Странные Земли

От автора

Герой книги родился и жил в мире, описанном в книге «За последним порогом». Однако какой-то существенной связи с этой книгой нет, так что это не должно вызвать никаких затруднений даже у тех читателей, кто с ней незнаком. Просто надо иметь в виду, что родной мир героя — не наш мир, и не удивляться некоторым отличиям.

Иллюстрации: https://samlib.ru/img/s/stoew_a/zz02pix/index.shtml

Глава 1

— Заходи, Бобров, — управляющий сурово посмотрел на меня и кивком показал на приставной стол. — Садись.

Я послушно отодвинул стул и уселся, по-прежнему не понимая, чего мне ждать. Управляющий завода не мог меня вызвать ни по какой причине, даже для того, чтобы уволить. Он вообще моё имя не должен был знать — слишком велика служебная пропасть между управляющим крупным заводом и лаборантом пробирного отдела.

Лаборант — это как раз я. Не очень перспективная должность — когда Дашка от меня съезжала, она именно это и высказала, правда, не в такой мягкой форме. В принципе, я с этим полностью согласен, но кому я здесь нужен со специальностью «Палеогеология»? В своё время это казалось мне невероятно интересным направлением, да и сейчас кажется, но тогда я как-то не задумывался о карьерных перспективах — и очень напрасно. Задуматься пришлось позже, но к тому времени эти мысли уже изрядно запоздали.

Управляющий немного посверлил меня взглядом, но я лишь спокойно смотрел в ответ. Даже если у него и были ко мне какие-то претензии, я не видел ни малейшего повода для волнения. Должностей ниже моей в штатном расписании не существовало, а премий я и так ни разу не видел.

Не дождавшись от меня желаемой реакции, в чём бы она ни должна была проявиться, управляющий в конце концов заговорил:

— Брага уходит на повышение…

Семён Брага — это начальник нашего отдела. Один из тех нечастых примеров, когда фамилия просто поразительно подходит человеку. Во всяком случае, нос у него всегда красный, и дело вовсе не в хронической простуде.

— … и он тебя порекомендовал, — продолжал управляющий, строго на меня глядя. — Не очень-то ты это заслужил, но я всё же решил ему поверить. Надеюсь, ты оправдаешь его рекомендацию и не подведёшь достойного человека. Так что подписывай и немедленно приступай к работе, — он небрежно перебросил ко мне лист бумаги.

Я быстро пробежал взглядом написанное и не поверил своим глазам. Перечитал ещё раз, уже внимательно — нет, мне ничего не померещилось, приказ действительно был о назначении меня начальником пробирного отдела.

Сказать, что это назначение было необычным, было бы просто поразительным преуменьшением. Наш пробирный отдел был, конечно, не очень большим, но я там был далеко не единственным сотрудником, а в очереди на пост начальника однозначно последним кандидатом — это если сделать невероятное допущение, что я вообще в этой очереди состоял. Возможно, лет пять назад я бы радостно этот приказ подписал, но с тех пор научился относиться к себе более критически, и яснее понимать свою роль в представлении других людей — и эта роль определённо была совсем невелика. В рекомендацию пропойцы Сёмы тоже не особенно верилось, если вспомнить, что он никогда не разговаривал со мной иначе как сквозь зубы. Одним словом, вместо ожидаемого от меня восторга я немедленно преисполнился сомнений.

— Ну что ты там замер? — недовольно осведомился управляющий. — Читать разучился? Давай быстро подписывай, некогда мне тут с тобой кашу жевать.

— Подумать можно? — безнадёжно спросил я.

— Ты обнаглел совсем, Бобров? — с недоумением посмотрел на меня тот. — Тоже мне, мыслитель нашёлся. Подписывай, говорю!

Я со вздохом взял ручку и занёс её над тем местом, где было напечатано «С приказом ознакомлен, должность принял», как вдруг обратил внимание на крохотную несуразность с датой. Она была напечатана почему-то цифрами, хотя я совершенно точно помнил, что по принятым у нас правилам, месяц всегда пишется словом — меня самого пару раз заставляли из-за этого переделывать документы. Я присмотрелся и заметил, что месяц не просто указан цифрами, он вдобавок указан неправильно — очень похожей, но всё-таки не той цифрой.

— Здесь ошибка, — поднял я глаза на управляющего. — Приказ датирован третьим месяцем, а у нас сейчас девятый.

Как ни странно, к этому известию он оказался совершенно равнодушен.

— Если есть ошибка, значит, исправят. Подписывай, не тяни!

Здесь мои сомнения плавно перешли в подозрения. Сразу вспомнились кое-какие случайно подслушанные намёки коллег, и я решительно отложил ручку:

— Приказ с ошибкой подписать не могу. Пусть его перепечатают, тогда подпишу.

— Ты что себе позволяешь, Бобров? — в бешенстве прошипел управляющий. — Подписывай или вылетишь с работы по нарушению контракта.

