Как создать хентай 5 18+

Пролог

Хе-хе!

Конишуа, мои дорогие друзья!

Простите меня за такие фамильярности (если вообще их сочтёте таковыми), просто я не могу сдержаться. Э-э-эх, чёрт возьми, как же я рад всех вас видеть! Как давно мы с вами встречались на страницах моей жизни? Да, уверен, что для кого-то могут пройти всего лишь несколько часов или дней. Но я знаю, что те, кто был со мной с самого начала, уже давно скучали. А некоторые так и вовсе забыли, кто такой этот Сенсей Кампай.

Что ж, я с вами во многом полностью согласен. И да, виноват. Прощения уже просил, повторяться не буду, так как… ну, это слишком не по-мужски. Признался, извинился, и закрепили эти данные.

Но, как вы понимаете, речь сегодня пойдёт не об этом. А о том, что же со мной произошло, после того как мы с сестрёнкой…

Кхм, стоит ли делать спойлеры? Не знаю, вряд ли. К тому же каждому из нас придётся освежить память, что было в первых моих четырёх книгах. Надеюсь, вы со мной согласитесь. Ну а те, кто следит за моими работами, были в курсе, что произойдёт на этой неделе и уже сделали всё, что требовалось.

В общем, друзья! Могу заявить прямо, что мои приключения (а порой и злоключения) стали намного серьёзнее. Я встретил новых врагов, нарвался на неприятности (хотя, чего вы вообще от меня ожидали?), а также сделал что-то, отчего до сих пор кошки скребут на душе. Вот только не могу сказать, что сильно об этом жалею. Просто внутри борются два волка: белый и чёрный. А кто из них победит… пока и сам не знаю.

Однако и товарищи у меня новые появились. Взять того же Таката Кацу. Весёлый парень. Наверное, стоит поработать с ним побольше, всё-таки его успехи в компании «Кимура» поражают. А мои дела… да тоже идут в гору. Но это если говорить о нашем проекте «Клан Ито». Кстати, я уже думаю о том, как его можно было бы расширить. Допустим, мир из «Клана» через пару тысяч лет. Круто же, да?

Но давайте обо всём по порядку и…

А-а-а! Чёрт, как же я рад вас видеть!

И вот пришёл момент, когда я должен вновь представиться.

Привет, меня зовут Андо Изаму, и я хентайщик. Нет, не подумайте, не тот самый толстый сорокалетний мальчик, сидящий весь день за компом и «качающий» себе руку. Фу, боги, нет, конечно. Как вы вообще могли об этом подумать? Или не могли?

В общем, не так важно.

В Сети меня знают под псевдонимом Сенсей Кампай. И да, я пишу довольно откровенные истории, которые нравятся народу, за что они готовы наградить меня звонкой чеканной монетой, чему я, естественно, безумно рад.

И вот однажды Судьба смилостивилась надо мной, и я попал в команду компании «Ханабен», где предложил идею новой игры, которая всем понравилась. После чего нам срочно — обморочно пришлось работать над этим проектом. Но все оказались в плюсе. Уж я-то точно. Когда вокруг парня вьётся столько красоток, которые совсем не прочь уединиться и «обсудить» детали работы, то самодовольная улыбка сама появляется на твоём лице.

Однако не всё так радужно в моей жизни. И всему виной некто Лотос — глава преступного мира Ханабен. Хотя мы уже в курсе, что его щупальца растянулись по всей нашей прекрасной стране. Не удивлюсь, если всему миру. И почему-то у него появился нездоровый интерес ко мне. Чуть ли не каждый день подкидывает мне странные испытания, выполнив которые я натыкаюсь на… закономерные последствия.

Что ж, пришло время во всём разобраться и встретиться с врагом лицом к лицу.

Вы со мной?

Глава 1

— Чёрт, — прошипел я, но дёргаться не стал. И так болело всё тело. То ли от перенапряжения, то ли ещё от чего. — Что тебе опять надо? Пришла и меня убрать, словно мусор?

— Фу, как грубо, дорогуша, — хмыкнула зеленоволосая наёмница. И пусть за маской я и не видел её лица, но почему-то был уверен в том, что это именно та самая, что убила здесь женщину, а потом переспала со мной в университете. — Я всего лишь хочу помочь тебе, Изаму. Разве это плохо?

— Серьёзно? — скривился я. — Думаешь, я поверю той, кто убивает людей без раздумий?

— Ну, всё не совсем так, — она по-простому пожала плечами. — Однако спорить, уходить в философию или же оправдываться я не желаю, да и времени у меня нет. Поэтому буду кратка, — снова похлопала по синей коробочке. — Здесь небольшой подарок, который поможет тебе восстановиться после… — указала на моё лицо, — глупости.

— Глупости? — теперь уже я усмехнулся. — То есть, по-вашему, я сглупил?

— И не в первый раз, — кивнула та. — Да, я знаю, что ты сейчас скажешь. Что Лотос ответственен за смерть твоей матери, что ты не остановишься, что мы сами виноваты и тому подобное. Однако, — она вскинула указательный палец, видя, что я хочу возразить, — задумайся сам, мальчик. Лотос подбросила тебе задания не просто так. Ты первым нарвался на его внимание. И я бы лично тебе советовала молча выполнить их, а не лезть в петлю, разыскивая его. Поверь, ничего хорошего из этого не выйдет. Хотя… ты же всё равно не послушаешь.

— Может быть, — процедил я сквозь зубы.

— Поэтому я и пришла помочь, — чуть склонила голову набок. — Ты должен поправиться, Изаму. Выполнять задания Лотоса с больной рукой и головой я бы не советовал. Так что…

С этими словами она швырнула коробочку мне.

Я не ожидал такого, поэтому не сразу сориентировался. Однако успел поймать её, чуть отпрянув на кушетке. Но когда вновь посмотрел перед собой, то никого не увидел. Наёмница исчезла, словно её здесь и не было.

— Долбанные ниндзя, — пробормотал я с лёгкой улыбкой на лице. А потом с любопытством заглянул в коробочку.

Внутри оказался тонкая и небольшая пробирка с маленькой иглой. Видимо, стоил всего лишь воткнуть, и мутноватая жидкость сразу же вольётся в твоё тело. Вот только… я не собирался слепо верить убийце и колоть себе что попало.

— Изаму? — в кабинет вошла Эйми, но я к тому моменту успел спрятать коробочку в карман джинсов, благо, она была совсем крохотной и не так сильно выпирала. — Как ты?

— Терпимо, — честно признался я. — Плечо ноет.

— Ещё бы, — фыркнула женщина и поманила меня за собой. — Идём, сейчас быстро проверимся и можешь быть свободен, — а потом загадочно добавила: — Возможно…

Спорить я не стал, всё и так понятно. Она на меня сердится, но при этом беспокоится. А я продолжаю себя вести, словно маленький мальчишка, гоняясь за призраком. И ведь с каждой моей выходкой становится всё хуже. Что будет дальше? Меня пырнут ножичком? Сбросят в реку, залив ноги бетоном? С них станется.

Буйная фантазия (в данном случае, будь она неладна) живо подбросила образы того, как я медленно погружаюсь на дно, а мимо проплывают рыбы с выпученными глазами, мол, чел, а ты здесь откуда? И смех и грех, как говорится.

— Сюда, — голос Эйми вырвал меня из собственных мыслей. Она привела меня к кабинету, на двери которого была большая и яркая вывеска «Рентген» с радиационным значком снизу. Женщина открыла дверь и пропустила меня вперёд. — Проходи, не бойся, никто тебя не укусит.

Признаюсь, в тот момент её шутка показалась мне смешной. Не то чтобы Эйми не отличалась чувством юмора, просто… стоило мне войти, как я замер на месте, поняв, что теперь её фраза заиграла новыми красками.

— Андо Изаму, верно? — спросила женщина, сидящая за столиком, рядом с рентгеновским аппаратом, и удивлённо посмотрела на меня. — Что-то случилось?

— Эм, нет… — кое-как выдавил из себя, делая неловкий шаг вперёд.

А проблема в том, что передо мной предстала та, кто порой приходил ко мне в эротических снах. Рыжеволосая красотка Изэнэми Юи — та, благодаря кому на свет появился Сенсей Кампай.

* * *

— Снова убегаешь? — обиженно спросила Синдел, обращаясь к Саше, которая спешно собиралась.

— Да, — кивнула та, схватив сумку и метнувшись к двери. — Прости, ты же знаешь, я не могу долго задерживаться, когда у мужа назревает какая-то вечеринка.

— А-а-а, — протянула одна из директрис, прожигая подругу недобрым взглядом. — Значит, веселиться будешь? А со мной сходить в ресторан или просто погулять по городу ты не можешь? И мне начинает казаться, что ты использовала меня, лишь бы…

— Знаешь, моя дорогая! — грубо перебила её Саша, резко остановившись и обернувшись к собеседнице. — Можешь оставить свои подозрения при себе. Мне казалось, что мы уже всё обсудили. Ичитаре взял меня за гланды брачным договором. В любое другое время я полностью твоя. Но прекрати устраивать истерики на ровном месте. Это жутко раздражает и сбивает весь пыл.

— М-м-м, — Синдел привстала с кресла и медленно направилась к ней. — Значит, пыл, всё-таки имеется?

— Не сейчас! — блондинка продолжала хмуриться, держась за дверную ручку. — Я и так многим рискую ради нашего общего дела. И если сейчас не явлюсь к этому… — замолчала и сделала глубокий вдох, — к моему мужу, то меня ждут серьёзные проблемы. Так что давай мы обсудим наши отношения чуточку позже.

— Вот как? — Синдел оказалась рядом с ней, готовая прижаться к груди подруги. — Интересно, если б вместо меня был Изаму, ты бы смогла выкрутиться и отказать?

— Синдел! — Саша мотнула головой и сухо произнесла напоследок: — Не мели чепухи.

С этими словами она выскочила из кабинета и быстрым шагом устремилась к лифту.

Синдел же смотрела ей вслед обиженным и злобным взглядом. Внутри женщины боролись противоречивые чувства.

С одной стороны, она прекрасно понимала, что таким напором, возможно, отпугнёт потенциальную бизнес-партнёршу. Да и не только бизнес, но и в целом. Ведь у её муженька достаточно средств, чтобы проспонсировать личные интересы Райн. А они простирались гораздо дальше филиала «Ханабен» в этом захолустном одноимённом городке. Она желала стать главой компании и восседать за директорским столом в Токио. И деньги Хикари Ичитаре сильно этому бы поспособствовали.

С другой же стороны, её раздирало нетерпение и злость на то, что совет директоров всё же пошёл на уступки этой пустышке Митсуко и мелкому сучёнышу Изаму. Каким-то образом им всё сходило с рук. Но…

В этот момент в кабинете команды «Ханабен» раздался весёлый женский смех. Синдел снова нахмурилась и направилась в ту сторону. А когда без стука (кто они все такие, чтобы заставлять Синдел Райн стучать⁈) распахнула дверь, то на её лице растянулась злорадная ухмылка. Ведь в кабинете осталось всего двое из членов команды. Ни Митсуко, ни Изаму на месте не было, что уже могло навлечь на них её праведный гнев. И, помимо этого, здесь находилась посторонняя, на которую-то и собиралась сорваться Райн, лишь бы немного выместить злость.

— Ты кто такая⁈ — рявкнула женщина, гневно прищурившись.

— Тсуми, — испуганно пискнула русая девушка с двумя весёлыми хвостиками. — Я пришла…

— А мне плевать! — Синдел кричала, но вместе с этим испытывала радость. — Тебе не место в нашей компании! И поверь мне…

* * *

— Прошу прощения, Изэнэми-сан, — обратился я к докторше, когда она сделала рентгеновский снимок моей руки и вышла из своего кабинета, подойдя ко мне. — Но…

— В чём дело, Изаму? — хитро улыбнулась та. Теперь её волосы были коротко подстрижены, отчего она стала выглядеть чуточку старше. Или же дело в том, что после того случая прошло и правда много лет? — Боишься спросить прямо, я это или нет?

— Так ты меня помнишь? — снова удивился я.

— Конечно, мой дорогой, — игриво ответила она, что-то записывая, сидя за столом. — Разве я могла забыть нашу встречу?

— Оу, — только и смог выдавить из себя в тот момент.

— Что такое? — она привстала и подошла ко мне вплотную, отчего пышная женская грудь прижалась к моей. И да, помимо нас, в кабинете, конечно же, никого не было. Иначе вряд ли моя бывшая любовница пошла бы на столь откровенный флирт. — Приятные воспоминания? Или же ты сейчас слишком увлечён другими? — с этими словами её пальцы скользнули по моим бёдрам и сжались в области паха. Несильно, но достаточно ощутимо, чтобы во мне взыграла кровь. — Ого, я прямо-таки чувствую, как ты меня вспоминаешь.

Ах да, возможно, вы и не знали (хотя вряд ли), но Юи нигде толком не фигурировала в моих историях. И всё из-за того, что уехала в соседний городок, примерно через месяц, как мы переспали с ней именно в этой клинике, когда я пришёл на обследование. Правда, тогда она была терапевтом и с длинными огненными локонами. Об этом я поведал вам в рассказе «Как встречают хентай». Опа! Ещё один слом четвёртой стены, не ожидали, да? А они будут и не раз. Всё же моя история так и строилась изначально.

В общем, Юи уехала, и я ничего о ней больше не слышал. Поэтому был сильно поражён, встретив её здесь.

— Прости, я… — слегка отпрянул, всё же ни место, ни время не располагали такому повороту событий.

— Да, ты прав, — она будто мои мысли прочитала и смущённо отвернулась, вернувшись к столу. — У тебя уже, наверное, кто-то появился. И я не должна была так себя вести. Это непрофессионально и неэтично.

— Эм, — я снова замялся. — Если честно, то нет, я пока один. Правда…

— Да, я знаю, — неожиданно заявила она и блеснула глазками. — Просто проверяла тебя. Хотела узнать, симпатична я тебе до сих пор или нет.

— Как видишь, — усмехнулся я, чуть поправив джинсы. Всё же в возбуждённом состоянии есть свои минусы. К примеру, ходить неудобно, из-за того, что всё натянуто. — Но дело не в этом.

— Понимаю, — кивнула она. — Сейчас не время. Однако, если у тебя появится желание, то я буду рада с тобой повидаться, красавчик.

Я хотел было ответить, но в этот момент в кабинет вошла Эйми и обратилась к коллеге:

— Изэнэми-сан, всё готово?

— Да, — ответила та и выудила из папки рентгеновский снимок, протянув Эйми.

А когда, собственно, она успела его туда положить? Или я настолько был поражён этой встрече, что теперь ничего не замечаю?

— Что ж, Изаму, — Эйми подняла перед собой снимок. — У меня для тебя две новости: хорошая и плохая.

— Можно с хорошей? — попросил я.

— Легко, — улыбнулась она. — Перелома нет.

— А плохая?

— А плохая, мой дорогой, заключается в том, что тебе всё равно придётся объясняться перед отцом за всё вот это, — Эйми нарисовала пальцем в воздухе круг, указывая на моё лицо. — И что-то мне подсказывает, что вряд ли Кента останется спокоен и доволен, увидев избитым своего единственного сына.

Глава 2

— Итак, Изаму, — Эйми проводила меня до выхода из клиники, перед этим смазав распухшее лицо и перекинув через шею перевязь, чтобы удобно уложить руку. — Отныне ты под моим неустанным наблюдением.

— Впервые мне страшно это слышать от красивой женщины, — скудно улыбнулся я. Опухоль, как ни странно, начала спадать, видимо, у местных докторов тоже было припрятано что-то «волшебное» специально для таких случаев. Но мне всё равно было неловко в нынешней ситуации.

— Не подлизывайся, — улыбнулась она, но по голосу было понятно, что ей понравился мой комплимент. — Ты же знаешь, что я теперь занята.

Мы вышли на улицу, где меня уже поджидала встревоженная Митсуко.

— И в мыслях не было, — в тон ей ответил я. — Но всё же, что вы имели в виду?

Да, в официальной обстановке я обращался к ней соответствующе.

— То, что тебе сейчас нужен покой, Изаму, — женщина участливо на меня посмотрела. — Вот честно, взгляни на себя. Ты же вымотан до предела. Ещё немного и может нервный срыв. И я не думаю, что он пойдёт на благо твоей новой работе.

— Согласен, — кивнул я. Ну а что мне оставалось? Она права по всем фронтам.

— Изаму? — к нам подошла Митсуко, пристально вглядываясь в моё лицо. А потом обратилась к Эйми: — И как вам это удалось?

— Ловкость рук и никакого мошенничества, — хмыкнула так.

— А меня научите? — захлопала ресничками та. И будь на месте моей будущей мачехи кто-то из мужского персонала, то сдался бы прямо сейчас. Но Эйми не такая, и на неё подобные штучки не действуют.

— Утияма-сан, — строго произнесла она. — Лекарственные средства выдаются только по рецепту. И лично я не вижу никаких причин для того, чтобы вам его выписать. Вы, как ни странно, это будет звучать из уст женщины, прекрасно выглядите, — а потом обвела нас подозрительным взглядом. — И я искренне не понимаю, зачем вам интересоваться Тиндо Рассом. Он мошенник и жулик, коих свет ещё не видывал. А его «лечение», — это слово она выделила, — может только ухудшить ваше здоровье. И это в лучшем случае.

— Так вы уже обо всём знаете? — удивилась моя начальница и бросила на меня вопросительный взгляд.

— Да, я рассказал, куда мы катались, — ответил я как ни в чём не бывало. Ну а что мне оставалось?

— Мацубара-сан, — Митсуко тоже перешла на официальный том, — можете не беспокоиться, это была простая поездка, так сказать, из чистого любопытства.

— Вот как? — та всё же нахмурилась. — Надеюсь, что это правда. Так как Изаму и без того вымотан. Думаю, вы со мной согласны.

— Безусловно, — кивнула блондинка. — И готова отдать его вам на растерзание… то есть, уложить в палату, — тут же исправилась она, — прямо сейчас.

— Эй⁈ — наигранно возмутился я. — А меня никто не хочет об этом спросить?

— Кстати, отличная мысль, Митсуко, — Эйми стала более к ней благосклонна и задумалась. — Стоит поговорить об этом с Кента.

— Серьёзно? — а вот теперь опешил я. — Да как так-то?

— Успокойся, мой дорогой, — Митсуко положила ладонь мне на плечо, при этом её глаза злобно блеснули. — Я уверена, что до субботы ты отдохнёшь, а там мы все вместе попадём на фестиваль.

— Но у меня работа…

— Которую ты практически завершил. Там остались сущие мелочи, которые мы и сами сможем добить.

— Нет, так не пойдёт, Митсуко!

— Думаю, она права, — видимо, Эйми очень понравилась идея ограничить меня в движении, пусть и практически насильно. — Тебе нужен покой и отдых. И я, как твой лечащий врач, настаиваю на этом.

— А я поддерживаю, — хмыкнула хитрая блондинка.

— Я протестую! — вскинул здоровую руку, хотя понимал, что это бесполезно.

— Двое против одного, — вновь улыбнулась Эйми, а в следующее мгновение стала серьёзной. — Хорошо, Изаму, я понимаю, что всё это выглядит смешно. Но тебе, правда, нужен покой. Хотя бы немного. Угомонись с поисками… — и тут она запнулась, покосившись на Митсуко.

— Да всё в порядке, — отмахнулась та. — Подумаешь, отравили сверхновым ядом. Но ведь всё обошлось.

— Прошу меня простить.

— Нормально. И всё же я придерживаюсь вашего мнения, поэтому лично отвезу Изаму домой и прослежу, чтобы он дошёл до двери.

— А вот за это я вас благодарю.

— Боги, мне не доверяют даже такое, — пробормотал я, закатив глаза.

* * *

— И поверь мне, девчонка, что уже сегодня!..

Но стервозная брюнетка не успела закончить, когда между ней и Тсуми встала Кэори, прожигая ту ненавистным взглядом.

— Я бы на вашем месте, Райн-сан, поубавила гонор, — ледяным тоном произнесла синевласка, поправив очки. — По-вашему, так должны обращаться директора со своими подчинёнными? Срывать на них злость, когда им отказали покувыркаться в постели?

— Что⁈ — тут же покраснела от гнева Синдел. — Да как ты?..

— Просто, — вновь перебила её Кэори. — Все всё прекрасно видят. И вас, кстати, никто не осуждает за эти связи. Вот только не надо переваливать личное на профессиональное. Вы лицо компании «Ханабен», а ведёте себя, словно истеричка, от которой убежал очередной любовничек.

— Даже не смей! — пыхтела та, сжав кулаки. Синдел сделала шаг навстречу синевласке, но тут подала голос Мико.

— Ай, ай, ай, Райн-сан, — а после рыженькая малышка цокнула языком. — Как ни стыдно? Столь видная фигура так низко себя ведёт. Уверена, членам совета это не придётся по душе.

А когда Синдел взглянула на ту, то мигом отступила, ведь Мико снимала всё на камеру телефона.

— Вот, значит, как? — глаза женщины сузились. И пусть она не была азиаткой, но в тот самый момент стала весьма похожа на своих подчинённых. — Хорошо, если хотите объявить мне войну, то она будет.

— Я бы не бросалась такими словами, Райн-сан, — спокойно произнесла Кэори. — Вы её проиграете. Однако, — постаралась улыбнуться, но вышло с большой натяжкой, — мы не желаем с вами воевать. Наоборот, хотим плотно сотрудничать. Но, естественно, если это будет профессионально.

— Хорошо, я вас поняла, — с выдохом сказала та, а потом, пожевав губами и сделав глубокий вдох, снова обратилась к Тсуми: — Что ж, раз ты здесь, то объясни, зачем явилась.

— Меня пригласила Утияма-сан, — испуганно пробормотала девушка. — Мне сказали, что у неё для меня есть задание.

— Задание? — Синдел перевела взгляд на Кэори.

— Тсуми наш внештатный программист, — ответила та. — И так как работы у нас значительно прибавилось, за что вам отдельное спасибо, то мы решили, что новые сотрудники будут как нельзя кстати.

— Ясненько, — директриса вновь осмотрелась, будто искала, к чему бы придраться, но так, чтобы это выглядело по-деловому. Но потом, поняв, что это покажется ещё хуже (ведь Мико до сих пор снимала всё, что происходило в кабинете), решила отступить. — Ладно, девочки, согласна, я сорвалась, — подняла руки вверх и постаралась мило улыбнуться. Но вышло так же несуразно, как и у её оппонента. — Мир, хорошо? Работаем, как и раньше, я вас не трогаю, а вы даёте мне качественный продукт, который обеспечит нам миллионы продаж.

— Ого, — выдохнула Тсуми. — Даже так?

— А ты как думала? — хмыкнула Синдел. — Да, наша компания не мелочится, придётся потрудиться, чтобы заработать приличную сумму. Но я уверена, что у вас всё получится.

«Да, как же, — зло подумала в тот момент Кэори. — Верит она в нас…»

— В общем, с меня вкусняшки, а с вас работа и спокойная обстановка, идёт? — на этот раз женщина посмотрела на рыженькую красотку, явно намекая на то, чтобы видео было стёрто.

— Договорились, — кивнула Мико, но телефон убирать не спешила.

Это, конечно же, не осталось без внимания Синдел, но на сей раз она решила промолчать.

— Тогда я ретируюсь, — Синдел попятилась и чуть ли не пулей вылетела в коридор.

И только добравшись до своего кабинета и запершись в нём, дала волю эмоциям.

— Ах, вы мелкие, шлюшки, — прошипела она, словно змея. — Думаете, что смогли меня обыграть. Не-е-ет, всё только начинается…

Конечно, она не собиралась вот так просто сдаваться. Но идти напролом не желала. Отомстить следовало более тонко, ударить там, где они не ожидают. И вот уже потом…

Впрочем, о дальнейшем она пока что не задумывалась. Сперва необходимо закончить с Сашей и превратить её в послушную марионетку. Вот только на данный момент их отношения выглядят как раз наоборот.

А тем временем в кабинете команды Тсуми смотрела на синевласку огромными глазами, не в силах выдавить ни слова. Но через пару секунд, когда Кэори вернулась на своё место, всё же смогла пискнуть:

— Спасибо.

— Лишнее, — не особо дружелюбно бросила та, однако Тсуми не обиделась, приметив, как Мико игриво той подмигнула.

«Это определённо добрый знак, — подумала тогда внештатная программистка. — Так ведь, да?»

* * *

— Боги, Изаму, — в очередной раз вздохнула Митсуко, сидя за рулём автомобиля. — В таком темпе ты меня быстрее в гроб сведёшь, чем погибнешь от руки какого-то бандюгана.

— Хм, звучит как-то двояко, — пробормотал я, взглянув на неё.

— Да мне плевать, как это звучит! — вспыхнула она. — Сколько можно, Изаму⁈ Мы же вроде договаривались!

— Ага, а потом я всё объяснил.

— Вот именно, что потом! Я же могла помочь и довезти тебя до того салона.

— И что тогда?

— Не знаю, но…

Она поджала губу. После чего в машине воцарилась напряжённая тишина.

— Да, прости, я виноват, — я первым её нарушил. Но говорил искренне, так как понимал, что она волнуется за меня. — Просто…

— Ладно, оставим, — блондинка тряхнула головой, отчего золотистые пряди метнулись по сторонам, слегка меня задев. — Лучше поговорим о работе. Ты знал, что наша новая псевдоначальница увлекается «Кланом Ито»? — подозрительно посмотрела на меня. — И откуда Саша только о нём узнала?

— Эм… — я немного замялся. — Либо Мико ей что-то сболтнула, либо я случайно проговорился Ай.

— Или же и то и другое, — задумчиво пробормотала Митсуко. — Но, как бы там ни было, Саша уже в курсе некоторых наших сюжетных линий и персонажей. Успела даже несколько фанфиков написать.

— Серьёзно? — наверное, в тот момент моё лицо изумлённо вытянулось, так как Митсуко прыснула со смеху. — Фанфики по моим работам?

— Ну да, а что здесь такого? — теперь уже удивилась начальница. — Постой, хочешь сказать, что никто и никогда не писал тебе фанфиков?

— Да нет, были, конечно, — стушевался я. — Просто я бы их назвал такими… мимопроходящими. Да и то пару раз всего.

— Занятно, — улыбнулась женщина. — Мне казалось, что у тебя обширная фан-база.

— Мне тоже, — признаться, в тот момент я слегка поник. Всё-таки да, это несколько расстраивает, что читатель готов бросить тебя за то, что ты ушёл в уныние. Хотя уверен, что те, кто со мной уже несколько лет, всегда готовы поддержать добрым словом.

— О-о-о, наш Сенсей Кампай поплыл? — продолжала издеваться Митсуко. — Да брось, Изаму. Теперь у тебя есть поклонница, которая готова писать по твоим работам фанфики. Гордись этим. Ты нашёл её!

— Ага, жену того мужика, который готов платить мне, чтобы я переспал с его родной дочерью, — хмыкнул я. — Довольно иронично, разве нет?

— Есть такое, — согласилась со мной блондинка. — Но работы Саши всё равно прочитай, я скину тебе на почту, когда вернусь в офис. Поверь, они того стоят.

— Кстати, об этом, — я достал из кармана телефон и быстренько нашёл нужные картинки, после чего протянул женщине. — Вот, мне прислали что-то вроде того же.

Митсуко на мгновение перевела взор на экран смартфона, а потом снова на дорогу.

— Ого, мальчики, значит, — вновь хитро улыбнулась, чуть покосившись на меня. — Не думала, что Ясуши так на тебя действует.

— Что⁈ Нет же! — я всплеснул руками, хотя в её машинке это оказалось проблематично. Да ещё от боли скривился. Идиот, ты же руку так и не вылечил! — Это рисунки моей знакомой, Саратэ. Тоже учимся в одной группе.

— Ого, да у тебя плодовитые друзья, Изаму, — улыбалась моя начальница. — И что, ты её тоже хочешь притянуть к нам в компанию?

— Ты же сама говорила, что работы слишком много и надо бы поднажать.

— Согласна. Но скажи мне, какой у неё цвет волос?

— Чёрт, Митсуко, — улыбнулся в ответ я. — Светло-пепельный, почти серый, как у мышки. Собственно, ведёт она себя точно так же.

— Правда? — ещё один подозрительный взгляд. — А что-то мне подсказывает, что она из тех, кто тебе помог в домашнем задании.

— Хорошо, хорошо, — сдался я. — Да, она была первой. Но всё произошло случайно.

— Это уже не моё дело, — Митсуко свернула направо и погнала машину вдоль реки. Из открытого окна сразу же ударил прохладный влажный воздух, чуть взбодрив и прочистив мысли. — Но рисунки хорошие, мне нравится. У неё определённо есть стиль, так что пускай завтра приходит, ей тоже найдём какое-нибудь задание. А там посмотрим, как она себя проявит. Главное, чтобы поменьше вот этого, — и кивнула на мой телефон, который я так и не выпустил из руки.

— Договорились, — пробормотал я, а потом всё же собрался с духом. Оттягивать этот разговор было нельзя, я и так должен им по самое не балуйся. Поэтому, всё же спрятав гаджет, достал из другого кармана синюю коробочку. — И ещё, Митсуко…

— Ох, — на её лице появилась задорная улыбка. — Ты хочешь сделать мне предложение? Тогда да, Изаму, я согласна стать твоей…

— Нет, — нервно перебил её я. — Это совсем другое. Дело в том, что…

Глава 3

— Нет, нет, нет, нет… — затараторила Митсуко, как только я поведал ей о сегодняшней встрече с зеленоволосой наёмницей. — Даже не думай колоть эту дрянь, Изаму! — нервно воскликнула женщина. — Ты совсем спятил⁈

— Я? — удивлённо выпучил глаза. — Митсуко, да у меня и в мыслях не было.

— Ага, как же, знаю я тебя! — вырвалось у той, и начальница попыталась выхватить коробочку из моих рук, но я оказался проворнее, убрав в сторону. — А ну, отдай её мне! От этого необходимо избавиться прямо сейчас!

— Да прекрати истерику! — гаркнул уже я, пронзив её холодным взглядом. — Я, правда, не собираюсь колоть себе эту дрянь! Даже не знаю, что там. Вдруг новый вид «Шершня»?

— Вот именно! — не унималась блондинка, то и дело, пытаясь забрать у меня эту гадость. — Прекрати, Изаму, ты же понимаешь…

— Понимаю! — я снова повысил голос, отчего Митсуко вздрогнула и успокоилась, бросив на меня недоверчивый взгляд.

— Что? Правда, не думаешь колоть? — уточнила она.

— Нет, — мотнул головой. — Не могу и не хочу. За кого ты меня держишь? Я, конечно, знаю, что за последнее время выкинул множество глупостей, но ведь я не конченый кретин, в конце-то концов.

— Что верно, то верно, — рассеянно пробормотала она. — И всё равно, это как-то… слишком.

— Уж я-то знаю, — криво усмехнулся я и всё же взял в руки маленькую ампулу, отчего Митсуко снова вздрогнула. — Однако я думаю, что им нет смысла меня травить. По крайней мере, сейчас. Это же глупо. Если б хотели меня убить, то давно бы это сделали.

— Уверен, — поморщилась блондинка. — У Лотоса настолько извращённый разум, что даже такой извращенец, как ты, уж прости за тавтологию, его вряд ли поймёт. А вдруг ему просто нравится играть с тобой?

— Тогда ему необходимо наблюдать за мной всё время, — я пожал плечами и убрал ампулу обратно в коробку, а её уже сунул в карман. — Если он хочет поглумиться, то должен смотреть на меня. Вдруг я решусь прямо сейчас?

— Изаму!

— Это всего лишь пример, — я добродушно улыбнулся. — Сама посуди, он должен видеть, как корчусь в муках. А здесь, в твоей машине, он вряд ли это заметит.

Но стоило мне это произнести, как мы оба обвели салон изучающими взглядами.

— Нет, бред, — мотнула головой моя начальница. — Здесь нет камер. Я в этом уверена.

— Женская интуиция? — усмехнулся я.

— Можно сказать и так, — кивнула она. — А ещё я так же, как и ты, люблю слушать музыку, и не замечала никаких посторонних звуков.

— В тот раз мне просто повезло, — ответил я. — К тому же видео работает по-другому.

— Прекрати, Изаму, — взмолилась Митсуко. — Твоя паранойя становится заразной.

— Да, прости, — я виновато поджал губы и уставился на дорогу. — Просто… сама понимаешь. Я хочу оставить это всё, но каждый раз меня, наоборот, толкают вперёд.

— А ты и не особо против, — фыркнула женщина, но потом стала мягче. — Ладно, Изаму, я понимаю, что тебе сейчас нелегко. Но давай ты мне пообещаешь, что никогда не будешь пользоваться этой дрянью. А со всем остальным мы с девочками тебе обязательно поможем.

— Хорошо, — выдохнул я. — Но и выкинуть её сейчас не могу. Отдам Джуничи, вдруг на основе этой гадости они смогут сделать что-то полезное.

— А вот это верная мысль, — Митсуко всё же улыбнулась мне. — Таким ты мне нравишься, красавчик.

И я тут же почувствовал, как её правая рука скользнула по моим джинсам, потянувшись к паху, где всё моментально напряглось.

— Уф, — выдохнул я, чувствуя нарастающее возбуждение. — Митсуко…

— Да, прости, — она снова взялась за руль. — Я бы и рада победокурить, но сейчас мне надо срочно вернуться в офис. Что-то мне подсказывает, что наша Синдел просто так не усидит в своём кабинете и обязательно заявится к девочкам. И мне это не нравится. К тому же, — лукавый взгляд на меня, — ты ещё не пришёл в форму, дружочек. А я не хочу усугубить твоё положение. Поэтому…

— Да, я понял, — хмыкнул я, при этом внутри появилась ма-а-аленькое чувство обиды, которое я тут же попытался задавить. В конце концов, она права, да и Эйми тоже. Мне нужно хоть немного перевести дух. — И… спасибо тебе. За всё.

— Обращайся, глупыш, — она потрепала меня по волосам. — Я всегда готова тебя поддержать. Во всём, Изаму…

* * *

— Боги, Изаму! — воскликнул отец, стоило мне только войти домой. — что с тобой случилось⁈

— Эм, пап, — я немного замялся, пытаясь разуться. Однако с одной рукой это оказалось проблематично. И не то, чтобы они вообще мне нужны были, ведь кроссовки я могу скинуть, просто потянув их друг о друга. И всё же больная рука давала о себе знать — это было несколько непривычно. Вот и я и подзавис. Самую малость. — Не переживай, всё нормально.

— Как же! — всплеснул он руками и помог мне пройти в зал, хотя его помощь мне и не требовалось. Но разве же Андо Кента остановится, когда его дети в беде? — Эйми мне уже позвонила и всё рассказала.

— Всё? — я тут же напрягся.

— Наверное, — он подозрительно прищурился, когда мы опустились за обеденный стол. — И я надеюсь, что ты просветишь меня в остальные подробности.

— Пап, я…

— Ты был в районе Никуи? — в лоб спросил он, нахмурившись. — Там, где живёт твоя одногруппница? Как её там…

— Тсуми, — выдохнул я. — Да, я был там.

— Отлично, — отец побарабанил по столу пальцами, но через пару секунд усмехнулся. — Надеюсь, она того стоит?

— Что? Да я… — но как бы мне ни хотелось ему врать, эта идея показалась мне более, чем достойной внимания. — Да, Тсуми хорошая девушка. Её отец калека, мама давно умерла, вот она и мечется между молотом и наковальней. А я стараюсь помочь по мере сил.

— Ага, я вижу, — хмыкнул он и кивнул на мою перевязь. — И всё же… не знаю, что и сказать. С одной стороны, мне хочется тебя выпороть, как непослушного мальчишку. С другой, меня распирает гордость, что ты заступаешься за слабых и ведёшь себя, как настоящий герой.

— Ох, — выдохнул я и виновато опустил взгляд. — Прости, но я не мог стоять в стороне, когда те уроды изгалялись над ней.

— И сколько же их было?

— Трое.

— Ого, неплохо, неплохо. Хоть кто-то убежал?

— Все трое, правда, не совсем целые.

— Отлично. Значит, они живы, и это тоже радует. Не хотелось бы, чтоб у моего сына возникли проблемы из-за убийства какой-то уличной шпаны.

— Пап, прекрати, я знаю свои силы, — улыбнулся я. Всё же люди любят, когда их хвалят. — И для порки, думаю, время уже прошло. Мне давно не пять лет.

— Ага, вижу, — снова хмыкнул он. — К тому же знаю, что для этого ты найдёшь кого-нибудь из своего гарема.

— Да, блин, пап!

— Ладно, ладно, — он вскинул руки, но через мгновение сделал задумчивое лицо. — Хотя, знаешь, что? Нет, это не всё. Таковым и будет твоё наказание.

— Не понял, — я вопросительно вскинул брови. — Хочешь вызвать кого-то из моей команды, чтоб меня отлупили?

— Нет, — отец хитро на меня посмотрел. — Просто теперь мы с Айяно и Эйми будет ещё очень долго шутить на эту тему. А там делай что хочешь: обижайся или смейся, мы не остановимся. Ты заслужил.

— Прекрасно, — протянул я, в очередной раз за день закатив глаза. — Теперь и дома не будет покоя.

— Ты сам бежишь от него, как от огня, — отец пожал плечами. — Так, может быть, пора прочувствовать на себе ударную дозу, чтобы успокоиться?

* * *

В чём-то он был прав. И ведь даже не знал сути, но… был прав.

Мы недолго посидели с отцом, буквально через пару минут он отправил меня наверх, чтобы я отдохнул, за что я был ему благодарен. Однако стоило мне упасть на подушку, как тут же послышался писк телефона. Достав его, открыл пришедшее сообщение и хмыкнул.

«Изаму, я обо всём договорился. Но вы должны быть аккуратны. Завтра с утра можете приходить в отель».

Вот и всё, что написал Ясуши. Но и этого было более чем достаточно, ведь он подставлял свою задни… кхм, впрочем, ему не привыкать. Но лучше об этом не думать.

«Аригато, приятель. Теперь я снова твой должник. Только прошу, на этот раз без столь откровенных сцен».

Таков был мой ответ. И вроде бы, грех жаловаться, в прошлый раз мне удалось переспать с горячей красоткой. Правда, теперь, вспоминая об этом, меня пробирает дрожь. Ведь это была та самая… или же нет? Сегодняшняя моя зеленоволосая собеседница скрывала лицо за маской. А голос… честно говоря, я его не разобрал. То ли в голове помутилось после драки, то ли она так искусно его подделала. Или же оба варианта. Хотя сейчас это и не столь важно.

Важно то, что завтра мне предстояло вывести на чистую воду одного из именитых мошенников. И я до сих пор не знал, как именно всё провернуть. Да, у нас имелся план. Но, как и сказала Митсуко, он шит белыми нитками, а мои руки сейчас… руки-крюки, в общем.

И как только подумал о сексапильной блондинке, сразу же вспомнил наш разговор в машине. Она говорила что-то о фанфиках по «Клану». Действительно, интересно, меня даже слегка распирает от любопытства. Осталось только дождаться, когда она вернётся в офис и скинет мне их. А пока что…

— Саратэ… — пробормотал я и нашёл нашу с ней переписку.

«Привет, сегодня поговорил с боссом. Твои рисунки ей понравились, так что она ждёт завтра тебя в офисе. Меня там, скорее всего, не будет, но ты скажи секретарю, что пришла к Утияма Митсуко по поводу вакансии художника. Он тебя пропустит. Удачи!»

И отправил.

Какой же ты заботливый, Изаму, — саркастично подумал о самом себе и ухмыльнулся. — Всех, с кем переспал, решил взять под бок? А как же твоя синевласка.

При мысли о Кэори меня пробрал стыд. Откинувшись на подушку, прикрыл глаза и протяжно вздохнул.

— Что же ты со мной делаешь, красотка, — пробормотал я в пустоту.

Но новый писк заставил распахнуть веки и прочитать сообщение:

«У-и-и-и! Изаму, ты лучший! Я обязательно завтра буду там после занятий! Так же можно, или надо с самого утра? Просто я ничего не знаю и жутко волнуюсь. Что мне с собой взять? Ту мангу с мальчиками стоит принести или лучше рисунки, где мы с тобой?»

А в конце игривые смайлики.

Боги, да что ж вы все такие извращённые? Раньше и подумать был не в силах, что женщины могут оказаться столь пошлыми.

«После учёбы и возьми что-то новенькое. Так будет лучше».

На большее меня не хватило. Тсуми писать не было смысла, она должна была сегодня туда явиться. Надеюсь, получилось. Уверен, она сейчас будет из кожи вон лезть, лишь бы удержаться за эту возможность.

Поэтому я поставил беззвучный режим и снова прикрыл глаза. Хотелось раствориться в этой тьме. Отдаться её воле, и пусть делает всё, что пожелает. В пределах разумного и…

— Изаму⁈ — крик безумной фурии вернул меня в реальность, заставив подскочить на кровати. Я чуть было не упал на пол, но, признаюсь, как только увидел разгневанную сестрёнку, стоящую в дверях, мне хотелось провалиться сквозь землю. — Как это понимать⁈

Глава 4

— Прости, я больше не буду носить твоё розовое бельё, — пролепетал я первое, что пришло на ум.

Да, я знаю, что это полный бред. Но что мне оставалось⁈ Она же готова была меня разорвать.

— Что? — тон сестрёнки сразу же понизился, и она пару раз глупо хлопнула веками. Однако ей удалось быстро справиться со ступором, и в больших зелёных глазах снова появились недобрые искорки. — Издеваешься?

Последнее слово она прошипела так, словно готова была превратиться в нагу, обвиться вокруг своего нерадивого братца и сжать его так, чтобы у того печень изо рта вылезла. И я был уверен, что будь она змеедевой, то именно так бы и поступила.

— Так, стоп, — я всё же вскочил к кровати и попятился. Вот только отступать мне было некуда, и я упёрся в стену. — Давай соображать логически. Нам обоим необходимо успокоиться и взять себя в руки. Как видишь, — я поднял перевязь, — я не смогу тебе помочь, поэтому ты сейчас медленно и осторожно обхватываешь свои плечи…

— Изаму! — Айяно с опаской кралась ко мне, словно дикий зверь, и я готов был поклясться, что её глаза буквально метают молнии. — Тебе лучше сейчас бежать, пока ноги целы. Помнишь, я тебя предупреждала, что сломаю их.

— Эм… да, точно, было такое, — я нервно сглотнул.

И в тот момент, когда сестрёнка оказалась в непосредственной близости и кинулась на меня, я резво вскочил на кровать и метнулся к спасительному выходу. Но не тут-то было. Ей удалось схватить меня за джинсы, причём сделала это так, что её пальцы сомкнулись на моей правой булочке. Я не удержал равновесие и, вскрикнув, рухнул на пол. Но даже моё падение не остановило разгневанную девушка. Айяно, подобно львице, перескочила кровать и рухнула на меня. Да, да, придавила всем телом, усевшись так, что…

Да ёлки…

Наверное, Митсуко и в этом права, я извращенец. Ведь как только Айяно оказалась сверху и скользнула по моему телу, остановившись в области паха, я понял, что начинаю заводиться.

— Прошу, не убивай! — взмолился я и попытался хоть как-то извернуться. И не то чтобы я собирался вырваться. Нет, просто не хотел показывать ей своё возбуждение. — Я всё скажу, всё! Это был Мориарти!

— Не-е-ет, — хищно протянула сестрёнка, сидя на мне и сжимая пальцы на моей футболке. — Теперь ты так просто не отвертишься, братишка. Думаешь, твои глупые шуточки на этот раз тебя спасут?

— Ну, попытаться стоило, — улыбнулся я, и вот уже это помогло.

— Идиот! — она ударила меня по плечу и всё же сползла с меня. При этом я заметил, как она покосилась на вздыбившиеся джинсы, однако сейчас решила промолчать. — А теперь, мой дорогой, — девушка подошла к двери, выглянула в коридор и, убедившись, что отца там нет, прикрыла её, — рассказывай мне всё начистоту. Иначе я за себя не ручаюсь.

— В этом я уже убедился, — прокряхтел я, поднимаясь. — Но не думаю, что моя история тебе понравится.

— И почему я не удивлена?

* * *

Гадкий смех слышался со всех сторон. Саша старалась не кривиться, но сдерживать в себе те эмоции, что обуревали женщину, становилось всё сложнее.

Очередной званый ужин, который устроил Хикари, привёл в дом не самых приятных гостей. В основном здесь были деловые партнёры, чей бизнес пересекался с работами компании «Ичитаре и Ко». Однако сейчас каждый из них (и здесь Саша не лукавила, так как не встретила ни единого достойного мужчину) больше походил на голодную и тупую обезьяну, у которой начался брачный период. Они то и дело бросали на неё похабные взгляды, от которых мурашке бежали по коже. И не столько от страха, сколько от отвращения. А вот её муж, казалось, вовсе этого не замечает. Вот только Саша знала, что он в курсе всего, просто делает вид, что это проходит мимо его глаз.

— Ублюдок, — прошептала она, пригубив вино.

В этот момент один из гостей проходил мимо и, будто невзначай, сжал её попку. Несильно и ненадолго, но этого движения хватило, чтобы терпение женщины лопнуло. Она встрепенулась и бросила на того злобный взгляд, уже желая вылить на самодовольного ублюдка всё то, что её обуревало не первый год подобной жизни. Но оклик мужа заставил обернуться.

— Саша⁈ — Хикари сидел в своём дорогом кресле и проницательно смотрел на неё. — Всё же нормально?

И это был не вопрос, а утверждение. В ту секунду блондинке захотелось выплеснуть весь виски, что столь стремительно заканчивался в баре, на всех собравшихся здесь пижонов, а потом с ехидной улыбкой бросить зажжённую спичку и закрыть на ключ двери. Но…

— Да, дорогой, — она криво улыбнулась, сделала ещё глоток, а потом, поклонившись гостям, направилась к себе в комнату.

Каждый шаг по лестнице отдавался в её разуме волной ненависти. Она желала разорвать всё, что встречалось на пути, разбить вазы, поломать ступени, сжечь картины…

«Хорошо, хоть Аои сидит у себя».

Да, они не особо ладили, и Саша видела, какой стервой растёт её падчерица. Однако даже она не заслужила такого обращения.

Войдя к себе, захлопнула дверь и навалилась на неё спиной, будто боялась, что сейчас кто-то ворвётся к ней и…

— Александра! — грубый пьяный голос мужа раздался по ту сторону. Саша вздрогнула, но с места не сдвинулась. — Открой эту чёртову дверь, или, клянусь, я выломаю её вместе со стенами!

А вот угроза возымела должный эффект, и женщина стремительно отошла, присев на пуфик, рядом с туалетным столиком и широким зеркалом.

В ту же секунду в её комнату ворвался разъярённый Хикари.

— Да что ты себе позволяешь⁈ — прорычал он, сжимая кулаки, хотя это было опасно, ведь в одной руке до сих пор держал бокал с виски.

— Это что они себе позволяют⁈ — не осталась в стороне Саша, указав на коридор, где слышался мужской смех. — И ты просто так смотришь, как твою жену лапают⁈

— Да мне плевать! — вырвалось у того. — У нас с тобой уговор, и ты теперь моя игрушка, помнишь⁈

— Мы не так договаривались.

— Плевать! Если я скажу, что надо стоять и терпеть, то ты стоишь и терпишь! А если прикажу опуститься на колени и отсосать кому-то, то ты молча выполняешь приказ! Всё уяснила⁈

— Не-е-ет, Хикари, до подобного я опускаться не буду, — она прожгла его ненавидящим взглядом. — Я готова ублажать тебя, так как пусть лишь на бумаге, но ты мой муж. А вот остальных…

— Закрой свою пасть! — его лицо побагровело от гнева. Но через несколько секунд он выдохся. Видимо, выплеснул всё, что успело накипеть. — Значит так, сучка. Прекрати мне перечить, иначе наш договор будет аннулирован. И поверь мне, я смогу добиться того, что ты будешь мне должна по гроб жизни, а твоя мать…

— Не смей! — воскликнула женщина и вскочила на ноги.

В следующее мгновение в комнате раздался хлёсткий шлепок, и Саша упала на пол с красной отметиной на лице.

— Это ты не смей, — самодовольно протянул Хикари, прищурившись. — Разговор окончен. И запомни мои слова, я их на ветер не бросаю.

После чего он вышел из её комнаты, хлопнув напоследок дверью.

— Ублюдок, — пробормотала Саша, поднимаясь на ноги и вытирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. Присев обратно на пуфик, посмотрела в зеркало и скривилась, но всё же улыбнулась. — Зря ты, Хикари, начал войну со мной. А ведь могли бы стать отличной парой.

Говоря это, она поправила миниатюрную камеру на зеркале, которая до сих пор мигала красным огоньком.

* * *

— Нет, ты всё-таки и правда над нами издеваешься, — устало вздохнула Айяно, вернув мне ампулу в коробочке. Только что я поведал ей всё, что со мной произошло, не утаив и о посещении тату-салона в Никуи. И это ей очень не понравилось. Однако ругаться у сестрёнки не осталось сил. — Сколько это ещё будет продолжаться, Изаму? Зачем ты лезешь льву в пасть?

— Думаешь, мне оставили выбор? — я снова хотел возмутиться, но тут же понял, что она мне ответит.

— С доктором согласна, тебя прижали к стене, — она злобно на меня зыркнула. — Но ведь по следу татуировки ты пошёл сам. Или нет?

— Да, ты права, — пришлось согласиться. Разве я мог сказать что-то иное? — Но… ты же мне завтра поможешь?

— Смеёшься? — фыркнула девушка и легонько ударила меня по здоровому плечу. — Конечно же, братишка. Как я могу тебе отказать? — а потом игриво пробежалась пальчиками по кровати и остановилась на моём бедре. — Я не в силах перед тобой устоять.

— Тише, — шикнул на неё я и испуганно уставился на дверь, боясь, что сейчас сюда войдёт отец. — Ещё день и…

— Боги, Изаму, — девушка всплеснула руками. — Неужели ты считаешь меня такой безумной?

— Ну-у-у, — уклончиво протянул я. — Только если в хорошем смысле слова.

— Хоть на этом спасибо, — усмехнулась она и так же, как и я, покосилась на дверь. А потом опять ко мне. — Не переживай, отец ничего не заподозрит. И, кстати, сегодня Эйми остаётся в ночь, так что…

В её глазах снова сверкнули озорные искорки, а сама девушка игриво облизнула губы.

— Кстати, насчёт этого, — пробормотал я и покачал головой. — Она в курсе.

— Что? — не сразу поняла Айяно.

— Эйми в курсе, что мы с тобой… ну, спим иногда вместе.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да, она сама мне сказала, когда помогала с рукой, — я указал на перевязь.

— Да чтоб вас! — Айяно не удержалась и подпрыгнула на кровати, вскинув руки. — Да как же так⁈

— Угомонись, — я попытался успокоить сестрёнку. — Она вроде как понимает, что раз мы не родные и даже не сводные, то всё в пределах приличия. Просто переживает за отца. Боится, что он болезненно это воспримет, если узнает.

— Ох… — она всё же успокоилась и поникла. — Чёрт, как же теперь смотреть ей в глаза?

— Не знаю, — я покачал головой. — Самому стыдно.

— Из-за того, что было? — сестрёнка хитро прищурилась.

— Ты понимаешь, о чём я, не дури.

— М-да, прости.

И несколько секунд мы просидели в тишине, каждый погружённый в собственные мысли. Но первой не выдержала Айяно.

— Так, что нас завтра ждёт, Изаму? — спросила она, вопросительно посмотрев на меня. — Ты ведь так толком и не объяснил план действий.

— Надо проникнуть в номер Расса, — ответил я и показал на маленькую флешку, что лежала у меня на столе. — Подключиться к его компьютеру, а дальше программа сама скачает то, что необходимо, дабы вывести все его делишки на всеобщее обозрение.

— А ты уверен, что они там есть? — нахмурилась девушка. — Что, если он держит свои документы где-то в надёжном месте?

— Вряд ли он будет постоянно с собой таскать кипу документов, катаясь по всему миру. А ведь с каждым разом они будут пополняться, — начал размышлять я. — Да и ячейку в банке держать тоже не имеет смысла, он же постоянно меняет личины, чтобы скрыться. Значит, не может просто так заявляться в одно и то же место постоянно. С другой стороны, ты права, но выбора у нас нет, придётся рискнуть и проверить, что у него хранится на ноутбуке.

— Хорошо, — кивнула сестрёнка, а потом, внимательно осмотрев меня, улыбнулась. — А знаешь, ты бы отлично подошёл на роль его пациента с таким-то видом.

— Не спорю, — улыбнулся в ответ я. — И всё же я буду заниматься основным делом, а ты просто его отвлекли. Договорились?

— Как скажешь, братик…

Глава 5

«Острые пики вонзились в расписные колонны. Туда же устремились и мои пули, срикошетившие от острого клинка Садао. Старый хрыч преподнёс нам сюрприз, стоило нам ворваться в его кабинет на самом верхнем этаже башни корпорации 'Тайдо». Собственно, туда и стремилась попасть Сэя, желая отомстить за то, что её не оставляют в покое, да ещё и стараются подставить всяким удобным способом.

Садао, казавшийся на первый взгляд подтянутым, но всё же довольно пожилым человеком, на самом деле проявлял чудеса рукопашного боя. Ему даже не потребовалось огнестрельное оружие. Он с лёгкостью мог разделаться с нами родовой катаной, которую всегда носил с собой.

— И это всё, Сэя⁈ — презрительно гаркнул старик, когда в очередной раз отбросил напавшую на него наёмницу. Та сделала сальто в воздухе и ловко приземлилась на пол, засыпанный осколками стекла и гранита. — Я в тебе разочарован. Мы основательно вложились в тебя, и такова твоя благодарность⁈

— Я несколько лет служила вам верой и правдой, Тайдо-сама! — зло выкрикнула женщина, вновь бросившись в атаку. На этот раз из её ладоней выскользнули длинные лезвия, которыми она и попыталась достать противника. Но тому снова и снова удавалось уклониться, да ещё ударить в ответ.

Удивительно, после всего произошедшего она до сих пор обращается к нему «сама», — невольно подумал я, глядя на сражение. — Это уже в подкорке мозга?

— Ничтожество! — рявкнул старик и швырнул в неё электрический разряд, сорвавшийся с голой ладони. — Ты просто ничтожество, Сэя!

Повторяешься, старикашка, — хмыкнул я.

И пока тот распинался, я успел вытащить небольшую бомбу и швырнуть врагу под ноги. Он не сразу заметил это, а когда всё-таки перевёл на неё взор. Было слишком поздно.

Ещё один взрыв сотряс башню «Тайдо», выбив окна сразу с двух этажей. Было бы больше, но над нами простиралось лишь ночное небо.

Старика отбросило далеко в сторону, основательно приложив о стену. А вот его ноги разлетелись в иных направлениях. Кровь из разорванных конечностей оросила всё, что находилось в помещении, окропив даже наши лица.

— Сэнго? — зеленоволосая наёмница бросила на меня ошарашенный взгляд.

— Что? — я с улыбкой развёл руками. Хотя стоит признаться, что с разбитой мордой и поломанными рёбрами стоять и паясничать было буквально больно. — Я же говорил, что у меня всегда есть что-то в запасе.

— Спасибо, — одними губами произнесла женщина и ринулась к истекающему кровью старику. Но когда подскочила к нему и вскинула перед собой, схватив за ворот, он мерзко засмеялся ей в лицо. — Ублюдок! — она снова ударила его о стену. — Что смешного⁈

— Думаешь, что всё так просто? — прохрипел он с гнилой ухмылкой, а потом перевёл насмешливый взгляд на меня. — Я тоже кое-что припас.

С этими словами Садао моргнул два раза и… я понял, что моё тело больше мне не подчиняется. Правая рука сама скользнула к пистолету, который я только что убрал в кобуру, и достала его.

