский младший, заходя в камеру.

— Клим Евгеньевич, — расплылся в улыбке Лафит, — наконец-то вы пришли. — Пират посмотрел на меня и указал пальцем на Клима: — вот мой адвокат.

Слова пирата удивили Клима. Он, даже, темные очки с огромными линзами, сдвинул на кончик носа и, явив нам два огромных синяка под глазами, посмотрел на Лафита.

Я не знал, радоваться ли исполнению мечты (и когда только Лиза успела?), или ругаться. Весь вид Лафита выражал расположение и заискивание перед Разумовским. Они явно о чём-то договорились.

— Меня не пустили к подзащитному, — начал Клим, когда приземлился на второй стул.

— Без меня никаких разговоров, — пожал я плечами.

— Ростислав.

— Клим, — я ответил ему таким же непонимающим взглядом.

— Да вы друзья, — захлопал в ладоши Лафит, — вот так шоу.

Клим поморщился, а Лафит продолжил:

— За меня дрались женщины, за меня дрались враги, но, чтобы два друга из СБФ и тайной канцелярии….

— Жан, рекомендую тебе хранить молчание, — хмуро обронил Клим.

— Вы уже и на «ты» перешли? — усмехнулся я, глядя, как лафит пальцами закрывает себе рот и кладёт ключик в карман робы.

— Нюансы общения с клиентом, — поморщился Клим.

— Ну, как знаете, — я взял инфопланшет и зачитал вопросы: — на корабле обнаружены пятнадцать боевых турелей, пять ремонтных роботов и три тонны гексотила. С какой целью они у вас? Где приобретены? Для чего? Где ваша база пиратов, которую вы строите? Когда атаковали корабль «Морская сирена», кто из ваших людей убил капитана.

Краем глаза я наблюдал за Климом и Лафитом. Глаза первого были спрятаны за очками, ничего не прочитать. А вот второй улыбался с каждым вопросом всё шире.

— У тебя нет доступа к этим данным, Ростислав, — произнёс Клим, когда я закончил. Это дело Тайной Канцелярии.

— Это дело СБФ, Клим, потому что мы в открытом космосе, а твоя юрисдикция заканчивается в наших системах.

— Моя юрисдикция не заканчивается нигде, — отрезал Разумовский младший, да таким тоном, хоть рыбу замораживай.

— Юрисдикции-шмюрисдикции, — резко рассмеялся Лафит и тут же оборвал смех, и стал серьезным, — лейтенант, хотите знать ответы? Поторгуемся? Предложите условия лучше, чем он.

— И что же он предложил? — я победно взглянул на Клима.

— А помнишь, я тебе говорил, как будет…

— Ещё слово и так не будет, — прервал его Клим, — замолчишь, я уменьшу вторую часть соглашения вдвое.

— Совсем её уберём.

— Договорились.

— Не судьба, лейтенант, — Лафит развёл руками и зашёлся полным торжества смехом. — Спасибо, что пришёл, ты мне помог, лейтенант.

Лафит ещё трясся от смеха, а я смотрел на Клима. Разумовский молчал и сверлил взглядом стену.

— Значит так?

— Так, — кивнул он. — Так надо.

— Понятно, — протянул я, и встал, — жаль.

— А я больше ничего не скажу, — издевательски пропел Лафит, укладываясь на койку. — Лейтенант, Лейтенант, улыбнитесь. Ведь вы душка, лейтенант.

— Так надо, Ростислав, — Клим, не обращая внимания на пирата, тоже поднялся.

— Да я не спорю, — я стукнул в гермодверь, она открылась, и я шагнул в коридор, — но то, как ты поступаешь… это не правильно, ты нарушаешь законы. Ты сам напросился, Клим.

— Напросился? Какие законы? — Разумовский вышел следом за мной, — Ты что, собрался меня тоже в камеру закрыть?

Я на секунду завис, всерьёз раздумывая над его предложением. Да нет, не за что пока. Надо действовать, как и собирался. Я посмотрел на Клима.

— Законы дружбы, Клим, законы дружбы, — гермодверь, отсекая пение Лафита, закрылась, и я посмотрел на часовых.

Щукин и Осокин уже сменились. Сейчас на посту стоял старший матрос Ордынцев и боец из отряда Роджерса.

— Аха, — обратился я к подчинённому, — без меня никого не впускать.

— Есть, — Ахад вытянулся по струнке смирно.

Его коллега из искателей повторил манёвр.

— И что? — размахивал руками Клим, следуя за мной, — ты это распоряжение уже сделал, думаешь, что-то изменит? Ты не понимаешь, Рос, это секретное дело, на кон поставлена сеть наших агентов. А ты мне палки в колеса суёшь. Лафит нужен мне…

— Ты покрываешь убийцу, — оборвал я его, оборачиваясь. — У нас куча нераскрытых убийств и атак кораблей, та же «Морская Сирена», а ты играешь в секреты!

— Хорошо, — резко успокоился Клим, — на вопросы о жертвах он даст ответы. Составь список, я договорюсь. Но все разговоры у нас будут тет-а-тет.

Я пронзил его взглядом, но он, даже не вздрогнул, только голову гордо поднял.

— Договорились, — процедил я, — но Растулову, когда приедем в Либеро-5, доложу о твоих играх, — А потом на станции будешь спасать своих агентов, если он не арестует тебя, понял?

— Хорошо, так и сделаем, — кивнул Клим, расслабившись.

— А теперь скройся с моих глаз, и больше не попадайся до самого выхода из нырка, — прорычал я, меня, вдруг, охватило дикое бешенство.

Клим кивнул и поспешил удалиться. А я стоял и глубоко дышал. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Насытить кровь кислородом. Кровь подаёт его в органы и мозг. Вдох-выдох. Успокоиться.

Успокоиться, всё же получилось.

Получилось, и от этого так горько….

Согласие Клима ответить на определённые вопросы, а сперва несогласие вообще отвечать, означает, что я задал правильное направление. Есть база пиратов. Есть! И всё дело в ней. А то, что он расслабился после моих слов о Либеро-5, говорит, что не идём мы туда. Он совсем не боится Растулова или Лесникова. Но конкретики по-прежнему нет. Только догадки.

Но горько от того, что Клим во всём этом замешан по уши.

Хотя….

Звонкий девичий смех прервал мои мысли. Я свернул за угол и увидел Тима Пивоварова с Лизой.

— Ой, — Лиза одёрнула руку, которой держалась за ладонь Пивоварова.

— Командир, — Тим вытянулся.

— Идите, — качнул я головой, и они, прошмыгнув мимо меня, скрылись за поворотом.

Ещё один повод для беспокойства. Ааа, нет у меня времени заниматься этим треугольником. Куда важнее подготовиться к конечной точке пути. Без понятия, где мы вынырнем, и что там будет. Как бы игры Клима не довели до беды. Надо не только выяснить, сам он всё это придумал, или им манипулируют, но и подготовиться к тому, что нас ждёт.

Гвоздь поделил отряд на две десятки. Значит, пока одни на часах, для других устроим постоянные учения, чтобы привыкали к кораблю. Задействуем и людей Роджерса, чтобы отработать слаженность. Чувствую, пригодится нам это.

А вот, для чего пригодится, узнать мне поможет жучок, который я оставил в камере Лафита. Пусть Клим с ним разговаривает. Пусть думает, что выторговал себе такие преференции. Буду действовать его методами. Скрытность, наше всё.

Грр! Как же я ненавижу все эти интриги и шпионские игры! Куда как проще, когда известно, кто твой враг.

* * *

Четыре недели и два дня занял наш нырок. Всё это время я не вылезал из тренировок. Интенсивность учений была настолько плотной, что, даже мои бойцы начали жаловаться. Но, тяжело в учении, легко в бою.

Роджерс уже через две недели проявил обеспокоенность. Зачем, мол, каждый день, в таком темпе проводить учения. Кажется, он, даже, начал что-то подозревать. Но, вроде бы, все приняли мою отговорку, что у нас на носу учения-олимпиада, и нам нельзя расслабляться.

Расчёт на жучок не оправдался. Все разговоры Клим вёл только на темы интересующих меня вопросов. Блин, надо было и камеру там ставить. Не думаю, что он нашёл прослушку, но точно заподозрил. Периодически я слышал звук нажатия клавиш на инфопланшете. Возможно, они с Лафитом общались письменно. Что ж, тут я просчитался. Но менять что-то не стал. Лишь подыгрывал радостной улыбкой, когда Клим пересылал мне откровения капитана о жертвах на гражданских судах.

Примечательно, что виноват во всём был старпом Лафита. Сам капитан выглядел сожалеющим о трагедиях няшкой.

Это вызывало улыбку, потому что я сразу же вспоминал Няшку. Тигродава из дома. Она так умильно смотрела, когда сделает, что-то запретное. А потом одёргивал себя. Не похож Лафит на тигродава, скорее на шакала.

Подкидывал загадок и треугольник влюблённых. Хоть я и занял бойцов тренировками, но постоянно на камерах наблюдения мелькала Лиза, то в паре с Тимом Пивоваровым, то с Гусаровым. Не пойму, с чего она так раскрепостилась. Была же скромной девушкой, а тут, с обоими крутит.

Не прибавилось ясности и с коллегами Клима. Они просто избегали встречаться со мной. Приходилось просматривать отчеты о их действиях, через видеонаблюдение.

Видеонаблюдение, да я практически не снимал тактические очки. Даже во сне.

Но, всё рано или поздно заканчивается.

— Выход из нырка через десять, девять, — разнёсся по рубке дрожащий голос Тима Пивоварова, и довольная Лиза, смерив ревнивым взглядом Марису, взяла его за руку. Я же нацелил все камеры наблюдения рубки на Клима и его коллег. Запустил аналитику обработки эмоций.

Момент истины. Пусть они не признаются открыто, но я узнаю по их поведению, кто затеял эту, непонятную мне игру.

— Три, два, один!

Обзорные экраны померкли. Корабль содрогнулся всем корпусом. Даже система искусственного притяжения не справилась и нас слегка оторвало от пола. Но она тут же заработала вновь, и ноги наши коснулись палубы.

— Поздравляю, поздравляю! — запричитал Джек.

Раздались хлопки в ладоши. Тим Пивоваров выдохнул. Я тоже аплодировал и ждал.

Вот, один из пилотов напрягся. Его руки запорхали над панелью управления. Вот, сам Тим тревожно коснулся навигационной системы.

— Господин старший администратор, — обернулся к Роджерсу пилот. — Это не Либеро-5, это неизвестная система.

— Я не знаю, где мы, — растерянно протянул Тим, хватаясь за голову.

— Как это не знаешь? — наигранно удивился Клим, он всё ещё ходил в тёмных очках, но фальшь в его голосе я уже научился распознавать. Печально, что его коллеги тоже стали носить тёмные очки и сейчас стояли вообще с каменными лицами. Даже не понятно, дышат ли.

— Без понятия, — воскликнул Пивоваров, и Лиза, успокаивая, приобняла его за плечи. — Курс мой, а координаты не те… — Клим замер и обернулся ко мне, — командир, я не знаю ни, где мы, ни как вернуться назад!

— Может, курс был не правильный, — начал успокаивать его Клим, — может, ошибка.

— Старший Администратор Роджерс, — пилот за системой буквально подпрыгнул на месте. — В системе другой корабль… торпеды, торпеды! Он нас атакует!

— Какой корабль⁈ — с Клима слетели тёмные очки, и он осветил рубку уже позеленевшими синяками. — Как атакует⁈

— Ты этого ожидал? — прошептал мне на ухо Гвоздь.

— Нет, — покачал я головой, — не совсем.

Я ожидал, представления, наигранного дёрганья волос. Но, что Клим, что его коллеги, скинули очки и были не на шутку встревожены.

Они готовились к выходу из нырка в другой системе. Но Атакующий нас корабль стал сюрпризом для всех.

Глава 14

— Откуда торпеды⁈ — в голосе Клима смешались паника и удивление. Он нервно сглотнул и шагнул к обзорным мониторам. Близоруко прищурился и посмотрел на них.

— Из корабля, вестимо, — протянул Роджерс, также вперив взгляд в экраны наблюдения. — Вот эта точка — корабль, а вон те торпеды? — Роджерс вытянул руку, указывая на большую красную отметку, а затем на целый рой мелких точек, над которыми бежали цифры обратного отсчёта времени. Отсчёта, когда они до нас долетят.

— Именно так, господин старший администратор, — подхватил со своего места пилот.

— А почему они так далеко от корабля? — потер подбородок Джек, обернувшись к пилоту. — Они пол монитора пролетели незамеченными?

— Да.

— Как такое возможно? — Клим тоже повернулся к пилоту, — почему система заметила их так поздно?

— Это называется выстрел от тепловой сигнатуры, — громко сглотнув, начал сбивчиво объяснять пилот, а все в рубке уставились на него. — На курсах нас учили, что можно обмануть радары, замаскировав залп тепловым выделением корабля. Торпеды выходят из шахт, и их двигатели отключаются. На фоне теплового излучения корабля не видно залпа.

Пилот внезапно вытер рукавом взмокший лоб и продолжил:

— К моменту, когда система противника сможет различить разные сигналы, торпеды уже остыли, и, невидимые для радаров, мчатся в атаку.

— Жуткие вещи, ты рассказываешь, Пол, — выдохнул Джек, заёрзав в кресле и почесав затылок.

— Как же мы их засекли? — Клим опёрся о спинку кресла, и пристально смотрел на пилота.

— Мы изменили курс, и им пришлось скорректировать свой, — отвечал тот, снова утирая пот. — На шхуне устаревшие системы обнаружения, на таком расстоянии мы ничего не видим.

Я ещё раз посмотрел на экран. Дистанция между нами и кораблём противника составляла пять миллионов километров. И она довольно бодро сокращалась.

— Значит, они могли дать ещё залпы, по нашему новому курсу? — уточнил Роджерс, — и мы, пока не видим их?

— Д-да.

— А как их увидеть?

— Снова нужны манёвры, — пилот, хоть и взрослый мужчина, но сейчас выглядел, как студент на экзамене у крайне требовательного профессора.

— Так выполни манёвры, Пол, — не удержался от крика Джек.

Все в рубке вздрогнули. Люди на рабочих местах уткнулись в мониторы и панели управления. Пилот нажал несколько кнопок. Взялся за рычаг управления. Руки у него дрожали.

Сначала ничего не произошло, но потом на обзорном мониторе появились новые точки торпед. Они находились позади тех, что обнаружились ранее.

— Полторы сотни, — присвистнул Гвоздь и толкнул меня в плечо, — это много или мало?

— Да какая разница? — вспылил Клим, взмахивая руками, — ПВО! У нас есть ПВО⁈ Мы же можем отбиться?

— Дда, — теперь дёрнулся отвечать не только пилот, но и ещё один оператор за пультом управления. — Сейчас включу системы наведения.

— А они выключены? — голос Клима упал до шёпота. Недоумённого шёпота. Крайне удивлённого шёпота.

Лицо Разумовского младшего подурнело. Скривилось гримасой приближающейся истерики.

— Мы раньше не были в настоящем бою, — тихо проговорил пилот Пол, — только симулятор…

— Только симулятор? — Клим обмяк и рухнул в кресло рядом с собой. Закрыл глаза, приложил руку ко лбу и обречённо произнёс: — нам конец.

Вся эта беседа на повышенных тонах яснее ясного показала, что в нашей, несомненно, боевой операции, слишком много гражданских. Более того, я понял одно — никто в рубке не имеет понятия, что делать дальше, а время идёт. Вон, до подлёта торпед осталось четыре часа, а до корабля противника восемь. Не знаю даже, много это или мало? В масштабах космоса, конечно же.

— Мне страшно, — протянул Клим тонким голосом, — куда я попал? Где мои вещи?

Лиза хотела что-то сказать в ответ. Набрала воздуха в грудь. Глаза у неё налились злостью, но я опередил.

— Кончай ныть, — я с силой пнул кресло Клима, и он подскочил на месте. Я же отвернулся от него и задал мучивший меня вопрос: — Пол, Вы хорошо описали выстрел от тепловой сигнатуры. Этот тактический приём несомненно обогатит мой арсенал понимания боёв в космосе. Благодарю Вас за науку.

Я говорил спокойно, плетя кружева речи, растягивая слова. Делал это специально, чтобы успокоить Пола и всех людей в рубке. Панику надо было пресечь в зародыше, чтобы экипаж мыслил здраво.

— Но давайте поговорим об этом позже, а сейчас ответьте, мы можем уклониться от атаки и уйти в новый нырок?

— Нет, — покачал головой пилот, нужно часов двадцать на перегрузку системы ныр….

— Тогда объясните мне Пол, — не стал я слушать ответ до конца, нет, так нет, — как они могли атаковать нас, когда мы только что вышли из нырка?

— Перед выходом в космическом пространстве образуется возмущение Эриксона. Это совокупность электромагнитного и антигравитационного импульсов, связанных по теории Кальзинского…

— Проще, Пол, — осадил я Пилота.

Он дёрнулся и выпалил:

— Только венные корабли могут выходить незаметно. Это очень дорого и сложно, но возможно.

— А мы гражданская шхуна, переделанная под пирата, — кивнул я, всматриваясь в обзорные мониторы. Обратный отсчёт времени работал против нас.

— Дда, — выдохнул Пол, кажется, он меня боялся. Или вообще, боялся всей этой ситуации. Да, второе выглядит более правдоподобным. Я ж не страшный. Совсем. Вот, ни капельки.

— Но эта шхуна больше транспорт, чем пира…

— Заткнись, — рыкнул я на Клима и вновь посмотрел на Пола: — скажите, Пол, а почему они атаковали заранее?

— В смысле? — глаза пилота округлились, и он повернулся к экранам, пытаясь найти там подтверждение моим словам.

— В том смысле, что пусть они узнали о нашем выходе из нырка, кстати, за сколько времени до выхода происходит этот Эриксон-Козлинский?

— Кальзинский, — поправил меня Пол и, поёжившись от моего взгляда, добавил: — за полчаса где-то.

— Отлично, — кивнул я, — а теперь посмотрите на монитор, если рассчитать скорость торпед, сравнить время подлёта, то станет понятно, что они слишком быстро, потерялось как раз сорок минут.

— Что ты….

Я молча отмахнулся от Клима и продолжил:

— По всем расчётам выходит, что они атаковали сразу, когда засекли этого Каз… это возмущение, — я обвёл взглядом всех, кто находился на мостике. Все смотрели на меня. — Почему?

На мгновение воцарилось молчание, а на лицах экипажа отразилась работа мысли.

— Они пираты? — неуверенно протянул Пол.

— Несомненно, — согласился я, — но, даже Пираты не будут бить вслепую. Вдруг там караван, который им не по зубам.

— Тур, ты что-то знаешь? — Джек выглядел спокойным, только глаза выдавали тревогу.

Я собирался ответить, но не успел.

— Лафит, гнида ты космическая, вот ты и попался! — разнёсся по рубке глухой, вперемешку с помехами голос. — Не знаю, где ты потерял второй корабль, но тебе не уйти от меня! Ты покойник!

Пока я отмечал (для себя и вас), что неизвестный назвал Лафита далеко не гнидой, а применил, куда более забористое выражение, остальные члены экипажа застыли на своих местах, как изваяния терракотовой армии. Лица были такими же, как у статуй, с приоткрытыми ртами. Мне, даже, захотелось ткнуть кого-то, чтобы проверить, не превратились ли они в глину. Что я и сделал.

— Ай! — воскликнул Клим, хватаясь за подбородок, — за что?

— Саечку за испуг, — ответил я.

— Чего? — не понял он.

— Это точно пираты, — ожил Джек, поворачиваясь ко мне, — ты на это намекал?

— Так точно, — кивнул я и добавил: — и они охотятся за Лафитом, ждали его здесь.

— А под раздачу попадаем мы, — протянул Джек, хмуро глядя на Клима, который до сих пор потирал подбородок и переводил взгляд с меня на Роджерса.

— Так, если они за пиратом охотятся, давайте сообщим, что мы гражданские! — Мариса не выдержала напряжения и вмешалась в нашу беседу.

Голос её сорвался на тонкие ноты. Почти визг. Заставил нас поморщиться, а Лизу, так широко улыбнуться, что глаза стали узкими, как у тех статуй терракотовой армии. Но это нисколько не помешало мне увидеть победный блеск превосходства в этих самых глазах.

— Давайте сообщим, а? — руки Марисы аж задрожали от возбуждения.

— Милая, — тихо, успокаивая, проговорил Джек, — это же пираты, им всё равно кого атаковать.

— Он прав, милая! — раздался голос из динамиков, — мне всё равно кого атаковать, тем более, раз там женщина, то мы и вас возьмём на абордаж!

Слова прервались громким смехом. Зловещим. Грозным.

— Он нас слышит? — вырвалось у Гвоздя?

— Ой! — воскликнул кто-то из людей Роджерса на месте связиста. — Это моя вина!

Руки парня запорхали над приборной панелью. Стали щёлкать переключателями и кнопками.

— Я, в-видимо, нечаянно включил, — пробормотал парень, ссутулившись в кресле, после того, как закончил колдовать над приборами.

— Сейчас он нас не слышит? — по лицу я видел, что Джек еле сдерживается от ругательств и крика.

А чего он хотел? Я ж говорю, слишком много гражданских на борту. Господи, куда я попал? Почему? Куда запропастились такие милые сердцу Бакланы? Или, даже, пусть Сапоги. Главное свои, а не гражданские.

— Нет, не слышит, — робко покачал головой парень.

— А мы его? — прищурился Джек, из ушей у него, казалось, вот-вот пойдёт пар.

— Тоже нет, — ещё сильнее ссутулился радист, затем дёрнулся: — сейчас.

Он что-то включил, что-то подкрутил, и рубку снова наполнил голос пирата:

— Чего молчите? Сдавайтесь, женщин и груз отдадите нам, расскажите, куда дели Лафита, а потом мы вас убьем. Быстро и без мучений.

— Какое щедрое предложение, — пробормотал Гвоздь, — он нас точно не слышит?

— Нет, — радист слегка приободрился, — сто процентов, что нет.

— Молчите? Вам же хуже! — рыкнул пират, и в эфире наступила тишина.

— Новый залп! — вскричал пилот Пол, — триста торпед!

— Нам конец, — простонал Клим, — а я ещё, даже не женился…

— Доложить о состоянии систем обороны и нападения. У нас есть торпеды? — гаркнул я.

Время обсуждений прошло. Враг ясен, причины понятны. Хорошо, что в космосе есть время на такие разговоры. Пусть и потратили полчаса, но народ (хочется верить), хоть немного, но успокоился.

Кто-то кинулся стучать пальцами по панелям управления, а я посмотрел на пилота:

— В симуляторе проходил боевое уклонение?

— Д-да, — неуверенно произнёс он.

— Так выполняй, — оскалился я, и Пол, несмотря на то, что старше меня раза в три, защёлкал переключателями и уставился в монитор.

— Подумай, — продолжил я, — Как нам уйти с их радаров, оторваться, сделать наведение более сложным.

— У нас пятьсот торпед, — доложил кто-то, — системы ПВО готовы.

Мы с Гвоздём переглянулись.

— Что не так? — подступил к нам Джек.

— Мало, — протянул я.

— У нас на кораблях их тысячи, если не десятки, — добавил Гвоздь.

— Так это торговый корабль, — голос Клима вышел каким-то писклявым, визгливым. — Не военный, даже не пиратски…

— Цыц, — бросил ему, и он замолчал, а я протянул: — Нам нужно отрываться от противника и выходить на выгодную позицию…

— Я знаю! — Мариса вновь привлекла наше внимание.

Девушка стояла рядом с Тимом и Лизой, и еле сдерживала возбуждение. Руки у неё, казалось, жили своей жизнью. Она непрерывно, то потирала ладони, то сцепляла пальцы.

— Говори, Мариса, не молчи, — подбодрил её Джек мягким голосом, хотя глаза у него метали и гром и молнии.

— Надо уйти к звезде, — срывающимся голосом начала девушка, — на фоне тепла от неё нас будет не так сильно заметно, а торпеды, не смогут наводиться по датчикам. — Под конец она смутилась и добавила: — нас на симуляторе такому учили.

— Так, что ты стоишь? — всплеснул руками Джек, — приступай. Пол!

— Сделаем, — отозвался второй пилот.

Моментально в рубке образовалась какая-то нездоровая суета. Зазвучали команды Пола и Марисы. Люди отвлеклись на приборы и кнопки. Они одновременно и приободрились, и испугались ещё сильнее. Многие, прежде чем делать, смотрели на пилотов. В их взглядах явно читалось, что они не готовы брать на себя ответственность. Что нужно говорить, что им делать.

Но, несмотря на это, дело пошло. Наша шхуна изменила курс. Отсчёт до подлёта торпед замедлил свой бег. Правда, на экране появились новые отметки, но это не важно. Главное, мы разобрались, что делать. Пока.

— Сбивать торпеды не забывайте, — произнёс я, обращаясь к команде.

— Хорошо, — отозвался кто-то, а Мариса выкрикнула: — двенадцать часов до выхода на нужную точку! К тому моменту между нами с пиратами будет меньше миллиона километров.

— Принято, — кивнул я и, хлопнув Джека по плечу, вышел из рубки. Здесь я больше не был нужен.

— Рос, — догнал меня в коридоре Гвоздь, — а что дальше? Ну, когда мы выйдем на какую-то точку.