— Бумагу с левой датой подписывать не буду, — упрямо сказал я.

— Всё, ты уволен, — заявил он, внезапно успокоившись. — Чтобы через полчаса тебя на заводе не было!

— Расчёт выплатите? — хмуро спросил я.

— Надеешься поймать на нарушении процедуры? — усмехнулся он. — Не надейся, всё оформим как положено, опротестовать не получится. Иди в финансовый отдел, сделают тебе расчёт.

Я, собственно, и не собирался опротестовывать — просто побоялся, что он со злости и деньги зажмёт, там чуть ли не полный месяц выходил.

— Разочаровал ты меня, Бобров, — укоризненно покачал головой управляющий. — Всё, иди, видеть тебя не хочу. И даже не думай обратно проситься, охрана тебя больше не пустит.

Я молча встал и вышел из кабинета — разговаривать и в самом деле было больше не о чем. Стороны согласились в вопросе наличия непреодолимого несогласия.

* * *

Финансовый отдел был на третьем этаже заводской конторы — идти до него было минуты три, не больше, но когда я заглянул туда, обо мне уже знали.

— Ты что натворил, Артём? — с недоумением спросила тётя Зина Яницкая, наша главная счетоводша.

Тётя Зина хорошо знала мою мать, и когда я пришёл на завод Орловских, взяла надо мной негласное шефство. Не думаю, что она действительно была материной подругой, скорее просто хорошей знакомой — всех подруг матери я прекрасно помнил. Но как-то возражать смысла не видел — подруга так подруга, сейчас-то какая уже разница?

— Да ничего я не натворил, тёть Зин, — с досадой ответил я. — Просто отказался от должности начальника пробирного отдела.

Она смотрела на меня с совершенно непонимающим видом, и я решил, что лучше уж самому объяснить, всё равно она из меня все подробности вытянет.

— Приказ был датирован полугодом раньше, и я отказался подписывать приказ с левой датой.

— Ах, вон оно что! — она переглянулась со второй счетоводшей, которая выглядела тоже живо заинтересованной. — А почему отказался? Что-то заподозрил?

— Ну, припомнил кое-какие смутные намёки, что в отделе есть какие-то проблемы, — неохотно ответил я. — Ничего конкретного, просто мельком услышал слово здесь, пару слов там…

— Умным ты вырос, Артём, мать бы за тебя порадовалась, — одобрительно заметила тётя Зина. — Мне кое-что насчёт этих деятелей шепнули недавно, но я не особенно поверила, а оно вон как выходит!

Тётя Зина была, наверное, самой информированной личностью во всём Рифейске. «Шептали» ей часто, и нередко такие вещи, которые, по идее, вообще не положено было шептать посторонним. Управляющего нашего она не уважала, причём своего неуважения даже не думала скрывать, но ей это почему-то полностью сходило с рук. Ходили слухи, что она хорошо знакома с кем-то из верхушки Орловских, может, даже с самим главой семейства. Если это было правдой, то вполне объясняло и её информированность, и её неприкасаемость — вряд ли управляющий рискнул бы навлечь на себя неудовольствие владельцев завода, да ещё и аристократов.

— Расскажи, Зин, — попросила вторая счетоводша, сгорая от любопытства.

— Если только между нами, — не стала ломаться тётя Зина. — В общем, что там на самом деле было, я не знаю, а мне рассказали так: семейство Арди отдаёт нам своё золото на аффинаж — ну, это все знают, конечно. Но мало кто знает другое: некоторое время назад Арди заподозрили, что у нас ловчат с пробностью сырья, и заявили претензию Орловским. Марцин их кое-как убедил, что у нас всё чисто, но Арди потребовали, чтобы все работы с их сырьём происходили под контролем их людей. Так что скоро у нас будут сидеть их наблюдатели, а перед этим Орловские сами проведут полную ревизию. Ревизоры вот прямо на днях приедут — они должны были неожиданно появиться, но наши тараканы уже, похоже, что-то почуяли и начали паниковать.

А тётя Зина об этом ещё раньше узнала. Нет, у неё точно есть серьёзная лапа в семействе — не сам Марцин Орловский, конечно, но вряд ли какая-то мелкая сошка.

— То есть ты думаешь, тёть Зин, что у нас в самом деле с пробой жульничают?

— Ну, это тебе видней, что там у нас с пробой, — пожала плечами она. — Это ведь ты в пробирном отделе сидел, а не я.

— И получается, управляющий хотел всё на меня повесить? — нахмурился я. — Думаешь, у него получилось бы?