— Сэнго? — вопросительно посмотрела на меня Сэя. — Всё нормально?

— Нет, — кое-как выдавил из себя я, чувствуя, как рука поднимается сама собой. Я прилагал все усилия, чтобы вернуть над ней контроль, но ничего не получалось. — Кажется, всё довольно паршиво…

— Ещё бы, — вновь усмехнулся старик, и из его рта побежали струйки крови. — Думали, что сможете так просто заявиться ко мне и всё…

Бах!

Его голова пробила стену, но вместе с этим и сама превратилась в кровавое крошево. Сэя просто разбила её, словно переспелую дыню, после чего отпустила обезглавленное тело, и то рухнуло ей под ноги.

— Сэнго? — она снова посмотрела на меня. — Ничего не изменилось?

И стоило старку испустить дух, как я вновь обрёл волю. Вздрогнув, тут же рухнул на колени, уронив руки.

— Я… не знаю, — вырвалось из моей груди.

Кибернетическая девушка (а как её ещё называть?) неспешно подошла ко мне и с улыбкой опустилась рядом, осторожно сжав моё плечо.

— Мне знакомо это чувство, — сказала женщина. — Успокойся. Просто каким-то образом Садао смог закодировать тебя. Не помнишь чего-то подобного? К примеру, как неожиданно терял сознание, а потом очнулся в неизвестном месте. Или же какие-то кошмары, связанные с лабораториями?

И как только она намекнула мне, где копаться, перед глазами сразу же пронеслись десятки тех жутких сновидений, где мне буквально вскрывали черепную коробку, и врачи копались в мозгах. Но каждый раз поутру я просто забывал об этом, стараясь не придавать особого значения. Получается, что зря?

— Постой? — я вскинул на неё удивлённый взгляд. — Так ты знала?

— Нет, — она отрицательно покачала головой. — Но догадывалась. Они на многое способны.

— И несмотря на это, всё равно оставалась рядом?

— Почему нет? — женщина пожала плечами. — В конце концов, ты мне во многом помог. Без тебя я вряд ли бы смогла проникнуть сюда так быстро и просто.

— Не сказал бы, что было просто, — покосился на труп за её спиной. — Но… так можно было?

— Да, — по-доброму улыбнулась она. — Если убить хозяина, то и слуга возвращает над собой контроль. Правда…

Она запнулась и осмотрела разбитый кабинет.

— Что? — не удержался я.

— Вряд ли нам удалось убить Садао. Он всегда возвращается.

— Клоны? — догадался я.

— Да, с переносом сознания. И поэтому, мой дорогой, — она ласково провела пальцами по моей щеке. — Тебе снова придётся перепрошить мозги. Но теперь мы вернём всё к заводским настройкам. Ты же не против?'

Уф, вот это да. Давненько такого не было.

Чего именно, спросите вы? Да всё просто, ведь рабочая осталась только левая рука. Нет, правая хоть и болела, но писать ею я тоже мог. Однако решил, что пусть лучше лежит спокойно на столе и отдыхает. Тем более мази, которые я на неё нанёс, так лучше впитаются. Наверное… не знаю.

В общем, неважно, я работал практически одной рукой и то левой. И это с учётом того, что я правша.

Ну а ещё концовка истории про наёмницу-андроида Сэю и детектива Сенго. Да, иногда так бывает, просто ХРЯСЬ! И всё. Конечно же, затравка на продолжение осталась, но его я буду писать только в том случае, если интерес читателей не угаснет.

Что касается меня самого, то я планировал уделить побольше времени «Клану». Да и других проблем хватает. Адрес, что дал мне какой-то «новый» таксист (вот как мне их теперь называть?) слишком простой. Видимо, тот мужик и правда предлагал мне навестить антистресс-комнату, чтобы снять напряжение. Не удивлюсь, её держит кто-то из его знакомых. Эдакое сарафанное радио через такси. А что, весьма удобно, было бы неплохо сделать нечто подобное и у нас.

Хм, может предложить Митсуко нанять таких таксистов? За спрос ведь в глаз не бьют?

Но, как бы там ни было, сейчас пора ложиться отдыхать. Я ведь всем обещал, что буду соблюдать режим…

— Изаму? — тихий голос сестрёнки всё равно оказался неожиданным.

Я вздрогнул и развернулся к ней прямо в кресле.

— Айяно?

— Прости, если напугала, — прошептала она и прикрыла за собой дверь. — Просто хотела поговорить с тобой по поводу завтрашнего дела.

— Айяно, если ты боишься, то не надо…

— Нет, — перебила она и меня и подошла ко мне.

Только тогда я заметил, что она вновь в своё прозрачном ночном платье. Впрочем, в ином виде она ко мне практически не заявлялась.

— Но мне всё равно волнительно, — произнесла она, при этом опустившись передо мной на колени, проведя ладонями по моим бёдрам. Чтоб вы понимали, я был уже практически голым. Ну а чего? Время-то позднее, пора и спать ложиться, вот я и разделся. — Ты же совсем измученный.

— Есть такое, — не стал отпираться я. К тому же от её движений у меня чуть ли в горле не пересохло. Вот настолько она была прекрасно в тот момент. Да и всегда таковой являлась. — Но я могу попросить кого-то из…

— Нет, Изаму, — она легонько мотнула головой. — Ты не понял, я не за себя боюсь, — и тогда на её лице появилась хитрая улыбка. — Признаюсь, меня даже какой-то азарт пробирает. Наверное, это и есть то самое чувство, которое должно сейчас быть?

— Не знаю, — я покачал головой и сделал глубокий вдох. Ведь пока она спокойно говорила со мной на соверше-е-енно «левую» тему, её пальчики уже скользнули в область паха, где начал нежно мять мою напряжённую плоть. — В первый раз у меня было…

— Кстати, — и вот тогда она снова стала хищной красоткой, которая готова наброситься на тебя в любой момент. Но именно из-за этого сестрёнка выглядела намного симпатичнее. — А как у тебя было в первый раз, расскажешь?

— Не думаю, что это нужная тема для беседы, — пробормотал я.

— Ой, да брось, Изаму, — она приподнялась и, опершись о подлокотники, склонилась надо мной, словно зверь перед жертвой. — Мне, правда, интересно узнать, как мой сводный брат лишился девственности.

Слово «сводный» она выделила. И я понимал, что сделано это специально, чтобы дать мне понять, какое именно сейчас у сестрёнки настроение. Ведь все мы знаем эти «забавные» и «добрые» видео из Интернета, где всегда счастливый конец, а герои радуются жизни. Ну, в большинстве таких роликов. Остальные я не смотрю, это даже для меня слишком извращённо и аморально.

— Ну же, расскажи мне, — она притянула меня вместе с креслом и нежно поцеловала в губы. — И, поверь, я не останусь в долгу.

— А можно не надо? — чуть ли не пропищал я, ведь Айяно снова сжала мой и без того возбуждённый член. Да так, что я чуть ли не зубами заскрежетал.

— Почему же? — она удивлённо распахнула глаза. — А-а-а, я поняла, ты просишь аванс…

— Да и слова такого не сказал… — хотел было возмутиться я, но в ту секунду она снова опустилась на пол.

А уже через мгновение моё нижнее бельё улетело в сторону.

Чёрт, и как она так сделала⁈ Я за всю жизнь ничему подобному не научился!

— Хорошо, ты меня уговорил, — раздался снизу томный голос сестрёнки.

И когда я только успел?

Но мысли тут же вылетели из головы, когда горячий ротик Айяно поглотил мою дрожащую плоть. Однако на этот раз девушка делала это нежно и осторожно, будто боялась мне навредить. Может, это из-за руки и головы? Скорее всего, других причин я не видел. Но ведь, опять же, они никак не связаны с тем, что ниже туловища!

Чёрт, Изаму, да что с тобой⁈ — мысленно возмутился я.

И правда, мне делали прекрасный нежный минет, а я возмущаюсь? Глупо. Пора бы поубавить свою гордыню. Даже несмотря на то, что у меня был своеобразный гарем, это не говорит о том, что надо постоянно желать чего-то… и ведь я даже не знал, чего именно! Вот за эту глупость было обидно на самого себя.

— Тебе нравится так? — прошептала Айяно, на несколько секунд оторвавшись от своих действий.

— Безумно, — выдохнул я, и это было чистой правдой.

А дальше… всё закружилось в диком хороводе страсти и наслаждения, от которого я готов был потерять голову.

Глава 6

— Тебе так удобно? — страстно прошептала Айяно, сидя на мне.

К тому моменту мы разместились на кровати, и она ловко взобралась на меня, но при этом делала всё осторожно и неспешно.

— О да, — её шёпот был слишком соблазнителен, а то, что она делала, просто сводило с ума.

Сестрёнка чуть наклонилась ко мне, упёршись правой рукой о мою грудь. Надавила, но не сильно. А левую она протянула назад, где нежно сжала мой дрожащий член и чуть помассировала его. После провела головкой по влажным половым губам и зажмурилась от наслаждения.

— Боги, как же я тебя хочу, Изаму, — вновь простонала она.

— Я тебя тоже, — пробормотал я и чуть подался вперёд.

Член легко вошёл в горячее лоно любовницы, отчего та прикусила губу и осторожно присела. Моё достоинство провалилось в неё на всю глубину, вырвав из моей груди скупой стон. Айяно же склонилась ещё ниже и нежно поцеловала.

— Тебе нравится, братик? — игриво поинтересовалась она, с азартом глядя мне в глаза.

— Очень, — в тон ей ответил я.

Наверное, наша «игра» могла показаться глупой, но она безумно возбуждала. И да, я понимал, что это совсем не запретный плод, а вполне себе допустимый, и всё же…

Айяно баловалась, то и дело замедляясь и двигая попкой по сторонам. В такие секунды я ощущал, насколько у неё всё узко внутри. Но в то же время это мне совсем не мешало. Наоборот, нашей смазки было достаточно, чтобы никто из нас не чувствовал дискомфорта.

— Чёрт, Изаму, — пробормотала она, вновь прикрыв глаза и чуть ускорившись. — Кажется, я скоро кончу…

— Буду только рад этому, — ответил я и сжал свободной рукой её за попку, заставив девушку скрипнуть зубами.

— Да, да… вот так… — еле слышно бормотала Айяно, двигая бёдрами. И каждое её движение сопровождалось томным вздохом. — Ещё чуть-чуть… а-а-ах!

На последней секунде она всё же не удержалась и вскрикнула. Но тут же выпрямилась и зажала рот ладонью. Сперва в её глазах я увидел страх. Однако оргазм, который она испытала, не позволил ей долго отвлекаться, и уже через мгновение она продолжила медленно приседать на мне.

— Изаму? — прошептала через несколько секунд сестрёнка. — Я же несильно кричала?

— Я практически ничего не слышал, — ответил ей с улыбкой.

— Хорошо, — с облегчением выдохнула она и снова склонилась ко мне, не вынимая из себя мой член. — Но ведь ты ещё не кончил, братик.

— Ага, — произнёс я и снова сжал её ягодицу.

— М-м-м, — девушка игриво облизнула губки. — Как ты хочешь продолжить?

— Может, ты встанешь к стене? — предложил я.

— Отличная идея, — согласилась она и тут же грациозно спрыгнула на пол, словно синяя кошка. — Здесь?

Сестрёнка подошла к стене возле компьютерного столика и слегка наклонилась, выпятив в мою сторону аппетитную попку.

— Сойдёт, — не стал отпираться, и я и кое-как поднялся следом. Должен сказать, что вставать с кровати с одной рукой, непростое дело, но я справился. А когда подошёл к Айяно, то провёл пальцами по её бархатной коже, задрав ночнушку. — Готова?

— Разве ты во мне сомневаешься? — усмехнулась она и чуть отступила, отчего член задел её горячую киску.

Я не стал церемониться и сразу же вошёл в неё на полную длину. Айяно снова вскрикнула, но теперь уже приглушённо, потому что вовремя прикрыла ротик. Я же вцепился пальцами в её очаровательный зад и начал двигаться внутри неё столь активно, что по комнате разнеслись тихие звуки шлепков. Поняв, что нас могут услышать, чуть скорректировал свои действия, и теперь уже просто вталкивал в неё член, отчего Айяно готова была закричать. Я чувствовал её дрожь, ощущал жар прекрасного тела, а когда она изогнулась и, вскинув руки, обхватила ими меня за голову, я готов был взорваться прямо в ту же секунду.

— Иди ко мне, — прошептала она и, обернувшись, притянула меня, чтобы через мгновение слиться в страстном поцелуе.

И вот уже тогда я не смог сдержаться. Стоило её губам прикоснуться к моим, а горячему язычку проникнуть в мой рот, как меня накрыло. Сердце ударило в грудь так, что я почувствовал свои рёбра. А семя вырвалось внутрь девушки таким потоком, каким до этого никогда не было. Но сестрёнка не отпускала меня, продолжая жадно целовать. Лишь на секунду отрывалась, чтобы сказать что-то ласковое:

— Не бойся… сделай это, как умеешь только ты…

А следом новый поцелуй, от которого голова шла кругом.

Но всё же в какой-то момент я понял, что всё, больше не могу, и тогда осторожно вышел из любовницы.

— Айяно… — неуверенно пробормотал я. — Ты же…

— Успокойся, — она приложила палец к моим губам, заставив замолчать. — Я пришла к тебе за помощью, так как жутко волновалась, — а потом хихикнула. — Но ты выбил из меня все глупые мысли. Впрочем, как и всегда.

— Я стараюсь, — улыбнулся в ответ.

— Знаю, — ещё один поцелуй, но теперь уже практически мимолётный. — А сейчас нам пора спать. Завтра важное дело.

— Да, — согласился я и посмотрел на дверь. — Или в душ первая, я следом.

— М-м-м, — она хитро прищурилась. — А может, примем его вместе?

— Айяно, — я нахмурился.

— Ох, да ладно, — легонько толкнула меня в здоровое плечо, но этого хватило, чтобы я попятился и упал пятой точкой на свою кровать. — Изаму, ты бака! — она наигранно надула губки и подскочила к двери, бросив напоследок: — Но это мне в тебе и нравится, братик. Сладких снов!

— И тебе, дурёха, — с любовью в голосе произнёс я.

Нет, не подумайте, что это та самая любовь, просто… или я ошибаюсь? По сути, я ведь никогда не испытывал таких сильных чувств ни к кому. Так, быть может, я полюбил Айяно?

— Нет, бред какой-то, — выдохнул я и завалился на кровать. — Просто эндорфины, ты ведь только что кончил.

Успокоив этой мыслью, прикрыл глаза и не заметил, как отрубился.

* * *

— Акума! — я взметнулся ввысь, готовясь разорвать грудастую демонессу в клочья. — Тебе не уйти!

Краснокожая стерва хотела улететь, распахнув два широких кожаных крыла, но я не позволил ей этого сделать. Стоило мне оказаться в воздухе, как оттолкнулся от одного из парящих в Преисподней камней, и снова ринулся к противнице. От столь быстрого перемещения лицо и тело обжигало огнём, что окружал нас повсюду. Снизу кипели реки раскалённой лавы, она же стекала и по гигантским стенам и лилась из каменного потолка, что возвышался над нами на сотни метров. Но ничего из этого не могло мне воспрепятствовать, ведь я прорвался в Дзигоку не для того, чтобы бояться обжечься.

Росчерк меча создал светящуюся голубую дугу, и она, словно лезвие, устремилось к противнице. Миг, и по Дзигоку пронёсся грохот взрываемых скал, в которые врезалась моя магия, поглотив вместе с этим и Акуму. Однако я прекрасно понимал, что просто так она не сдастся, и придёться…

— Ничтожный! — из клубов пыли вырвалась обнажённая демонесса и устремилась ко мне. Ей потребовалось меньше секунды, чтобы преодолеть расстояние между нами, и схватить меня за горло. — Ненавижу!

С этим криком она обрушила мою тушку о каменный пол. Я не успел одуматься, как тело пронзила жуткая боль, а на грудь навалилось нечто сверхмассивное.

Когда же распахнул глаза, увидел перед собой скалящуюся Акуму. Честно говоря, выглядела демонесса довольно симпатично. Стройная талия, милое личико, большая и аппетитная грудь. И если б не скверный характер да мания величия…

— Тебе бы скинуть пару кило, — прохрипел я, сплюнув на камни кровь.

— Ты!.. — и тут до неё дошёл смысл сказанного, что несколько ввело в прострацию. — Что?

— Я говорю, что ты слегка поднабрала.

— Да как ты смеешь!

И снова ударила меня, буквально вбивая в каменную твердь. От боли потемнело в глазах, но я всё ещё держался, понимая, что именно такая «патовая» ситуация мне и нужна была. Ведь теперь она не убегает, и мне не придётся за ней гоняться. Я смогу сделать то, за чем, собственно, и явился.

— Человечишка! Сегодня ты… — Акума вновь прервала свою речь, но теперь уже из-за того, что задела бёдрами мою выступающую из-под одежды плоть. — Это… что?..

— Сама-то как думаешь? — хмыкнул я, глядя прямо в огромные алые глаза. — Просто ты неприлично красива, вот я и не смог сдержаться.

Да, я лгал. Пускай и отчасти, но всё равно. Однако мне необходимо было, чтобы демонесса отвлеклась.

— Издеваешься? — её голос изменился, а в глазах появился интерес. — Ты возбудился, человек?

— Как видишь, — ответил я и попытался пошевелить руками, но в ту же секунду их прибили к полу магические кандалы. Хорошо хоть не гвозди. — Эй!

— Хм, — Акума облизнула губки длинные раздвоенным язычком. — А мне нравится эта идея — переспать с сыном падших богов. Даже здесь, в мире мёртвых такого никогда не было.

— Не глупи, стерва! — рыкнул я, но при этом рассчитывал на совершенно иной эффект. И это сработало.

— Почему же? — демонесса приподнялась, расправив крылья, а потом провела ножкой по моему достоинству. — Ого, а ты неплох для человека. Позволишь?

Не дожидаясь ответа (да и какой она могла получить?), Акума вновь опустилась на колени, но теперь уже ниже, и резко сдёрнула с меня штаны. В тот же миг напряжённый член дрогнул, чуть не ударив ту по лицу.

— Неплохо, неплохо, — прошептала она.

Тут же схватила его и заглотила на полную длину. Из моей груди вырвался стон наслаждения. Оставалось надеяться, что план сработает.

Длинный язычок Акумы выскользнул изо рта и принялся облизывать яички. При этом она продолжала жадно сосать, будто никогда не получала в руки, точнее, в ротик, такого подарка. Я же подкатил глаза и, признаюсь, слегка расслабился, отдавшись на волю моей любовницы.

Мне ничего не стоило вырваться из её оков и тут же разрезать демонессу пополам. Но я решил подождать, чуть поиграть с ней. Возможно, даже наказать сучку. И тогда…

* * *

— Кхе… — гортанный хрип вырвал меня из царства Морфея, и я вздрогнул.

Раскрыл глаза, увидел перед собой белый потолок своей комнаты. А стоило чуть приподняться на локтях, как заметил и виновницу моего пробуждения.

— Айяно? — пробормотал я, стараясь не шуметь, ведь…

Чёрт, я так и уснул? В той же позе с голым задом?

— Доброе утро, братик, — улыбнулась она, вытирая с губ капельки слюны. — Пришла тебя разбудить, а ты пихаешься.

— Я… прости, не понимаю.

— А что здесь понимать? — её глаза блестели от азарта. Сестрёнка взяла в руки мой член и принялась нежно массировать его, большей частью играя пальчиками под головкой, отчего по моему телу чуть ли не каждую секунду пробегала дрожь. — Разве мы с тобой такое не проходили?

— А если отец? — я бросил взволнованный взгляд на дверь.

— Успокойся, он ещё спит, — хитро улыбалась та. — Сейчас слишком рано, а папа на больничном спит очень долго. Эйми до сих пор не вернулась, так что мы можем…

Не закончив фразу, она снова погрузила мой член в ротик и принялась жадно обсасывать его, играя внутри язычком.

— Айяно, подожди, — выдохнул я с бешено колотящимся в груди сердцем. — Это слишком…

Но договорить я не успел, так как она ещё раз зацепила то, что требовалось, и я удержался. Моё семя вырвалось в ротик девушки, которая продолжала делать минет, не обращая ни на что внимание. Страстно заглатывала ствол, помогая себя ручками. Но когда поняла, что я уже не могу, проглотила всё, что смогла высосать, и подняла на меня весёлый взгляд.

— Надеюсь, ты сегодня будешь собранным, Изаму, — легонько ударила меня по бёдрам и поднялась на ноги. — От лишних мыслей я тебя избавила. Не благодари.

С этими словами выпорхнула в коридор.

— Боги, — пробормотал я и снова упал на кровать.

Глава 7

— Я надеюсь, что у тебя не будет из-за этого проблем в университете, — пробормотал я, когда мы с Айяно остановились у отеля.

— Серьёзно? — фыркнула сестрёнка. — Тебя сейчас это волнует?

— Просто если отец узнает, а ему может рассказать Эйми, то ему это не понравится, — ответил я, глядя на красочный фасад. — Сама знаешь, как он к этому относится.

— Тоже верно, — согласилась она. — Теперь, когда Эйми рядом, я… как-то неловко себя чувствую.

— Успокойся, — я осторожно взял её за руку и слегка сжал. — Мы справимся.

— Да уж, — Айяно дрожала, и это было видно даже не вооружённым глазом. — Если всё закончится нормально, то я обязательно напьюсь.

— Когда, — я решил сделать акцент на этом слове, — это закончится. И да, я лично куплю тебе винишка. Но если хочешь, то можно отступить прямо сей…

— Нет! — вырвалось у неё громче, чем она того хотела бы. Но кое-как справившись с эмоциями, сестрёнка продолжила: — Прости, но нет, Изаму. Мы пройдём с тобой до конца. Я не брошу тебя, раз уж ты снизошёл до простых смертных и попросил их о помощи.

Последние слова она произнесла с явной иронией, и я не был на неё за это в обиде. Наоборот, меня это даже позабавило. Значит, она приходит в себя.

— И долго мне вас ждать? — раздался недовольный мужской голос, заставивший нас вернуться в реальность. — Моё время дорого может вам обойтись.

Мы тут же встрепенулись и увидели, как из дверей отеля вышел тот самый портье, с которым и договорился мой приятель Ясуши. Вот только в отличие от всегда улыбчивого секретаря, этот персонаж выглядел в точности до наоборот. Как и в прошлый раз, портье был хмур и недоволен. Скрестив на груди руки, он выжидающе на нас смотрел.

— Да, прости, — тут же спохватился я и хотел было подняться, но тот вскинул руку, остановив меня.

— Стоп, стоп, стоп, — он легонько кивнул в сторону и понизил голос. — Идите через чёрный вход. Вас не должны видеть ни камеры, ни постояльцы. Дверь я уже открыл и всё подготовил.

Я хмыкнул и потянул сестрёнку за собой. Сам же портье вернулся в холл.

— Что он там уже приготовил? — спросила Айяно, когда мы свернули за угол.

— Пока не знаю, — честно признался я. — Но вскоре всё разъяснится.

Через полминуты мы уже стояли у небольшой двери, которая и правда была чёрного цвета, что несколько позабавило. Но что более интересно, так это то, что по пути мы наткнулись на небольшую коробку с вещами и париками. Быстро смекнув к чему это, мы с Айяно принарядились и теперь стояли у двери в совершенно иных образах.

— Что ж, вот сейчас я понимаю твою манию к приключениям, — хохотнула сестрёнка, облачённая в коричневый плащ, широкополую шляпку и нацепившая толстые солнцезащитные очки. В тот момент она походила на героиню какого-нибудь дешёвенького детектива. И это вызвало улыбку. Но когда я увидел себя в отражении небольшого окна, то вообще был готов расхохотаться.

— В чём дело, братишка? — шёпотом поинтересовалась девушка.

— А ты не видишь? — я ткнул в себя большим пальцем. — Практически клоун, только без красного носа.

— Ну, каждому своё, — с улыбкой пожала плечиками моя спутница.

А дело в том, что я как-то по запарке нацепил на себя то, что первое подвернулось под руку. И это оказалась голубая лыжная шапочка, из-под которой пробивались длинные рыжие кудри. Круглые очки, почти как у моей Кэори (чёрт, уже моей?). Чёрный свитер с длинным рукавом, который к тому же был растянут мне чуть ли не до колен. Перевязь, кстати, пришлось снять, ибо с ней было весьма неудобно. Да и лишняя деталь, которая может меня раскрыть.

— Ага, спасибо, сестрёнка, — пробубнил я в ответ, но всё же волнение хоть ненадолго, но отпустило.

А когда мы успокоились, то дверь открылась, и нас снова встретил портье. И только тогда я смог увидеть улыбку на его лице.

— Серьёзно? — прыснул он, зажав рот ладонью. — У вас всё настолько плохо со вкусом?

— А ты нас на подиум собираешься выводить? — сурово бросила Айяно и зыркнула на него, чуть приспустив очки. — Дорогуша, мы знаем своё дело. И будем безмерно благодарны, если и ты будешь делать своё.

Тот мигом взял себя в руки и подозрительно прищурился.

— Да-а-а, — протянул он, покосившись на меня. — Ясуши рассказывал о твоём норове, Изаму. Но о том, что у тебя есть столь бойкая подруга, умолчал.

— Я его… — Айяно вовремя прикусила язык. Незачем даже ему знать, что мы брат и сестра. — Неважно, куда нам идти?

— Прошу за мной, госпожа, — снова усмехнулся портье и первым направился по тёмному коридору.

Мы неспешно последовали за ним.

— Айяно, только прошу, не оторви ему голову, как самка богомола, — прошептал я.

— Если б я таковой была, — так же тихо ответила она, — то опасаться за свою ценную головку пришлось бы только тебе. И да, отвечаю на следующий вопрос, за обе головки.

В первую секунду я усмехнулся, но столкнувшись с её серьёзным взглядом, нервно сглотнул.

* * *

Портье вёл нас по гостинице какими-то тайными путями, даже не знаю, как их назвать. Возможно, это были лестницы и коридоры для обслуживающего персонала, но я даже понятия не имел, что такие существуют.

— Сколько всего у вас удивительного, — словно прочитав мои мысли, произнесла Айяно.

— И не такое бывает, — согласился с ней наш спутник. — Но для нас это уже обыденность.

Подниматься пришлось пешком, так как во всех лифтах были установлены камеры. А светиться нам, как вы помните, совсем не хотелось. Но благодаря нашему, так сказать, экскурсоводу, добраться до нужного этажа не составило особого труда. Правда, сердце и без того билось, как бешеное от волнения, а после подъёма по ступенькам, кардионагрузка усилилась в разы. Но… отступать никто не собирался.

— Номер Тиндо Расса находится на следующем этаже, — пояснил портье, открыв нам дверь. — Но сперва, Изаму, ты должен подготовиться, — проведя нас по коридору, приложил к замку одной из комнат свой ключ. Раздался тихий писк, и дверь распахнулась. — Прошу, — пригласил меня внутрь. — Там есть окно, выходящее на пожарную лестницу, оттуда ты легко можешь подняться в номер Тиндо. Но, конечно же, — покосился на сестрёнку, — если госпожа откроет окно в его номере. А дальше… постарайтесь не засветиться. И прошу вас, сделайте всё максимально быстро и чисто. Я не собираюсь за вами отмывать кровь.

— Кровь? — Айяно нервно дрогнула.

— Успокойся, — я подошёл к ней и снова взял за руки. — Всё пройдёт гладко. Просто отвлеки его на несколько минут, уведи в другую комнату. А я быстренько подключусь к компьютеру, а дальше, — достал из кармана флешку, — она всё сделает за нас.

— Звучит довольно просто, — саркастично хмыкнул портье. — Надеюсь, всё так и пройдёт. А сейчас, — он посмотрел на девушку, — госпожа, позвольте проводить вас на верхний этаж.

— Да, — кивнула она и взглянула на меня. — Изаму… будь осторожен.

— Обязательно, — уверенно улыбнулся я, пусть в груди царил настоящий хаос.

* * *

— Надеюсь, что, хотя бы вы отдаёте себе отчёт в том, насколько это опасно, госпожа Андо? — обратился к ней портье, ведя её по ступеням.

— Вы знаете, как меня зовут? — удивилась девушка.

— Обижаете, — вновь усмехнулся тот. — Я многое о вас знаю, иначе бы не стал работать сообща.

— И что же…

— Неважно, Айяно, — он резко перешёл на ты. — Просто я хочу, чтобы ты понимала, что всё, что вы делаете, противозаконно. Если Изаму одержим поиском матери, то к чему это тебе? Я понимаю, Ясуко стала тебе второй матерью и…

— Хватит! — грубо прервала его девушка и остановилась. Сняв очки, сердито на него посмотрела. — Ясуко, правда, заменила мне маму, когда я была маленькой! Поэтому я считаю Изаму своим братом! И ни за что на свете не брошу его, тем более с такими проблемами!

— Хм… — мужчина задумался, изучающе глядя на неё. Даже подбородок почесал, а потом хмыкнул собственным мыслям и кивнул. — Хорошо, будь по-твоему. Но я очень надеюсь, что после ты всё же поговоришь с Изаму более серьёзно, ибо то, чем он занимается, уже принесло беды вашей семье и его друзьям. И мне бы не хотелось, чтобы это продолжалось.

— Можешь не переживать, — Айяно нахмурилась. — Мы сами разберёмся со своими проблемами. И не надо нас нравоучать.

— Я и не думал, не шипи на меня, Айяно, — неожиданно мягко произнёс портье. — Просто пытаюсь донести, что из-за мании Изаму, которую я в принципе разделяю, могут пострадать и наши с ним общие друзья. Сама понимаешь, я этого весьма опасаюсь.

— Да, — выдохнула Айяно и сразу поникла, опустив плечи. — Прости, я… волнуюсь и переживаю за него.

— Тогда выполните это задание безукоризненно и уходите от Лотоса.

— Ты тоже на него работаешь?

— К счастью, нет, но наслышан. Поэтому и прошу вас закончить со всем здесь как можно скорее, — этими словами он открыл дверь, ведущую на верхний этаж, и пропустил девушку. — Последняя дверь справа, — напоследок сказал портье. — И будьте аккуратны. Здесь очень дорогая мебель и ковры.

— Пф, — фыркнула Айяно. — Уверена, за нас заплатят.

— Я бы на это не рассчитывал.

* * *

Номер, куда меня впустили, оказался люксовым. Ну, наверное, я-то точно не знаю, никогда в подобных местах не бывал. Но то, что я увидел, поражало своим богатством и лоском. И вроде бы ничего обычного, тумбочки, диван, широкая кровать и всё в таком духе. Однако всё вокруг так и сияло чистотой и… дороговизной, что ли. Не знаю, как объяснить, но думаю, что вы меня поняли.

— Итак, Изаму, наверное, стоило бы разуться, — пробормотал я себе под нос. Вроде бы разумная мысль, ведь тогда я точно не оставлю следов. Но в то же время как-то глупо. Или нет? Однако стоило скосить взор вправо, как я увидел синие бахилы и резиновые перчатки, аккуратно сложенные на обувном шкафчике. — Ага, предусмотрительно.

На лице сама собой появилась улыбка, я быстренько приоделся, если можно так выразиться, а после чего прошествовал к окну, что располагалось напротив, открыл его и выглянул на улицу.

— Так, так, так, — задумчиво пробормотал я. — Вот лестница, вон окно. Но пока тишина. И почему я разговариваю сам с собой?

Действительно? Может, это нервное?

Как бы там ни было, я забрался обратно и вытащил из кармана телефон. Никаких сообщений или звонков. Айяно либо ещё не прошла в номер Тандо, либо… да что ещё может быть? Мы же договорились, что она маякнёт мне, как только выполнить свою часть уговора. Поэтому мне оставалось лишь ждать.

— Эх, — выдохнул я и снова осмотрелся. — Нет, ну, живут же люди. Может, после запуска «Клана Ито» и у меня появятся такие возможности?

Глава 8

Глубокий вдох и уверенный стук в дверь. И пусть Айяно пыталась держаться стойко, но внутри всё так и сжалось. Всё-таки… ей предстояло сделать кое-что неприятное и нехорошее. И девушка очень надеялась, что Изаму не отвернётся от неё после этого.

— Кто там⁈ — раздался из номера недовольный мужской бас.

— Мистер Брасс? — отозвалась Айяно, но голос предательски дрогнул. — Прошу прощения, но я хотела бы…

Не успела девушка закончить, как дверь распахнулась, на пороге появился суровый и помятый мужчина с красным, как у варёного краба, лицом. В нос Айяно ударила вонь алкоголя. Да, именно вонь, отчего синевласая красотка поморщилась и чуть пошатнулась назад. Но тут же собралась и взглянула на мужчину.

— Мистер Брасс, — вновь начала она. — Я хочу…

— Ага, уже понял, — в очередной раз он прервал ей и высунулся из номера, покрутив головой из стороны в сторону. Но убедившись, что никого, кроме них, в коридоре нет, отступил и снова взглянул на нежданную гостью. — Кто вас сюда пустил? Я же велел ко мне приглашать только по записи, а на сегодня у меня… ик… выходной.

Его пошатнуло назад, но хирург успел схватиться за дверной косяк, чтобы не рухнуть.

«Чёрт, да он же почти в стельку пьян, — подумала Айяно. — Может, так даже лучше?»

— Давайте опустим ненужные детали, — Айяно сняла очки и игриво улыбнулась. — Мистер Брасс, я бы предпочла продолжить разговор в номере. Здесь как-то неуютно.

С этими словами она поёжилась и сделала такую плаксивую мордочку, что мужик мигом растаял.

— Да, прошу, — он отступил в сторону, пропуская девушку, при этом проводил её жадным взглядом. — Так что же вас привело, мисс…

— Можете просто называть меня… — на мгновение Айяно замешкалась, но потом выдавила: — Эйми. И я пришла, чтобы…

— Да, да, автограф, — Тиндо отмахнулся и принялся рыскать на тумбочке, что стояла рядом с дверью. — Знаю, знаю. Не вы первая, мисс Эйми, не вы последняя. Всё это, конечно, приятно. Но я сейчас не в той форме, чтобы покувыркаться с вами, — говоря это, он нашёл визитку и быстро расписался. После чего протянул её гостье. — Вот, прошу, — Айяно удивлённо взяла визитку и с лёгкой усмешкой взглянула на корявую подпись. — Хотя с другой стороны, — мужчина приблизился ещё на шаг, заставив её отступить, — вы весьма симпатичная. Возможно, я и найду в себе силы, чтобы…

— Мистер Брасс! — теперь настал черёд Айяно перебивать. Она отступила ещё на пару шагов и, уперев руки в бока, сурово посмотрела на собеседника. — Что вы себе позволяете⁈ Я, между прочим, известная блогерша, Юки-онна!

Сказав это, стянула шляпу и взмахнула синими, как само море, волосами, отчего мужчина разомлел ещё сильнее.

— Ого, — выдохнул он. — А теперь вы мне нравитесь ещё больше. Такая… ик… бойкая. Люблю женщин, знающих себе цену.

— А вот об этом мы поговорим позже! — строго произнесла Айяно, но вместе с этим игриво подмигнула. — Вижу, вы меня узнали, — да, она блефовала. Но Тиндо в тот момент был настолько опьянён алкоголем и похотью, что вообще ни о чём не думал, поэтому легко повёлся на этот глупый развод. — Отлично. Так что давайте перейдём к делу. Я пришла сюда инкогнито, потому что иначе к вам не попасть.

— О-о-о да, — самодовольно протянул он. — Я такой.

— Вот именно, мистер Брасс, — хмыкнула девушка. — А эксклюзивное интервью само собой на моём канале не появится.

— А-а-а, — наконец «понял» хирург. — Так вы журналистка?

— Можно и так сказать, — кивнула Айяно и расстегнула верхнюю пуговку на блузке. — Что-то у вас жарко, мистер Брасс. Позволите, если я проветрю номер?

И не дожидаясь ответа, подошла к окну и распахнула его. Свежий воздух ударил в милое личико, заставив девушку сделать глубокий вдох и улыбнуться. Определённо это было лучше, чем ощущать «ароматы» её собеседника.

Посмотрев вниз, Айяно заметила мелькнувшую в окне нижнего номера голубую лыжную шапку. Хмыкнув, псевдожурналистка развернулась к хирургу и одарила того азартным взглядом.

— Что ж, мистер Брасс, вы готовы к интервью? — проворковала она. — Поверьте, вам понравится.

— Охотно с этим соглашусь, — мерзко оскалился тот.

Даже невзирая на то, что, в целом, мужчина выглядел довольно симпатично, сейчас для Айяно он был омерзителен. И её даже слегка встряхнула, стоило представить, как он распускает свои грязные руки. Однако она быстро справилась с нахлынувшими эмоциями и уверенно направилась в соседнюю комнату.

— Здесь слишком много света, — «со знанием дела» заявила Айяно. — Думаю, нам надо перебраться в более затемнённое место, чтобы вы казались ещё привлекательнее в кадре.

— Ещё привлекательнее? — с ухмылкой переспросил Тиндо, клюнув на наживку. — Да, конечно, есть у меня такое местечко. Позвольте я вас провожу, мисс Эйми.

Айяно прикусила губу, уже жалея, что во всё это ввязалась. Но она не могла отступить и бросить Изаму одного. Поэтому, не доставая телефон из кармана пальто, отправила ему короткое сообщение:

«Пора».

* * *

Я не долго прождал сигнала. И как только прочитал заветное слово, сразу же выбрался в окно. Конечно, действовал осторожно и старался как можно меньше шуметь. Но поднимаясь по пожарной лестнице, сами понимаете, гул от металлических перекладин всё равно отзывается, как ты ни крадись.

И всё же Айяно не позволила хирургу-мяснику отвлечься. И когда я взобрался к его номеру, то никого внутри не увидел. Но услышал знакомый женский голос. Сестрёнка о чём-то расспрашивала этого ублюдка, и должен признаться, мне это не нравилось. Не сами вопросы (их я не разобрал), а тот факт, что она была рядом с такой сволочью, как Тиндо Брасс.

— Ладно, Изаму, — прошептал я, забираясь внутрь чужого номера. — Дело осталось за малым.

По сравнению с тем, где я прятался, обитель хирурга выглядела ещё более помпезно. Я бы даже сказал, вычурно. Видимо, у него были какие-то комплексы, раз он так сильно старался оказаться в роскоши. С другой стороны, я бы тоже не отказался от такого.

Быстренько осмотревшись, приметил ноутбук на журнальном столике. Просочившись, словно змея (да, я практически полз по полу. А вы как думали играть в шпиона?), приподнял крышку ноута и…

— Нет, — выдохнул я, сунув руку в карман. — Где она?

Флешка! Да, да, она пропа…

— А, нет, вот, — вздох облегчения вырвался из моей груди, когда я достал заветную кроху из внутреннего кармана. И тут же вспомнил, как я её туда запихнул, когда мы с сестрёнкой маскировались. Так сказать, на всякий случай, боясь, что она может выпасть из новой, незнакомой для меня одежды. А вдруг там дырки? Откуда мне знать? Верно? Верно…

Но разговоры оставим на потом. Сейчас важно одно — данные, что хранились на этом цифровом устройстве.

Вот только, когда я его открыл, и на мониторе появились незакрытые папки, я выпучил глаза и с трудом сдержался, чтобы не выругаться.

— Охренеть, — прошептал я. Да, всё же не выдержал, но это меньшее из того, что я мог тогда сказать.

А дело в том, что этот ублюдок совсем не думал о безопасности и в тот момент, когда мы к нему заявились, просматривал записи и фотографии как раз тех женщин, которых изуродовал.

Взгляд метнулся к пустому бокалу. Лишь на самом дне блестела янтарная жидкость, а яркий запах виски намекал на то, что хирург сейчас сильно под градусом. Что вновь заставило колыхнуться моё нутро, ведь Айяно всё ещё с ним. С этой пьяной поганью!

— Ладно, — пробормотал я и осторожно воткнул флешку в слот.

Ноутбук издал тихий писк, заставивший меня вздрогнуть.

В ту же секунду затихли и голоса в соседней комнате.

Да твою ж налево…

— В чём дело, мистер Брасс? — послышался взволнованный голос Айяно.

— Ничего! — грубо бросил хирург, приближаясь.

Мне ничего другого не оставалось, как юркнуть за спинку широкого дивана.

Как раз в тот момент в комнате послышались шаги и недовольное пыхтение.

* * *

— Итак, мистер Брасс, вы утверждаете, что… — Айяно несла полную чушь и не могла поверить, что хирург, который должен быть подозрительным и опытным в этих делах, так быстро пустил слюни на её уже практически полуголую грудь. Задавая вопросы, она то и дело расстёгивала пуговки, отчего взгляд Тиндо ни разу так и не поднялся. — Что ж, да, да, хорошо… я вас поняла. И всё же…

В этот момент в соседней комнате послышался компьютерный писк, и её немой собеседник тут же вскочил с кресла, словно ужаленный.

— В чём дело, мистер Брасс? — Айяно вскинулась следом за ним.

— Ничего! — огрызнулся тот и резво, несмотря на своё состояние, двинулся обратно.

Внутри девушки уже всё сжалось. Она понимала, что если Изаму не уловит перемену хирурга (хотя это было отчётливо слышно), то всё пропало, ведь он его сейчас увидит. Что тогда делать? Вырубить эту сволочь? Выпрыгнуть в окно? Но ведь он их видел и…

Девушка не успела додумать мысль, когда они оказались в том самом зале, где она распахнула окно. Ноутбук, стоявший на маленьком стеклянном столике, был открыт. И это явно не понравилось Тиндо. Пыхтя, как паровоз, он хотел было подскочить к нему, но в этот момент Айяно заметила, что за диваном, стоявшим позади журнального столика, мелькнула макушка её братца.

«Боги, Изаму, — устало вздохнула Айяно. — Какой же ты дилетант».

Надо было что-то срочно предпринять. И тогда девушка решилась на полную смену тактики.

— А знаете, что, Мистер Брасс⁈ — грубо и капризно заявила она. — Это уже не идёт ни в какие рамки!

— Чего-о-о? — ошалело протянул он, остановившись на полпути и медленно развернувшись к ней. — Ты, вообще, что несёшь, курица⁈

Не надо быть гением, чтобы понять, насколько сильно разозлился хирург. Сперва неожиданная встреча, к которой он явно не готовился. Тиндо не любил, чтобы кто-то видел его в таком состоянии. А оно, к сожалению, проявлялось всё чаще и чаще. Но он же звезда и должен соответствовать.

К тому же высокомерный тон этой стервы уже начал раздражать. Если сперва его это позабавило (ведь Тиндо рассчитывал на пикантное продолжение), то сейчас ему хотелось просто вышвырнуть её вон и спокойно напиться, рухнуть в постель и провести в беспробудном сне хотя бы неделю.

— Вы всё слышали, мистер Брасс! — воскликнула Айяно, ткнув в него пальцем. — Мне надоел ваш грубый тон и наглое отношение к собеседнику! Будьте уверены, мои подписчики узнают, какой вы на самом деле…

— Ах ты, тварь! — рявкнул он и набросился на девушку.

Та не успела ничего сделать, когда тяжёлая туша хирурга повалила её на пол и тут же раздвинула ноги.

— Значит, так ты любишь⁈ — продолжал гневно рычать Тиндо, обдавая её смрадным дыханием. — Ну, хорошо, сука! Сейчас я покажу, кто здесь…

Но договорить он не успел. За его спиной возник знакомый Айяно силуэт и взмахнул руками.

— Нет! — только и смогла воскликнуть девушка, а потом зажмурилась и прикрыла лицо ладонями.

В ту же секунду послышался звон бьющейся посуды, и тело насильника-неудачника обмякло, придавив к ковру.

Глава 9

— Ну, хорошо, сука! — рычал этот ублюдок, повалив мою сестрёнку на пол. — сейчас я покажу, кто здесь…

Я не собирался за этим безучастно наблюдать. Какая-то пьяная мразь решила изнасиловать мою сестру, а я должен терпеть? Да никогда такому не бывать!

Под руку подвернулась небольшой и пустой вазон, стоя́щий в углу комнаты. Его-то я и схватил и, замахнувшись, ударил по башке этого выродка.

Осколки полетели в стороны, а грузное тело Тиндо без чувств упало на Айяно.

— Чёрт, Изаму… — раздался её хрип из-под него. — Он меня раздавит…

А вот об этом я не подумал.

Тут же схватил его за руку и оттащил в сторонку.

— Ты как? — спросил я, помогая девушке подняться.

— Паршиво, — честно призналась она, а когда встала на ноги, то с пренебрежением посмотрела на хирурга и пнула его в бок. — Ублюдок, мать твою… — прошипела Айяно. — Какая же скотина, — а потом обратилась ко мне: — И как можно так напиваться? Он же совсем не человек. Вспомни, как выступал на сцене. И вот сейчас…

— Это да, — кивнул я, глядя на распластанное тело. — Два разных человека. Не удивлюсь, если у него кукушка полетела.

— Ладно, — Айяно спохватилась и покосилась в сторону основного зала. — Ты всё сделал?

— Да, — ответил я и потянул её за руку. — Идём. Надо кое-что проверить.

Мы выбежали в зал, где я сразу же метнулся к ноутбуку. Скачивание почти что закончилось, оставалось чуть больше двадцати секунд. Я не стал этому мешать, но цифровые пути, которые показывал вирус, меня заинтересовали.

— Изаму, что ты делаешь, нам надо бежать? — вырвалось у Айяно, когда она заглянула из-за моего плеча.

— Да, да, сейчас, — пробормотал я.

Мне удалось найти скрытые папки, а уже в них нелицеприятные фотографии. Боги, какая же отвратительная порой у хирургов работа…

— Ох, — выдохнула сестрёнка у меня над ухом.

Должен признать, когда в крови бьёт адреналин, а возле тебя стоит столь обворожительная особа, да ещё тихо постанывает, то ты волей-неволей заводишься.

Но взяв себя в руки, я всё же вытащил флешку и уже хотел было подняться, когда в соседней комнате послышался шум.

— Арх… — прохрипел хирург и медленным шагом показался из коридора.

Мы с Айяно замерли, готовясь к полноценной потасовке. Вряд ли он так просто нас отпустит, а бежать в окно…

Чёрт, как же мы влипли!

Однако мужик не обратил на нас никакого внимания. В тот момент он больше напоминал зомби, сомнамбулу, которая движется только по её известной траектории.

— Бэ-э-э… — протянул хирург, будто его сейчас вырвет, но нет, ничего подобного не произошло.

— Что это с ним? — прошептала Айяно, вцепившись в мои плечи.

— Не знаю, — так же тихо ответил я и покачал головой.

Мы медленно пятились к открытому окну, надеясь выбраться из номера незаметно, раз так повезло с состоянием Тиндо. Но тот даже не обернулся. Пьяной походкой он всё же добрался до двери и одним резким движением распахнул её.

— Я это сделал! — внезапно для всех нас (включая гостей отеля) взревел хирург. — Да, это я их убил! — он продолжал идти вперёд по коридору и орать во всю глотку. — Но они сами хотели стать лучше! Знали, на что идут! А я!..

Дальше мы его уже не слушали.

— Изаму, бежим, — испуганно произнесла сестрёнка и потянула меня к окну.

— Подожди, — я ринулся обратно к ноутбуку.

— Да что ты делаешь⁈ — воскликнула она, устремившись за мной. — Чёрт, Изаму, сюда сейчас вся охрана сбежится…

— Знаю, — кивнул я, но время не терял. Усевшись за ноут, быстренько нашёл те же папки и открыл их, а заодно и несколько жутких фото вывел на главный монитор. — Но есть одна идейка.

— Что? — не поняла сестрёнка. — Но зачем?

— Ты правильно сказала, — я захлопнул крышку и вскочил с дивана. — Вскоре здесь будет столько людей, что увильнуть Тиндо уже никак не получится, — кивнул в коридор, где до сих пор раздавались приглушённые крики хирурга. И да, он до сих пор признавался в своих злодеяних. Неужто алкоголь на него так подействовал? Я покосился на бокал с виски, что до сих пор стоял на столе и скривился. Нет, надо бы завязывать с выпивкой. — Уверен, появятся и копы, — теперь уже я потащил Айяно к окну. — И вот тогда…

— Они всё увидят, — ухмыльнулась девушка и бросила последний взгляд на ноут, а потом на меня. — Изаму — ты гений!

А в следующее мгновение схватила меня за ворот и страстно поцеловала в губы. Но тут же отпрянула с испугом покосившись мне за спину, где виднелся коридор отеля с красным ковром на полу.

— Ох, прости, я как-то… — пролепетала она.

— Знаю, адреналин, — улыбнулся я и первым нырнул в оконный проём. А когда ступил на пожарную лестницу, помог спуститься и сестрёнке. — Спрячемся пока в нижнем номере.

Айяно поспешила вниз, а вот мне пришлось ненадолго задержаться, чтобы осторожно закрыть окно. Должен сказать, что делать это в перчатках, да ещё с обратной стороны довольно сложно, но мне всё же удалось его аккуратно опустить. После чего поспешил за сестрёнкой.

* * *

— Я это сделал! Да, это я их убил! — горланил Тиндо Расс, идя по коридору, то и дело шатаясь из стороны в сторону.

— Вашу ж мать… — прошептал портье, сидя в комнате охранника и не веря собственным глазам. — Что же вы наделали?..

— Что говоришь, Сань? — обратился к нему один из старших охранников, уже собираясь выбежать из комнаты.

— Я же просил не назвать меня так, Дмитрий, — пробормотал лысый портье, повернувшись в его сторону. — Меня зовут Александр.

— Да, прости, — хмыкнул тот. — Старая привычка, ты же понимаешь, что просто так русский дух из меня не выбить.

— Кстати, об этом, — портье снова посмотрел на экраны. — Как это у вас называется? — он щёлкнул пальцами, вспоминая слово. — Когда дела обстоят хуже некуда.

— Это форменный пиздец, Саша, — улыбнулся охранник, проследив за его взглядом. — Другой фразы здесь не подобрать.

— Полностью с тобой согласен, — поджал губы его собеседник. — У тебя очень красивый язык.

— Так, мы вроде бы это уже обсуждали, — нахмурился охранник. — Ты же знаешь, что мы в России не такие. Есть отдельные личности, но они, скорее, плохие люди, чем те, кто любит играть в свои же ворота.

— Боги, Дмитрий, — хмыкнул портье. — Я имел в виду, что русский язык довольно красивый и одновременно с этим грубый.

— Наверное, мне не понять, как вы его слышите.

— Это когда медведь пытается ласково шептать тебе на ушко. И ты понимаешь, что вроде бы комплимент, а вроде бы тебе… ну, вот то, что ты сказал.

— Хах! — охранник усмехнулся. — В чём-то ты прав. Но сейчас, — он указал на мониторы, мне надо бежать. Посидишь здесь немного? Копов я уже вызвал.

— Да, да, да, — кивнул портье, и охранник выскочил в коридор. Первые же достал телефон и нашёл нужный номер. — Посижу… что мне ещё делать? В такой заднице я ещё не бывал…

* * *

— Просит оставаться здесь, пока всё не утрясётся, — произнёс я, когда прочитал сообщение от администратора. Или портье, как его там правильно называют? — Говорит, что здесь сейчас такая шумиха поднялась, что лучше нам не высовываться, так как можем засветиться на камерах.

— Ну да, логично, — кивнула Айяно, сидя в кресле, словно роковая красотка. Всё в той же шляпе, очках и пальто. Она до сих пор играла роль шпиона, но при этом, закинув ногу на ногу, делала это столь элегантно, что у меня внутри всё переворачивалось. И как я уже говорил, адреналин бил чуть ли не в ушах. — Я вижу, ты напряжён, братик, — ласково сказала девушка, облизнув губки. — Если хочешь, я помогу тебе успокоиться.

— Уф, — выдохнул я, понимая, что это слишком шикарное предложение. — Ты читаешь мои мысли.

— Ещё бы, — она игриво поднялась и медленно направилась ко мне. — С такими нервами нельзя работать, — подошла к кровати, на которой сидел я, и опустилась на колени, неспешно расстёгивая ширинку на моих джинсах. — Позволь, я сделаю так, чтобы ты успокоился.

И не дожидаясь моего ответа (но разве он мог быть отрицательным?) достала уже набухший член. Провела язычком снизу вверх и сняла очки, улыбнувшись мне. В больших прекрасных глазах плясали озорные чертята.

— М-м-м, — протянула она, глядя на меня. — Вижу, моя идея тебе тоже понравилась.

— От такого невозможно отказаться, — с трудом выдавил из себя я.

— Просто прекрасно, — вновь прошептала она и облизала головку, заставляя меня вздрагивать от каждого её прикосновение.

В следующую секунду она заглотила член почти до основания, но тут же вытащила его наружу и провела по пухлым губкам. Похлопала по ним и снова облизнула.

Айяно любила играть в постели, и я полностью поддерживал её идеи. Мне это тоже нравилось. Всё же что-то новенькое всегда приносит дополнительное удовольствие.

Потом опять проглотила, но теперь уже на удобную ей длину и принялась жадно сосать. Красотка и не думала о прелюдиях и нежностях, нет. В тот момент она была голодна до секса, либо же старалась как можно скорее довести меня до экстаза, потому что её действия были настолько активны, что других мыслей у меня и не возникало.

Я откинулся на кровати, позволив Айяно полностью взять контроль над ситуацией. Снизу послышался приглушённый смешок, видимо, она поняла мой замысел и осталась им довольна. Шаловливые женские пальчики скользнули чуть ниже и нежно сжали мои яички. Айяно на несколько секунд выпустила член изо рта и принялась облизывать и их, заставив меня застонать от удовольствия.

Прикрыв глаза, не мог сопротивляться нахлынувшему наслаждению. Казалось, что сейчас трепещет каждая клеточка моего тела. Сестрёнка была настолько целеустремлённой, что ей могла позавидовать любая «ночная бабочка» (не в укор Айяно и работницам данной профессии).

— Боги, — прошептал я через пару минут страстного минета, и выпрямился, хищно взгляну на Айяно. — Нет, моя дорогая, так просто ты не отделаешься?

Она ничего не сказала, лишь вопросительно вскинула бровки, облизнув напоследок головку.

Я поднял её с колен, в пару движений скинул с себя остатки белья (оставив кофту) и впился в её губы жадным поцелуем. Противно вам? Не мои проблемы. Когда два человека полны страсти, на такие мелочи уже не обращаешь внимания. Тем более, я не успел кончить, так что… я не кривился от подобного.

После чего развернул её спиной к себе и повалил на кровать.

— Изаму! — пискнула она от неожиданности, но противиться не стала. Наоборот, чуть раздвинула ножки, чтобы мне было удобно. — Ты безумец…

— Не буду это отрицать, — ухмыльнулся я и задрал ей юбку.

Стянув трусики, провёл напряжённой головкой по половым губам моей любовницы, вырвав из её груди сладостный стон. После чего осторожно вошёл в лоно, которое к тому моменту было влажным и горячим. Пара поступательных движений, и вот я уже полностью внутри красотки. Сжав упругие ягодицы, начал насаживать Айяно на себя. И с каждой секундой она стонала всё сильнее, пока окончательно не уткнулась в одеяло, чтобы не закричать.

Я хлопнул её по попке, оставив небольшой красный след, и Айяно всё же вскрикнула. И подобное заводило меня ещё больше. Я не мог, да и не хотел останавливаться. Нервы были на пределе, в голове не осталось никаких мыслей, кроме, как трахнуть эту обворожительную «шпионку». Наказать её, если можно так выразиться. И ей это нравилось, она желала того же самого.

Но так как мы оба были перевозбуждены, то долго наша страсть не продлилась.

Первой кончила Айяно. Задрожав всем телом, она обессиленно распласталась на кровати. Я почувствовал, что внутри стало ещё влажнее, и оттого мне удалось войти ещё глубже. Ещё один вскрик девушки, и следом за ней извергся я.