— Пока не знаю, Анджей, есть идеи, но пока не точно, — я посмотрел на замолчавшего друга. — Отправь ребят спать, им понадобятся силы. Всех, кроме поста у камеры Лафита.

— Может, отправить наших на управление ПВО? — Гвоздь достал инфопланшет и стал отбивать указание. — Там, как я посмотрел, система похожа на танковую. Нас учили стрелять из похожих.

— До подлёта торпед больше трёх часов, — улыбнулся и хлопнул его по плечу, чтобы успокоился, — пусть спят, а потом у нас будет ещё время, там всё и обмозгуем.

* * *

Прежде чем прийти к окончательному решению, мне требовалось кое-что уточнить. Самое печальное, что уточнять надо было у Лафита.

Да, я не хотел никакого сотрудничества с этим человеком. Рассматривал его исключительно, как будущего заключенного, а сейчас, как подследственного….

Да о чём я говорю⁈ Чёрт возьми! Сверхновую мне в карман! Мои принципы и правила, весь мой опыт выпили против этого решения. Но делать нечего. Я не разбираюсь в космических боях. Не умею их вести. Даже не знаю, как правильно нападать или обороняться. А, самое главное, на мне ответственность за десятки человеческих жизней. Это перевешивало все «против»

Тем более у меня был план. Он состоял исключительно из моих умений. Но, чтобы ими воспользоваться, надо подпустить врага ближе, и остаться целыми к этому моменту.

К сожалению, помочь в этом нам мог только Лафит.

Зубы заскрипели от этих мыслей, а кулаки сжались так сильно, что стало больно. Это не сотрудничество! Это восстановление справедливости. Я просто использую все ресурсы, чтобы люди выжили. И Лафит тоже ресурс. Тем более, я убью сразу двух зайцев. Отобьемся от пиратов, и в очередной раз спровоцирую Клима и его людей. Надо выяснить, что они задумали. По их воле мы оказались здесь.

За мыслями палубы промчались одна за другой. Мы с Гвоздём спустились на несколько переходов и остановились около отсека, где содержался пират. На посту около гермодвери стоял Любомир Осокин и двое парней Роджерса. Они напряглись, заслышав наше приближение, но увидев, успокоились. Только Любомир не сводил встревоженного взгляда с нас с Гвоздём.

— Ты чего? — удивлённо спросил я.

Любомир покосился на бойцов Роджерса и помотал головой:

— Ничего, потом, — голос его был ровным и спокойным.

Только он закончил говорить, как мне на инфопланшет пришло сообщение:

— Командир, приказ на отдых в командном чате, что-то случилось?

Как Любомир умудрился незаметно, даже для меня набрать сообщение, я так и не понял, оторвался от инфопланшета и ответил:

— Потом, Осока, пока всё под контролем.

Любомир успокоился, а бойцы Роджерса наоборот, удивлённо на нас посмотрели. Блин, всё же, чувствуют люди, когда что-то идёт не так. Чувствуют.

— Как проходит дежурство? — спросил я, чтобы они успокоились, ну и, чтобы потянуть время.

— Отлично, — ответил один из них, крепкий парень, лет двадцати восьми. — Стоим, никого не трогаем, нас никто не трогает.

Он стрельнул глазами на Гвоздя, и я хмыкнул. Идея привлечь их к нашим тренировкам оказалась стоящей. Уровень бойцов Роджерса стал лучше, умения подтянулись к более высокой планке. А вот то, что они будут нас за это любить, никого не волновало. Тому же Гвоздю эти взгляды, как слону дробина. Главное, теперь общинникам почти можно доверить прикрытие наших спин.

— Кто-нибудь заходил?

— Никак нет, — покачал головой парень, — только Вы сейчас.

Темы для разговора иссякли. Мне определённо не о чем было с ними говорить. Не погоду же обсуждать, когда мы несколько недель находимся в открытом космосе.

Я обдумывал, спросить ли, как им климат контроль на корабле, не подкрутить ли какие показатели, когда за спиной послышался шум шагов, и появились те, кого я ждал. Клим со своими коллегами.

— И куда это ты собрался без меня? — с ходу, уверенно начал Разумовский младший.

— Не пойму, это тебе очки тёмные придают наглости или ты забыл, как плакал в рубке? — хмыкнул я, и Клим надулся, став похожим на жабу.

Его люди, похожие на агентов из старого фильма, хмуро уставились на меня чёрными стёклами очков.

— Ты же помнишь уговор, без меня…

— С тобой я больше не работаю, ты и так накосячил, хуже некуда, — оборвал его, и мой палец указал на одного из «агентов» — со мной пойдёт он.

Жаль, не видно глаз Клима. Губы его скривились, щека дёрнулась, но понять, о чём он думает, не получалось. Он быстро взял себя в руки и кивнул:

— Марк Игнатьевич, извольте сопроводить Турова к Лафиту.

— Есть, — по-военному ответил «агент» и шагнул к двери, гостеприимно указывая на неё рукой: — прошу, лейтенант, после Вас.

— Сопроводить, — не удержался я от смешка и кривого взгляда на Клима, — надо же.

Клим не ответил, а я шагнул за его коллегой. Гермодверь с шипением отъехала в сторону. Лафит дернулся на койке, когда я вошёл. Посмотрел на меня.

— А, лейтенант, это Вы, — ехидно протянул пират, — получили то, что хотели от меня в прошлый раз, а после, даже не зашли в гости. Что же случилось на этот раз?

Я не ответил, а Лафит увидел Марка Игнатьевича:

— А где мой адвокат Разумовский? Не буду без него говорить, помните?

— Кончай дурить, — хрипло оборвал его «агент» Марк, — нас ждали в системе, Грюмо атакует.

— Грюмо⁈ — Лафит подскочил на койке.

Грюмо?!!! Я приложил титанические усилия, чтобы промолчать и не обернуться к коллеге Клима. Откуда он знает, кто нас атакует?

— Грюмо, — голос канцеляриста слегка дрогнул, — я его узнал по голосу, когда он на связь вышел. Твоей крови жаждет.

— Вот же скотина, — Лафит со злостью ударил кулаком в переборку. — Грязная, коварная свинья!

— Вы по голосу узнаёте пиратов? — я всё же не сдержал вопроса и обернулся к Марку.

— У нас картотека записей и радиоперехватов имеется, — поморщился тот, как от зубной боли, — приходится заучивать, чтобы знать.

— Какие вы предусмотрительные, прям удивительно, — зло прошипел Лафит, угадав мои мысли, только я промолчал.

— Хватит ерепениться Жан, — оборвал его шпик и кивнул на меня: — у лейтенанта есть к тебе вопросы.

— Снова вопросы, — ощерился пират, — а что мне за это будет?

— Жизнь, — пожал я плечами и присел на вмонтированный в стену стул, — этого достаточно?

— Допустим, — Лафит как-то сразу собрался, уселся на койке и сложил руки на коленях. — Спрашивайте.

— Нужны советы по ведению боя в космосе, — не стал юлить я, а перешёл прямо к делу, — нам надо спровоцировать Грюмо на абордаж.

— Команда корабля подвела, да? — ухмыльнулся Лафит, смекнув, что к чему, — хочешь использовать свои сильные стороны.

Последнее он не спрашивал, утверждал. Я же терпеливо ждал его предложения. Специально построил просьбу так, чтобы он сам предложил то, что мне нужно. И не ошибся.

— У меня другое предложение, — оскалился Лафит и, подавшись всем телом вперёд, прошипел: — я вам нужен, я сотру этого Грюмо в порошок. Пусти меня на мостик, и я всё сделаю.

— Даже не знаю, — наигранно замялся я, благо тактические очки, как и у всех тайных канцеляристов, скрывали мои глаза. Не уверен, что мог бы сдержать торжествующий блеск во взгляде.

— Тебе нечего опасаться, я под блокираторами индекса, — покровительственным тоном сообщил Лафит, — и обойдётся не дорого, двойная кормежка и прогулки по палубе каждый день.

— Раз в четыре дня и в моём сопровождении, — задумчиво протянул я.

— Раз в два и договорились, — Лафит протянул мне руку.

— Договорились, — кивнул я и поднялся на ноги, игнорируя его руку. — Через три часа пришлю за вами. Марк Игнатьевич.

Лафит так и остался сидеть с протянутой рукой, а мы вышли из его камеры. За нашими спинами закрылась гермодверь.

— Через три часа надо сменить Осоку, — сказал я Анджею в ответ на его вопросительный взгляд, а сейчас отбой. Спать.

Клим с коллегами ушёл раньше, чем я закончил говорить.

* * *

Я так и не смог заснуть. Совесть мучила меня все три часа, что мы отдыхали. Не знаю, правильно ли я поступал. Возможно, мы могли обойтись и без помощи Лафита. Но я смог убедить себя, что жизни людей важнее. Что таким образом смогу вывести Клима и его команду на чистую воду.

Признаться, о них я думал больше всего. Даже угроза смерти в космосе не смогла отвлечь моё внимание от них. Что они задумали? Зачем им база пиратов? Кто за этим стоит? Клим? Или им манипулируют? Почему он не расскажет всё мне? Почему поступает так по-свински? Ответов всё ещё не было.

Через три часа я приказал своим бойцам влезть в доспехи и приготовиться к бою. Сам бой, естественно, предстоял ещё не скоро, но если в нас попадут, в доспехах было больше шансов выжить.

Гусар притащил для Лизы штатное устройство спасения из запасов шхуны. Такие же мы выдали остальным членам экипажа и, затем, вновь собрались в рубке тем же составом плюс Лафит.

— Вот это вы, корабль-призрак вам папа, натворили, — присвистнул Лафит, как только оказался на мостике и увидел обзорные мониторы. До подлёта торпед оставалось меньше получаса.

— Корабль-призрак — это байка, — выпалил кто-то, а Джек в ответ на слова пирата, нахмурился и смерил его тяжелым взглядом.

— Да что вы говорите, — рассмеялся Лафит, схватившись за живот.

— Не мы, а наука, — отвлеклась со своего места Мариса, по её боевому виду было видно, что пирата она нисколько не боится, а лишь призирает. — Наукой доказано, что они, космические дельфины, и прочие чудовища, которые, якобы живут в глубинах тёмной материи, всего лишь оптические иллюзии из-за вимпов. — Девушка возмущённо вздохнула и продолжила: — это воображение людей подсовывает им картину, которую они не в силах понять. Вот.

Так, где-то я это уже слышал. Почти слово в слово.

— Милая, — осклабился Лафит, посмотрев на Марису, — какие иллюзии, когда мы не своими глазами видим, а через монитор?

Девушка ничего не успела ответить, а пират добавил:

— Ещё говорят, свидетелей нет, но вот я, перед тобой, дорогая, — он выпятил грудь вперёд, — победитель одного из таких чудовищ в нырке.

— Прям победитель? — уточнил я, кладя ему руку на плечо.

— Убежал, значит, победил, — ничуть не смутился Лафит, и тут же ощутил, как мои пальцы сжались. — Всё-всё, я понял, разговоры отставить.

В следующий миг он преобразился. Лицо заострилось. Глаза хищно заблестели. От него повеяло опасностью.

— Так, дельфины вимповые, — гаркнул он, скидывая мою руку с плеча и делая шаг вперёд. — Смена курса на восемьдесят градусов. Ускорение двигателя полное, что б струя стояла длинная и толстая, как мой бит!

— Ну и болтун, — покачала головой Мариса.

— Но тогда торпеды скорректируют курс на нас! — вырвалось у пилота Пола.

— Конечно, дорогуша, — отвечал ему Лафит, — и мы поймаем их струёй без всякого вреда для нас, — затем пират повернулся к Марисе, — насчёт болтуна, милая, можешь залезть ко мне в штаны и проверить.

Джек сплюнул в сторону. Его кулаки сжались, но я его опередил. Вновь сжал плечо Лафита. Пират отметил это быстрым взглядом и скинул мою руку.

— Не мешайте работать.

Он продолжил ругаться и раздавать указания. Но всё же намёк понял. Никаких шуток в сторону Марисы больше не отпускал.

— Маневровые на полную! Перекат через правый борт! — кричал Лафит. — Залп! Залп!

Несколько часов шхуна маневрировала. Ловила торпеды реактивной струёй. Сама пускала торпеды. Расстояние на обзорных мониторах между нами и кораблём Грюмо сокращалось. Противник нарастил силу атаки, и Лафит проявил себя во всей красе боевого капитана.

Я знаю, что он пират и убийца, но он профессионал, этого не отнять. Каждая команда была выверена, точна. Он знал, что делает.

В какой-то момент мы не смогли уйти от залпа. Корабль содрогнулся от попадания десятка торпед. Потом ещё. Замигали красные лампы. Зазвучала сирена.

— Пожар в грузовом отсеке! — воскликнул кто-то из экипажа. — Локализую.

— Маневровые с пятого по семнадцатый вышли из строя!

— Датчики по левому борту сгорели!

— Мерде! — выругался Лафит и кинулся к капитанскому пульту, оттолкнув Джека в сторону.

Пара мгновений, и полёт его рук завершился нажатием огромной кнопки.

— Посмотрим, как тебе это понравится, осёл, — прорычал Лафит и все взгляды прикипели к обзорным мониторам.

— Есть! — пират вскинул руку вверх, когда система зафиксировала попадание.

Торпеды из последнего залпа ещё летели, но я понял, что сделал Лафит. Новой атакой он заставил Грюмо изменить курс и подставиться под предыдущую, самую первую.

— Ну, как вам, а? — осклабился Лафит, победно нас оглядывая.

— Торпеды кончились, нам нечем атаковать, — доложил оператор боевой части, но настроение пирата это не ухудшило.

— Лейтенант, — Лафит с улыбкой подошёл ко мне, — Грюмо сейчас так зол, что пришлёт всю команду на абордаж. Ложимся в дрейф, и ждём их партию. Ты же этого хотел? Минимальный ущерб я обеспечил…

Он прикусил язык, когда шхуну тряхнуло с новой силой. Да так, что многие попадали на пол. Только мы с Гвоздём и устояли, благодаря доспехам.

Свет померк на мгновение. Сирена ввинтилась в уши с большей силой. Она орала не переставая, пока корабль не вздрогнул снова.

— Машинное отделение взорвано! — выпалил кто-то из экипажа, первым поднявшийся с пола. — Блокирую реактор!

— Как так⁈ Откуда? — Лафит было кинулся к панели управления, но его остановил голос Марисы:

— Ещё один корабль! — выкрикнула девушка, и мы все посмотрели на обзорные экраны.

К нам двигался новый противник. Он шёл от местной звезды, и расстояние до него было вдвое меньше чем до Грюмо.

— Они прикрылись звездой, мы их не могли засечь, — промямлила Мариса, обмякая в кресле.

Лафит же отключил на одном из экранов показания радара и вывел изображение открытого космоса. Приблизил по максимуму и грязно выругался. Его плечи опустились, а вид из боевого стал, как у грустного щенка.

— Кто это? — спокойствие давалось мне только благодаря технике мертвеца.

— Это наша смерть, — криво, как-то жалобно усмехнулся Лафит, — и тот факт, что вы все умрёте раньше, не особо меня радует.

— Всё же, я надеюсь на абордаж, — не поддался я его настроению и стал разглядывать незнакомый корабль. — Среди пиратов редко встречаются противники способные нам противостоять в ближнем бою. Дождёмся их катер, захватим его, а потом и их корабль.

— Среди пиратов да, но это не пираты, — выдохнул Лафит, и я посмотрел на него. — Это викинги.

— Торпеды, они пустили ещё торпеды!

На обзорном мониторе появились сотни точек, и все они двигались в нашу сторону.

Глава 15

— Викинги?

Мои слова прорвали сгустившуюся тишину. Почти все в рубке посмотрели на меня. Думаю, у них, как и у меня в голове возник образ бородатых разбойников в шкурах и с топорами наперевес.

— Викинги, — кивнул Лафит. Сквозь страх на его лице пробилось изумление. Настолько сильное оно было. — Скандинавское объединение Шведов, Датчан и Норвежцев. Ты, что, не знаешь? Чему вас только учат на уроках политологии…

— Знаю, — прервал я его.

Образ древнейшей грозы Европы сменился на материалы из учебных курсов. Современные корабли одного из лучших в нашей галактике флотов использовали управляемые торпеды. Пехотные доспехи лёгкого и среднего уровня чуть хуже, чем наши, но на голову выше большей части цивилизованных миров.

Они могли бы стать грозной силой, но внутренняя раздробленность мешала. Вернее обособленность. Это именно, что, объединение карликовых королевств. Огромного количества королевств. Многие из которых даже не имели в своём составе планету, что уж говорить о системе.

Каждое королевство было само по себе, вело свою политику. Но перед лицом опасности они все объединялись в единый кулак. Грозный, мощный кулак, способный дать сдачи даже крупным игрокам нашей галактики.

Российская Империя сохраняла с ними постоянный нейтралитет. Скандинавы никогда с нами не воевали. Контролировали свою часть «свободных земель». Ходили в вики на пиратов в приграничных к себе системах. Иногда устраивали глубокие рейды. В общем, всё, как и у нас. На курсах рассказывали, что их часть подковы считалась одной из самых безопасных.

— Откуда они здесь? — задал я вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь. — Что забыли в этом секторе свободных земель? Они ж в другом конце подковы. Настолько глубоких рейдов они не делают.

— Это вы так думаете, — нервно хохотнул Лафит, — ещё и считаете, что они только на пиратов охотятся?

— А это не так? — пошевелился рядом со мной Гвоздь.

— Конечно нет, — фыркнул Лафит, — сметают всё, что могут, а могут они многое, — он насмешливо покосился на Марису, — и вот тут свидетелей, как раз не остаётся.

— Хорош нагнетать, — хмуро осадил его Джек, — нет подтверждений их атак…

— Он тут больше двадцати лет рыскает, — Лафит не сдержался и, сорвавшись на истеричный тон, указал пальцем на монитор, — думаешь, только за нами охотится? Да лучше с нырковым монстром в бою сойтись, чем с ним. А все его поиски. О….

Лафит резко замолчал и озадаченно посмотрел на нас:

— Лейтенант Туров, — протянул он и запнулся на мгновение, — я знаю, как спасти всех, надо пожертвовать….

— Он? Ты его знаешь? — в разговор, встав на ноги и подойдя к монитору, вклинился Клим. Вид у него был не то, что встревоженный, скорее возбуждённый. Глаз дёргался, губы кривились, а руки тряслись словно он с дичайшего похмелья.

— Торбен Гром это, сын Ансгара, конунг, — тут же, с ненавистью, выплюнул Лафит. — Думаешь, мы просто так новые базы строим? Он уже пять наших…

Клим обернулся. Нахмурился. Пират резко замолк. Закрыл рот. На его лице злость сменилась елейной улыбкой.

— Гром и за мной охотится, мы два его корабля сожгли за эти годы, — Лафит хищно, самодовольно ощерился, — на одном капитаном ходил его младший сын. Ярлом при папеньке был…

— Два корабля, против пяти баз, — протянул Гвоздь, прерывая речь пирата. — Расклад явно не в вашу сторону.

Лафит нахмурился, а я повернулся к Роджерсу, в голове созрел план:

— Джек, врубай видеосвязь и кричи во весь голос, что мы община, и нас атакуют пираты. Проси помощи. Напирай на то, что мы сплошной мирняк.

Роджерс медлить не стал. Крикнул кому-то из команды. Подскочил к капитанскому пульту и зажал кнопку связи. По мостику раскатился его зычный голос.

Он несколько раз повторил стандартное, в общем-то, сообщение, и посмотрел на меня в ожидании дальнейших инструкций.

— Ещё раз, Джек, ещё много раз, — не дал я вновь установиться тишине на мостике. — Раз сто повторяй.

Джек подчинился.

— Мэй-дэй, мэй-дей, мэй-дей, — его речитатив заполнил весь отсек. — Говорит Джек Роджерс, старший администратор общины «Искателей свободной и лучшей жизни». Нас атакуют пираты, на борту женщины и дети. Просим помощи!

Он повторял и повторял сообщение громоподобным голосом. Повторял до тех пор, пока его горло не перехватило, и он не потянулся за флягой с водой. Сделал пару глотков и тут динамики на мостике ожили:

— Мы знаем — это корабль Лафита, где сам Лафит⁈

Никто не представился. Только чёткий, конкретный вопрос.

— Врубай видео, Джек, — прошептал я, роняя Лафита на пол, и Роджерс выполнил распоряжение.

— Мы захватили корабль на нашей станции, — заявил он в камеру для связи, — Лафит арестован и передан Российской Империи для справедливого суда, а мы пошли на этом корабле в исследовательскую миссию, мы сугубо гражданские.

Джек крутанул камеру. Показал членов команды. На нас с Гвоздём объектив он наводить не стал.

— Просим помощи, предоставляем доступ к информационной системе корабля, — закончил Джек и отключил запись.

Пока Скандинавы подключались к системе и изучали списки личного состава (своих бойцов я туда не вносил), на мостик снова опустилась тишина. В этот раз она придавила всех. Прижало даже меня. Система доспеха пискнула. Показала, что подскочил уровень гормонов. Ещё чуть, и она введёт успокоительное.

Снова скользнул в технику мертвеца и сфокусировал внимание на динамиках, но ничего не происходило.

Ну же, ну! Давайте! Верьте нам!

Казалось, прошла вечность. Не представляю, как приборы не заискрились под нашими взглядами. Мы ждали ответа, но его не было.

— Смотрите! — внезапно Лиза вытянула руку, указывая на обзорный монитор. — Что это за линии?

— Торпеды меняют курс, — прошептала Мариса. Прошептала, а потом закричала: — они меняют курс! Меняют!

Девушка подскочила с места. Взгляд её заметался. Упал на Тима, потом на Джека, и она кинулась к Роджерсу. Рухнула ему на грудь и зарыдала. А я не удержался и вскинул сжатый кулак.

Есть! Получилось! Они поверили.

— Они и правда сменили курс! — воскликнул пилот Пол

— Ура, — прошептал Клим, обессиленно падая в свободное кресло.

Мостик ожил. Люди радостно загомонили. Я смотрел на монитор и видел то же, что и они. Но напряжение не уходило. Оно отпустило меня только тогда, когда корабль викингов тоже сменил курс.

— Я могу встать? — послышалось кряхтение с пола.

— Да, — ответил я.

— Тогда уберите, пожалуйста, ногу, — простонал Лафит и я понял, что давно уже, наступив ему на спину, прижимаю его к палубе.

Убрал ногу, но извиняться не стал. Лафит поднялся, отряхнулся. Посмотрел на экран, потом на меня.

— Надо же, получилось, — он хмыкнул и кивнул на Джека, — это хорошо, что капитан не показал на видео меня и вас, — он глубоко вздохнул и, замолчав, стал сильнее отряхивать мундир, но потом добавил: — хороший план.

— У вас тоже был план, — бросил я, наблюдая, как торпеды викингов прошли мимо и направились к пиратскому кораблю. Тот сменил курс и пытался убежать.

— Ваш лучше, лейтенант, — Лафит закончил распрямлять складки и гадко улыбнулся, — не люблю самопожертвование, знаете ли.

— Жаль, — напряжение, наконец-то, полностью отпустило меня, и я посмотрел на пирата: — я чуть не стал думать о вас лучше.

— Это было бы прекрасно, — ощерился Лафит.

— Это было бы ошибкой.

— Прекрасной ошибкой, — не сдавался он, а потом сам же и попросил: — не бросайте меня обратно в камеру. Если они вернутся и возьмут нас на абордаж, то хочу знать об этом заранее, а не наблюдать по факту бородатую морду в дверном проёме.

— Они вернутся⁈ — Клим резко подскочил из кресла и, махнув руками, вцепился в мой доспех. — Рос, они вернутся? Это точно?

— Не знаю, но в абордаже у нас больше шансов, — пожал я плечами и, отцепив его пальцы, оглядел мостик, затем скомандовал: — доложить о повреждениях и потерях. Гвоздь, перекличка личного состава ОМОНа, организовать эвакуацию пострадавших. Лиза, приготовься, на тебе медицина.

* * *

Нам на руку сыграла малочисленность экипажа. Людей хватало чтобы занять только основные посты. Поэтому потерь не было. Только раненые различной степени тяжести.

Пострадали в основном мотористы. Пять человек, в том числе и старший механик. Ему, собственно говоря, повезло меньше, чем остальным. Когда взорвалась установка нагнетания плазмы, он как раз оттаскивал раненых подчинённых.

Он успел вытолкнуть ребят из отсека за секунду до взрыва. А затем вылетел за ними в объятиях пламени. Как итог, пятьдесят процентов ожогов всего тела. Преимущественно сзади. Не помог даже рабочий скафандр.

Из моих бойцов никто не пострадал. Даже ушибов от тряски корабля не случилось. Доспехи уберегли. Правда, Фея всё-таки ударился головой, но шлем доспеха оказался крепче. Он всего лишь погнул кронштейн на переборке.

Лиза с отрядными медиками ушла заниматься мотористами. Экипаж Джека занялся ремонтом корабля, а я остался на мостике. Принимал доклады о повреждениях и, вместе с остальными, наблюдал в обзорные мониторы за боем викингов против пиратов.

Два корабля маневрировали на просторах космоса. Посылали друг в друга торпеды. Сближались.