— А то ты сам не понял, чего он хотел, — усмехнулась тётя Зина. — Ну, если бы твои оправдания не стали слушать, то могло и получиться. Хотя вряд ли бы получилось, конечно, Орловские копать будут серьёзно. Но ему просто деваться некуда, он обязательно попробует найти какого-нибудь дурачка, на кого можно всё это повесить. Брагу отдавать нельзя, он слишком много знает. Ты же не думаешь, что ваш Семён мог сам по себе такое проворачивать? Ясно, что управляющий там замазан полностью. Либо он сумеет кого-нибудь вместо себя подставить, либо ему прямая дорога на кладбище. Если Марцин выяснит, что люди Орловских и в самом деле воровали у Арди золото на аффинаже, то после такого позора головы точно полетят. Вот прямо буквально полетят, Марцин эти головы в качестве извинения отошлёт Арди вместе с вирой. Ты, Артём, очень правильно сделал, что отказался. Главное, следователям всё честно рассказывай, как вот мне рассказал.

— Что, меня тоже к следователям потащат? — я немного встревожился.

— Обязательно, — с серьёзным видом кивнула она. — Если ревизия хотя бы заподозрит, что кражи были, то Орловские весь завод наизнанку вывернут, а пробирный отдел в первую очередь перетрясут. В общем, с управляющим нашим можно уже прощаться. Но тебе, Артём, это не поможет — Орловские приказ об увольнении отменять не станут, да и не до тебя им будет.

— Управляющий сказал, что уволит меня за нарушение контракта.

— За это не волнуйся, — махнула она рукой. — Увольнением по нарушению контракта ревизоры обязательно заинтересуются, а управляющему незачем к тебе лишнее внимание привлекать. Уволит по согласию сторон, конечно. Ты в отделе персонала подпиши всё, только не ерепенься, а то и в самом деле какой-нибудь пакостный пункт подберут. Ну, я на всякий случай ещё Маше позвоню — попрошу, чтобы нормально увольнение провела. Сам-то что делать собираешься?

— Не думал ещё, — вздохнул я. — Работу какую-то надо искать.

— С работой у нас трудно сейчас, — сочувственно сказала тётя Зина. — Ренские кучу народа поувольняли, им всем тоже куда-то устраиваться надо.

— Почему поувольняли? — удивился я.

— Неизвестно, — развела руками она. — Раньше от Ренских одна Анна здесь сидела, а как только Эльма вместо неё приехала, так и началась у них суета. Всех хоть сколько-нибудь ответственных работников заменяют на родовичей, и все они под Эльмой ходят. Никто не может понять, кто она такая, а сами Ренские молчат, конечно.

Ренские, может, и молчат, а тётя Зина всё равно про их дела знает. А вот я ничего такого и не слышал — род Ренских свою частную зону держит крепко, и любопытным носы укорачивает моментально.

— Но боги с ними, с Ренскими, — продолжала она, — главное, что у нас в Рифейске сейчас работников больше, чем мест. До следующего лета вряд ли лучше станет. Но ты попробуй куда-нибудь устроиться, конечно, вдруг да повезёт.

— Это плохо, тёть Зин, — озадачился я. — Мне обязательно надо хоть что-то заработать, на одних запасах я зиму не переживу. И в рабочие после университета идти как-то не очень хочется.

— Даже не знаю, что тебе посоветовать, — покачала головой она. — Но ты же вроде геолог по образованию? Можешь для какой-нибудь артели в поле походить, пока сезон.

— Да у меня опыта полевой работы, можно сказать, и нет, — признался я. — Что-то мы, конечно, изучали, но у нас упор больше в аналитику был, специальность такая. Ну, датировка образцов, стратиграфия, всё такое. Диплом я по диагенезу осадочных пород писал.

— Ну, смотри сам, — махнула она рукой. — Давай двигай сейчас в отдел персонала, я им позвоню. А потом возвращайся сюда, мы к тому времени тебе и расчёт сделаем.

* * *

Идти в свободную зону совсем не хотелось. Она в последнее время, конечно, здорово изменилась — если раньше случайно забредший туда прохожий с большой вероятностью мог элементарно оттуда не выйти, то сейчас она стала обычным криминальным районом. Тоже не сказать, что хорошая характеристика, но по сравнению с прошлым изменения были очень заметными. После недавней чистки большинство бандитов и прочей уголовной шушеры переехало на кладбище, а в свободной зоне появились патрули стражи. Ходили они не очень часто, но раньше никто такого даже представить себе не мог.

Однако в нормальный район свободная зона так и не превратилась — хотя трупы здесь по утрам находить перестали, но ограбить могли легко, а уж получить по морде было вообще проще некуда, особенно осенью, когда сезон уже закончился, но старатели ещё не успели всё пропить и гуляли на все деньги. Хотя именно мне надавать по морде было не так уж и просто — я всё же родился и вырос в Рифейске, а у нас застенчивые ботаники не выживали. Ну, в нашей княжеской зоне не выживали — в частных-то зонах, говорят, всё по-другому, но мы с тамошними пацанами почти не пересекались. Они не особенно стремились с нами знакомиться, а нас в частные зоны и не пускали.