Голова пошла кругом, и мне с трудом удалось удержаться на ногах, которые в тот момент чуть не подкосились.

— Боги, — прошептал я. — Это и правда… безумие…

Глава 10

Мы с Айяно, словно два нашкодивших котёнка, ютились под кроватью, вдыхая пыль и запах старого ковра. Её тёплое дыхание щекотало мою шею, а мягкая грудь прижималась к спине, создавая совершенно неуместное, но до чёртиков пикантное ощущение в этот напряжённый момент. Я чувствовал, как её сердце колотится где-то рядом с моим, и это было единственным, что удерживало меня от паники. В голове проносились обрывки мыслей:

Вот так всегда, ёлки-палки! Только что мы были на грани раскрытия заговора, а теперь прячемся, как школьники, застигнутые за курением в туалете.

Скрипнула дверь, и в комнату вошли двое. Шаги были тяжёлыми, уверенными — полицейский. За ним, судя по более лёгкой поступке, администратор. Я затаил дыхание, стараясь не шевелиться, чтобы не выдать наше присутствие. Айяно, кажется, тоже. Её рука осторожно легла на мою, сжимая пальцы в немом призыве к спокойствию.

— Ну что, — раздался приглушённый, но довольный голос полицейского. — Похоже, наш хирург-мошенник попался с поличным. Ноутбук с доказательствами, показания свидетелей… Дело практически в шляпе! Осталось только оформить бумаги.

Я почувствовал, как Айяно слегка вздрогнула. Мы сделали это. Мы поймали Расса. Чувство гордости смешалось с абсурдностью ситуации. Мы, два псевдошпиона, стали детективами поневоле.

— Да, детектив, — ответил администратор, его голос был тихим, почти шёпотом, но я, благодаря своей обострённой слуховой чувствительности (или просто потому, что они стояли прямо над нами), слышал каждое слово. — Ноутбук изъят, всё зафиксировано. Однако… — он сделал многозначительную паузу, — есть один деликатный момент.

— Какой ещё момент? — недовольно пробурчал полицейский. — Мне нужны записи с камер наблюдения. Для протокола.

— Понимаю, детектив, — голос администратора стал ещё тише, почти неразличимым. — Но… в нашем отеле сейчас проживает господин прокурор Танака-сан. И он… не со своей супругой. Думаю, он бы не оценил, если бы записи с камер, особенно из этого крыла, вдруг стали достоянием общественности. Вы же понимаете, репутация…

Наступила короткая тишина, которую нарушил лишь лёгкий, понимающий смешок полицейского.

— А-а-а, Танака-сан, значит, — протянул он, и в его голосе проскользнула нотка снисходительности. — Ну, это меняет дело. Понимаю, понимаю. Что ж, тогда обойдёмся без записей. Главное, что хирург пойман.

Я почувствовал, как напряжение в теле Айяно немного спало. Она тихонько выдохнула. Полицейский, судя по звукам, направился к выходу.

— Отлично поработали, администратор, — сказал он уже у двери. — Можете быть уверены, ваша… деликатность будет учтена.

Дверь закрылась с мягким щелчком. Шаги удалялись по коридору. Наконец, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим собственным дыханием. Я лежал, прижавшись к Айяно, и в голове крутилась мысль:

Вот это да. Прокурор Танака-сан. А ведь я мог бы написать об этом целую главу. Или даже отдельную новеллу. «Тайны отеля „Лотос“: Прокурор и его любовница».

Через несколько секунд я услышал, как администратор вернулся. Дверь снова закрылась, на этот раз с более решительным щелчком.

— Изаму, Айяно, — раздался его спокойный голос. — Можете выходить. Полицейский ушёл.

Мы с Айяно осторожно выбрались из-под кровати, помятые, с растрёпанными волосами, но с чувством выполненного долга и лёгким привкусом авантюры. Администратор стоял, сложив руки на груди, и на его лице играла едва заметная, но очень красноречивая улыбка. В его глазах читалось понимание и, возможно, даже некое восхищение.

— Благодарю вас, администратор, — сказал я, стараясь придать своему голосу максимально деловой тон, хотя внутри меня всё ещё бушевал вихрь эмоций. — Вы очень нам помогли.

— Моя работа — обеспечивать комфорт и… конфиденциальность наших гостей, — ответил он, его улыбка стала чуть шире. — И, конечно, помогать в разрешении… непредвиденных ситуаций. Особенно, когда они касаются таких… важных дел.

Он кивнул в сторону окна, через которое мы проникли в номер.

— Что ж, я успел за вами прибраться в номере господина Расса, — продолжил администратор, — а теперь, думаю, вам стоит как можно скорее покинуть отель. Я уже вызвал такси. Оно будет ждать вас у чёрного входа через десять минут. И, пожалуйста, будьте осторожны. Мир, в котором вы, кажется, оказались, полон… сюрпризов.

Я посмотрел на Айяно. Её глаза блестели, а на губах играла озорная улыбка. Она явно наслаждалась этой ситуацией не меньше меня.

— Мы будем осторожны, — пообещал я, чувствуя, как в моей голове уже формируются новые сюжетные линии. — И, возможно, когда-нибудь я напишу об этом. Обо всём.

Администратор лишь загадочно улыбнулся.

— Уверен, ваши читатели будут в восторге, Сенсей Кампай.

* * *

— Изаму? Айяно? — раздался знакомый, чуть хрипловатый голос.

Моё сердце ёкнуло. За рулём сидел Нахаро. Тот самый Нахаро, водитель, который уже не раз появлялся в нашей жизни в самые неожиданные моменты, и чья связь с Лотосом была очевидна. Улыбка администратора, его загадочные слова… Всё встало на свои места. Или, по крайней мере, стало ещё более запутанным.

— Нахаро-сан, — произнёс я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё сжалось. — Какая неожиданная встреча.

— Неожиданная? — усмехнулся он, и в его глазах мелькнул огонёк. — Для кого как. Садитесь, пожалуйста. У нас мало времени.

Мы с Айяно переглянулись. В её глазах читалось то же удивление, смешанное с лёгким возбуждением. Она кивнула, и мы забрались на заднее сиденье. Дверь захлопнулась, отрезая нас от внешнего мира, и такси плавно тронулось с места.

— Администратор… он тоже из ваших? — не удержался я, глядя на затылок Нахаро.

Тот лишь хмыкнул.

— Администратор — очень… компетентный человек. Он знает, как обеспечить комфорт и конфиденциальность. И, конечно, как помочь в разрешении… непредвиденных ситуаций. Особенно, когда они касаются таких… важных дел.

Он повторил слова администратора, и это прозвучало как издевательство. Или как подтверждение того, что мы, как марионетки, танцуем под чужую дудку.

— Значит, Лотос всё это подстроил? — Айяно подалась вперёд, её голос был полон негодования. — И нападение на отца, и отравление Митсуко, и этот хирург… Всё это было частью вашего… плана?

Нахаро посмотрел на нас в зеркало заднего вида. Его взгляд был непроницаем.

— Лотос всегда заботится о своих. И о тех, кто должен стать частью семьи. Иногда для этого требуются… определённые уроки. И испытания. Вы ведь справились, не так ли, Изаму-сан? Поймали хирурга, спасли… репутацию прокурора. Вы показали себя с лучшей стороны.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Уроки и испытания». Значит, всё это было лишь проверкой? И мы, наивные дураки, прошли её с честью. Или с позором, если смотреть с другой стороны.

— И что теперь? — спросил я, пытаясь собраться с мыслями. — Куда мы едем?

— Отдыхать, — спокойно ответил Нахаро. — После таких приключений вам нужен покой. И время, чтобы осмыслить произошедшее.

Он повернул голову и посмотрел на меня.

— Дальнейшие инструкции вы получите позже. А пока… наслаждайтесь днём.

Такси свернуло с оживлённой улицы и въехало в тихий, зелёный парк. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, создавая причудливые узоры на асфальте. Вдалеке виднелись детские площадки, а по дорожкам прогуливались люди. Обычная, мирная жизнь, которая так контрастировала с тем безумием, в котором мы только что оказались.

Нахаро остановил машину у входа в парк.

— Здесь вы можете выйти. Я приеду за вами, когда придёт время.

— А как мы узнаем, когда придёт время? — спросила Айяно.

Нахаро лишь загадочно улыбнулся.

— Вы узнаете. Лотос всегда находит способ связаться.

Мы вышли из такси. Нахаро кивнул нам и, развернувшись, уехал. Мы остались одни посреди этого оазиса спокойствия.

— Вот это да, — выдохнула Айяно, поправляя растрёпанные волосы. — Значит, мы просто пешки в их игре?

Я пожал плечами.

— Возможно. Но даже пешки могут стать ферзями, если правильно разыграют партию. И, знаешь, Айяно, это ведь отличный материал для новой новеллы. «Игры Лотоса: Как я стал пешкой в руках безумца».

Айяно рассмеялась, и её смех, звонкий и беззаботный, прогнал остатки напряжения.

— Ты неисправим, Изаму. Даже сейчас думаешь о своих хентайных историях.

— А что мне ещё остаётся? — я улыбнулся ей. — Это моя жизнь. И, кажется, она становится всё более… пикантной.

Я огляделся. Парк был прекрасен.

— Слушай, Айяно, — предложил я. — Раз уж мы здесь, и у нас есть немного свободного времени, может, прогуляемся? А потом зайдём в какое-нибудь уютное кафе. Я ужасно проголодался. И мне нужно обдумать все эти «уроки и испытания».

Айяно кивнула, её глаза блестели.

— Отличная идея, братик. Только давай без новых приключений, ладно? Хотя бы на ближайший час.

Я рассмеялся.

— Постараюсь. Но ты же знаешь, приключения сами находят меня. Особенно, когда я меньше всего этого жду.

Мы пошли по дорожке, ведущей вглубь парка. Солнце ласково грело наши лица, а лёгкий ветерок шевелил волосы. В этот момент, посреди всего этого безумия, я чувствовал себя удивительно спокойно. Возможно, потому, что рядом была Айяно. Или потому, что я знал: всё это — лишь очередная глава в моей невероятной истории. И я был готов её написать.

* * *

Мы нашли уютное кафе неподалёку от парка. Запах свежесваренного кофе и выпечки приятно щекотал ноздри, создавая иллюзию нормальности, так далёкой от нашей сегодняшней реальности. Мы заняли столик у окна, наблюдая за неспешной жизнью города. Айяно заказала себе клубничный молочный коктейль, а я — крепкий чёрный кофе и огромный кусок шоколадного торта. Мне нужно было что-то сладкое, чтобы заглушить горечь от осознания того, что мы всего лишь марионетки в чьей-то большой игре.

— Ну что, братик, — начала Айяно, отпив глоток своего коктейля и игриво улыбнувшись. Её глаза блестели, а на губах играла хитрая улыбка. — Рассказывай. Как там твоё… домашнее задание?

Я чуть не поперхнулся кофе.

— Какое ещё домашнее задание? — я попытался сделать вид, что не понимаю, хотя сердце предательски ёкнуло. Откуда она знает?

— Ну как же, — протянула Айяно, наклонившись ко мне и понизив голос до заговорщицкого шёпота, хотя вокруг было достаточно шумно, чтобы нас никто не услышал. — От Митсуко. Про… девушек. С которыми ты должен… ну, ты понял.

Она хихикнула, и её смех был похож на звон колокольчиков. Я почувствовал, как щёки заливает краска. Вот это да. Моя собственная сестра знает о моих самых пикантных «заданиях».

— Главное, что я в курсе. Так что, Сенсей Кампай, делись подробностями. Сколько уже… «вдохновения» ты получил? И кто из них тебе больше всего… понравился?

Она подмигнула, и я понял, что отпираться бесполезно. Айяно была слишком умна и слишком настойчива. И, честно говоря, её игривый тон немного расслаблял меня после всего пережитого.

— Это… личное, Айяно, — пробормотал я, пытаясь отвести взгляд.

— Ну-ну, — она ткнула меня соломинкой в плечо. — Мы же семья. И я твоя старшая сестра. Кому, как не мне, знать все твои… творческие изыскания? Давай, не стесняйся. Я же вижу, ты весь горишь от желания поделиться.

Её голос был полон задора, и я не мог не улыбнуться. Она всегда умела меня разговорить.

— Ладно, ладно, — сдался я, откусив кусок торта. Шоколад таял во рту, и это немного успокаивало. — Если тебе так интересно… Задание провалено.

Айяно удивлённо подняла брови.

— Провалено? Как это? Ты же Сенсей Кампай! Ты не можешь провалить такое… важное задание!

— Могу, — отрезал я. — И не собираюсь его выполнять. Это глупо.

— Глупо? — она рассмеялась ещё громче, привлекая внимание пары за соседним столиком. — Изаму, ты же сам пишешь об этом! Как это может быть глупо?

— Одно дело — писать, другое — жить, — я вздохнул. — Это задание… оно какое-то… механическое. Без души. Митсуко хотела, чтобы я получил «вдохновение», но это не так работает. Вдохновение приходит само, когда ты меньше всего его ждёшь. Как сегодня, например.

Я кивнул в сторону окна, намекая на наши приключения с хирургом и полицейским. Айяно проследила за моим взглядом, и её улыбка стала чуть задумчивее.

— Понимаю, — тихо сказала она. — Значит, ты не хочешь… просто так?

— Именно, — я посмотрел ей в глаза. — Я не хочу, чтобы это было просто… ради галочки. Или ради «вдохновения». Если что-то и происходит, то оно должно быть… настоящим. С чувствами. Или хотя бы с какой-то искрой. А это… это просто список.

— Список, значит, — Айяно снова улыбнулась, но на этот раз её улыбка была мягче, теплее. — И кто же в этом списке?

— Неважно, — я покачал головой. — Я же сказал, я не собираюсь его выполнять. Это просто… глупо. И я не хочу, чтобы Митсуко думала, что я такой… легкодоступный.

Айяно снова рассмеялась, и её смех наполнил кафе.

— Ох, Изаму, Изаму. Ты такой… наивный. Но в этом вся твоя прелесть. И, знаешь, я думаю, Митсуко это прекрасно понимает. Она ведь не просто так дала тебе это задание. Возможно, она хотела, чтобы ты сам пришёл к этому выводу.

Я задумался. Возможно, Айяно была права. Митсуко всегда была непредсказуемой.

— А ты, Айяно, — я перевёл взгляд на неё. — Ты ведь тоже в курсе всего, что происходит. И с Лотосом, и со мной. Ты не боишься?

Она пожала плечами.

— Боюсь. Конечно, боюсь. Но что толку от страха? Мы в этом вместе, братик. И я всегда буду рядом. Тем более, что с тобой никогда не бывает скучно. И, кто знает, может быть, именно ты и напишешь самую лучшую историю о Лотосе. Ту, которая раскроет все их тайны.

Её слова придали мне сил. Да, я был пешкой в их игре, но я был пешкой, которая умела писать. И я напишу. Напишу так, что они сами об этом пожалеют.

— Спасибо, Айяно, — я улыбнулся ей. — Ты всегда знаешь, что сказать.

— Это потому, что я твоя старшая сестра, — она подмигнула. — А теперь доедай свой торт. И думай о новых сюжетах. Только, пожалуйста, без слишком уж… глупых заданий.

Я рассмеялся.

— Постараюсь.

Глава 11

После уютного кафе, где мы с Айяно немного отвлеклись от безумия последних часов, мы направились к офису «Hanaben». Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оранжево-розовые тона. Я всё ещё переваривал слова Айяно о «глупом задании» Митсуко-сан и о том, что вдохновение приходит само. И, чёрт возьми, она была права. Сегодняшний день был полон такого «вдохновения», что хватило бы на целый том.

Мы подошли к знакомому зданию. Сердце ёкнуло. Входная дверь была приоткрыта, и в проёме маячила знакомая фигура. Ясуши-сан. Он стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд был… ну, скажем так, не самым приветливым.

— Изаму, Айяно, — произнёс он, когда мы подошли ближе. Голос его был ровным, но в нём чувствовалась стальная нотка. — Какая… неожиданная встреча. Я уж думал, вы решили взять отпуск. Или, быть может, у вас появились новые, более… увлекательные занятия?

Я почувствовал, как напряжение снова начало нарастать. Он знал. Конечно, знал. Администратор отеля, этот «компетентный человек», уже доложил обо всём. И теперь Ясуши, этот загадочный посредник Лотоса, собирался читать нам нотации.

— Мы просто… решали некоторые вопросы, Ясуши, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Рабочие моменты.

— Рабочие моменты, значит, — хмыкнул он, и его взгляд скользнул по Айяно. — И эти «рабочие моменты» теперь включают в себя… вовлечение ваших товарищей в дела, которые, как мне казалось, не должны касаться посторонних? Особенно тех, кто не имеет к ним прямого отношения. Вы ведь понимаете, Андо-сан, что некоторые вещи лучше держать в узком кругу. Для всеобщего блага. И для… безопасности.

В его словах сквозила нескрываемая угроза, хоть и обёрнутая в вежливую форму. Он явно был недоволен тем, что мы втянули Айяно в эту историю. И, возможно, тем, что мы вообще действовали так… самостоятельно.

— Мой брат не втягивал меня ни во что, Ясуши, — твёрдо произнесла Айяно, сделав шаг вперёд и встав рядом со мной. Её голос был спокоен, но в нём чувствовалась несгибаемая воля. — Я сама решила помочь ему. И я не «посторонняя». Я его семья. И если ему угрожает опасность, я буду рядом. Всегда.

Ясуши на мгновение замер. Его непроницаемое лицо чуть изменилось, в глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, а затем… уважение. Он внимательно посмотрел на Айяно, словно видя её впервые.

— Семья, значит, — медленно повторил он, и в его голосе уже не было прежней жёсткости. — Что ж, Айяно. Вы… очень сильная девушка. И очень преданная. Это… похвально. Не многие обладают такой решимостью.

Он кивнул, словно подтверждая свои слова самому себе. Я почувствовал, как Айяно слегка расправила плечи. Она всегда была такой. Сильной, умной, готовой защищать тех, кого любит. И Ясуши, похоже, это оценил.

— Однако, — продолжил он, снова переводя взгляд на меня, но уже без прежнего осуждения. — Я всё же настоятельно рекомендую вам быть… осмотрительнее. Мир, в котором вы оказались, полон опасностей. И не все из них так очевидны, как… пластические хирурги.

Он сделал паузу, давая своим словам осесть.

— Администратор отеля… он передал мне всю информацию. Вы справились. И это… хорошо. Но помните, Андо-сан: каждый ваш шаг, каждое ваше решение… оно имеет последствия. И не только для вас.

Я кивнул. Я это прекрасно понимал. Сегодняшний день был ярким тому подтверждением.

— Мы учтём, Ясуши, — сказал я. — Мы пришли, чтобы рассказать обо всём команде. Они должны знать.

Ясуши снова хмыкнул.

— Конечно. Они… тоже должны быть в курсе. Входите. Митсуко уже ждёт. Она, кажется, очень… обеспокоена вашим отсутствием.

Он отошёл в сторону, пропуская нас. Мы прошли мимо него, и я почувствовал его взгляд на своей спине. Он был как всегда загадочен, но теперь в его глазах читалось нечто большее, чем просто выполнение приказов. Возможно, он действительно начал видеть в нас нечто большее, чем просто пешек. Или, по крайней мере, в Айяно.

— Он… он тебя зауважал, — прошептала Айяно, когда мы поднимались по лестнице. — Я видела.

— И ты была великолепна, Айяно, — ответил я, сжимая её руку. — Ты всегда такая.

Она улыбнулась.

— Ну, а теперь пора рассказать нашим девочкам, как мы спасли мир. И прокурора Танака-сан. Думаю, им это понравится. Особенно Мико. Она обожает такие истории.

Я рассмеялся. Да, Мико точно оценит. И, возможно, это даст мне новое «вдохновение» для следующей главы. Ведь жизнь, как оказалось, куда более захватывающая, чем любая, даже самая откровенная, новелла.

* * *

Мы поднялись на лифте, но в коридоре каждый шаг отдавал эхом в тишине почти пустынного этажа. Воздух здесь был наэлектризован ожиданием, словно перед бурей. Я приоткрыл дверь в наш кабинет, и не успел сделать и шагу, как на меня налетела Митсуко, её глаза горели беспокойством.

— Изаму-кун! Где ты был? Я так волновалась! — она обхватила меня за плечи, её прикосновение было неожиданно сильным, но в то же время нежным. От неё пахло лёгким цветочным ароматом, который ненадолго заглушил запах приключений, въевшийся в мою одежду.

Следом за ней выскочила Мико, её глаза-блюдца были полны любопытства и восторга.

— Сенсей Кампай! Вы вернулись! Что произошло? Я слышала, что-то невероятное! Расскажите, скорее!

Кэори сидела за своим столом, сосредоточенно глядя в монитор, но я заметил, как её плечи слегка дёрнулись, а взгляд украдкой метнулся в нашу сторону. Её обычная холодность не могла скрыть лёгкого волнения, которое выдавали блестящие глаза. Она ждала. Ждала нашего рассказа не меньше, чем Митсуко и Мико.

Я только открыл рот, чтобы начать свой эпос, как дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В проёме стояла Синдел, директор по маркетингу, её лицо было пунцовым от гнева, а глаза метали молнии. Её идеально уложенные волосы слегка растрепались, что говорило о крайней степени её раздражения.

— Андо-сан! — её голос был острым, как бритва. — Что, чёрт возьми, здесь происходит⁈ Почему ты опаздываешь на работу? И что здесь делает… посторонняя⁈ — она ткнула пальцем в Айяно, которая стояла рядом со мной, чуть побледнев, но держась с достоинством.

Я почувствовал, как внутри меня медленно закипает возмущение. «Посторонняя»? Айяно⁈

Но Митсуко опередила меня. Она встала между мной и Синдел, её взгляд был твёрд.

— Синдел, успокойтесь. Изаму-кун не опоздал. Я дала ему… отгул.

Синдел фыркнула.

— Отгул? С каких это пор сценаристы получают отгулы? Тем более, когда у нас горит демка! И почему здесь эта… девица? Это же рабочее место!

Митсуко сложила руки на груди, её тон был абсолютно спокоен, что только усиливало её авторитет.

— Большая часть работы Изаму-куна уже сделана. А что касается Айяно, то она… мой гость. И, поверьте, она внесла неоценимый вклад в наш… сегодняшний прогресс.

Синдел нахмурилась, явно не понимая, о чём идёт речь, но не решалась спорить с Митсуко, которая выглядела на удивление уверенно. Я поймал момент. Сейчас или никогда.

— На самом деле, госпожа Райн, — начал я, делая шаг вперёд. Мой голос звучал спокойно, но в нём была та самая твёрдость, которую я перенял у отца и Митсуко за последние дни. — Я как раз работал. Не просто над демкой, а над её… кардинальным дополнением. Над тем, что сделает «Клан Ито» не просто игрой, а настоящим событием.

Синдел прищурилась. Её злость сменилась на настороженное любопытство.

— Дополнением? Что ещё за дополнение? У нас нет времени на… эксперименты!

— Это не эксперимент, госпожа Райн. Это откровение, — я позволил себе лёгкую, самодовольную улыбку. — Представьте: мир «Клана Ито». Мир, где кланы ёкаев борются за власть, где древние боги шепчут с небес, а герои… герои сталкиваются с предательством не только внешних врагов, но и тех, кто сидит у них за спиной.

Я сделал паузу, обводя взглядом всех присутствующих. Митсуко смотрела на меня с одобрением, Мико — с горящим интересом, Кэори — с почти незаметной улыбкой. Даже Синдел, кажется, начала слушать.

— Мы можем ввести линию таинственных «Кукловодов Лотоса» — тайного общества, которое, прикрываясь благими намерениями или древней мудростью, на самом деле стремится к абсолютному контролю. Их символом будет цветок лотоса, который распускается в самых неожиданных и тёмных местах. Наш герой, Тсукико, должен будет раскрыть их заговор. Он будет искать скрытые послания в, казалось бы, случайных событиях, находить тайники с зашифрованными инструкциями, сталкиваться с агентами «Кукловодов», которые носят татуировки в виде этого цветка.

Я подошёл к доске и схватил маркер, начиная быстро набрасывать схемы.

— Представьте миссию: Тсукико получает задание от старейшины клана, но вскоре понимает, что информация, которую ему дают, искажена. Он должен будет найти «крота» в своих рядах, человека, который передаёт информацию Кукловодам. Это может быть хитрая кицуне-информатор, которая работает под прикрытием, или даже один из его ближайших соратников. А чтобы доказать их вину, ему придётся добыть неопровержимые доказательства, возможно, взломав их тайные хранилища информации или перехватив их зашифрованные послания.

Я повернулся к Синдел, её рот был слегка приоткрыт.

— И самое главное, госпожа Райн: эти «Кукловоды Лотоса» не просто злодеи. Их лидер, загадочная фигура, которая, возможно, когда-то была близка к герою, манипулирует им не только ради власти, но и ради… его собственного «роста». Они устраивают ему испытания, закаляют его, чтобы он стал сильнее. Это придаст сюжету невероятную глубину, психологизм и, конечно же, драматизм. И, разумеется, в процессе расследования наш Тсукико будет сталкиваться с новыми, невероятно соблазнительными ёкаями, которые могут быть как агентами Кукловодов, так и их жертвами. Сексуальные сцены приобретут новый, более острый смысл, ведь каждое прикосновение, каждый поцелуй может быть частью чьей-то игры.

Я закончил, тяжело дыша, и посмотрел на Синдел. В её глазах уже не было гнева. Было что-то другое. Что-то, похожее на… жадность и предвкушение.

— Детективная линия… — пробормотала она, словно пробуя слова на вкус. — В «Клане Ито»… Игры Лотоса…

Митсуко подошла ко мне, положив руку на моё плечо.

— Изаму-кун прав, Синдел. Это именно то, что нам нужно. Это не просто добавит контента, это изменит саму суть игры, сделает её многослойной, интригующей. И, как всегда, Изаму-кун черпает вдохновение из… самых глубоких источников.

Она слегка сжала моё плечо, и я понял, что она имела в виду. Мои «глупые задания» превратились в нечто большее.

Мико подпрыгнула на месте.

— Это же гениально, Сенсей Кампай! Представляю, какие арты можно сделать! Тайные знаки, зашифрованные комнаты, а эти кицуне-информаторы… Ох, я уже вижу это!

Кэори кивнула, её взгляд был задумчив.

— Такая линия позволит создать более сложные психологические профили для персонажей. И, возможно, даже ввести элементы… влияния на разум.

Даже Айяно, до этого молчавшая, тихо произнесла:

— Технически это вполне реализуемо. Системы слежения, шифрование… В фэнтези-сеттинге это можно адаптировать под магические артефакты или способности ёкаев.

Синдел медленно подошла к доске, изучая мои наброски.

— Кукловоды Лотоса… — она провела пальцем по нарисованному цветку. — Это… это может сработать. Это добавит глубины. И, несомненно, привлечёт новую аудиторию.

Она повернулась ко мне, и её взгляд был уже не злым, а оценивающим.

— Хорошо, Андо-сан. Ты меня убедил. Но это значит, что ты должен посвятить себя этому целиком. Никаких больше опозданий. Никаких… посторонних, — она снова бросила взгляд на Айяно, но на этот раз без прежней враждебности, скорее с намёком на то, что это её личная уступка.

— Разумеется, госпожа Райн, — я выпрямился. — Я к вашим услугам.

Митсуко улыбнулась.

— Отлично. Тогда, Изаму-кун, предлагаю тебе немедленно приступить к разработке этой детективной линии. Мы обсудим детали завтра утром. Я выделю тебе… всех необходимых помощников. И, возможно, даже пару… новых источников вдохновения.

Её взгляд задержался на мне, и я почувствовал, как по телу пробегает волна тепла. Да, Митсуко всегда знала, как мотивировать.

Я посмотрел на Айяно. Она улыбалась, и в её глазах читалась гордость. Мы справились. По крайней мере, с этой частью. А что касается Лотоса… Что ж, теперь у меня был отличный повод использовать их собственные игры против них. И превратить их в самый захватывающий хентай в истории.

Глава 12

Мы с Айяно обменялись взглядами. На её лице всё ещё играла тень гордости, смешанной с лёгким предвкушением. Мы только что провернули что-то невероятное, и это ощущение было пьянящим. Синдел, хоть и с неохотой, но приняла мою идею, и это было уже победой.

— Что ж, девочки, — обратилась Айяно к Митсуко, Кэори и Мико, её голос был полон задора. — Я, пожалуй, пойду. Отцу нужно привезти свежих фруктов, да и дома стоит прибраться. Удачи вам с «Кукловодами Лотоса»! Надеюсь, Сенсей Кампай не будет слишком уж сильно вдохновляться… реальными событиями.

Она подмигнула мне, и я почувствовал, как щёки снова заливает краска. Эта сестрёнка умеет поставить в неловкое положение, даже когда пытается поддержать.

— Спасибо, Айяно, — улыбнулась Митсуко. — И тебе тоже удачи. Передавайте привет Кенте-куну.

Кэори лишь едва заметно кивнула, а Мико, которая уже, кажется, фонтанировала идеями для артов с кицуне-информаторами, радостно махнула рукой.

— Пока, Айяно! Приходи ещё! Может, Сенсей Кампай напишет о тебе что-нибудь!

— Кто знает, Мико, кто знает, — рассмеялась Айяно, прежде чем выйти из кабинета. Я проводил её взглядом, чувствуя одновременно облегчение и лёгкое сожаление. Облегчение от того, что она теперь в относительной безопасности, и сожаление от того, что её уход означал конец нашего с ней приключения.

Дверь закрылась, и в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгким гулом компьютеров. Митсуко, Кэори и Мико теперь смотрели на меня с нескрываемым любопытством. Их взгляды были полны вопросов, и я знал, что пришло время для полноценного доклада.

— Ну, Изаму-кун, — начала Митсуко, сложив руки на груди. — Кажется, пришло время для… полного отчёта. Что же произошло на самом деле? И почему ты так уверен, что эта «детективная линия» станет нашим спасением?

Я усмехнулся. Момент настал. Я почувствовал себя рассказчиком, который готовится раскрыть самые сокровенные тайны перед жаждущей публикой. И, чёрт возьми, они были моей публикой.

— Что ж, девочки, — я сделал паузу для пущего эффекта, — приготовьтесь. Потому что-то, что произошло сегодня, превосходит самые смелые фантазии любого хентай-писателя.

Я начал свой рассказ, не упуская ни одной детали. О том, как мы с Айяно пробрались в номер Расса по пожарной лестнице, как обнаружили его пьяным и невменяемым, как нашли ноутбук с компроматом. Я живописал каждый момент: и то, как мы прятались под кроватью, когда в номер вошли полицейский и администратор, и их разговор о «деликатном моменте» с прокурором Танака-саном.

— И представляете, — я не удержался от смешка, — этот коп, он был так доволен, что поймал хирурга, что даже не стал настаивать на записях с камер! Репутация прокурора оказалась важнее всяких там улик!

Мико, слушая меня, держалась за рот, чтобы не рассмеяться в голос. Её глаза сверкали, а щёки раскраснелись от восторга.

— Ох, Сенсей Кампай! Это же… это просто невероятно! Как в кино! Вы и Айяно-сан — настоящие шпионы! А этот прокурор… он же будет таким благодарным!

Митсуко, хоть и старалась сохранять серьёзное выражение лица, тоже не удержалась от лёгкой улыбки.

— Значит, вы не только поймали этого… подонка, но и спасли чью-то карьеру. Неплохо, Изаму-кун. Очень… эффективно.

Кэори, до этого молчавшая, медленно кивнула.

— Это демонстрирует, насколько глубоко коррупция проникает во все слои общества. И насколько легко можно манипулировать людьми, играя на их страхах и слабостях. Даже на репутации.

Её слова были как всегда точны, и я почувствовал, как лёгкая дрожь пробежала по спине. Да, Лотос умеет играть на этом.

— Так вот, — продолжил я, — мы, по сути, сделали двойное дело: посадили хирурга-маньяка, который, к слову, оказался тем ещё извращенцем, судя по его ноутбуку…

Я замолчал, многозначительно подняв бровь. Мико издала тихий вздох, а Митсуко недовольно покачала головой, но в её глазах мелькнул интерес.

— … и спасли репутацию прокурора Танака-сана и его… подруги. Всё это благодаря тому, что администратор отеля оказался очень «компетентным» человеком, который, по всей видимости, тоже имеет свои связи. Или же просто знает, как правильно «решать вопросы».

Я рассмеялся, и Мико присоединилась ко мне, а за ней и Митсуко, хоть и более сдержанно. Даже Кэори позволила себе лёгкую улыбку.

— Это, конечно, весело, Изаму-кун, — сказала Митсуко, когда смех стих. Её голос стал серьёзнее. — Но ты понимаешь, что всё это зашло слишком далеко? Этот Тиндо Расс… он ведь мог быть очень опасен. Особенно в таком состоянии. Ты рисковал своей жизнью, и жизнью Айяно. Это не игра.

— Она права, Сенсей Кампай, — добавила Мико, её взгляд стал задумчивым. — Я, конечно, обожаю такие истории, но… это было по-настоящему страшно. Что, если бы он напал на вас? Или что, если бы полицейский был не таким… понимающим?

Кэори кивнула.

— Неизвестность — это самый опасный фактор. Пьяный человек, загнанный в угол, может быть непредсказуем. Ваши действия были смелыми, но и крайне рискованными.

Я вздохнул, соглашаясь. Они были правы, конечно. В глубине души я понимал, насколько это было опасно. Адреналин схлынул, оставляя после себя лёгкую дрожь и осознание того, что мы были на волосок от беды.

— Я понимаю, девочки, — сказал я, опустив взгляд на свои руки. — Я знаю, что это не игра. И я тоже не в восторге от того, что меня втягивают во всё это. Но… что я могу сделать?

Я поднял глаза, обводя их взглядом.

— Лотос… они повсюду. Они знают каждый наш шаг. Они контролируют всё. Даже наш водитель, Нахаро, оказался одним из них. И, скорее всего, администратор отеля тоже. Это была очередная их «проверка», очередное «испытание». И пока я не знаю, как с этим бороться напрямую.

В кабинете снова воцарилась тишина. На этот раз она была тяжёлой, наполненной тревогой.

— Так что, — я снова улыбнулся, но на этот раз моя улыбка была горькой, — пока я могу делать только одно: побесить их. Включить их в нашу игру. Превратить их грязные манипуляции в самый захватывающий хентай в истории. Пусть они почувствуют, каково это — быть персонажами в чужой истории. Пусть они увидят, как их «уроки» превращаются в нечто… совершенно иное.

Митсуко посмотрела на меня, и в её глазах читалось понимание. Она знала, что для меня это не просто месть, а способ справиться с тем безумием, в котором мы оказались. Это был мой способ контроля. Мой способ борьбы.

— Что ж, Изаму-кун, — сказала она, её голос был мягким, но твёрдым. — Тогда давай сделаем этот хентай… незабываемым. Если уж нам суждено быть пешками, то пусть это будут самые дерзкие и непослушные пешки, которые когда-либо существовали.

Я кивнул. Мой взгляд упал на доску, где всё ещё были мои наброски «Кукловодов Лотоса». Да. Пусть они пожалеют, что втянули меня в свою игру. Я напишу эту историю. И она будет… эпичной.

Слова Митсуко-сан, её твёрдость и понимание, словно разрядили накопившееся напряжение. Адреналин от погони, страх от полицейского, абсурдность ситуации с прокурором Танака — всё это теперь казалось топливом для моего творческого огня. Я почувствовал прилив сил, какого не ощущал уже давно. Мой мозг, словно турбодвигатель, заработал на полную мощность, перерабатывая хаос последних часов в стройные сюжетные линии.

— Итак, — начал я, подходя к доске с маркером в руке. — «Кукловоды Лотоса». Их символ — цветок лотоса, который, на первый взгляд, кажется невинным, но в действительности скрывает в себе смертоносные корни, проникающие во все сферы жизни. Он распускается на самых тёмных болотах, питаясь чужими слабостями.

Я быстро набросал на доске стилизованный лотос, из центра которого расходились тонкие, едва заметные нити.

— Наш главный герой, Тсукико, должен будет столкнуться с ними. Но не в лоб, а через серию загадок, намёков и обманных манёвров. Эти Кукловоды не будут действовать открыто. Они будут шептать из теней, манипулировать важными фигурами, использовать древние артефакты, чтобы влиять на реальность.

Митсуко-сан подошла ближе, её глаза внимательно следили за каждым моим движением. Она выглядела так, словно уже видела всю игру целиком.

— Изаму-кун, — произнесла она, её голос был глубоким и завораживающим. — Это должно быть не просто детективное расследование. Это должно быть погружение в безумие. Тсукико должен чувствовать, что мир вокруг него рушится, что нет никого, кому можно доверять. И что даже самые близкие могут оказаться под их влиянием.

Я повернулся к ней, и наши взгляды встретились. Она понимала. Она понимала всю глубину моей задумки, потому что сама жила в этом безумии.

— Именно! — воскликнул я, чувствуя, как идеи вырываются наружу. — Представьте: первое задание Тсукико — найти пропавшую реликвию клана Ито. Он идёт по следу, сталкивается с различными ёкаями, которые, казалось бы, просто мешают ему. Но потом он понимает, что эти «случайности» — не случайности вовсе. Что кто-то направляет его, проверяет его, подталкивает к определённым выводам.

Мико, которая до этого момента молча внимала, не выдержала. Она подскочила со своего места, её глаза горели.

— Ох, Изаму! А что если эти ёкаи, которые его «направляют», будут невероятно соблазнительными? — она хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — Например, хитрая кицуне, которая является агентом Лотоса, но при этом искренне восхищается Тсукико. И она будет ему помогать, но каждый раз, когда он будет получать от неё информацию, это будет сопровождаться… очень откровенными сценами! Чтобы он чувствовал, что за каждым шагом стоит цена, и эта цена — его… невинность!

Я посмотрел на Мико, и на моём лице расцвела улыбка. Она была гением. Её невинная внешность и такой… порочный склад ума.

— Мико-чан, ты читаешь мои мысли! — я хлопнул по доске. — Кицуне-информатор! Она может быть двойным агентом, разрывающимся между верностью Лотосу и растущими чувствами к Тсукико. Её сексуальные сцены будут полны эмоционального напряжения, ведь Тсукико будет понимать, что он играет с огнём, но не сможет устоять перед её чарами!

Кэори, до этого момента лишь наблюдавшая, медленно подошла к доске. Её взгляд был задумчив, как всегда.

— А что насчёт наги? — спросила она, её голос был низким и спокойным. — Нага, которая является хранителем древних знаний, но её тело… её тело может быть использовано Кукловодами как оружие, как проводник для ментального контроля. Тсукико может попасть в её ловушку, где она будет соблазнять его не просто физически, а ментально, погружая его в иллюзии, пытаясь выведать секреты.

В её глазах мелькнул тот самый огонёк, который я уже видел, когда мы записывали наши «исследования». БДСМ, контроль, подчинение… Кэори всегда стремилась к глубине, к исследованию границ.

— Кэори, это… это потрясающе! — я почувствовал, как по телу пробегает волна вдохновения. — Нага, которая использует не только своё тело, но и свой разум, чтобы подчинить Тсукико! Её сцены будут наполнены психологическим давлением, где граница между удовольствием и пыткой будет размыта. Тсукико будет чувствовать себя марионеткой, но при этом будет жаждать этой манипуляции, чтобы добраться до истины!

Я обернулся к Митсуко, которая стояла, слегка улыбаясь. Её взгляд был полон гордости.

— И, конечно, — продолжил я, — сам Лотос. Или, по крайней мере, их верхушка. Они будут появляться во снах Тсукико, в видениях, давая ему загадочные подсказки, которые он будет разгадывать в реальности. Это будет постоянная игра разума, где он не будет знать, что реально, а что — лишь иллюзия, созданная Кукловодами. А в самых кульминационных моментах, когда он будет на грани раскрытия их тайны, они могут использовать своих самых… могущественных агентов. Ёкаев, которые будут не просто соблазнять, а буквально поглощать его разум, заставляя его забыть о своей миссии, или же, наоборот, подталкивать его к безумию, к принятию их стороны.

Мико захихикала, прижимаясь к Кэори.

— Ох, Сенсей Кампай, это будет так… горячо! Я уже представляю, как Тсукико будет бороться с этими соблазнами! Это будет настоящий вызов!

— Вызов, который принесёт нам миллионы, — добавила Митсуко, её улыбка стала хищной. — Изаму, ты превзошёл все мои ожидания. Мы сделаем эту детективную линию настолько захватывающей, что игроки забудут обо всём на свете. Они будут жаждать узнать правду о Кукловодах Лотоса. И, конечно же, жаждать… всех этих невероятных ёкаев.

Я почувствовал, как энергия переполняет меня. Это было то, что я умел. Превращать хаос жизни в искусство. Превращать боль и страх в нечто… пикантное и увлекательное.

— Мне понадобится ваша помощь, девочки, — сказал я, обводя их взглядом. — Мико-чан, тебе нужно будет продумать дизайн этих кицуне и наги, чтобы они были максимально… соблазнительными. И, конечно, их уникальные способности. Кэори, тебе нужно будет поработать над сценами ментального контроля и иллюзий. Как это будет выглядеть визуально? Как мы покажем, что Тсукико теряет контроль над собой?

Кэори кивнула, её глаза горели творческим огнём.

— Я уже вижу это. Сцены, где реальность искажается, цвета меняются, а сам Тсукико… он будет чувствовать, как его тело больше не принадлежит ему. Это будет очень… интимно.

Мико захлопала в ладоши.

— А я могу нарисовать, как Тсукико пытается сопротивляться, но его взгляд… он будет выдавать, что он уже попал в ловушку! И, конечно, много красивых верёвок для шибари!

Я рассмеялся. Да, это будет эпично.

— А ты, Митсуко, — я повернулся к ней, — ты будешь нашим… главным кукловодом. Ты будешь направлять нас, как Лотос направляет Тсукико. Ты будешь решать, насколько глубоко мы погрузимся в это безумие.

Митсуко подошла ко мне, её рука легла на мою щеку, её большой палец нежно погладил кожу. Её взгляд был полон нежности и чего-то ещё… чего-то, что заставляло моё сердце биться быстрее.

— Я всегда буду рядом, Изаму, — прошептала она, её дыхание опалило мою кожу. — И я уверена, что ты справишься. Ты ведь Сенсей Кампай. Ты можешь превратить всё, что угодно, в шедевр. Особенно, когда речь идёт о… вдохновении.

Её взгляд задержался на моих губах, и я почувствовал, как её пальцы скользнули по моей шее, зарываясь в волосы. Я знал, что это не просто похвала. Это было приглашение. Приглашение к новому «исследованию». И я был готов. Готов превратить свою жизнь в самый захватывающий хентай в истории.

Глава 13

Внезапно раздался негромкий стук в дверь. Все мы, погружённые в творческий транс, вздрогнули. Митсуко слегка нахмурилась, явно не ожидая никого.

Дверь приоткрылась, и в проёме появилась высокая, стройная фигура. Её волосы были идеально уложены, а строгий деловой костюм, несмотря на всю свою официальность, подчёркивал изящные изгибы тела. На лице играла лёгкая, загадочная улыбка.

— Надеюсь, я не помешала вашей… творческой феерии? — прозвучал мелодичный, чуть насмешливый голос. Это была Хикари Саша, сестра Мико и жена того самого Хикари Ичитаре, которого мы недавно… ну, вы поняли. И наш новый спонсор.

Мико вскочила со стула, её глаза расширились от удивления.

— Сестрёнка! Саша! Что вы здесь делаете?

Саша, не дожидаясь приглашения, грациозно вошла в кабинет. В руках у неё был большой пакет, из которого доносился аппетитный аромат свежей выпечки.

— О, Мико-чан, неужели я не могу навестить свою любимую сестрёнку и её… коллег? — она поставила пакет на свободный стол, и по комнате разнёсся запах корицы и яблок. — Я подумала, что после такого насыщенного дня вам всем не помешает немного подкрепиться. И, конечно, я хотела лично убедиться, что мой инвестиционный проект движется в правильном направлении.

Её взгляд задержался на мне, и улыбка стала чуть шире, игривее. Она медленно обвела меня взглядом, словно оценивая произведение искусства. Я почувствовал, как по спине снова пробегает странный холодок. Этот взгляд… он был слишком уж пронзительным.

— Изаму? — произнесла она, подойдя ближе. От неё пахло дорогими духами и чем-то… хищным. — Сенсей Кампай.

Она протянула мне одну из булочек, её пальцы на мгновение коснулись моих. Электрический разряд. Неожиданный и сильный.

— Я слышала, ты только что представил новую концепцию для «Клана Ито»? «Кукловоды Лотоса»? Звучит… интригующе. И весьма… актуально, я бы сказала.

Её губы изогнулись в ехидной улыбке. Она явно знала больше, чем говорила.

— Да, Хикари-тян, — ответил я, стараясь сохранять невозмутимость, хотя внутри всё сжалось. — Мы только что закончили обсуждение. Идеи… так и прут.

— О, я в этом не сомневаюсь, — она сделала шаг ещё ближе, и теперь я чувствовал её тепло. — Особенно, когда ты черпаешь вдохновение из… таких источников. Я, как давняя поклонница твоего творчества, всегда ценила твою… реалистичность.

Она понизила голос, так что её слова были слышны только мне.

— Мой муж, Хикари, он, конечно, человек старой закалки. Многое не понимает. Но я… я всегда была более открыта для нового. Особенно для того, что выходит за рамки обыденного. И, признаться, твои истории… они очень будоражат.

Митсуко, стоявшая чуть в стороне, внимательно наблюдала за нашей беседой. Её взгляд был напряжённым, словно она пыталась прочесть между строк каждое слово Саши.

— Саша, — произнесла Митсуко-сан, её голос был подчёркнуто деловым. — Мы очень рады вашему визиту. И за выпечку спасибо. Но сейчас мы как раз собирались плотно поработать над новым сценарием. Время, как вы знаете, деньги.

Блондинка лишь отмахнулась, не отрывая взгляда от меня.

— О, Митсуко, не будь такой занудой. Творческий процесс не терпит спешки. Иногда лучше… отвлечься. Найти новые грани. Тем более, когда речь идёт о таком… перспективном проекте. И о таком… талантливом авторе.

Она снова посмотрела на меня, и в её глазах мелькнул вызов.

— Я вот подумала, Изаму-кун, — продолжила она, её голос был полон соблазна. — Если вы хотите, чтобы «Кукловоды Лотоса» были по-настоящему убедительными, вам нужно понять глубину их манипуляций. Как они проникают в самые сокровенные уголки души. Как они играют с желаниями. Возможно, тебе нужно… испытать это на себе. Почувствовать, что такое быть… марионеткой в чужих руках.

Я почувствовал, как по спине пробегают мурашки. Она говорила о Лотосе. О реальном Лотосе. Или о своём собственном, извращённом понимании?

— Вы имеете в виду… — начал я, пытаясь подобрать слова.

— Я имею в виду, что вдохновение приходит отовсюду, — перебила она, её улыбка стала ещё шире. — И иногда, чтобы написать по-настоящему захватывающую историю, нужно выйти за рамки привычного. Исследовать то, что скрыто. То, что… запретно.

Она снова подмигнула.

— У меня, например, есть множество… идей. О том, как Кукловоды могут использовать не только страх, но и самые глубокие желания. Как они могут создавать иллюзии, которые будут казаться реальнее самой реальности. Как они могут заставлять людей… совершать вещи, которые они никогда бы не совершили по своей воле. И всё это… во имя «блага». Или «роста».

Она посмотрела на Митсуко, словно бросая ей вызов.

— Например, представьте Кукловода, который использует не силу, а… абсолютное подчинение. Девушку, которая настолько предана Лотосу, что готова выполнить любой приказ. Даже самый… унизительный. Но при этом она делает это с таким… наслаждением, что герой не понимает, что она — жертва, или же сама является хищником. Это будет не просто секс, Изаму-кун. Это будет исследование власти, контроля и того, как далеко человек готов зайти ради… своей цели.

Мико, которая до этого момента молча наблюдала, вдруг захихикала.

— Ох, сестра! Ты что, пишешь свои фанфики про «Клан Ито»? Это же… это так похоже на тебя!

Саша лишь рассмеялась, её смех был звонким и беззаботным, но в нём чувствовалась стальная нотка.

— Возможно, Мико. Возможно. Я всегда считала, что хороший сюжет должен быть… многогранным. И чем больше «глубины» вы добавите, тем интереснее будет игрокам.

Кэори, до этого момента абсолютно невозмутимая, вдруг подала голос.

— Такая линия требует очень тонкой проработки. Граница между добровольным подчинением и принуждением очень тонка. Как вы собираетесь это показать?

Саша взглянула на Кэори, и в её глазах мелькнуло одобрение.

— Именно. Это и есть вызов. Изаму-кун, я уверена, справится. Он ведь Сенсей Кампай. Он умеет находить… искру в самых неожиданных местах.

Она повернулась ко мне, её взгляд был полон предвкушения.

— Я могу поделиться с вами своими… заметками. У меня есть кое-что интересное. О том, как Кукловоды могут использовать… нетрадиционные методы «обучения». И как главный герой, Тсукико, может оказаться в ситуациях, когда он будет вынужден… подчиниться. Но при этом получать от этого… странное удовольствие.

Я почувствовал, как сердце колотится в груди. Вот это да. Моя жизнь превращалась в один сплошной хентай-сюжет. Спонсор, который не просто даёт деньги, а предлагает свои собственные, весьма пикантные идеи для игры, основанные, судя по всему, на её собственных… предпочтениях.

— Это… очень ценные идеи, Хикари-тян, — сказал я, стараясь выглядеть максимально серьёзным. — Я обязательно их учту.

— Вот и отлично, — она улыбнулась, довольная собой. — Я зайду завтра. Мы сможем обсудить детали. И, возможно, я принесу ещё кое-что интересное. Для вдохновения, конечно.

Она обошла стол, взяла со стола ещё одну булочку и направилась к выходу. У двери она обернулась.

— Митсуко, я надеюсь, вы следите за Изаму-куном. Такие таланты нужно беречь. И… направлять в нужное русло.

Митсуко лишь кивнула, её лицо было непроницаемо.

— Разумеется, Саша. Мы всегда заботимся о наших сотрудниках. И об их… вдохновении.

Саша снова улыбнулась, и этот взгляд, полный двусмысленности, задержался на мне. Затем она вышла, оставив после себя шлейф дорогих духов и ощущение, что в нашей игре появился новый, очень опасный игрок.

Я выдохнул.

— Вот это да. Она… она просто невероятна.

Мико захихикала.

— Моя сестра всегда была такой. Очень… настойчивой. И любит всё контролировать. Но её идеи… они ведь неплохие, правда?

Митсуко подошла ко мне, её взгляд был серьёзнее, чем обычно.

— Изаму, она опасна. Она явно знает больше, чем показывает. И её интерес к тебе… он не просто так. Будь осторожен.

Я кивнул. Я это понимал. Но в то же время…

Это же просто золотая жила для сюжета! Кукловод, который использует не только страх, но и желание. И даже спонсор, который втягивает тебя в свои извращённые фантазии, чтобы помочь тебе написать игру. Вот это я понимаю, вдохновение!

Я посмотрел на доску, на нарисованный лотос. Да, эта игра будет не просто хентаем. Это будет исповедь. Моя исповедь. И я сделаю её такой, чтобы никто не смог оторваться.

* * *

Я только собрался вернуться к доске, чтобы набросать ещё пару идей для кицуне-информатора, как мой телефон завибрировал на столе. Я бросил взгляд на экран. Курихара. Детектив. Сердце ёкнуло. Обычно он звонил, когда дела принимали серьёзный оборот. Мои внутренние «сценарии» мгновенно переключились с эротических фантазий на детективный триллер.

— Извините, — сказал я девочкам, показывая на телефон. — Кажется, это что-то важное.

Митсуко кивнула, её лицо мгновенно стало серьёзным. Мико и Кэори тоже притихли, их взгляды были полны беспокойства. Они понимали, что звонок от детектива в такое время — не к добру.

Я поднял трубку.

— Курихара-сан? Андо Изаму слушает.

— Изаму, — раздался в трубке низкий, усталый голос детектива. — Хорошо, что ты взял трубку. У меня для тебя новости. И… пара вопросов.

— Я слушаю, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. Я чувствовал, как Митсуко подошла ближе, её рука легла на моё предплечье, словно негласно поддерживая.

— Не хочу на что-то намекать, но… — Курихара сделал паузу, и я услышал в его голосе нотку удовлетворения, — этот негодяй, Тиндо Расс, пойман. И, похоже, надолго. Его ноутбук был… очень информативным. Все доказательства налицо.

Я почувствовал, как по моему телу разливается волна облегчения. Мы сделали это. Хирург-маньяк за решёткой. Это было… это было реально. Не просто игра.

— Рад слышать, Курихара-сан, — сказал я. — Значит, он больше никому не навредит.

— Именно, — подтвердил детектив. — С ним покончено.

— Но есть ещё кое-что, Изаму-кун, — продолжил детектив, и его голос стал почти шёпотом, словно он боялся, что его подслушивают. — Мы… мы нашли кое-что, когда брали Минами. Кое-что, что указывает на… очень масштабную сеть. На организацию, которая гораздо крупнее, чем мы могли себе представить. И её символ…

Он сделал паузу, и я почувствовал, как мои ладони вспотели.

— Её символ… это лотос.

Я затаил дыхание. Лотос. Снова лотос. Вездесущий, проникающий во все щели.

— Мы не можем говорить об этом по телефону, Изаму-кун, — голос Курихара стал ещё тише, почти неслышным. — Это слишком… деликатно. Но знай: то, с чем ты столкнулся, это лишь верхушка айсберга. Эта организация… она очень могущественна. И она, кажется, давно наблюдает за тобой. За твоей семьёй.

Моё сердце заколотилось, как сумасшедшее. Наблюдает. За моей семьёй. За Айяно. За отцом. За Митсуко. За всеми. Слова Саши, про «Кукловодов Лотоса», про «исследование манипуляций»… они эхом отдавались в моей голове. Это было не просто совпадение. Это было… что-то гораздо более зловещее.

— Я… я понимаю, Курихара-сан, — пробормотал я. — Что мне делать?

— Пока ничего, — ответил он. — Просто будь осторожен. Очень осторожен. И если что-то… необычное произойдёт, что-то, что покажется тебе неслучайным… свяжись со мной. Не по телефону. Мы найдём способ.

— Хорошо, — сказал я. — Спасибо, Курихара-сан. За всё.

— Береги себя, Изаму-кун, — закончил он, и связь оборвалась.

Я медленно опустил телефон. Моя рука дрожала. Митсуко-сан посмотрела на меня, её глаза были полны беспокойства.

— Что он сказал, Изаму-кун? — спросила она, её голос был мягким.

Я глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями.

— Он подтвердил арест Расса. И Минами. Но… — я посмотрел на доску, на нарисованный лотос, на нити, расходящиеся от него. — Он сказал, что это только начало. Что Лотос — это огромная организация. И что они… они давно за нами наблюдают. За нашей семьёй.

Мико ахнула, прикрыв рот рукой. Кэори сжала губы, её взгляд стал ещё более сосредоточенным. В комнате повисла тяжёлая тишина. Слова Курихара, его намёки, его предупреждения… они были слишком реальными. Мои «игры» с хентаем, моя попытка превратить всё в сюжет, вдруг показались до смешного наивными.

Наблюдают за моей семьёй. За Айяно. За отцом. И за мной. Все эти «испытания», все эти «случайности»… Это не просто вдохновение для хентая. Это реальная, смертельная угроза.

Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок. Слова Саши про «Кукловодов Лотоса»… они уже не казались просто пикантными идеями для игры. Они были пророчеством. И я, сам того не зная, описывал свою собственную реальность.

— Это… это серьёзно, — прошептала Митсуко, её рука всё ещё лежала на моём предплечье. Её прикосновение было единственной связью с реальностью. — Нам нужно быть очень осторожными.