Рассмотреть что-то подробно не получалось. Мощности систем визуального наблюдения не хватало, чтобы приблизить картинку. Поэтому приходилось смотреть ещё и на радар. А наблюдать за десятками точек, ну, такое себе развлечение. Тем более, они периодически исчезали с экрана.

И чего все стремятся на флот? Никакой динамики. Скука смертная. Ещё и время то ускоряло свой бег, когда начиналась какая-то активность, то тянулось, как нуга из шоколадной конфеты. В такие моменты хотелось закрыть глаза и заснуть, но я сопротивлялся этому желанию. Да все в рубке сопротивлялись.

— Машинное отделение уничтожено, там высочайший уровень радиации.

— Все люки задраены, отсек изолирован.

— Радиоактивный фон на двух палубах превышает норму в двадцать раз.

— Палубы изолированы.

Сообщения от людей Джека в рубке сыпались одно за другим. Если бы не они, я бы точно заснул. Честное слово.

— Мощность реактора понижена, повреждённые узлы отключены.

— Нам хватит его мощности, для поддержания жизнедеятельности? — уточнил я.

— Да, вполне.

— Да, или вполне?

Молодой паренёк за пультом стушевался, но тут же ответил:

— Хватит, он же целый…

— Только двигатели не работают, — добавил его сосед, чуть старше возрастом.

Внезапно другой паренёк поднял руку. Как в школе.

— Да? — посмотрел на него.

— Телеметрия уничтожена на семьдесят процентов, целыми остались только каналы передачи, но они бесполезны, — выпучив глаза, как у доски, отрапортовал парень.

— Чего? — не понял я.

— Датчики на внешней обшивке вышли из строя, — уточнил уже отличившийся ранее моряк и кивнул на стену: — поэтому и на радаре помехи, и артефакты. Пульты управления, кабельная система целые, потому что внутри корпуса.

— Ещё и маневровые по левому борту уничтожены, — приободрившись от поддержки коллеги, добавил недавний школьник.

— Так, и что это зна…

— Шхуна превратилась в кучу хлама, — перевёл на человеческий язык Лафит, затем оскалился и едко протянул: — дрейф теперь наше всё, капитан.

— Как это дрейф⁈ — подскочил со своего места Клим, сонливость с него, как рукой сняло, — мы, что, теперь не сможем плыть?

— Плавает только кротте, — ухмыльнулся Лафит.

— Вы поняли, что я имел в виду, — вспыхнул Клим пуще прежнего и взмахнул руками, привлекая всеобщее внимание. — Мы не сможем лететь?

— Уи, монсеньор, — кивнул Лафит и стрельнул хитрющим взглядом в мою сторону.

— Нет, нет, — запричитал Клим, — что же теперь делать? Мы же, мы же…

— Как сардины в консервной банке, да, — кивал в такт его словам Лафит, продолжая бросать на меня полный ехидства взгляд.

Джек Роджерс тоже смотрел на меня. Он молчал, но морщины на его лбу сложились в видимые линии. Губы поджались. Я видел по его лицу, что он переживал.

В отличие от Лафита, который издевался над Климом и пытался меня спровоцировать, вывести из себя, Джек видел, что Гвоздь рядом со мной спокоен, как танк. Потому не спешил с вопросами.

— Как сардины? — Клим помотал головой, — в консервной банке?

— Именно, монсеньор, — щерился в улыбке Лафит, — осталось только найти того, кто подберёт к нам консервный нож.

— Консервный нож? — Клим поёжился и оглянулся на своих коллег.

Они сидели в креслах. Тревоги начальника, казалось, вообще их не задевали. Марк Игнатьевич с философской отрешённостью всё это время смотрел на радар, а девушка, снова ковырялась в инфопланшете (как я понял, нормальное, для неё состояние, надо бы узнать и её имя).

— Марк Игнатьевич, — Клим не дождался реакции от сотрудников, и решил привлечь их внимание прямым обращением, — Диана Игоревна, что вы молчите?

Так, Диана, надо запомнить.

— А? — девушка отвлеклась от гаджета и захлопала ресничками, — Клим Евгеньевич, Вы что-то хотели?

Её довольно милое личико озарила скромная, немного кукольная, улыбка.

— Ааа, — махнул на неё рукой Клим и посмотрел на второго коллегу, — Марк Игнатьевич, что Вы думаете насчёт происходящего?

— Ничего не думаю, — отвечал тот, не отвлекаясь от радара.

— Марк Игнатьевич…

— Абордаж, — выдал канцелярист, всё так же вперив взгляд на экран прибора.

— Что абордаж? — не понял Клим, захлопав глазками, как Диана за мгновение до этого.

— Викинги берут пиратов на абордаж, — Марк Игнатьевич вытянул руку вперёд, указывая на точку абордажного катера, несущуюся к пиратам. — Интересно узнать, что там будет происходить.

— Кровь и кишки, — просветил его Лафит, и, когда все обернулись к нему, продолжил: — Гром никогда не берёт пленных. Он пронесётся по палубам, как ураган. Уничтожит всех. А тех, кто сдастся, казнит излюбленным способом. Хотите, расскажу?

— Нет…

— Кровавый орёл называется, — протянул Лафит, — Берут пленника, ставят на колени. Перебивают рёбра на спине…

— Тебе же сказали, не надо, — положил я ему руку на плечо.

— Но тогда вы не узнаете, что ждёт всех, с кем бьются эти твари, — пират смотрел на меня. В его голосе, в его взгляде, читалась даже не ирония, а…. Не знаю, как назвать. Я просто физически ощущал, что он специально всё это говорит. Издевается над остальными, чтобы задеть меня. Только не понимаю, зачем он это делает.

— И так, рёбра…

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — я сжал его плечо сильнее, от чего он заскрежетал зубами. — Я видел.

— Ты видел эту казнь? — Глаза у Клима были по пять рублей, да и у остальных тоже.

— Нам на видео показывали, — бросил я, а Гвоздь кивнул, подтверждая мои слова, — учебном.

Хорошо, когда друзья понимают с полуслова, а ещё лучше, когда без слов. Анджей знал, что я солгал, но поддержал. Теперь Лафит выглядел растерянным.

— То есть, вы знае…

— Вот именно, я всё знаю, — я придавил его взглядом, затем убрал руку с его плеча и посмотрел на радар, абордажный катер слился с отметкой пиратского корабля.

— Ростик, ты же нас защитишь, да? — Клим сделался бледным, а лицо его заострилось, напоминая гипсовую обрубовку. — Ты же не позволишь им меня пытать? Я же так много секретов знаю.

Его голос дал петуха, да такого, что Марк Игнатьевич отвлёкся от радара и презрительно посмотрел на него. А Клим замолчал, схватился за голову и рухнул в билажайшее кресло.

— Мамочки, — еле слышно проговорил он. — Хоть бы они не вернулись. Хоть бы не вернулись к нам. Я так хочу жить.

Он повторял снова и снова, словно мантру, всё время, что длился абордаж. Где-то час мы слышали только его голос.

— Они закончили, катер отошёл от корабля, — Джек привлёк наше внимание к радару. — Что это? Корабль исчез!

Роджерс кинулся к обзорным мониторам, переключил их, и мы все увидели яркую вспышку. Настолько яркую, будто в системе появилось второе солнце. Но длилось это только миг. Стоило моргнуть и всё исчезло.

— Они взорвали корабль, — прошептал кто-то.

— Как взорвали? — вскинулся Клим, будто не сидел только что с опущенной головой. — Но он же нам нужен! Зачем взорвали? На чём мы полетим теперь?

— Они всегда взрывают, — хихикнул Лафит.

— Они уходят от центра системы, — пилот Пол вывел на экран пунктирные линии, — готовятся к нырку.

— Как к нырку? — Клим вскочил на ноги, — а мы? Они же должны подобрать нас!

— Чудак человек, — покачал головой Лафит.

— Климушка, ты уж определись, — я тоже покачал головой, то лишь бы не вернулись, то почему уходят. Ты чего вообще хочешь, не пойму?

— Домой я хочу, — рявкнул Клим, и выпалил, забрызгивая слюной мой доспех: — Ты какого рожна такой спокойный? Мы же здесь теперь болтаться будем! Никто не знает об этой системе.

— Нырок! — крикнул пилот Пол, — они ушли!

— Всё, слышал, они нырнули! — замахал руками Клим, — теперь мы здесь погибнем, как сардины в консервной банке.

— И протухнем, — едко поддакнул ему Лафит.

— Успокойся, — я схватил Клима за плечи и встряхнул, — слышишь, успокойся. Системы жизнеобеспечения работают, провизии хватит на полгода, а то и больше. Успокойся. Всё будет хорошо. Мы справимся.

Голова Клима мотнулась из стороны в сторону, словно у куклы, и он прошептал:

— Точно? Всё будет хорошо?

— Да, — произнёс я с уверенностью в голосе. — А сейчас успокойся и иди спать, мы уже давно на ногах, — я обвел взглядом всех в рубке, — всем надо поспать, восемь часов погоды не сделают. Гвоздь, Джек, назначьте дужерных.

— Эм, лейтенант, — послышался робкий голос Марисы, как только я замолчал, — насчёт полгода….

Она увидела, что все к ней повернулись и, запнувшись, произнесла:

— У нас проблема.

— Что такое, Мариса? — потёр слипающиеся глаза Джек.

— Мы слишком близко подошли к звезде, и попали в её гравитационное поле, а двигатели не работают….

Девушка запнулась, и я мягко ее подбодрил:

— Ближе к делу, Мариса, не волнуйся так.

Она собралась с духом и выпалила:

— Нас притягивает к звезде, — девушка громко сглотнула и добавила: — через три недели мы упадём на её поверхность и сгорим.

— Ну что, Ростислав, — едко, обессиленно прошептал Клим, болтаясь в моих руках, — Ты всё ещё уверен, что будет хорошо? Как будешь справляться с этим?

Глава 16

— Три недели? — игнорируя тревожные взгляды присутствующих, я посмотрел на Марису, — это точное время?

— Д-да, — судорожно сглотнув ком в горле, кивнула она. — Система рассчитала точное время….

— Отличный план, — осклабился Клим, и его голос изменился, передразнивая девушку: — подойдём к звезде, чтобы сбить с толку радары противника. Будет здорово….

Он вёл себя, как злой, агрессивный подросток, который нуждался в срочном, воспитательном пендале. Я-то привык. Это его нормальное состояние в последнее время, но остальные смотрели на него со смесью брезгливости и недоумения. А кто-то, например Роджерс, уже собирались с силами, чтобы этот пендаль отвесить.

— Клим, — прервал я его, — не раскачивай лодку, а не то, ты рискуешь повторить судьбу Муму.

— Что? — захлопал глазами Разумовский младший, — какой ещё Муму?

— Вы не правы, — вмешался в разговор пилот Пол, поспешил вступиться за Марису, — гравитационное поле звезды в принципе распространяется на всю систему. Оно, если быть точным, формирует системы. Там, где его сила уравновешивается с другими объектами галактики, система и заканчивается.

— Да-да, — едко бросил Клим, отмахиваясь от пилотов, — нас бы притягивало всё равно, просто мы оказались там, где притяжение сильнее.

— Именно так, — не сдавался Пол и продолжал защищать коллегу, — поэтому для нырка корабли отходят как можно дальше от центра системы и планет, чтобы компенсировать….

— Это детям в школах преподают, — снова прервал его Клим и, глядя на меня, ехидно повторил вопрос: — ну, что, Ростислав, через три недели мы сгорим на поверхности звезды….

— Не на поверхности, а при входе в атмосферу.

— Что? — он удивлённо заморгал, — ты шутишь, что ли?

— Таким не шутят, — улыбнулся я, — На поверхности звезды температура меньше, чем в атмосфере. Этому тоже в школе учат.

— Ой, — Мариса прикрыла ладошками рот, но тут же кинулась что-то набирать на панели управления. Через пару мгновений она оторвалась от экрана и, с ужасом на лице, прошептала: — в атмосферу мы войдём через две недели и шесть дней.

— Прекрасно, — взмахнув руками, Клим повернулся к девушке, — скажите, великий специалист, есть что-то ещё, о чём нам надо знать?

— Нет, — пискнула Мариса, а Джек, нахмурившись, шагнул к Разумовскому младшему.

Но Клим не обратил на Роджерса внимания, и обернулся ко мне:

— Ну, что, Ростислав, — процедил он, — как будешь справляться с этим? Что будешь делать?

— Спать, — улыбнулся я.

— Что? — вырвалось не только у Клима, но и у многих из тех, кто находился в рубке. Джек, так вообще, замер на полпути к Разумовскому младшему. А его рука, так и не дотянулась до плеча моего друга.

— Сутки ничего не решат, — пожал я плечами, как ни в чём не бывало, — а отдохнуть нам надо. Так что, — я улыбнулся Марисе, — стабилизируйте системы корабля, и тоже на боковую.

— Ростислав, ты в своём….

— Спать, Клим, спать, — отмахнулся я от него и сцапал Лафита за шкирку, — пойдёмте, Жан Изакович, ваша каюта ждёт вас. Тим, Пивко.

— Я, — вздрогнув всем доспехом, отозвался Пивоваров. Он отвернулся от Лизы и, лупая глазами, уставился на меня.

— За мной.

* * *

До «каюты» Лафита мы шли молча. Пират перенял эстафету у Клима и пытался что-то выведать, или просто словесно покуражиться, но я решительно прервал все разговоры. Отвесил ему лёгкий подзатыльник и сжал его плечо так, что губы у него побелели, а он понял — молчание золото. Правда, не сразу.

— Эй, так не честно, — обиженно выпалил Лафит, — это не только нарушение прав заключённых, но и просто не справедливо. Разумовскому, значит, можно, а мне, так сразу по голове? Что позволено быку, то не позволено Юпитеру?

— Да.

— Приятно осознавать, что я Юпитер, — осклабился Лафит, и вот тут-то я и сжал его плечо. — Понял, понял, можно полегче?

Дальше мы шли молча. Закрыли Лафита, проверили посты и пошли к себе.

— Тим, насчёт координат, — я остановился за углом, в десятке метров от камеры Лафита и повернулся к Пивоварову, — ты уверен, что их никто не менял?

— Я-аа… н-нее, я-аа…

— Да не блей, как баран, — Гвоздь приободрил Тима ударом в плечо, — говори спокойно.

— Н-нет, — помотал головой Тим, собираясь с мыслями. — Никто.

— Значит, ты ошибся, — утвердительно кивнул я, от чего Пивоваров резко побледнел.

— Нет, Ростислав, нет, — внезапно он замахал руками, да так, что от удара по переборке там осталась вмятина.

— Успокойся, — вновь пришёл на помощь Анджей, — говори спокойно, чётко.

— Да, что тут говорить… — вспыхнул было Тим, но осёкся. Вдохнул несколько раз. Выдохнул. Потом посмотрел на меня: — все расчёты проведены исходя из координатной сетки направлений, которая хранилась в системах корабля. Расчёты верны, клянусь…

— Ты взял данные из бортовой системы? — в голосе Анджея сквозило удивление.

— А откуда ещё? — изумился в ответ Клим. — У меня нет своей, да и это стандартное мероприятие. Всех так учат. В базе корабля хранятся данные о маршрутах, привязки к системам. Их в любом случае надо сначала загрузить в систему.

— Правильно понимаю, — я дождался, когда он закончит, — ты открыл навигацию корабля, и по тем данным проложил курс?

— Именно, — закивал Клим, — обозначил все промежуточные точки, сверился с гравитационным течением…

— Не понимаю, что всё это значит? Зачем такие сложности, — покачал головой Гвоздь, — неужели нельзя просто открыть карту галактики и нажать на нужную систему? Карта же давно составлена.

— Ну, — протянул Клим, теряя уверенность, — собственно так и происходит, но не совсем, — он вздохнул и стал объяснять: — карта галактики, конечно, составлена, но она не полная. Это я про общую карту, — поправился он, заметив наши удивлённые взгляды, — она даёт понимание в общем, а ещё есть торговые и военные карты. И они все секретные, потому что на них обозначаются системы, о которых могут не знать другие.

Тим перевёл дыхание и продолжил:

— Военные я в глаза не видел, а вот торговые своего рода изучал. Так вот, в карте Лафита нет и половины систем, о которых знаем мы, — внезапно он замолчал и задумался.

— Вспоминаешь, были ли у него системы, о которых ты не знал? — уточнил я.

— Да, — кивнул Тим и растерянно посмотрел на меня: — и там не было ничего нового.

— Но при этом мы в незнакомой тебе системе, — хмыкнул Анджей.

— И это странно, — развёл руками Тим и попытался почесать затылок. Заехал себе перчаткой доспеха и, морщась от боли, добавил: — выбирая на карте точку назначения надо проверить все расчёты системы, особенно, если она чужая. Я так и сделал, всё сошлось.

— И ты уверен, что маршрут не менялся? — ещё раз уточнил я. Так, на всякий случай.

— Тысяча процентов.

— Хорошо, тогда всё ясно, — я похлопал его по плечу и развернулся в сторону наших кают, — иди отдыхать Тим, позже договорим.

Пивоваров не стал задерживаться. На его лице проступило облегчение. Он протиснулся между нами с Гвоздём и был таков.

— Тур, а я не понял, — Анджей шагал рядом и не спешил меня покинуть, — если он всё правильно сделал, то, как мы здесь оказались?

— А тут всё просто, — я вздёрнул указательный палец к потолку, — думаю, Тим уже догадался.

— Я не Тим.

— Прости, — я улыбнулся ему и стал объяснять: — Тим понял, что карта оказалась стандартной, но так не может быть. Почему карты торговцев тоже секретные? Чтобы извлечь больше выгоды от неизвестных конкурентам маршрутов. Поэтому они ищут новые системы, чтобы сократить путь, например. А тут пират, который бороздит свободные земли и знает их лучше остальных.

— И?

— Карта у него неправильная, вот что, — усмехнулся я, поворачивая за угол, — переделанная. Лафит замаскировал эту систему под нужную нам, а Тим сделал всё правильно, проложил курс.

— Весело, — протянул Анджей, мы как раз подходили к нашим каютам, — интересная случайность выходит.

Только глухой не услышал бы в его голосе сомнение. Всё же, умный у меня зам.

— Ты абсолютно прав, — хлопнул я его по плечу, прежде чем уйти спать, — «случайность» действительно интересная.

— Ладно, до этого я дошёл, — Гвоздь не дал закрыться двери в мой кубрик, и в его взгляде я увидел надежду просто космических масштабов. — Но почему ты такой спокойный? Всё и правда будет хорошо?

* * *

Да.

Именно так я тогда ответил Гвоздю. И пусть позже я понял, что не совсем был прав насчёт карт торговцев. Всё же, найти новую систему довольно сложно (их почти все нашли в обитаемой галактике). Они ищут, скорее пути между системами, где можно спокойно перемещаться в нырке. И не переживать о всяких аномалиях, которые могут вызвать крушение корабля.

Это я позже, после сна у Пивоварова уточнил. Так вот. Несмотря на это, я всё равно был уверен в успешном завершении нашего полёта. Или хотел верить…. Нет, всё же уверен.

А всё из-за информационного буя. Пусть координаты вели не туда, но я их оставил в системе отправления. Учитывая нашу скорость и скорость Лесникова на «Злом», плюс возможная задержка на ожидание. Боевой корабль придёт сюда где-то через неделю-полторы. Мы просто не успеем свалиться на местное солнце.

Так что причин для паники я не видел. Но это я, а не Клим и все остальные. Но, стоит отметить, мои бойцы все, как один, верили мне и тоже вели себя спокойно. Правда, только на учениях и, когда их никто не видел. В остальных случаях они постоянно троллили канцеляристов.

— Ростислав, стой! — Клим, вынырнул из-за угла и ускорился, чтобы пересечь коридор. Догнать меня. — Стой, говорю! Куда ты бежишь?

Я ускорился и свернул на межпалубный переход. Спустился по трапу и притаился в технической нише. За последние пять дней дрейфа к звезде Разумовский младший изрядно меня достал. По пять раз на дню приставал ко мне с бредовыми идеями спасения, или просто плакался на горькую судьбу.

Да, я и сам старался не выпускать его из поля зрения. Наблюдал за ним и его коллегами. Анализировал. Пытался подтвердить догадки, что Клим изначально планировал встречу с Лафитом. Зудела у меня такая мысль. Не давала покоя. Но к такому частому контакту я оказался не готов. Ощущение, будто он понял, что я его подозреваю, и теперь вёл контригру.

Его ботинки простучали по трапу, и Клим промчался мимо меня. Не успел я выдохнуть, как он вернулся.

— Что за детские выходки, Ростислав?

Я аж вздрогнул, но тут же сделал вид, что занят делом. Отправил по связи сигнал о помощи, вдруг ребята поблизости и помогут избавиться от Клима, а сам стал осматривать переборки.

— Ростислав.

— А? Что? — я отвлёкся от стены и сделал вид, что только его увидел. Больше, ничего толкового в голову не лезло, одна ерунда и старые анекдоты. — Клим, привет, ты откуда здесь?

— Прикалываешься? — возмутился он, — я тебе кричал, чтобы остановился.

— Извини, не слышал, — я состроил скорбное лицо, и пошёл по коридору. — Работы много, так увлёкся, что не слышал.

— Да? И что же ты делал?

— Крыс отпугивал, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Каких крыс? — замер на месте Клим, а потом догнал меня, — на корабле нет никаких крыс.

— Значит, я хорошо отпугивал, — вырвалось у меня, и я еле сдержался, чтобы не улыбнуться.

— Издеваешься, да? Как есть издеваешься, — протянул Клим возмущённо, — а ещё друг, называешься….

— Разумовский, что тебе надо? — я остановился и повернулся к нему. — Ты реально достал уже. Друг, говоришь? А сам ведёшь себя, как….

— Как кто? — набычился Клим, — говори уже, давай.

— Сам знаешь, — сдержался я от ругательства. Он только этого и хочет, выпустить раздражение через скандал. Так что надо спокойнее.

— Что я знаю? Вот, что я знаю? А? — начал заводиться Клим. — Я переживаю, что мы погибнем. Мне страшно, как и всем остальным. А ты ходишь и ничего не делаешь. Ничего не говоришь…

— Ты тоже ничего не говоришь, — всё же начал закипать я. — Расскажи, что происходит. Как Лафит оказался в системе Искателей? Как и зачем мы оказались здесь? Что мы в действительности ищем? Дело ведь не в девушке, которая что-то там у тебя стащила. Так в чём дело, Клим?

— Это гос тайна, — выпалил Разумовский.

Мы впервые подошли в разговоре столь близко к интересующей меня теме. Я уж думал, что ещё чуть, и он повинится, всё расскажет. Но он тут же попытался исправиться:

— То, что она украла, гос тайна. Ты просто не понимаешь всей важности. И не поймёшь.

— Так ты расскажи, — добавил я в голос мягкости, чтобы он не соскочил. Успокоился и почувствовал себя в безопасности.

— Это ты расскажи, что там с ремонтом обшивки? — резко сменил тему Клим и тут же пошёл в атаку, наставив на меня указательный палец: — ваши роботы справляются? Движок почините? Уже три дня ковыряетесь, а толку ноль и ничего не говорите.

Он спрашивал о тех роботах ремонтниках, которых мы нашли в трюме. Я расконсервировал и запустил их, чтобы успокоить людей. Вот уже третий день жестянки ползали по внешней обшивке и проводили мелкий ремонт. Починить движки и реакторный отсек они не могли, но маневровые привели в порядок.

Я как раз шёл на мостик, чтобы сообщить Роджерсу и всем остальным, что мы можем их запустить (маневровые). Попробовать отдалиться от местного солнца на них. В корне это ситуацию не изменит, конечно. Мы так и останемся в этой системе, но время нам даст. По крайней мере мы не сгорим в атмосфере звезды.

— Командир, докладываю, — не успел я и рта открыть, чтобы ответить Климу, как на помощь мне по трапу скатился старший матрос Ахад Ордынцев. — Задание выполнено.

— Какое задание? — вырвалось у Клима, когда он с удивлением посмотрел на запыхавшегося бойца.

— Аха у нас мастер-бронник, — пояснил я, — занимался ремонтом привода двух доспехов, а то парни повредили их на учениях. Всё работает, Аха?

— Так точно, — вытянулся тот по стойке смирно. — А ещё мы с Татарином смогли приладить к реактору зарядное устройство, — добавил он, широко улыбнувшись, — зарядили все батареи. У нас снова полный комплект.

— Отличная новость, — обрадовался я и хлопнул Аху по плечу, — а то я хотел прекращать тренировки.

— Не придётся, командир, — просиял Ахад.

— Вы вообще, нормальные? — переводя взгляд с Ордынцева на меня, спросил Клим. — Мы дрейфуем в открытом космосе. Нас притягивает к себе местная звезда. А вы учения каждый день проводите! Зачем?

— Чтобы от безделья всякие мысли в голову не лезли, — повернулся я к Разумовскому. — Чтобы не приставать к людям с глупыми разговорами. Чтобы не растерять навыки…

— Всё, всё хватит, — Клим вскинул руки вверх, — хватит, я понял.

Только он закончил, как из-за угла коридора раздался удар.

Бум! Звучал метал о металл.

Кудах! Неслось сразу после удара.

Бум! Следовал затем новый удар.

— Что это? — на лице Клима отразилось беспокойство, и я его разделял. Ни с чем подобным на корабле я ещё не сталкивался.