По свободной зоне я шёл расслабленно и уверенно, но бдительности не терял и окружение контролировал. Вот, к примеру, три бандитского вида рожи, стоящие кучкой у винной лавки, как-то не очень хорошо на меня уставились. Один даже дёрнулся было ко мне, но я приветливо ему улыбнулся и нарочито медленно сунул руку в карман. В кармане был всего лишь кастет, но откуда этому чучелу знать, что там у меня? У нас некоторые и пистолеты носят. Так что он предпочёл не рисковать, а сделал вид, что я его не интересую, и отвернулся.

Трактир «Песок и камни» как был, так и остался излюбленным заведением местной публики. Бандитов, правда, здесь стало поменьше, но местные бандиты от старателей на самом деле не так уж сильно и отличаются. Просто тех, кто в основном моет золото, а грабит только изредка, здесь называют старателями, а так-то бандиты тоже больше моют. На одном грабеже не проживёшь — уличных грабителей стража всё-таки более или менее ловит, и пойманным повторно суд без лишних разговоров прописывает пулю. А старателей грабить ещё опаснее, там вообще непонятно, кто кого в конечном счёте ограбит.

Дверь громко хлопнула, и по мне сразу мазнули множество взглядов, но особого внимания я не привлёк, и все разговоры тут же возобновились. Сейчас вроде разгар сезона, но трактир наполовину полон, а что же здесь творится осенью? Ну, это мне вряд ли случится узнать — сильно умным я себя не назову, но на то, чтобы осенью держаться от свободной зоны подальше, у меня ума хватит. Делать мне здесь нечего, и никаких знакомых у меня здесь нет… хотя стоп — оказывается, всё-таки есть.

— Привет, Лобан, — поздоровался я с трактирщиком, залезая на высокий табурет у стойки. — Не помню, как тебя зовут, извини. Может, даже вообще твои имя-фамилию не слышал.

Лобаном его у нас на районе все звали — жил он в соседнем со мной квартале. Друзьями мы, правда, не были, да и вообще не особенно общались, но друг друга знали, конечно. Потом я поступил в университет и уехал, Лобан после школы тоже куда-то подевался, и вот он, оказывается, где всплыл.

— Прокопом меня зовут, а Лобан и есть фамилия, — отозвался трактирщик. — А ты Артём, я тебя помню. Бобров вроде, да? Куда ты подевался после школы?

— В университет поступил, на геолога. Вот отучился, домой вернулся. А ты в свободную зону переехал, получается?

— От двоюродного дяди трактир достался, — ухмыльнулся Лобан. — Дядя с сыновьями чистку не пережили, вот я неожиданно и стал наследником. Теперь вот трактирщик — кто б мне раньше такое сказал, не поверил бы.

— Так-то дело хорошее, — одобрительно кивнул я. — Правда, свободная зона — место такое, не для всех подходит. Но ты, судя по всему, нормально здесь прижился.

— Да нормально, — пожал он плечами. — Здесь, если людей знаешь, то можно жить спокойно. Но поначалу, конечно, случалось всякое, да и сейчас под стойкой обрез лежит. Ну и дубинка всегда под рукой, как без этого? А тебя-то к нам в свободную зону каким ветром занесло?

— Да вот появилась мысль немного подработать, пока сезон не закончился, — безразлично пожал я плечами. — Ну то есть, если предложения интересные будут.

— Подработать? — Лобан сначала непонимающе нахмурился, но потом до него дошло: — А, ты же сказал, что на геолога отучился. Стало быть, хочешь с артелью походить?

— Ну если артель нормальная, то что бы и не походить? — отозвался я с равнодушным видом.

Лобан хмыкнул, поставил передо мной стакан с пивом и всерьёз задумался.

— Нормальная артель, говоришь… — задумчиво повторил он. — Смотря что ты называешь нормальным.

— Да я и сам знаю, что за народ в артелях, — вздохнул я. — Скажем так: нормальные — это те, которые весь сезон золото моют, а не присматриваются, кто что добыл.

— Они все присматриваются, — философски заметил Лобан. — Но тебе, конечно, надо было к началу сезона зайти, сейчас-то все артели в поле сидят.

— Что, совсем ничего подходящего нет? — хмуро спросил я.

Кажется, мой самый главный план, на который я возлагал серьёзные надежды, не сработал, а другого варианта у меня вообще не просматривалось. Всегда, конечно, можно податься в разнорабочие, но с такой записью в служебной карточке устроиться потом на конторскую должность будет уже совсем непросто.

— У меня сейчас двое артельщиков Сухого сидят, — подумав, наконец сказал он. — Артель сейчас в поле, а они по каким-то артельным делам вернулись. Могу тебя с ними свести, вдруг им интересно будет. А больше ничего даже в голову не приходит.

— Понятно, — опять вздохнул я. — Артель-то хоть нормальная?

— Про парней Сухого ничего плохого слышать не приходилось, — пожал он плечами. — Правда, ничего хорошего тоже.

Глава 2

— Артём Бобров ты будешь?