— Мы будем, — сказал я, поднимая взгляд. В моих глазах, возможно, горел уже не только творческий огонь, но и что-то более… опасное. — И теперь, девочки, вы понимаете, почему эта детективная линия с «Кукловодами Лотоса» так важна. Мы не просто пишем игру. Мы… пытаемся понять нашего врага. И, возможно, найти способ его победить. Пусть даже в виртуальном мире. А потом… потом мы перенесём этот опыт в реальность.

Я посмотрел на нарисованный лотос. Да. Пусть они наблюдают. Пусть думают, что контролируют меня. Я сделаю их частью своей истории. И в этой истории я сам буду решать, кто станет победителем.

Глава 14

Вечер тут же перестал быть томным. Наш маленький офис превратился в кипящий котёл. Адреналин, щедро сдобренный дешёвым кофе и страхом, оказался похлеще любого энергетика.

Мико, вооружившись планшетом, пищала от восторга и строчила эскизы с невероятной скоростью. Её кицуне-информатор получалась точь-в-точь как я себе её представлял: хитрые лисьи глазки, формы, от которых слюнки текут, и шёлковое кимоно, которое, казалось, вот-вот спадёт. А девять хвостов! Они жили своей жизнью, извиваясь и соблазняя.

— Ох, Изаму! — защебетала она, не отрываясь от экрана. — А давай у неё на кончике каждого хвоста будет по крошечному колокольчику! И когда она будет особенно… ну, ты понимаешь… возбуждена, они будут так нежно звенеть! Дзынь-дзынь! Представляешь, какой саунд-дизайн!

Кэори, как обычно, работала молча, но её сосредоточенность можно было потрогать руками. Я заглянул через её плечо. На экране была какая-то древняя гравюра, где змееподобная женщина обвивала мужчину. Рядом — открытая вкладка с названием «Техники гипнотического подчинения через взгляд». Кэори, как всегда, подходила к делу с научной дотошностью. Даже к хентаю. Уголки её губ едва заметно дрогнули в улыбке — кажется, она нашла что-то по-настоящему пикантное.

Митсуко, как дирижёр этого сумасшедшего оркестра, с довольной ухмылкой наблюдала за нами. Она подливала нам кофе, который сама же назвала «топливом для гениев», подкидывала идеи и оттачивала мои фразы, делая их ещё более дерзкими. Наш офис превратился в военный штаб, только вместо карт у нас были раскадровки, а вместо сводок с фронта — главы нового сценария.

А я… я чувствовал себя выжатым как лимон и одновременно заряженным, как батарейка. Я стучал по клавишам, как одержимый. Весь мой страх, вся злость, всё отчаянное желание хоть что-то контролировать — всё это превращалось в буквы. Я мстил им. Я делал их своими персонажами, своими куклами в моём собственном кукольном театре для взрослых.

Время пролетело незаметно. Когда мы наконец оторвались от мониторов, за окном была непроглядная темень.

— Кажется, на сегодня хватит, — выдохнула Митсуко, сладко потягиваясь так, что её блузка натянулась на груди. — Отлично поработали, девочки. И ты, Изаму. Это было… очень продуктивно.

Мы, уставшие, но довольные, начали собираться. И тут в дверях, звякнув ключами, нарисовался Ясуши-сан. Пришёл запирать офис. Он молча обвёл нас взглядом, который задержался на мне. В его глазах не было ни злости, ни осуждения. Была… вселенская скорбь. Будто он смотрел на милого, но очень глупого хомячка, который с энтузиазмом бежал в колесе, не замечая, что оно ведёт прямо в пасть удава. Он тяжело вздохнул, так, что у меня внутри всё похолодело, и сокрушённо покачал головой. Этот вздох сказал больше любых слов: «Ну ты и влип, парень. И яму себе копаешь всё глубже и глубже».

Вся моя напускная храбрость мигом улетучилась. Ясуши, этот таинственный посредник, видел всю картину. И он понимал, что моя сегодняшняя «победа» — это просто очередной ход в их дьявольской игре. Ход, который они мне милостиво позволили сделать.

Мы молча вышли из офиса. На улице нас догнал звонкий смех. Из-за угла, покачивая бёдрами так, что на них было невозможно не смотреть, вышла Саша Хикари-сама. Она выглядела так, будто только что вышла из дорогого клуба, а не прождала нас полночи у офиса.

— О, а вот и мои трудолюбивые пчёлки! — пропела она, и её взгляд тут же впился в меня, как два лазера. — Всё трудитесь, Сенсей Кампай? Совсем себя не жалеете.

Она подошла к нашей компании, и её флирт стал ещё более наглым. Проходя мимо меня, чтобы поприветствовать сестру, её рука совершила очень неслучайное путешествие. Она не просто провела по моей пятой точке, она её вполне ощутимо сжала. Так, по-хозяйски. Я аж подпрыгнул на месте, как ошпаренный.

— Жду не дождусь почитать, что ты там напридумывал, — промурлыкала она мне прямо в ухо, её горячее дыхание заставило волоски на моей шее встать дыбом. — Особенно ту часть, где главная героиня — наглая блондинка, которая берёт всё, что захочет. И кого захочет.

Не успел я прийти в себя, как между мной и Сашей выросла Митсуко. Она буквально оттеснила её своим телом. Её улыбка была холодной, как сталь.

— Саша, какая приятная неожиданность. Решили забрать сестру? Мы как раз закончили.

— И не только, — мурлыкнула Саша, снова облизнув меня взглядом. — Я подумала, что девочкам не помешает такси. И их талантливому руководителю тоже. Может, его нужно вдохновить на новые подвиги?

— О, за его вдохновение отвечаю я, — отрезала Митсуко, сверкнув улыбкой, о которую можно было порезаться. — У нас ещё пара очень важных рабочих моментов для обсуждения. Так что я сама его отвезу. А вы, чтобы не скучать, захватите Мико и Кэори. Уверена, им будет, о чём с вами поболтать.

Напряжение между ними можно было резать ножом. Это была дуэль. Дуэль двух хищниц за право поиграть с одной и той же мышкой. То есть, со мной.

Саша на секунду прищурилась, но потом снова беззаботно рассмеялась.

— Как скажете, Утияма-сан. Забота о сотрудниках — это святое.

Она подмигнула мне на прощание и, обняв сестру и Кэори, повела их к своей блестящей машине.

Мы с Митсуко остались одни в ночной тишине. Я всё ещё чувствовал на своей заднице фантомное прикосновение Саши, а в ухе звенел её шёпот. Да уж. Моя жизнь — это точно хентай. Причём такой, где главный герой — это приз, за который сражаются две королевы. И я понятия не имел, радоваться мне этому или начинать копать себе бункер. Хотя… материал для новой главы был просто шикарный.

* * *

Мы с Митсуко ехали в её машине в полной тишине. Я просто смотрел в окно, как мимо проносятся неоновые вывески Ханабена. Они отражались в её тёмных очках, которые она почему-то не сняла, хотя на улице уже давно была ночь. Молчание было каким-то неловким, тяжёлым. Моя жизнь напоминала какой-то безумный аттракцион, где тебя то подбрасывает до небес, то с размаху швыряет в бочку с ледяной водой и страхом.

Я уже начал потихоньку погружаться в свои обычные депрессивные мысли, как вдруг тишину прорезал громкий звук. Это был смех.

Митсуко хохотала. Она откинула голову на подголовник и смеялась так громко и заразительно, что я аж вздрогнул от неожиданности. Её смех был таким настоящим, таким живым, что все мои мрачные думы тут же вылетели из головы.

— Ох, я сейчас умру! — выдохнула она, смахивая пальцем слезинку с уголка глаза. — Изаму, ты… ты просто что-то с чем-то! Я думала, мой живот лопнет от смеха прямо там, в офисе!

Я совершенно не понимал, о чём она.

— Что такое, Митсуко?

— Синдел! Эта американская стерва! — она снова фыркнула. — Ты видел её лицо? Ты так её сделал! Так красиво поставил на место! Она же пришла, чтобы сожрать нас с потрохами, а ты… ты, по сути, отымел её на глазах у всех, а она ещё и спасибо сказала!

Она снова залилась хохотом, и я, вспомнив сначала ошарашенное, а потом жадное выражение лица директрисы, не смог сдержаться и тоже засмеялся. Мы хохотали как двое сумасшедших, как школьники, которые только что подложили директору кнопку на стул.

— Её глаза! — подхватил я, пытаясь отдышаться. — Она смотрела на эту схему на доске так, будто это не сюжет для игры, а карта сокровищ!

— Для неё это и есть карта сокровищ! — Митсуко даже стукнула ладонью по рулю. — Ты продал ей её же собственные амбиции, просто завернул их в хентайную обёртку! Боже, Изаму, ты сегодня мой личный герой!

Постепенно наш смех затих, и в машине повисло приятное чувство лёгкости. Будто мы не просто посмеялись, а выпустили всё напряжение, что копилось последние несколько часов.

Но потом Митсуко вдруг снова стала серьёзной. Улыбка сползла с её лица, а в тусклом свете приборной панели её глаза показались мне двумя чёрными дырами.

— Изаму, — сказала она тихо, но очень твёрдо. — Ты должен понять одну вещь. Лотос и все эти люди — это не герои нашей новеллы. Они самые что ни на есть настоящие. И они не прощают ошибок. Понимаешь?

Она посмотрела прямо на меня, и от этого взгляда у меня по спине пробежал неприятный холодок.

— То, что мы делаем… то, что ты превращаешь их в часть сюжета… это очень, очень опасная игра с огнём. Ты ходишь по лезвию ножа. Никогда не забывай об этом. Ни на одну секунду.

Я молча кивнул, снова уставившись в окно на пролетающие мимо фонари.

— Я и не забываю, — буркнул я. Звонок детектива Курихары всё ещё отдавался эхом в моей голове.

И тут, совершенно неожиданно, Митсуко резко вывернула руль. Машина съехала с ярко освещённой дороги, и мы оказались в кромешной тьме. Вместо привычного шуршания шин по асфальту послышался хруст гравия. Мы ехали по какой-то узкой, заброшенной дороге, со всех сторон окружённой деревьями. Через пару минут она остановила машину и заглушила двигатель.

Наступила такая тишина, что у меня заложило уши. Вокруг не было ни души. Только тусклые звёзды на небе и далёкие огоньки города, которые проглядывали сквозь деревья.

В этой звенящей тишине Митсуко отстегнула свой ремень безопасности и медленно повернулась ко мне. В полумраке салона её глаза хищно блеснули.

— У тебя был очень, очень тяжёлый день, — промурлыкала она таким низким, бархатным голосом, что у меня по всему телу побежали мурашки.

Её рука легла на моё бедро, прямо над коленом. Её пальцы оказались на удивление тёплыми и сильными.

— Я думаю, — продолжила она, и её рука начала медленно, дразняще ползти вверх по внутренней стороне моей ноги, — моему лучшему сценаристу нужна хорошая награда за труды. И я готова помочь… найти правильное вдохновение.

Глава 15

Я сглотнул, чувствуя, как во рту моментально пересохло. Мой мозг, только что работавший в режиме «КРАСНАЯ ТРЕВОГА! МЫ ВСЕ УМРЁМ!», внезапно словил короткое замыкание и переключился на совершенно другую волну. Её рука на моём бедре, её тихий, с хрипотцой голос, её духи, которые всегда пахли чем-то дорогим и опасным… всё это ударило в голову похлеще любого сакэ.

— Митсуко, не надо, мы же на виду… — пролепетал я, пытаясь звучать убедительно, но голос предательски дрогнул.

Она не дала мне закончить. Наклонилась и просто впилась в мои губы. Это был не тот нежный поцелуй, которым обмениваются влюблённые парочки в парке. О нет. Это был поцелуй-захват, поцелуй-приказ. Властный, требовательный, с лёгкой ноткой ярости. Она целовала так, словно пыталась высосать из меня весь страх, всю усталость и, кажется, саму душу в придачу. Я попытался ответить, наверное, получилось довольно неуклюже, но я отчаянно цеплялся за неё, как утопающий за соломинку в этом океане полного безумия.

Наконец, она оторвалась от моих губ, тяжело дыша. Мы соприкасались лбами, и в полумраке салона я видел, как горят её глаза.

— Помнишь, как у нас это было в первый раз? — прошептала она, и от этого шёпота у меня по спине пробежали мурашки. — Прямо здесь, в этой тесной красавице…

— Ещё бы, — выдохнул я. — Было до ужаса неудобно. Кажется, у меня потом шею заклинило.

Митсуко тихо рассмеялась, и этот смех окончательно развеял остатки моего страха, заменив его чем-то тёплым и волнующим.

— Согласна. Тогда чуть позже переместимся наружу. Здесь нас точно никто не потревожит.

Не давая мне и секунды на то, чтобы переварить её слова, она соскользнула с сиденья ниже. Её пальцы, как всегда умелые и быстрые, уже расправлялись с пряжкой моего ремня. Щёлк. Затем зашуршала молния на джинсах. Я вжался в спинку кресла, чувствуя, как краска заливает не только лицо.

— Митсуко-сан…

— Тш-ш-ш, — прошептала она, и в следующий миг я ощутил её горячее дыхание там, где его совсем не ждал. О крайней мере, сейчас.

Это не было похоже на нежную ласку или прелюдию из моих новелл. Это была чистая, неприкрытая, животная страсть. Она была голодна. Голодна до меня, до власти, до самой жизни.

Пылкие женские губы скользили по напряжённому члену, заставляя меня стонать от удовольствия. Одной рукой Митсуко держала его, а второй нежно массировала яички. От подобного я готов был рычать, но вместо этого лишь скрипел зубами.

Её движения были жадными, быстрыми, почти грубыми, словно она хотела доказать что-то — мне, себе, всему этому проклятому миру. Это не было соблазнением в чистом виде. Это была награда. Награда за то, что я пережил этот сумасшедший день, за то, что не раскис и не сломался. И одновременно это был её способ выпустить пар, сбросить всё напряжение.

— Нравится? — прошептала блондинка, на мгновение отпустив моё достоинство и лаская острым язычком края головки. И эти движения заставляли дрожать всё моё тело.

— О да… — только и смог выдохнуть я, и Митсуко продолжила.

Я запустил пальцы в её светлые волосы, слегка сжимая их, когда волны удовольствия начали подкатывать всё ближе, грозя снести меня с головой.

И в тот самый момент, когда я был уже на самом краю, она вдруг остановилась.

— Не здесь, — выдохнула она, поднимая на меня блестящие в темноте глаза. — Я хочу видеть звёзды.

Мы выбрались из машины. Ночная прохлада была как нельзя кстати — она приятно остудила мою пылающую кожу. Вокруг оглушительно стрекотали сверчки, а над головой раскинулось бескрайнее бархатное небо, усыпанное тысячами звёзд. Митсуко, не говоря ни слова, подошла к капоту, повернулась ко мне спиной и, соблазнительно прогнувшись в пояснице, опёрлась на него руками. Её юбка неприлично задралась, открывая в слабом свете далёких городских огней потрясающий вид на её стройные ноги и кружевную полоску белья.

Это был немой призыв. И я, чёрт возьми, его понял.

Весь мой страх, вся усталость и неуверенность — всё это сгорело дотла в том пожаре, который она разожгла. В этот момент не было никакого Лотоса, никаких мафиозных разборок и смертельных опасностей. Были только я, она и эта безумная ночь.

Я подошёл к ней сзади. Мои руки легли на её талию, прижимая её упругие ягодицы к моим бёдрам. Она подалась назад, и я услышал её тихий, полный предвкушения стон. В этот момент я не был ни пешкой, ни жертвой, ни писателем хентай-новелл. Я был мужчиной, который без колебаний берёт то, что ему так щедро предлагают. Я чувствовал себя сильным. Свободным. Живым.

Я не церемонился и потому грубо оттянул трусики любовницы в сторону. Моему взгляду предстала красивая киска, по которой я провёл пальцами, чувствуя, насколько Митсуко готова и желает меня принять.

— Ну же… — вновь прошептала она. — Не заставляй женщин ждать…

А вы помните, чтобы я хоть раз отказал красотке в подобном предложении? Вот и я нет. Поэтому уже через секунду провёл головкой по влажным половым губам моей директрисы. Она не выдержала и снова подалась назад, отчего член сам скользнул вглубь этой ненасытной красавицы.

— Ох, чёрт, — пробормотал я, схватившись за её попку и войдя в Митсуко на полную длину.

— Да… — то ли воскликнула, то ли прохрипела она, когда я начал активные движения тазом. — Продожай…

Наши стоны смешивались со стрекотом сверчков и улетали в тёмное, усыпанное звёздами небо. И в этот момент я подумал, что, возможно, именно так и выглядит настоящее вдохновение. Дикое, опасное и до дрожи в коленках прекрасное. Да уж, после такого точно будет что написать.

* * *

Мы кое-как привели себя в порядок и снова плюхнулись в машину. Воздух в салоне превратился в странный коктейль из запаха нашего секса, моей дешёвой туалетной воды и ночной прохлады, проникающей через приоткрытое окно. Атмосфера неуловимо изменилась. Куда-то испарилось то дикое, почти животное напряжение, которое витало между нами в офисе. Вместо него появилось что-то новое — спокойное, расслабленное, почти домашнее.

Митсуко молча вела машину, её пальцы с идеальным маникюром легко сжимали руль. Время от времени она бросала на меня короткие, но очень тёплые взгляды. В её глазах, как маленькие чертята, плясали хитрые искорки, и я понимал — она чертовски довольна.

А я? Я сидел рядом, развалившись на сиденье, и чувствовал, как по всему телу растекается приятная, ноющая усталость. Голова была удивительно пустой. Впервые за последние недели я не думал ни о Лотосе, ни о дедлайнах по сценарию, ни о том, что меня в любой момент могут прикончить. Я просто был. Дышал. И это было невероятно хорошо.

Вот и мой дом. В окнах кухни горел тусклый свет — наверное, отец или Айяно смотрели телевизор. Митсуко припарковалась у обочины, но двигатель глушить не стала. Она не спешила меня выпроваживать. Повернувшись ко мне всем телом, она снова притянула меня к себе, и на этот раз её поцелуй был совершенно другим. Не таким, как в до этого в салоне — жадным и требовательным. Этот был долгим, нежным, тягучим, словно липовый мёд. Поцелуй-обещание. Поцелуй-успокоение. Поцелуй, который говорил: «Ты мой».

Когда мы наконец отстранились друг от друга, она посмотрела на меня с той самой хитрой кошачьей улыбкой, которая всегда заставляла мой мозг работать в усиленном режиме, пытаясь разгадать её замыслы.

— Кстати, готовься, — промурлыкала она, медленно проводя кончиком пальца по моей нижней губе. — Скоро тебя ждут сюрпризы… связанные с моим предложением твоему отцу.

Я замер. Мой мозг, только что пребывавший в блаженной нирване, взвыл сиреной и судорожно попытался перезагрузиться.

— Каким ещё предложением? — выдавил я, чувствуя, как приятная расслабленность улетучивается. — О чём ты вообще, Митсуко?

Она лишь загадочно улыбнулась, и её глаза снова озорно блеснули в полумраке салона.

— Всему своё время, Изаму. Не будь таким нетерпеливым. Скажем так, я решила немного… поучаствовать в жизни твоей семьи. Уверена, тебе понравится.

И тут в моей памяти, словно кадр из старого фильма, всплыл один момент. Несколько дней (или целую вечность) назад Митсуко-сан заезжала за мной утром, а я, как обычно, копался, не мог найти нужную флешку. Она тогда вышла из машины и, пока ждала меня, болтала с отцом, который как раз вернулся с ночной смены. Они стояли у ворот, о чём-то тихо говорили и даже смеялись. Я тогда лишь мельком глянул на них и не придал этому никакого значения. Ну, болтает начальница с отцом своего подчинённого, что тут такого? Но теперь… Теперь этот невинный эпизод вдруг обрёл новый, зловещий и до жути интригующий смысл. Что, чёрт возьми, она могла предложить моему отцу? Купить наш дом? Удочерить Айяно? Предложить ему новую работу? И почему это должно стать для меня сюрпризом?

Или всё было не так? Может, она подвозила его… хотя, стоп, такого точно не было. А, точно, они же… нет, нет, нет, тоже неверно. Да что же тогда произошло⁈

В голове перемешались все мысли, и даже не собирались подпускать меня, чтобы я мог расставить их по местам. Вот же мелкие заразы…

Ах, чёрт! Как бы там ни было, но вопросов от этого становится только больше!

Митсуко, видя моё совершенно ошарашенное лицо и бегающие глаза, тихонько рассмеялась. Этот смех был похож на звон маленьких колокольчиков. Она чмокнула меня в остывшую щёку и легонько подтолкнула к двери.

— Иди, герой-любовник. Тебе нужно отдохнуть. Завтра нас ждёт новый рабочий день. И новые главы твоего шедевра.

Она подмигнула и, когда я кое-как выбрался из автомобиля, уехала. Красные огоньки её стоп-сигналов быстро растворились в ночной темноте, оставив после себя лишь лёгкий запах дорогих духов. А я остался стоять на пороге собственного дома, чувствуя себя последним идиотом. В моей голове теперь роился целый улей мыслей: всемогущий Лотос, его игры, горящие сроки, а теперь ещё и эта новая, совершенно безумная семейная тайна. Чёрт возьми, эта женщина была абсолютно непредсказуема. И от этого становилось только интереснее. И, конечно же, страшнее.

Глава 16

Я тихонько приоткрыл входную дверь, готовый к привычной вечерней тишине. Но вместо этого в нос ударил такой мощный и аппетитный запах жареного мяса с чесноком, что мой желудок взбунтовался и громко заурчал, требуя свою долю. Из кухни лился яркий свет и доносился весёлый гул голосов. Я замер на пороге, чувствуя себя инопланетянином, вернувшимся на родную планету после долгого отсутствия. Одежда всё ещё пахла духами Митсуко, а в голове никак не укладывалось её странное предложение, сделанное моему отцу.

За столом, как в старые добрые времена, сидела вся моя семья: отец, его новая дама сердца, доктор Эйми, и, конечно же, моя любимая сестрица Айяно. Они о чём-то оживлённо болтали, но стоило мне появиться в дверях, как разговоры мигом стихли. А потом случилось то, чего я никак не ожидал. Отец, забыв про свою рану, подскочил со стула с такой резвостью, будто ему снова двадцать.

— А вот и он! Наш герой! — прогремел его зычный голос на всю кухню. Лицо папы сияло такой искренней гордостью, что у меня на душе мгновенно потеплело. — Айяно мне уже всё доложила! Как ты эту американскую стерву уделал! Одним махом! Вот это я понимаю, мой сын! Настоящий Андо!

Он подошёл и с размаху влепил мне такой отеческий подзатыльник, что я чуть не прикусил язык.

— Пап, полегче, я же не железный, — прокряхтел я, потирая затылок и пытаясь изобразить улыбку.

— Молодец, Изаму-кун! — вмешалась Эйми. Она стала была островком спокойствия в нашем маленьком урагане. Её глаза светились таким теплом, что, казалось, могли растопить айсберг. Она с мягкой улыбкой поднялась из-за стола. — Ты, наверное, голодный как стая волков. Садись скорее, я сейчас тебе ужин принесу. С пылу с жару.

Я уже было открыл рот, чтобы поблагодарить, но не тут-то было. С другого конца стола со скоростью гепарда сорвалась Айяно. Она картинно надула губки, упёрла руки в бока и встала неприступной стеной между мной и Эйми.

— Эй-эй, минуточку! — заявила она, погрозив Эйми пальчиком, словно та была непослушной школьницей. — Сегодня о братике забочусь я! Он сегодня мой личный герой! Так что ужин ему принесу я! И точка!

Не давая никому опомниться, она обвила мою шею руками, повиснув на мне всем своим весом и вжимая меня в свою мягкую грудь. Я едва не задохнулся, уткнувшись носом в её уютный свитер, который пах домом, ванилью и чем-то неуловимо сладким, что принадлежало только ей.

К моему удивлению, Эйми ни капельки не обиделась. Она лишь тихонько хихикнула, прикрыв рот ладошкой, находя эту сцену забавной. Отец тоже загрохотал от смеха, глядя на нашу возню.

— Ну всё, всё, девчонки, не деритесь! — пробасил он, вытирая выступившие слёзы. — Героя на всех хватит!

Я почувствовал, как тугой узел напряжения, который стягивал мои нервы последние дни, а то и недели, наконец-то начал развязываться. Здесь, в этом тёплом свете кухонной лампы, в кругу самых близких людей, я был не писателем пошлых новелл и не пешкой в играх Лотоса. Я был просто сыном и братом. Любимым. И это было самое обалденное чувство на свете.

Мы уселись за стол. Айяно, с видом победительницы, водрузила передо мной тарелку таких размеров, что в ней можно было принимать ванну. Конечно же, кому-то маленькому, к примеру той «призрачной» Даруме, с которой я познакомился в один из новогодних вечеров. Гора дымящегося риса, щедро политая соусом, и огромные куски мяса. Я набросился на еду, как дикий зверь, только сейчас осознав, насколько сильно проголодался.

— Ну, выкладывай, — потребовал отец, наливая себе чаю. — Айяно, конечно, живописец ещё тот, но хочется услышать подробности из первых уст.

И я начал свой спектакль. Разумеется, я скормил им «официальную» версию, тщательно очищенную от всяких упоминаний Лотоса, флешек и смертельной опасности. Я с жаром рассказывал, как на нашу студию «Hanaben» внезапно обрушился творческий кризис, как нагрянула злющая директриса-американка по имени Синдел, и как меня, словно молнией, ударила гениальная идея с детективной линией, которая всех спасла. Я с упоением описывал, как метался по офису, как расписывал на доске хитросплетения сюжета, и как под конец даже эта мегера была вынуждена признать мой неоспоримый талант.

Они слушали, буквально раскрыв рты. Отец то и дело одобрительно крякал и цокал языком, Айяно смотрела на меня сияющими, как два блюдца, глазами, полными обожания, а Эйми просто тихо улыбалась своей тёплой, понимающей улыбкой. В их глазах я был настоящим гением, стратегом, который играючи уложил на лопатки целую корпорацию.

Когда я закончил, на кухне на несколько секунд повисла благоговейная тишина.

— Да уж, сынок, — наконец выдохнул отец, с чувством отхлёбывая чай. — Я всегда знал, что у тебя голова что надо. Вся в мать. Она тоже умела любого за пояс заткнуть, языком как бритвой работала.

При упоминании мамы сердце привычно сжалось, но сегодня эта боль была какой-то другой, не такой острой. Сегодня я чувствовал себя победителем, и это чувство придавало мне сил.

Мы просидели на кухне ещё, наверное, часа два. Болтали о всякой ерунде, смеялись. Я рассказывал им уморительные истории про Мико, которая вечно попадала в нелепые ситуации, и про вечно хмурую Кэори, которая улыбалась только тогда, когда думала, что её никто не видит. Глядя на их счастливые лица, я чувствовал себя в полной, абсолютной безопасности. Словно стены нашего старого дома были самой надёжной крепостью в мире, способной защитить от любых бурь. И пусть я знал, что там, за окном, в густой ночной темноте, притаились хищники, которые только и ждут моего неверного шага, сейчас это было совершенно неважно. Сейчас я был дома. А дома, как известно, даже стены лечат.

* * *

Мы допили чай, и отец, довольно кряхтя, как старый, но крепкий дуб, начал собирать со стола тарелки. Эйми, наша будущая мачеха и просто сногсшибательная женщина-врач, тут же подскочила, чтобы ему помочь. Они встали у раковины, и я с умилением наблюдал, как они воркуют, словно два голубка. Отец что-то шептал ей на ухо, а она смеялась, легонько толкая его бедром. Картина маслом: «Семейная идиллия».

Айяно сытая и довольная, как кошка, объевшаяся сметаны, развалилась на стуле. Она лениво листала что-то в своём телефоне, и её губы то и дело расплывались в хитрой улыбочке. Наверняка читала какую-нибудь пошлую мангу или переписывалась с очередным воздыхателем. Атмосфера в доме была настолько мирной, расслабленной и почти сиропной, что казалось, будто весь тот кошмар, что творился за его стенами — Лотос, похищения, мои безумные сексуальные похождения — был просто дурным сном.

Но я-то знал, что это не так. И слова Митсуко, моей начальницы-богини, брошенные на прощание, никак не выходили у меня из головы. «Сюрпризы, связанные с моим предложением твоему отцу». Что за чёрт? Что эта хитрая блондинка могла предложить моему отцу? Я не мог просто так это оставить. Моё писательское любопытство, подогретое парой рюмок саке, которые отец налил мне «за победу», требовало ответов. Пора было внести ясность. Или хотя бы подлить масла в огонь.

Я дождался, когда отец, закончив с посудой, вернётся за стол, и посмотрел на него в упор.

— Пап, — начал я с самой невинной интонацией, на которую был способен, хотя сердце колотилось, как барабан на рок-концерте. — Я тут вспомнил… А что у тебя за общее дело с Митсуко? Она сегодня как-то странно намекнула на какое-то ваше… соглашение.

Эффект был сравним со взрывом небольшой, но очень громкой хлопушки.

Отец, который как раз собирался сделать глоток чая, поперхнулся с таким звуком, будто проглотил живую лягушку. Он закашлялся, забрызгав стол мелкими каплями, и его лицо моментально стало цвета перезрелого помидора.

Но это было только начало фейерверка.

Тёплая, нежная улыбка, не сходившая с лица Эйми, исчезла так быстро, словно её стёрли ластиком. Она медленно, как в замедленной съёмке фильма ужасов, повернула голову. Её взгляд, до этого такой ласковый и любящий, превратился в два острых ледяных стилета. Она впилась им сначала в меня, а потом перевела на моего всё ещё кашляющего отца.

— Да, Кента-кун? — её голос, обычно такой мягкий и бархатный, теперь звенел от холода, как натянутая струна. — А что у вас за дела с этой… блондиночкой?

О, это слово — «блондиночка» — прозвучало как приговор.

Даже Айяно оторвалась от своего телефона. Её игривое настроение как ветром сдуло. Она удивлённо захлопала ресницами, а потом на её лице расцвела улыбка чистого, незамутнённого любопытства. Она уставилась на отца так, словно он был главным героем самого интересного сериала, и ему, кажется, стало ещё хуже.

Отец оказался под перекрёстным огнём двух пар женских глаз. И, надо сказать, выглядел он в этот момент невероятно жалко. Он беспомощно огляделся по сторонам, словно ища пути к отступлению, но кухня превратилась в ловушку.

— Д-да вы что, девчонки, — попытался он отшутиться, неловко махнув рукой и чуть не смахнув со стола сахарницу. — Какая ещё блондиночка? Это же начальница Изаму! Утияма-сан! Мы просто… обсуждали его невероятные успехи! Да!

Но его слабая попытка провалилась с оглушительным треском. Эйми продолжала сверлить его ледяным взглядом, скрестив руки на груди. Айяно вопросительно изогнула бровь, ясно давая понять, что такой ответ её категорически не устраивает, и она ждёт подробностей.

Поняв, что его загнали в угол, как провинившегося щенка, отец сдулся. Он тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу и посмотрел на нас усталым взглядом человека, который проиграл битву.

— Ладно, — сдался он. — Я пока не могу вам ничего рассказать. Правда. Это… это не только моя тайна.

Он умоляюще посмотрел на Эйми, потом на Айяно, потом на меня. В его глазах плескалась отчаянная мольба.

— Но я вам клянусь, это кое-что очень, очень хорошее. Для всей нашей семьи. Никто не останется недовольным, вот увидите. Просто… дайте мне немного времени. Совсем скоро вы всё узнаете. Честное слово!

На кухне повисла тяжёлая, звенящая тишина. Его уклончивый ответ не удовлетворил абсолютно никого. Эйми демонстративно поджала губы и отвернулась к окну, всем своим видом показывая крайнюю степень обиды и подозрения. Айяно задумчиво нахмурилась, явно пытаясь сложить в голове этот новый, интригующий пазл. А я… я понял, что только что собственными руками открыл ещё один ящик Пандоры. И эта загадка, в отличие от Лотоса, была гораздо ближе, интимнее и запутаннее, потому что она родилась внутри моей собственной семьи.

Глядя на растерянное лицо отца, нахмуренное — сестры и ледяной профиль Эйми, я с тоской подумал, что моя жизнь окончательно превратилась в сериал. И, судя по всему, следующая серия обещала быть особенно драматичной, с ревностью, семейными тайнами и, возможно, даже дракой.

Глава 17

Яркий, слепящий свет ударил в глаза, будто кто-то включил прожектор прямо у меня в голове. Запах… о да, этот коктейль из дорогого женского парфюма и дешёвого виски я бы узнал из тысячи. Гостиничный номер. И липкий, тошнотворный страх, который невозможно было стряхнуть. Я увидел её — Айяно. Мою сестру. Её глаза были расширены от ужаса, она пыталась что-то сказать, но из пересохшего горла вырывался лишь жалкий хрип. Её нежную шею сжимали толстые, уродливые пальцы Тиндо Расса. Его лицо, искажённое пьяной яростью, находилось в паре сантиметров от её лица.

— Я убью тебя, сучка! — рычал он, и капельки его слюны летели ей на щёку.

Время вокруг будто превратилось в густой кисель. Я рванул вперёд, но ноги словно залили бетоном, каждый шаг давался с неимоверным, отчаянным трудом. Наконец, я добрался до них. Удар. Ещё один. Я молотил его, куда попало, вкладывая в каждый взмах кулака всю свою ненависть и животный страх за сестру. Он отшатнулся, его сардельки-пальцы разжались. Айяно мешком упала на пол, жадно хватая ртом воздух. Но Расс, этот монстр, и не думал сдаваться. Он развернулся ко мне, его глаза были налиты кровью, как у быка на корриде. Мы сцепились в яростной, неуклюжей борьбе, катались по мягкому ковру, опрокидывая столик с недопитыми бутылками. Я чувствовал его смрадное дыхание, его животную, пьяную силу. Мне удалось оттолкнуть его, и он полетел прямо в сторону окна, того самого, через которое мы сюда и залезли. Но в пылу борьбы я потерял равновесие. Мир перевернулся. Последнее, что я увидел — это испуганное, заплаканное лицо Айяно, её рука отчаянно тянулась ко мне, а губы беззвучно шептали моё имя. А потом — только ночное небо. И стремительно приближающийся асфальт.

— А-А-А-А-А!

Я с криком упал. Только, слава всем богам, не на асфальт, а на твёрдый пол своей собственной комнаты. Сердце колотилось где-то в горле, готовое вышибить рёбра и отправиться в сольное путешествие. В ушах стоял гул, а всё тело было покрыто липким холодным потом. Кошмар. Это был всего лишь кошмар. Но такой реальный, что я до сих пор чувствовал фантомную боль от удара, которого не было.

Кое-как, постанывая от вполне реальной боли в мышцах после вчерашних «подвигов», я добрался до кровати. Тело ломило так, словно меня переехал грузовик, а потом ещё и станцевал на мне чечётку. Я сел, пытаясь отдышаться. Страх за Айяно, липкий и тошнотворный, смешался с унизительным осознанием собственной слабости. Мы ведь и правда ходили по краю. Ещё чуть-чуть, и этот кошмар мог бы стать реальностью.

Рука сама потянулась к ящику прикроватной тумбочки. Там, под стопкой старых тетрадей, лежала она. Синяя коробочка. «Лекарство» от той зеленоволосой наёмницы. Подарок от Лотоса. Мысль о ней была такой соблазнительной, как глоток холодной воды в пустыне.

«Один укольчик, Изаму, — шептал внутренний демон, — и вся боль как рукой снимет. Будешь снова огурцом!»

Соблазн был велик. Очень велик. Но тут же перед глазами всплыла хищная ухмылка убийцы и предостерегающий взгляд Митсуко. Другой голос, очень похожий на мою начальницу, тут же дал этому демону подзатыльник. Я с отвращением захлопнул ящик с такой силой, будто там сидел сам дьявол. Нет. Я не настолько отчаялся, чтобы колоть себе эту дрянь. Я не буду их марионеткой. Лучше перетерплю. Эта дурацкая, упрямая мысль почему-то придала мне сил. Маленькая победа, а на душе стало приятно.

Чтобы окончательно прогнать остатки кошмара, я взял телефон. Было раннее утро. На экране куча уведомлений: лайки в соцсетях, тонна спама про «увеличение всего, чего только можно» и новости. И одно сообщение с незнакомого номера. Я открыл его, уже готовясь увидеть очередную угрозу от Лотоса или зашифрованное послание от Ясуши. Но то, что я увидел, заставило меня удивлённо моргнуть.

«Изаму-кун, это мы! Помнишь ещё? Мы ненадолго вернулись в Ханабен и слышали, что ты теперь большая шишка, почти знаменитость! Мы тут подготовили кое-что для завтрашнего фестиваля… Хотим, чтобы ты первый оценил наши костюмы. Встретимся вечером?»

Сёстры-близняшки? Те самые? Серьёзно? Призраки прошлого… но какие, чёрт возьми, приятные призраки!

Моё настроение изменилось со скоростью света. Удивление сменилось тёплой ностальгией и щекотливым чувством собственного тщеславия. «Большая шишка, почти знаменитость». Ха! Моё эго довольно мурлыкнуло и распушило хвост. Было приятно, чёрт побери, когда тебя ценят не только за умение быстро печатать пикантные истории. Мрачные тени ночного кошмара отступили, уступая место предвкушению. Фестиваль. Красивые девушки. И костюмы, которые нужно «оценить». Мой мозг сценариста мгновенно включился на полную мощность. О, я прекрасно знал, что это значит на языке девушек. Это же классика! Наверняка там будут костюмы непослушных медсестёр или строгих учительниц… или, может, милых кошечек? Вариантов — море! И каждый из них обещал очень, очень интересное «тестирование».

Я, улыбаясь как идиот, набрал ответ быстрее, чем обычно писал завязку для новой новеллы:

«Конечно, помню! Буду рад встретиться. Где и во сколько?»

Ответ пришёл почти мгновенно. Они будут ждать меня вечером у себя дома.

Я отложил телефон и широко улыбнулся. Да уж, жизнь у меня была — не жизнь, а сплошной аттракцион. Только что ты падал в бездну отчаяния, а через пять минут уже летел вверх в предвкушении незабываемого вечера. Что ж, пристегнёмся и посмотрим, что будет дальше. Скучно точно не будет.

* * *

Ночной кошмар, слава всем японским богам, решил меня больше не беспокоить, а вот мысли о предстоящем вечере с близняшками, наоборот, прочно засели в голове. Ощущение было такое, будто мне снова семнадцать, и я, волнуясь до дрожи в коленках, собираюсь на своё самое первое свидание. В животе приятно пощипывало, а воображение уже рисовало с десяток весьма пикантных сценариев нашего тройного «общения».

Напевая под нос какую-то прилипчивую мелодию из рекламы кошачьего корма, я бодро спустился на кухню. Я уже предвкушал привычную утреннюю картину: Айяно, порхающая бабочкой между холодильником и плитой, и отец, добродушно ворчащий на то, что она опять заварила ему слишком крепкий кофе. Но вместо этого меня встретила тишина. Не просто тишина, а какая-то оглушающая, звенящая пустота, от которой закладывало уши.

За столом, в гордом и печальном одиночестве, сидел отец. Он напоминал сдувшийся воздушный шарик на детском празднике. Плечи поникли, взгляд уставился в одну точку, а в руках застыла чашка с кофе, который, судя по всему, остыл ещё час назад. Он даже не шелохнулся, когда я, шлёпая тапками, вошёл на кухню.

— Доброе утро! — жизнерадостно провозгласил я, но мой голос прозвучал в этой мёртвой тишине неуместно громко, как выстрел в библиотеке.

Отец в ответ лишь издал какой-то неопределённый звук, похожий на хрип.

— А где… все? — спросил я, чувствуя, как моё великолепное настроение начинает стремительно таять, словно пломбир на раскалённом асфальте.

— Эйми уехала на работу ни свет ни заря. Сказала, какой-то срочный вызов, — глухо, будто из бочки, ответил отец, не отрывая взгляда от кофейной гущи. — А Айяно… Айяно что-то буркнула про библиотеку и тоже испарилась. Даже завтракать не притронулась.

Он издал такой тяжёлый вздох, что, казалось, с потолка вот-вот посыплется штукатурка. Этот вздох был красноречивее целой поэмы. Атмосфера в доме была не просто прохладной. Она была ледяной, как в морге. И я прекрасно понимал, кто виновник этого похолодания. Я. Мой идиотский, несвоевременный вопрос вчера вечером сработал как детонатор, взорвав нашу маленькую семейную идиллию и оставив после себя лишь дымящиеся руины.

Я почувствовал себя последним кретином. Медленно подошёл к столу и опустился на стул напротив него.

— Пап, прости, — тихо, почти шёпотом, выдавил я. — Я правда не хотел… Я не думал, что всё так получится. Я просто…

— Всё нормально, сын, — перебил он, наконец-то подняв на меня свои донельзя усталые глаза. — Ты тут ни при чём. Я их понимаю. Любая женщина на их месте отреагировала бы точно так же. Это нормальная женская реакция.

Он замолчал, снова уставившись в свою чашку, словно пытаясь разглядеть там ответы на вселенские вопросы.

— Но… — он снова вздохнул, но на этот раз в его голосе прорезались стальные нотки. — Я верю в свою идею. И я верю в Митсуко. Она… она невероятно умная женщина.

Отец, видя моё искреннее раскаяние, кажется, немного оттаял. Он решительно отставил чашку и посмотрел на меня уже совсем по-другому — не с укором, а с привычной отцовской теплотой.

— И ты даже не думай, что я там тайно кручу роман с Митсуко, — вдруг усмехнулся он, и в его глазах блеснули озорные искорки. — Я, конечно, ещё о-го-го, но не настолько. Я твёрдо решил, что такая горячая штучка должна достаться моему сыну, а не такому старику, как я.

Я смущённо кашлянул в кулак, совершенно не зная, как на это реагировать. Похоже, отец был в курсе моих отношений с начальницей гораздо больше, чем я мог себе представить.

— Послушай, Изаму, — его голос снова стал серьёзным. — То, что мы с ней задумали, это не что-то из ряда вон. Это простое. И очень тёплое. Но это должно… встряхнуть наш дом. Сделать нашу семью ещё крепче, ещё дружнее и счастливее.

Он наклонился ко мне через стол, заглядывая прямо в глаза, и в его взгляде было столько искренности и любви, что у меня на секунду перехватило дыхание.

— Я готов потерпеть этот холод от наших женщин. Готов спать на диване хоть месяц, чёрт возьми. Потому что я точно верю — когда они всё узнают, то будут на седьмом небе от счастья. Обе. И ты тоже будешь счастлив, вот увидишь.

Слова отца ударили прямо в солнечное сплетение. Я видел мудрого, сильного и безгранично любящего мужчину, который готов пойти на любые жертвы ради счастья своей семьи. И эта его тайна, какой бы она ни была, была светлой и тёплой. Она была пропитана любовью и заботой, а не манипуляциями и кровью, как тайны Лотоса. Контраст был настолько разительным, что мне стало почти физически больно. Там — непроглядная тьма, липкий обман и запах смерти. Здесь — свет, надежда и домашнее тепло.

Я резко встал, подошёл к отцу и крепко обнял его за плечи.

— Спасибо, пап. Я верю тебе.

Он с довольной улыбкой хлопнул меня по спине.

— Вот и отлично, сынок. А теперь давай-ка организуем себе завтрак. А то от всех этих женских интриг и козней у меня аппетит разыгрался, как у медведя после спячки.

Я рассмеялся. Да, мой отец был лучшим. И какая бы буря ни бушевала сейчас в нашем маленьком доме, я знал, что очень скоро снова выглянет солнце. И оно будет светить ещё ярче, чем прежде.

Глава 18

Да, в нашем маленьком семейном королевстве наметились проблемы, но отец казался таким уверенным, что я и сам заразился его спокойствием. Он всё решит. А у меня… у меня были дела поприятнее и куда более волнующие. Вечер с близняшками! Мой мозг, наконец-то свободный от ночных кошмаров и всякой чертовщины, работал на полную катушку, генерируя один сценарий за другим. Каждый был горячее и пикантнее предыдущего. Я уже представлял себе всё в мельчайших деталях, как в лучших своих новеллах.

В университет я шагал с улыбкой до ушей. Казалось, сам воздух сегодня был другим — свежим, лёгким и полным обещаний. Но стоило мне переступить порог главного холла, как моё радужное настроение треснуло, словно дешёвое стекло. У главной доски объявлений, на которую обычно никто не обращал внимания, собралась целая толпа. Студенты гудели, как пчелиный рой, в который кинули камень. Все тыкали пальцами в стену, что-то громко обсуждали, смеялись и перешёптывались. И в самом центре этого балагана я увидел две знакомые макушки. Мои верные друзья, Ючи и Эри, с видом заправских конспираторов клеили на стену какие-то яркие, блестящие плакаты.

Любопытство — страшная сила. Оно потащило меня вперёд, заставляя протискиваться сквозь плотную стену из студентов. И вот тогда я понял, что лучше бы остался стоять в сторонке.

Прямо на меня со стены смотрела гигантская, кричаще-яркая, профессионально нарисованная афиша. Настоящий шедевр в модном аниме-стиле. Какие-то популярные герои из мобильных игр, взрывы, фейерверки, лепестки сакуры… А в самом центре, под огромным заголовком «ГЛАВНОЕ СОБЫТИЕ ГОДА! ФЕСТИВАЛЬ УНИВЕРСИТЕТА ХАНАБЕН!», красовалась строчка, от которой у меня затряслись поджилки.

«Специальный гость — легендарный Сенсей Кампай!»

Сначала был шок. Потом пришла паника. Холодный, липкий пот ручьём побежал по спине, заставляя рубашку неприятно прилипнуть к телу. Мой мозг, ещё секунду назад мечтавший о близняшках, взорвался сверхновой из самых жутких предположений. Первая мысль, самая очевидная и страшная: Лотос. Это точно их рук дело. Они решили вытащить меня из тени, сделать публичной фигурой, чтобы потом было ещё проще дёргать за ниточки. Вторая мысль, не менее паническая: Митсуко! Это она, со своей деловой хваткой и дьявольской улыбкой, решила устроить мне такой «пиар», даже не поставив в известность. Я судорожно пытался соображать, но в голове был полный кавардак. Я никогда, чёрт возьми, НИКОГДА не хотел, чтобы кто-то узнал, кто такой Сенсей Кампай! Это был мой маленький, уютный, тёмный мирок, моя тайная страсть и работа. А теперь мою тайну собирались вывесить на всеобщее обозрение, как трусы после бурной ночи.

— Что… это… такое? — выдавил я из себя, ткнув в афишу пальцем, который дрожал, как осиновый лист на ветру.

Ючи, мой вечно позитивный друг, обернулся, и его лицо расплылось в широченной улыбке.

— Круто, правда? Весь универ гудит! Никто и представить не мог, что организаторы сумеют затащить на наш скромный фестиваль самого Сенсея Кампая! Это же просто разрыв! Интересно, кто он? Я ставлю на то, что это какой-нибудь седой, бородатый старикашка с хитрыми глазками, ха-ха-ха!

Эри тоже повернулся. Но в отличие от Ючи, на его лице не было восторга. Там играла хитрая, всё понимающая ухмылка.

— У каждого из нас есть свои секреты, Изаму-кун, — произнёс он, и его голос прозвучал как-то особенно загадочно, с бархатными нотками. — Может быть, если ты наконец-то решишься раскрыть свой, то и я, так и быть, поделюсь своим.

И он мне подмигнул. Просто взял и подмигнул! Будто он всё знал с самого начала. Будто читал все мои мысли и видел все мои тайные файлы на компьютере. Мой мозг окончательно перегрелся и выдал синий экран смерти.

Я не успел ничего ответить, не успел даже придумать, как реагировать на его слова, как вдруг почувствовал, что мою руку сжала мёртвая хватка. Пальцы были тонкими, но на удивление сильными, как стальные тиски. Я обернулся. Аои.

Она стояла рядом, и если бы взглядом можно было сжигать, от меня бы уже осталась только кучка дымящегося пепла. Её обычно безупречная причёска была слегка растрёпана, а в зелёных глазах сверкали такие молнии, что, казалось, в холле вот-вот запахнет грозой. Она была в ярости. В настоящей, первобытной, испепеляющей ярости.

Не проронив ни слова, она с силой дёрнула меня за руку, увлекая за собой. Я, совершенно не готовый к такому повороту, едва успевал переставлять ноги, спотыкаясь на ровном месте, как нескладный щенок.

— Аои, что происходит…

— Заткнись и иди! — прошипела она, как разъярённая змея, даже не удостоив меня взглядом.

Я успел лишь бросить панический взгляд на друзей. Ючи удивлённо смотрел нам вслед с открытым ртом. А Эри… Эри лишь пожал плечами, и на его губах снова заиграла эта её загадочная улыбка.

Аои, словно маленький, но невероятно разрушительный зеленоволосый тайфун, тащила меня сквозь толпу ошарашенных студентов, которые испуганно расступались перед ней. Куда? Зачем? Что я опять натворил? В моей голове не было ни одной толковой мысли. Я просто плёлся за ней, как покорный бычок на верёвочке, и с леденящим душу ужасом осознавал, что мой прекрасный день, который обещал столько приятного, только что сделал крутой поворот и на полной скорости понёсся прямиком в преисподнюю. И, судя по всему, моим личным Вергилием в этом аду сегодня будет Аои Кубо.

* * *

Аои тащила меня по коридору с силой и упорством маленького, но очень злого бульдозера. Я клянусь, её тонкие пальчики впились в моё запястье так сильно, что я боялся, как бы они не оставили вмятины в костях. Студенты, спешащие на пары, шарахались от нас, как от чумных, провожая сочувствующими, а местами и откровенно насмешливыми взглядами. Ещё бы, не каждый день увидишь, как самая популярная девушка универа тащит куда-то первого красавчика курса, который при этом выглядит как побитый щенок.

— Аои, постой! — пытался воззвать я к её здравому смыслу. — У меня же сейчас лекция! Важная!

— Плевать! — отрезала она, даже не оборачиваясь. Её зелёные волосы хлестнули меня по лицу.

— Моя сумка! Ты же оторвёшь ручку!

— Куплю тебе десять новых!

Мои попытки упереться ногами в пол были жалкими и бесполезными. Она была как стихийное бедствие, как торнадо в человеческом обличье, и я был всего лишь несчастной коровой, которую засосало в эту воронку.

Наконец, она нашла то, что искала — уединённую нишу у окна в самом дальнем и пустынном крыле университета. Идеальное место для допроса или убийства. Одним резким, отточенным движением она втолкнула меня внутрь и, как заправский следователь из дешёвого голливудского боевика, припечатала к стене. Уперев руки в бока, она встала так близко, что я мог чувствовать жар её тела и вдыхать сладкий аромат её духов, смешанный с запахом праведного гнева. Я мог разглядеть каждую золотистую искорку в её яростно сверкающих зелёных глазах.

— Ты издеваешься надо мной⁈ — прошипела она. Её голос был похож на звук рвущейся шёлковой ткани — вроде бы и мягко, но предвещает что-то очень плохое. — Мой отец в бешенстве! Он ждёт тебя в гости уже третий день, а ты его тупо игнорируешь! Он думает, что ты не уважаешь нашу семью! Он думает, что ты просто пользуешься мной, а потом выбрасываешь, как ненужную игрушку!

Мой мозг, и без того перегруженный событиями этого утра, окончательно отказал. В гости? Её отец? Хикари Ичитаре? Тот самый влиятельный бизнесмен, который связан с «Лотосом» и в компьютер которого я воткнул шпионскую флешку? Вот чёрт. Вот чёрт! Это же тот самый мужик! И теперь его дочка, с которой я… кхм… слишком близко общаюсь, снова тащит меня к нему на ужин. Это провал. Полный, тотальный провал.

— В гости? — переспросил я, чувствуя себя самым последним идиотом на планете. Мой голос прозвучал так жалко и неуверенно, что мне самому стало противно. — Аои, клянусь всеми богами, меня никто не приглашал! Я впервые об этом слышу! Честное слово! Я бы пришёл! Наверное…

Она на секунду замерла, её гневное лицо застыло, как маска в театре Но. Она внимательно, почти под микроскопом, изучала моё лицо, видимо, пытаясь найти там хоть тень лжи. И, не найдя, вдруг откинула голову назад и заливисто, громко рассмеялась. Её смех, звонкий и немного безумный, эхом прокатился по пустому коридору, сбивая меня с толку ещё больше.

— Не приглашал? — выдохнула она, отсмеявшись и вытирая выступившую слезинку. — Ха! Мой папочка! Вечно он так! Решит что-то в своей голове и думает, что все вокруг мысли читают! Ну что ж, считай, что я приглашаю тебя прямо сейчас! От своего имени! И от имени моего многоуважаемого папочки, который уже три дня маринует мясо для тебя!

Я почувствовал себя в ловушке. Этот ужин с её отцом пах неприятностями за версту. С одной стороны — он уважает меня за связь с «Лотосом», как деловой работник. С другой — он может быть разъярённым отцом, который, возможно, уже точит на меня нож. Мне нужно было срочно придумать, как из этого выпутаться.

— Я не могу сегодня! — выпалил я первое, что пришло в голову. — У меня вечером очень важная встреча… с редактором! Да! По поводу новой главы! Очень срочно! А завтра фестиваль, я буду занят весь день! Помогаю с организацией!

Я надеялся, что мой плотный график её убедит. Но я в очередной раз недооценил Аои. Её гнев моментально сменился азартом, а в глазах зажёгся хитрый огонёк. Она прищурилась, словно хищница, загоняющая последнюю мышь в угол.

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась она. — Уговорил. Раз встреча с редактором, значит, дело и правда важное. Не хочу мешать твоему творчеству, Сенсей. Тогда… — она сделала театральную паузу, постукивая изящным пальчиком по подбородку, — вечером в воскресенье. И это не обсуждается. Папа как раз приготовит своё фирменное мясо. Ты же не откажешься от фирменного мяса моего папы?

Она произнесла это так, будто это было моё собственное предложение, на которое она, так и быть, милостиво согласилась. Я открыл рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что в воскресенье я, возможно, буду спасать мир или писать очередную главу своего шедевра, но она не дала мне и шанса.

Победно улыбнувшись, она вдруг подалась вперёд и быстро чмокнула меня в щёку.

— Вот и договорились! — прошептала она мне на ухо и развернулась на каблуках.

Покачивая бёдрами так, что любой мой хентайный персонаж умер бы от зависти, она направилась прочь, оставив меня стоять в этой дурацкой нише в полном, абсолютном ступоре.

Что это сейчас было? — пронеслось у меня в голове. — Она… она только что заставила меня согласиться, даже не спрашивая моего мнения? Эта женщина — дьявол. Коварный, зеленоволосый дьяволица в юбке. И я только что продал ей душу за ужин, на который даже не хотел идти.

Пока я ошарашенно смотрел ей вслед, мимо прошли две мои одногруппницы, Кику и Кам.

— Привет, Андо-кун! — весело помахала мне рукой Кику.

— Привет, — на автомате буркнул я, всё ещё пытаясь осознать, как ловко меня только что втянули в семейный ужин с потенциальным мафиози.

И только когда они скрылись за поворотом, до меня дошло.

Кику? Та самая Кику, которая на физкультуре боится мяча больше, чем апокалипсиса? Которая, если я просто посмотрю в её сторону, заливается краской до кончиков ушей и прячет взгляд в пол? Она… поздоровалась со мной? Уверенно. С улыбкой. И помахала⁈

И Кам! Вечная пацанка, которая носит только мешковатые толстовки и рваные джинсы, которые на три размера больше. И на ней… блузка? С рюшами? И… юбка? Мои глаза! Они кровоточат! Мир сошёл с ума!