Мы с Ахадом задвинули Клима за спину и осторожно, меэдленными шажками пошли вперёд.

Бум! Кудах! Бум! Сопровождало нас всю дорогу. Перед поворотом я, на всякий случай, нащупал в ножнах тесак и выглянул из-за угла.

Перед переборкой стоял Феймахер и бился об неё головой, вернее шлемом.

— Бум — звучало от столкновения. — Кудах — кричал затем Фея и снова повторял удар.

— Ты что делаешь? — удивились мы с Ахадом, выходя в коридор.

— Подаю сигнал, — посмотрел на нас после очередного удара Феймахер.

— Какой ещё, к чёрту, сигнал? — воскликнул Клим, следом за нами выходя из-за угла.

— Бедствия, — с серьёзным видом отвечал Хирш. — В древности так стучали, когда оказывались под водой или под землёй.

— А кудахчешь зачем? — уточнил Ахад, потирая подбородок.

— Так он меня, — Фея махнул на Клима, — курицей обозвал позавчера.

Хирш договорил и снова ударил шлемом об стену.

— Ну, ты и долбоклюй, — вырвалось у Клима.

— Вот-вот, именно так и назвал, — сверкнул на него глазами Фея. Затем надул щёки и добавил: — кудах.

— Не, ну всё правильно, — протянул я, — раз назвал, то надо соответствовать.

— А я о чём, — кивнул Фея, и снова ударился шлемом о переборку.

— Идиоты! — взорвался Клим, махнул руками, как та курица, развернулся и сбежал от нас быстрым шагом. Мы же с Ахадом заржали. Как кони. Бум!

— Фея, да хватит, — сквозь смех произнёс я, — можешь успокоиться, Элвис сбежал из здания.

— Жаль, — протянул Хирш и погладил переборку ладонью, — прости дорогая, враги заставили, а так бы я ни-ни.

— Фея, ты, как? С головой всё в порядке? — забеспокоился я от этой картины.

— Кружится немного, и в ушах шумит, — сообщил Феймахер, — а что?

— Ничего, ничего, — протянул я, — тебе бы отдохнуть.

— Тревога! Тревога, Тур, срочно явиться на мостик, — разнеслось по коридору, а лампы замерцали красным.

— За мной, — рявкнул я и побежал в рубку.

Переборки буквально слились в одну линию. За грохотом от наших ботинок я не слышал ничего. Даже система доспеха не могла отфильтровать шум. Зато, когда влетел на мостик, наступила тишина. Звенящая такая тишина.

— Тур, — Джек сглотнул ком в горле и опасливо посмотрел на тесак в моей руке, затем перевёл взгляд на винтовки Ахада и Феи. — У нас тут всё нормально, опустите оружие.

— Ага, — пришёл в себя я, а то по пути надумал себе, что Лафит вырвался на волю, или люди Клима решили захватить корабль. — Зачем звали?

— У нас тут корабль вышел из нырка, — пискнула Мариса от своего пульта.

— Хм, — нахмурился я, для «Злого» ещё рано, вроде бы.

— Мы отправили сигнал бедствия, — робея, добавил пилот Пол, — как вы и приказывали. Что мы простые торговцы и пострадали от взрыва реактора.

— Молодцы, — кивнул я, — а они чего?

— А они ответили, что тоже торговцы и спасут нас, — испуганно пропищала Мариса и посмотрела на Джека.

— Так, радоваться надо, — улыбнулся я, замечая, что Клим как раз зашёл на мостик. — Не пойму, чего Вы такие хмурые?

— Они сказали, что торговцы, а система корабля определяет их как пиратов, — всплеснул руками Джек. — Снова пираты, Тур!

Глава 17

— Пираты? — на автомате переспросил я, а сам прикинул, что был прав, для «Злого» ещё рано.

— Именно, — всплеснул руками Роджерс. Он явно сдерживал себя, чтобы не взорваться гневной тирадой или не закатить истерику.

Обычно невозмутимый, он и сейчас старался сохранять привычное состоаяние, но, как я видел, запас его прочности подходил к концу. Не удивлюсь, если он уже тысячу раз пожалел о совместной поездке, и проклял тот день, когда вновь меня встретил.

— Снова пираты, Тур, снова пираты, — повторял Роджерс, как заводной, — что будем делать?

— Да, Ростислав, что будем делать? — едко поддержал Джека Клим.

Взгляды всех присутствующих собрались в фокус на мне. Если бы надежда вперемешку со страхом и отчаянием могли прожигать дыру, то я рухнул бы мёртвым на месте, вот с такенной дырой в груди. И доспех бы не помог.

— А ты, как думаешь, Клим? — сохранить спокойствие труда не составило. Я готовился именно к такому развитию ситуации. Это Разумовский может делать вид, что происходящее для него, как открытие Америки для Колумба — не запланировано и случайно, и вообще, у него лапки. А лично я давно уже понял, что играю второстепенную роль в чужой пьесе. Только вот, пора выходить на первый план. Не сейчас, нет, но скоро.

— Неужели твое благородие снова изволит отдыхать? — голос Клима так и сочился сарказмом.

— И у нас поообедитель, — улыбнулся я, вспоминая усатого мужика, ведущего лотерею по телеку, а затем добавил голосом по связи: — Гвоздь, Туру, Гвоздь Туру, всему отряду отбой….

Тут я посмотрел на Марису, и она, умничка, указала рукой на экран рядом с радаром. Там бежали цифры обратного отсчета до сближения кораблей.

— Отбой на восемь часов, — я сориентировался так, чтобы в запасе осталось два часа. — Как понял, приём?

— Есть, — пришло короткое по связи, и, я уверен, чат бойцов расцвел командами от моего зама.

— Так, и вы тут не стойте, — я повернулся к Ахаду с Феёмахером, — быстро спать.

— Кудах, — козырнул мне в ответ Фея, отчего Клима аж передёрнуло, и парни, развернувшись на сто восемьдесят градусов, покинули мостик.

Тоже хотел уйти, но потом прикинул, что в моё отсутствие народ может накрыть паника, и решил остаться. Это я готовился сам и готовил бойцов к встрече с пиратами. А команда Роджерса, всё же, в большинстве гражданские. Мало ли, наделают каких глупостей. А нам потом расхлёбывать.

— Посторонись, — рукой я отодвинул в сторону Клима и прошёл к капитанскому креслу.

Уселся в него. Вытянул ноги. И, прежде чем закрыть забрало шлема, окинул взглядом людей в рубке.

— А вы, почему ещё здесь? Оставили пилота с радистом, а сами по каютам, спать.

— Ты издеваешься? — Клим явно хотел устроить новый скандал, но я не дал.

— От тупого переживания ничего не изменится, а мы устанем, — механическим, безжизненным голосом системы ответил я, заставив всех поёжиться. — Так что я побуду здесь, проконтролирую ситуацию, а вы спать. Только радиста с пилотом смените через четыре часа.

Все замерли на месте, не зная, что сказать, и я добавил:

— Быстро.

Как выстрел из стратового пистолета. Повторять дважды не пришлось. Народ стал покидать рабочие места и потянулся на выход. Даже Роджерс облегчённо выдохнул и вытолкал из рубки Разумовского. Я же уверился, что Мариса с коллегой не делают глупостей. Настроил доспех на чуткий сон и закрыл глаза. Можно спать, система отследит активность вокруг и, если что, разбудит меня.

Не разбудила. Но и «если что» не произошло. Восемь часов пролетели, как гиря с пизанской башни на землю, а я выспался и чувствовал себя более-менее отдохнувшим. И это несмотря на то, что спать пришлось в сидячем положении. Думал, хуже будет, но доспешные массажные элементы от пролежней оказались, не идеальными, но на хорошем уровне.

Наклоны вперёд и по сторонам. Полукруг тазом в одну сторону и в другую. Я разминал спину и слегка затёкшую поясницу когда на мостик стали возвращаться члены команды. И Клим.

— Ну, что там эта шняга? — спросил Разумовский младший, как только появился в рубке.

— Шняга? — я аж прервался с разминкой, и повернул забрало в его сторону.

— Ну да, корабль этот, шняга, — махнул рукой клим на мониторы.

Я тут же вывел себе на визор данные с корабля.

— Ты хотел сказать Шнява? — уточнил я, понимая, что, к своему стыду, не озаботился проверкой, что за пиратский корабль появился в системе.

В своё оправдание могу сказать лишь, что восемь часов назад это было не важно. Вздумай они нас уничтожить, никакого толку от понимания класса вражеского корабля не было бы.

— Ага, она самая, — отмахнулся Клим, — это даже не корабль, а мелкое недоразумение, потому шняга.

— То, что она в трое меньше нашей шхуны, не делает её шнягой, — хмыкнул я, поднимая забрало шлема, — наша шхуна в первую очередь торговое судно, а Шнява боевой корабль. У них ходовые характеристики лучше, вооружение лучше…

— Да их не делают уже лет пятьсот.

— Тю, — теперь уже я отмахнулся, — сравни газовый танкер или суперсухогруз с нашим сторожевым кораблём. Слон и моська, только кто кого?

Клим задумался, а я повернулся к Родежрсу и Марисе, которая вновь вернулась на мостик.

— Ты, хоть поспала?

— Да, спасибо, — кивнула она, — четырёх часов хватило.

— Пираты в двух часах, — хмуро протянул Роджерс, окидывая взглядом последние данные системы, а потом спросил у меня: — что будем делать?

— Всё зависит от того, как они решат нас «спасать», — улыбнулся я, — абордажным катером или борт в борт.

— А как мы узнаем? Когда? — продолжал хмуриться Роджерс, — они на связь больше не выходили.

— Значит, мы спросим сами, — я посмотрел на радиста, парень, как и Мариса, тоже вернулся в рубку, — выходи с ними на контакт, спроси, как они планируют нам помогать.

Радист кивнул и стал тыкать кнопки и щёлкать переключателями. Но в какой-то момент его движения замедлились, а он повернулся ко мне:

— У мменя голос пропал, — просипел он, краснея от волнения. А я заметил, как его руки дрожат.

— Да, что ж ты будешь делать, соберись, Джон, — взмахнула руками Мариса, и тут же решительно добавила: — выводи на меня, я поговорю.

Радист Джон кивнул, что-то нажал и сделал приглашающий жест рукой.

— Леснар24, Леснар 24, говорит….

— Слышу, милая, — прервал речь Марисы мужской, вкрадчивый голос, — слышу, ты волнуешься, не надо.

— Ничего я не волнуюсь, — вырвалось у Марисы и она в спешке прикрыла рот ладонью.

— Не переживай, милая, сделаю вид, что не заметил, — хмыкнул из динамиков мужской голос, — через два часа будем рядом.

— Как Вы собираетесь спасать нас? — Мариса решилась оторвать ладонь от рта и задать главный вопрос. — Катером или борт в борт?

— А это зависит от вас, дорогая, груз надо спасать? Или только команду?

— У нас полный трюм, — прошептал я одними только губами, когда Мариса повернулась ко мне.

— У нас полный трюм, — кивну, повторила она.

— Есть ценный товар, который хотелось бы спасти, — продолжил шипеть я, и она вновь повторила за мной. — На катер не поместится.

Тут я затаил дыхание. Не всякий капитан согласится подходить близко. Это довольно опасно. Для них, нам же будет проще проникнуть на их корабль. Нет, мы и через катер сможем, у меня есть план, но так будет намного легче и быстрее. Меньше шансов, что пираты успеют спохватиться. Так что я не дышал и мысленно молился, чтобы жадность пирата взыграла над здравым смыслом. Чтобы он выбрал правильный вариант.

— Отлично, — обрадовался голос после пары секунд задержки, — тогда подойдём борт в борт и протянем грузовой рукав.

— Отлично, жду не дождусь, — я утер пот со лба, стряхнул капли на палубу и, поймав взгляд Клима, шёпотом пояснил: — я аж весь мокрый.

— Отлично, жду не дождусь, — на автомате повторила Мариса, — я аж вся мокрая.

— А ты та ещё штучка, да? — засмеялся голос в динамиках, — любишь пошалить?

Мариса вновь накрыла рот ладонью и, выпучив глаза, посмотрела на меня.

Все на мостике и так стояли тихо, а тут, даже дышать перестали.

— Что? — прошипел я.

— Что мне ответить, — прошипела она, теперь прикрывая рукой микрофон на гарнитуре. Он и так работал только при зажатой кнопке, но она, видимо, забыла об этом и действовала машинально.

— Да хоть переспи с ним по радио, — ответил я, — главное, чтобы он ничего не заподозрил и подвёл корабль.

— Два часа? — возмутилась она, отчаянно краснея, — я не выдержу столько. У меня голова болит.

— Кофе попей, — прошипел я. — Держись, пилот, капитаном будешь.

— Дорогуша? — раздалось из динамиков.

— Это так, так неожиданно, — вздрогнув в кресле, с придыханием выдала Мариса, — я растерялась.

— По голосу слышу, что ты та ещё шалунья, — со смешком отвечал динамик. — Игривая Киса.

— Вот, служебная методичка, — неожиданно на помощь пришёл Клим. Протянул Марисе инфопланшет и указал: — читай вот тут.

— Ты раскусил меня, милый, что на тебе надето? — прочитала Мариса и возмущённо посмотрела на Клима, потом на нас.

— Хо-хо, ничего себе, — рассмеялся динамик, — а ты мне нравишься, хочешь пошалить прямо сейчас? Давай. Обещаю, это изменит твою жизнь.

— Только не начинай быстро про то, как комбез снимаешь, — прошептал Клим и всучил инфопланшет девушке в руки. — Пофлиртуй с ним подольше, такое заводит.

— Громкую связь отключите, дайте ей отдельный канал, чтобы из каюты могла говорить, — тут же тихо распорядился Роджерс, и Мариса гневно на него зыркнула.

— Я на такое не подписывалась, — прошипела она, вцепляясь мёртвой хваткой в коммутатор Клима, и проходя мимо нас.

— Для дела надо, Мариса, ну, — протянул Джек и добавил ей в спину: — община тебя не забудет.

Только она покинула мостик, как мы все переглянулись.

— Ну, дела, — выдохнул пилот Пол, стараясь сдержать смех и скрыть улыбку до ушей.

— Что-то смешное? — буркнул на него Джек, и все сразу уткнулись в мониторы.

— Служебная методичка? Серьёзно? — посмотрел я на Клима.

— Удивительно, да? — развёл тот руками, становясь, впервые за всё путешествие, похожим на себя прежнего, — и чем только не приходится заниматься на службе.

— Хорошо, что у нас разная служба, — ответил я и тоже пошёл на выход. Пора было готовиться к «спасению».

* * *

Мои бойцы не ждали излишних приказов. После побудки каждый занялся делом. Так что, когда я пришёл на место сбора, все уже поели, и подгоняли снаряжение.

Проверка доспехов, оружия. Подгонка всего, что только можно было. Всё заняло у нас не больше получаса. Весь наш скарб уместился на нас и парни выстроились в шеренгу.

— Отряд ОМОНа построен, — гаркнул Гвоздь, — к выполнению боевой задачи готовы.

Вид блестящих, готовых к бою ЛПДМ и морпехов в них завораживал. Я аж засмотрелся, а в груди забурлил целый коктейль из чувств. Гордость смешалась с чем-то таким щемящим, напоминавшим о доме и, одновременно, заряжавшем решительностью на ближайшую схватку.

— Вольно, — выдохнул я, справляясь с эмоциями. Если мы не справимся, то никто не справится. В этом я уверен на все сто.

— Какой план, командир? — подошёл ко мне Анджей.

— Подойдут борт в борт, — достал я инфопланшет и вывел план Шнявы, — делимся на два отряда. Один остаётся здесь, встречает абордажную команду вместе с людьми Роджерса, а всадники идут с обшивки….

Мы обсуждали план минут пять. Да, какой там обсуждали. Просто повторили. Всё было готово ещё в первый день, когда мы зависли около звезды. Существовало не так уж много вариаций развития ситуации. Потому и предусмотреть их все труда не составило.

Я отправил инструкции бойцам и махнул рукой.

— План Б, занимаем позиции за полчаса до подхода пиратов, а сейчас разойтись.

— Блин, целый час ждать, — вырвалось у Феймахера, — пойду, гранаты отполирую.

— Тур, а что с Лизой? — доставая из кармана шоколадку и разворачивая её, спросил Гусар.

— У нас нет для неё доспеха, так что, вместе с большинством гражданских останется в медотсеке.

— Отлично, — довольно улыбнулся Гусар, а я отправился к Джеку. Он о наших планах не знал, и его надо было подготовить. Объяснить роль каждого.

* * *

— Вы верхом на ремонтных роботах переходите на обшивку Шнявы. Как только они пройдут по рукаву, вы вскрываете его с другой стороны и прорываетесь к машинному отделению и на мостик, — повторял Джек изложенный мной план. — Мы в это время встречаем их, и заманиваем на корабль. Там отряд ОМОНа вступает в бой, мои люди помогают. А гражданские ждут в медотсеке. Я правильно понимаю?

— Так точно, — кивнул я, следя за тем, как Роджерс водит пальцем по инфопланшету.

— А мы где будем? — спросил Клим, а его коллеги, заглядывавшие через плечо, дружно уставились на меня.

— Ваша ценность для нас высока, — улыбнулся я, поэтому вы сидите в медотсеке и ждёте разрешения выходить.

— Но мы можем….

— Нам подходит, мудро, — перебив Клима, кивнул Марк Игнатьевич. Я почти забыл как он выглядит. Да и его коллега тоже. Они вдвоём почти не выходили из кают за последние дни. Явно что-то замышляли, оставив роль раздражителя на Разумовского.

— Вот и договорились, — я махнул рукой на выход, — прошу, занимайте свои места.

Они беспрекословно развернулись и прошли к гермодвери. Пропустили в рубку Марису и вышли в коридор. Я только и успел заметить недовольный взгляд Клима, когда он исчез из виду. Медотсек для них лучшее место. Там нет никаких инструментов для управления кораблём. Так что ожидать от них подставы не придётся.

— Как дела? — отвлек меня от мыслей весёлый пилот Пол. — Как разговор? Изменил твою жизнь?

— Угу, — буркнула Мариса, усаживаясь в кресло, — фраза «сношать мозги» приобрела для меня новый смысл. Хочешь поговорить об этом?

— Нет, — поспешно отвернулся от неё Пол.

— Тогда сам не начинай, — рыкнула Мариса и тут же устало сообщила нам с Роджерсом: — разговор закончили, Леснар пошёл готовиться к встрече.

— Леснар?

— Да, Капитан Шнявы, — кивнула Мариса и достала из кармана пачку анальгетиков. — Как же у меня болит голова…

— Так, ещё раз, — я вернулся к инфопланшету, и привлёк внимание Джека. — Вы стоите вот здесь, в двух метрах от входа. Тогда, как пираты пройдут внутрь, сможете резко отступить, имитировать испуг. Они погонятся следом. Вам надо пробегать минут пять.

— Вам хватит столько времени, чтобы вскрыть грузовой рукав?

— Нам хватит и минуты, ещё четыре, чтобы добраться до места.

Я посмотрел на Джека и увидел недоверие на его лице. Но это потому, что он сугубо гражданский, и ещё не увидел бортовой компромат Лафита. А там нашёлся лишь один Леснар, капитан Шнявы «Устрица». Той самой, которая шла к нам.

— Ростислав, а ты уверен, что вы справитесь? Всё же — это абордажная команда.

— Уверен, — кивнул я, — капитан Леснар имеет индекс развития в двадцать пять пунктов, значит, в его команде нет никого сильнее. Иначе капитаном стал бы кто-то другой.

* * *

Переживал ли я так же, как Джек? Да.

Переживал, когда на ремонтных роботах-пауках мы спускались по обшивке. Когда семенили по грузовому рукаву.

Переживал, когда глава абордажной команды выпрыгнул на борт шхуны и закричал, что всех ждёт смерть, а Мариса заработала жизнь и её ждёт капитан.

Переживал, когда Джек с людьми бежал от пиратов, а мы вскрывали грузовой рукав.

Переживал, когда часть отряда осталась для перехвата пиратов, если те будут отступать. Когда мы снова разделились, чтобы захватить машинное отделение и мостик.

Переживал, постоянно переживал. В глубине души. На поверхности же я был уверен в своих силах и силах бойцов. И оказался прав.

Всё прошло чётко по плану. Словно на учениях. Даже легче.

Пираты оказались без доспехов. Индекс в двадцать единиц только у старпома на мостике. Даже оружие у них было пороховое. Так что и рассказать не о чем. Мы взяли их почти без боя — пара выстрелов, чтобы донести ясность ситуации, не в счёт.

Осечка вышла только в одном — капитана в рубке не было.

— Он в своей каюте, — шепеляво произнёс старпом посиневшими от страха губами на бледном, без единой кровинки, лице. Удивительно, вроде взрослый пират, лет за сорок, а испугался, как мальчишка.

— Веди, — я убрал ствол винтовки от его головы и кивнул Гаделу, чтобы он с Рифкатом остался на мостике, а Гвоздь пошёл со мной.

За спиной остались несколько гермодверей. Вертикальный лифт спустился на два яруса, а чистые переборки и до блеска надраенная палуба привели нас в нужное место. Хороший корабль. Мне нравится. Главное, что боевой. Ему бы только команду нормальную.

— Здесь, — старпом замер около таблички с надписью «Капитан» на стене.

— Открывай.

Пиликнули кнопки на электронном замке. Гермодверь отошла в сторону и мы осторожно, с оружием на изготовку, шагнули в каюту, которая оказалась двойной.

— Ну, наконец-то Вы пришли, — раздался знакомый по радиопереговорам голос, — Киса, твой пёсик заждался, иди сюда.

— Капитан, это не киса, — жалобно проблеял старпом.

— В смысле?

Из второй комнаты появился мужчина лет пятидесяти. Абсолютно голый. Из одежды на нём только кожаные чёрные шорты, шипастый ошейник, да повязка с красным шариком на лбу.

— Вы кто такие? — спросил он, растерянно перекидывая поводок через плечо, — что происходит?

— Морская пехота РИ. Это захват, — пробубнил я, а в голову почему-то лезли мысли, а такая ли у нас с Климом разная служба? Тьфу! — Всем лежать! Работает ОМОН!

Старпом и капитан одновременно приземлились на пол, а я скрипнул зубами.

— Жуткий костюмчик, — произнёс Гвоздь, подходя к Леснару и пиная поводок ногой, — но под ситуацию подходит.

— Я к этому даже не притронусь, — процедил я, и Гвоздь рассмеялся.

Ему было смешно настолько, что в таком виде он и запер потом Леснара вместе с Лафитом. Команду Шнявы же, мы переправили на шхуну. Оставили им достаточно провианта. Перегрузили необходимые припасы к себе, и вышли к точке нырка.

— А это не жестоко? — спросила Мариса, бросая взгляд на радар, где отображалась красная точка шхуны. — Оставлять их там, в открытом космосе?

— Кто бы говорил о жестокости, — протянул я, вспоминая наряд капитана Леснара, который он нацепил после разговора с ней.

— Я была зла на вас всех, — сказала в своё оправдание девушка, словно поняла, о чём я думаю. — Сильно зла. Неимоверно.

— Ладно, это в прошлом. У всех свои недостатки, — махнул я рукой, — что же до пиратов, к звезде их больше не притягивает, так что подберёт кто-нибудь. Тут достаточно оживлённое движение.

Лично я надеялся на то, что их найдёт «Злой». Отпускать преступников не хотелось, но и девать их на Шняве некуда.

— Курс домой проложен, координаты введены, — отчитался Тим Пивоваров и, поймав мой взгляд, нервно добавил: — я сотню раз всё проверил.

— Тогда запускай, — скомандовал я и пошёл в трюм.

— До нырка пятнадцать минут! — оповестил всех на корабле механический голос из динамиков, и я заработал ногами быстрее — меня ждал информационный маяк.

Я собирался выкинуть его за борт за пару минут до нырка. Как в прошлый раз. Потому что не знал, куда мы попадём. Не знал, но подозревал куда, и хотел привести туда «Злого». Главное, что Гвоздь и остальные бойцы разделяли моё мнение. Раз уж пошла такая пьянка, то надо идти до конца.

Глава 18

— Первый, заходи с фланга, первый, — надрывалась Мариса, пилотируя штурмовой истребитель.

— С какого, ёж твою, фланга? — Кричал в радиоэфире пилот Пол.

— С правого!

— Я гребу, где у тебя право, Мара? Ты что несёшь?

— А, да, точно, прости, — растерянно засуетилась девушка, — минус два, четыре…

— Какой ещё минус!

— Борт пятый, атака. Пятнадцать, ноль пять, шесть, — вмешался я в их переговоры из рубки.

— Есть! — рявкнул Пол и заложил свой штурмовик в крутой вираж. Вернее, резко сменил курс открытом космосе.

— Простите, — расстроенно прошептала Мариса, — я растерялась….

— Мара, сзади! — заорал Пол, но не успел. Штурмовик Марисы разлетелся на тысячи осколков, стоило ему замолкнуть.

— Торпеду Вам в рожу, — зарычал Пол и сам допустил ошибку. Его истребитель столкнулся с той самой торпедой и обзорный монитор Шнявы затопила вспышка.

— Помянем, — тихо произнёс Джек, стягивая с головы треуголку, которую мы конфисковали у бывшего капитана «Устрицы».