Я поднял глаза. У моего столика стояли двое мужичков довольно потёртого вида — ну, артельщики так и выглядят, во фраках они не ходят. Один был ничем не примечателен — такого если в толпе и заметишь, то забудешь через минуту, зато второй сиял улыбкой и смотрел на меня, как на лучшего друга. Конечно же, верю, что я ему просто с первого взгляда приглянулся.

— Я и буду, — кивнул я, внимательно их разглядывая. — А вы из артели Сухого?

— Точно! — ещё больше расцвёл улыбчивый. — Присаживайся, Дерево, будем с мальчиком разговаривать.

— Кого ты здесь мальчиком назвал? — нахмурился я.

— Да я же по-хорошему, без обид, — замахал руками тот. — Ну извини, извини. Меня Фёдором звать, но ты Федей зови, а можешь и Федькой, я не обижусь. А это Дерево. На самом-то деле он Михей, а Деревом его прозвали, когда на него дерево свалилось. Мы уж думали всё, конец нашему Михе, а потом смотрим — дерево зашевелилось, и из него Миха вылазит, а на нём ни царапины нет. Вот парни и шутят, что его дерево не трогает, потому что он сам деревянный.

— Болтаешь много, Федька, — недовольно поморщился Михей.

И впрямь слишком много болтает, и мне он уже не нравится. Доводилось мне встречать подобных говорунов — вот он тебе лучший друг, а через пять минут с той же улыбочкой и прибауточкой запросто может и нож в печень воткнуть. Так-то болтливость обычно не показатель, и по ней о человеке судить сложно, но вот именно среди старателей добродушных балагуров вряд ли найдёшь. Жизнь у них не та, да и вообще тайга не способствует.

— Да что за люди такие пошли, никто шуток не понимает, — огорчился Федя. — Ну ладно, давайте о серьёзном. Стало быть, Артём, ты рудознатец, так?

— Нет, не так, — решительно отказался я. — Геолог, а не рудознатец.

— А в чём разница? — не понял он.

— Геолог в университете учится, а рудознатец от дедушки секреты перенимает. Как правильно на палец плевать, да как землю на вкус пробовать.

— Хм, — неопределённо хмыкнул Федя. — Ну то есть ты можешь найти, что в земле лежит?

— Если что-то лежит, то найду, — уверенно ответил я.

Не всё так просто, конечно — далеко не всё можно найти без бурильной установки и хорошей лаборатории, но вряд ли артельщикам интересны такие подробности. Да и вообще, им же не нужно что-то серьёзное вроде тантала или вольфрама, а золото и камешки можно попробовать поискать и так, по-простому.

— И ты хочешь что-нибудь поискать для нас, — утвердительно спросил он.

— Если договоримся, — улыбнулся ему я.

— Ну и чего ты за это хочешь-то?

— Нанимаете меня на два месяца. Если я что-то нахожу, то выплачиваете премию. Это в общем, а о деталях нужно уже конкретно договариваться.

— А если ничего не находишь?

— Такое тоже случается, — развёл я руками. — Тогда никакой премии.

— Давай лучше так: если находишь что, то мы тебя не обидим. А ни за что нам никакой радости тебе деньги платить.

— Ну а мне никакой радости снаряжаться за свои и два месяца таскаться по тайге бесплатно, — хмыкнул я.

Вообще-то, было бы гораздо лучше действительно потаскаться за свои — продать уже разведанную жилу выгоднее, а главное, гораздо безопаснее, чем ходить с артельщиками в расчёте на какую-то премию. Но одному делать разведку трудновато — и тащить с собой надо много, и просто работы тяжёлой хватает. Обязательно надо с собой хоть пару рабочих брать, чтобы бить шурфы и делать промывки. А если ты берёшь с собой помощников, то ещё большой вопрос, кто в конечном счёте разведанную жилу продаст. Вот поэтому нормальные геологи со старателями работать и не хотят. Артели покупают жилы у рудознатцев, а те на разведку ходят семейными артелями. Находят они не так уж много, но что-то всё-таки находят — дедовская наука как-то работает. Иногда старатели и сами золото ищут, но обычно жилу всё-таки покупают — артель должна добывать, а не тратить время на разведку.

Федя задумался, потом переглянулся с Михой — не понял, что они там друг другу посигналили, — и неохотно сказал:

— Жёстко ты вопрос ставишь, Артём. Мы такое дело решить не можем, тут старшой нужен. Что ж ты до начала сезона-то не появился?

— Так получилось, — вздохнул я. — У меня вообще другие планы на сезон были.

— Понятно, — Федя поскрёб затылок. — Давай так сделаем: мы послезавтра в артель возвращаемся, пойдёшь с нами, там со старшим обо всём и договоришься.

Здесь уже я задумался.

— А вы далеко сидите?

— Да нет, вёрст сто всего, — он небрежно махнул рукой. — Нормальная тропа почти до лагеря есть, а на треть пути даже хорошая дорога пробита.