Я изумлённо проводил их взглядом. Афиша с моим псевдонимом. Странное, всезнающее поведение Эри. Агрессивный напор Аои, которая только что провернула со мной какой-то фокус из учебника по манипуляциям. А теперь ещё и эти необъяснимые, шокирующие перемены в людях, которых я, как мне казалось, знал как облупленных. Всё это складывалось в одну большую, абсурдную, сводящую с ума картину.

Я прислонился затылком к холодной стене и медленно сполз по ней вниз, усаживаясь прямо на пол.

Это заговор. Точно. Вселенский заговор с целью свести меня с ума. Или я умер и попал в какой-то странный, извращённый рай для писателей хентая, где все девушки вдруг становятся смелыми и носят юбки. Да какого чёрта здесь вообще творится⁈ — эта мысль билась в моей голове, как пойманная в банку муха.

Я отчётливо чувствовал, что мой привычный, понятный мир, моя реальность, стремительно меняется, трещит по швам, и я больше не контролирую абсолютно ничего. И это было страшнее любого кошмара.

Глава 19

Лекция по истории японской литературы, которую я обычно просто обожал, сегодня ощущалась как пытка. Я сидел у окна, уставившись в учебник, и изо всех сил делал вид, что меня дико интересуют стихи древних поэтов, но в голове была полная каша. Сосредоточиться было нереально. Причина была проста: я чувствовал себя не студентом, а главным призом в какой-то безумной лотерее. Десятки женских глаз были устремлены на меня. И это был не тот ленивый, фоновый интерес, к которому я давно привык. Нет, это были взгляды хищниц, выследивших редкую добычу.

Они смотрели на меня оценивающе, изучающе, словно прикидывали, с какой стороны лучше подойти. Стоило мне повернуть голову, как тихий шёпот и смешки мгновенно прекращались, а девушки с преувеличенным усердием начинали строчить что-то в тетрадях. Но я же не дурак. Я прекрасно понимал, что происходит. Эти дурацкие афиши с анонсом нашей новой игры, развешанные по всему университету, превратили меня в ходячую мишень. Конечно, никто не знал, что я и есть тот самый Сенсей Кампай, автор новелл. Но все знали, что я работаю в студии «Ханабен». А значит, я — самый близкий человек к «легенде». Тот, кто может знать его лично или даже свести с ним. И каждая из этих охотниц, похоже, решила, что самый короткий путь к телу их кумира лежит через мою скромную персону.

В этот момент я с горькой усмешкой вспомнил о «домашнем задании» от Митсуко. Вот же оно, моё «вдохновение», прямо здесь. Целая аудитория готовых на всё фанаток. Ещё пару месяцев назад я бы, наверное, сгорал от смущения, но втайне был бы в восторге. Но сейчас, под этим перекрёстным огнём голодных взглядов, я чувствовал только нарастающее раздражение и какую-то брезгливость.

Это же неправильно, — билась в голове мысль. — Они ведь видят не меня, Андо Изаму. Они видят какой-то выдуманный образ, фантом. Они хотят не меня, а возможность прикоснуться к легенде. Использовать это… это значит опуститься до их уровня. До уровня тех, кто использует людей как вещи, как ступеньку к своей цели.

Именно в этот момент я принял твёрдое решение. К чёрту это задание. Я не буду этого делать. Ни за что. Пусть Митсуко хоть уволит меня, мне плевать. Я не стану одним из них.

Снова повторяюсь, да?

Когда лекция наконец закончилась, я буквально сорвался с места, надеясь затеряться в шумной толпе студентов. Но, видимо, удача сегодня была не на моей стороне.

— Андо-сан! Задержитесь на минутку.

Этот голос я бы узнал даже в эпицентре землетрясения. Громкий, властный, не терпящий возражений. Голос, от которого у половины курса начинался нервный тик. Профессор Танака Юмэко. Наша местная женщина-скала. Дама лет пятидесяти, с фигурой борца сумо и стальным взглядом, который, казалось, мог прожечь в тебе дыру. Она встала у меня на пути, скрестив на своей необъятной груди руки.

— Да, Танака-сенсей? — пролепетал я, чувствуя себя кроликом перед удавом.

Она окинула меня взглядом с ног до головы, будто я был не студентом, а куском тунца на рыбном рынке. А потом вдруг наклонилась ко мне, и её голос, обычно гремевший на всю аудиторию, понизился до заговорщицкого, почти интимного шёпота.

— Я тут слышала, Андо-сан, у вас имеются… особые внеклассные проекты, — она многозначительно подмигнула, и от этого жеста у меня чуть не остановилось сердце. — И что вам для их успешного выполнения требуется… вдохновение.

Я застыл, не в силах вымолвить ни слова. Мой мозг отказывался верить в происходящее. Этого не может быть. Просто НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Моя преподавательница истории? Серьёзно?

— Я… я не совсем понимаю, о чём вы, — с трудом выдавил я из себя, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец.

— Ой, да бросьте скромничать! — хмыкнула она, и её массивное тело колыхнулось от беззвучного смеха. — Все всё знают. Слухами земля полнится. Так вот, — она снова понизила голос, и её лицо приблизилось к моему так близко, что я почувствовал запах мятных леденцов, — если вам вдруг понадобится помощь с… дополнительными баллами… или, может быть, с закрытием парочки пропусков… вы знаете, где меня найти. Я всегда готова пойти навстречу талантливым студентам. Особенно таким… многообещающим.

Она ещё раз окинула меня своим сальным, оценивающим взглядом, и я почувствовал себя так, будто меня только что окунули в чан с помоями. Это было уже слишком. Это был перебор. Слухи о «задании» Митсуко, перевранные и раздутые до вселенских масштабов, дошли даже до преподавателей! И теперь мне, как последней портовой девке, предлагают закрыть прогулы за… что? За «вдохновение»?

— Я… я пока ничего не решил, — пробормотал я, инстинктивно пятясь назад. — Спасибо за предложение, я обязательно подумаю.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и почти бегом бросился прочь по коридору, подальше от неё, от этих стен, от этого безумия. Я чувствовал себя грязным. Униженным. И невероятно, бесконечно уставшим от всего этого. Мир определённо сошёл с ума.

* * *

Я вывалился из дверей университета, как пробка из бутылки дешёвого шампанского, которое трясли слишком долго. Голова не просто гудела — она вибрировала, словно в неё встроили мобильник и на него теперь звонят все, кому не лень. Афиша с моим лицом. Эри, который слишком подозрительно себя ведёт. Аои с её безумными выходками. Кику и Кам, которые… вообще непонятно что. Мой мозг, который я всегда считал своим главным сокровищем, превратился в бесполезный комок серого вещества, не способный даже на простейшие вычисления. Я чувствовал себя главным героем какого-то дурацкого ситкома, где сценаристы — пьяные обезьяны, которые каждую минуту вбрасывают в сюжет новый, ещё более идиотский поворот.

Расстроенный, подавленный и злой на весь этот безумный мир, я поплёлся к выходу с территории университета. Единственное, чего мне хотелось — это добраться до своей берлоги, запереться на все замки, врубить на полную громкость какую-нибудь простенькую комедию и выпить… лимонад, видимо, теперь же и взрослым нельзя говорить о том, что они не прочь охладиться винишком так ведь?

Но, видимо, у вселенной на меня были другие планы. Очень, очень другие.

Не успел я сделать и десяти шагов, как прямо передо мной, с противным визгом тормозов, остановилась до боли знакомая, хищно блестящая красная машина. Тонированное стекло плавно опустилось, и я увидел её. Митсуко. Она сидела за рулём, в стильных тёмных очках, которые скрывали её глаза, но я и так знал, что они сейчас смотрят на меня с насмешкой. Её губы изогнулись в такой лукавой, хищной улыбке, что у меня по спине пробежал холодок, а в животе всё сжалось.

— Вид у тебя, Изаму-кун, будто на тебя стая голодных волчиц напала, — рассмеялась она. Её смех был похож на звон хрустальных бокалов с очень дорогим шампанским — тем самым, которое я никогда в жизни не пробовал. — Садись, Сенсей Кампай. Пора тебе увидеть, во что ты ввязался на самом деле.

Спорить? А смысл? У меня не было ни сил, ни желания. Эта женщина была похожа на стихийное бедствие — сопротивляться бесполезно, можно только надеяться выжить. Я молча открыл дверцу и плюхнулся на мягкое кожаное сиденье, чувствуя себя похищенной принцессой. Только вместо дракона была красивая начальница, а вместо башни — неизвестность, которая пугала гораздо больше.

Мы ехали молча. Я тупо смотрел в окно на проплывающие мимо дома, а Митсуко, постукивая длинными ногтями по рулю в такт какой-то модной западной музыке, везла меня куда-то на край света. Вскоре знакомые улицы сменились унылым пейзажем промышленного района. Гигантские склады, серые ангары, заборы с колючей проволокой. Наконец, машина свернула к самому большому из них — огромному, безликому павильону, у входа в который уже копошились рабочие в касках.

— Добро пожаловать на поле боя, Сенсей, — с усмешкой произнесла Митсуко-сан, грациозно выходя из машины.

Внутри павильон оказался ещё больше, чем я мог себе представить. Настоящий самолётный ангар. Под высоким потолком гулко разносились эхо от голосов и стук молотков. И прямо в центре этого хаоса, словно отряд спецназа перед штурмом, стояла вся наша великолепная четвёрка. Мико, энергично размахивая руками, что-то эмоционально доказывала двум хмурым работягам, на лицах которых было написано полное непонимание. Кэори, невозмутимая, как ледяная статуя, тыкала пальцем в экран планшета, показывая какие-то чертежи. Саша, лениво откинувшись на складном стуле, потягивала кофе из бумажного стаканчика и с видом скучающей королевы наблюдала за суетой. А рядом с ней, словно фурия, металась Синдел, выкрикивая в телефон приказы на английском и жестикулируя так, будто пыталась вызвать дождь. Чуть поодаль, с растерянными лицами, стояли двое пожилых людей — мужчина и женщина, видимо, хозяева этого места.

— А вот и наш виновник торжества! — громко объявила Митсуко, подводя меня к этой разношёрстной компании. — Познакомьтесь, это Андо Изаму. Наш сценарист. Изаму-кун, это господин и госпожа Сузуки, владельцы этого прекрасного павильона.

Я, как полагается вежливому японскому мальчику, поклонился. И тут произошло нечто совершенно невообразимое. Мужчина, невысокий, лысоватый старичок в роговых очках, при виде меня вдруг издал странный писк и выронил из рук папку с документами. Бумаги разлетелись по бетонному полу. Его глаза за стёклами очков восторженно заблестели, а рот приоткрылся в немом изумлении.

— С-с-сенсей… Кампай? — заикаясь, пролепетал он, глядя на меня так, будто я был не скромным студентом-извращенцем, а как минимум поп-звездой мирового масштаба. — Н-не может быть! Я… я ваш самый большой поклонник! Ваши новеллы… это просто шедевры! Я все их читал! Все! «Горячие ночи в библиотеке», «Моя госпожа — кицуне», «Семь невест для одного программиста»! Гениально!

Он, смущаясь и краснея, как помидор, подскочил ко мне и протянул свою дрожащую, морщинистую ладонь.

— Можно… можно автограф? Прямо сюда! На руку! Я её мыть не буду! Никогда! Честное слово!

Я застыл в полном шоке. Мой мозг окончательно отказался работать. Мой тайный поклонник? Этот милый дедушка? Я уже было рефлекторно потянулся к карману за ручкой, как вдруг его жена, строгая дама с туго затянутым пучком седых волос, с размаху влепила ему такой мощный подзатыльник, что у бедняги чуть очки не слетели.

— Старый дурак! — прошипела она, сверкая глазами. — Совсем из ума выжил из-за этих своих пошлых рассказиков! Веди себя прилично! Перед людьми стыдно!

Эта сцена была настолько неожиданной и комичной, что напряжение, витавшее в воздухе, мгновенно лопнуло, как мыльный пузырь. Даже Синдел на секунду оторвалась от телефона и фыркнула в кулак. Саша лениво улыбнулась, а Мико просто залилась весёлым смехом, от которого рабочие вздрогнули.

Пока госпожа Сузуки отчитывала своего несчастного мужа, который виновато подбирал с пола бумаги, Митсуко-сан, как ни в чём не бывало, начала деловое совещание.

— Итак, наш стенд будет вот здесь, в самом центре, — она ткнула изящным пальцем в план. — Максимальная проходимость. Сцену для выступлений поставим слева. Звук, свет — всё должно быть на высшем уровне. Мы должны уделать всех конкурентов.

Я стоял посреди всего этого, как истукан, и с нарастающим ужасом слушал, как они обсуждают детали. Моё имя, мой псевдоним, звучали в их разговоре так обыденно, будто они обсуждали покупку новой кофеварки в офис. И тут я услышал фразу, от которой у меня снова всё похолодело внутри.

— … и после презентации демки, — лениво протянула Саша, обращаясь к Синдел, — мы устроим часовую сессию вопросов и ответов с Сенсеем Кампаем. Это привлечёт прессу и подогреет интерес публики.

Какая ещё, к чёрту, сессия⁈ Кто это решил⁈ Меня кто-нибудь спросил⁈ — заорал я. Но, к сожалению, только мысленно. Вслух я смог издать лишь какой-то жалкий писк.

Я снова почувствовал себя пешкой. Маленькой, ничтожной пешкой, которую двигают по огромной шахматной доске большие, сильные игроки. Митсуко, Саша, Синдел, Лотос… Они все решали за меня. Они решали, что мне делать, где мне быть и кем мне быть. Я стоял посреди этого гудящего павильона, среди чужих людей, которые с энтузиазмом планировали публичную порку моей анонимности, и чувствовал себя абсолютно потерянным. И злым. Очень, очень злым. Моя жизнь, моя тайна, моё творчество — всё это больше мне не принадлежало. И я понятия не имел, как, чёрт возьми, вернуть это себе обратно.

Глава 20

Совещание, или как там это называлось, наконец-то подошло к концу. Я выдохнул с таким облегчением, будто не дышал всё это время. Синдел, договорив по телефону что-то похожее на смертный приговор, пулей вылетела из павильона, оставляя за собой невидимый шлейф ярости. Казалось, ещё немного, и она начнёт дышать огнём. Саша, наша щедрая спонсорша и новый босс по совместительству, лениво помахала мне на прощание и, покачивая бёдрами, направилась к рабочим. Те при её виде мгновенно преобразились: спины выпрямились, животы втянулись, а на лицах застыло выражение вселенской ответственности. Магия, не иначе. Мико и Кэори подхватили под руки бедолагу Сузуки-сана, который всё ещё обиженно смотрел на свою ладонь, видимо, ждал, когда автограф проступит на ней сам собой, и повели его просвещать насчёт чертежей нашего будущего стенда.

И вот я остался один. Один-одинёшенек посреди этого огромного, гулкого помещения, где пахло строительной пылью, свежей краской и моими разбитыми надеждами. Я просто стоял, как истукан, и тупо пялился на всю эту суету. Люди бегают, что-то таскают, кричат… А я чувствовал себя совершенно пустым. Выжатым, как лимон, из которого сделали лимонад для большой и шумной компании. Моя гениальная, как мне казалось, идея, моя маленькая, но гордая месть «Лотосу» на глазах превращалась в какой-то коммерческий балаган. А я в нём кто? Правильно, главная говорящая мартышка. Легендарный Сенсей Кампай, которого будут показывать пальцем и заставлять улыбаться на камеру. Тьфу!

Захотелось немедленно сбежать. Просто испариться. Я сунул руку в карман за телефоном, чтобы вызвать такси и уехать в ближайший бар. Напиться. Забыться. Превратиться в счастливую одноклеточную амёбу, у которой нет никаких проблем. Но стоило экрану загореться, как я замер. Несколько пропущенных с незнакомого номера. И пара сообщений в мессенджере. Сердце по привычке сделало кульбит — неужели опять «Лотос» со своими задачками? Но нет. Открыв чат, я увидел то, от чего моё кислое лицо само собой растянулось в идиотской улыбке. Близняшки.

«Изаму-кун, ты где пропал? Мы тебя уже заждались! Наш старый дом очень по тебе скучает, и мы тоже!😉 Приезжай скорее, у нас для тебя сюрприз!»

Сюрприз. Старый дом. Близняшки. О да! Это было именно то, что доктор прописал. Словно кто-то включил солнце посреди пасмурного дня. Вот он, мой мир! Мир, где я не марионетка, а режиссёр. Мир лёгкого флирта, пошловатых шуточек и очень приятных глупостей, которые ни к чему не обязывают. Мысль о том, что я проведу вечер с ними, смеясь и предвкушая их «сюрприз», показалась мне спасательным кругом. Я уже представлял, как буду «строго оценивать» их новые наряды, и от этих мыслей стало совсем хорошо.

Я уже нажал на иконку приложения такси, когда рядом со мной абсолютно бесшумно, словно призрак, материализовалась тень. Митсуко. Она как-то слишком уж невзначай заглянула через моё плечо прямо в экран телефона.

— О, какие люди! Встреча со старыми подружками намечается? — её голос прозвучал прямо над ухом, заставив меня подпрыгнуть на месте. В нём смешались мёд и сталь, игривость и что-то ещё, очень похожее на ревность. — В вашем старом доме? Как это… мило и ностальгично.

Я судорожно заблокировал телефон, чувствуя, как горят уши. Поймали с поличным, словно школьника за запретным занятием.

— Э-э, это их дом. А я как раз думал такси вызвать… — промямлил я, стараясь не встречаться с ней взглядом.

— Какие глупости, — отрезала она, и её рука, такая изящная и в то же время такая властная, опустилась на моё плечо, не давая и шанса сбежать. — Я тебя отвезу. Можешь считать это моей личной благодарностью за блестящую идею с «Кукловодами».

Она наклонилась ещё ближе. Её волосы коснулись моей щеки, и я снова утонул в этом сводящем с ума аромате её духов, от которого голова шла кругом.

— К тому же, — прошептала она так, что по спине пробежали мурашки, — мне до чёртиков любопытно взглянуть на то место, где наш гениальный Сенсей Кампай черпал своё самое первое вдохновение.

Я застыл. Всё. Приехали. Это было не предложение, от которого можно отказаться. Это был приказ, завёрнутый в шёлковую бумагу с бантиком. Она не просто хотела меня подвезти. Она хотела вторгнуться на мою территорию. В моё прошлое. Она хотела своими глазами увидеть, где всё началось. Где робкий мальчик Изаму впервые попробовал запретный плод и начал превращаться в того, кем стал сейчас.

Спорить с ней было бесполезно. Это как пытаться остановить лавину вежливой просьбой. Я молча кивнул и, как телёнок на верёвочке, поплёлся за ней к выходу. Мой тихий, уютный и немного развратный вечер с близняшками только что отменился. Вернее, он не отменился, а приобрёл нового, совершенно непредсказуемого участника. И я почему-то был уверен, что в этом новом акте безумного спектакля роль главного приза снова отведена мне. Вот только кто сегодня сорвёт джекпот, было совершенно непонятно.

* * *

Машина Митсуко не ехала, а бесшумно скользила по ночным улицам Ханабена, словно дорогая хищная рыба в тёмных водах. Я сидел в пассажирском кресле, утонув в мягкой коже, и чувствовал себя глупой золотой рыбкой, которую эта акула только что проглотила и теперь неспешно переваривала, наслаждаясь процессом. Мы ехали в полной тишине, и это молчание давило похлеще любого допроса с пристрастием. Я усердно делал вид, что меня жутко интересуют проносящиеся мимо неоновые вывески, а она, постукивая идеальным ноготком по рулю, кажется, получала истинное удовольствие от моего напряжения.

Наконец, её терпение лопнуло.

— Ну, выкладывай, Сенсей, — её голос прозвучал в тишине салона так громко, что я подпрыгнул на месте. — Что это за близняшки, к которым мы едем? Твои самые первые… музы?

В её голосе смешалось всё: и простое любопытство, и ленивая кошачья ревность, и желание подразнить. Она играла со мной, как кошка с мышкой, и я это прекрасно понимал.

— Да так… просто старые знакомые, — пробормотал я, отчаянно надеясь, что тема умрёт сама собой.

— Старые знакомые, — хмыкнула она, бросив на меня быстрый, пронзительный взгляд, от которого захотелось съёжиться. — Те самые, с которых всё и началось? Твоё первое, так сказать, полевое исследование для будущих шедевров?

Я почувствовал, как кровь прилила к ушам. Эта женщина видела меня насквозь, и это было одновременно и жутко, и почему-то волнующе.

— Можно и так сказать, — выдавил я, мечтая провалиться сквозь это дурацкое сиденье прямо на асфальт.

— И как прошла премьера? — не унималась она, её губы изогнулись в хитрой усмешке. — Неловко? Смешно до икоты? Или ты сразу показал класс, как и подобает будущей легенде хентая?

Её вопросы были как маленькие, острые иголки, которые она с видимым наслаждением втыкала в моё и без того истерзанное эго. Но потом её тон вдруг изменился. Исчезла вся игривость, уступив место чему-то серьёзному, почти материнскому.

— Изаму, — тихо сказала она, и я, сам не зная почему, повернулся и посмотрел на неё. — А что ты на самом деле чувствуешь? Из-за всего этого.

Я не сразу понял, о чём она.

— Вся эта шумиха в университете, — пояснила она, не отрывая взгляда от дороги. — Эта дурацкая слава, которая свалилась тебе на голову. Постоянная опасность. Внимание всех этих женщин, которые смотрят на тебя, как на лакомый кусочек торта. Что у тебя вот здесь? — она на мгновение оторвала руку от руля и ткнула изящным пальцем себе в грудь.

Её вопрос застал меня врасплох. И в этой интимной, полутёмной обстановке её машины, под убаюкивающее шуршание шин, меня вдруг прорвало.

— Мне страшно, — выдохнул я, и эти слова прозвучали так тихо, что я сам их едва расслышал. — Страшно и дико утомительно. Я устал быть марионеткой, которую все дёргают за ниточки. Лотос, ты, Саша, Синдел… все чего-то от меня хотят, все за меня решают, что мне делать и с кем спать. Я устал постоянно оглядываться, устал ждать удара в спину.

Я замолчал, переводя дух. Она не перебивала. Просто слушала, и это было именно то, что мне нужно.

— Но в то же время… — я криво усмехнулся, чувствуя всю абсурдность своих слов. — Этот адреналин… он как наркотик. Эта опасность, эти игры, это постоянное хождение по лезвию ножа… это пьянит. И когда я сажусь писать, когда я превращаю весь этот кошмар в историю, я чувствую, что я… живу. По-настоящему.

Я посмотрел на неё. В тусклом свете приборной панели её лицо казалось высеченным из мрамора, идеальным и холодным.

— Это полное безумие, Митсуко. Но, кажется, это и есть моя жизнь. И я, чёрт возьми, понятия не имею, как жить иначе.

Она долго молчала, а потом тихо сказала:

— Я знаю. Добро пожаловать в клуб.

И в этих словах было столько понимания, столько принятия, что у меня к горлу подкатил ком. Она знала. Она понимала меня, как никто другой.

Вскоре мы свернули с оживлённой трассы в тихий, спальный район, застроенный старыми двухэтажными домиками. Вот он. Тот самый дом. В его окнах горел тёплый, уютный свет, обещавший покой и забвение. Митсуко заглушила мотор, и мы снова погрузились в тишину, которая теперь не давила, а обволакивала.

— Что ж, вот мы и на месте, — её голос снова стал низким и бархатным, как тогда, в лесу. — Наслаждайся… встречей со своим прошлым.

Она помолчала, а потом добавила, и в её голосе прорезалась сталь:

— Но помни, Изаму. Прошлое — это всего лишь истории, которые ты уже написал. А твоё будущее… — она сделала паузу, и эта пауза была громче любого крика, — связано с «Ханабен». И со мной.

Прежде чем я успел хоть что-то сообразить или ответить, она подалась вперёд и притянула меня к себе. Это был не страстный, а короткий, властный, почти злой поцелуй. Поцелуй-клеймо. Поцелуй-утверждение. Она не соблазняла. Она заявляла свои права на меня, как на собственность.

— Иди, — прошептала она, отстранившись и легонько толкнув меня в плечо.

Я, как в тумане, открыл дверцу и вывалился из машины. Я стоял на тротуаре, провожая взглядом красные огоньки её стоп-сигналов, пока они не растворились в ночной темноте. А потом повернулся к дому. К своему прошлому. К двум милым, весёлым девушкам, которые обещали мне «сюрприз».

И в этот момент я с абсолютной ясностью осознал, что стою на перепутье. За спиной — приятное, но такое далёкое и простое прошлое, где самой большой проблемой было сдать экзамен. Впереди — запутанное, опасное и до чёртиков соблазнительное будущее, где за меня, как за последнюю породистую собаку на выставке, сражаются две сильные и опасные женщины. А где-то между всем этим, в тенях, притаился «Лотос», который в любой момент мог оборвать все нити и устроить фейерверк.

Я глубоко вздохнул, наполнив лёгкие прохладным ночным воздухом, и, собрав всю волю в кулак, шагнул к двери. Что ж, посмотрим, какой «сюрприз» приготовила мне судьба на этот раз. Надеюсь, он будет хотя бы с тортиком.

Глава 21

Я стоял на пороге дома, где впервые стал мужчиной, и чувствовал себя полным идиотом. Губы всё ещё покалывало от властного, почти хищного поцелуя Митсуко, а её слова о нашем «общем будущем» назойливой мухой жужжали в голове. Эта женщина была похожа на снежную лавину — врывалась в мою жизнь, всё крушила, а после неё оставался лишь сладкий туман в голове и миллион вопросов без ответов. И вот, сразу после этого безумия, я должен был войти в тихую гавань своего прошлого.

Я набрал побольше воздуха в лёгкие, словно перед прыжком в ледяную воду, и надавил на кнопку звонка. Прошла секунда, другая… и за дверью раздался такой пронзительный и радостный девичий визг, что где-то по соседству залаяли собаки. Дверь распахнулась с такой силой, что я, не ожидая подобного, попятился назад.

На пороге, сияя, стояли они. Рин и Рэн. Почти не изменившиеся, словно сошедшие со страниц моих самых первых, неловких и оттого особенно сладких новелл. Конечно, они повзрослели. Фигуры из угловато-подростковых превратились в соблазнительно-женственные, а в одинаковых карих глазах плясали взрослые, уверенные чертята. Но улыбки… их улыбки остались прежними — донельзя искренними, озорными и заразительными.

— Изаму-кун!

Не дав мне и шанса поздороваться, они одновременно бросились на меня с двух сторон, повиснув на шее. Я буквально утонул. Утонул в облаке их волос, пахнущих персиковым шампунем и летним дождём, и в мягкости их тел, прижавшихся ко мне так крепко, что стало трудно дышать. Это было так по-детски, так внезапно и так чертовски приятно, что я на миг забыл обо всём: о преступном синдикате «Лотос», о моей начальнице-соблазнительнице и о сумасшедшем дне в университете.

— Мы так-так-так скучали! — пропела Рин мне прямо в правое ухо.

— Ты совсем не изменился! Только стал ещё выше и красивее! — прошептала Рэн в левое.

Я попытался что-то промычать в ответ, неуклюже похлопывая их по спинам, как вдруг из-за их плеч показалась маленькая, сморщенная, как печёное яблоко, старушка. Ханаэ-сан, их бабушка. Её живые и ясные глазки смотрели на меня с таким хитрым и всё понимающим прищуром, что мне моментально стало не по себе.

— О, Изаму-кун, это ты, — её голос скрипел, как старая лестница, но был на удивление тёплым. — Как же ты вымахал! Совсем взрослый парень. А я тебя и не признала сразу.

— Добрый вечер, Ханаэ-сан, — я вежливо поклонился, чувствуя, как под её взглядом начинают пылать уши. Эта бабуля точно видела меня насквозь, включая все мои самые грешные и постыдные мыслишки.

— Ну, проходите, чего на пороге столпились, — она добродушно улыбнулась, и сеточка морщин вокруг её глаз стала ещё глубже. — Развлекайтесь, молодёжь. Только ничего мне не сломайте, я спать собираюсь. Но уши у меня чуткие.

С этими словами и с такой хитрой ухмылкой, будто она знала о нас всё и даже больше, старушка развернулась и, шаркая стоптанными тапочками, скрылась в своей комнате. Я остался один на один с двумя хихикающими фуриями.

— Пойдём! Скорее пойдём наверх! — Рин схватила меня за правую руку.

— У нас столько всего тебе нужно рассказать! — Рэн тут же вцепилась в левую.

Как два маленьких, но на удивление мощных урагана, они потащили меня по лестнице на второй этаж, в свою комнату. Здесь, кажется, время остановилось. Тот же очаровательный беспорядок, те же плакаты со смазливыми мальчиковыми группами на стенах, те же мягкие подушки, разбросанные по полу. Сам воздух был пропитан ностальгией, запахом девичьих духов и тайных воспоминаний.

Не давая мне и секунды на то, чтобы прийти в себя, они без лишних церемоний завалили меня на кровать. Та жалобно скрипнула под нашим общим весом, и я оказался в ловушке. В очень приятной, ароматной и мягкой ловушке, потому что сёстры тут же нависли надо мной с двух сторон, подперев головы ладошками.

— Ну, рассказывай, Сенсей! — Рин прижалась к моему правому боку так плотно, что я отчётливо почувствовал упругость её груди через тонкую ткань футболки. — Как ты умудрился стать таким знаменитым? Мы видели афиши твоей игры! Это так невероятно круто!

— Весь университет гудит! Сценарист игр учится с нами! — прошептала Рэн мне в левое ухо, и её горячее дыхание обожгло кожу, заставив стайку мурашек пробежать по шее. — У тебя, наверное, теперь поклонниц — целая армия! Отбоя нет, да?

Их вопросы сыпались один за другим, не давая опомниться. Но это было только начало. Одновременно с вопросами их руки начали своё собственное, куда более наглое исследование. Тонкие пальчики Рин принялись медленно, одну за другой, расстёгивать пуговицы на моей рубашке. А рука Рэн, как бы невзначай, скользнула под край моей футболки и начала лениво вырисовывать какие-то узоры на животе, щекоча кожу.

Я был полностью дезориентирован. Мой мозг, обычно работающий как часы, сейчас отчаянно завис, показывая «синий экран смерти». Я пытался что-то отвечать, но получалось откровенно жалко.

— Как ты придумываешь такие откровенные сцены? — спросила Рэн, и её пальцы опасно приблизились к резинке моих джинсов.

— Эм… у тебя… у тебя очень нежные пальцы, — пролепетал я, за что был вознаграждён их дружным, заливистым смехом.

— А это правда, что твоя начальница — настоящая секс-бомба? — не унималась Рин, добравшись до последней пуговицы и запуская прохладные ладошки мне под распахнутую рубашку.

— Она… она очень требовательная… и… и у тебя такие мягкие волосы… — всё, мой мозг официально помахал мне ручкой и ушёл в бессрочный отпуск.

Я был в их полной, безраздельной власти. Две пары любопытных глаз, четыре хитрые руки и бесконечный поток вопросов, смешанный с тихим смехом и шёпотом. Это было похоже на сладкую пытку, от которой, по правде говоря, совсем не хотелось спасаться.

В самый разгар этого безумного, щекотного хаоса, когда я уже почти перестал соображать, Рин, приподнявшись на локте и заглядывая мне прямо в глаза, надула губки и спросила:

— Наверное, у тебя с такой работой совсем нет времени на личную жизнь? Бедненький наш Изаму-кун…

И тут я совершил ошибку. Фатальную, глупую, непростительную ошибку. Пытаясь вызвать хоть каплю сочувствия, показать, какой я несчастный и загруженный трудоголик, я выпалил первое, что пришло в голову:

— Да какое там! Мне начальница даже дурацкое домашнее задание дала, чтобы я вдохновение искал… а ещё спор с одногруппницами, мол, я не смогу их удовлетворить. Митсуко сказала, что мне для полного писательского счастья осталось переспать ещё с двумя девушками…

Я тут же осёкся, мысленно влепив себе пощёчину. Поздно. Слово — не воробей.

Рин и Рэн замерли. Их руки застыли на моём теле. Они медленно, очень медленно переглянулись. Игривые, весёлые улыбки сползли с их лиц. А на их месте, как хищные цветы, распустились другие. Азартные. Опасные. Такие, с какими пара волчиц смотрит на одного, глупого, заблудившегося в лесу ягнёнка. В их одинаковых глазах, как два маленьких костра, вспыхнул недобрый огонь.

Они снова посмотрели на меня. И почти в унисон, с леденящей душу, сладкой интонацией, спросили:

— С двумя?..

Мой язык, мой лучший друг и помощник в соблазнении девушек, только что вонзил мне нож в спину.

— Э-э-э… я… я пошутил! — пролепетал я, натягивая на лицо самую глупую и невинную улыбку, какую только смог изобразить. — Ну, знаете, дурацкая шутка! Ха-ха-ха! У меня же такое… специфическое чувство юмора…

Но было поздно. Мои слова увязли в воздухе, не достигнув цели. Две пары одинаковых глаз смотрели на меня, но не видели. Они смотрели прямо поверх моей несчастной груди, и в их взглядах разгорался такой азарт, будто они только что выиграли в лотерею, на которую даже не покупали билет. Моя жалкая попытка дать заднюю провалилась с оглушительным треском.

— Какое… любопытное у тебя задание, Сенсей, — протянула Рэн, и её голос, который всего минуту назад звенел, как весёлый колокольчик, вдруг стал низким, бархатным и мурлыкающим, как у кошки, заметившей сметану. — Можно сказать, почти научный эксперимент. Исследование самых глубоких источников творческого вдохновения.

— И какая невероятная удача, что нас тут как раз двое, — подхватила Рин, её улыбка стала хитрой и острой, как кончик кинжала. — Мы же просто идеальные кандидатуры на роль подопытных кроликов. Или… — она прищурилась, и в её глазах блеснули озорные огоньки, — на роль лаборанток-экспериментаторов?

Я не успел даже пикнуть, не то что придумать ответ на этот вопрос с подвохом. Словно по невидимой команде, сёстры легко соскользнули с кровати. И тут, к моему абсолютному ужасу, который смешивался с каким-то диким, первобытным восторгом, они начали раздеваться. Просто, быстро, без малейшего намёка на стеснение. Лёгкие домашние футболки полетели на пол, за ними последовали коротенькие шортики. Я попытался отвести взгляд, честно, но мои глаза будто приклеились к ним. Через несколько секунд передо мной, в слабом свете ночника, стояли два совершенно одинаковых, невероятно прекрасных, просто идеальных в своей наготе женских тела. Высокие упругие груди, тонкие талии, соблазнительные изгибы бёдер… Я сглотнул, чувствуя, как во рту мгновенно стало сухо, как в пустыне. Это было слишком. Слишком красиво и слишком опасно для моего психического здоровья.

Они, даже не посмотрев друг на друга, снова забрались на кровать и прижались ко мне с обеих сторон. Всё, я в ловушке. В тёплом, ароматном плену из гладкой, нежной кожи, запаха их волос и упругих сосков, которые, словно маленькие твёрдые бусины, дразняще упирались мне в бока.

— Нет-нет, девочки, подождите! — я собрал последние остатки воли в кулак и попытался сесть, но их руки тут же мягко, но очень настойчиво толкнули меня обратно на подушки. — Это всё глупость! Я не собираюсь выполнять это идиотское задание! Так нельзя поступать с женщинами! Это… это неправильно! Глупо!

Мой отчаянный вопль, полный праведного гнева и высоких моральных принципов, утонул в их дружном, заливистом смехе.

— Тише, тише, наш дорогой Сенсей, — прошептала Рэн, и её губы оставили на моей шее влажный, горячий поцелуй. По всему телу, от пяток до макушки, пробежала предательская дрожь. — Ты же не хочешь провалить такое ответственное поручение от своей начальницы? Митсуко, наверное, будет очень-очень недовольна. А мы ведь просто хотим помочь.

Рин ничего не сказала. Она просто решительно сползла ниже по моему телу. Я с ужасом почувствовал, как её ловкие пальчики с щелчком расправляются с пряжкой ремня на моих джинсах.

— Рин, нет! Прекрати! Я серьёзно!

Но мои слова были пустым звуком. Я почувствовал, как мои уже приспущенные джинсы вместе с бельём окончательно поехали вниз, оставляя меня абсолютно беззащитным перед лицом врага. А в следующую секунду… О, боги. В следующую секунду её горячий, влажный ротик накрыл мой напряжённый до каменного состояния член.

Всё. Любые дальнейшие протесты, любые слова о чести, морали и неправильности происходящего застряли у меня в горле и превратились в один-единственный, сдавленный, постыдный стон. Это был конец. Конец моей силы воли, конец моего жалкого сопротивления. Эксперимент начался, и я был его главным и единственным участником.

Пока Рин внизу так умело и очень, очень искусно работала ртом, что у меня темнело в глазах от почти болезненного удовольствия, Рэн тоже не скучала. Она, словно голодный котёнок, принялась целовать мою грудь, шею, ключицы. Её губы были мягкими, а язык — настойчивым и дразнящим. Я уже почти полностью отключился, растворяясь в этом двойном потоке наслаждения, как вдруг почувствовал нечто совершенно новое и шокирующее.

Её губы нашли мой сосок. Она обхватила его, начала нежно облизывать, а потом легонько прикусила.

Моё тело выгнулось дугой, как у кота, которому наступили на хвост. Я вскрикнул, совершенно не контролируя себя. Это было так неожиданно, так остро, так… неправильно и в то же время до дрожи в коленках восхитительно. Я никогда в жизни не думал, что эта часть моего тела может быть настолько чувствительной. Я окончательно и бесповоротно потерял контроль.

Все мысли о «Лотосе», о Митсуко и её странных заданиях, о грядущем фестивале, о проблемах с отцом и Эйми — всё это вылетело из головы, испарилось, будто их никогда и не было. Осталось только чистое, животное, всепоглощающее наслаждение, усиленное вдвое, втрое, в тысячу раз. Я прикрыл глаза, полностью отдаваясь во власть этих двух дьявольски прекрасных и до ужаса искусных соблазнительниц. Я больше не сопротивлялся. Я был центром их маленького, безумного «научного эксперимента». И, к своему величайшему стыду и неописуемому восторгу, мне это чертовски, до одури нравилось. Моё тело дрожало в предвкушении, разум плавился, а душа… душа, кажется, была готова отправиться прямиком в рай. Или в ад. В тот момент мне было уже абсолютно всё равно.

Глава 22

Я валялся на кровати, ощущая себя главным лотом на аукционе соблазнов, и с глупой улыбкой осознавал, что плыву по течению. Какое к чёрту сопротивление? Мой мозг, кажется, окончательно перегрелся от происходящего и махнул на всё рукой, оставив тело выпутываться самостоятельно. А тело, нужно признать, было совершенно не против такого расклада. Оно зажило своей, отдельной жизнью, и эта жизнь была настолько переполнена чистым, незамутнённым кайфом, что хотелось то ли смеяться, то ли плакать от переизбытка чувств.

Рэн, демонстративно не обращая внимания на сестру, которая увлечённо занималась чем-то внизу, начала собственное наступление на мою оборону. Её губы, тёплые и до невозможности мягкие, принялись вырисовывать влажные, щекочущие узоры на моём прессе. Она двигалась неторопливо, словно дегустируя, то едва касаясь кожи кончиком языка, то легонько прикусывая, отчего по всему телу разбегались табуны мурашек. Я чувствовал, как напрягается каждая мышца в сладком предвкушении. Куда же она направится дальше? Добравшись до линии паха, она на мгновение замерла, с неподдельным любопытством заглядывая через моё бедро.

— Эй, а ну-ка подвинься! — игриво шлёпнув Рин по плечу, промурлыкала она. — Я тоже хочу попробовать нашего знаменитого Сенсея! Не будь жадиной, сестрёнка, поделись!

Рин в ответ лишь тихо хихикнула, но послушно сместилась немного в сторону, тут же находя себе новое, не менее увлекательное занятие. Её губы и язык принялись исследовать мои яички, и я дёрнулся от неожиданности и волны удовольствия, прокатившейся по телу. Это было… просто вау. Я и представить не мог, что моё тело способно на такие спецэффекты. Серьёзно, кто-нибудь, запишите эти ощущения, я хочу пережить их снова! Это вообще законно — чувствовать себя настолько хорошо?

А Рэн тем временем, видимо, решила, что прелюдий достаточно. Сначала она медленно, мучительно дразня, облизала мой член от самого основания до головки. Я до боли сжал кулаки и закусил губу, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы не издать какой-нибудь совсем уж постыдный звук. А потом она с тихим, довольным вздохом накрыла его ртом, принимая в себя так глубоко, как только могла.

Ну всё. Финиш. Мой мир схлопнулся до этого одного, невероятного, сводящего с ума ощущения. Две девушки. Два эпицентра удовольствия, которые атаковали меня с разных сторон, не оставляя ни единого шанса на спасение. Я, раскинув руки в стороны, просто уставился в потолок. На лице застыла самая идиотская и одновременно самая счастливая улыбка на свете. Я определённо попал в свою собственную хентай-новеллу, и реальность оказалась в тысячу раз круче самых смелых фантазий.

Прошло несколько минут, которые показались мне сладкой, тягучей вечностью. Наконец, Рин, видимо, решив, что её часть «дегустации» окончена, медленно поднялась к моему лицу. Её волосы щекотали мне грудь, а глаза в полумраке комнаты блестели, как у сытой, довольной жизнью кошки. Не говоря ни слова, она наклонилась и впилась в мои губы глубоким, влажным поцелуем. Это было так откровенно, так порочно и так вкусно, что у меня закружилась голова.

Оторвавшись от моих губ, она грациозно, словно пантера, перекинула ногу через мою голову и, без малейшего сомнения, опустилась чуточку ниже. Я почувствовал её горячую, влажную плоть на своих губах и в голову ударил пьянящий аромат возбуждения. Это был немой приказ. И я, разумеется, не собирался спорить. Мой язык нашёл её клитор и принялся за работу, заставляя её тихо, протяжно стонать, и от этих звуков я возбуждался ещё сильнее.

— Так, теперь моя очередь желать большего! — услышал я азартный голос Рэн.

Она отпустила мой уже гудящий от напряжения член и, как заправская наездница, оседлала меня. Я почувствовал, как она взяла меня в руку, осторожно направляя, и начала медленно, мучительно медленно насаживаться.

Мир взорвался фейерверком. Я почувствовал, как вхожу в её горячее, узкое, влажное нутро. Она громко застонала, запрокинув голову, и начала двигаться. Сначала неторопливо, привыкая и давая привыкнуть мне, а потом всё быстрее, всё азартнее, набирая темп, который сводил меня с ума.

Я оказался в самой сладкой ловушке на свете. Сверху на мне скакала одна сестра, задавая сумасшедший ритм, а моё лицо было погребено в разгорячённой плоти другой, которая стонала и извивалась от каждого движения моего языка. Я чувствовал их обеих, слышал их стоны, сливающиеся в единую мелодию наслаждения, вдыхал их запах. Это было двойное удовольствие, двойное безумие, от которого, казалось, моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди от переизбытка счастья.

Казалось, что я попал в какой-то совершенно особенный, мой личный сорт рая. Тот самый, который показывают в кино для взрослых, но в который никогда не веришь по-настоящему. Это было уже чересчур. Настолько хорошо, что казалось сном.

Внезапно Рин, которая до этого подрагивала всё сильнее, а её стоны становились всё отчётливее, вдруг замерла и, упершись ладошками мне в грудь, немного отстранилась.

— Всё… я так больше не могу… — выдохнула она, пытаясь отдышаться. Её щёки пылали. — Сестрёнка, давай меняться! Прямо сейчас!

Не став дожидаться, пока её уговорят, она ловко соскользнула на кровать и грациозно перекатилась на спину, раскинув ноги так, что любые слова были бы излишни. Это было самое понятное приглашение в моей жизни. Рэн весело хихикнула, послушно сползла с меня и устроилась рядышком, сгорая от любопытства.

Я, кажется, даже не думал. Моё тело всё сделало само. Секунда — и я уже оказался между ног Рин. Одно движение, и мы стали единым целым. Член послушно вошёл в горячее лоно второй близняшки. Она громко выдохнула, почти застонала, вцепившись пальцами в мягкую простыню и выгнувшись всем телом мне навстречу. Я начал двигаться, очень медленно, стараясь растянуть это удовольствие, запомнить каждый её вздох, каждое движение. Но долго сдерживаться было выше моих сил, и темп начал неумолимо расти.

И вот тут-то и началось форменное сумасшествие. Рэн, видимо, заскучала в роли зрителя. Она тихонько подползла к нам и устроилась прямо у животика сестры. В тот момент, когда я почти полностью вышел из Рин, Рэн тут же перехватила эстафету. Она коснулась моего члена губами — одно-единственное, но настолько умелое движение, что у меня в глазах потемнело. Через мгновение, её ротик жадно проглотил головку, язычок заскользил по ней, и Рэн издала тихий стон, напоминавший мычание. А потом, так же ловко, она помогла мне снова соединиться с сестрой.

Это было что-то невероятное. Атака с двух флангов. Двойное удовольствие. Я одновременно чувствовал горячее, сжимающееся тело Рин и дразнящие, влажные прикосновения губ Рэн. Рин, кажется, тоже была на пике блаженства. Её стоны превратились в один сплошной, протяжный крик восторга. Она закусила губу и запрокинула голову, полностью отдавшись ощущениям. Это зрелище, эти звуки, эти чувства — всё смешалось в один невероятный коктейль, который грозил взорвать мой мозг. Спустя несколько мгновений её тело выгнулось дугой в последнем, самом сильном порыве, и она с громким, почти звериным криком достигла оргазма.

Уставшая, но с такой счастливой и блаженной улыбкой, что я засмотрелся, она откатилась к краю кровати. Поле боя осталось за сестрой. Но у Рэн, похоже, были свои планы на эту игру. Она не стала ложиться на спину. Вместо этого она встала на четвереньки, соблазнительно выгнув спинку и подставив мне свою упругую, просто идеальную попку. В её глазах плясали такие озорные, дикие искорки, что я сразу понял — сейчас будет очень жарко.

Чувствуя себя диким зверем, которого наконец выпустили на свободу, я схватил её за бёдра и одним резким, почти грубым движением вошёл в неё. Она вскрикнула — то ли от неожиданности, то ли от удовольствия, и этот звук только подстегнул меня. Я начал двигаться быстро, яростно, забыв про всякие нежности. Я запустил пальцы в её волосы, заставляя прогнуться ещё сильнее, и она, послушно подчиняясь, громко стонала в подушку, извиваясь подо мной. Это была чистая, первобытная страсть, без капли романтики. И, кажется, это было именно то, что нам обоим было нужно в тот момент. Прошло не больше минуты, как её тело тоже забилось в экстазе, и она, обессиленно всхлипнув, рухнула на кровать.

Я был уверен, что это финал. Что теперь-то у меня будет хотя бы пара минут, чтобы прийти в себя. Наивный.

Не дав мне и секунды на передышку, обе сестры, будто сговорившись, сползли с кровати. Они встали передо мной на колени, хитро переглянулись и, как два голодных котёнка, решили устроить грандиозный финал. Это была последняя капля. Они делали минет вдвоём, игриво толкаясь, дразня меня, то нежно, то настойчиво облизывая и посасывая член. Моё тело превратилось в один натянутый до предела нерв. Я больше не мог. Да и не хотел.

— Девочки… я… сейчас…

Но они в ответ лишь весело хихикнули. Я не выдержал. Мощная, горячая волна накрыла меня с головой, и я с громким стоном сдался на милость победительниц.

Когда всё закончилось, я без сил рухнул на подушки. Я чувствовал себя абсолютно опустошённым. И до смешного счастливым. Девушки, закончив, одновременно облизнулись и, хихикая, посмотрели на меня.

— Ну что, Сенсей… — заговорщицки начала Рин.

— … считай, что экзамен от своей начальницы ты сдал на отлично! — с улыбкой закончила за неё Рэн.

Я смог лишь криво усмехнуться в ответ. Сил на слова просто не было. Я лежал, смотрел в потолок и пытался понять, что это, чёрт возьми, сейчас было. И только спустя минуту, когда дыхание немного успокоилось, а мозг начал подавать признаки жизни, до меня дошло.

Я приподнялся на локтях и обвёл взглядом разбросанную по комнате одежду.

— Кстати, о делах… — мой голос прозвучал хрипло и как-то чуждо. — А как же ваши костюмы для фестиваля? Вы же хотели мне их показать.

Близняшки снова переглянулись. И вдруг залились таким громким, весёлым и заразительным смехом, что я, глядя на них, не выдержал и тоже рассмеялся. Да уж, вечер определённо стоил того.

Глава 23

Я ехал в такси, а в голове всё ещё стоял гул весёлого вечера. За окном проносились огни ночного Ханабена, превращаясь в смазанные цветные полосы, но я почти не обращал на них внимания. Все мои мысли были заняты другим. Уверен, на моём лице застыла самая глупая и довольная улыбка на свете. Вечер с близняшками… это было нечто. Словно короткий, но очень насыщенный отпуск от всего того безумия, что творилось в моей жизни.

Я с тёплой усмешкой вспоминал, как после нашего бурного «экзамена» они всё-таки устроили мне дефиле в своих хэллоуинских костюмах. И, о боги, это стоило увидеть! Рин, с её вечными дьявольскими искорками в глазах, нарядилась в суккубу. Чёрный облегающий корсет, который, казалось, вот-вот треснет на её пышной груди, крошечная юбочка, едва прикрывавшая самое главное, чулки в сеточку и маленькие, изящные рожки на голове. А Рэн, её более мягкая, но не менее хитрая копия, предстала в образе падшего ангела. Её платье было белоснежным, почти прозрачным, и больше открывало, чем скрывало. А за спиной красовалось одно-единственное чёрное крыло. Они были просто великолепны. Дерзкие, сексуальные и абсолютно уверенные в своей неотразимости. Идеальное попадание в образы, которые я бы сам для них придумал в одной из своих новелл.

Мысли сами собой переключились на «домашнее задание» от Митсуко-сан. Забавно, но ведь формально я его выполнил. Сразу две галочки в списке. Можно идти и с гордостью отчитываться. Я даже представил себе эту картину: «Утияма-сан, разрешите доложить! Практическая работа по поиску вдохновения успешно завершена! Две единицы женского тела освоены, творческий потенциал повышен, готов к новым трудовым подвигам!». Я поморщился. Нет, звучит как полный бред. Это останется моей маленькой тайной. Это было не задание. Это было просто… очень, очень приятное стечение обстоятельств.

Такси плавно остановилось у моего дома. Я расплатился с водителем и, стараясь не шуметь, тихонько открыл входную дверь. Дом встретил меня оглушительной, почти звенящей тишиной. Похоже, все уже спали. После такого шумного, полного эмоций дня эта тишина казалась почти нереальной. На цыпочках, словно заправский ниндзя, я прокрался на кухню. Во рту пересохло, и мне отчаянно хотелось пить.

Я уже протянул руку к холодильнику, как вдруг замер. В темноте, у самого окна, на стуле сидел чей-то силуэт. Лунный свет, пробиваясь сквозь стекло, рисовал на полу длинные, причудливые тени и мягко освещал до боли знакомый профиль. Айяно.

Всё расслабленное и довольное настроение, которое я привёз с собой, мигом улетучилось. Напряжение снова вернулось, тугим узлом завязавшись где-то в животе. Атмосфера на кухне была густой, какой-то слишком интимной и до жути тревожной.

— Я ждала тебя, — её голос, тихий и немного дрожащий, прозвучал в тишине так громко, что я вздрогнул. Она даже не обернулась, продолжая смотреть в окно.

Айяно медленно встала, её движения были плавными, почти кошачьими. Она подошла к холодильнику, открыла его, и холодный свет на мгновение вырвал её стройную фигуру из темноты. Сестра достала бутылку белого вина, которую мы хранили для особых случаев, и два бокала на тонких ножках. Наполнив их, она поставила один на стол, прямо передо мной. Безмолвное приглашение, от которого я не мог отказаться.

— Мне нужно было поговорить, — сказала она, наконец-то повернувшись. В её глазах, даже в полумраке, я увидел то, чего не видел раньше — тень настоящего, глубокого страха. — То, что было в отеле… с этим Рассом… меня до сих пор потряхивает.

Она сделала маленький глоток, и её рука, державшая бокал, едва заметно дрогнула.

— Когда он схватил меня… за горло… я на одну ужасную секунду подумала, что всё. Конец.

В этот момент она показала мне свою слабость. Свою уязвимость. Моя сильная, смелая, всегда всё контролирующая сестра, которая без тени сомнения полезла со мной в логово потенциального маньяка, сейчас стояла передо мной, напуганная и хрупкая. И я почувствовал резкий, болезненный укол вины. Это я втянул её в это. Это из-за меня она пережила этот ужас.

Я молча сел за стол, взял её холодную, как лёд, руку в свою и крепко сжал.

— Прости меня, Айяно. Я не должен был тебя в это втягивать. Прости.

Она посмотрела на меня, и в её глазах блеснули слёзы. Но она не заплакала. Лишь крепче сжала мою руку в ответ.

Мы сидели так в полумраке, попивая терпкое, холодное вино. Сначала мы снова и снова проговаривали события того дня. Каждую деталь, каждый шорох, каждый испуганный вздох. Мы словно вытаскивали свой страх наружу, рассматривали его под лунным светом и топили в вине, чтобы он наконец-то отпустил нас. И это помогало. Напряжение медленно спадало, уступая место усталой, тихой близости.

А потом, когда самая острая боль прошла, наш разговор перетёк в спокойное, мирное русло. Мы, как в детстве, начали шептаться о всяких пустяках. Я рассказал ей, как сегодня на лекции случайно назвал профессора Танаку «госпожой», и она тихонько хихикнула, обозвав её «старой извращенкой». Она поделилась своими подозрениями насчёт нашего отца и его странных переглядываний с Эйми. Мы вместе строили самые невероятные теории — от покупки гоночной машины до тайного вступления в секту свидетелей вкусной больничной еды. Мы обсуждали предстоящий фестиваль, и я, сам не зная почему, рассказал ей про близняшек и их сумасшедшие костюмы. Она слушала, слегка приподняв бровь, но в глазах её плясали смешинки.

Вино закончилось. Мы сидели в уютной, комфортной тишине, просто чувствуя тепло друг друга. И в этот момент я понял, что наша связь — это нечто гораздо большее, чем просто запретное сексуальное влечение, которое вспыхнуло между нами. Это была та самая глубинная, настоящая близость, о которой я так часто пытался писать в своих самых лучших, самых проникновенных новеллах. Близость двух душ, которые прошли через ад и выжили, просто потому, что держались друг за друга. И это чувство было куда более пьянящим, чем любое вино и любой, даже самый изощрённый секс.

* * *

Я проснулся не от будильника. И даже не от того, что солнце решило устроить мне сеанс светотерапии прямо через веки. Нет, причиной моего пробуждения стало странное, почти физически ощутимое чувство, будто на меня кто-то пялится. Знаете, как в фильмах ужасов, только вместо желания залезть под одеяло, моё тело почему-то начало проявлять признаки жизни. Я с огромной неохотой разлепил глаза.

Картина, представшая передо мной, заставила бы покраснеть даже самого отъявленного развратника. Прямо надо мной, стоя на коленях на моей же кровати, нависала Айяно. На ней была её любимая ночная рубашка из тончайшего полупрозрачного шёлка, которая в лучах утреннего солнца превращалась в бесполезный кусок ткани. Я мог без труда разглядеть тёмные ореолы её сосков, изящный изгиб талии и плавную, соблазнительную линию бёдер. Её растрёпанные после сна волосы каскадом спадали мне на плечи, щекоча кожу и посылая по телу табун мурашек.

— Доброе утро, братик, — прошептала она. Её губы изогнулись в такой игривой и одновременно решительной улыбке, что у меня в голове зазвенел набат.