— Они были хорошими людьми, — повернулся в кресле новый пилот Шнявы, парнишка по имени Джон.

— Добрыми, верными товарищами, — добавил за ним радист Том. — Пол мне сегодня за завтраком свой компот с булкой отдал.

— Пол то ладно, а Мариса ещё и красивая была, — протянул Джим, бородатый инженер бортовых систем.

— А как она разговаривала по радио, — мечтательно добавил Тонни, один из операторов ПВО. — Ну, вы слышали.

— О да, — загудели абсолютно все мужики в рубке, вспоминая разговор Марисы с капитаном пиратов. Разговор утек в корабельную сеть и буквально все его прослушали. И не по одному разу.

— Да-а, хорошая была девка, голосистая, — подвёл итог Сэм, наводчик торпедных систем.

— Да вы охренели! — Вскричала Мариса, снимая шлем и вскакивая с места. Лицо её залилось краской, а кулаки судорожно сжимались. — Да я вас!

— Кто это? Что это? — притворно испугался бородатый Джим и завертел головой, будто пытался кого-то увидеть. — Призрак? Но как?

Все дружно заржали, а Мариса сжала кулачки ещё сильнее и топнула ножкой:

— Это симулятор! — выкрикнула она, оглядываясь, ища поддержки у пилота Пола, но тот тоже ржал, как конь, и она повернулась к Роджерсу: — скажи им, дядя Джек, это симулятор, я — вот она. Чего они издеваются⁈

— А когда будет не симулятор, также налажаешь? — буркнул Джек, и добавил, обводя всех рукой: — считай это тоже симулятор. Симулятор твоих поминок. Теперь ты знаешь, кто и, что о тебе скажет.

— Гррр, — начала закипать Мариса, а потом развернулась и полезла обратно в кресло: — ещё раз!

— Да не вопрос, — кивнул Джек, нажимая кнопку запуска программы. — Только в этот раз не забудь, как передавать координаты.

Его слова заставили Марису вздрогнуть, и шлем виртуального погружения она надевала уже не со злостью, а с грустью на лице.

Симулятор. На Шняве «Устрица» у капитана Леснера оказалась целая система для моделирования боёв в открытом космосе. На целых два истребителя. Собственно, два истребителя у него в трюме и стояли припаркованные.

Потому Джек, посоветовавшись со мной, и принял решение назначить нового пилота корабля, а действующих, если они согласятся, перевести на малую авиацию. Мариса и Пол согласились.

Зачем это Джеку? Так скучно же, а тут и учеба и развлечение. Тем более в симуляции можно подключить участие Шнявы, как основной ударной силы.

Зачем это мне? Ну, Роджерсу я прямо сказал. По секрету. Под угрозой смерти за разглашение. Так вот, я сказал, что будет заварушка. Что не всё так просто и летим мы не понятно куда. Что там произойдёт — неизвестно, но будет жарко.

Джек, к моему удивлению, даже не выругался. Поблагодарил за честность. Сказал, что тоже что-то такое подозревал и от того беспокоился. И вообще, он намеревался это со мной обсудить, да не знал, как подойти. Могучего взрослого мужика, когда-то старосту деревни, а теперь господина администратора космической станции, попросту заела робость и боязнь, что я о нём подумаю, как о девице бесхребетной.

Как по мне — это странно. Всё же он начальник и отвечает за своих людей. Но, вот так он ко мне относился. Замкнули у него в голове две взаимоисключающие переменные, которые не вписывались в картину мира. Кадет двадцати лет спас его, могучего взрослого, и во всём оказался подготовлен лучше, чем бывалый охотник.

Что ж, учитывая его подчинённых, их индекс развития и, вообще, ситуации в которые они попадали, я его понимал. Понимал и не спешил рассказывать о наших нелепых ситуациях и чудачествах. Зачем пугать человека? Меньше знает, крепче спит. А вот я даже немного попереживал.

Если курьезные события преследуют подчинённых Джека, то, что думать о нас? Высоко индексированных, почти обученных, машинах для убийства. У нас-то курьезы случаются почище и… поглубже… так сказать.

В общем, попереживал я немного и отвлёкся на учения. Пока Мариса и Пол осваивали внутрисистемные штурмовики вековой давности выпуска, я тоже учился. Пилотирование катера оказалось не сложнее БТРа, а вот с кораблём пришлось повозиться. Не уверен, что к концу нырка освою это дело до конца, но, при желании, да с помощью инструкций, я смогу и сам управлять кораблём. И это круто, а то манал я все эти ситуации, когда нужен пилот и его нет. Потом целый корабль гражданских терпеть….

Нет, я ничего не имею против гражданских. Я не загордился и не возомнил о себе. Поясню, чтобы вы понимали. Лично я осваивал технику быстро и запоминал почти всё. С моим индексом в тридцать пять единиц у меня развилась почти идеальная память.

Так что, к примеру, как правильно передавать координаты целей, я понял с первого раза. Там всё просто. В космосе есть три оси ординат. Х, У, Z. Как и с абсолютным ориентированием в системе, так и в боевом, за ноль берётся объект. В абсолютном произвольный (звезда или любая точка в системе — это когда-то Арина Морозова рассказывала), а в боевом берётся объект атаки. Вражеский корабль то есть.

Он принимается за ноль, а векторы атаки обозначаются направлениями по координатам трёх осей. Если значение положительное, то передаём его, как есть. Если отрицательное, то не говорим минус, а говорим ноль, а потом значение. Передаются сразу все три. X,Y,Z. Именно в таком порядке. Например: 15, 012, 44. Это будет точка, с которой тебя просят зайти на атаку, и двинуться к нулю (то есть к вражескому кораблю).

Всё выглядит так, если упрощённо объяснять. На самом деле имеются нюансы, и много. Но и они не шибко сложные. Дольше просто рассказывать о них, а так, все логично и понятно.

Вот и выходило, что все эти нюансы я схватывал на лету, а Мариса, да и Пол, да и все остальные, если честно, постоянно забывали и путались. Они нуждались в постоянной практике. В десятках, сотнях часов повторений и нарабатываний навыков. А все потому, что индекс развития у них не выше девяти. И это у Роджерса. У Марисы вообще семь. Они все обычные люди.

Так что я видел разницу между нами и гражданскими, и не гордился собой, а наоборот, ещё глубже стал понимать, зачем мы, морпехи, нужны. Сильнее проникся своим предназначением защищать их. А ещё я их всех уважал. Несмотря на такую разницу в развитии внутренней силы, они полезли в открытый космос, в сомнительное мероприятие. Это были смелые, храбрые, самоотверженные Люди. Прямо так, с большой буквы.

Но это не отменяло того, что планировать дальнейшую поездку я должен был с оглядкой на их защиту. И я делал это. Всё, что мог. А чего не мог, тому старался научиться или создать условия для возможности. Кстати, говоря о возможностях, а вот и Клим зашёл в рубку. Надо сделать вид, что я крайне занят.

— Ростислав, Ростислав, что вообще происходит, почему… — Клим ворвался на мостик и замер, — а что здесь происходит?

— Тсс, — приложил я палец к губам, потому что остальные сделали вид, будто не замечают Разумовского младшего. Буквально все сосредоточились за пультами управления и, даже, голов не поднимали. С недавних пор Клима на борту не любили и не уважали. — Не видишь, у нас тут учения на симуляторе.

— Это зачем? — проходя ко мне и осматриваясь, удивился Клим.

— Приедем домой, корабль и всё, что на нём, останется общине, — пожал я плечами, — должны же они уметь с этим управляться. А тут и мы в качестве консультантов имеемся. Пользуются возможностью.

— Ну да, ты тот ещё консультант по части космического боя на кораблях, — хмыкнул Клим.

— Ты об этом поговорить хотел? — нахмурился я.

— А? Нет, — Клим встрепенулся, и в его голосе вновь появилось возмущение, — что это такое, Ростислав? Почему твои люди уже третий час таскаются за мной?

Он обернулся и указал на Гадела с Феймахером. Ребята в полном доспехе замерли за его спиной и держали в руках древние калаши.

— Час назад были одни, два часа назад другие, сейчас вот эти, — он заводился все больше и больше, мужики в рубке уже с трудом сдерживали себя, чтобы не повернуться к нему. Косились украдкой. — Они даже устроили передо мной показательный спарринг. Ростислав, ты, что, — Клим набрал в грудь воздуха и рубанул ладонью по воздуху, — следишь за мной? Не доверяешь и приказал контролировать каждый мой шаг?

Так-то он прав. Я ему не доверял. Но я идиот, что ли, признаваться в этом? Да и ребята к нему приставлены не за этим.

— Так не пойдёт Ростислав, знаешь что? Я думал мы друзья, а ты….

— Тише, тише, Климушка, — поспешил я его прервать и повернулся к нему всем корпусом. — Это не то, что ты думаешь.

— Да? А что же?

— Это учения, дружище, — улыбнулся я, как можно радушнее.

— Учения? — удивился Клим и по его лицу пошли красные пятна, — какие ещё учения? По слежке за мной.?

— По твоей охране.

— Какой ещё охране? — сбился он с гневной тирады, громко выпустив набранный в грудь воздух. — От кого меня тут охранять?

— Понимаешь, — я приобнял его за плечи и повёл из рубки, — мы всю дорогу отрабатывали штурм и оборону корабля, катера, различных отсеков.

Дверь в коридор открылась, мы покинули мостик, а я продолжал:

— Постоянно тренировались, и это набило нам оскомину, понимаешь, — я жестикулировал второй рукой, а в голос добавил как можно больше проникновенности. — И я подумал, а чего ещё мы не умеем? И понял, что у нас плохо с охраной биологических объектов. Ну, не учились мы на телохранителей, понимаешь? Вот и решили тренироваться в этом направлении, а ты идеальная фигура для охраны. Лицо высокопоставленное, что верхушка вековой елки. И важное, как шишка от неё же.

— Да? — удивлённо пробормотал Клим, мой спич явно сбил его с толку. — Ну, хорошо, но у вас глупая тренировка получается. Они, — он снова махнул на бойцов, которые шли сзади, — просто таскаются за мной и мешаются. Охранять то не от кого.

— Как же не от кого? — наигранно возмутился я, — от убийц охраняют, от тех, кто хочет тебя убить.

— Ростик, ты, вроде, лейтенант, а несёшь такую чушь, — покачала головой Клим, а тон его принял покровительственные нотки. — От каких убийц? Мы же на корабле, тут все свои.

— Ну, как тебе объяснить, — я замялся, подбирая слова, — видишь ли, одна часть отряда тебя охраняет, а другая пытается убить. Вот.

— Чего? — Глаза у Разумовского чуть из орбит не выпрыгнули.

— Того, — пожал я плечами, — это тоже тренировка. Устранять должностных лиц мы тоже не умеем, надо учиться. И вообще, ты уже видел нападающих, — я покрутил ладонью в воздухе. — Сам же сказал, что ребята устроили показательный спарринг. А на самом деле, они защитили тебя от нападения, вот, что это было.

— Чего? Да ты охренел⁈

— Только не устраивай драму, — поморщился я, — кого ещё я мог выбрать? Ты единственная кандидатура. Если парни не справятся с защитой, то ты, хотя бы, сможешь индексом оборониться и убежать.

— Убе… что? Оборониться? Это же уче….

— Полундра! — рявкнул Гадел, прерывая Клима и вырвался вперёд. К ногам Разумовского упал плазменный щит, активировался, а Татарин, присев на одно колено, замер рядом. Раздались выстрелы.

Остекленевшим взглядом Разумовский наблюдал, как целая очередь из древнего автомата просто тает перед его лицом в плазменном поле щита. Гадел в это время сам выстрелил несколько раз, и крикнул:

— Фея, граната.

— Есть, — отозвался Хирш, и метнул за угол коридора круглый снаряд.

— Силой накрыли и ушли, — отчитался через секунду Гадел, встал, убрал щит и пошёл вперёд.

— Эт-то, что было? — проблеял Клим, лицо его побледнело, и выглядел он, как труп, охваченный окоченением.

— Попытка твоей ликвидации, — ответил я.

— Вы психи, — прошептал Клим, — боевые патроны? Вы конченные психи….

— Древние, пороховые патроны, не наговаривай на нас, — буркнул Фея, проходя вперёд, — щит бы и рельсотрон выдержал, а они так, игрушка. Любит тебя командир, о безопасности печётся.

Он отошёл на позицию охранения, а Клим стоял на месте, моргал и пытался прийти в себя:

— Мне это снится, — шептал он, — снится, и я скоро проснусь.

— Это реальность, Клим, — хлопнул я его по плечу.

— Идиотизм, — продолжал приговаривать он на ходу, — кретинизм, долбоклюйство. Не хочу в этом участвовать.

— Поздно, ты уже участвуешь.

— Я даже не успел поднять локальный щит, — голос его прозвучал плаксиво, а сам он стал выглядеть как-то жалко, что ли.

— А это плохо, — я и правда, сочувствовал ему в этот момент. — Но смотри на всё позитивно, выходит, тренировка и тебе пойдёт на пользу. Научишься быстро поднимать щит.

От моих слов он замолчал, и дальше мы шли в тишине.

— Нет, я отказываюсь, — решительно сказал он, когда мы подошли к его каюте (кубрику старпома, между прочим). — Всё, забирай своих дуболомов, и идите отсюда.

Он открыл гермодверь и занёс ногу, чтобы перешагнуть порожек.

— Стой, — одернул его Гадел, — сперва сапёр.

— А? — вздрогнул Клим.

— Сначала я, — Фея оттёр его от двери и принялся изучать вход в каюту.

Сперва он оглядел всё через визор доспеха, потом поднял забрало и принюхался. Ещё раз. Затем послюнявил палец и стал водить им над полом.

— Это какой-то цирк, — обессиленно прошептал Клим, — определённо цирк….

— А это, по-твоему, тоже цирк? — обернулся на него Фея и указал рукой на край ковра. — Противопехотная мина ПРПМ-10000, между прочим.

— А?

— Б, мина говорю, — Фея поставил справа от мины лазерный отражатель и добавил: — ступай вот здесь, дальше в комнате чисто.

— Клоуны, идиоты, — бормотал Клим, корячась, перешагивая, куда указал Хирш. — Лишь бы трудности создать людям. Нет бы свой муляж убрать.

— А кто сказал, что это муляж? — буркнул Хирш, ковыряя корпус мины отвёрткой.

— Что. Ты. Сказал? — сама очередность слов говорила, что Клим хотел возмутиться. Но офигивание от ситуации (по-другому и не скажешь) доканало его, и он обессиленно рухнул на койку, а голос его прозвучал еле слышно.

— Настоящая она, вот что, — Фея всё же услышал. Снял крышку мины и, отсоединив провода от взрывателя, посмотрел на Разумовского. — Какой смысл учиться на муляжах? Так ничему не научишься.

Клим перевёл ошарашенный взгляд на меня, и пришлось пояснить:

— Достоверное моделирование боевой ситуации, — пожал я плечами, — тренирует выдержку в стрессовой ситуации и реальные навыки по работе со взрывчаткой.

— Да пошли вы на хрен! — взорвался Клим. Вскочил с кровати, замахал на нас руками и принялся загибать такие обороты, что все сторожевые корабли, эсминцы и крейсера имперского флота просто покраснели бы от зависти к размерам торпед, ракет, а также от стыда за места, куда эти самые торпеды наносили поражение.

— Всё, я в душ, — выдохся Клим, скинул на койку инфопланшет и, расстёгивая застёжки на комбинезоне, шагнул к внутренней двери в каюте. — Чтобы через секунду вас здесь не было.

Дверь шоркнула в сторону. Клим зашёл в кабинку, согнулся в поясе, чтобы стянуть ботинки….

— СТОЙ!

Вопль Феймахера резанул до глубины души. Нагнал страху и заставил замереть на месте не только Разумовского, но и нас с Гаделом.

— Душ, я не проверил душ! — Фея летел к кабинке.

— Да что ты, — начал было распрямляться Клим, но тут что-то щёлкнуло, и он снова застыл в сгорбленном состоянии.

— На взвод встала, не шевелись, — одними губами выдохнул Фея и принялся осторожно осматривать душевую.

— Что…

— Молчи, — выдохнул Фея, — даже не дыши, я нашёл её.

Хирш встал рядом с Разумовским, наклонился и стал рассматривать что-то на стене на уровне поясницы.

— И додумался же он так её поставить, — протянул Фея восхищённо, — гений, красавчик. Профи с большой буквы, — нахваливал он минёра так, будто не он, а кто-то другой заложил сюда мину. — Мне нужно время, чтобы обезвредить.

— Сколько? — я осторожно заглянул за его спину и увидел замаскированное на переборке взрывное устройство. Если бы Хирш уже не снял крышку к водопроводной системе, то, лично я бомбу тоже не смог бы заметить. Виртуозная работа, ничего не скажешь.

— Полчаса, час.

— Хорошо….

— Вы чокнулись? — прошипел Клим. — Мне так час стоять? А ну уйдите, поставлю локальный щит и выйду….

— У тебя индекс за сорок? — ковыряясь в мине, задумчиво протянул Фея? — Если да, то давай.

— У меня тридцать….

— Тогда ты труп, — также задумчиво обронил Фея, — это убийца одарённых, первоначально бритская разработка.

Хирш отстранился от мины и отшагнул в сторону.

— Будешь рисковать? — спросил он у Клима, — нет? Я так и думал, так что замри и не дыши. — Фея шагнул в душевую и добавил: — командир, я дверь закрою, на всякий.

Последнее, что я заметил, это полные страха глаза-блюдца Клима и его неимоверно бледную кожу. Настолько бледную, что он мог бы выиграть по этой части у любой древнегреческой статуи, если бы проводились такие конкурсы. А ещё, кажется, я заметил, как его волосы стали седеть прямо на глазах. Затем дверь закрылась, и я мог видеть только через систему доспеха Феймахера. Но там он ковырялся в мине, и Разумовский в кадр не попадал.

— У нас полчаса, — я резко обернулся и кинулся к койке Клима, — ты на шухере.

— Ага, — кивнул Татарин и вышел из каюты, а я подхватил инфопланшет Клима и стал подключать к нему устройство для взлома.

Служебный модуль безопасника не приспособлен для вскрытия инфопланшетов тайной канцелярии. Особисты подстраховались на этот случай уже давно. Не только законом запретили любую попытку доступа, но и предусмотрели защиту от всех отечественных программ. А, даже, если и получится взломать, то это не пройдёт незаметно. Система обязательно оповестит о вскрытии — и здравствуй тогда подвал, допрос и каторга.

Но я мог сделать слепок инфопланшета (вернее его диска), создать его виртуальную копию и попытаться взломать отдельно. Да будет благословлён гений неизвестного безопасника флота, который не стал в своё время мириться с произволом тайной канцелярии. И да, вся эта история с учениями была задумана ради доступа к коммутатору Клима.

Но не спешите судить меня строго. Ответственность за людей и усталость от чужой игры в тёмную — эта не та ноша, при которой надо безмолвно терпеть и трепетать. Пришло время пролить свет на всю эту ситуацию. В общем, меня вся эта ситуация конкретно задолбала, и другого выхода я не видел.

Прибор для создания слепков пискнул. Загорелась зелёная лампочка. И по экранчику побежала полоса загрузки. Ну, как побежала, одно деление появилось и надпись «0,5 %». Время тут же потянулось, как подтаявшая ириска. Медленно, тяжко и бесяче.

— Ну, что там, скоро? — прошипел Гадел по связи.

— Только начали, два проца, — ответил я.

— Да ну наф, — выдохнул он, — ощущение, будто час тут стою.

— Везёт, — тихо позавидовал я и посмотрел на часы.

Казалось, что секунды в углу системного окна издеваются надо мной. Никого не предупредили и стали отсчитывать минуты, а те, в свою очередь, часы. Ещё и тело зачесалось в разных местах, причём таких, где в доспехах неснимаемые элементы — ну никак не достать, не дотянуться. Грр….

Забавно, у Гадела время летит, у меня плетётся. Интересно, а как у Клима? В трансляции Феймахера его не видно, но, уверен, тоже медленно тянется. Он же скрючился там в три погибели. Ох, и тяжко ему, наверное.

Нда, Возможно с Климом мы поступили и жёстко, но он сам должен понимать правила игры. Раз полез в кузовок, то пусть будет готов к ответке. Я вообще с трудом порой сдерживаюсь, чтобы лицо ему не разбить. Настолько противно он стал себя вести. И я уже не уверен, что всё это игра, и притворство. Вернее, я запутался. Потому надо распутываться.

— Ну, долго ещё? — вновь подал нервный голос Гадел.

— Полсотни уже, — глянул я на прогресс копирования.

— Да что ж так долго?

— Да, долго, пятнадцать минут, а кажется, будто час….

— Все три, — не согласился со мной Гадел и снова замолк.

Ничего, сейчас копирнём, потом постараюсь взломать и расшифровать. Всё узнаем, станет легче. Хоть поймём, зачем всё это….

— Тур, слушай, а зачем он проводок перепаивает?

— А? Кто?

— Ну, Фея, — продолжил Гадел, — вон на трансляции припаивает провода. Я думал, чтобы обезвредить бомбу надо отрезать их, а он припаивает.

Увеличил изображение на визоре и действительно увидел в руках Хирша паяльник. Стал следить за его действиями. Попытался понять, что он делает, но выяснил, что мину он уже разминировал и теперь, кажется, мается дурью. То припаяет проводок, то отсоединит и подключит к другому месту.

Нда, я разбираюсь во взрывном деле, но смысл его действий от меня ускользал….

Прибор для создания слепков пискнул. Экран показал прогресс в «100 %», и я вернул инфопланшет на койку. Один в один, как он лежал до всех манипуляций.

Хирш как раз прекратил заниматься пайкой, когда я подошёл к двери в душ.

— Эй, долго там ещё? Чего там у вас? — прокричал я, пиная железо ногой.

Гермодверь открылась и Фея отступил ко мне. На Клима же было страшно смотреть. Он стал ещё бледнее, всё тело дрожало от напряжения в сгорбленном положении, а в глазах плескалось отчаяние и надежда.

— Командир, даже не знаю, как сказать, — протянул Хирш задумчиво, — тут такое дело.

Он замялся, и я его толкнул в плечо.

— Короче, мину на неизвлекаемость заложили, — выпалил Хирш, — надо дёргать.

— Что? — спросили мы с Климом одновременно. Я громко, а он пискнул.

— Разумовского надо дёргать, говорю, — пожал плечами Хирш, — не получится по-другому разминировать, надо взрывать.

— Я разогнуться не могу, всё тело свело, — простонал Клим жалобно, а я глянул на мину ближе и понял, что Фея прав.

Мозг тут же заработал на полную мощность. Разумовского надо было спасать, а разбираться в случившемся потом.

— Татарин, плазмощит сюда, — дал команду я и полез в карманы доспеха за тросиками на мини лебёдках. — Фея, помогай.

— Что вы делаете? — хныкал Клим, когда мы обвязывали его прочными нанонитками, которые использовали для страховки в открытом космосе. — Ростик, я выживу?

— Не дёргайся, — сжав зубы, цедил я, проверяя надёжность узлов и карабинов. — Выживешь. Наверное.

— Наверное?

— Шансы есть, — подтверждал я, а в голове все крутилось и не могло успокоиться, откуда неизвлекаемость? Там же нормальная мина была, всё просто….

Как только мы закончили, Гадел разложил у входа в душ плазменный щит. Мы отошли к выходу из каюты, и я прокричал:

— Клим, на счёт «три», мы тебя дернём. Сгруппируйся, если можешь. Раз…

— Не могу…

— Два, — крикнул я, и мы втроём резко дёрнули тросики на себя.

Система доспеха дала усиление. Заработали мини лебёдки Клим ударился плечом о косяк. Вылетел из душа, как пробка. Гадел тут же активировал щит, а мина взорвалась.

Пламя и осколки не успели за Климом. Они пытались, но он подлетел к нам. Врезался в меня, и мы повалились в коридор. Я ещё и развернулся в воздухе, чтобы накрыть его собой.

Загудела сирена. Заморгали красные лампы. Гермодверь, отсекая доступ кислорода в каюту, с шумом захлопнулась и полилась специальная пена.

Стоило системе пожаротушения сработать, как через пару мгновений рядом с нами оказалась мои бойцы и члены экипажа, а на палубе запахло гарью.

— Каюта в труху, — покачал головой Гвоздь, заглядывая внутрь через дыру в гермодвери. Он посторонился, чтобы брызги пены не попали на доспех и добавил: — всё сгорело, а потом утонуло.

— С ним всё будет в порядке? — спрашивал у Лизы Марк Игнатьевич, коллега Клима.

— Ага, — отвечала девушка, увозя Разумовского в медотсек на парящих носилках. У Клима так сильно свело тело, что он ни в полёте не смог разогнуться, ни позже. Потому лежал сейчас буквой «гэ». — Такое никуда не денется, оклемается.

— Что здесь произошло? — Спросил Марк Игнатьевич у меня, провожая взглядом Елизавету с носилками.

— Несчастный случай на производстве, — пожал я плечами. Убедился, что пожар потушен, пена застыла и не льётся, и, опечатав каюту Клима, повернулся к канцеляристу: — ни разу не было и вот.

— Что вот?

— Произошло, — я обогнул его, затем помощницу Клима, которая, как обычно, упулилась в свой коммутатор, и пошёл к себе.