Действительно недалеко — если тропа нормальная есть, то можно и дней за пять добраться. Но и не сказать, что рядом, и если я туда просто так приду, то покажу этим, что готов на любые условия, и что меня можно нагибать.

— Знаешь, Федя, давай так сделаем: вы мне сразу платите аванс пять гривен. Если договоримся, то он в счёт договора пойдёт, а нет, так мне не так обидно будет без толку за сто вёрст смотаться. Так и вам стимул будет договариваться, и мне какой-то интерес.

— Жёстко давишь, Тёма, — с укоризной повторил он.

— Я не Тёма, я Артём, — с напором сказал я, пристально на него глядя. — Или так, или мы не договорились.

— Тяжёлый ты человек, Артём, — покачал головой Федя. — Ладно, послезавтра на рассвете здесь встречаемся.

* * *

Я всегда любил утренний город, когда ночная публика уже угомонилась, а нормальные люди только начинают просыпаться. Когда улицы тихи и пустынны, и город выглядит незнакомым и странным, как бы ненадолго замирая вне времени перед тем, как люди вновь заполнят его своей мелкой суетой. Звучит поэтично, а для такого простого парня, как я, даже слишком поэтично, но предутренний город к подобным мыслям действительно располагает.

Трактир «Песок и камни» тоже был тихим, но в окнах первого этажа уже виден был неяркий свет. Я толкнул дверь и вошёл — за стойкой никого не было, но один столик был занят и заставлен тарелками. За ним Федька с Михой и сидели.

— Долго спишь, Артём! — недовольно заявил Федя.

— С чего бы вдруг такая претензия? — удивился я. — Время полпятого ещё. Вы что, давно меня ждёте?

— Мы уже и позавтракать успели.

— Так и я уже позавтракал.

— Да? — Федя озадаченно поскрёб затылок. — Ну ладно тогда. Так что, Дерево, тронулись?

Михей не стал отвечать, а просто молча встал и неторопливо надел стоящий рядом с лавкой рюкзак. Ну, хоть этот не болтливый, а Федьку я как-нибудь перетерплю.

— Что за ружьё с собой взял? — кивнул на чехол у меня за спиной Федька, когда мы уже вышли из трактира и двинулись по улице.

Вопрос мне не понравился. Не то чтобы в таком вопросе было что-то особенное, просто не доверяю я им совершенно, и в любом вопросе вижу какой-то подвох. Потому что нет у Феди ни малейшей причины интересоваться моим ружьём.

— Переломка обычная, — неохотно ответил я.

— А, понятно, — успокоился он.

Чего он ожидал — что я боевую винтовку возьму? Впрочем, я бы, пожалуй, и взял, если бы она у меня была — исключительно из-за спутников, и не в последнюю очередь из-за того же Феди. А так-то моя старая, ещё отцовская переломка в тайге гораздо полезнее — заменить патрон на нужный в одностволке можно куда быстрее и проще, чем в каком-нибудь автоматическом ружье. Да и не стреляют в тайге очередями. Против крупного зверя моё ружьё, конечно, не годится, но крупный зверь мне и ни к чему — даже завали я, к примеру, лося — что мне с ним делать? А хищников сейчас можно не бояться — лето, зверь сытый, и с человеком предпочитает не связываться. Разве что не повезёт наткнуться на медведицу с медвежатами, но и там ничего тебе не грозит, если поведёшь себя правильно.

Правда, одностволкой мой арсенал не исчерпывался, но Федю я насчёт этого просвещать не стал. Лишние знания ведь лишние печали, а зачем печалить человека без нужды? В боковом кармане, прямо под рукой, у меня был пистолет — тоже однозарядный, к сожалению, зато лёгкий и плоский, и в кармане совершенно незаметный. Попал он ко мне случайно ещё в то время, когда я учился в школе. Случилась у нас тогда неподалёку очередная бандитская разборка — со стрельбой и трупами, как положено. Вот этот пистолет в горячке боя и отлетел в густую траву, а я его потом нашёл. Сначала хотел выбросить — однозарядки под стандартный винтовочный патрон редкостью не были, у нас их даже подростки делали, — но потом до меня дошло, что это вовсе не обычная пацанская самоделка. Выглядел этот пистолет не особо презентабельно, но если взглянуть на него повнимательнее, сразу становилось ясно, что делал его хороший мастер, а непрезентабельный внешний вид ему придали специально, чтобы не бросался в глаза. Оказалось, что у этой однозарядки имеется очень надёжный предохранитель, который при этом снимался одним движением пальца. Этот пистолет сделали для того, чтобы было безопасно носить его заряженным, и сделали его специально для скрытого ношения, как оружие последнего шанса. Прошлому владельцу, правда, он не помог, хотя из него явно выстрелили. Надеюсь, мне из него стрелять всё-таки не доведётся.