Мой сонный мозг отчаянно пытался подать сигнал тревоги: «Стоп! Что происходит?», но тело, кажется, уже давно перешло на сторону врага и жило своей собственной, полной предвкушения жизнью. Не успел я и пикнуть, как она одним резким, отточенным до совершенства движением сдёрнула с меня одеяло. Утренняя прохлада тут же обняла меня, но ненадолго. Её тёплая, до дрожи уверенная рука без малейшего промедления нашла то, что искала, и без тени стеснения сжала мой уже готовый к бою агрегат.

— Айяно, что ты творишь…

— Тссс, — она приложила изящный пальчик к моим губам, заставляя замолчать. — Родители ещё спят. Я заперла дверь. Так что просто будь хорошим, тихим мальчиком. Очень-очень тихим.

Не прекращая своей уверенной ласки, она грациозно приподняла подол ночнушки. Ну да, как я и думал — под ней было только её великолепное тело. Она медленно провела головкой моего члена по своим уже влажным, припухшим губкам, дразня и себя, и меня до исступления, а потом начала медленно насаживаться сверху.

Я сдавленно выдохнул, чувствуя, как она поглощает меня, принимает в своё горячее, узкое и влажное лоно. Айяно прикусила нижнюю губу, чтобы не застонать, а её глаза, в которых плескалось чистое, ничем не замутнённое желание, смотрели прямо в мои. Поначалу её движения были осторожными, словно она пробовала воду, но с каждым толчком становились всё увереннее, всё быстрее. Вскоре она нашла свой идеальный ритм, и я, полностью потеряв контроль над ситуацией, покорно подчинился ему. В какой-то момент она, не сбавляя темпа, облизала свои пальцы и, глядя мне прямо в глаза с наглым вызовом, начала массировать свой клитор. Это зрелище было настолько откровенным, настолько порочным, что мой мозг окончательно отключился. Ещё через минуту её тело выгнулось и напряглось, как струна, она издала тихий, сдавленный писк, похожий на стон котёнка, и замерла, сотрясаясь в беззвучном оргазме.

Наклонившись к самому моему уху, она выдохнула, опаляя кожу горячим дыханием:

— Спасибо… Мне именно этого и не хватало для полной разрядки. Поговорить… и как следует потрахаться.

Она осторожно сползла с меня и, легко спрыгнув с кровати, окинула меня победным взглядом сверху вниз.

— А теперь вставай.

Я, словно зомби, подчинился приказу. Когда я встал, всё ещё покачиваясь от пережитого, она без лишних слов опустилась передо мной на колени. Её рот жадно накрыл мой член, и она начала сосать. Так страстно, так глубоко и умело, что у меня подкосились ноги, и я едва не рухнул обратно на кровать. А потом она взяла мои руки и положила их себе на голову, словно молча прося взять контроль.

И я взял. Мои пальцы крепко сжали её шелковистые волосы, и я начал уверенно двигать её головой, задавая тот ритм, который был нужен мне. Она покорно подчинялась, её глаза были полуприкрыты от удовольствия, а из горла вырывались тихие, сдавленные стоны. Это было похоже на какой-то безумный, первобытный танец. Но долго это продолжаться не могло. Я не выдержал. Мощная волна наслаждения накрыла меня с головой, и я с громким, почти звериным рыком кончил ей прямо в рот. Айяно слегка поперхнулась, но послушно, до последней капли, проглотила всё, что я ей дал.

Она подняла на меня взгляд. На её губах играла довольная, сытая улыбка кошки, объевшейся сметаны. Ничего не говоря, она встала, на цыпочках подошла к двери, бесшумно открыла замок и, бросив на меня последний, полный нежности и огня взгляд, выскользнула из комнаты.

Я, совершенно ошеломлённый этой внезапной утренней бурей страсти, без сил рухнул обратно на кровать. Я лежал, тупо смотрел в потолок и пытался осознать, что, чёрт возьми, только что произошло. Моя сестра была просто невероятной. И с каждым днём она удивляла меня всё больше и больше. И, что самое страшное, мне это нравилось.

Глава 24

После бурной ночи, плавно перетёкшей в не менее бурное утро, я ощущал себя так, словно меня сначала пропустили через соковыжималку, а потом из получившегося жмыха попытались сварить бодрящий лимонад. Не получилось. Каждый мускул лениво постанывал, а в голове вместо мыслей гулял ветер. Единственным желанием моего измученного организма было рухнуть обратно в постель и отключиться до следующей Олимпиады. Но мечтам не суждено было сбыться. С первого этажа доносились ароматы, которые ясно давали понять: пробуждение окончательное и обжалованию не подлежит. С одной стороны, плыл божественный запах свежесваренного кофе, обещавший мне спасение и возвращение к жизни. С другой — его безжалостно перебивал едкий запах гари, который буквально вопил о том, что кто-то на кухне только что принёс завтрак в жертву голодным богам кулинарного ада.

Собрав волю в кулак, который оказался на удивление хилым, я натянул первые попавшиеся джинсы и футболку. Моё отражение в зеркале выглядело помятым, но довольным. Что ж, поплёлся вниз, морально готовый к любому повороту. Моя жизнь в последнее время напоминала американские горки без тормозов, так что очередным виражом меня было не удивить.

Спустившись по лестнице, я сразу понял, что ошибся. Удивить меня всё-таки можно было. Я попал не просто в неловкую ситуацию, а в самый эпицентр локального ледникового периода. За кухонным столом, на максимально возможном расстоянии друг от друга, сидели отец, моя сестричка Айяно и Эйми. Воздух был настолько густым и наэлектризованным, что, казалось, чиркни спичкой — и всё полыхнёт синим пламенем. Тишина стояла мёртвая. Я отчётливо слышал, как у меня в желудке от голода и нервного напряжения жалобно урчит кит.

Эйми, наша без пяти минут новая мама, двигалась с отточенной грацией робота-убийцы, на лице которого программно закрепили вежливую, но абсолютно безжизненную улыбку. От этой улыбки веяло таким арктическим холодом, что я невольно поёжился и пожалел, что не накинул кофту.

— Вот ваш завтрак, Андо-сан, — проворковала она голосом, сладким, как сироп от кашля, ставя перед отцом тарелку. На тарелке лежали два обугленных прямоугольника, которые в прошлой жизни, видимо, были тостами.

Отец посмотрел на эти угольки с таким выражением лица, будто ему предложили совершить сэппуку прямо здесь и сейчас. Он что-то невнятно пискнул в ответ, похожее на «спасибо», и уставился в тарелку. Наверное, пытался силой мысли воскресить павший в неравной битве с тостером хлеб.

Моя сестричка Айяно, наш вечный ангел-хранитель и дипломат, отчаянно пыталась спасти положение. Она щебетала без умолку, перескакивая с темы на тему: о скидках на редис в соседнем магазине, о новой дурацкой причёске нашего соседа, о том, что сегодня просто идеальная погода для того, чтобы развесить сушиться бельё. Но её слова, словно горох, отскакивали от ледяной стены молчания. Я почувствовал себя последним негодяем. Ведь это я позавчера, как полный идиот, ляпнул дурацкий вопрос про их с отцом совместное будущее. И вот, пожалуйста, результат — заморозки в отдельно взятой японской семье.

И тут — динь-до-о-он!

Святые ками, я никогда в жизни не был так рад простому звонку в дверь! Это был не просто звонок, это был спасительный гонг, возвещающий о конце раунда. Я подскочил с места так резво, будто мне на стул подложили раскалённый уголёк из отцовского завтрака.

На пороге стояла она. Моя начальница, мой наставник и моя персональная богиня хаоса — Утияма Митсуко. Она буквально сияла. Идеально скроенный деловой костюм молочного цвета облегал её сногсшибательную фигуру так, что у меня перехватило дыхание, а ярко-красная помада на губах так и кричала: «Поцелуй меня!». В руках она держала огромную, просто гигантскую коробку с пончиками. О, этот запах! Сладкий, ванильный, обещающий прощение всех грехов и вечное блаженство на языке. Мой желудок, мгновенно забыв о семейных драмах, восторженно заурчал, на этот раз как сытый тигр.

— Доброе утро, семейка Адамс! — пропела она, врываясь в дом с энергией небольшого торнадо. — Явилась забрать своего гения! Нас ждут великие дела, миллионы иен и всемирная слава!

Её триумфальное шествие оборвалось на пороге кухни. Она замерла на полуслове, и её ослепительная улыбка слегка дрогнула, словно наткнувшись на невидимую стену. Как опытный хищник, она мгновенно уловила запах крови и пороха в воздухе. Её взгляд метнулся от виновато съёжившегося отца к нервно теребящей салфетку Айяно и замер на Эйми. Я почти услышал, как между ними затрещал статический разряд. Две альфа-самки встретились на одной территории.

Эйми выпрямилась, превращаясь в ледяную статую Снежной королевы.

— Утияма-сан, — её голос был сладким, как мёд, в который щедро насыпали толчёного стекла. — Какая приятная неожиданность. Не стоило так беспокоиться, мы как раз завтракаем. Я позабочусь об отце Изаму-куна.

Она так смачно и отчётливо выделила слово «отец», что это прозвучало как выстрел. Прямой вызов. Недвусмысленный намёк: «Это мой мужчина, а ты, крашеная блондинка, иди поищи себе другого в своём Токио».

Но Митсуко не была бы собой, если бы дала себя так просто запугать. Она окинула поле боя быстрым, оценивающим взглядом и приняла единственно верное решение — эвакуировать ценный актив. То есть меня. Предварительно оставив пончики на тумбе.

— Ой, Изаму-кун, мы же чудовищно опаздываем! — картинно всплеснула она руками, и её лицо изобразило вселенскую панику. Её сильная, хваткая ладонь мёртвой хваткой вцепилась в мой локоть. — Токио не ждёт! Контракты! Деньги! Слава! Ну же, шевелись, мой сонный гений!

Она тащила меня к выходу с силой небольшого, но очень решительного бульдозера. Я едва успевал перебирать ногами, беспомощно помахав на прощание ошарашенным родным, которые смотрели на это представление с открытыми ртами.

Дверь за нами захлопнулась. Уже на улице Митсуко на секунду остановилась, обернулась и, глядя прямо на окно нашей кухни, послала дому ослепительную, абсолютно победную улыбку. Я почти физически ощутил, как внутри закипает чайник, и это был точно не тот чайник, что стоял на плите.

* * *

Едва мы свернули за угол, оставив мой дом позади, как маска профессиональной невозмутимости, которую Митсуко держала с таким каменным лицом, треснула и разлетелась на мелкие осколки. Она откинула голову на подголовник и вдруг разразилась таким громким, заразительным хохотом, что я аж подпрыгнул на сиденье от неожиданности. Она хохотала так, что руль в её руках мелко подрагивал, а сама она вся тряслась, как в припадке.

— Ох, не могу… Изаму, я сейчас просто умру от смеха! — выдохнула она, пытаясь отдышаться и смахивая с ресниц выступившую слезинку. — Твоя будущая мачеха… эта милая доктор Эйми… Ты бы видел её лицо! Она смотрела на меня так, будто я не просто увела у неё из-под носа любимого пасынка, а как минимум украла фамильные драгоценности, сожгла дотла родовое поместье и станцевала на пепелище! Что, чёрт тебя дери, ты там устроил? Ну-ка, выкладывай всё, как на духу, писатель-интриган!

Я почувствовал, как жар заливает не только уши, но и всё лицо, шею, и, кажется, даже грудь. Пришлось, мямля и запинаясь, как нашкодивший школьник, которого директор застукал с сигаретой, пересказать ей события позавчерашнего вечера. Мой рассказ был похож на жалкое блеяние ягнёнка. Я путался в словах, отчаянно жестикулировал, пытаясь объяснить, как я, подстрекаемый её же туманными намёками, ляпнул про некое «соглашение» между ней и отцом. И как эта одна фраза превратила нашу тихую семейную гавань в филиал Антарктиды.

Митсуко слушала очень внимательно, прикусив нижнюю губу, чтобы снова не расхохотаться в голос. В её глазах плясали чертенята, и я был уверен, что она наслаждается каждой секундой моего позора.

— М-да, Изаму-кун, — протянула она, когда я наконец замолчал, опустошённый. — Знаешь, тебе надо не хентай писать, а сценарии для мыльных опер. «Буря в стакане воды», «Ледниковый период в отдельно взятой семье»… Ты просто гений драматических пауз! — она фыркнула. — Но не переживай так, твой отец — мужчина неглупый. Разберётся со своим гаремом.

Она сделала паузу, и её улыбка стала ещё шире, превратившись в настоящий оскал довольной хищницы, загнавшей дичь.

— Кстати, раз уж речь зашла о гаремах и ночных подвигах… Мне тут сегодня ни свет ни заря звонили. Каким-то образом нашли мой номер телефона. Две очаровательные особы, щебетали в трубку, как райские птички. Рассказывали, что их старый друг вчера просто блестяще, на высший балл, сдал у меня один очень, очень важный… «экзамен».

Я подавился воздухом. Моё лицо в мгновение ока приобрело оттенок её ярко-красной помады. Кровь ударила в голову с такой силой, что в ушах зазвенело. Если бы в крыше машины был люк, я бы точно попытался катапультироваться прямо на ходу.

— Это… это гигантское недоразумение! — пролепетал я, отчаянно пытаясь спасти последние крупицы своего достоинства. — Вселенского масштаба! Они… они просто очень творческие натуры! У них богатое воображение! Это была… метафора! Да, точно, метафора!

Митсуко снова залилась смехом, на этот раз ещё громче и веселее.

— Ой, не могу! — она даже хлопнула ладонью по рулю. — Метафора? Изаму, ты неподражаем! Да расслабься ты, никто тебя не ругает. Я же не твоя мамочка, чтобы отчитывать за шалости, — она хитро прищурилась. — Слушай, это же отлично! Это значит, что наш главный сценарист не просто теоретик-фантазёр, который подглядывает за парочками в парке. Ты знаешь, о чём пишешь. Ты, так сказать, проводишь полевые исследования. Для нашей работы это просто золото, а не сотрудник!

Она снова улыбнулась, но на этот раз её улыбка была тёплой, почти ободряющей, хотя озорные искорки в глазах никуда не делись.

— Главное, чтобы твои… «полевые исследования» не слишком мешали основной работе. Хотя… — она на секунду замолчала, бросив на меня глубокий, многообещающий взгляд, и озорно подмигнула, будто мы были старыми сообщниками, только что провернувшими ограбление века. — Иногда такие «исследования» и есть наша самая главная работа. Смекаешь?

Глава 25

Когда мы наконец-то доехали до выставочного павильона, я понял, что утренний холод в моём доме был просто шуткой. То, что творилось здесь, напоминало настоящий сумасшедший дом. Нет, даже не так. Это было похоже на съёмочную площадку фильма-катастрофы, где режиссёр сошёл с ума и решил снимать всё одним дублем. Воздух был таким густым, что его можно было резать ножом, и пах он странной смесью кофе, пыли и чистого, концентрированного стресса.

Рабочие в касках метались из стороны в сторону, словно муравьи, чей муравейник пнули ногой. Они что-то орали, таскали какие-то непонятные мне железные штуки, от которых рябило в глазах. Везде валялись коробки, мотки проводов, какие-то инструменты. А посреди всего этого бардака стояли наши девушки, командуя всем этим хаосом, как четыре генерала, решившие захватить мир.

Митсуко пулей вылетела из машины и тут же бросилась в самую гущу событий.

— Почему здесь до сих пор не подключены мониторы⁈ — её голос пронёсся по огромному павильону, заставив нескольких рабочих подпрыгнуть на месте. — Я вам не за красивые глазки плачу! Живее, лентяи!

Я выбрался из машины, чувствуя себя каким-то хомячком, которого случайно занесло на рок-концерт. И тут же чуть не погиб.

— Осторожно, Изаму!

Я еле успел отскочить, как мимо моего носа пролетело что-то огромное. Это был гигантский баннер с изображением Тсукико, главного героя нашей игры. Выглядел он на нём просто сногсшибательно, но сейчас эта красота чуть не отправила меня на тот свет. На другом конце этого полотна висела крошечная Мико, отчаянно пытаясь удержать его. Она была такой маленькой по сравнению с этим плакатом, что казалось, будто пытается в одиночку заарканить слона.

— Мико-чан, давай помогу! — крикнул я, бросаясь к ней. Мой внутренний рыцарь проснулся.

— О, Изаму, спасибо! — пропищала она, покраснев от натуги. — Его нужно повесить вон туда, на самый верх!

Мы вдвоём, как два клоуна в цирке, потащили этот чёртов баннер. Но то ли я запутался в каком-то проводе, то ли Мико не рассчитала силу, но что-то пошло не так. Баннер качнулся и накрыл нас с головой, словно гигантское одеяло. Я потерял равновесие, нелепо взмахнул руками в темноте и полетел назад, утаскивая за собой и Мико, и нашего лохматого Тсукико.

Грохот!

Приземление, на удивление, было мягким. Мы шлёпнулись прямо на гору пустых картонных коробок, которые жалобно затрещали под нами. Я лежал на спине, ничего не соображая, а сверху на мне, пытаясь выбраться из-под баннера, копошилась Мико.

— Ой, прости, Изаму! — пробормотала она, и в этот момент её лицо оказалось прямо перед моим.

Под тёмной тканью баннера было на удивление уютно. Мы смотрели друг на друга, глаза в глаза. Секунда. Другая. Я чувствовал её тёплое дыхание на своей щеке. И тут, то ли она неловко дёрнулась, то ли это была судьба, но наши губы соприкоснулись. Это был не настоящий поцелуй, а скорее лёгкое, случайное касание. Но от этого не стало менее волнительно. Мы оба замерли, как два нашкодивших котёнка. Я почувствовал, что её губы очень мягкие и пахнут клубникой.

— Кхм… — кашлянул я, возвращая нас в реальность.

Мико тут же отпрянула, залившись краской до самых кончиков ушей.

— Прости-прости-прости! — затараторила она, помогая мне выбраться из-под завала коробок и ткани.

Я только глупо улыбнулся, чувствуя, как у самого горят щёки. Ну и денёк. Кажется, я уже получил свой бонус за тяжёлую работу.

Не успел я как следует отряхнуться, как моё внимание привлекла другая сцена. Кэори, наша снежная королева, стояла перед огромным техником с линейкой в руках. Выражение её лица было таким, будто она вершит судьбу мира.

— Я повторяю в третий раз, — её голос был холодным, как лёд. — Прожектор. Смещён. На два сантиметра и три миллиметра. Влево.

Техник, мужик размером с холодильник, смотрел на неё, как на привидение.

— Девушка, да какая разница? Два сантиметра! Кто это заметит?

— Я замечу, — отрезала Кэори. — Из-за этого смещения на груди героини появляется неправильный, слишком вульгарный блик. Это выглядит дёшево и пошло. Передвиньте.

Техник тяжело вздохнул, пробормотал что-то про «чокнутых дизайнеров», но полез на стремянку. Спорить с ней было бесполезно, это он, видимо, уже понял.

А в самом центре павильона шла настоящая война. Синдел против Саши.

— Стойка с флаерами должна стоять здесь! У входа! — кричала Синдел, тыча пальцем в пол. — Это основы маркетинга! Это повышает конверсию! Я читала исследование!

— Исследование? — лениво протянула Саша, делая глоток кофе из стаканчика. Она посмотрела на Синдел так, будто та была тараканом. — Милочка, твои бумажки создают ощущение, что мы продаём сосиски по акции. А мы продаём мечту. Премиальный продукт. И встречать гостей должно искусство, а не макулатура.

С этими словами она щёлкнула пальцами. Двое рабочих, кряхтя, подтащили к ней огромную статую одного из персонажей игры. Статуя была в полный рост, невероятно красивая и, судя по всему, стоила как моя будущая машина (ла-а-адно, я немного утрирую).

— Вот. Это будет стоять здесь, — заявила Саша тоном, который не терпел возражений. — Это впечатляет. Это создаёт имидж. А твои флаеры, — она брезгливо поморщилась, — можешь раздавать в туалете.

Лицо Синдел стало пунцовым. Я думал, она сейчас взорвётся. Но вместо этого она натянула на лицо ледяную улыбку.

— Как скажете, Хикари-сама. Вы же спонсор, вам виднее.

— Вот и отлично, — с такой же фальшивой улыбкой ответила Саша.

Они обменялись взглядами, в которых было столько ненависти, что можно было бы отравить целую армию. Да уж. Женский коллектив — это страшная штука. Особенно, когда в нём несколько королев. Я тяжело вздохнул. Кажется, этот фестиваль будет не просто весёлым. Он будет незабываемым. Если мы, конечно, доживём до его начала.

* * *

Последние пять минут до открытия тянулись медленно, как сонная черепаха. Воздух в павильоне стал таким плотным и наэлектризованным, что, казалось, его можно резать ножом и намазывать на хлеб. Я забился в угол нашего стенда, который теперь выглядел просто сногсшибательно, и чувствовал, как по спине ползёт холодок. Затишье перед бурей, не иначе. За огромными воротами уже нарастал нетерпеливый гул — там, на улице, собралась целая армия фанатов. Сердце колотилось в груди, как сумасшедший дятел.

Митсуко, наша несравненная начальница, собрала нас в кружок для последнего наставления. Выглядела она, как всегда, на миллион долларов. Строгий деловой костюм обтягивал её фигуру так, что воображение само дорисовывало всё остальное. Волосы уложены в идеальную причёску, а во взгляде — сталь и уверенность. Настоящий генерал перед решающей битвой.

— Итак, команда, — её голос был тихим, но проникал под самую кожу. Мы все тут же заткнулись, превратившись в слух. — Мы сделали это. Мы продрались через горящие дедлайны, творческие запои и мои, кхм, специфические задания. — Она стрельнула в меня глазками и подмигнула. Я почувствовал, как кровь прилила к лицу, и оно стало красным, как перезрелый помидор. — Каждый из вас вложил в этот проект частичку себя. Свою душу, свои нервы и бессонные ночи. И сегодня… сегодня мы покажем этому миру, что такое «Ханабен».

Она окинула всех нас своим пронзительным взглядом. Мико, сжав маленькие кулачки, буквально светилась от восторга. Её глаза горели так ярко, что, казалось, она сейчас взлетит от переполнявших её эмоций. Надеюсь, не улетит, она нам ещё нужна. Рядом стояла Кэори. И тут случилось чудо — уголки её губ дрогнули и поползли вверх, складываясь в лёгкую, почти незаметную, но абсолютно искреннюю улыбку. Я аж моргнул от удивления. Это было всё равно что увидеть, как статуя тебе подмигивает — редкое и немного пугающее зрелище. Даже Синдел и Саша стояли плечом к плечу, на время забыв о своей вражде. В их глазах плескалось азартное предвкушение.

— Я не знаю, что ждёт нас за этими воротами, — продолжила Митсуко. — Может, нас ждёт триумф. А может, мы с треском провалимся. Но я знаю одно: мы выложились на полную. И я горжусь каждым из вас. А теперь… — она сделала паузу, и на её губах заиграла хищная, обещающая много интересного улыбка, — пойдёмте и покажем им, кто создаёт лучший контент!

В ту же секунду где-то в глубине павильона взревел гудок, похожий на сигнал отплывающего лайнера. Ворота дрогнули и с протяжным скрежетом поползли вверх.

Гул снаружи мгновенно превратился в оглушающий рёв. Тысячи голосов слились в один мощный поток звука, который ударил по ушам. Это было похоже на цунами. Огромная, неудержимая волна из людей хлынула внутрь. Фанаты, геймеры, косплееры в самых невероятных костюмах — от милых неко-девочек до жутковатых монстров с тентаклями — всё это человеческое море за считанные секунды заполнило гигантский зал. Я стоял как вкопанный, не в силах даже пошевелиться. Было одновременно и жутко, и до дрожи в коленках восхитительно.

И почти сразу я увидел, как эта лавина повернула в нашу сторону. Наш стенд, который ещё минуту назад казался мне огромным, просто утонул в толпе. Людей было столько, что яблоку негде было упасть. Их привлекало всё: гигантский баннер с брутальным Тсукико, который мы с Мико так комично пытались повесить ровно; огромные экраны, на которых без остановки крутился горячий трейлер нашей игры; музыка, которая била из колонок, заставляя вибрировать пол под ногами.

Я спрятался за одной из конструкций и просто наблюдал. Смотрел, как парни с горящими глазами и запотевшими очками разглядывают арты Кэори, особенно те, где у героинь была самая внушительная грудь. Видел, как девчонки хихикают над забавными чиби-версиями персонажей, которых нарисовала Мико. Кто-то пытался сфотографироваться, обнимая статую нашего главного героя. Их интерес был неподдельным, живым и каким-то очень заразительным.

И в этот момент до меня дошло. Это была не просто радость. Это была гордость. Настоящая, распирающая изнутри гордость за то, что я — часть всего этого. Что в этом ярком, шумном, живом хаосе есть и моя заслуга. Мои слова, мои диалоги, мои бессонные ночи, когда я, попивая дешёвый кофе, придумывал очередную пикантную сценку — всё это сейчас жило своей жизнью, дарило людям эмоции. Я видел, как они улыбаются, и понимал: чёрт, а ведь это я их заставил улыбнуться.

Я смотрел на восторженные лица фанатов, на счастливые, хоть и ошарашенные лица моих коллег, и думал, что всё было не зря. Все эти опасности, все эти безумные приключения, все эти странные «задания» от начальницы… Возможно, это и была та цена, которую нужно было заплатить за этот момент. За этот оглушительный, пьянящий успех. И, чёрт побери, оно того стоило.

Глава 26

Первые полчаса после открытия фестиваля я не ходил, а буквально парил над полом. Эйфория. Чистая, незамутнённая эйфория, похлеще любого шампанского. Наш стенд «Ханабен» трещал по швам! Люди всё шли и шли, скупали диски с игрой, тянули руки за плакатами. Я с какой-то дурацкой гордой улыбкой наблюдал за своей командой. Мико и Кэори, забыв про вечные подколки, наперебой что-то щебетали фанатам, раздавая автографы направо и налево. А Митсуко… она была настоящей королевой. С прямой спиной и холодной улыбкой она давала интервью какому-то модному блогеру, и даже он, кажется, немного робел перед ней. Это был наш триумф. Наш оглушительный, невероятный успех.

А почему бы и не прогуляться? — подумал я, немного осмелев. — Посмотреть, как там дела у конкурентов, оценить, так сказать, обстановку.

Какая же это была идиотская мысль. Стоило мне сделать десять шагов от нашего островка безопасности, как я понял — я в джунглях. В очень голодных и опасных джунглях, полных хищниц.

Сначала это были просто взгляды. Десятки, сотни женских глаз, которые провожали меня, куда бы я ни пошёл. Они не просто смотрели, они сканировали, оценивали, раздевали. Я слышал за спиной шёпот, который становился всё громче:

— Смотри, это же он! Сценарист Андо Изаму? Может, он и есть Сенсей Кампай⁈ Тот самый с афиши!

— Ого, а в жизни он ещё симпатичнее!

— Интересно, он такой же горячий, как его новеллы?

Моё лицо мгновенно стало цвета перезрелого помидора. Я попытался втянуть голову в плечи, слиться с пёстрой толпой, но это было бесполезно. Моя физиономия, напечатанная на сотнях рекламных плакатов, стала моим личным клеймом позора.

И тут началась охота.

Первая хищница материализовалась из воздуха, словно по волшебству. Девушка в костюме кошко-девочки. И нет, это был не тот милый костюмчик для детского праздника. Это был наряд, созданный с одной-единственной целью — соблазнять. Крошечный топик, который с трудом удерживал на месте её невероятную грудь, юбочка, которая была короче моего чувства самосохранения, и, конечно, ушки и пушистый хвост. Она подкралась ко мне сзади и, томно мурлыкнув, потёрлась щекой о моё плечо.

— Мр-р-р… Вы ведь Сенсей Кампай? — пропела она голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. — Я ваша самая-самая большая поклонница! Ваши истории… они такие… такие… м-м-мяу!

Я что-то нечленораздельно промычал в ответ, отчаянно стараясь не пялиться на её грудь, которая находилась в опасной близости от моего подбородка.

— Можно мне ваш автограф? — она захлопала ресницами, и её глаза стали похожи на два огромных изумрудных блюдца. — Ну пожалуйста-пожалуйста!

— А, да, конечно, — я судорожно захлопал себя по карманам в поисках ручки.

— Ой, не нужно! — она хихикнула и протянула мне толстый чёрный маркер. — У меня свой есть. И… — она сделала драматическую паузу, прикусив нижнюю губу, — не могли бы вы расписаться… вот здесь?

С этими словами она взяла мою руку с зажатым в ней маркером и уверенно направила её прямо к своей груди. Точнее, в ложбинку между ними. Мой мозг завис. Синий экран смерти. Перезагрузка системы не отвечала. Расписаться у неё на груди? Прямо здесь? На глазах у всей этой толпы? Да это же… это же сцена из моей новеллы, которую я писал на прошлой неделе!

— Я… я не думаю, что это хорошая идея, — прохрипел я, чувствуя, как капля пота медленно ползёт по виску.

— Ну пожа-а-алуйста! — заканючила она, прижимаясь ко мне ещё плотнее. — Я буду так счастлива! Мечта всей моей жизни!

Я был готов поклясться, что слышу, как скрипят мои мозговые шестерёнки. Я был в шаге от того, чтобы просто развернуться и с позором сбежать, но тут меня добили.

— Ой, какие люди! Неужели это сам великий и ужасный Сенсей Кампай в своей естественной среде обитания?

С двух сторон меня, словно в тиски, зажали две высокие девушки в костюмах демонесс. Их наряды из чёрной кожи, шипов и ремешков были ещё откровеннее, чем у кошко-девочки. Они были похожи на тех самых близняшек-суккубов из моего сна, только что сошедших со страниц моих самых смелых фантазий.

— Мы тут с подругой поспорили, — начала одна из них, лениво обвивая мою шею рукой. Её ногти были выкрашены в чёрный цвет. — В вашей новелле «Семь невест для одного программиста» есть одна ну очень пикантная сцена… со щупальцами. Нам бы хотелось узнать подробности. Как вы пришли к такой смелой идее? Это был личный опыт?

Вторая демонесса, ничего не говоря, прижалась ко мне с другой стороны. Я отчётливо почувствовал её упругое бедро через тонкую ткань своих джинс. Ловушка захлопнулась. Горячая, тесная и до ужаса неловкая ловушка.

— Я… э-э… это просто… полёт фантазии! — пролепетал я, пытаясь вежливо отстраниться, но они держали меня мёртвой хваткой. И только потом до меня дошло, что я сам себе рою яму. Боги, я же это писал, сидя в старых трениках и поедая чипсы! Какой, к чёрту, личный опыт⁈ И только потом до меня дошло, что я сам себе рою яму. — И нет… я не Сенсей Кампай, а сценарист «Клана Ито».

— Да ладно вам, Сенсей, не скромничайте! — хихикнула первая. — Мы же свои люди! Поделитесь секретами мастерства! Может, мастер-класс покажете?

Я был красный, как варёный рак. Я не знал, что делать, куда бежать и как дышать. Я, автор самых пошлых историй, в реальной жизни оказался совершенно беспомощным перед таким наглым женским напором.

И тут, когда я уже был готов провалиться сквозь землю, я услышал ангельский голос:

— Изаму! Вот ты где! А мы искать тебя с ног сбились!

Сквозь толпу любопытных, как ледокол, ко мне пробились Ючи и Эри. Мои друзья. Мои спасители.

— О, привет, — выдохнул я с таким облегчением, будто меня только что вытащили из пасти акулы.

— Пойдём скорее! — Ючи, мой лучший друг и ходячий генератор хаоса, бесцеремонно схватил меня за руку. — Там сейчас конкурс косплея начинается! Говорят, будут такие костюмы — закачаешься! Нельзя такое пропустить!

Он, даже не взглянув на разочарованно выдохнувших демонесс и надувшую губки кошко-девочку, потащил меня за собой. Эри шёл рядом, и на его губах снова играла эта его загадочная, всезнающая улыбка, от которой мне всегда становилось не по себе.

— Простите, девочки, — бросил я через плечо своим несостоявшимся мучительницам. — Работа зовёт!

Они проводили меня такими голодными взглядами, что у меня по спине снова пробежал холодок. Да уж. Кажется, этот фестиваль станет для меня настоящим испытанием на прочность. И я почему-то был уверен, что это только самое начало. Так, если я сейчас встречу косплей на ту самую жрицу-осьминога из моей последней новеллы, я просто инсценирую сердечный приступ и лягу на пол. Да. Отличный план.

* * *

Я едва успевал переставлять ноги, пока Ючи и Эри тащили меня прочь от этого безумного серпентария. Я что-то мямлил про благодарность, но они лишь отмахивались, увлекая меня в сторону главной сцены. Там уже вовсю громыхала музыка, а какой-то парень в дурацком парике цвета фуксии что-то истошно орал в микрофон, пытаясь перекричать толпу.

Мы немного поглазели на дефиле косплееров. С немым ужасом и каким-то извращённым восторгом я узнал в толпе сразу нескольких героинь из своих собственных новелл. Вон прошла девушка в костюме демонессы-суккуба из «Полуночного соблазна», а за ней — медсестра с подозрительно большим шприцем, точь-в-точь как в «Клинике доктора Кампая». Я мысленно вознёс молитву всем известным мне богам, чтобы ни одна из них не решила подойти ко мне за «авторской консультацией» по поводу достоверности их образов.

Когда первая волна паники наконец схлынула, я, сославшись на острую необходимость проверить, как там дела на нашем скромном стенде, вежливо откланялся от друзей. На самом деле мне просто нужно было на пару минут спрятаться. Исчезнуть. Раствориться. Мне требовалась тишина, чтобы унять бешено колотящееся сердце. Спрятаться от этого шума, от этих голодных женских взглядов, от этого безумия, в которое стремительно превращался мой день.

Я нашёл идеальное убежище — укромный уголок за сценой, заваленный мотками толстых кабелей и пустыми картонными коробками из-под оборудования. Здесь было тихо, полутемно и приятно пахло пылью и озоном. Идеальное место, чтобы прийти в себя. Я прислонился спиной к прохладной бетонной стене и закрыл глаза, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Раз, два, три… вдох. Раз, два, три… выдох.

Но, видимо, сегодня боги решили, что одиночество — это не для меня.

— Ну и как тебе твоя минута славы, Сенсей?

Я вздрогнул так, словно меня окатили ледяной водой, и распахнул глаза. Передо мной, скрестив руки на груди, стояли Мико и Кэори. И вид у них был, мягко говоря, недружелюбный. Они определённо застали мою «битву» с фанатками.

— О, девочки, привет, — пролепетал я, чувствуя, как предательский румянец снова заливает щёки. — А я тут… осматриваю территорию. Проверяю, всё ли безопасно.

— Территорию? — Мико надула губки так сильно, что стала похожа на обиженного хомячка, у которого отобрали самое вкусное зёрнышко. — Или, может быть, ты осматривал декольте каких-то распутных кошек и лисиц? Мы тут с ног сбиваемся, волнуемся, места себе не находим! А ты развлекаешься! Тебе совсем не интересно, как у нас дела? Может, наш стенд уже сгорел или его унесли инопланетяне?

Её голос дрожал от искренней обиды, и мне стало ужасно, просто невыносимо стыдно.

— Изаму, — вмешалась Кэори. Её голос, как всегда, был холодным, как хирургический скальпель, но я не мог не заметить, как её пальцы с такой силой впились в папку с эскизами, что костяшки побелели. — Твоя внезапно возросшая популярность создаёт помехи в рабочем процессе. Не забывай, пожалуйста, кто является твоими основными художниками. И, — она сделала едва заметную, но очень весомую паузу, — твоими основными источниками данных для практического анализа.

Ох, вот это был удар ниже пояса. Она говорила о наших «исследованиях». О тех ночах, когда она, с абсолютно невозмутимым лицом учёного-экспериментатора, позволяла мне изучать её тело, чтобы я мог «максимально достоверно» описать ту или иную сцену в своих новеллах. Она ревновала. Моя Снежная Королева, мой ледяной айсберг, ревновала! И это было одновременно и до ужаса страшно, и почему-то до дрожи в коленках приятно.

— Девочки, простите, — я сделал шаг им навстречу, подняв руки в примирительном жесте, словно сдавался в плен. — Вы всё совершенно не так поняли! Они сами на меня набросились! Это было как нападение стаи голодных зомби! А вы… вы для меня важнее всех этих случайных поклонниц вместе взятых! Честное слово!

Я посмотрел прямо в глаза Мико, стараясь вложить в свой взгляд всю искренность, на которую был способен.

— Мико-чан, твои рисунки — это душа нашей игры! Это её сердце! Без них это были бы просто скучные чёрные буквы на белом фоне! Ты видишь моих персонажей так, как я их даже сам не всегда представляю! Ты даришь им жизнь!

Мико тут же растаяла, как ванильное мороженое на июльском солнце. Её губки перестали дуться, а в глазах снова заплясали весёлые искорки.

— Правда-правда? — пропищала она, и я понял, что первый очаг возгорания успешно потушен.

Теперь была очередь Кэори. Самое сложное. Я повернулся к ней.

— А ты, Кэори… Твой аналитический ум, твоя невероятная способность видеть детали, которые не видит никто другой… Твоя точность… Без этого наши истории были бы плоскими и картонными, как декорации в школьном спектакле. Ты придаёшь им глубину, объём и реализм.

Кэори молчала, но я видел, как лёд в её серых глазах начал медленно, очень медленно таять. Кажется, сработало. Я уже было выдохнул с облегчением, но тут Кэори сделала шаг прямо ко мне.

— У тебя бейдж криво висит, — сказала она своим обычным, ровным тоном, но в нём послышались новые нотки.

Она подошла вплотную, и я снова ощутил этот тонкий, едва уловимый аромат её духов — что-то цветочное и холодное, как ночная фиалка. Этот запах всегда сводил меня с ума. Её пальцы, на удивление тёплые, коснулись моей груди, поправляя дурацкую пластиковую карточку с моим именем. И в этот момент, когда её лицо оказалось совсем близко, она наклонилась к самому моему уху и прошептала так тихо, чтобы Мико не услышала:

— После фестиваля ты ответишь за своё поведение, Сенсей. Я подготовлю для тебя особое… исследование. Очень глубокое. С применением новых методик.

От её шёпота и обещания, скрытого в нём, у меня по спине пробежал целый табун мурашек. Это была угроза. И это было одно из самых соблазнительных обещаний, которое я когда-либо слышал в своей жизни.

Но Мико, заметив наш тихий разговор, тут же нахмурилась. Не желая оставаться в стороне, она подскочила ко мне с другой стороны, оттесняя Кэори плечом.

— А я… а я нарисую для тебя кое-что особенное! — так же шёпотом, но с восторженным придыханием, выпалила она мне в другое ухо. — Только для тебя! Такого ты ещё точно не видел! Очень-очень откровенное!

Я застыл, как соляной столб, пойманный между двух огней. С одной стороны — ледяная угроза от Кэори, обещающая какие-то невероятные БДСМ-эксперименты под видом «анализа данных». С другой — горячее обещание от Мико, которое, я был уверен, будет не менее откровенным и развратным, только в её милом и игривом стиле. Либо же полностью наоборот, так как я всё ещё помнил развратность Мико, с которой, кстати, я давно не оставался наедине…

Я оказался между двух прекрасных, талантливых и до ужаса ревнивых огней. И я понятия не имел, как из этого выпутаться. Но, если быть до конца честным, я и не был уверен, что хочу выпутываться. Кажется, вдохновения для новых глав у меня теперь будет с избытком. Главное — пережить эту ночь.

Глава 27

Я всё ещё стоял, зажатый между двух огней, и пытался переварить их шёпот, который обещал мне и райские кущи, и адские муки одновременно. Мой разум, кажется, окончательно сломался и отказывался понимать, чего ему бояться больше — ледяного «исследования» от Кэори или горячего «сюрприза» от Мико. Одна обещала разобрать меня на атомы с холодным любопытством учёного, другая — устроить такой фейерверк, что я забуду собственное имя. Оба варианта звучали пугающе и до дрожи в коленках соблазнительно. Но моим паническим размышлениям не суждено было продлиться долго. Из динамиков на главной сцене раздался бодрый голос ведущего, того самого парня с волосами цвета фуксии:

— А теперь, дамы и господа, встречайте бурными аплодисментами тех, кто дарит нашим мечтам плоть и кровь! Мозг и сердце нашей любимой студии «Ханабен»! Талантливейшие художницы — очаровательная Фукуи Мико и несравненная Ока Кэори!

Толпа взревела. Я и представить не мог, что у наших девочек столько поклонников. Серьёзно, я думал, мы просто делаем игры в своём тихом уголке, а тут такой рёв, будто на сцену выходят рок-звёзды. Аплодисменты были такими громкими, что, казалось, стены павильона вот-вот затрясутся, а пол завибрировал у меня под ногами.

Мико, услышав своё имя, тут же преобразилась. Вся её напускная обида на меня испарилась без следа. Она расправила плечи, словно маленькая гордая птичка, одарила меня последней озорной улыбкой, от которой у меня снова всё сжалось внутри, и, подхватив под руку Кэори, потащила её в центр всеобщего внимания. Кэори же выглядела так, будто её ведут на казнь, а не на сцену. Она даже слегка упёрлась, но против напора Мико устоять было невозможно.

Они вышли в свет софитов, и я, стоя в спасительной тени, почувствовал такой укол гордости, что даже дышать стало трудно. Они были прекрасны. Две стороны одной медали, инь и ян нашего маленького хентайного мира. Мико — маленькая, энергичная, похожая на фею, которая вот-вот взлетит от переполняющих её эмоций. Она махала толпе, посылала воздушные поцелуи и буквально светилась от счастья, впитывая обожание зала. Кэори же, напротив, была воплощением спокойствия и холодной, отстранённой красоты. Она не улыбалась, лишь едва заметно кивнула залу, но в её позе, в том, как она гордо держала голову, чувствовалось такое достоинство, что толпа на секунду притихла, заворожённая её ледяным величием.

Первой, конечно же, начала Мико. Она подпорхнула к микрофону, и её звонкий, весёлый голос тут же заполнил всё пространство.

— Приве-е-ет всем! — пропела она, и толпа восторженно взревела в ответ, скандируя её имя. — Я так рада, так рада вас всех здесь видеть! Вы просто невероятные! Спасибо, что пришли!

На огромном экране за её спиной замелькали её работы. Милые, забавные, но при этом донельзя соблазнительные чиби-версии наших героинь, арты с кицуне, неко-девочками и другими мифическими созданиями, которые в её исполнении выглядели одновременно невинно и порочно.

— Многие думают, что создать милого персонажа — это просто, — щебетала она, порхая по сцене, как бабочка. — Нарисовал большие глазки, румяные щёчки — и готово! Но это не так! Чтобы вы по-настоящему влюбились в героиню, она должна быть не просто кавайной. Она должна быть… живой! В ней должна быть искорка, маленький чертёнок, который будет вас дразнить и не давать спать по ночам! Вот, посмотрите сюда!

На экране появился арт с одной из наших героинь, Асано, в образе школьницы. Она сидела на парте, кокетливо болтая ногой.

— Видите? Не просто милая девочка. А правильный изгиб бедра, который подчёркивает её упрямый характер. Чуть приоткрытые губки, которые так и просят поцелуя, а может, и чего-то большего. А главное — блеск в глазах! Этот маленький блик, который говорит: «Я не такая простая, как кажусь. Попробуй, разгадай меня!». Именно такие детали заставляют ваше сердце биться чаще, заставляют вас хотеть её защищать и… обладать ею.

Она говорила так увлечённо, с таким неподдельным восторгом, что даже я, человек, который видел эти арты сотни раз и писал для них предыстории, заслушался. Она была не просто художницей. Она была настоящей волшебницей, которая знала, как с помощью пары штрихов и правильного оттенка розового вдохнуть в нарисованную картинку настоящую, живую душу.

Когда она закончила, зал взорвался овациями. Мико, раскрасневшаяся и счастливая, поклонилась и, хихикнув, уступила место Кэори.

И тут же наступила тишина. Гул смолк так резко, будто кто-то повернул рубильник. Кэори подошла к микрофону с грацией хищной пантеры. Она не улыбалась, не пыталась заигрывать с публикой. Она просто стояла и смотрела в зал своими громадными, бездонными глазами. И в этой тишине было больше власти, чем в самых громких криках.

— Добрый вечер, — её голос был ровным, спокойным, почти академичным, но от него по коже пробежал холодок. — Моя коллега рассказала вам о душе. Я же расскажу вам о разуме. О том, как цвет и композиция управляют вашими эмоциями без вашего ведома.

На экране за её спиной появился арт с нагой, который она показывала мне в офисе. Та самая змееподобная женщина, обвивающая мужчину. Арт был выполнен в холодных, почти ядовитых тонах.

— Психология восприятия — это точная наука, — безэмоционально продолжала Кэори, но я-то знал, что за этим холодным фасадом скрывается настоящая буря. — Посмотрите на этот арт. Спиралевидные узоры на её теле — это не просто украшение. Они создают гипнотический эффект, затягивая ваш взгляд в центр композиции, подчиняя ваше внимание. Холодные, почти металлические тона — синий, фиолетовый, серебряный — подчёркивают её отстранённость, её доминантную, властную натуру. Она не просит. Она требует.

Толпа слушала, затаив дыхание. Её лекция была похожа на сеанс гипноза. Она говорила о «точках фокуса», «цветовой гармонии» и «подсознательных триггерах», и её слова, как острые ледяные иглы, проникали прямо в мозг.

— Она не соблазняет вас теплом. Она парализует вас холодом. Она заставляет вас желать подчиниться, потому что в этом подчинении вы видите единственную возможность приблизиться к ней, разгадать её тайну. Это не страсть. Это интеллектуальная дуэль, в которой вы заведомо проиграли.

Она замолчала. И в этой оглушающей тишине я вдруг с абсолютной, ужасающей ясностью понял. Она говорила не только об арте. Чёрт возьми, она говорила о себе. О нас. О наших с ней «исследованиях». О том, как она, с холодным, отстранённым видом, позволяла мне изучать её тело, но на самом деле… на самом деле это она изучала меня. Она контролировала всё. Каждый мой вздох, каждое прикосновение, каждый стон. Она была этой нагой. А я… я был тем самым мужчиной, которого она обвила своими кольцами, загипнотизировала и подчинила своей воле. И самое страшное, самое постыдное было то, что мне это безумно нравилось.

Кэори закончила своё выступление, и зал, который до этого сидел в оцепенении, взорвался аплодисментами, ещё более громкими и яростными, чем после выступления Мико. Люди были не просто в восторге. Они были заворожены. Покорены. Я смотрел на неё, на эту ледяную королеву, стоящую в свете софитов, и понимал, что сегодня она приобрела не просто поклонников. Она приобрела адептов. Секту имени Ока Кэори. И я, кажется, был первым в их списке.

* * *

Я стоял за кулисами, в спасительном полумраке, и чувствовал себя главным героем дешёвого боевика, которого вот-вот толкнут на арену для гладиаторских боёв. Только вместо меча и щита у меня был микрофон, а вместо львов — тысяча фанатов. Честно говоря, я бы предпочёл львов.

Сердце колотилось не просто так, оно исполняло какой-то безумный барабанный бой, отдаваясь в ушах и горле. Казалось, ещё немного, и оно выпрыгнет изо рта, помашет мне на прощание и скроется в толпе. Ладони стали мокрыми и липкими. Отличная мысль, Изаму, уронить микрофон в первую же секунду. Это будет незабываемо.

Я подсмотрел в щёлочку между тяжёлыми бархатными шторами. Мама дорогая. Зал был похож на огромное, живое, дышащее существо, которое гудело в предвкушении. Тысячи лиц, тысячи глаз, и все они скоро будут смотреть на меня. На меня! На парня, который большую часть жизни провёл, прячась за экраном ноутбука и вымышленным именем. Во рту моментально пересохло, будто я наелся песка. Паника, эта холодная и мерзкая змея, обвилась вокруг моей шеи и начала медленно сжимать кольца. Я не смогу. Точно не смогу. Я выйду, открою рот, и оттуда вырвется только жалкий писк. Позор на всю Японию. Конец карьере Сенсея Кампая.

— Изаму-кун, ты в порядке? На тебе лица нет.

Я подпрыгнул от неожиданности. Рядом, словно два ангела-хранителя из моей хентай-новеллы, материализовались Мико и Кэори. Они только что вернулись со сцены, разрумянившиеся, возбуждённые, но донельзя довольные. Их выступление прошло на ура. Теперь мой черёд… опозориться.

— Я… кажется, я сейчас отброшу коньки, — честно выдавил я. Голос звучал так, будто я не говорил лет сто.

Мико, не раздумывая ни секунды, подлетела ко мне и крепко-крепко обняла. Она была такой миниатюрной и тёплой, как маленький котёнок, забравшийся на грудь.

— Не бойся, Изаму! — прошептала она, уткнувшись носом мне куда-то в район ключицы. — Они же не кусаются! Они тебя обожают! Ты для них как поп-идол! Просто выйди и скажи «привет»! Они уже от этого будут визжать от восторга!

Её вера в меня была такой чистой и искренней, что в горле запершило. Я неловко похлопал её по спине, чувствуя, как ледяная змея паники чуть ослабила хватку.

Кэори подошла с другой стороны. Она не стала обниматься, это было не в её стиле. Она просто положила свою прохладную, изящную ладонь мне на плечо. Я поднял на неё глаза. Её серые, обычно похожие на два кусочка льда, глаза сейчас смотрели с такой непривычной теплотой и… сочувствием.

— Ты справишься, — её голос был тихим, но твёрдым, как сталь. — Не нужно ничего придумывать. Просто говори то, что у тебя на уме. Этого хватит.

Её слова, такие простые, подействовали лучше любого успокоительного. Дыхание стало ровнее. Сердце сбавило обороты с хард-рока до лёгкого джаза. Может, и правда справлюсь?

И тут, словно финальный босс в моей личной игре под названием «Смертельный Ужас», появилась она. Утияма-сан. Она возникла из темноты абсолютно бесшумно, с грацией чёрной пантеры, выслеживающей добычу.

— Волнуешься, мой мальчик? — прошептала она, и от её низкого, бархатного голоса у меня по спине пронёсся целый табун мурашек-гигантов.

Она встала вплотную, так близко, что я снова погрузился в облако её духов — терпких, сладких, сводящих с ума. Её пальцы, как бы случайно, коснулись воротника моей рубашки, поправляя его. А потом скользнули выше и задержались на шее, прямо над пульсирующей жилкой. Прикосновение было лёгким, почти неощутимым, но мой организм отреагировал на него так, будто меня ударило током.

— Не стоит, — её губы оказались в паре миллиметров от моего уха. — Они пришли сюда не за студентом Андо Изаму. Они пришли за ним. За Сенсеем Кампаем. Так что просто выйди и покажи им его. Того самого, наглого, самоуверенного и чертовски талантливого парня, который пишет лучшие новеллы в этой стране.

Она отстранилась и заглянула мне прямо в глаза. В её взгляде плескалась такая власть, такая уверенность и… такое откровенное обещание, что у меня снова перехватило дыхание.

— А потом… — она сделала короткую паузу, и на её губах расцвела та самая улыбка, от которой хотелось одновременно и сбежать, и упасть на колени, — потом мы отпразднуем твой триумф. Как следует.

Моё сердце, только что пришедшее в норму, снова пустилось вскачь, но на этот раз это был не страх. О нет. Это было чистое, незамутнённое предвкушение. В голове моментально нарисовалась картина этого «празднования», и щёки залило краской.

— А сейчас на сцену приглашается тот, чьё имя заставляет женские сердца биться в два раза чаще, а мужские — сгорать от чёрной зависти! Встречайте бурными аплодисментами, легендарный, неповторимый, гениальный… СЕНСЕЙ КАМПАЙ!

Оглушительный рёв толпы ударил по ушам, как цунами. Митсуко легонько, но настойчиво подтолкнула меня в спину.

— Иди, герой. Твой выход.

Я сделал глубокий вдох, выдохнул остатки страха и шагнул из уютной темноты кулис в ослепительный, безжалостный свет софитов. Прямо в пасть ревущему и обожающему меня чудовищу.

Глава 28

Я шагнул в свет и тут же пожалел об этом.

Мир взорвался. Тысячи огней, прожекторов, вспышек от телефонов — всё это ударило по глазам, как кулаком, заставив зажмуриться. Рёв толпы обрушился на уши, словно я сунул голову в работающий реактивный двигатель. На секунду я вообще перестал что-либо соображать. Ноги превратились в варёные макароны, а во рту стало так сухо, будто я наелся песка. Я сделал один неуверенный шаг, потом второй, и с леденящим душу ужасом понял, что иду прямо к микрофону. Он стоял в центре сцены, одинокий и зловещий, как гильотина, терпеливо ожидающая мою голову.

«Просто покажи им Сенсея Кампая», — пронеслись в голове слова Митсуко-сан.

Ага, легко сказать! Сенсей Кампай. А кто это вообще? Наглый, самоуверенный писака, который строчит пошлые рассказики, прячась за вымышленным именем? Или перепуганный до полусмерти студент, который вот-вот опозорится перед тысячной толпой? В тот момент я и сам не знал ответа. Кажется, второй вариант был куда ближе к истине.

Я кое-как доковылял до микрофона. Руки тряслись так, что я с трудом вцепился в холодную металлическую стойку, просто чтобы не рухнуть на пол. Глубокий вдох. Сердце колотилось где-то в горле, грозя выпрыгнуть наружу. Воздух пах пылью, смесью сотен разных духов и почему-то сладкой ватой.

— П-привет, — прохрипел я. Голос прозвучал так жалко и пискляво, что я сам его едва узнал. Наверное, так пищит мышь, которой прищемили хвост.

Но толпа, кажется, этого не заметила. Или ей было просто наплевать. В ответ на мой жалкий писк зал взорвался новой волной аплодисментов и восторженных криков. Я снова зажмурился. Нужно было привыкнуть к этому шуму, к этому обожанию, которое предназначалось не мне, а моему альтер эго.

Я открыл глаза и решился посмотреть в зал. Тысячи лиц. Сотни пар глаз, устремлённых на меня. И в них не было ни осуждения, ни насмешки. Только чистое, детское любопытство и восторг. Словно они ждали чуда. И это почему-то придало мне немного сил. Совсем капельку.

— Спасибо… спасибо, что пришли, — сказал я уже громче и увереннее. — Я, честно говоря, не ожидал, что вас будет так много. Думал, придёт человек десять, и мы мило посидим, попьём чаю.

Я криво усмехнулся, и по залу прокатилась волна смеха. Они на моей стороне. Они готовы слушать. Это хорошо. Очень хорошо.

— Я… я не мастер говорить на публике, — начал я, решив последовать совету Кэори и быть честным. — Я больше привык прятаться за экраном ноутбука. Придумывать истории. Создавать миры, в которых красивые девушки с неправдоподобно большой грудью спасают мир или соблазняют незадачливых студентов вроде меня.

Снова смех. Громче, веселее. Я почувствовал, как ледяные тиски страха начинают потихоньку ослабевать.

— Многие думают, что писать хентай — это просто. Ну, знаете, придумал пошлый сюжетец, добавил пару горячих сцен, щедро посыпал всё тентаклями — и готово, шедевр на века. Но для меня… для меня это всегда было чем-то большим. Давайте по-честному, я начал писать не от хорошей жизни. Я был обычным студентом, у которого, как и у многих, вечно не хватало денег. Семье нужна была помощь. И я нашёл способ заработать. Способ, который казался мне тогда простым и, чего уж там, немного постыдным.

Я сделал паузу, обводя взглядом первые ряды. Я видел, как меняются их лица. На смену восторгу приходило сочувствие, понимание. Вон та девушка в очках сочувственно кивнула.