Члены экипажа молча расступались в стороны. У Роджерса на лице читался немой вопрос, но я не стал задерживаться ни рядом с ним, ни рядом с Марком Игнатьевичем. Пусть это и не вежливо, но подождут. Все разговоры потом. Сейчас, я единственный на корабле, у кого есть данные с инфопланшета Разумовского. И у меня дико чесались руки, а пятки аж припекало от желания заняться их рассшифровкой.

* * *

Агенты тайной канцелярии остались позади. Скрылись за поворотом. Эхо от наших шагов разносилось далеко вперёд и возвращалось обратно. Кроме эха тишину нарушало лишь сопение бойцов за моей спиной.

На глаза уже показался переход на нашу палубу, когда Гвоздь нарушил молчание:

— Эх, жаль, что учения придётся свернуть.

— Ага, — поддержал его Арфа. Он вместе со всеми примчался по тревоге. — Так и не вышло заехать Разумовскому по морде, — он довольно зажмурился, — я бы об этом внукам рассказывал.

— Да ладно вам, ему и так досталось, — одёрнул я их и повернулся к Фее: — милый друг, скажи, а как так вышло?

Хирш замедлился и выставил руки вперёд:

— Командир, это чистая случайность, — запричитал он, — я ж не виноват, что вы так долго.

— Ах, это мы виноваты? — хмыкнул Гадел.

— Вот, я знал, что ты поймёшь, — кивнул Фея, — я ж её раз десять разминировал и снова заминировал, а потом скучно стало и…

— И решил взорвать?

— Нет, решил поставить на неизвлекаемость и попробовать разминировать…

— То есть взорвать, — хмыкнул Гадел.

— Командир, скажи ему, чё он, а? — насупился Хирш, и добавил: — для упёртых скажу, я уверен, что решение есть, просто не нашёл его сразу. Понятно?

— Так, — я остановился на пороге нашего кубрика, — чтобы никаких мин рядом с нами, понял? А то знаю тебя, сейчас начнёшь развивать свою теорию на практике.

— Да я, да я….

— Чтобы никакой взрывчатки, понял? — надавил я голосом и взглядом. — Не слышу.

— Так точно, есть, — стушевавшись, пробормотал Фея, и тут же его повело в сторону. Он упёрся рукой в переборку и часто-часто задышал.

Всех остальных тоже повело. Всё произошло резко, молниеносно. Системы доспехов не успели сработать, как положено. Магнитные фиксаторы не включились, и мы, пережидая нежданный крен корабля, ударяясь друг о друга, также прижались к стенам. Образовалась куча-мала из морпехов.

Через мгновение программы сработали, и мы, чтобы не мешать друг другу, попытались рассредоточиться, но не успели. По палубам пронёсся жуткий не то скрежет, не то вой, и Шнява содрогнулась всем корпусом.

Глава 19

Все закончилось также быстро, как и началось. Только что каждый из нас молился, чтобы корабль выдержал тряску, и бац! Свет прекратил моргать, а сирена тревоги завывать. Всё стало так, будто ничего и не было.

— Фух, пронесло в этот раз, — откинув шлем, Гвоздь утёр пот со лба и нашёл меня взглядом: — командир, ты уверен, что это не от действий Хирша?

— Да по-любому он виноват, — сплюнул на палубу Гусар, выбираясь из кучи сослуживцев. — Задумал нас взорвать к едрени-фени.

— Нет, а что сразу я? — задыхаясь от возмущения, подскочил ко мне Хирш, — Командир, что я сразу-то? Скажи им, а?

Ситуация моментально накалилась. Бойцы встали устойчиво, рассредоточились по палубе и, хмуро поглядывая на Феймахера, что-то бурчали.

— Отставить, — скомандовал я, и для убедительности, да и, чтобы привлечь внимание, хлопнул в ладоши. Звук вышел, будто бревном ударил о бревно. Благо перчатки доспеха защитили руки, и я их не отсушил. — Хирш здесь не при чём, мы уже выяснили причину — износ корабля от старости и отсутствие ремонта. Бывший капитан подтвердил. Так что бить Фею мы не будем, успокойтесь.

Фух, легко получилось. А в первый раз мы все чуть не обделались от страха. Кто-то даже кричал, что это нырковый монстр нас атакует.

— Можно было хоть раз забыть об этом, — проворчал Гусар, отступая назад, — его давно следует проучить и воспитать.

— Ты мне не папа, чтобы воспитывать, — пискнул Феймахер и я отвесил ему леща. — Ой! — клацнул челюстью Хирш и заткнулся.

Я же посмотрел на Гусара:

— Миша, — произнёс проникновенно, обманчиво мягко, — тут я командир, и мне решать, кого перевоспитывать и учить. Помни об этом.

— Да я помню, — буркнул он, и стал отводить взгляд в сторону.

— Тогда снял доспех, упал, отжался сотню раз, — добавил я металла в голос. — Быстро. Это всех касается.

Коридор заполнили щелчки замков доспеха, а потом падения его частей на палубу. Ровно через десять секунд весь отряд принял упор лёжа. Все молчали.

— Рраз, — протянул я и тоже отжался (доспех скинул вместе со всеми). — Два, три, — продолжил я задавать темп, наращивая его. — Тридцать, тридцать один, десять, одиннадцать, толкаем палубу, ускоряем шняву, двенадцать….

Парни помалкивали и, сгибая и разгибая руки в локтях, напряжённо сопели. Я интуитивно ощущал, как мысли из их голов выветриваются, а злость отступает. Дисциплина восстанавливалась.

Всё же прав был неизвестный кто-то. Вся глупость от скуки, и лишних мыслей, потому солдат должен копать от забора и до рассвета.

Нет, так-то я понимал парней и всю глубину их недовольства. Оторвались от основных сил. Чудом выжили в космическом бою. Убежали от звезды, решившей нас притянуть и сжечь. А тут, вместо отдыха, старая шнява разваливается буквально на ходу. Эти приступы «эпилепсии» уже пятый раз повторяются. По одному в сутки. Да ещё и впереди неизвестность, только одно точно, что будет бой. А, главное, все, хоть и нет явных доказательств, догадываются, кто виновник, но сделать ему ничего нельзя.

Но и срывать злость на Фее я не дам. Не на одном из нас, пусть он и косякнул. Тем более с подачи Гусара.

Миша вообще последние дни зарывается. Снова разругался с Лизой, потом попытался помириться и ещё раз разругался. Так что ходит теперь, как гоблин, и пытается у всех «похитить рождество». Как он ещё Пивоварову морду не набил, не знаю. Устал уже разводить их по разным нарядам, во избежание.

— Сто, — выдал я финальное значение.

— Триста, — еле слышно буркнул Гусар.

— Двадцать пять, — исправил я свою ошибку, и снова приблизился грудью к палубе.

— Гусар, ты задолбал, — заворчали сразу с нескольких сторон, заткнись, а?

— Двадцать шесть, — добавил я, и разговорчики закончились.

Может, устроить этим горе любовникам, этому амурному треугольнику очную ставку? Пусть расставят все точки над «и», а Лиза выберет уже кого-то одного? А то и правда надоело. Тим Пивоваров проблем не создаёт, служит себе тихо. А вот Лиза, то с одним по палубе шляется, то с другим. То ругается с ними, то мирится. Вот Гусар и бесится.

С одной стороны не моё это дело, а с другой, если ещё раз начнёт Миша кобениться, то буду рубить этот узел радикально. Достали.

— Сто, — выдохнул я и встал на ноги, потому что никто не сказал семьсот.

Бойцы поднимались следом. Со лбов капал пот. Ноги и руки слегка потряхивало от напряжения. Но лица дышали спокойствием и умиротворением.

— В душ, потом короткий отдых и заступить на дежурства, — распорядился я, оглядев ребят.

Они довольно загомонили и принялись собирать доспехи, я же прошёл в кубрик и улёгся на койку. Достал оборудование для взлома, и стал примеряться к слепку с инфопланшета Клима. Наконец-то.

* * *

Радость оказалась преждевременной. Насколько легко всё получилось с доступом к инфопланшету Клима, настолько сложно оказалось далее. Вернее, не сложно, а долго.

— Время расшифровки, ориентировочно, займёт четырнадцать дней, — выдал комплекс по дешифровке, и я приуныл.

По точным данным из системы навигации, нам лететь осталось около девяти дней. Я планировал узнать всё заранее, чтобы успеть подготовиться к выходу из нырка. А получается, что не успеваю. Что делать?

В груди поселилось беспокойство. Мысли забегали, как ужаленные, а койка стала поскрипывать от ёрзания. Ко всему, простыня противно липла, и всё тело в тех местах жутко чесалось.

Блин, надо нервы подлечить. Никакой техники мертвеца не хватит на все выверты судьбы. Что ж нас так несёт-то по службе?

В ответ на жалобы пришли воспоминания о Гусь-Налимске. Как я бродил в канализации и ел крыс. Одиночество, ощущение предательства и несправедливости, близкая смерть — я ж всё это пережил и в отчаяние не впадал. А тут начинаю жаловаться на судьбу? Так, Туров, соберись!

Как там Дед говорил?

— Пустил нюни Снеговик. Потерял свою морковку, и теперь он не мужик, — а потом добавлял с поучительными нотками в голосе: — запомни Ростик, утеря морковки — это единственная причина распускать сопли. Морковка на месте? Тогда соберись, поросль зелёная, булки поджал и вперёд, а там будь что будет, или ишак сдохнет, или падишах.

Я тогда не понял. Лира только сообщила о запрете отца на отношения со мной. Что меня убить хотят. А Дед о какой-то морковке талдычит. Чего о ней говорить? В магазине эти морковки тоннами продаются и, вообще, кто такой ишак? Я даже в интернете поискал (странное животное, если честно), а потом, как понял.

Так что, морковка на месте, ишак и падишах где-то далеко. Успокоился, собрался и… точно!

Мощность! Нужна дополнительная мощность. Так, к корабельным системам подключаться нельзя. Это и не безопасно, и сама шнява на ладан дышит, так что не будем усугублять. А вот собрать инфопланшеты у ребят, и подключить их к оборудованию — идея отличная.

Сказано, сделано. Бойцы согласились отдать гаджеты на благое дело. Собрал из них своеобразную «ферму мощностей». Подключил к дешифратору, и время работы уменьшилось вдвое.

— Приблизительно семь с половиной дней, — сообщила система, и я, с чувством выполненного долга, напялил доспехи и вышел из кубрика. Смотреть на полосу прогресса без содрогания по-прежнему не получалось.

Интересно, когда Дед рассказывал притчу, кого он подразумевал под ишаком? Меня?

* * *

Лампы моргали красным по всему кораблю. Люки автоматически задраивались, а голос аварийного оповещения истошно надрывался:

— Взрыв на четвёртой палубе, в пятом отсеке!

Ноги сами несли меня в нужном направлении. Система доспеха выдавала видео с камер. Половина бойцов отряда стояла на постах. Вторая половина проводила очередную тренировку…. Нет, не вижу всех, не хватает троих….

— Тур, Фея потерялся, — из-за угла выскочил Гвоздь и я отметил, что не хватает двоих. Феи и Чуватова.

— Рифкат? — уточнил я на бегу, и Гвоздь помотал головой в шлеме.

— Он в радиорубке, что-то там химичт.

— Значит….

Договорить я не успел. Мы выскочили на четвертую палубу, и нам под ноги выкатился Феймахер.

— Торпеду тебе в рубку, — выругался Гвоздь, отпрыгивая от Хирша, — пеной меня не измаж.

— Да это ж противопожарная, а не бетонка, — откинув забрало, сообщил Фея, и тут же посмотрел на меня: — командир, это не я.

— Да? А всё говорит, что ты, — я указал на затопленную палубу и следы гари за его спиной.

— Ладно, я, — не стал спорить Фея, — но я всего лишь тренировался. Надо же где-то?

— Капрал первого класса Феймахер….

— Командир, — взмахнул руками Фея, и принялся горячо приговаривать: — ну, там же никого не было, отсек пустует, а задачка интересная же. Я даже заряд в пять раза уменьшил, чтобы разрушений по минимуму, а интерес остался. Ты же сам понимаешь, что эта мина страшное оружие и не извлекается, а я знаю, что можно обезвредить, только ещё не понял как. Но я научусь….

— Капрал первого класса Феймахер, — повторил я с нажимом.

— Так-то я второго класса….

— Капрал первого класса, Феймахер.

— Ладно, ладно, первого, — голова Хирша поникла, а плечи опустились.

— В наряд по кухне заступить и два дня оттуда не вылезать.

Фея вскинулся, хотел задать вопрос, но я его опередил:

— Знаю, что кухня здесь автоматическая, потому дуй в грузовой отсек, там два контейнера картошки. Чтобы один за сутки почистил. Как понял?

— Есть, — пробурчал Хирш и, смахивая с доспеха противопожарную пену, побрёл прочь. Мы же с гвоздём переглянулись. Не успел Анджей сказать, что хотел, как шнява снова содрогнулась в приступе «эпилепсии».

— У меня плохое предчувствие, — всё же проговорил Гвоздь через пять минут, когда «Устрица» прекратила дрожать корпусом, а на палубу стали прибывать ремонтники из экипажа Роджерса.

— Угу, — согласился я с ним, прислушиваясь к уже надоевшему жужжанию пчёл в голове, — только странно, что оно у тебя появилось только сейчас.

* * *

— Ты, что, не понимаешь? — кричал на всю палубу Гусар, — я же о тебе думаю.

— Обо мне? — огрызалась в ответ Лиза, — или о себе?

— О тебе!

— А я думаю по-другому!

— Да что же вы ругаетесь, не надо, — попытался встрять Тим Пивоваров.

— Заткнись! — крикнули они хором.

Пчёлы у меня в голове уже не жужжали. Последние дни они истошно выли, а все остальные, казалось, подыгрывали им.

Я вышел из-за угла, и перед глазами предстала странная картина. Любовный треугольник в полном составе. Миша горой навис над Лизой. Он, смутно напоминая мне кого-то, морщил лоб, хмурил брови и буравил взглядом девушку.

Лиза же стояла перед ним с гордо поднятой головой. Даже, можно сказать, с нагло задранной головой. Сжатые кулачки и готовая к драке поза выдавали, что она готова к обострению ситуации.

А Тим Пивоваров кружил вокруг них и заламывал руки.

— Не говори с ним так! — рявкнул Гусар.

— Ты сам так говоришь, — топнула ногой Лиза.

— Ребята, давайте жить дружно, — блеял Тим.

— Да свали ты уже, — отмахнулся от него Гусар.

— Не смей посылать его, — Лиза вскинула кулаки и шагнула ближе к Гусару, — не то получишь.

— Лиза, не надо, — Тим попытался встрять между ними и оттащить девушку.

— Да отвали ты уже, — отмахнулась она от него, ударяя по рукам.

— Ты совсем уже? Не бей его, — отпихивая Тима от Лизы, кричал Гусар.

Я смотрел на всё это дело и офонаревал. Что происходит?

— Рос, ты слышишь, Рос, — постучали меня сзади по доспеху и передо мной оказался Клим Разумовский. — Рос, слушай, у меня важное дело к тебе.

— Погоди, — остановил я его, — я не могу понять, что происходит. Вообще не пойму. Они тут, что, одновременно за и против друг друга? Бред какой-то….

— Да забей, дела семейные, — хмыкнул Клим, — слушай, у меня вопрос по поводу учений с покушением….

— Я тебе запрещаю!

— Запрещалка не отросла, понял!

— Лиза, Миша, ну пожалуйста….

— Да отстань ты!

— Так, а ну хватит! — рявкнул я, не обращая внимания на Клима, и сделал шаг вперёд, — а ну разошлись, Елизавета останься.

Тим ойкнул. Гусар обернулся. А потом их, как ветром сдуло.

— Чего тебе, Туров? — недовольно цыкнула Лиза, оправляя несуществующие складки на куртке комбеза.

— Того, — буркнул я, — прекращай этот балаган, ты, что, не видишь, что это всё из-за тебя и твоего поведения?

— Чего? — глаза Лизы округлились.

— Того, — припечатал я и выдал то, что давно собирался, и, по правде говоря, давно следовало сказать: — давай определяйся уже, кто тебе больше нравится и выбирай кого-то одного. Хватит парням мозги крутить.

В ответ Лиза моргнула и рассмеялась. Дико рассмеялась. Заливисто. Схватившись за живот.

— Ты слышишь? — спросил я, перебивая её хохот, — заканчивай разлагать отряд….

— Слышу, слышу, — сквозь смех проговорила девушка и, успокоившись, внезапно стала холодной, как лёд. — Не смей лезть в мою личную жизнь, Туров. Я сама за себя решу.

Она ткнула в меня указательным пальцем. Постояла с мгновение и, развернувшись так, что волосы разлетелись веером, стремительно пошла в сторону медблока.

— Это ты сильно сказал, — протянул Клим, вместе со мной провожая взглядом Лизу, — как в воду пёрднул.

— Тебе, что надо? — бросил я недовольно, хотя его правоту понимал. Оставался только один способ — запретить Гусару и Тиму общение с ней. Это я мог сделать — всё же командир. Но так-то это тоже не правильно. Блин! Ядрён-торпедон! Как же они меня достали.

— Учения с покушением, — повторился Клим, — я хочу в них участвовать.

— Чего? — от неожиданности я аж замер с занесённой для шага ногой.

— Того, — хмыкнул Клим довольно, — ты был прав, мне это тоже нужно, а то я совсем разнежился.

— Ты уверен? — этот вопрос я легко мог решить, надо только уточнить: — ты хорошо понимаешь, о чём просишь? Может и по лицу прилететь, или ранение….

— Да, да, — покивал головой Клим, — я на всё согласен, где подписать?

— Тревога, взрыв в грузовом отсеке, сто двадцатый контейнер! Тревога!

— Ёж!

* * *

— Тревога, взрыв на второй палубе, в шестом отсеке!

— Капрал Феймахер!

— Лиза со мной теперь не разговаривает!

— Хирш, ну, хватит уже, разжалуют же.

— Пруха, ниже матроса не разжалуют.

— Тревога, взрыв на четвертой палубе, в восьмом отсеке!

— Лиза теперь и со мной не разговаривает.

— Снова эта тряска, да сколько можно!

— Я Разумовскому по роже дал, ура!

— Айда крылатого отбуцкаем!

— Отставить. Упал, отжался!

— Рос, они меня не охраняли, а сами напали! Подстава какая-то….

— Да что ж так трясёт? У меня заворот кишок будет.

— Лиза открой…

— Туров, с тобой тоже не разговариваю.

— А как я его! А он туда, а там Арфа ему по роже…

— Тревога….

— Матрос Феймахер, двое суток на губе!

— Лучше отбуцкаем его!

— Двадцать пять, двадцать шесть, двенадцать….

— Тревога, взрыв на четвертой палубе, в отсеке гаупвахты!

— Да сделайте уже что-то, эта коробка скоро развалится!

— Образ устройства взломан и расшифрован, желаете войти в систему под учетной записью администратора?

Да! Да! Да! Дрожащими от нетерпения руками я схватил инфопланшет и нажал кнопку «Да». Мне хотелось поскорее переключить внимание на что-то новое. Загрузить голову хоть чем-то кроме повседневного бардака. Потому что последняя неделя слилась в один сплошной кошмар и походила на представление ярмарки ужасов.

Что только не происходило.

Лиза разругалась со всеми, в том числе и со мной. Закрылась в медотсеке. Разумовскому набили морду на учениях. Дважды.

Один раз смогли прорваться сквозь охрану. Второй раз условные охранники заявили, что они подменные и сами напали на Клима.

Фея продолжал свои эксперименты и взорвал чуть ли не половину корабля. Даже камеру на гауптвахте, когда мы его туда посадили. Как он пронёс взрывчатку, без понятия. Гвоздь предположил, что он её носит в себе.

Проверять не стали. Лиза отказалась открыть медотсек и провести сканирование бойца, а мы, если честно, побоялись даже пот соскрести с Хирша. Вдруг, там чистый гексоген выделяется.

В подтверждение этой теории говорил ночной случай. Хирша сковали до утра, а он как-то пережёг цепи и продолжил эксперименты.

Вдобавок ко всему чудить стал и экипаж Роджерса. Мариса устала от приколов, расстреляла на учениях в симуляторе своих коллег и сбежала в медотсек к Лизе. А пилот Пол ушёл в запой. Он пытался пережить факт, что девушка превзошла его. Пытался восстановить уязвлённую гордость.

Да и многие другие стали закидывать за воротник. Особенно, когда бригада техников доложила, что ещё пара приступов «эпилепсии» и шнява развалится на ходу. А, если не развалится, то после выхода из нырка навсегда останется в системе назначения. Ну, не тянула «Устрица» больше. Всё, пора списывать. А нам лететь ещё сутки.

Так что я заперся в кубрике и, чуть ли не мурлыча себе под нос весёлые марши, принялся вчитываться в содержимое инфопланшета Разумовского.

Служебные дела и файлы со списками сотрудников Тайной Канцелярии мне ничего не сказали. Бесполезная для меня информация. Но, кроме них, на диске оказался личный дневник Клима. И размышления над работой у него вышли крайне увлекательными.

* * *

'Подкинул Елизавету Владимировну до Владивостока. Ох, и зла она на Турова. Тот контейнер на складе разнесла на мелкие кусочки. Всю поездку только об этом и говорила. Грезила, как запрёт его и Феймахера где-нибудь в космосе.

Подвёз её к пансиону Турова, когда его графиня была дома. А нечего ему было пользоваться моей слабостью в столице. Мне от отца конкретно так влетело за то снаряжение. Так что, пусть теперь покрутится между двумя разъярёнными…'.

Так, не то. Это он мстить мне удумал. В итоге даже лучше стало. Все вопросы с Лизой решил, а с Лирой они теперь подружки.

'Отец был прав. Впрочем, как всегда. На Владивостоке развернута шпионская сеть и это не орден Двуликого. Хотя орденцев они использовали. Совместная с Меньшовым операция уже даёт неожиданные плоды. Хотя, опять же, отец это предвидел. Даже то, что сценарий внедрения такой же, как во дворце предугадал.

Вот же, и как мне превзойти его? Не хочу быть в его тени. Ни сейчас, ни потом, когда стану главой рода'.

Хм, это более поздняя запись. Когда мы начали работу по выявлению орденцев во флоте. Значит, он не просто так приехал на Владивосток? У него была цель, найти шпионов. Видимо Разумовский старший затеял гигантскую проверку личного состава канцелярии. Только не понятно, куда вражеские агенты внедрились. А вот как ясно — наши приключения во дворце императора еще не забылись.

Ладно, что дальше?

'Ранение в жопу не круто. Туров ржал как конь. Ему хорошо, у него подготовка и отсутствует инстинкт самосохранения. Вон, как всех раскидал, медаль дадут, наверное. Да нет, точно дадут.

Так, надо подсуетиться, чтобы ранение не вошло в моё личное дело. Ну, или подредактировать немного. Пусть будет в бедро. Да, бедро подойдёт'.

Нет, ну это без комментариев. Такое и мне было бы стыдно читать в личном деле.

'Пришла весточка от отца. Бывший глава канцелярии Владивостока раскололся под пытками. Нда, крепкий мужик был с виду, но папа умеет находить подход к людям. Даже страшно представить, что он с ним сделал. Надеюсь, не то, что с Павлом Агеровичем. Мне до сих пор это в кошмарах снится, хотя уже десять лет прошло.

После такого задумываюсь вновь и вновь, а так ли мне надо превосходить отца? Подумаешь, в его тени буду, зато руки не по локоть в крови'.

О том, что Разумовский старший — страшный человек — меня предупреждали. Хоть и не верилось. А в весточке-то, что было? Нет, ну, написал ты о пытках, а результат? Хотя, да, приятного мало. Это я такой устойчивый, участвовал в похожем мероприятии с обеих сторон, чем ни капли не горжусь. Но, как можно забыть написать, что было в сообщении? Интересно же… а, вот.

'Как отец и предполагал, во главе шпионской сети стоит Тень. Папа его уже лет двадцать ловит, и поймать не может. А он на Владивостоке осел, подальше от столицы, и делает свою мерзкую работу.

Я тоже нашел свидетельство тому, что Тень на Владивостоке. У захваченных орденцев и одного из местных аристократов имелся с ним канал связи. Только вот, характер данных от Тени очень уж напоминает сводки тайной канцелярии. У него тут свои люди? Не думаю. Скорее, он сам внедрился к нам. Надо проводить проверку, только не заметно.

Блин, отец и это предусмотрел. Вот зачем он послал со мной тайный отряд секретарей и экспедиторов. Они до сих пор сидят на квартирах и не светятся. Что же, пора подкинуть им работу'.

Тень, я покатал на языке это имя. Как по мне, слишком пафосно.

'Это тупик. Сотрудников тайной канцелярии на Владивостоке слишком много. Мы проверили треть, все чисты. Момент, когда нас просекут всё ближе. Вчера одного экспедитора поймали на слежке. Он притворился карманником и теперь отдыхает в больнице, а у его палаты дежурят жандармы.

Нужен другой способ поиск Тени, и, кажется, я знаю, как поступлю. Операцию назову «Стиль Турова». Да, именно так. Буду действовать, как Ростислав'.

Чего? Какой ещё стиль? Мой? Клим не охренел часом? И что же это за стиль такой?