Далеко уйти нам не удалось — у самой границы свободной зоны нас остановил неожиданно показавшийся из переулка патруль стражи.

— Стоять! — скомандовал старший патруля с нашивками десятника. — Кто такие и куда направляетесь?

Стража начала патрулировать город недавно — раньше-то они и в нашей княжеской зоне не особенно мелькали, а уж в свободной зоне их и в глаза не видели, — но слушались патрульных все беспрекословно. Не сразу, конечно, стали слушаться; старатели — народ вольный, и поначалу всякое бывало. Но как только до всех дошло, что скандалистов стража запросто отходит дубинками, а в случае сопротивления застрелит без колебаний, желающие побуянить сразу как-то исчезли. Вот и мы не стали скандалить, а послушно остановились.

— Старатели мы, начальник! — радостно объяснил Федя. — Мы-то не стражники, нам работать надо. Сам должен понимать — сезон!

— Что же вы в сезон не работаете, а по городу ночами шарахаетесь? — скептически спросил старший.

— Да какая же это ночь, начальник? Утро уже. А мы в артель возвращаемся, приходили в город за лекарствами для парней.

— Что за артель?

— Сухой у нас артель держит, — ответил Федя после небольшой заминки.

— Слышал я про эту артель, старший, — подал голос один из стражников. — Про Сухого парни говорили, что мутноватый и себе на уме, но артель вроде ни в каких делах не светилась. Зато вот этого разговорчивого я сам помню — видел, как его к следователям таскали. Но раз живой, стало быть, сумел как-то отболтаться.

— Оклеветали меня, — хмуро сказал Федя, уже не улыбаясь. — Есть же такие сволочи на свете, как их земля носит? Но правда всё равно наружу выплыла.

— Выплыла у тебя правда, ну-ну, — скептически хмыкнул десятник. — А вот тебя я знаю, — повернулся он ко мне. — Ты же вроде местный? Решил в старатели податься?

Я сам его, правда, не припоминаю, но не удивлён, что он меня откуда-то запомнил. Рифейск — город маленький; если ты сам кого-то не знаешь, значит, знаешь того, кто знает. К свободной зоне это, правда, не относится, у старателей там постоянное бурление — новые появляются, старые исчезают. Их никто не считает, они к населению Рифейска как бы и не относятся.

— Да я не старатель, — пожал я плечами. — Я геолог, университет закончил. Вот решил погулять по округе с ребятами, посмотреть, где что лежит.

— Геолог и с артельщиками? — недоверчиво переспросил десятник, а потом до него дошло: — От Ренских уволился?

— От Орловских, — поморщился я.

И этот всё знает, один я дурак дураком. А управляющий-то наш, наверное, думал, я тоже знаю, что Ренские всех поувольняли, и что в городе работы нет. Оттого и был уверен, что никуда я не денусь. А я вот ничего не знал, и делся.

— Понятно, — с сочувствием в голосе сказал десятник. — Ладно, идите своей дорогой, только в княжескую зону не заходите, там вас так быстро не отпустят.

* * *

Начало пути и в самом деле было лёгким, мы шли по неплохой дороге. Впрочем, городской житель вряд ли назвал бы её неплохой, а возможно, не назвал бы и дорогой. У нас здесь хорошей дорогой считается такая, по которой в сухую погоду может пройти внедорожник. В дождливую, правда, только трактор, но если дорога плохая, то в мокрую погоду и трактор без лебёдки не пройдёт.

Как только мы вышли из города, артельщики сразу же сняли с ружей чехлы, и там у них оказались полуавтоматические карабины. На глухаря с ними не поохотишься, зато на крупного зверя в самый раз. Или на человека — скорее всего, как раз на него, потому что шли они не расслабляясь, и насторожённо поглядывая по сторонам.

— Здесь что, так опасно? — наконец, не выдержал я.

— Да не то чтобы очень опасно, — неохотно ответил Федя. — Просто случается, что люди много берут, вот и торопятся скинуть это пораньше, пока все артели в поле. Или просто человек идёт припасов набрать, да шлих скинуть. Если возвращаешься в город один, или вдвоём-втроём, могут подумать, что много золота тащишь.

— Так мы-то из города идём, — удивился я. — Ясно же, что пустые.

— Ну вот идёшь ты, допустим, в город, а в рюкзаке у тебя чуть ли не пуд шлиха. Вдруг навстречу тебе выворачивают три морды, вот вроде наших. И что ты будешь делать? Если в лес свернёшь, то им сразу ясно будет, что ты с грузом. Втроём загонят тебя как зайца, никуда не денешься. Если просто навстречу пойдёшь, рюкзак обязательно проверят. Так что у тебя выход один: первым стрелять, чтоб хотя бы двоих положить. Один на один уже шансов больше. Да тот, что остался, за тобой, может, и побоится пойти.