— Но потом… потом что-то изменилось. Это перестало быть просто работой. Это стало… страстью. Я понял, что могу не просто описывать, как одна часть тела соединяется с другой. Я могу рассказывать истории. Истории о любви, о ревности, об одиночестве, о поиске себя. Просто… в очень, очень специфической обёртке. — Я снова усмехнулся, и зал ответил мне тем же. — Я понял, что могу дарить вам эмоции. Заставлять вас смеяться, грустить, волноваться и… да, чего уж там, возбуждаться. И когда я получал ваши отзывы, когда читал, что моя история помогла кому-то отвлечься от проблем или просто весело провести вечер в компании моих героинь, я понимал, что всё это не зря.

Я замолчал, переводя дух. В зале стояла тишина. Не мёртвая, а живая, внимательная. Они слушали. Они слышали меня.

И я понял, что момент настал. Сейчас или никогда. Пора срывать маску.

Я глубоко, до боли в лёгких, вдохнул.

— Многие из вас знают мои работы. Вы знаете моих героинь, знаете сюжеты, которые я придумываю по ночам, вместо того чтобы готовиться к экзаменам. Но вы не знаете меня. В сети, в мире моих новелл, я известен под другим именем. Именем, которое стало для меня и бронёй, и проклятием одновременно.

Я посмотрел прямо в темноту зала, туда, где, я знал, стояли мои друзья, моя команда, моя семья.

— И да, — мой голос прозвучал твёрдо и отчётливо, без тени сомнения. — Тот самый хентайщик Сенсей Кампай, которого вы все читаете… это я.

На секунду, на одну бесконечно долгую, оглушающую секунду в зале воцарилась абсолютная, гробовая тишина. Казалось, даже воздух застыл. Я видел, как на лицах людей удивление сменяется шоком. Я видел, как открываются рты, как расширяются глаза. Я видел, как девушка в первом ряду выронила свой телефон. Тишина давила, сжимала, душила. Я был готов к чему угодно: к свисту, к смеху, к тому, что в меня полетят пустые бутылки из-под воды. Моё сердце остановилось.

А потом тишина взорвалась.

Это был не просто рёв. Это был звуковой шторм. Ураган, который едва не сбил меня с ног. Аплодисменты, крики, визг, вспышки сотен камер, которые били по глазам, как стробоскоп на дискотеке. Толпа ревела моё имя. Мой псевдоним. «СЕН-СЕЙ! КАМ-ПАЙ! СЕН-СЕЙ! КАМ-ПАЙ!».

Я смотрел на них, на эти восторженные, счастливые, шокированные лица, и не мог поверить. Они не просто приняли меня. Они были в восторге. Я видел, как какой-то парень в очках восторженно трясёт своего друга за плечи, крича ему что-то в ухо. Видел, как та самая девушка, что уронила телефон, теперь визжала от радости, прижимая руки к груди. Видел, как косплеерша в откровенном костюме кошко-девочки посылала мне воздушные поцелуи и облизывала губы.

Я сделал это. Я сбросил маску. И мир не рухнул. Наоборот. Он принял меня таким, какой я есть. И в этот момент я, Андо Изаму, студент, сын, брат и автор пошлых рассказиков, почувствовал себя настоящей рок-звездой. И это было чертовски, до одури приятно.

* * *

Рёв толпы был похож на рёв взлетающего самолёта. Он не просто звучал, он давил на барабанные перепонки, заставлял вибрировать пол под ногами и, кажется, даже сотрясал мои внутренности. Я стоял на сцене, ослеплённый десятками прожекторов, и тупо моргал, пытаясь осознать происходящее. Ещё пять минут назад я был просто Изаму, студентом и тайным писакой хентайных новелл. А теперь… теперь я был Сенсей Кампай, и сотня людей скандировали моё имя. Весь первоначальный страх, липкий и холодный, куда-то испарился, оставив после себя только звенящую пустоту в голове и ощущение, будто я выпил три бутылки саке залпом. Чёрт, а ведь это было до неприличия круто.

Ведущий подлетел ко мне. Его глаза блестели, как два новеньких патинко-шарика.

— Сенсей! Это было просто бомба! Фантастика! Уверен, наши зрители просто умирают от желания задать вам пару вопросов! Вы же не откажете?

Я, всё ещё пытаясь собрать мысли в кучу, смог только кивнуть. А какие у меня были варианты? Позорно сбежать со сцены под свист и улюлюканье? Нет уж, спасибо. Раз влез в это дело, придётся отдуваться до конца.

— Вот и славненько! — взвизгнул ведущий и развернулся к гудящему залу. — Друзья, ловите момент! У вас есть шанс задать вопрос живому богу хентая! Только, умоляю, не все сразу!

Мгновенно над головами толпы вырос целый лес рук.

— Так, вижу вас! Девушка в костюме горничной в первом ряду! Да-да, вы! Ваш вопрос!

Симпатичная девушка, заливаясь краской до самых кончиков ушей, несмело взяла микрофон. Её голос дрожал так, что я почти физически это ощущал.

— С-сенсей… — начала она, и я невольно подумал, что такой милый голос идеально подошёл бы для озвучки одной из моих героинь. — П-почему вы решили раскрыть свою личность? И почему именно сейчас?

Отличный вопрос. Если бы я только сам знал на него точный ответ.

— Ну, если быть до конца честным, — я выдавил из себя кривую усмешку, и по залу тут же прокатился смешок, — моя начальница сказала, что это отличный маркетинговый ход и поможет поднять продажи.

Толпа грохнула от смеха. Я дал им просмеяться и добавил уже серьёзнее, стараясь звучать как взрослый и ответственный человек:

— А если серьёзно… я просто устал прятаться. Устал быть призраком. Я люблю то, что я делаю, и я горжусь этим. Мои истории, пусть они и завёрнуты в очень специфическую, пикантную обёртку, помогают людям. Помогают отвлечься от скучной работы, от проблем, от серой повседневности. И мне захотелось просто выйти и посмотреть в глаза тем, для кого я всё это пишу. Посмотреть в ваши глаза и сказать простое спасибо. Спасибо, что вы у меня есть.

Зал взорвался такими аплодисментами, что я на миг оглох. Кажется, мой немного пафосный, но искренний ответ им зашёл.

— Следующий вопрос! Парень в очках, третий ряд!

— Сенсей, для меня такая честь! — затараторил парень, вцепившись в микрофон так, будто это был спасательный круг. — Скажите, а что… или, может быть… к-кто… вдохновляет вас на создание таких горячих, таких реалистичных и… ну, вы понимаете… таких подробных сцен?

Ох, чёрт. Я почувствовал, как кровь снова прилила к щекам. Мой взгляд невольно метнулся за кулисы, где, я знал, стояли они. Мои музы. Мои соучастницы. Моё вдохновение.

— Вдохновение… — протянул я, делая вид, что глубоко задумался, а в голове проносились совсем нецензурные образы. — Оно ведь повсюду. В чашке утреннего кофе, в красивом закате над городом, в стуке капель дождя по стеклу… И, разумеется, — я сделал драматическую паузу, обводя зал самым честным взглядом, на который был способен, — в прекрасных, невероятных, удивительных женщинах, которые, по какой-то счастливой случайности, постоянно оказываются рядом со мной. В этом плане я, наверное, самый везучий парень на свете.

Зал одобрительно загудел. Девушки в зале завизжали, а парни присвистнули с откровенной завистью. Я снова бросил быстрый взгляд за кулисы. Мико и Кэори густо покраснели и спрятались друг за дружку, а вот Митсуко… она одарила меня такой хищной, одобряющей улыбкой, что у меня по спине пробежал ледяной холодок предвкушения.

— И последний, но самый главный вопрос! — перекрикивая шум, проорал ведущий. — Все мы ждём игру «Клан Ито»! Будет ли она такой же… ну… откровенной, как ваши новеллы? Получим ли мы тот самый, фирменный, стопроцентный опыт от Сенсея Кампая?

Я хитро прищурился и наклонился к микрофону так близко, что почти коснулся его губами.

— Скажем так, — мой голос прозвучал низко и заговорщицки, и в зале мгновенно стало тише. — Девиз нашей студии «Hanaben»: «Если делать, то делать на все сто процентов». Мы тут собрались не для того, чтобы рисовать цветочки и пони. Мы стремимся подарить вам такой опыт, который… — я снова сделал паузу, наслаждаясь моментом, — … удовлетворит… даже самых требовательных и искушённых ценителей жанра. Поверьте, ваши джойстики не останутся без работы.

И тут павильон просто взорвался. Рёв стоял такой, что, казалось, сейчас обрушится крыша. И в этот самый момент, когда я, оглушённый и пьяный от счастья, пытался отдышаться, на сцену, расталкивая охрану, выскочила Мико. Она была похожа на маленький ураган, взъерошенный, но безумно счастливый.

— Изаму-кун! Сенсей! — пропищала она мне прямо в ухо, подпрыгивая на месте и колотя меня кулачками по плечу. — Они все проданы! Все до одного! Демо-диски! Их больше нет! Мы всё продали! ВСЁ!

Она вцепилась в мою руку, и я, уже не соображая, что делаю, подхватил её на руки и закружил. Мико весело взвизгнула, а толпа, увидев эту живую, непосредственную сцену, взревела с новой силой.

Ведущий что-то восторженно кричал в микрофон, но я его уже не слышал. Я осторожно опустил Мико на пол и, всё ещё улыбаясь как полный идиот, поклонился залу.

Овации не смолкали. Я стоял на сцене, купаясь в этом тёплом, пьянящем океане обожания, и искал. В этой огромной, гудящей толпе я искал всего несколько родных лиц.

И я их нашёл.

У самого края сцены стоял отец. Он не просто хлопал, он колотил в ладоши с такой силой, будто пытался добыть огонь. Его лицо сияло от гордости, а в глазах блестели слёзы. Рядом с ним стояла Эйми. И она больше не была Снежной королевой. Она смотрела на меня с такой тёплой, искренней улыбкой, что на душе стало совсем хорошо. А чуть поодаль… Айяно. Моя сестрёнка. Она не хлопала. Она просто стояла, прижав руки к груди, и смотрела на меня. И в её глазах было столько любви, столько нежности и обожания, что у меня на секунду остановилось сердце.

Потом мой взгляд скользнул за кулисы. Туда, где была моя команда. Моя вторая, сумасшедшая семья. Мико всё ещё подпрыгивала, как мячик. Кэори… о боги, она улыбалась! По-настоящему, открыто, и эта редкая улыбка делала её ледяное лицо невероятно прекрасным. Саша и Синдел стояли рядом, и даже эти две бизнес-акулы смотрели на меня с нескрываемым уважением, наверняка уже подсчитывая в уме будущую прибыль.

И, наконец, я нашёл её. Митсуко. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Она не аплодировала. Она не улыбалась. Она просто смотрела на меня. Прямо в глаза. И в её взгляде было всё: и гордость, и удовлетворение, и… что-то ещё. Что-то властное, хищное, собственническое. Это был взгляд королевы, которая смотрит на своего верного пса, только что принёсшего ей к ногам добычу. Этот взгляд говорил без слов: «Ты мой. И ты только что победил. Для меня».

Я победил. Я стоял на вершине мира, оглушённый рёвом толпы, и понимал, что этот триумф — не только мой. Он принадлежал им всем. И особенно ей. Женщине, которая превратила мою жизнь в хаос и подарила мне весь этот мир.

Глава 29

Фестиваль отгремел. Наконец-то. Я думал, он никогда не закончится. Оглушающая музыка, которая весь день пыталась просверлить мне дырку в голове, наконец-то смолкла. Толпа, гудевшая, как растревоженный улей, испарилась, оставив после себя звенящую тишину и… настоящий хаос. Огромный выставочный павильон напоминал поле боя после битвы гиков с канцелярским магазином. Под ногами хрустели рекламные листовки, валялись пустые стаканчики, какие-то фантики и блёстки, которые теперь, кажется, будут преследовать меня вечно. В воздухе повис странный, но почему-то приятный запах — смесь пыли, остывшей аппаратуры и сладковатого аромата нашего оглушительного успеха.

Наша команда «Hanaben» напоминала отряд сонных, но очень довольных зомби. Мы разбирали свой стенд так медленно, что, казалось, со стороны это выглядело как замедленная съёмка. Но с лиц не сходили глупые, счастливые улыбки. Мико что-то мурлыкала себе под нос, сворачивая в рулон огромный баннер с Тсукико. Наверное, это был её способ попрощаться с фестивалем. Рядом Кэори с абсолютно невозмутимым видом протирала мониторы. Хотя, если очень хорошо присмотреться, можно было заметить, что уголки её губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки. Ого, и снова прогресс! Саша и Синдел сейчас вели себя на удивление мирно. Они стояли рядышком и о чём-то тихонько шептались. Признаться, это пугало даже больше, чем их обычные перепалки. Вдруг они сговорились? И против кого? Очень надеюсь, что не против меня.

А что я? А я чувствовал себя просто божественно. Как рок-звезда, только что собравшая стадион. Лениво, с видом человека, познавшего смысл жизни, я складывал в картонную коробку пустые боксы от дисков с демкой нашей игры. Ключевое слово — пустые. Мы распродали всё. Абсолютно всё, до последней копии. Это был не просто успех. Это был триумф. Победа. Моя речь со сцены, которую я сочинял на ходу, произвела фурор. Кто бы мог подумать, что я на такое способен?

— Изаму-кун, подойди на минутку.

Голос Митсуко, тихий и спокойный, прозвучал как гром среди ясного неба. Я аж подпрыгнул. Она стояла у края пустой сцены, скрестив руки на груди, и смотрела прямо на меня. Я сглотнул. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее. Послушно, как нашкодивший щенок, я поплёлся к ней, чувствуя себя так, будто меня вызвали к директору школы. Правда, от этого «директора» у меня всегда возникали совершенно не школьные мысли.

Она молча смотрела на меня несколько бесконечно долгих секунд. В её глазах плясали отблески рекламных огней, и я отчаянно пытался понять, о чём она думает. Она злится? Довольна? Или сейчас уволит меня за то, что я слишком много на себя взял во время речи? Но тут уголки её губ дрогнули и медленно поползли вверх, расцветая в такой тёплой и искренней улыбке, что у меня на мгновение подогнулись колени.

— Ты сегодня был великолепен, Изаму, — тихо произнесла она, и в её голосе не было ни капли привычной иронии. Только чистая, неподдельная гордость. — Ты не просто наш сценарист. Ты — наше лицо. Наш главный козырь.

«Главный козырь». «Лицо компании». У меня в голове что-то щёлкнуло. Это она сейчас про меня говорит? Про парня, который пишет хентай и краснеет, когда симпатичная бариста спрашивает его имя? Да не может быть.

— Я… я просто сказал то, что думал, — пробормотал я, чувствуя, как щёки заливает дурацкий румянец. Ну вот, опять.

— Вот именно, — кивнула она, делая шаг ко мне. — В этом и есть твоя сила. Ты настоящий. И люди это чувствуют. Они устали от пластиковых улыбок и заученных речей. Им нужен был герой. И сегодня ты им стал.

Её улыбка исчезла. Взгляд стал серьёзным, пронзительным, даже немного хищным. Таким взглядом кошка смотрит на мышку, которую загнала в угол.

— И я считаю, — её голос стал ниже, интимнее, превратившись в бархатный шёпот, от которого по моей спине пробежала армия мурашек, — что тебе пора перестать быть просто сценаристом.

Я замер. Кажется, я даже перестал дышать. Что? Что она имеет в виду?

— Ты доказал, что можешь не только придумывать истории, сидя за компьютером. Ты можешь зажечь толпу одним своим словом. Ты можешь продать что угодно, даже воздух. Ты можешь заставить сотни людей слушать тебя, открыв рты. Такие таланты нельзя зарывать в землю, Изаму-кун.

Она подошла ещё ближе. Теперь нас разделяли какие-то жалкие сантиметры. Я чувствовал жар, исходящий от её тела, и вдыхал её парфюм — сладкий, терпкий, дурманящий.

— Если будешь и дальше так стараться, — прошептала она мне почти в самые губы, и этот шёпот оглушил меня громче любой музыки, — то очень скоро сможешь получить должность повыше. Гораздо выше. Может быть, даже… — она сделала короткую, но мучительную паузу, и на её губах снова появилась эта дьявольская улыбка, обещающая и рай, и ад одновременно, — … рядом со мной.

Бум! Кажется, это был звук взрыва моего мозга. Это было не просто предложение о повышении. О нет. Это было нечто гораздо большее. Это было приглашение. Билет в высшую лигу. В её личный, закрытый клуб, где правила устанавливает только она. Это была награда за победу. И в то же время — новое, куда более сложное испытание.

Я стоял, как истукан, и тупо смотрел в её прекрасные, смеющиеся глаза, не в силах вымолвить ни слова. Я победил. Я был на вершине мира. Но только что понял, что это была лишь первая, самая нижняя ступенька. А вся лестница вела куда-то очень высоко, в манящую темноту, где меня ждало что-то опасное, запретное и до безумия соблазнительное. И чёрт возьми, я хотел туда. Игра только начиналась.

* * *

Мы вывалились из павильона, как зажёванные листы из принтера, что решил сегодня отдохнуть. Уставшие, помятые, но до жути довольные. На лицах у всех застыли глупые улыбки. После гула и рёва фестиваля ночная тишина казалась просто божественной. Я сделал такой глубокий вдох, что, кажется, лёгкие сейчас лопнут от счастья. Мы победили. Мы, чёрт возьми, это сделали! Всё, чего мне хотелось в тот момент, — это добраться до своей кровати, зарыться под одеяло и проспать часов этак двенадцать, а лучше все двадцать четыре.

Но, видимо, у судьбы на меня были совсем другие планы. Куда более интересные и, скорее всего, опасные.

У самого выхода, элегантно прислонившись к прохладной бетонной стене, стояла она. Саша Хикари. В тусклом свете одинокого уличного фонаря она выглядела как какая-то кинозвезда из старого фильма — роковая блондинка, которая терпеливо дожидается свою жертву. В её тонких, ухоженных пальцах дымилась сигарета, а красный огонёк хищно поблёскивал в темноте. Было очевидно, что она кого-то ждёт. И судя по тому, как её пронзительный взгляд впился в меня, этой жертвой был я.

Вся наша шумная и весёлая компания как по команде сдулась и притихла. Даже Митсуко, которая секунду назад оживлённо что-то обсуждала с Синдел, вдруг замолчала, а её лицо стало похоже на непроницаемую маску.

Саша лениво оттолкнулась от стены и медленно, с грацией хищной кошки, пошла в нашу сторону. Хотя нет, не в нашу. Она шла прямиком ко мне. Всех остальных она демонстративно проигнорировала, будто они были просто частью пейзажа. Подойдя почти вплотную, она остановилась. Я снова почувствовал этот её фирменный запах — смесь дорогущих духов, табака и какой-то почти неприличной уверенности в собственной неотразимости. У меня от этого аромата голова пошла кругом.

Она изящным движением потушила сигарету о ближайшую урну и, не отрывая от меня взгляда, улыбнулась. От этой улыбки у меня по спине пробежал холодок, а где-то внизу живота всё сжалось в тугой узел.

Так, спокойно, Изаму, дыши. Это просто женщина. Очень красивая, очень богатая и, возможно, очень опасная женщина. Ничего страшного.

— Поздравляю, Сенсей Кампай, — её голос звучал как бархатное мурлыканье, но с отчётливыми стальными нотками. — Это было грандиозное шоу. Просто великолепно. Теперь ты у нас настоящая знаменитость.

Я попытался что-то ответить, но из горла вырвалось лишь невнятное мычание. Чувствовал себя кроликом, которого вот-вот съест очень красивый и соблазнительный удав.

— Мой муж будет в восторге, — продолжила она, и её улыбка стала ещё шире, ещё хищнее. — Он просто обожает инвестировать в успешные проекты. И в успешных людей.

Она сделала ещё один крошечный шажок, и теперь нас разделяли какие-то жалкие сантиметры. Я чувствовал тепло её тела и видел, как в глубине её глаз пляшут маленькие дьяволята. Мой мозг отчаянно пытался придумать план побега, но вместо этого подкидывал мне один за другим сюжеты для новой хентай-новеллы с властной блондинкой в главной роли.

— Наше приглашение всё ещё в силе, — прошептала она так тихо, чтобы слышал только я. — В воскресенье. Ужин. Не опаздывай. Папочка будет очень ждать своего нового… любимчика.

Её палец, прохладный и гладкий, медленно провёл по моей щеке, от подбородка до самого уха, оставляя за собой огненный след. Я застыл, забыв, как дышать. Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть наружу. Не дышать. Главное не дышать. И не сглотнуть слишком громко. И не упасть в обморок. Было бы неловко.

Она озорно подмигнула мне, бросив быстрый, победный взгляд на застывшую в паре шагов Митсуко, и, развернувшись, так же бесшумно растворилась в ночной темноте, оставив после себя лишь шлейф дорогих духов и меня, стоящего столбом.

Мой сегодняшний успех не освободил меня, а наоборот, затянул петлю на шее ещё туже. Я больше не был просто талантливым парнем, пишущим эротические новеллы. Я стал «успешным проектом». «Активом». Игрушкой в руках очень богатых и очень опасных людей. И этот ужин в воскресенье… это был не просто ужин. Это был следующий уровень игры. И что-то мне подсказывало, что правила в этой игре устанавливаю не я. Что ж, по крайней мере, скучно точно не будет. Главное — выжить, чтобы было о чём написать. Если вернусь домой, конечно. Зато материал для новеллы будет просто убойный.

Глава 30

Я прислонился к прохладной бетонной стене и почувствовал себя не просто выжатым цитрусом, а скорее тем, что от него осталось после того, как его пропустили через соковыжималку, а потом ещё и попытались сшить из кожуры крохотную шапочку. Всё. Конец. Занавес. Фестиваль, который казался мне бесконечным марафоном паники и восторга, наконец-то закончился. Мой звёздный час, моя минута славы, моё публичное харакири — как ни назови — тоже подошло к своему логическому финалу. Внутри образовалась звенящая пустота. Будто из меня высосали всю энергию, весь адреналин, весь страх и заменили их ватой.

И тут, словно призрак из японских страшилок, рядом со мной возникла она. Кэори. Моя личная Снежная Королева. Я был настолько погружён в свои мысли, что заметил её, только когда в нос ударил тонкий, едва уловимый аромат её духов — что-то холодное, цветочное, как ночная фиалка в заморозки.

— Изаму, — тихо позвала она, и я вздрогнул, словно меня уличили в подглядывании. — Ты выглядишь так, будто неделю без остановки бежал марафон.

Я выдавил из себя кривую усмешку, не отрывая взгляда от рабочих, которые с деловитым видом разбирали сцену — мой недавний трон.

— Примерно так и есть. Только ещё и с препятствиями. И за мной гнались голодные тигры.

Она подошла ещё ближе. Настолько, что я почувствовал тепло её тела сквозь тонкую ткань рубашки. Её привычная ледяная аура куда-то испарилась. Во взгляде, которым она одарила меня, появилось что-то новое. Что-то тёплое, глубокое и… сочувствующее? От Кэори? Мир точно сходит с ума.

— Моё предложение… — её голос стал ещё тише, превратившись в заговорщицкий шёпот, от которого у меня по спине пробежал табун мурашек. — Насчёт нашего совместного исследования… Оно всё ещё в силе.

Она сделала ещё один крохотный шаг и встала вплотную. Её бедро мягко, но настойчиво прижалось к моему. Я замер, боясь дышать.

— Но для начала, — продолжила она, и в её голосе зазвучали мурлыкающие нотки, от которых у меня в голове всё поплыло, — тебе нужно как следует отдохнуть. Выспаться. Восстановить силы для… новых свершений.

Её рука, до этого спокойно висевшая вдоль тела, как бы невзначай скользнула вниз. Я, как заворожённый, следил за этим движением. Её пальцы коснулись моих джинсов, и я ощутил, как она уверенно, без тени сомнения, сжала моё достоинство через плотную ткань.

Я дёрнулся, как от удара током, и из груди вырвался сдавленный стон. Моё тело, которое секунду назад было готово отключиться, мгновенно отреагировало на эту дерзкую, совершенно неожиданную ласку. Чёрт возьми, я был уверен, что там уже всё спит мёртвым сном!

Кэори томно, почти театрально вздохнула, и её горячее дыхание обожгло мне шею.

— А потом… — прошептала она, и её пальцы сжались ещё сильнее, выбивая из меня остатки воздуха, — мы всё решим. И проведём самое тщательное исследование.

Она медленно отстранилась, грациозно, словно балерина, поднялась на цыпочки и оставила на уголке моих губ короткий, но такой ошеломительно нежный поцелуй, что у меня подкосились ноги. А потом, не сказав больше ни слова, развернулась и, покачивая бёдрами, пошла к остальным. Она даже не обернулась. Просто оставила меня стоять в полном, абсолютном, оглушающем шоке, с бешено колотящимся сердцем и очень конкретной проблемой в штанах. Это была не та Кэори, которую я знал. Это была какая-то её демоническая, соблазнительная версия. И, кажется, эта версия хотела меня съесть. На завтрак, обед и ужин.

Когда я наконец смог прийти в себя и вспомнил, как дышать, наша команда уже прощалась. Мы обменялись усталыми, но счастливыми улыбками и пообещали друг другу проспать ближайшие сутки. Я, пошатываясь, побрёл к своей семье, которая терпеливо ждала у машины. Отец, Айяно, Эйми— все они смотрели на меня с такой гордостью и обожанием, что я почувствовал себя неловко, будто я не сценарий написал, а в одиночку спас мир от нашествия инопланетян.

— Ну что, чемпион, поехали домой? — отец так хлопнул меня по плечу, что я чуть не сложился пополам. Его энтузиазм мог бы питать небольшой город.

В машине царила приятная, умиротворяющая тишина. Я смотрел в окно на проносящиеся мимо огни ночного Токио и чувствовал себя на вершине мира. И одновременно — на самом дне. Странный коктейль из всемогущества и бессилия. Я был героем, триумфатором, но в то же время — пешкой в чужой игре. Я почти заснул, убаюканный мерным покачиванием машины и тихой музыкой из радио.

Дома я был готов просто доползти до кровати и умереть до утра. Но у моего отца, как всегда, были свои грандиозные планы.

— Эй, чемпион, а ну-ка стой! Куда это ты намылился? — его зычный голос остановил меня уже на полпути к спасительной лестнице. — Такой день нужно отметить! Как следует! Я заказал твою любимую пиццу! С двойным сыром и пепперони! Уже должна быть на подходе!

Я обернулся, готовый взмолиться о пощаде и притвориться мёртвым.

— Пап, я не могу… У меня просто нет сил… Я сейчас упаду и усну вот прямо здесь, на коврике…

Но мои жалкие протесты утонули в общем хоре энтузиазма. Я увидел счастливое, сияющее лицо отца. Улыбающуюся Эйми, которая уже доставала из шкафа тарелки. И Айяно… она смотрела на меня с такой любовью и нежностью, что моё сердце растаяло. И я сдался. Я понял, что этот вечер, этот маленький семейный праздник, нужен не только мне. Он нужен им. Им нужно было разделить со мной этот триумф, почувствовать себя частью моей маленькой победы. И я не мог их этого лишить.

— Хорошо, — я улыбнулся, чувствуя, как усталость отступает, уступая место чему-то тёплому и очень родному. — Только при одном условии. Мне достанется самый большой кусок. Я сегодня это заслужил.

* * *

Пицца. О, эта божественная, дымящаяся, источающая умопомрачительный аромат пицца! Сыр тянулся бесконечными нитями, пепперони соблазнительно блестела жирком, а мягкое тесто, казалось, таяло во рту. Я впился в неё зубами, как дикий зверь, и почувствовал, как по венам разливается чистое, незамутнённое счастье. Вся усталость, накопившаяся за последние дни, весь этот безумный марафон с фестивалем — всё это куда-то испарилось, уступив место простому человеческому удовольствию.

Мы развалились прямо на полу в гостиной, как первобытное племя у костра. Только вместо костра у нас был низенький столик, заставленный коробками с пиццей, а вместо ритуальных напитков — ледяная газировка. Отец, в честь нашей грандиозной победы, даже позволил себе и мне по баночке пива. Воздух был пропитан смехом, уютом и каким-то совершенно детским восторгом. Никаких тебе тайн, интриг и ледяных взглядов. Просто семья, которая наконец-то может расслабиться.

— Сынок, ты был просто бог! — отец, активно работая челюстями, размахивал руками так, что кусок пиццы в его руке опасно накренился. — Я серьёзно! Когда ты вышел на сцену и объявил, что ты и есть тот самый Сенсей Кампай… Ты бы видел их рожи! У половины зала челюсти поотваливались! А потом как они заорали! Я думал, нас звуковой волной снесёт! Вот это я понимаю, триумф!

Айяно, сидевшая так близко, что я чувствовал тепло её бедра, игриво пихнула меня в бок.

— Ой, да ладно, пап, что тут скромничать! Наш братик теперь суперзвезда! — хихикнула она, делая глоток колы. Её глаза блестели озорством. — Я видела, как на тебя пялились те девчонки в костюмах. Особенно та, с лисьими ушками. Ещё чуть-чуть, и она бы на тебя набросилась прямо там. Готовься, теперь отбоя от поклонниц не будет. Могу поработать твоим телохранителем, если что. За скромную плату, конечно!

— Ха-ха, очень смешно, — проворчал я, но скрыть довольную улыбку было выше моих сил. Чёрт возьми, это было до неприличия приятно.

— Изаму-кун, ты держался так уверенно, — с мягкой, почти материнской улыбкой сказала Эйми-сан. Кажется, от её недавней холодности не осталось и следа. — Я и представить не могла, что ты так здорово умеешь выступать на публике. У тебя определённо есть к этому талант.

Я смущённо кашлянул, чувствуя, как уши начинают гореть. Столько комплиментов за один вечер — это уже перебор для моей скромной персоны.

— Да бросьте… Я просто нёс какую-то ерунду, что в голову пришла, — пробормотал я, пряча лицо за очередным куском пиццы.

— Это была не ерунда, сынок! Это была речь победителя! — отрезал отец и с громким «Ах!» отхлебнул пива.

Постепенно бурный восторг утих, сменившись ленивой сытостью. Мы неспешно доедали, вспоминая самые забавные моменты фестиваля. Я с хохотом рассказывал, как ко мне подбежал какой-то дедуля и попросил автограф прямо на своей руке, и как Кэори, войдя во вкус рукводителя, с линейкой гонялась за звукорежиссёром, требуя идеального баланса басов. Все смеялись, и этот смех был лучшей музыкой на свете. Это был идеальный вечер. Настолько идеальный, что я должен был догадаться — скоро всё пойдёт наперекосяк. Как обычно. Идиллию, как всегда, разрушил один-единственный, совершенно невинный вопрос.

— Кстати, сын, — отец с громким стуком поставил пустую пивную банку на стол и посмотрел на меня с неподдельным любопытством. — А что у тебя за важная встреча завтра? Я сегодня случайно подслушал, как твоя спонсорша, эта блондинка… Саша, кажется… говорила, что ты вечером будешь занят.

Я застыл. Кусок пиццы замер на полпути ко рту. Мой мозг, до этого блаженно плававший в сырно-колбасной неге, взвыл сиреной воздушной тревоги.

Чёрт. Чёрт! Чёрт! Я же совсем выкинул из головы этот чёртов ужин! Отца Аои! Его «деловое предложение»!

— А… это… ну… — я лихорадочно пытался сообразить, что бы такое соврать, но в голове был абсолютный вакуум.

— Ну? — поторопил батя, видя моё замешательство. — Что за секреты от родной семьи? Опять какое-то тайное поручение от твоей начальницы-соблазнительницы?

— Нет, пап, всё намного, намного хуже, — со стоном выдохнул я, понимая, что врать бессмысленно. Проще сразу выложить всё как на духу. — Меня… меня пригласил на ужин один человек. Хикари Ичитаре. Отец Аои.

— Аои? — тут же встряла Айяно, и в её голосе зазвенели стальные нотки. — Это той самой зеленоволосой фурии, которая на тебя вешается, как банный лист?

Я молча кивнул, чувствуя себя приговорённым к смертной казни.

И как она узнала? Я рассказал? Совсем ничего не помню…

— Так, — отец нахмурился, и его лицо сразу стало серьёзным. — И что этому Хикари от тебя понадобилось? Он же вроде какой-то шишка, бизнесмен?

— Вроде того, — я набрал в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в ледяную воду. — Он… он сделал мне одно предложение. Очень… специфическое.

В комнате повисла тишина. Все три пары глаз — любопытные отцовские, ревнивые сестринские и удивлённые Эйми— впились в меня.

— Он сказал, — я зажмурился, чтобы не видеть их лиц, и выпалил на одном дыхании, — что заплатит мне. Очень. Много. Денег. Если я… если я женюсь на Аои.

Тишина.

Гробовая, мёртвая, оглушающая тишина. Казалось, даже пылинки в воздухе замерли от шока.

А потом…

Шмяк!

Кусок пиццы, который отец всё ещё держал в руке, безвольно выпал и приземлился на ковёр, оставив на нём жирное томатное пятно. Но этого никто не заметил. Папа смотрел на меня так, словно я только что сообщил, что на самом деле я — говорящий по-японски енот.

Эйми и Айяно превратились в восковые статуи. Их глаза стали похожи на два больших блюдца, а рты приоткрылись в беззвучном «О».

— Он… что… сделал? — наконец просипела Айяно, и её голос прозвучал так, будто её кто-то душит.

— Он сказал, — повторил я, чувствуя себя последним идиотом, — что рядом со мной его дочь становится спокойнее и уравновешеннее. Что я на неё хорошо влияю. И он готов щедро заплатить, чтобы я продолжал на неё «влиять» до конца своих дней. В качестве законного супруга.

Видя их совершенно обалдевшие лица, я запаниковал и замахал руками.

— Но я отказался! Сразу! Категорически! Вы что! Я сказал, что это полный бред и я не продаюсь!

Но было уже поздно. Моя маленькая информационная бомба рванула с оглушительной силой, и её осколки, разлетевшись по комнате, вдребезги разнесли остатки нашего праздничного настроения. Я с тоской посмотрел на недоеденную пиццу. Кажется, аппетит у меня пропал. Надолго. А может, и навсегда.

Глава 31

Моя неосторожно брошенная фраза о предложении Аои сработала как небольшая, но очень мощная бомба. Она разнесла вдребезги не только остатки нашего ужина, но и хрупкую иллюзию семейной идиллии, которую мы так старательно выстраивали. Отец, ещё пять минут назад сиявший, как новенький автомобиль, сдулся, словно проколотый шарик. Он молча, с выражением вселенской скорби на лице, принялся собирать пустые коробки из-под пиццы, старательно избегая смотреть в нашу сторону. Словно если он не будет видеть нас, то и проблемы не существует.

Эйми-сан снова вернулась в свой ледяной замок. Её движения стали выверенными и механическими, как у дорогого андроида, а на лице застыла маска вежливой отстранённости. Но я-то видел, как мелко подрагивают её плотно сжатые губы. Она была явно расстроена, и мне было ужасно неловко. А Айяно… просто отключилась от внешнего мира. Она села на диван, обхватила колени руками и уставилась в одну точку. Я был готов поставить свою месячную зарплату на то, что в её хорошенькой головке сейчас прокручивался фильм-катастрофа о моём будущем браке с зеленоволосой фурией, где я играл роль несчастной жертвы.

Я чувствовал себя полным кретином. Ну вот какого чёрта я ляпнул про это дурацкое предложение? Ведь так хорошо сидели! Смеялись, болтали, ели вкусную пиццу… Нет же, мне обязательно нужно было всё испортить. Я, как неуклюжий медведь, вломился в их уютный мирок и всё там перевернул вверх дном.

— Ладно, я… я, наверное, пойду к себе, — промямлил я, с трудом поднимаясь с пола. Ноги вдруг стали ватными. — Что-то я устал.

В ответ — тишина. Гробовая, оглушительная тишина, в которой мои слова утонули, не оставив и кругов на воде. Чувствуя себя самым виноватым человеком на планете, я поплёлся к лестнице. Единственным моим желанием было запереться в своей комнате, зарыться под одеяло и уснуть. Желательно, лет на сто.

— Изаму-кун, постой.

Тихий, почти шёпот, заставил меня замереть на полпути. Я обернулся. На лестничной площадке, в тусклом свете ночника, стояла Эйми. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной, что моё сердце невольно сжалось от жалости. Её шёлковый халатик выгодно подчёркивал изгибы фигуры, и я невольно сглотнул.

— Прости, что отвлекаю… — начала она, и её голос слегка дрожал. Она нервно теребила поясок халата. — Я… я хотела кое-что спросить.

Она сделала маленький шажок ко мне, и я увидел, как в её глазах блестят непролитые слёзы. Чёрт, только этого не хватало.

— Твоя начальница… Утияма-сан… О чём она говорила с твоим отцом?

Она замолчала, закусив нижнюю губу. В её голосе звучала такая неподдельная тревога, что мне стало не по себе. Это была не просто женская ревность. Это был настоящий страх. Страх потерять мужчину, которого она, судя по всему, успела по-настоящему полюбить.

— Я вижу, как они сблизились в последнее время, — продолжила она шёпотом, и её голос окончательно сломался. — И я… я боюсь. Боюсь, что Кента может… увлечься. Она ведь такая… яркая. Успешная, красивая, молодая… А я…

Она не закончила фразу, но я и без слов всё понял. Она боялась, что не выдержит конкуренции с такой женщиной, как Митсуко. И, чёрт побери, я её прекрасно понимал. Рядом с Митсуко любая, даже самая уверенная в себе женщина, могла почувствовать себя серой мышкой.

В этот момент вся моя усталость, все мысли о Аои и прочих проблемах улетучились. Передо мной стояла просто напуганная женщина, которая отчаянно нуждалась в поддержке. И почему-то именно я должен был стать этой поддержкой. Абсурд. Я осторожно взял её холодные, дрожащие руки в свои.

— Эйми, послушай, — мой голос прозвучал на удивление твёрдо, хотя внутри всё переворачивалось. — Даже не забивай себе этим голову. Мой отец никогда бы так не поступил. Он бывает ворчливым, упрямым, порой просто невыносимым, но он не предатель. Он слишком честен и порядочен, чтобы играть с чувствами любимой женщины.

Она подняла на меня свои огромные, полные слёз глаза, и в их глубине мелькнула крошечная искорка надежды.

— И Митсуко… она тоже не такая. Да, она жёсткая, властная, иногда кажется, что она готова перешагнуть через кого угодно ради цели. Но она никогда не станет рушить чужое счастье. У неё есть свои принципы. Уверен, у них с отцом какое-то деловое предложение, не более. Папа ведь сам сказал, что это сделает нас всех счастливее. Всех. И тебя в том числе.

Мой спокойный, уверенный тон, кажется, сработал. Я почувствовал, как её тело понемногу расслабляется. Дрожь почти прекратилась.

— Правда? — тихо спросила она, словно маленький ребёнок, который боится, что его обманут.

— Чистая правда, — твёрдо ответил я, ободряюще сжимая её ладони. — Просто доверься ему. И мне. Всё будет хорошо, вот увидишь.

Она смотрела на меня ещё пару мгновений, а затем на её губах появилась слабая, но такая тёплая и искренняя улыбка, что у меня на душе сразу стало легче.

— Спасибо, Изаму-кун, — прошептала она. — Спасибо тебе. Ты очень добрый.

Она осторожно высвободила свои руки и, бросив на меня последний благодарный взгляд, бесшумно скрылась в своей комнате.

Я остался один в полутёмном коридоре, прислушиваясь к мерному тиканью часов. И только сейчас до меня в полной мере дошёл весь масштаб катастрофы, в которой я живу. Ревность, тайные сделки, предложения о фиктивном браке, сложные отношения с сестрой, мафия… Да по мотивам жизни моей семьи можно было написать отдельную новеллу. И она, чёрт возьми, была бы куда безумнее любого моего хентая. Я тяжело вздохнул. Похоже, в ближайшее время сон мне будет только сниться. Уж простите за столь примитивный каламбур.

* * *

Горячий душ — определённо лучшее, что придумали люди. Сразу после мягкой кровати и вкусной еды, конечно. Я стоял, упершись лбом в холодный кафель, и подставлял спину под обжигающие струи. Вода смывала с меня не просто усталость, а какую-то липкую, въедливую грязь целого дня. Казалось, я пропах всем сразу: уличной едой с фестиваля, дорогими духами Митсуко, дешёвым парфюмом какой-то девицы, с которой столкнулся в толпе, и даже, кажется, порохом. Хотя откуда взяться пороху? Наверное, это просто мой мозг уже начал плавиться.

Мышцы гудели, как натянутые струны. Ещё бы! Фестиваль, потом разборки с Аои и её папашей, потом снова фестиваль, потом ещё какие-то тёрки, которые я уже и не помню. Мой внутренний процессор перегрелся и выдавал ошибку 404: «События не найдены». Я, блин, обычный парень, который хочет просто сидеть в своей берлоге и писать пошлые новеллки про тентакли и кошкодевочек, а чувствую себя так, будто в одиночку остановил вторжение инопланетян.

Кое-как выползя из ванной, я лениво обтёрся полотенцем. Одеваться? Серьёзно? Зачем, если через десять секунд я планирую быть в отключке? Моя комната встретила меня благословенной тишиной. А кровать… о, моя королева, моя богиня, мой островок спасения в этом безумном мире! Она манила меня, как сирена Одиссея. Я даже не дошёл — я буквально рухнул на неё, зарываясь лицом в подушку, которая пахла домом и спокойствием. Всё. Спать. Немедленно. Провалиться в сон без сновидений, желательно до следующего года.

Сознание уже начало утекать, превращаясь в сладкую карамельку, как вдруг… тихий-тихий скрип двери. Мой разум, уже одной ногой в царстве Морфея, лениво отмахнулся. Наверное, старый дом вздыхает. Или сквозняк. Да какая разница, я уже почти сплю.

Но это был не сквозняк.

В дверном проёме застыла тёмная фигура. Даже в почти полной темноте я узнал бы этот силуэт из тысячи. Плавные, кошачьи движения, изящная линия плеч… Айяно.

Я даже не успел издать ни звука, чтобы спросить, в чём дело. Она была уже рядом. Пара бесшумных шагов — и её тень накрыла меня. А в следующую секунду её губы впились в мои. И это был не тот лёгкий, почти воздушный поцелуй, которым мы иногда обменивались на ночь. О нет. Этот был голодным. Требовательным. Почти злым. Словно она весь день сдерживала голодного зверя, и вот он вырвался на свободу. Её пальцы зарылись в мои ещё влажные волосы, вжимая голову в подушку так, что я и пикнуть не мог. На губах я почувствовал привкус вина и её собственный, ни с чем не сравнимый аромат, от которого мой уставший мозг окончательно завис и выдал синий экран.

Наконец, она оторвалась от моих губ, тяжело дыша. Её лицо было так близко, что я видел, как в темноте блестят её глаза.

— Тише… — прошептала она, и её горячее дыхание обожгло мои губы. — Я видела, как ты сегодня вымотался. Просто кошмар. Позволь мне… помочь тебе расслабиться.

Её рука, тёплая и до дрожи нежная, скользнула под моё одеяло. И тут моё тело, которое секунду назад было готово умереть, совершило самое настоящее предательство. Оно взбунтовалось. Мой мозг кричал: «Спать! Нам нужен сон!», а тело отвечало: «Вечеринка только начинается!». Айяно без малейшего смущения нашла то, что искала, и её пальцы уверенно сжали мой член. Этот предатель, наплевав на общую забастовку организма, уже стоял по стойке «смирно», готовый к любым подвигам.

И в этот момент я забыл обо всём на свете. О том, что валюсь с ног. О том, что завтра снова начнётся этот дурдом. О том, что она моя сестра, и всё, что сейчас происходит — это чистое, стопроцентное, восхитительное безумие. Я был пьян. Пьян её запахом, её смелостью, её странной, отчаянной нежностью. Я притянул её к себе, снова находя её губы, и наш второй поцелуй был уже другим — не таким яростным, а глубоким, тягучим, словно мы оба пытались без слов высказать всё, что накопилось за день. Я полностью отдался в её власть, позволяя её руке творить свою магию. И знаете что? В этот момент я понял, что никакой сон не сравнится с этим. Кажется, у меня открылось второе дыхание. Или третье. Или какое там по счёту за сегодня? Да и какая, к чёрту, разница.

Глава 32

Наш поцелуй был каким-то отчаянным, словно мы пытались выпить друг друга до дна. Мы впивались в губы, будто хотели без слов вывалить всё, что накопилось внутри — и страх, и дикую усталость, и нежность, и это совершенно неправильное, но такое крышесносное желание. Наконец, когда в лёгких закончился весь кислород, Айяно нехотя отстранилась. Её губы припухли и блестели, а в глазах, даже в полутьме, плясали озорные чертята.

Не говоря ни слова, она грациозно развернулась на кровати и сползла вниз. Её движения были плавными и до ужаса уверенными, а я мог только лежать, затаив дыхание, и наблюдать. Моё тело, и без того натянутое, как струна, отреагировало на её немой манёвр мгновенно и однозначно.

Она оказалась у моих ног, её лицо было как раз на уровне моего паха. Сначала она просто смотрела на меня, точнее, на мой стоящий колом член, и на её губах играла лёгкая, дразнящая улыбка. А потом наклонилась и коснулась его губами. Так нежно, почти невесомо. Медленно-медленно, мучительно медленно, она провела языком по всей длине, словно пробуя на вкус. Я сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не застонать, как герой из моих собственных новелл. Её волосы, пахнущие домом и чем-то неуловимо сладким, щекотали мне бёдра, и от этого простого прикосновения по телу бежали мурашки.

И тут случилось то, к чему меня жизнь точно не готовила. Одним лёгким, плавным движением, которому позавидовала бы цирковая акробатка, она перекинула свою стройную ногу через мою голову. Секунда — и вот её влажная, горячая киска оказалась прямо у моих губ. Ого, вот это поворот. Буквально. Это было самое наглое, самое откровенное и самое восхитительное приглашение в моей жизни. Люблю я позу 69, ничего не могу с собой поделать.

Мой мозг на секунду завис, обрабатывая информацию, а потом руки сами всё поняли. Я положил ладони на её упругие ягодицы и притянул её ещё ближе. Ну, раз уж предложили, отказываться — невежливо, верно? Я погрузился в неё, в её вкус, в её плоть. Мой язык быстро нашёл её набухший, твёрдый, как горошина, клитор и принялся за работу. Айяно тихо, протяжно застонала, и этот звук был для меня лучшей музыкой на свете.

В ответ на мои ласки она снова наклонилась ко мне. Я почувствовал, как её горячий, влажный рот полностью накрывает мой член. Она вцепилась пальцами в простыни и начала двигаться. Глубоко, жадно, в идеальном, сумасшедшем ритме с движениями моего языка.

Это был идеальный баланс. Идеальная гармония. Мы были как два сообщающихся сосуда, в которых вместо воды бурлило чистое, концентрированное наслаждение. Я чувствовал, как она извивается на мне, как её стоны становятся всё громче и сбивчивее, и одновременно ощущал, как она доводит меня до исступления своими умелыми, жадными ласками.

Мир вокруг просто исчез, как будто его и не было. Всё, что имело значение, находилось здесь, на моей кровати. Я уже давно забил на попытки что-то там анализировать или прикидывать, как это всё потом завернуть в красивую обёртку для новеллы. Какая, к чёрту, работа? Сейчас я просто чувствовал. Чувствовал, как податливое тело сестрёнки, такое знакомое до последнего изгиба, отзывается на каждое моё движение. Её тихие, сладкие стоны смешивались с моими собственными, и получался какой-то совершенно новый, сносящий крышу саундтрек для нашего личного домашнего видео.

Мы двигались так, словно репетировали это всю жизнь. Идеально слаженная игра без правил, или, точнее, с одним правилом — доставить друг другу максимум удовольствия. Язык и губы. Нежность и напор. Мы были как два кусочка одного пазла, которые наконец-то сошлись. Единый организм, который дышал в унисон, извивался и требовал ещё. Я отдавал, а она жадно брала, словно пыталась высосать из меня всю душу. И мне это чертовски нравилось.

Первый толчок я ощутил почти инстинктивно. Лёгкая, едва заметная дрожь пробежала по её бёдрам. Движения Айяно стали резче, почти судорожными, а дыхание сбилось, превратившись в короткие, рваные всхлипы.

Ага, вот оно. Она на грани.

И это простое осознание, эта близость её финиша, шарахнула по мне, как чашка крепчайшего эспрессо.

Ну уж нет, сестрёнка, сначала ты.

Я прижал её бёдра к своему лицу ещё крепче, мой язык заработал с удвоенной скоростью. Я хотел довести её до точки невозврата, хотел услышать её победный крик.

И у меня получилось.

Её тело выгнулось тугой струной. Из горла вырвался сдавленный, почти животный стон, который я тут же поймал своими губами. И в этот самый момент, на пике своего удовольствия, она непроизвольно, судорожно сглотнула, принимая меня в себя так глубоко, как, кажется, никогда раньше.

Это стало последней каплей. Мой мир взорвался ослепительно-белой вспышкой. Волна чистого, почти болезненного кайфа накрыла меня с головой, вышибая из лёгких остатки воздуха. Всё, приехали. Я кончил. Мощно, глубоко, отдавая ей всего себя без остатка.

Несколько секунд мы просто лежали, оглушённые этим двойным взрывом. А потом Айяно, всё ещё тяжело дыша, послушно проглотила всё, что я ей дал.

Обессиленная, она медленно сползла с меня и плюхнулась рядом, прижавшись всем телом. Её кожа была горячей и влажной. Я чувствовал, как бешено колотится её сердце, и как моё собственное постепенно замедляет свой сумасшедший ритм. Она уткнулась носом мне в шею, и её ровное дыхание приятно щекотало кожу.

Тишину нарушил её тихий, сдавленный смешок.

— Ну ты даёшь, братик, — прошептала она мне прямо в ухо, и от этого шёпота по коже побежали мурашки. — Я уж думала, ты меня насквозь продырявишь своим языком.

Я хмыкнул, не открывая глаз.

— Старался как мог.

— О, я заметила, — она хихикнула и провела кончиками пальцев по моей груди, спускаясь всё ниже. — Ты просто… ненасытный. И такой умелый. У меня до сих пор ноги дрожат.

Её рука скользнула под одеяло и беззастенчиво сжала мой уже обмякший член.

— Ого, — с наигранным удивлением прошептала она. — А этот парень даже после такого марафона выглядит внушительно. Герой. Настоящий герой.

— Айяно, прекрати, — пробормотал я, чувствуя, как краска заливает щёки.

— А что? — она приподнялась на локте и посмотрела на меня своими сияющими в темноте глазами. В них плясали весёлые бесы. — Я просто хвалю своего мужчину. Разве нельзя? Ты был великолепен. Просто бог. Каждое движение, каждый поцелуй… Ты точно знаешь, что нужно делать.

Она наклонилась и оставила влажный поцелуй у меня на животе, потом ещё один, чуть ниже. Её язык игриво скользнул по коже.

— М-м-м, и очень вкусный, — промурлыкала она, снова хихикая. — Надо будет потом ещё раз попробовать. Для закрепления материала.

Она снова схватила мой член, на этот раз чуть смелее, и легонько его сжала.

— Ты просто ходячий афродизиак, Изаму. С тобой любая станет ненасытной нимфоманкой. Интересно, все девушки, о которых ты пишешь, тоже это знают?

— Они всего лишь плод моего воображения, — прохрипел я, пытаясь отобрать у неё своё «достоинство», которое, против всякой логики, снова начало подавать признаки жизни.

— Ну да, конечно, — она наконец отпустила меня и снова легла рядом, обвив меня руками и ногами, словно плюшевого мишку. — Можно я полежу с тобой немного? Совсем чуть-чуть. А потом тихонько уйду к себе, обещаю…

Я ничего не ответил. Просто глупо улыбнулся в темноту и крепче обнял её, зарываясь носом в её волосы. Они пахли домом, шампунем и нашей общей, такой неправильной, но такой нужной нам обоим тайной.

Я закрыл глаза и, сам того не заметив, провалился в глубокий, спокойный сон без сновидений, в тёплых и таких родных объятиях своей любящей приёмной сестры.

* * *

Фестиваль наконец-то завершился, оставив после себя приятную усталость, звенящую тишину и разбросанный повсюду мусор, похожий на конфетти после грандиозной вечеринки. Далеко от павильона, где огни уже не могли побороть ночную тьму, у самой кромки чёрной, сонной реки застыли три фигуры. Их силуэты в карнавальных костюмах выглядели здесь до смешного нелепо.

В центре, вглядываясь в тёмную воду, стояла женщина в откровенном костюме суккубы. Облегающая чёрная кожа, подчёркивающая каждый изгиб её всё ещё соблазнительной фигуры, дерзкие вырезы и маленькие, хищно изогнутые рожки на голове — её образ был чистым воплощением порока. Вот только лицо… жуткие, уродливые шрамы пересекали его от виска до подбородка, превращая некогда красивую женщину в пугающую маску. Рядом с ней, как верные тени, стояли двое: высокий, элегантный Ясуши и миниатюрная, похожая на фарфоровую куколку, Минь.

— Ваш мальчик сегодня был настоящей звездой, госпожа, — тихо промурлыкал Ясуши, нарушая тишину. Его голос, обычно полный едкой иронии, сейчас звучал почтительно, но с ноткой восхищения. — Он не просто справился. Он их всех порвал.

— Он был великолепен! — согласилась Минь. — Толпа была в экстазе! Ещё немного, и они бы растащили его на сувениры!

Женщина в костюме суккубы даже не повернулась. Она лишь медленно выдохнула, и облачко пара, вырвавшееся из её лёгких, на миг повисло в холодном ночном воздухе, словно маленькое привидение.

— Он всегда был таким, — её голос, низкий и с лёгкой хрипотцой, совершенно не вязался с её вызывающим нарядом. — Упрямым, как осёл. Талантливым, чёрт бы его побрал. И до смешного честным. В этом и его сила, и его самая большая глупость.

Она помолчала, провожая взглядом проплывающую мимо пластиковую бутылку.

— Давненько я так не выбиралась… просто подышать, — она тяжело вздохнула, и в этом вздохе было больше усталости, чем во всех бессонных ночах её подчинённых. — И давно не видела их так близко. Изаму… и Айяно. Как же она выросла. Настоящая красавица. И такая… сильная. Вся в мать.

В её голосе проскользнули нотки, которых ни Ясуши, ни Минь никогда раньше не слышали. Что-то тёплое, почти нежное. Или это была застарелая боль?

Лотос, безжалостная и всемогущая глава преступного синдиката, вдруг вспомнила другой момент этого вечера. Не оглушительный триумф сына на сцене, а короткую, случайную сценку, подсмотренную издалека. Её бывший муж, Кента, стоял рядом с другой женщиной. С этой докторшей, Эйми. Он что-то увлечённо ей рассказывал, а она смеялась, и в её смехе было столько искреннего, незамутнённого счастья…

— Когда я увидела его… с ней… — прошептала Лотос, и её пальцы, обтянутые тонкой чёрной кожей, невольно сжались в кулаки. — Меня будто током ударило. Такая дикая, уродливая ревность. Будто я снова девчонка. Захотелось подойти, схватить её за волосы и прошипеть: «Ты хоть знаешь, чьё место греешь?».

Она не закончила. Оборвала себя на полуслове, с силой встряхнув головой, словно отгоняя наваждение. Маска холодного безразличия снова вернулась на её лицо, скрыв под собой минутную слабость.

— Но он счастлив, — уже твёрже, почти зло произнесла она, глядя на своё отражение в тёмной воде. Отражение было искажённым, уродливым, и оно ей нравилось. Оно было честным. — Он наконец-то снова улыбается. Той самой, своей дурацкой, мальчишеской улыбкой. И это… — она сделала паузу, подбирая слова, — это всё, чего я могла бы ему пожелать. Наверное.