' Как же хорошо, что не пришлось менять линию поведения. Дурачка я отыгрывал с первых дней на Владивостоке. Для легенды договорился с местными девушками, чтобы они распустили слухи, будто я герой-любовник и у нас была связь. Это сработало. Некоторые коллеги теперь смеются, когда я чешу колено. Зато серьезно меня теперь никто не воспринимает. Осталось нажраться в баре и опозориться'.

Это что? Это «Туров стиль»? Это когда я себя так вёл? Я ни разу не напивался и по бабам не шлялся. Да я ему в морду плюну после такого. Торпеду ему в грызло, аж скулы сводит! Так, успокоиться. Дышать, вдох, выдох. А чего ты хотел Ростислав? Читаешь чужой дневник, вот тебе минус в карму. Теперь обтекай и читай дальше.

'Агента ко мне подсылать не стали. Пришлось подсылать самому. Таня переночевала у меня в квартире, и сразу же поехала в космопорт. Я выждал несколько дней и объявил о хищении секретной информации. Все и так верили, что я идиот, потому сдержанно отнеслись к этой новости и к моему объявлению о предстоящей проверке. Я прямо заявил, что подозреваю шпионов в офисе. Ха, вот они обалдели все!

Сообщил им, что блокирую доступ к базам данных, и каждый сотрудник пройдёт полиграф, а сам я отправляюсь в погоню. Как раз Марка Игнатьевича и Алису Сергеевну перепроверили по пятому разу, возьму их с собой. Всё же лучшие сотрудники офиса.

Хорошо ещё, что Меньшов с радостью пошёл на встречу и согласился предоставить корабль. Даже уговаривать было не надо.

Жаль, конечно, Ростислава с Лирой, но дело важнее. Так что поженятся позже. Ждали же они столько лет? Подождут ещё немного.

Уверен, пока меня нет, Тень попытается эвакуироваться. Либо выдаст себя на Владивостоке, либо рванёт за Таней, чтобы разжиться хоть какой-то секреткой. И там и там его будет ждать группа секретарей канцелярии. Думаю, папа будет гордиться моей задумкой. Главное, достигнуть успеха'.

А может и зря я ругался на ребят за подставу. Всё же Клим заслужил, чтобы ему начистили морду. Ааааа, блин, но и его я понять могу. Задание важное, но, блин, мог же подождать несколько дней.

'Поездка с морпехами утомляет. У капитана с офицерами какая-то непереносимость Турова. Главное, чтобы это не отразилось на моём задании. Надо дистанцироваться от него

Угу, а ещё другом называл…

'Лафит — это удача. В прямом смысле. Он упоминался в сообщениях Тени. Пришлось подставить Ростислава, чтобы мы задержались на станции и получить доступ к пирату. Расчёт на знакомство главного администратора с Туровым оправдался.

Лафит сразу же пошёл на контакт. Заявил, что он связной Тени с центром. Курировал по его наводкам строительство пиратской базы у наших границ, а теперь направляется для его эвакуации. За информацию, где искать Тень и координаты базы, Лафит просил помилование. Пришлось согласиться, Тень важнее.

Лафит сразу же передал последнее сообщение Тени. Моя ловушка не сработала. Шпион уже выскользнул с Владивостока и направляется на нейтральную станцию. Пират должен был подобрать его на торговом корабле, а затем получить дальнейшие распоряжения. Теперь туда полетим мы. Это удача.

Одно расстраивает, пришлось подставить Турова. Мне иногда физически больно находиться рядом с ним. Хочется во всем сознаться. Но нельзя, на кону стоит дело государственной важности. Эх, видимо отец был прав, наш путь — это путь без привязанностей. Пусть тебя любят, пусть тебя считают другом, но сам не люби и создавай лишь видимость дружбы.

Как же папа так живёт? А как он с мамой живёт? Хотя, о чём я, браки по расчёту у нас в крови. Но дружба…'.

Вот же…. Нормальных слов у меня не было. Оставалось только читать дальше.

'Алиса, умничка, всё же она гениальный хакер. Взломала системы корабля так, что никто не заметил. Да и кому замечать? Турову или общинникам? Они ж некомпетентны в корабельных вопросах. Зато у нас теперь полное управление системами корабля.

Тим думал, что прокладывает правильный курс, а Алиса подменила его. Вот они удивятся…

Удивились, мы все удивились. Кто же знал, что там окажутся пираты? Туров ещё со своим дурацким командованием. Да и эта Мариса, чуть не угробила нас к чёртовой бабушке. Еле выжили. А зачем? Чтобы нас к звезде притянуло. И как это получается у Турова быть таким невозмутимым? Он, что, совсем не боится? Точно, нет инстинкта самосохранения'.

'Захватили шняву. Алиса снова подменила координаты. Идём в систему РСН-525, там находится станция сектантов из свободных земель. Именно там Лафит должен подобрать Тень. Мне нужно только найти агента и натравить на него Турова с его головорезами. Всё, дело в шляпе. Но есть проблема.

Кажется, Ростислав что-то подозревает и не доверяет мне. Я разыгрывал дурачка, как мог, но он, кажется, не верит моей игре. Да я сам ей порой не верю. Мне стыдно пользоваться другом, но отец, всё же был прав. Служба важнее. Хорошо, что я с Туровым составил договор'.

«Эта тряска меня убивает. Как же страшно. Долбанная шнява разваливается на ходу. Но ещё страшнее мысль, что на ней же придётся лететь обратно. И как Туров не боится? У него на уме одни только учения. Я даже завидую ему. Его спокойствию».

* * *

Слов после прочтения дневника не было. Только эмоции. Вернее одна. Зубы скрипели так, будто сейчас начнут крошиться, а перчатки доспеха скрипели, словно я не кулаки сжал, а пачку сухариков.

Самое печальное, что я злился не на Клима, а на себя. Нет, меня не совесть за прочтённый дневник заела, и не впечатлили моральные страдания Разумовского младшего. Меня бесило, что я смог влезть в его шкуру и понимал его логику.

Его действия и правда были рациональны, исходя из того, что стоит на кону. Государственная важность била буквально все доводы о дружбе, морали и нравственности.

В какой-то момент это моё понимание напугало меня. Неужели я тоже такой, раз понимаю? Неужели я тоже смогу вот так переступить через дружбу, любовь, ради высшего блага?

Нет. Не смогу. Достаточно вспомнить, на что я был готов ради Лиры. Как относился к людям, которые мне помогали и называли другом. Нет, я не такой же.

Может быть, у нас и похожая служба. И мы не постоим за ценой ради Империи, но я постараюсь сам оплатить эту цену. Расшибусь в лепёшку, но никого не подставлю.

Повторил это несколько раз и меня отпустило. Кулаки и челюсти разжались, а я смог вдохнуть полной грудью. Нет, я не такой. И никогда не буду таким, не подставлю друзей и не воспользуюсь ими. А, если и будет, что не так, то сразу пойду и всё расскажу.

Всё, определился, а Клим, а что Клим? Хрен с ним. Решил он так вести себя, ну и пусть. Чтение дневника подсказало, куда мы летим. Подтвердило, что пчёлы жужжат не просто так. А значит, у меня остались сутки для завершения подготовки к выходу из нырка. Если «Устрица» не развалится раньше, конечно же.

Глава 20

Навести порядок в отряде получилось легко. Достаточно оказалось выйти из кубрика, построить бойцов и просто посмотреть на них. Я не кричал, не заставлял никого отжиматься или приседать. Говорил тихо и твёрдо, а лица ребят принимали серьёзное выражение. Неопределённость в глазах уступала место осмысленности и собранности.

Экипажу Ричардса хватило одного только взгляда на то, как мы дружно маршируем в грузовой отсек. Словно в атмосфере корабля что-то изменилось, кислород стал чище, что ли. Народ как-то быстро приободрился, прекратил прикладываться к бутылке и зашевелился в конструктивном направлении, а Клим куда-то испарился со своими вечными вопросами и жалобами.

Даже Лиза с Марисой вылезли из медотсека и пришли к нам.

— Ростислав, — перекрикивая звуки сварки и шум от пилы, и кувалды, обратилась ко мне Елизавета, — это правда?

— Что правда? — отвлёкся я от перепрограммирования станции управления роем строительных роботов. Хотя, какой там рой. Так, одно название.

— То, что говорят, — Лиза обвела рукой грузовой отсек и указала пальцем, как в небо, на всех, кто работал, — говорят, что началось.

— Время пришло, да, — вынырнул из облака искр и дыма Феймахер и, протащив мимо нас гигантский ствол турели, исчез за соседним контейнером.

Лиза проводила его взглядом и резко повернулась в мою сторону:

— Значит правда. Почему ты мне не сказал?

— Так ты со мной не разговариваешь, — я подсоединил проводной модуль управления к станции и стал настраивать доступ на боевую систему доспеха. — Ни с кем не разговариваешь.

— Это другое, — начала было девушка, но осеклась, когда я махнул рукой.

— Хочешь помочь? Так давай. Вон, — я указал на дальние контейнеры, — готовь полевой госпиталь под условия невесомости.

— Но у нас его нет, — стушевалась она.

— Так придумай, как сделать, чтобы появился, а ты, — я перевёл взгляд на Марису, — займись подготовкой истребителей.

— Есть, — девушка вытянулась по стойке смирно и растворилась в рабочем дыму и шуме.

— Я тоже пойду, — решительно кивнула Лиза.

Она ушла, а я вновь сосредоточился на программировании. Ни гулкие удары метала о металл, ни завывания циркулярок и болгарок, ни шкворчание сварки, ни что не мешало мне. Наоборот, странная смесь из этих звуков и криков людей стала отличным фоном, который помог сосредоточиться на работе. Это даже круче музыки оказалось. Настраивало на рабочий лад.

* * *

Сутки мы доводили до ума всё, что возможно. Всё, что было в нашем распоряжении. С одной стороны припасов и оборудования было много. В некоторых позициях, даже избыточно. Лафит постарался забить трюмы кучей разнообразного снаряжения. С другой стороны полезные ресурсы разнообразием не страдали.

Ну, зачем нам в бою синтетические ткани или краска? Продукты, тонны взрывчатки и патронов дело другое, пригодятся, но их столько, что мы при всём желании не сможем потратить их и за полгода. А вот ремонтных роботов, которые превращались под нашими руками, если не в штурмовых, то в защитных, крайне мало. Как и турелей, их всего пятнадцать, а роботов пять.

Так что приходилось чётко определять, что нам полезно и может пригодится. Какие-то вещи мы использовали нестандартно, как те же синтетические ткани. Лиза стала их резать на бинты и лангеты.

— Что? — удивилась она в ответ на моё зачем, — у нас пиратский корабль и нет регкапсул, а бинтов вечно не хватает.

Блин, я как-то и забыл, что местный медотсек — это позапрошлый век. Как же тогда Клим так быстро оклемался и смог разогнуться. Она ж его на ноги всего за день поставила.

— Пришлось ему массаж делать, — буркнула Лиза, — и согревающие техники применять. Слушай, — она встрепенулась, — постарайся, чтобы Клим ко мне больше не попадал, не то, что прикасаться к нему не хочу, даже видеть не желаю.

Нет, я её, конечно же понимал, но как я могу гарантировать его сохранность? Да никак.

* * *

Грузовой отсек я покинул за три часа до выхода из нырка. Проверил работу бойцов, и отправил всех спать. Всё равно большего сделать не успеем. Заранее всё не предусмотришь.

Сам тоже вздремнул и за пятнадцать минут до момента «Ха» зашёл на мостик.

— Доброе утро, кофе? — крутанувшись в кресле, улыбнулся мне Джек Роджерс и протянул чашку, источающую восхитительный аромат.

Рот тут же наполнился слюной, а желудок заурчал. Я не ел, казалось, вечность.

— Благодарю, — я принял напиток и уселся в соседнее с Джеком кресло. — Вы готовы?

— Теперь да, — бодро сказал он, — я очень рад, что ты вернулся, Ростислав.

— В смысле? Я ж не уходил никуда, был на корабле всё это время, — я слегка рассмеялся, а затем хлебнул кофе, — куда мне деться с подводной лодки?

— Да я не о том, — аккуратно взмахнув чашкой с кофе в руке, сказал Роджерс и немного смутился, — только без обид, ладно?

— Конечно.

Он наклонился ко мне и тихо проговорил:

— Мне показалось, да и не мне одному, что ты конкретно так приуныл в последние недели-полторы. Как бы сам не свой стал, — Джек отвёл взгляд в сторону, — потерял уверенность.

— Ну, — я тоже понизил голос до шёпота и, не зная, что ответить, подбирал слова в защиту. — Просто, столько всего навалилось, а я не железный, не Могута или Мангуст, понимаешь? Ещё и дисциплина.

— Ростислав, постой, — замотал головой Джек и посмотрел на меня, — я ж без претензий, понимаю о чём ты. Не знаю, кто такие эти Могута или Мангуст, наверное, твои примеры для подражания. Только я хочу не это сказать.

— А что, тогда? — нахмурился я.

Джек посмотрел на меня немного, потом вздохнул и горячо произнёс:

— Ааа, короче, ты же знаешь, что в пиратской вольнице авторитет капитана строится на страхе? Ну, чаще всего на нём.

— Конечно, — кивнул я, начиная догадываться, о чём он.

— Редко бывает, что капитана уважают и любят, такие экипажи стабильны и не устраивают бунтов. Так вот, — Джек вздохнул, а я уже догадывался, что он скажет, — в армии и на гражданке, например у меня в деревне или на станции, так же. Только вместо страха чинопочитание.

— И если нет уважения, а чин не соответствует….

— То дисциплина идёт по одному месту, — закивал Джек.

— Ты намекаешь….

— Не намекаю, прямо говорю, — выпалил Джек, — тебя все сильно уважают, и командир ты замечательный, это видно по отряду, да и по нам всем. Но, когда ты приуныл и растерял уверенность в себе, то общий моральный дух упал и пошли разброд и шатание.

— Но я же….

— Да, ты ходил, пытался как-то повлиять, и на какое-то время этого хватало, — начал сбивчиво объяснять Джек, — но пойми, сама ситуация тяжёлая, и этого было мало. Ты в каком-то смысле медийная личность, ориентир, ядрён-торпедон. Тот, кто заражает и заряжает всех своей харизмой, целеустремлённостью, уверенностью, что всё будет хорошо. А они у тебя исчезли, и без них всё не совсем то. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я, прислушиваясь к своим ощущениям. А ведь он прав. Сейчас даже я сам ощущаю себя лучше. Твёрже что ли.

— Мы тебя очень уважаем, и твои бойцы уважают, — улыбнулся Джек, — дурные они у тебя, конечно, тут ничего не скажешь, но я ж помню, что вы ещё студенты.

— Это да, студенты, — вздохнул я, — спасибо тебе, Джек. Большое спасибо.

— Да не за что. Это тебе спасибо, мне самому как-то легче дышится теперь, — расплылся он в улыбке, — ты лучше расскажи, какой план?

— Коллеги, ну что, готовы? — вовремя мы закончили разговор, на мостике появилась Тайная Канцелярия в полном составе, и Клим сразу же шагнул к нам.

— Готовы, а ты готов? — вернул я ему вопрос, пряча смущение от неловкого разговора за кружкой кофе.

— Конечно, — начал говорить он, занимая соседнее кресло, и тут корабль дёрнулся.

Два судорожных рывка. Не таких, как при «эпилепсии», а послабже, и шнява «Устрица», вместе с нами на борту, оказалась в неизвестной системе. А я чудом не расплескал кофе и поспешил его допить.

— На радарах астероиды, много! — зазвучали сообщения от членов экипажа за пультами управления и радарами. — Ближайший к нам всего в тысяче километров и быстро приближается!

— Начинаю манёвр уклонения, — ответил ему пилот Пол.

— Регистрирую на одном из астероидов торпедную батарею и радиостанцию!

— Запрос на входящую связь! — прокричал радист, — принимаю сообщение.

— Леснар, собака ты плешивая, это Грэхем, приём. Давай говори пароль или я тебе торпеды под киль пущу, — раздался из динамиков хриплый голос, а потом рассмеялся. — Хы-хы, совсем жареный станешь.

— Ничего себе у них порядки, — присвистнул Джек.

— Алиса, это не система РСН-525, — потрясённо прошептал Клим и обернулся на свою коллегу. Та подняла голову от своего коммутатора и мы увидели, что глаза у неё по пять рублей. Причём золотых, юбилейных.

— Не может быть, — прошептала она поражённо, — я же всё точно ввела. Как же так?

— Видимо, нам изначально дали не те координаты, — протянул задумчиво Марк Игнатьевич, второй коллега Клима. — Подстава, как она есть.

Клим не стал переспрашивать, мысль была столь очевидной, что он понял её с первого раза. Он побледнел, вцепился в мою руку и прокричал:

— Это не РСН-525, это база пиратов! Что делать? Что делать, Ростислав? Нас же торпедируют.

В его глазах плескалось отчаяние. Даже сквозь доспех я ощутил, что его бьёт крупная дрожь.

— Да знаю я, вижу, отцепись, — я вскочил с кресла и бросил Джеку, — я постараюсь потянуть время, и успеть до гауптвахты.

— Зачем тебе туда?

— Леснар, — пожал я плечами, — если не хочет взорваться вместе с кораблём, то скажет какой пароль.

Я закончил говорить. Запустил на доспехе модуль генерации голоса и, сделав шаг в сторону гермодвери, произнёс чужим голосом:

— Леснар24, это я, Грэхем, скотина ты бесполезная, какой ещё пароль тебе нужен? Один, два, три, подойдёт?

Голосовой модуль доспеха отработал как надо. Не зря я скормил ему разговор Леснара с Марисой. Голос капитана Шнявы получился великолепно. Даже с интонациями.

— Пароль принят, дружище, — радостно прокричал из динамиков хриплый голос. — С возвращением тебя, бродяга. Надеюсь, ты с добычей?

Не понял! Я замер на полушаге. Я что, пароль угадал? Да ну на фиг. Надо скорее добежать до гауптвахты, вдруг ловушка.

— Ещё с какой, обзавидуешься и сдохнешь, — пробормотал я на бегу первое, что пришло в голову. — Но с тобой я не поделюсь.

Приводы доспеха взвыли от нагрузки. Переборки по бокам слились в одну сплошную линию, а сапоги натурально оставляли вмятины на палубе. Я мчался с предельной скоростью, перескакивая через трап с палубы на палубу.

— Ты и не поделишься? — в голосе Грэхема мне послышалось удивление, и я ляпнул единственное, что слышал от капитана Устрицы.

— Киса, у меня новая киса. Увидишь, слюной изойдёшь, но и пальцем не дотронешься, понял?

— О-о, — протянул Грэхем, — узнаю тебя старина, узнаю, уже приучил её к ошейнику? Или сам примерил?

— Да пошёл ты, — вырвалось у меня одновременно с открытием гермодвери на гауптвахту, и Грэхем зашёлся в диком хохоте.

— Пароль для доступа в систему, быстро, — прорычал я, отключая микрофон и влетая в камеру. Отпихнул вскочившего на ноги Лафита, и, схватив Леснара за шею, вздёрнул на вытянутой руке. — Быстро, иначе вместе с нами концы отдашь.

— Леснар24, — придушенно прошептал капитан Устрицы, обмякнув всем своим тщедушным телом.

— Не один, два, три? — удивился я.

— Нет, — он попытался помотать головой, и я ослабив хватку, поставил его на ноги. Ноги подогнулись и пришлось его ловить за плечи.

— Точно?

— Точнее не бывает, — он встал твёрдо, покрутил головой, размял шею и добавил с нотками смущения в голосе: — всё время забывал их пароли. Один раз чуть не атаковали. Вот и договорились, что мой радиопозывной и будет паролем.

— Ну, дела, — ошарашенно выдохнул я.

— Не то слово, лейтенант, — хмыкнул Лафит из угла, в который я его толкнул, — вы, кстати, только что нарушили конвенцию по правам военнопленных. Ударили меня, порвали манжет моего камзола.

— На пиратов и камзолы она не распространяется, — отмахнулся я, и включил микрофон, Грэхем уже отсмеялся и спрашивал, какие параметры у новой зазнобы Леснара.

— Шикарные, Грэхем, и все не про тебя, — ответил я и шагнул на выход.

— Грэхем два пальца дежурит? Спроси его, когда он долг отдаст, — крикнул мне в след Леснар, и добавил, хлопнув по трусам рукой: — и можно мне нормальную одежду? Эта кожа натирает, знаете ли.

Сделал вид, что не услышал и, под смех Лафита, закрыл гермодверь их камеры. Блин, жаль, что двери из стен выходят, нельзя хлопнуть.

— Слушай, Леснар, а как тебе такая идея, — вещал тем временем Грэхем, и я понял, что ему скучно на дежурстве, и он не прочь потрепаться. Только мне от этого никакой пользы.

— Дружище, ты меня отрываешь от тела, — буркнул я ему голосом Леснара, — лучше подумай, как ты будешь долг отдавать.

— Ой, ну и ладно, лови фарватер, и вали к базе, — возмутился Грэхем, — отвлекаю я его. Конец связи.

Не успел я порадоваться концу разговора, как услышал голос Джека по внутренней связи:

— Тур, нам прислали маршрут к базе, идём туда? Двадцать часов пути.

— Обратно в нырок мы точно уйти не сможем? — уточнил я на всякий случай. А вдруг!

— Старший механик говорит, что нет, — снова огорчил меня Джек, — шнява просто развалится. Не сразу, так через пару часов.

— Тогда идём к базе пиратов, иначе вызовем подозрение, — решил я. Мозги заработали с огромной скоростью. — Только без паники, Джек, мне нужен час на разработку плана.

— Организую, — отключился Роджерс.

Так, что мне нужно? Нужна разведка системы, сколько здесь сейчас кораблей?

Запрос ушёл в рубку.

Ещё нужны данные о базе, желательно планы и схемы. Не знаю, что мы будем делать, притворимся пиратами или будем атаковать, но ничто из этого нельзя исполнить вслепую. А где мне достать схемы и планы, если ни на корабле Лафита, ни на Устрице нет никаких записей о базе пиратов? Только у самих капитанов узнать.

Я глубоко вздохнул. Посмотрел на бойца из общинников, который вместе с Прухой дежурил у гауптвахты, и попросил:

— Дружище, только не обижайся, комбез можешь оставить, но мне срочно нужны твои штаны, рубашка и обувь.

— З-зачем? — испуганно икнул боец, а Пруха, удивлённо хмыкнув, забавно пошевелил усами и посмотрел на меня.

— Буду торговаться, — честно признался я и, видя, что они ничего не понимают, хотел пояснить, что бывший капитан Устрицы Леснар просит одежду, но тут из-за угла выскочил Клим Разумовский и помчался к нам.

— Рос, Рос, стой, — кричал он на бегу. — Нам срочно надо поговорить.

— Клим, отстань, у меня важное дело, — отмахнулся я, — надо выяснить у Леснара планы пиратской базы.

Боец из общинников уже складывал рубашку, когда Клим добежал до нас. Он схватился за меня одной рукой. Другой упёрся в бок и, согнувшись, попытался отдышаться.

— Не надо, у него их нет, — проговорил он, почти задыхаясь. — А у меня есть.

— Не понял? — я повернулся к нему всем корпусом и поймал под руки, когда он чуть не упал, — это как?

— Всё расскажу, — пропыхтел Клим, — Только имей ввиду, я не виноват, что мы здесь оказались. Я думал, что мы идём в РСН-525.

— Это я знаю, — я помог ему выпрямиться, приобнял за плечи, завел в ближайший кубрик и, усадив на стул, приказал: — рассказывай.

* * *

И Клим рассказал. Всё рассказал.

И то, что я узнал из дневника, и многое другое, что он не записывал.

— Признаю, я заигрался. Но пойми, это очень важное дело и секретное. Ростислав, прости меня, — закончил он своё покаяние, опустив глаза долу, но потом резко поднял голову и посмотрел на меня. В его взгляде я увидел, что он действительно раскаивается.

— Хорошо, прощаю, — кивнул я, переваривая услышанное, выстраивая дальнейший план действий.

— И за срыв свадьбы прости, и за то, что вёл себя по скотски, не как друг, — неожиданно добавил Клим.

— Прощаю, — ответил я отстранённо.

— Правда? Точно? Ты не представляешь, как это важно для меня.

— Блин, Клим, ты будто помирать собрался, — не выдержал я. — Точно, прощаю.

— А что ещё делать в нашей ситуации? — Клим вспыхнул, как помидор, что, к слову, ему очень пошло, а то он бледный постоянно, как поганка. — У нас только один выход, помирать.

— Ну, это ты не спеши, всегда успеешь, — я похлопал его по плечу, чтобы приободрить. — Ты сказал, что Алиса Сергеевна скачала планы пиратской базы с корабля Лафита.

— Да, но координат базы у нас нет, Лафит их запомнил, а не на компе хранил.

— Клим, мы уже в нужной системе, мне нужны эти планы.

— Точно, чего это я, — встрепенулся он и достал новый инфопланшет, — сейчас она скинет их….

— Ещё вопрос, ты сказал, что она отличный хакер. А она сможет взломать системы управления на базе пиратов?

— Не знаю, думаю, да, — протянул Клим задумчиво, и добавил, протягивая свой инфопланшет: — вот планы.

— А ты не думай, ты узнай, — я перекинул информацию себе и вернул его гаджет, — и вообще, пусть идёт в кают-компанию, через полчаса у нас будет совещание.

— Хорошо, — согласился он и молча отбил сообщение.

У меня ушло полчаса на знакомство с планами и схемами. Лафит оказался одним из организаторов базы пиратов, потому информация оказалась полной и исчерпывающей. В файлах было расписано абсолютно всё, до мельчайших подробностей, от установленного оборудования, до списка необходимого.

А тут ещё из рубки пришли данные, что в системе наблюдалось восемь пиратских кораблей. Их количество стояло под вопросом, потому как пояс астероидов мешал полноценному сканированию, искажал сигнал. Но все восемь уверенно обнаруживались на орбите базы. И это здорово. Этого достаточно, чтобы сформировать приблизительный план действий.

Ещё никогда мой мозг не работал так быстро. Разогнанный индексом он, казалось, сожрал все мои силы. Когда я встал на ноги, меня, несмотря на доспех, даже качнуло в сторону.

— Ты куда? — всполошился Клим.

— На собрание в кают-компанию, — ответил я, приходя в себя, успокаивая свой разгон.

— Уже придумал план?

— Издеваешься? — я посмотрел на него, как на идиота, — за полчаса продумать штурм пиратской базы на астероидах?

— А, эм, — замешкался Клим, — а что ты тогда придумал?

— План в общих чертах, — пожал я плечами и шагнул к двери, — надо его обсудить со всеми, и продумать детально.

— Понятно, — протянул Клим, догоняя меня в коридоре. — Слушай, Рос, когда я сказал, что не виноват, что думал, будто мы идем в систему РСН-525, ты сказал, что знаешь об этом, — он помялся, но всё же спросил: — откуда ты это знал?

— Ты сам сказал, в рубке, — пожал я плечами на ходу.

— Точно, — хохотнул Клим, хлопая себя по лбу.

— Ещё что-то хочешь узнать? — спросил я, останавливаясь и поворачиваясь к нему.

— Вообще-то да, — через силу проговорил Клим. — Какой план ты придумал? В общих чертах.

— В общих чертах? — я смерил его взглядом и он, поёжившись, медленно кивнул. — В общих чертах — штурмовать.

Глава 21

Шнява дрожала и содрогалась. Снова.

Не так сильно, как во время «приступов» в нырке, но ощутимо.

Более того, это не прекращалось ни на минуту и, что самое главное, мы были не в грёбанном нырке, а шли полным ходом в обычной системе. В штатных, поглоти их тёмная материя, условиях.

— Устричка агонизирует, вот, что мы ощущаем, — буркнул Джексон, специалист-механик общинников. — Отличный корабль, превосходный, — добавил он тихо, — один из самых удачных проектов кораблей такого класса шестьсот лет назад…. Если б эти гниды за ним следили, как следует, то ещё лет двести отходила бы. Минимум.

— Не кипятись, Микки, — Роджерс успокаивающе приподнял над столом ладонь, — нам этого не исправить. Скажи лучше, она прямо сейчас не собирается разваливаться?

— Нет, — помотал седой головой Джексон, — но бой она не выдержит, — он замолк на минуту, явно уйдя в себя, затем сам себе кивнул и добавил: — и скорость надо бы сбросить, пока силовые установки ещё можно спасти.

— Как же это некстати! — хлопнул ладонью по столу Роджерс, отчего многие в кают-компании вздрогнули. — Что значит не везёт, и как с этим бороться?

— Я могу рассказать из-за чего это происходит, — буркнул Микки Джексон, — дело в том, что корпус….

— Так, стоп, — перебил я его, тоже хлопнув ладонью по столу. Раздавшийся хруст привлёк внимание всех собравшихся, — у нас нет на это времени. Нужен ответ только на один вопрос — мы продержимся восемнадцать часов на полном ходу?

Микки замолчал. Недовольно поджал губы и, хмуро посмотрев на меня, кивнул:

— Да.

— Мик, ну, ты не хмурься, не сердись, — попытался смягчить момент Роджерс, и повернулся ко мне: — Мик у нас давно мечтал о корабле для общины, а тут шнява эта подвернулась, так он о ней всё время говорил, как подросток о возлюбленной. Очень к ней привязался за недолгое плавание.

— Понимаю, — протянул я, подбирая слова и разглядывая дыру в деревянной столешнице. Кажется, теперь я понимаю, почему на военных кораблях все столы из металла. Морпехи настолько срастаются с доспехом, что забывают о нём. Так можно всю мебель переломать. Но, полно об этом, я перевёл взгляд на Микки: — мне жаль, что эта любовь так быстро должна закончиться. Будь моя воля, я б вернулся обратно и сохранил корабль. Но это невозможно, а нам надо заниматься делом, а не тонуть в грусти и печали.

— Понимаю, — буркнул Микки. Ссутулился и посмотрел на столешницу перед собой. — Всё я понимаю, просто, жалко Устричку.

Несколько мгновений я смотрел на этого взрослого, в годах, печального мужчину, а потом, не найдя больше слов для поддержки, обратился к коллеге Клима. Всё же, надо делом заниматься. Как я и сказал.

— Алиса Сергеевна, Вы сможете взять удалённое управление над кораблём?

— Без проблем, — взмахнув короткой, под каре, стрижкой, кивнула девушка (и когда только успела подстричься?), — я уже настроилась на все системы, но! — она набрала в грудь воздуха и слегка порозовела. — Я не имею флотских квалификаций, смогу только базовые вещи делать. Повороты там, отвороты, привороты….

— Этого достаточно, — остановил её я, — курс мы проложим заранее, а в вашу задачу войдёт только активировать ускорение и запустить торпеды.

— Ускорение? — вскинулся Джексон, — это же добьёт Устрицу….

— Торпеды? — удивилась Алиса Сергеевна. — Но я не умею целиться…

— Понимаю, — повысил я голос, — но я не закончил. Смотрите на экран.

Все обернулись к переборке на которой висела голопанель, и я, нажав несколько кнопок на инфопланшете, вывел изображение базы пиратов и её схем.

Надо признать, пираты постарались на славу. Они взяли три астероида средних размеров. Сблизили их. Соединили длиннющими, в десять километров, переходами-спицами. И закрепили всю эту конструкцию на стабильной орбите.

— Кхех, — не сдержался Роджерс.

— Поразительно, — прошептала Мариса.

— Строение молекулы напоминает, — прищурившись произнесла Лиза.

— Да, занимательная конструкция, — согласился с ними я, — и нам крайне повезло, что нет центрального, четвёртого астероида, а база образует треугольник.

— Почему?

— Потому, что все важные узлы были бы расположены на центральной вершине, что логично. А так, пиратам пришлось разделить вершины на районы.

— И что это меняет? — вступил в разговор Клим.

— А то, что управление навигацией и системами обороны расположены в одном месте, — усмехнулся я и показал пальцем на астероид, который поименовал как «А», — вот здесь, в порту.

— Это самый маленький астероид, — задумчиво протянул Роджерс, — размером со средний корабль.

— Тем не менее, там сосредоточены основные складские мощности базы, и, что для нас важно, там мало жилых секций, — добавил я в голос позитива. — Так что штурм начнётся с него. И вот тут, главное, чтобы нам никто не помешал добраться до порта на абордажном катере.

— А кто нам может помешать? — осторожно уточнил Клим.

— Корабли пиратов, — я переключил картинку, и на экране появились отметки судов. — Наши системы уверенно определяют восемь бортов. Они висят на рейде по орбите базы.

— Устричка не выдержит бой….

— Знаю, — не дал я развить слово Микки, — но боя не будет. На рейде они стоят без защиты, и Мариса проложит курс так, чтобы Устрица превратилась в таран, в, — я покрутил ладонью, вспоминая термин из детства. Мы ещё с бабушкой о нём смотрели видео. — В брандер, вот, — вспомнил я слово.

— Курс я проложу, — задумчиво протянула Мариса и, взъерошив волоса на затылке, отвернулась от Микки, который сверлил её недобрым взглядом. — Но мы сможем протаранить только один корабль…

— Этого достаточно, — остановил я её, — по остальным ударим торпедами. Распределим заранее цели, а Алиса Сергеевна активирует пуск минут за десять до столкновения. Задача, вывести из строя двигатели кораблей, чтобы они не смогли подойти к порту.

— Ага, — Мариса улыбнулась так, словно её озарило откровение, — они останутся болтаться в космосе, и не смогут подойти для атаки.

— Именно.

— Но как быть с истребителями? — пилот Пол присоединился к обсуждению. — Без своей авиации… а понял. Экипажи на базе, а с дежурными командами разбираться нам с Марисой. Сбивать на взлёте.

— Так точно, — кивнул я, — не думаю, что дежурит больше одного пилота на корабль.

Пол улыбнулся, откинулся на спинку стула и довольно погладил свой живот.

— Не зря тренировались, а, сестричка? — он протянул руку Марисе, и та отвесила ему «пять».

— Дадим им прикурить, братишка, — сказала она.

— Я поняла, что просто буду нажимать кнопки, — не дожидаясь, когда схлынут эмоции пилотов-истребителей, сказала Алиса Сергеевна, — но можно вернуться к схемам базы? Вот, что это такое? Отмечено также как и на нашем астероиде.

— Это дублирующие центры связи, навигации, а также склады, только в других районах, на других астероидах, — ответил я и, опережая новые вопросы, пояснил: — по данным с корабля Лафита, там подготовлены помещения, но нет оборудования. Часть из него Лафит как раз вёз. Так что они не работают, там только жилая инфраструктура, даже казино есть и бордель.

Алиса кивнула, и кают-компания погрузилась в тишину. Все смотрели на меня и ждали, что дальше. Я подождал пару мгновений, и взялся за коммутатор.

— Раз вопросов пока больше нет, то ознакомьтесь с планом штурма.

Инфопланшет снова мигнул, отправляя на экран плоды моих измышлений, и все в каюте погрузились в чтение, а я задумался. Интересно, когда мы готовились к высадке на Тау Метам, в штабе происходило что-то похожее? Или нет? Вообще, как обсуждение в штабах происходит? Я ж не видел ни разу, а интересно.

— Тур, а ты уверен, что мы потянем? — первым нарушил молчание Роджерс. Он дочитал всё до конца и как-то робко посмотрел на меня. — Семь важных объектов в порту. Семь направлений атаки. Ещё и охрана порта, как места базирования.

— А у нас есть выбор? — усмехнулся я и добавил: — может, мы сможем подговорить капитана Леснара возглавить нас, а сами притворимся пиратами? Или, может, мы снова сможем уйти в нырок?

— Нет, — смутившись, покачал головой Джек.

— Тогда потянем, — пожал я плечами. — Ты, главное, не переживай, основную работу возьмём на себя мы, а твой взвод охраны будет заниматься именно, что охранением порта. Причём я усилю вас роботами.

— Да, ты всё расписал…

— Предложения, изменения? — я не стал дожидаться конца его речи и обвёл всех взглядом.

— Никак нет, — неожиданно по-военному ответили все, но очень тихо, без явного энтузиазма.

— Тогда заседание штаба окончено, — я снова хлопнул ладонью, и, посмотрев на новую дыру в столе, встал на ноги. — У нас меньше двенадцати часов, начинаем погрузку в абордажный катер. И, ребята, — я обвёл всех взглядом, — не унывайте. Глаза боятся, а руки делают. Верьте в нас. Омон ещё ни одного задания не запорол.

Народ оживился, загудел, поднялся и ринулся на выход.

— А вот, интересно, — тихо проговорила Елизавета, останавливаясь рядом со мной и провожая взглядом остальных, — откуда у пиратов такие технологии, чтобы создать такую базу вдали от цивилизации?

— Это очень хороший вопрос, Лиза, — посмотрев на неё и замечая, что Алиса Сергеевна не торопится уходить, а стоит и прислушивается к нам, тихо ответил я, — и очень хорошо, что ты не задала его при всех.

Елизавета выжидающе на меня посмотрела, и я добавил:

— Ответа на этот вопрос у меня нет. Пока.

* * *

— А здорово ты придумал, лейтенант! Одобряю, вот, правда, одобряю, — щерился из угла абордажного катера Лафит, а его голос заставлял людей Роджерса вздрагивать и морщиться. — Скажи же, Леснар, штурм Роруги — классная затея.

— Не впутывай меня в это, мне только одежду нормальную выдали, — буркнул в ответ капитан Леснар и отвернулся от коллеги, уставившись в переборку.

— Как мало тебе для счастья надо, — усмехнулся Лафит и кивнул в нашу сторону: — вон, им тоже много не надо, сидят, жрут в три горла, а нас не покормили. И общинников тоже. Сидят, нервничают….

— Лиза, — прожевав котлету произнёс я по связи, и Лафит заткнулся.

Сначала он выпучил глаза, потом захрипел, затем его голова упала на грудь, а хрип перешёл в храп.

— Эм, а можно я молча посижу? — Леснар опасливо покосился на девушку и, брякнув наручниками, взялся за страховочные ремни.

Лиза поправила в ухе наушник и посмотрела на меня, но я лишь пожал плечами. План был доведён до всех. По плану за пленных отвечала она, как самая сильная по внутренней силе среди гражданских. Так что ей решать вырубать Леснара или нет. Как по мне, лучше отправить в отключку, чтобы не мешался.

Девушка, видимо, пришла к таким же выводам. Применила какую-то медицинскую технику, и капитан Устрицы, свесил голову и захрапел в унисон с Лафитом. Сама же устрица в этот момент, с Марисой и Полом на борту, шла полным ходом к месту стоянки, чтобы оттуда стартовать на таран. А мы, все остальные, уже два часа летели к порту на абордажном катере.

Не знаю, то ли свою роль сыграло раздолбайство пиратов, может у них так заведено. То ли пригодились хорошие отношения Леснара с дежурным Грэхемом два пальца. Но ни у кого не вызвало подозрений желание капитана Леснара поскорее покинуть борт корабля и прибыть в порт. Более того, Грэхем пригласил Леснара к себе на пункт астронавигации, чтобы посмотреть на его новую пассию. Так что первая, как по мне, одна из самых рисковых частей плана выполнялась без сучка, без задоринки. Меня даже не мучило никакое беспокойство, только накрывали воспоминания высадки на Тау Метам.

Тогда, мы также сидели в отсеке десантного бота. Переживали. Сейчас же, ребята спокойны и сосредоточены. Тренировки и боевые задания не прошли даром. Сидят, держат в руках контейнеры с едой и сосредоточенно жуют. Набивают животы, если быть точнее. Иногда о чём-то переговариваются. А нервничают только люди Роджерса. Теребят застёжки комбезов для работы в открытом космосе. То поднимают, то опускают забрала шлемов.

— Тур, а столько еды Вам не помешает во время боя? — осторожно поинтересовался у меня Роджерс. Он сидел довольно далеко от меня, и говорил в рацию, но я всё равно видел, что господин администратор бледнее полотна.

— Та нет, — вместо меня ответил Фея. — Это ж топливо для индекса. За полчаса работы всё растратим и снова жрать. Правильно я говорю, Гусь?

— Я Гусар, — чавкая процедил в микрофон Миша.

— Ну, попытаться стоило, — хмыкнул Хирш, — как по мне, так Гусь лучше.

— Когда я ем — я глух и нем, — вмешался в их перепалку Чуватов.

— Как же ты нем, если говоришь? — удивился Фея, и тут же обеспокоенно добавил: — командир, а глухой радист, это нормально?

— Да замолк…

— Мы подлетаем, пять минут, — перекрыл рабочее переругивание в эфире дрожащий голос пилота Джона, молодого парнишки, который заменил Пола и Марису за штурвалом.

Тут же все замолчали, а явстрепенулся.

— Устрица уже вышла на позицию?

— Тоже пять минут, — отозвалась Алиса.

— Приготовиться к бою, — отдал я приказ, и бойцы, быстрее заработав ложками, опустошили контейнеры и побросали их под ноги. Взялись за последнюю проверку оружия и доспехов. Я же отстегнулся от кресла и прошёл к грузовому отсеку. Протиснулся через узкий люк. Затем занял место на спине робота паука, распараллелил сознание и, начав разминку внутренней силы под активные техники, приготовился ждать.

Время потянулось, как нуга с карамелью. Цифры обратного отсчёта на визоре, казалось, показывали не секунды, а часы. Даже изображение шлюзов базы двигалось медленно. Будто мы не в пяти минутах, а в пяти световых годах.

Вот тёмная масса шлюзов поползла в стороны, открывая проход. Через щель тут же брызнул красный свет. Он увеличивался, расширялся, словно сам толкал створки. Вот они открылись и мы вплыли внутрь. Изображение космоса с астероидом исчезло. Мы словно оказались в пещере Али-бабы. Только современной.

Стальные платформы, лестницы и переходные мостики крепились прямо к неровным, каменным стенам. По ним же тянулись и с них же свисали переплетения проводов и кабелей. Горели красным прожектора и светильники.

— Шлюз закрылся, приземляюсь, — как-то истерично, на нерве, на срыве, выкрикнул по связи пилот Джон, и нас тряхнуло, когда абордажный катер, выпустив стойки, упал на пол.

Свет в отсеке тут же сменился на белый. Затопил всё вокруг. В стенах открылись гермодвери и из них появились «сорок разбойников» — пираты в рабочих комбинезонах.

— Алиса стартуй, Омон, начали, — рявкнул я.

Люки абордажного катера распахнулись. Из грузового отсека посыпались «боевые» роботы, и я верхом на одном из них. Из штурмового отсека выпрыгивали морпехи. Док на пиратской базе заполнили крики пиратов. Воздух разрезали следы от первых выстрелов.

Мой робот пробежал к стене, взобрался по ней, ведя огонь из приделанных древних пулемётов. Закрепился на потолке, и я спрыгнул на мостик под ним.

Стальная конструкция жалобно заскрипела, а я выстрелил в пирата, который пытался закрыть гермодверь. За спиной загрохотали шаги — ко мне бежали Пруха и Гусар. Моя команда на этот бой. Да, я решил, что работать мы будем тройками. Нас двадцать один, а целей семь. Есть ещё восьмая — отсек около дока, где будет наша база, куда пойдут люди Роджерса, но там я прикрою их роботами.

Восприятие ускорилось. Одной частью сознания я отмечал действия роботов через систему управления в доспехе. Другой приглядывал за своими бойцами и оперативной обстановкой, а третьей — третья контролировала происходящее вокруг меня.

Каменные стены коридора пролетели за несколько мгновений. Никаких изысков и украшений. Голый камень и сотни метров кабеля. Цивилизация здесь присутствовала лишь в виде светильников и гермодверей.

Мы с Гусаром притормозили около входа в рабочий отсек. Поисковая техника показала, сколько там пиратов и где. Миша нажал кнопку на панели управления. Створки двери разошлись и мы, открыв огонь, побежали дальше.

Проскочили прямо по центру отсека. Разнесли огнём какие-то приборы. Уничтожили десяток пиратов и выскочили в другой коридор, оставив Пруху зачищать помещение.

— Чисто, — доложил Прохор через мгновение, — иду за вами.

— Естественно чисто, — ответил Гусар, — они даже оружие поднять не успели.

— Ты те пукалки оружием назвал? — удивился Пруха.

— Не расслабляться, сосредоточиться, — прервал я их беседу. Нельзя отвлекаться. Пусть у пиратов из оружия обычные пистолеты оказались, но всё может измениться.

— Да всё норм, — весело выкрикнул Миша и подскочил к гермодвери в отсек астронавигации и, не успел нажать кнопку, как створки распахнулись, а в него ударил огненный шар.

— Ёж! — выкрикнул он, перекатом уходя в сторону.

Его ноги мелькнули с боку, а огненный снаряд разлетелся на сотни искорок о мой локальный щит. Я тут же опустил защиту. Подхватил силой одну искру. Раздул её и, метнув в пирата, кувыркнулся вперёд.

Враг успел прикрыться. Отбил мою атаку и приготовился бить вновь, но я уже был рядом. Вышел из кувырка, пробил ему прикладом в голову. Попал в локальный щит и на обратном движении выдал очередь в упор. Здесь щит ему не помог.

Погиб он мгновенно. Лишь взмахнул стальной рукой, на которой не хватало двух пальцев, и его снесло к стене.

— Тур всем, отсек астронавигации захвачен, — сообщил я по связи, убедился, что у остальных тоже всё проходит гладко и быстро, а затем повернулся к Гусару, — приведи сюда Алису, пусть осваивается.

* * *

Задерживаться около Алисы я не стал. Оставил Пруху охранять коллегу Клима, пока она взламывала системы управления, и вместе с Гусаром пошёл к Роджерсу. Его люди уже перетаскивали запасы из абордажного катера, и устраивались на побывку в рабочем отсеке, который мы захватили первым. Осваивали пиратские кубрики.

— Как всё прошло, парни? — стоило только зайти в отсек, подскочил к нам Джек, а за ним и Клим Разумовский.

— Как на санках прокатились, — не удержался Гусар, — парни тоже взяли цели и теперь расширяют периметр и всё минируют.

— Меньше, чем за полчаса, — покачав головой, восхищённо протянул Джек, — вот вы даёте.

— Так сопротивления ноль, только у нас что-то интересное произошло, — ответил Миша.

— Пока рано радоваться, есть и плохие новости. Татарин доложил, что арсенал пуст более чем на половину, — притормозил я их восторги.

— Ну, у нас своих запасов горка, да маленько, — с улыбкой отмахнулся Роджерс.

— У нас-то да, но куда делось остальное? — глядя, как Джек хмурится от вопроса, я откинул забрало шлема и достал инфопланшет, — Алиса?

— Управление взяла, вывожу картинку, — сообщила девушка, и мы вчетвером склонили головы над моим гаджетом.

На экране развернулось бесконечное полотно космоса. Мерцали далёкие звёзды. Медленно плыли астероиды. А вблизи, совсем недалеко, на полном ускорении мчалась на таран Устрица.

Буквально несколько минут, и она выпустит торпеды. Мариса с Полом тоже стартуют с её борта для своей части работы. А мы будем здесь, наблюдать за их успехами. Надеюсь, что успехами. Потому что сейчас всё зависит от них.

— Вы думаете, что победили? — раздался сзади голос Лафита, — ха, блаженные, это же техническая часть базы, тут и народу было человек сто! Как вы захватите остальное? Вы открыли ящик Пандоры. Даже не знаете, что вас ждёт, а я знаю. Сдавайтесь и будете жить…

— Да заткнись ты! — рявкнула на него Лиза, — сейчас запру тебя в камере, там и ори.

— Вы страшная женщина, — подал голос Леснар, — он же будет орать мне в ухо.

Я быстренько обернулся. Убедился, что Лиза и отряд бойцов Роджерса контролируют ситуацию, и вернулся к экрану инфопланшета. Как раз вовремя. Устрица дала залп торпед, а Мариса и Пол вылетели на истребителях.

— Хорошо пошли, и так много, — одобрительно прокомментировал Роджерс.

— Весь боезапас, — пожал я плечами, — должно хватить.

— И всё же, меня беспокоят слова Лафита, — Клим оторвался от экрана и посмотрел на меня. — Он ведь прав, мы захватили только порт, а про захват остального в твоём плане ничего нет. Как мы будем….

Вой сигнала тревоги заглушил его слова. Ввинтился в уши и заставил людей в отсеке вздрогнуть. Свет снова заморгал красным.

— Алиса?

— Это не я, это с других астероидов включили, — сообщила девушка, — сейчас вырублю.

— Ясно, быстро они среагировали. Готовятся к нападению? Сколько у нас времени?

— Судя по камерам минут двадцать точно есть, — ответила девушка и вой сирены умолк, а лампы снова сменили цвет на нормальный.

— Что это было? — повёл головой из стороны в сторону Клим.

— Пираты не дураки, засекли торпеды и подняли тревогу, — я бросил взгляд на Роджерса, отметил, что он тоже встревожен и стал отвечать на предыдущий вопрос Клима: — в плане нет ни слова о захвате остальной базы, потому что это не реально. Пиратов на остальных астероидах тысячи полторы, а то и две. Пусть и плохо вооружённых, но это экипажи восьми кораблей. Они все были в бою и не по одному разу.

— А…

— С нашими силами возможно только одно, захватить часть базы, и удерживать её до подхода «Злого», а это неделя-две. Возможно три.

Я закончил говорить. Убрал инфопланшет, опустил забрало и развернулся уходить.

— Ты куда? — спросил Клим вдогонку. — А вдруг «Злой» не прилетит, откуда им знать, где мы?

— А сам, как думаешь? — ответил я, и мы с Гусаром направились к выходу из отсека.

Где-то за толщей астероида, в открытом космосе, развернулась небольшая битва микрофлотов. «Устрица» уже врезалась в пиратский корабль, выводя его из строя. Мариса с Полом атаковали первые дежурные истребители, а торпеды должны были вот-вот уничтожить двигательные отсеки остальных кораблей. Но это было там, хоть и рядом по космическим меркам, но, всё же, далеко по человеческим.

Потому я не думал о тех событиях. Отринул их и шёл к своим бойцам на самый край наших позиций. Туда, где минут через пятнадцать разверзнется ад и закрутится мясорубка. Шёл для того, чтобы все мы вернулись домой. Потому что мы обязаны вернуться. Именно мы обязаны, а не только я. Обязаны, даже, если, «Злой» за нами не прилетит.

Content

Александр Четвертнов
Лейтенант империи. Часть третья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21