Она резко развернулась, и полы её импровизированного плаща взметнулись, как крылья летучей мыши. Взгляд, которым она одарила своих помощников, снова стал ледяным. В нём не осталось и следа от той женщины, что секунду назад предавалась сантиментам. Перед ними снова была Лотос. Их госпожа.

— Хватит прохлаждаться. Пора возвращаться в наш уютный террариум. А мальчишке пора преподать следующий урок. Отдых закончился. Начинается настоящее веселье.

Глава 33

Воскресенье подкралось ко мне, как дешёвый ужастик, где главный герой точно знает, что за дверью его ждёт маньяк, но всё равно её открывает. В моём случае маньяком был званый ужин. Ужин в семейном кругу. Если, конечно, можно назвать «семейным кругом» прайд голодных львиц и одного очень довольного собой льва.

Я спустился на кухню, готовый к худшему. После вчерашнего моего «каминг-аута» про сватовство, я ожидал чего угодно: ледяного молчания, презрительных взглядов, может, даже сожжённого завтрака в качестве молчаливого упрёка. В голове проносились самые мрачные сценарии. Вот сейчас Айяно демонстративно отвернётся, а отец сурово спросит, не сошёл ли я с ума. Я был готов завтракать в полном одиночестве, посыпая голову воображаемым пеплом и размышляя о тщетности бытия. Но то, что я увидел, заставило меня замереть на пороге и ущипнуть себя за ногу. А вдруг я всё ещё сплю и это очередной мой странный сон?

За столом, залитым ярким утренним солнцем, сидел отец и с таким аппетитом уплетал омлет, будто вчера ничего и не случилось. Рядом с ним сидела Эйми, пила кофе и о чём-то весело щебетала. Она выглядела просто потрясающе — свежая, отдохнувшая, и на её лице не было даже намёка на вчерашнюю неловкость. А у плиты, словно фея домашнего уюта, порхала Айяно. Она напевала под нос какую-то незамысловатую мелодию и ловко переворачивала на сковородке румяные блинчики, от которых по всей кухне шёл божественный аромат. Атмосфера была настолько тёплой, мирной и до смешного обычной, что мой мозг отказывался это воспринимать.

— О, а вот и наш жених проснулся! — первым заметил меня отец, и его лицо расплылось в такой широкой и довольной улыбке, что я окончательно запутался. — Садись, чемпион, сейчас сестра тебя накормит. А то вчера от твоей пиццы только коробка и осталась.

— Доброе утро, Изаму-кун, — с мягкой, тёплой улыбкой кивнула Эйми, и её глаза лучились добротой.

— Доброе, братик! — обернулась Айяно, и её лицо сияло так, будто она только что выиграла в лотерею. — Тебе с чем блинчики? Есть клубничный джем, сгущёнка и шоколадная паста! Выбирай, что душа пожелает!

Я, всё ещё не в силах поверить в реальность происходящего, медленно опустился на стул.

— А что… что вчера было? — выдавил я из себя, чувствуя себя последним идиотом.

Отец так громко рассмеялся, что поперхнулся омлетом. Айяно тут же подскочила и похлопала его по спине.

— Кха-кха… Что было? — прокашлявшись, повторил он. — Вчера мой сын устроил нам незабываемое шоу! Ты не думай, ты никому вечер не испортил. Наоборот! Добавил, так сказать, перчинки. Теперь нам точно будет что вспомнить на семейных ужинах!

Он отхлебнул кофе и, хитро прищурившись, подмигнул мне.

— Хотя, если говорить начистоту, я бы на твоём месте хорошенько подумал. Если бы мне в твои годы предложили жениться на дочке такого богатея… Эх! Я бы, может, и согласился! Всё, конечно, зависит от того, сколько он готов заплатить за то, чтобы ты осчастливил его дочурку! Но перспектива-то какая, а? Жить на всём готовеньком!

Эйми, услышав это, игриво шлёпнула его по руке.

— Кента! Ну перестань смущать мальчика! И что ещё за «заплатить»? Ты совсем совесть потерял? Продаёшь собственного сына!

— Да шучу я, шучу! — отец тут же поднял руки, изображая капитуляцию, и они оба рассмеялись. Этот смех, такой искренний и лёгкий, окончательно смыл с моей души остатки вчерашнего стыда и вины.

— Я не собираюсь ни на ком жениться, — твёрдо сказал я, принимая из рук Айяно тарелку с целой горой ароматных блинчиков, политых шоколадом.

— И правильно делаешь! — тут же поддержала меня сестра, присаживаясь рядом и заботливо пододвигая ко мне баночку с джемом. — Рано тебе ещё о таких глупостях думать. Тебе ещё столько гениальных новелл нужно написать!

— Почему это⁈ — картинно возмутился отец, нахмурив брови. — Что значит «рано»? Я, между прочим, твою маму встретил, когда был чуть старше него! И сразу понял — это любовь на всю жизнь!

Он тут же осёкся, осознав, что ляпнул лишнего. Весёлая атмосфера на кухне дала трещину. Улыбка на лице Эйми померкла, а в её глазах промелькнула тень застарелой грусти. На несколько секунд повисла тяжёлая, неловкая тишина.

— Прости, дорогая, — отец тут же спохватился. Он отставил чашку и, придвинувшись к Эйми, нежно, но крепко обнял её за плечи. — Старые привычки… Воспоминания сами лезут в голову, когда их не ждёшь. Но моя новая, настоящая любовь уже давно залечила все старые раны. Ты — моё настоящее.

Эйми подняла на него глаза, и я увидел, как лёд в её взгляде медленно тает, уступая место теплу. Она улыбнулась, на этот раз по-настоящему, искренне, и, подавшись вперёд, оставила на его губах короткий, но невероятно нежный поцелуй.

— Я знаю, Кента, — тихо прошептала она. — Я всё знаю. И я люблю тебя.

Я смотрел на них — на своего немного неуклюжего, но такого честного и любящего отца и на эту удивительную женщину, которая смогла вернуть ему улыбку и счастье. Айяно, сидевшая рядом, тоже наблюдала за ними с тихой, светлой улыбкой. В этот самый момент я почувствовал, как на душе становится спокойно. Мы снова были семьёй. Немного странной, немного сумасшедшей, со своими скелетами в шкафу и кучей проблем, но настоящей. И это было самое главное. Похоже, буря миновала. По крайней мере, до следующего моего «гениального» жизненного поворота.

* * *

Я стоял перед воротами их особняка и чувствовал себя последним идиотом. Серьёзно, может, просто развернуться и сбежать? Сказать, что меня похитили инопланетяне или я внезапно заболел редкой формой аллергии на богатых людей. Но было поздно. Огромные кованые ворота, которые стоили, наверное, как три моих дома, плавно и совершенно бесшумно поехали в стороны. Словно пасть гигантского зверя, приглашающая зайти внутрь на обед. Где я, очевидно, и был главным блюдом.

Собрав остатки мужества, я шагнул на идеально подстриженный газон. Сам дом был… огромным. Нет, не так. О-Г-Р-О-М-Н-Ы-М. Построенный в суперсовременном стиле, весь из тёмного стекла и белоснежного бетона, он походил на штаб-квартиру какой-нибудь злой корпорации из кино. Казалось, сейчас на крышу приземлится вертолёт, и оттуда выйдет главный злодей.

И он вышел. Ну, почти. На пороге меня уже ждал Хикари Ичитаре, отец моей головной боли по имени Аои. Сегодня он выглядел ещё более лощёным и дорогим, чем в нашу прошлую встречу. Идеальный костюм, часы, блестящие, как солнце, и улыбка на миллион долларов. Фальшивых долларов.

— Изаму! Рад тебя видеть! Проходи, мы уже заждались! — его голос был таким громким и нарочито дружелюбным, что захотелось спрятаться.

Не успел я поклониться или выдавить из себя вежливое приветствие, как он сократил дистанцию и со всей дури хлопнул меня по плечу. Я чуть не сложился пополам. Кажется, он только что проверил на прочность все мои кости.

— Давай-давай, не стой на пороге! Чувствуй себя как дома! — пробасил он, буквально заталкивая меня внутрь.

Холл был размером с небольшой спортзал. Потолки уходили куда-то в бесконечность, а с них свисала люстра, похожая на космический корабль. И вот, из глубин этого дворца, явились они. Аои и её мачеха, Саша.

Обе выглядели так, будто сошли с подиума. На Аои было короткое зелёное платье, которое так сильно её обтягивало, что я мог рассмотреть каждую линию её тела. Она тут же подскочила ко мне, игнорируя отца, и вцепилась в мою руку, словно я был её плюшевым мишкой.

— Изаму! Я так рада, что ты пришёл! — проворковала она, прижимаясь ко мне грудью и бросая на Сашу взгляд, полный триумфа. «Смотри, он мой!» — так и читалось в её глазах.

Саша, одетая в строгий, но дьявольски сексуальный брючный костюм, и бровью не повела. Она лишь лениво, с кошачьей грацией, улыбнулась и окинула меня таким взглядом, будто раздевала прямо здесь, в холле. У меня по спине пробежал холодок. Так хищник смотрит на свою добычу.

— Доброго дня, Сенсей, — её голос был низким и бархатным, от него по телу побежали мурашки. — Мы очень ждали тебя. Прошу к столу.

Столовая была ещё больше, чем холл. Длиннющий стол из тёмного дерева был заставлен таким количеством блюд, что я даже названий таких не знал. Хикари, как главный режиссёр этого театра абсурда, усадил меня во главе стола, а сам сел напротив, чтобы лучше видеть представление. Аои и Саша сели по бокам от меня, и началось.

Это была настоящая битва. Тихая, вежливая, но от этого не менее жестокая.

— Изаму, попробуй это мясо! Оно такое нежное! — Аои своей вилкой подцепила кусок и потянулась к моему рту, словно я был маленьким ребёнком. — Открой ротик!

— Думаю, Изаму-кун предпочитает что-то более изысканное, — тут же парировала Саша, ставя рядом со мной тарелочку с какими-то морскими гадами. — Хорошему писателю нужно вдохновение, а морепродукты, как известно, стимулируют фантазию. Не так ли, Сенсей?

Она произнесла слово «фантазия» с таким придыханием, что я чуть не подавился воздухом.

— Тебе налить вина? У нас есть отличное французское! — Аои уже схватила бутылку.

— Ему лучше подойдёт саке. Оно поможет расслабиться, — Саша уже протягивала мне маленькую чашечку.

Они щебетали, перебивая друг друга, подкладывали мне еду, подливали напитки. Аои постоянно «случайно» касалась моей руки, моего плеча, смеялась над каждой моей дурацкой шуткой и смотрела на меня влюблёнными глазами. Саша действовала хитрее. Она задавала умные вопросы о моих новеллах, о психологии персонажей, о моих творческих планах. Она создавала иллюзию глубокого интеллектуального интереса. И в какой-то момент я почувствовал, как её нога под столом скользнула по моей. Сначала просто коснулась, а потом медленно, очень медленно, поползла вверх по моей штанине. Я замер, боясь пошевелиться.

Я сидел, зажатый между этими двумя женщинами, и чувствовал себя главным призом в лотерее. А Хикари сидел напротив, потягивал вино и с улыбкой чеширского кота наблюдал за этим цирком. Он был доволен. Его план работал. Хотя странно, что он так просто терпит флирт супруги. Может, он один из тех, кто… бр-р-р, жуть какая…

Я жевал, кивал, улыбался и пытался отвечать что-то вразумительное, а в голове билась только одна мысль: «Боги, за что мне всё это?». Это был не ужин. Это была коррида, где я был быком, а вокруг меня кружили сразу два невероятно красивых и смертельно опасных матадора. И я понятия не имел, как дожить до конца этого вечера.

Глава 34

Обед, который больше напоминал гладиаторский бой за внимание, наконец-то закончился. Я чувствовал себя так, словно пробежал марафон, при этом отбиваясь от двух очень настойчивых и дьявольски красивых пантер. Одна — юная и дикая, с зелёными глазами, готовая вцепиться в тебя когтями от восторга. Вторая — взрослая и грациозная, с повадками опытной хищницы, которая точно знает, где у жертвы самые уязвимые места. Когда Хикари, с довольной улыбкой вытерев губы салфеткой, предложил мне пройти в его кабинет для «серьёзного разговора», я даже не удивился. Это было так же ожидаемо, как восход солнца. Главное блюдо подали, теперь пора переходить к десерту. И я почему-то был уверен, что этот десерт окажется с очень горькой начинкой.

Его кабинет был под стать всему дому — огромный, холодный и до неприличия дорогой. И пусть я здесь уже бывал, но мне всё равно казалось, что я попал в логово злодея из какого-то фильма про шпионов. Хикари жестом указал мне на глубокое кожаное кресло, которое, кажется, стоило больше, чем все мои органы на чёрном рынке. Я плюхнулся в него, и кресло тихо вздохнуло, будто принимая в свои объятия очередную заблудшую душу. Сам же хозяин кабинета сел напротив, за массивный стол из тёмного дерева, на котором не было ни единой пылинки.

— Виски? — предложил он, кивнув на бар, заставленный бутылками с такими этикетками, что у меня зарябило в глазах. Я узнал пару названий из очень дорогих фильмов.

— Нет, спасибо, я за рулём, — соврал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. На самом деле я просто боялся, что если выпью хоть каплю этого божественного нектара, то точно ляпну что-нибудь не то. Или, наоборот, на всё соглашусь, а потом буду кусать локти.

— Правильно, — одобрительно кивнул он. — Ценю трезвый подход к делу. Молодец.

Он налил себе немного янтарной жидкости в пузатый бокал и, сделав маленький глоток, посмотрел на меня в упор. Его дружелюбная улыбка исчезла, уступив место выражению деловой сосредоточенности. Всё, представление окончено, начались переговоры.

— Итак, Изаму, — начал он без лишних предисловий. — Я ценю твоё время, так что давай сразу к делу. Ты парень неглупый и, думаю, уже догадался, что я хочу тебе предложить. Я готов обеспечить тебе и твоей семье абсолютно безбедное будущее. Любые твои капризы, любые долги, любые мечты — всё это станет реальностью. Взамен — всего одна маленькая услуга. Ты женишься на моей дочери.

Он произнёс это так просто, будто предлагал мне чашку чая. А у меня в голове взорвалась маленькая сверхновая. Жениться? На Аои? На этом зеленоволосом тайфуне? Я набрал в грудь побольше воздуха, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Сейчас или никогда.

— Хикари-сан, — мой голос прозвучал на удивление твёрдо, хотя внутри всё сжалось в комок. — Я очень ценю ваше предложение. И ваше гостеприимство. Но я вынужден отказаться.

Он даже бровью не повёл. Лишь отхлебнул ещё немного коньяка, продолжая сверлить меня своим пронзительным взглядом, словно пытался прожечь во мне дыру.

— Понимаете, — продолжил я, чувствуя, что нужно как-то объяснить свою позицию, иначе он меня просто не поймёт или сочтёт идиотом. — Для меня… для меня важны чувства. Я не могу жениться на девушке, к которой ничего не испытываю, кроме, может быть, дружеской симпатии и… некоторого ужаса. Это было бы нечестно. И по отношению к ней, и по отношению к себе.

Я ожидал чего угодно: гнева, разочарования, угроз. Но, к моему величайшему удивлению, Хикари не разозлился. Он задумчиво кивнул, словно мои слова его ни капли не удивили.

— Чувства, — протянул он, задумчиво покручивая бокал в руке. — Романтика. Я уважаю твою позицию, Изаму. Правда. Это говорит о тебе как о порядочном человеке. Что ж, — он поставил бокал на стол, и на его лице промелькнула тень улыбки, — раз вариант с женитьбой тебя не устраивает, у меня есть альтернатива. План «Б», так сказать.

Я напрягся. Что ещё он придумал? Этот человек был похож на фокусника, у которого в рукаве припрятана целая колода краплёных карт.

— Хорошо, — сказал он, и на его губах снова появилась эта хищная улыбка. — Никакой свадьбы. Никаких обязательств. Ты просто… становишься официальным парнем Аои.

Я непонимающе уставился на него. Это шутка такая?

— Просто встречайтесь, — пояснил он, видя моё замешательство. — Ходите в кино, в рестораны, гуляйте по парку. Делайте всё то, что делают обычные парочки. Я буду полностью спонсировать все ваши свидания. Самые дорогие рестораны, лучшие билеты в кино, любые развлечения — всё за мой счёт. И, — он сделал паузу, явно наслаждаясь моим ошарашенным видом, — я буду платить тебе лично. Просто за то, что ты проводишь с ней время. За каждый час твоего драгоценного времени. Сумму мы обсудим, но поверь, она тебя не разочарует.

Я открыл рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что это ещё больший бред, чем предложение о женитьбе, что я не продаюсь, что это унизительно… Но я не успел.

Внезапно на его столе зазвонил телефон, нарушив дорогую тишину кабинета. Хикари бросил на экран быстрый взгляд, и его лицо мгновенно помрачнело.

— Да, — рявкнул он в трубку. — Что ещё⁈ Я же сказал, не беспокоить меня!.. Что значит «проблемы»⁈ Какие, к чёрту, проблемы⁈ Я же велел тебе проследить за этим! Ты идиот или притворяешься⁈ Всё, я еду! Жди меня!

Он с силой бросил телефон на стол и, тяжело дыша, провёл рукой по лицу. Его лоск и спокойствие как ветром сдуло. Передо мной сидел злой, разъярённый хищник, готовый разорвать кого-то на куски.

— Прости, Изаму, — он поднялся, и его голос был полон неприкрытой ярости. — Срочные дела. Мне нужно уехать.

— Я поеду с вами, — тут же вскочил я, видя в этом идеальный шанс для побега из этой золотой клетки.

— Нет! — отрезал он так, что я невольно вжал голову в плечи. — Ты останешься здесь. Погостишь до вечера. Это моя личная просьба. Девочки составят тебе компанию.

В ту же секунду мой телефон, лежавший в кармане, тихонько пиликнул. Я рефлекторно достал его. Уведомление из банка:

«Вам поступил перевод на сумму 50 000 иен. Отправитель: Хикари Ичитаре. Комментарий: За гостеприимство и приятную компанию».

Я уставился на экран, и у меня перед глазами всё поплыло. Пятьдесят тысяч. Просто так. За то, что я посидел у него в гостях и поел его еды.

Капкан захлопнулся.

Я медленно поднял глаза на Хикари. Он смотрел на меня с победной, наглой ухмылкой.

Да чтоб вас!..

* * *

Хикари уехал. Просто сел в свою блестящую машину и был таков. Я стоял посреди этого гигантского, холодного холла и чувствовал себя последним идиотом. В кармане неприятно оттягивал штаны телефон, на экране которого до сих пор светилось уведомление о денежном переводе. Меня только что купили. Не то чтобы очень дорого, но сам факт… Ощущение было такое, будто я не человек, а какой-то редкий покемон, которого только что поймали, а теперь оставили наедине с двумя очень голодными и очень красивыми тренерами.

Аои и Саша стояли в паре шагов от меня и… просто смотрели. Но как они смотрели! Взгляд Аои был чистым, незамутнённым триумфом. Её зелёные глаза сияли так ярко, что, казалось, могли бы осветить всю комнату, а на губах играла такая победная улыбка, будто она только что выиграла в лотерею, главным призом в которой был я. «Ну что, попался, мой ручной писатель? Теперь ты точно мой и никуда не денешься!» — так и читалось в её взгляде.

Саша же, её дьявольски прекрасная мачеха, смотрела совсем по-другому. Спокойно, лениво, с лёгкой, едва заметной усмешкой в уголках губ. Так смотрит опытный хищник, который точно знает, что добыча уже в ловушке, и просто наслаждается её паникой. От её взгляда у меня по спине пробежал неприятный холодок. Она не просто смотрела, она меня оценивала. Словно прикидывала, с какой стороны лучше начать «дегустацию».

— Ну-у-у, — сладко протянула Аои, нарушая затянувшуюся тишину. Она с видом победительницы снова вцепилась в мою руку, будто боялась, что я испарюсь. — Раз уж папа уехал по своим скучным делам, а у нас впереди целый свободный вечер, я покажу тебе наш дом! Ты не представляешь, сколько у нас тут всего интересного! Есть оранжерея с редкими цветами со всего мира, огромный бассейн, где можно плавать голышом, и даже свой собственный кинотеатр! Пойдём скорее!

Она с энтузиазмом потащила меня вглубь дома, но не успели мы сделать и пары шагов, как бархатный, обволакивающий голос Саши остановил нас.

— Какая прекрасная идея, Аои-тян. Я, пожалуй, тоже присоединюсь к вашей экскурсии. А то наш дом такой большой, боюсь, наш гость может в нём заблудиться. Ему определённо понадобится опытный проводник.

Аои метнула в сторону мачехи испепеляющий взгляд, полный детской ревности, но та лишь невинно улыбнулась в ответ, пожав плечами. Так, в сопровождении сразу двух гидов, началась моя экскурсия по этой огромной золотой клетке.

Первым делом меня притащили в оранжерею. Это было какое-то безумие из стекла, металла и буйной зелени. Влажный, тёплый воздух, густо пропитанный ароматами сотен экзотических цветов, тут же ударил в нос, заставив голову слегка закружиться. Где-то в листве щебетали какие-то райские птички, а в центре комнаты тихо журчал маленький фонтанчик, выложенный мозаикой.

— Смотри, Изаму! — Аои с невероятной гордостью указала на какой-то совершенно нереальный цветок с огромными, бархатно-чёрными лепестками. — Это чёрная орхидея! Папа привёз её из какой-то там Амазонии! Представляешь, говорят, она цветёт всего одну ночь в году! Красиво, правда?

Я растерянно кивнул, пытаясь изобразить на лице неподдельный интерес, хотя в ботанике я разбирался примерно так же, как свинья в апельсинах. Для меня это был просто… чёрный цветок. И тут я почувствовал за спиной её присутствие. Саша подошла абсолютно бесшумно, как кошка. Её горячее дыхание обожгло мне шею, и я замер.

— А хочешь, я покажу тебе свой цветочек? — прошептала она мне прямо в ухо так тихо, чтобы стоявшая в метре Аои ничего не услышала. — Он ещё более редкий. И очень-очень нежный. А раскрывается он только для самых избранных…

Я чуть не подавился воздухом от такой наглости. Моё сердце пропустило удар, а потом заколотилось с такой силой, будто собиралось проломить рёбра и сбежать отсюда куда подальше. Я резко обернулся, но Саша уже как ни в чём не бывало стояла в паре шагов от меня и с самым невинным видом рассматривала какую-то тропическую лиану. На её губах всё так же играла эта дьявольская, всё знающая улыбка.

— Всё, пойдёмте в кино! — скомандовала Аои, которой, видимо, надоело моё ошарашенное молчание. — Хватит уже эти цветочки разглядывать!

Домашний кинотеатр оказался ещё одним произведением дизайнерского искусства. Огромный, во всю стену, экран, несколько рядов мягких бархатных кресел, которые выглядели так, будто их украли из личного кинозала какого-нибудь арабского шейха. Аои тут же плюхнулась в одно из кресел в центре и похлопала по сиденью рядом с собой, недвусмысленно приглашая меня. Я, как послушный щенок, сел.

— Так, что будем смотреть? Ужастик? Комедию? А может, что-нибудь… романтическое? — она кокетливо стрельнула в меня глазками, и её коленка «случайно» коснулась моей.

— Думаю, нашему гостю нужно что-то для вдохновения, — раздался голос Саши. Она грациозно опустилась в кресло с другой стороны от меня, и её бедро «совершенно случайно» плотно прижалось к моему. — Например, какой-нибудь старый французский фильм. С красивыми женщинами, глубокими диалогами и… откровенными сценами. Для расширения творческих горизонтов, так сказать.

Не успел я придумать, как на это реагировать, как почувствовал на своём бедре её руку. Она просто положила её, как бы невзначай, но её длинные пальцы тут же начали медленно, почти незаметно, поглаживать мою ногу через тонкую ткань брюк. Я застыл, боясь пошевелиться и даже дышать.

Аои, заметив этот наглый манёвр, тут же нахмурилась. Не желая уступать ни сантиметра, она демонстративно придвинулась ко мне вплотную и положила голову мне на плечо, крепко обвив мою руку обеими руками.

— Мне всё равно, что смотреть, — промурлыкала она, вызывающе глядя на мачеху и потираясь щекой о моё плечо. — Главное, что ты рядом со мной.

И вот я сидел. Зажатый между двумя женщинами, как последняя котлета в бургере. С одной стороны — горячая, юная и до смешного ревнивая Аои, которая буквально вцепилась в меня, как в свою любимую игрушку. С другой — взрослая, опытная и дьявольски соблазнительная Саша, чья рука медленно, но верно ползла по моему бедру всё выше и выше, заставляя моё тело реагировать совершенно неприличным и предательским образом. На огромном экране какой-то французский актёр что-то томно говорил красивой блондинке, но я не слышал ни единого слова. Весь мой мир сузился до этих двух женщин, до их запахов, до их прикосновений. Я не знал, куда деться, что делать и как дожить до конца этого чёртового фильма. Это была пытка. Сладкая, мучительная, сводящая с ума пытка. И я почему-то был абсолютно уверен, что это только самое начало моего личного, персонального ада. Или рая? Я ещё не решил.

Глава 35

Внезапно Саша, с лёгким вздохом, убрала свою руку. Я чуть не выдохнул с облегчением, но было рано радоваться.

— Прошу прощения, — её голос прозвучал как бархат, — мне нужно ответить на один очень важный звонок. Не скучайте тут без меня.

Она грациозно поднялась и, проходя мимо моего кресла, сделала вид, что споткнулась. Её рука «случайно» опустилась мне на плечо, чтобы удержать равновесие. А другая рука, скрытая от глаз Аои, сделала нечто совершенно возмутительное. Она сжала моё достоинство через джинсы. Так, по-хозяйски, но стоит отметить, что это было отчасти приятно (разве я могу сказать что-то иное?). Однако от неожиданности из моей груди вырвался тяжёлый выдох, на который Саша облизнула губки. Аои удивлённо посмотрела на меня, но Саша уже выпрямилась. Прежде чем выйти из кинозала, она обернулась, одарила меня наглой, победной улыбкой и подмигнула. Эта женщина была просто исчадием ада в дизайнерском костюме.

Не успела за ней закрыться тяжёлая дверь, как Аои тут же перешла в наступление.

— Ну всё, она ушла! — прошипела она, и в её зелёных глазах зажёгся огонь. — Пойдём! Быстрее!

Она вскочила, схватила меня за руку и с силой потащила за собой, не давая и шанса возразить.

— Аои, куда мы? Фильм же…

— К чёрту фильм! — отрезала она, увлекая меня в тёмный коридор. — Я тебе сейчас кое-что напомню! Кое-что очень приятное!

Она тащила меня через весь этот огромный, гулкий дом, мимо картин, которые стоили, наверное, как моя почка, мимо каких-то антикварных ваз. Мы выскочили на задний двор, где в темноте благоухал сад. Прохладный ночной воздух приятно остудил моё пылающее лицо. Аои, не сбавляя темпа, целенаправленно вела меня к небольшой, покосившейся постройке в самом дальнем углу сада. Подсобка садовника. О, нет. Только не это.

— Помнишь, как нам здесь было хорошо в прошлый раз? — прошептала она, и её горячее дыхание обожгло мне ухо. — Как ты брал меня чуть ли не на мешках с землёй?

Не дожидаясь моего ответа, она дёрнула на себя скрипучую дверь и буквально втолкнула меня внутрь. В нос тут же ударил густой запах прелой земли, удобрений и чего-то ещё, неуловимо-травяного. В тесной, заваленной каким-то садовым хламом каморке было темно, как в могиле. Единственным источником света была тонкая полоска лунного света, пробивающаяся сквозь щель под дверью.

Аои не теряла ни секунды. Она тут же, с каким-то отчаянным, голодным стоном, рухнула передо мной на колени. Её руки, как два маленьких, но очень сильных бульдозера, принялись стаскивать с меня джинсы. Пряжка щёлкнула, молния зажужжала, и вот я уже стою в полумраке, как последний идиот, со спущенными штанами.

— Аои, подожди, здесь же…

Но мои жалкие протесты утонули в её довольном, мурлыкающем стоне. Она жадно, почти по-звериному, накрыла мой уже твёрдый член губами, принимая его в себя так глубоко, что у меня потемнело в глазах. Она начала сосать. Быстро, страстно, с какой-то отчаянной жадностью, будто боялась, что у неё отнимут последнюю конфету. Её волосы щекотали мне живот, а её руки крепко сжимали мои ягодицы, притягивая ещё ближе. Я упёрся руками в стену, чтобы не упасть, и полностью отдался этому безумию. Мой мозг отключился, оставив лишь чистое, животное наслаждение.

Это было так неправильно, так грязно и так чертовски возбуждающе. Мысли путались, реальность уплывала. Я был на грани, чувствуя, как волна удовольствия подкатывает всё ближе, готовая накрыть меня с головой. Ещё чуть-чуть, ещё одно её движение…

И тут за дверью послышалось недовольное, старческое пыхтение. А потом — шарканье стоптанных ботинок по гравию.

— Опять эти окаянные еноты в мой сарай лезут! Ну я вам сейчас покажу, паразиты!

Мы замерли. Я перестал дышать. Аои застыла с моим членом во рту, её глаза стали огромными от ужаса. Садовник! Старый, глухой, как пень, садовник, который вечно ворчал на всё на свете. Если он нас здесь застукает…

Паника ударила, как разряд тока. Аои отпрянула от меня, едва не подавившись.

— Чёрт! — прошипела она. — Быстрее!

Мы, как два нашкодивших подростка, в панике начали натягивать на меня джинсы. Аои, хихикая сквозь слёзы, помогала мне застегнуть молнию. Шарканье за дверью становилось всё ближе.

— Всё, бежим! — скомандовала она шёпотом.

Мы приоткрыли дверь, высунули носы. Старик стоял к нам спиной, что-то ворча себе под нос и тряся каким-то садовым инструментом. Пригнувшись, мы, как два заправских шпиона, выскользнули из подсобки и, не разбирая дороги, рванули прочь, в спасительную тень сада. Мы бежали, давясь от беззвучного смеха и адреналина, оставляя за спиной разгневанного садовника и наше такое внезапно прерванное, но от этого не менее яркое приключение.

* * *

Мы неслись по саду, как парочка малолетних преступников, которых вот-вот поймает сторож с ружьём. Я чуть не снёс головой гипсового гнома, чудом увернувшись в последний момент, и едва не расхохотался в голос. Аои, бежавшая впереди, обернулась и прыснула в кулак. Её глаза блестели так, словно она была дикой кошкой, вышедшей на ночную охоту. Адреналин ударил в голову, и я почувствовал, как по лицу расползается совершенно идиотская ухмылка. Да, нас мог в любой момент заметить старый ворчливый садовник, о котором она рассказывала, но это почему-то совсем не пугало. Наоборот, от этого всё становилось только веселее и острее. Глупо? Да. Опасно? Определённо. Но как же, чёрт возьми, было весело!

Аои знала этот дом идеально. Она, не сбавляя скорости, привела меня к маленькой, почти незаметной в тени плюща двери. Наверное, это был вход для прислуги. Мы, стараясь не хихикать слишком громко, проскользнули внутрь. В нос ударил запах стирального порошка и ещё чего-то домашнего.

— Сюда, — прошептала она, снова хватая меня за руку. Её ладонь была горячей и немного влажной. — Пока эта ведьма, — так она ласково называла свою мачеху, — болтает по телефону, у нас есть немного времени.

Она потащила меня вверх по узкой винтовой лестнице. Я спотыкался на каждой второй ступеньке, отчаянно пытаясь не громыхнуть на весь дом и не испортить нашу маленькую авантюру. Наконец, мы выбрались в широкий коридор второго этажа. Здесь всё было совершенно по-другому: мягкие ковры, глушащие шаги, дорогие картины на стенах в тяжёлых рамах. Сразу видно — хозяйская территория.

Аои остановилась у массивной двери из тёмного дерева. Она приложила палец к губам, требуя от меня полной тишины, а потом, как заправский шпион, бесшумно повернула ручку. Секунда — и я уже внутри, а она за моей спиной.

Щёлк.

Этот звук в оглушительной тишине прозвучал громче выстрела. Я дёрнулся и обернулся. Аои стояла, прислонившись к двери, и медленно поворачивала ключ в замке. Раз. Два. На её губах расцвела улыбка победительницы. Хищная, довольная и немного безумная. Ну всё, приплыли. Мышеловка захлопнулась, а я, кажется, был тем самым глупым мышонком, который по своей воле полез за бесплатным сыром.

Я медленно огляделся, пытаясь осознать, куда попал. Комната была просто гигантской. Серьёзно, в ней могла бы поместиться весь наш первый этаж дома (ладно, чуть меньше, буквально на место под кресло), и ещё место для танцев осталось бы. В центре стояла кровать таких размеров, что на ней можно было бы спать впятером, и никто бы никому не мешал. У стены притаился какой-то навороченный туалетный столик, похожий на пульт управления космическим кораблём, весь уставленный флакончиками дорогих духов и баночками с кремами. Всё было белым, серебристым, блестящим. Идеально, как на картинке в модном журнале. Но было в этом что-то неправильное. Комната казалась холодной и нежилой, словно номер в пятизвёздочном отеле, а не спальня молодой девушки. Никаких плакатов на стенах, никаких разбросанных вещей, никакого творческого беспорядка. Стерильная пустота.

Аои, вдоволь насладившись моим ступором, медленно, словно модель на подиуме, подошла ко мне. Она ничего не говорила. Просто смотрела прямо в глаза. А потом взяла и толкнула меня в грудь. Не сильно, но очень настойчиво. Я попятился, ноги запутались в ковре, и я неуклюже плюхнулся спиной на эту необъятную кровать. Она оказалась мягкой, как облако.

Аои снова опустилась передо мной на колени. Дежавю? Нет, на этот раз всё было совершенно иначе. Её руки снова потянулись к ремню на моих джинсах, но теперь я даже не думал сопротивляться. Какой в этом был смысл? Я был в её логове, запертый на два оборота ключа. Она стянула с меня джинсы вместе с бельём одним плавным, отточенным движением. И никакой спешки, как в прошлый раз в аудитории. Она действовала медленно, мучительно медленно, растягивая каждую секунду до бесконечности.

Её горячие, влажные губы коснулись моего дрожащего члена, и я вздрогнул. Это было не грубо, а дразняще. Она обводила головку языком, едва касаясь, потом чуть сильнее сжимала губы, заставляя моё тело непроизвольно извиваться от нетерпения. И всё это время она смотрела на меня. Прямо в глаза. В её зелёных, как изумруды, глазах плясали озорные черти. Она получала откровенное удовольствие от моей реакции, от того, как я беспомощно лежу перед ней. Я как заворожённый смотрел на неё, на её сосредоточенное лицо, на то, как её губы блестят в тусклом свете ночника. Это было так откровенно, так грязно и в то же время так гипнотически красиво, что у меня закружилась голова. Мозг просто отключился, уступив место чистым, первобытным инстинктам. Хочу. Вот единственная мысль, которая билась у меня в голове.

И вот, в тот самый момент, когда я почувствовал, что ещё секунда, ещё одно её движение — и я просто взорвусь, она остановилась. Просто взяла и отстранилась. Я замер, не веря своим ощущениям. Она сидела на коленях, облизывала свои губы, которые стали пухлыми и ярко-красными, и смотрела на меня с самой дьявольской улыбкой, которую я когда-либо видел. Улыбкой кошки, которая вдоволь наигралась с мышкой, но убивать её пока не собирается.

Я лежал на этой дурацкой роскошной кровати со спущенными штанами, тяжело дыша, и чувствовал себя полным идиотом. Что это было? Что, чёрт побери, происходит? И я понятия не имел, что эта зеленоволосая ведьма задумала дальше. Но почему-то мне было до смерти интересно.

Глава 36

Медленно, с какой-то ленивой грацией пантеры, Аои поднялась на ноги. А потом, глядя мне прямо в глаза с таким вызывающим прищуром, что у меня аж мурашки по коже побежали, сделала нечто совершенно невообразимое. Она обеими руками схватилась за подол своего платья. Такого, знаете, модного, дизайнерского, которое наверняка стоило больше, чем я зарабатываю за полгода. И с каким-то яростным рыком дёрнула его вверх. Раздался громкий треск рвущейся ткани. Дорогущие лоскуты полетели в стороны. Я даже моргнуть не успел, как она уже стояла передо мной в чём мать родила. Абсолютно, тотально, восхитительно голая.

Под платьем не было ровным счётом ничего. Никаких тебе кружевных трусиков, никаких пуш-ап лифчиков. Только её тело. Идеальное, как у статуи, но при этом живое и горячее. Высокая, упругая грудь с вызывающе торчащими сосками, которые словно дразнили меня. Тонкая талия, плавный изгиб бёдер и аккуратный тёмный треугольник волос между стройных, длинных ног.

— Хватит этих нежностей, Сенсей, — прорычала она. Её голос, обычно такой звонкий и капризный, стал низким и хриплым, полным какой-то дикой, животной страсти. — Я хочу, чтобы ты жёстко трахнул меня. Прямо здесь. Прямо сейчас. Как последнюю шлюху. Понял?

И в этот момент что-то во мне сломалось. Или, наоборот, починилось. Словно кто-то дёрнул рубильник в моей голове, о существовании которого я и не подозревал. Вся моя неловкость, весь мой страх, все эти интеллигентские сопли и рефлексия — всё это сгорело дотла в том пожаре, который она разожгла одним своим видом. Осталось только чистое, незамутнённое, первобытное желание. Она хочет грубости? Она хочет дикой страсти? О, милая, ты её получишь. С огромными процентами.

Я медленно, очень медленно поднялся с кровати. Моё тело двигалось само, словно на автопилоте, подчиняясь каким-то древним инстинктам. Я подошёл к ней вплотную, так близко, что чувствовал жар, исходящий от её кожи. Она не отступила ни на шаг, лишь вызывающе вздёрнула подбородок. Я поднял руку и легонько, почти невесомо, шлёпнул её ладонью по налитой груди.

— Сильнее! — потребовала она, и её глаза сверкнули азартом.

Я усмехнулся. Ну что ж, ты сама напросилась, принцесса. Мой второй шлепок был уже совсем не нежным. Звук получился громким, сочным, как от удара по спелому арбузу. На её нежной коже мгновенно расцвело красное пятно. Она вздрогнула всем телом, но не отшатнулась. Наоборот, на её губах появилась довольная, хищная улыбка.

— Ещё, — прошептала она, облизнувшись.

Но я решил сменить тактику. Вместо этого я схватил её за тонкие запястья и, не говоря ни слова, грубо развернул и швырнул на кровать. Она рухнула на спину, на белоснежное покрывало, и вместо того, чтобы испугаться или возмутиться, заливисто, по-детски задорно рассмеялась. А потом, глядя на меня снизу вверх своими горящими, как изумруды, глазами, широко, почти неприлично, раскинула ноги в стороны. Это было самое откровенное приглашение в моей жизни.

Я навис над ней, упираясь коленями по обе стороны от её бёдер. Она казалась такой маленькой и хрупкой подо мной. И такой до одури желанной. Я больше не думал. Я просто делал. Одним резким, мощным толчком я вошёл в неё. До самого основания. Она громко вскрикнула — в этом крике смешались и боль, и чистое, ничем не замутнённое удовольствие. Её ногти впились в мои плечи, но я почти не почувствовал боли. Внутри она была просто огонь — такая горячая, узкая и влажная, что у меня на секунду потемнело в глазах от этого ощущения.

Не давая ей ни секунды на передышку, я схватил её за лодыжки и без труда закинул её ноги себе на плечи. Она оказалась на удивление гибкой, настоящая гимнастка. Её ноги оказались почти у неё за головой, открывая мне такой вид и такой доступ, о котором я мог только мечтать в своих самых смелых фантазиях. И я начал двигаться. Жёстко, быстро, глубоко. Без всяких прелюдий, без нежностей и романтической чепухи. Только животная страсть, только первобытный, бешеный ритм. Я брал её так, как она и просила. Грубо, властно, нагло.

Я уже был не я, не писатель Изаму и даже не Сенсей Кампай, а какой-то пещерный человек, нашедший свою… ну, тоже пещерную женщину. И судя по всему, ей это нравилось даже больше, чем мне. Её ноги, закинутые мне на плечи, сжимали так, что я боялся хрустнуть, а её стоны, которые она и не думала прятать, звучали для меня как самая прекрасная симфония.

Но это было лишь вступление. В какой-то момент, когда я уже был на грани, она вдруг решила, что молчать — это скучно. И то, что она сказала, было куда откровеннее всего, что я когда-либо писал.

— Да, Изаму… вот так… — прохрипела она, жадно глотая воздух. Её зелёные глаза, затуманенные страстью, смотрели прямо в мои. — Поимей свою маленькую дрянь! Сильнее! Я хочу, чтобы ты выбил из меня всю эту дурь!

Её слова шарахнули по мне, как разряд тока. Ого! Вот это заявочка. Так неожиданно, так пошло и так чертовски возбуждающе, что я почувствовал, как во мне просыпается вторая, а то и третья волна дикой энергии. Она не просто хотела секса. Она хотела, чтобы я доминировал. Она хотела быть моей. Прямо здесь и сейчас.

— Войди глубже! — потребовала она, и её ноготки впились в мои плечи, оставляя на коже горящие полосы. — Я хочу чувствовать тебя всего, до последней капли! Чтобы ты заполнил меня целиком!

— Ты такой огромный… — простонала она, когда я, как послушный исполнитель, вошёл в неё до самого основания. — Я сейчас порвусь… Давай! Порви меня! Я хочу, чтобы ты меня порвал!

Каждое её грязное словечко было как щелчок хлыста, подстёгивающий моего внутреннего зверя. Я зарычал, двигаясь быстрее, глубже, стараясь довести её до полного исступления. Я хотел, чтобы она запомнила эту ночь на всю жизнь. И чтобы у меня был материал для новой главы. Да, работа не ждёт!

И в тот самый момент, когда я почувствовал, что она уже на самом краю, когда её тело забилось в мелкой дрожи, я резко вышел. Она издала такой разочарованный и жалобный стон, что мне на секунду стало её жаль.

— Не-е-ет… не останавливайся…

Но я её уже не слушал. Одним резким, почти грубым движением я перевернул её на живот. Она даже пикнуть не успела, как я уже навис над ней сзади, словно хищник над добычей. Я схватил её за волосы, слегка оттягивая голову назад и заставляя выгнуться, и снова вошёл. На этот раз ещё глубже, ещё жёстче.

— А-а-ах! — вскрикнула она, и этот крик был удивительной смесью боли и чистого, незамутнённого восторга.

Я начал двигаться в каком-то первобытном, диком ритме. Мои ладони раз за разом шлёпали по её упругой попке, оставляя на нежной коже ярко-красные отпечатки. Шлепок. Стон. Шлепок. Всхлип. Чтобы не перебудить весь дом, она зарылась лицом в шёлковые подушки, и её тело содрогалось от каждого моего толчка. Это была уже не просто страсть. Это было чистое, концентрированное безумие.

Я чувствовал, как она приближается к развязке. Её тело напряглось, как струна, она затихла, лишь судорожно хватая ртом воздух. Ещё один мой мощный толчок, ещё один звонкий шлепок — и её тело дико выгнулось дугой. Из её горла вырвался долгий, сдавленный крик, который утонул в подушках. Она кончила. Мощно, яростно, сотрясаясь всем телом в сладкой агонии.

Она обессиленно вжалась в кровать, тяжело дыша. Но я не собирался останавливаться. Нет. Не сегодня. Я продолжал двигаться, входя в её всё ещё подрагивающее тело, желая довести её до полного изнеможения. Она была моей. Вся, без остатка. И я собирался взять всё, что она мне предлагала. И даже немного больше. В конце концов, я же должен оправдывать звание Сенсея Кампая, верно?

Я поймал волну, оказался в самом центре нашего личного урагана, и собирался выжать из этого момента всё до последней капли. Аои сама разбудила во мне этого зверя, так что теперь пусть не жалуется.

Не давая ей опомниться, я снова перевернул её на спину. Она только тихонько пискнула, покорно раскидывая руки. Её зелёные глаза, затуманенные сладкой истомой, смотрели на меня снизу вверх. В них плескалась какая-то гремучая смесь обожания и лёгкого испуга. Она была в моей власти. И ей это определённо нравилось.

Я возобновил движение, входя в неё мощно и глубоко. Каждый толчок отзывался в комнате влажным, смачным шлепком, а она отвечала на них тихими, сдавленными стонами, которые сводили меня с ума. Я чувствовал, как приближается финал. Горячая волна неумолимо нарастала где-то внизу живота, готовая снести всё на своём пути. В самый последний момент я резко вышел из неё и, нависнув над её разгорячённым телом, с громким, почти звериным рыком излился ей на грудь и живот. Белые капли блестели на её коже в тусклом свете ночника, словно россыпь жемчуга.

Аои лежала, не шевелясь, только её грудь тяжело вздымалась. Она с любопытством рассматривала следы моего триумфа на своей коже, и на её губах заиграла слабая, но донельзя довольная улыбка. Кажется, победитель определён. Но я ещё не закончил. Победительнице полагается десерт.

Я придвинулся ближе, ожидая её реакции. Она всё поняла без слов. С хитрой ухмылкой Аои сама приподнялась на локтях, схватила меня за торс, притягивая к себе, и без всякого предупреждения, жадно и властно, накрыла мой всё ещё твёрдый член губами. Она издала удивлённый, сдавленный звук, но не отстранилась. Наоборот. Её губы тут же послушно обхватили меня, и она с явным, неприкрытым удовольствием принялась за дело.

И как же умело она это делала! Её язык, губы, щёки — всё работало как единый, идеально отлаженный механизм, созданный для одной-единственной цели — доставлять запредельное наслаждение. В комнате были слышны только её довольные, причмокивающие звуки и моё сбитое дыхание. Она вычищала меня, вылизывала, не упуская ни единой капли, словно это был самый изысканный деликатес в мире. Когда она наконец закончила и послушно проглотила остатки моего семени, то, уставшая, но абсолютно, тотально счастливая, откинулась на подушки.

Она облизала свои припухшие, блестящие губы и, посмотрев на меня наглым, вызывающим взглядом, пошло пошутила:

— М-м-м, какой вкусный… Я бы сосала такой член день и ночь. Без остановки.

Я лишь усмехнулся, глядя на эту ненасытную зеленоволосую фурию. Ну что за девушка? Просто неисправимая. И, кажется, именно эта её черта меня и зацепила больше всего. Она была как ураган — сносила всё на своём пути, непредсказуемая, дикая, но, чёрт возьми, до дрожи захватывающая.

— Боюсь, если ты будешь делать это день и ночь, от меня скоро останется только мокрое место, — прохрипел я, с огромным трудом отлепляя себя от кровати.

Ноги ощущались как варёные макароны, а по всему телу разливалась приятная, ноющая усталость. Я чувствовал себя так, будто только что в одиночку разгрузил пару вагонов с углём, но при этом странным образом остался доволен.

— Мне нужно в ванную, — бросил я, кое-как натягивая на себя свои джинсы и футболку. — Умыться, почистить зубы. Попытаться снова стать похожим на человека.

Аои лениво, словно сытая пантера, потянулась на огромной кровати, ни капельки не стесняясь своей наготы. Её стройное тело изгибалось в полумраке спальни, и я невольно залюбовался этим зрелищем.

— Не уходи надолго, — промурлыкала она, и в её голосе послышались уже сонные, довольные нотки. — Я буду скучать по своему любимому писателю.

Я лишь хмыкнул в ответ. Ещё чего. Мне нужен был перерыв. Срочно. Стараясь не производить лишнего шума, я на цыпочках выскользнул из её комнаты, плотно прикрыв за собой тяжёлую дубовую дверь. Фух. Кажется, удалось сбежать. Я прислонился спиной к прохладной стене коридора и на секунду прикрыл глаза, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Адреналин медленно отступал, уступая место полному, абсолютному опустошению. Всё, чего мне сейчас хотелось — это найти ванную комнату, умыться и свалить отсюда…

Я открыл глаза, сделал глубокий вдох, собираясь с силами, и повернулся, чтобы отправиться на поиски ванной в этом бесконечном лабиринте коридоров. И замер.

Прямо напротив, лениво прислонившись к стене, стояла она. Саша. Мачеха Аои.

Она стояла, скрестив руки на груди, и просто смотрела на меня с лёгкой, едва заметной усмешкой. В полумраке коридора, освещённого лишь закатным солнцем она выглядела как призрак. Призрак из моих самых откровенных и запретных фантазий. На ней был всё тот же строгий брючный костюм, в котором я видел её за обедом, но теперь верхние пуговицы на шёлковой блузке были расстёгнуты. Этот маленький штрих открывал вид на тонкую полоску дорогого чёрного кружева и соблазнительную ложбинку между её грудей.

Я застыл, как кролик перед удавом, не в силах ни пошевелиться, ни издать хоть какой-то звук. Она медленно, мучительно медленно, провела кончиком языка по своим пухлым губам, словно пробуя на вкус повисшее в воздухе напряжение. А потом её глаза, хищные и голодные, начали своё неторопливое путешествие. Они медленно, сантиметр за сантиметром, осмотрели меня с ног до головы. Задержались на моих растрёпанных волосах, скользнули по шее, где, я был абсолютно уверен, уже расцветал яркий засос — прощальный подарок от Аои. Её взгляд прошёлся по моей груди, животу и беззастенчиво остановился где-то в районе ширинки моих джинсов. Я почти физически ощутил это обжигающее прикосновение, и моё тело, которое, казалось, было выжато до последней капли, самым предательским образом отреагировало.

— Надеюсь, обед был сытным, Изаму-кун, — её голос, низкий и бархатный, прозвучал в оглушительной тишине коридора, как мурлыканье пантеры, выследившей свою добычу.

Она лениво оттолкнулась от стены и сделала один-единственный шаг в мою сторону, сокращая и без того ничтожное расстояние между нами.

— Потому что я тоже хочу попробовать главный десерт этого дома.

Я нервно сглотнул, и этот звук показался мне оглушительно громким. Кажется, мои приключения в этом роскошном особняке были ещё очень далеки от своего завершения. Я только что попал из огня да в полымя. И это полымя обещало быть ещё более жарким, обжигающим и опасным.

Эпилог

Кабинет Хикари Ичитаре напоминал вулкан перед извержением. Воздух был настолько наэлектризован, что, казалось, вот-вот посыплются искры. Сам хозяин кабинета, обычно такой холёный и спокойный, как сытый кот, сейчас метался из угла в угол, словно тигр в тесной клетке. Его дорогой костюм был слегка помят, а идеально уложенные волосы растрепались.

— Идиоты! Безмозглые болваны! — его голос, привыкший отдавать тихие, властные приказы, срывался на визг. — Я поручил вам простейшую задачу! Про-стей-шу-ю! А вы что? Провалили всё к чертям!

Он с размаху саданул кулаком по столу из чёрного дерева. Стопка бумаг разлетелась, а дорогой пресс-папье в виде золотого слитка жалобно подпрыгнул.

— Вы хоть понимаете, что натворили⁈ Мы потеряли контракт с «Аматерасу Индастриз»! Это не просто деньги, это репутация! Это миллионы! Десятки, сотни миллионов! И всё из-за вашей грёбаной халатности!

Перед ним, вжав головы в плечи, стояли двое его подчинённых. Бледные, как стены, они, кажется, забыли, как дышать.

— Но, Хикари-сама… — пискнул один из них, самый отчаянный. — Это же форс-мажор… Таможня устроила внеплановую проверку…

— Молчать! — рявкнул Хикари так, что у бедняги чуть душа не ушла в пятки. — Я не желаю слушать твои жалкие оправдания! Чтобы к утру у меня на столе лежали ваши объяснительные! И заявления об увольнении по собственному желанию! А теперь пошли вон! Оба!

И тут, в самый разгар этой бури, дверь кабинета плавно открылась без всякого стука. На пороге нарисовалась фигура, от которой так и веяло холодом и властью. Высокая, стройная блондинка в безупречном деловом костюме скрестила руки на груди и с ленивой усмешкой окинула взглядом происходящее. Это была Синдел Райн.

Хикари осёкся на полуслове, уставившись на наглую гостью. Его лицо, и без того красное от гнева, стало пунцовым.

— Вы ещё кто такая⁈ — прорычал он, чувствуя, как закипает кровь. — Кто позволил вам врываться в мой личный кабинет⁈ Охрана!

Синдел, однако, и ухом не повела. Она грациозно, словно кошка, проскользнула мимо ошарашенных сотрудников и направилась прямиком к его столу. С видом хозяйки она опустилась в кресло для посетителей и элегантно закинула ногу на ногу, демонстрируя идеальные лодыжки.

— Меня зовут Синдел Райн, — её голос был прохладным и резал слух, как осколок стекла. — Я директор по маркетингу в «Ханабен». И у меня для вас есть парочка весьма пикантных новостей. Касательно вашей очаровательной супруги, Александры.

При упоминании жены Хикари дёрнулся и нахмурился ещё сильнее. Он метнул в своих подчинённых испепеляющий взгляд.

— Вон отсюда. Живо.

Те буквально испарились из кабинета, плотно прикрыв за собой тяжёлую дверь. Хикари обошёл стол и тяжело плюхнулся в своё огромное кожаное кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом.

— Я вас внимательно слушаю, Райн-сан. И очень надеюсь, что ваши новости действительно стоят моего драгоценного времени.

— О, поверьте, стоят, — на её губах заиграла хищная усмешка. — Ваша жёнушка, эта милая, невинная овечка, на самом деле — матёрая волчица в овечьей шкуре. И она, знаете ли, очень усердно роет вам ямку, Хикари-сан. Собирает компромат, ищет союзников среди ваших же партнёров. Хочет занять ваше тёплое, насиженное местечко. Сбросить, так сказать, старого, облезлого льва со скалы.

Хикари молчал, но желваки на его скулах заходили ходуном. Вот сука. Распустил её, совсем распустил.

— Но я могу вам помочь, — продолжила Синдел, и в её голубых глазах зажглись опасные огоньки. — У меня есть информация. И есть определённые возможности. Я могу придушить её амбиции в зародыше. Но, как вы понимаете, не за красивые глазки.

— И чего же вы хотите? — его голос стал тихим и вкрадчивым, как шипение змеи.

— Сущую мелочь, — она улыбнулась, обнажив ряд идеально белых зубов. — Место главного директора в «Ханабен».

Хикари откинулся на спинку кресла и расхохотался. Громко, грубо, без капли веселья.

— Вы в своём уме, Райн-сан? С какой это стати я должен вам помогать? Да и вообще, я не веду дел с такими хамками, которые врываются в мой кабинет без стука. Проваливайте. Охрана вас проводит.

Синдел, казалось, ничуть не обиделась. Она медленно, с какой-то ленивой, кошачьей грацией поднялась со стула. Одним отточенным движением она собрала свои роскошные светлые волосы в тугой пучок на затылке, открывая взору длинную, изящную шею.

— Я так и знала, что вас будет нелегко убедить, Хикари-сан, — промурлыкала она, начиная медленно обходить его стол. — Но я очень, очень настойчивая женщина. И я всегда получаю то, что хочу. Любыми доступными способами.

Она подошла к нему вплотную, и он почувствовал тонкий аромат её дорогих духов. Он сидел, откинувшись в кресле, и с вызывающим прищуром смотрел на неё снизу вверх. А она, не говоря больше ни слова, плавно опустилась перед ним на колени, прямо на дорогой персидский ковёр.

Хикари удивлённо вскинул брови. Ого, а вот это уже интересно. Он не двинулся с места, лишь с хищным любопытством наблюдал, как её тонкие, умелые пальцы с идеальным маникюром тянутся к его ширинке.

Раздался тихий, почти интимный звук расстёгиваемой молнии. На лице Хикари Ичитаре медленно расползлась сытая, предвкушающая ухмылка. Кажется, переговоры только что перешли в новую, куда более приятную и конструктивную стадию.

Content

Как создать хентай 5 18+

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Эпилог