Или наоборот, эти трое сами первыми начнут стрелять, пока ты стрелять не начал. Однако весёлая жизнь у старателей. Отец, помнится, упоминал мельком, что в молодости немного мыл. Правда, бросил это дело, когда я родился — возможно, не захотел оставить жену вдовой, а сына сиротой. Вообще, у нас по молодости многие мыть пробуют, но быстро это дело бросают — жизнь старательская непростая, она действительно не каждому подходит.

— И что, нет варианта по-хорошему разойтись? — недоверчиво спросил я.

— Да почему же нет? — рассудительно ответил Федя. — Есть такой вариант, особенно если пустой идёшь, люди-то большей частью нормальные всё-таки. Да и полегче сейчас стало, после того как Арди город почистили. Это раньше если встретил кого, то первым стреляй, а сейчас запросто можно и разойтись. Но всё равно уроды встречаются, так что если без артели идёшь, то лучше мелькай поменьше.

— И как вы таким образом вообще выживаете? — удивился я.

— Тайга же большая, вот и выживаем, — усмехнулся Федя. — Ты можешь годами по тайге ходить и ни одного человека не встретить. Но варежкой всё равно лучше не хлопай, и по дороге в одиночку не ходи.

Я, конечно, знал, что тайга — место опасное, но всерьёз над этим не особо задумывался. А сейчас вот посмотрел на это взглядом старателя, и мысль самому ходить на разведку уже не показалась настолько привлекательной.

Но как бы то ни было, стрелять нам всё же не пришлось — за весь путь мы так никого и не встретили, даже зверей. С дороги мы сошли на второй день, ещё один день шли по еле различимой тропе, постепенно, хоть и незаметно, поднимаясь в гору, а последние дни продирались уже через нетронутую тайгу, ориентируясь по редким зарубкам на деревьях. С артельщиками тоже никаких проблем не было, а Федя, как неожиданно оказалось, вполне мог и молчать.

Лагерь артели располагался в нешироком логу, где протекал маленький, сажени две в ширину, но довольно бурный ручей. Всё как обычно — пяток больших палаток, костровая зона чуть в стороне, где мужик с хмурой мордой помешивал в большом котле какое-то варево. Русло ручья ниже по течению порядком разрыто — сразу видно, что артель планомерно идёт снизу вверх, и моет здесь, пожалуй, уже не первый сезон.

Наше появление у мужиков, копошившихся у ручья, никакого оживления не вызвало — на нас посмотрели и сразу же потеряли интерес.

— Артём, ты давай здесь подожди, — сказал мне Фёдор. — Ну или погуляй пока до обеда, каша вон уже доспевает. Как пообедаем, так Сухой с тобой и поговорит.

Я молча кивнул и потихоньку двинулся вдоль ручья — и так было понятно, что Сухой сразу со мной говорить не станет. Сначала выслушает отчёт Феди с Михой, потом вместе с верхушкой артели прикинет, что от меня хочет получить, и что готов за это дать, а уже потом и до меня очередь дойдёт.

* * *

— Артём, да?

Я обернулся на голос.

— Верно, — кивнул я, с любопытством глядя на подошедшего сзади мужика. — А ты Сухой?

Сухим он определённо не выглядел — непонятно, за что его так прозвали. Он вообще никак не выглядел — совершенно обычный, роста небольшого, — просто ничем не примечательный старатель. Однако старшим артели без авторитета не становятся, особенно у старателей, где народ тёртый, и кого попало слушаться не станет.

— Я Сухой, — подтвердил он. — Спасибо, что согласился до нас дойти.

А вот это оказалось для меня совершенно неожиданным. Такую вежливость можно ожидать от дворянина, и уж никак не от артельщика, для которого нагнуть соседа гораздо естественнее, чем сказать спасибо. Непростой человек Сухой, непростой.

Я вежливо наклонил голову, молча ожидая продолжения. Я, конечно, обычный рифейский пацан, но кое-каких манер за время учёбы в университете всё же успел набраться — в основном от дворян, которые там учились. Правда, на нашем факультете их не так много было, не особо они шли в геологи.

— Посмотрел наш ручей? — спросил Сухой.

— Погулял вокруг немного, — признал я. А что тут не признавать? Вся артель видела, как я вдоль ручья хожу и камешки рассматриваю.

— Что-то посоветуешь?

— Вон за тем булыжником надо обязательно посмотреть, и ещё сразу за перекатом карман может быть. Но видно, что россыпь богатая, здесь везде надо мыть, по всему руслу. Хотя вы так и делаете, как я погляжу.

— В самом деле разбираешься, — усмехнулся Сухой. — Сам-то не мыл?

Да и так было понятно, что это простейшая проверка. Любой старатель и без меня прекрасно знает, где карманы с песком образуются.

— Меня учили разбираться, — пожал я плечами. — Сам не мыл, да и не собираюсь.

— А чего так? — он с интересом взглянул на меня.

— Чтобы золото мыть, университет заканчивать не нужно.

— Согласен, — покивал он. — Ну а что серьёзное про наш ручей расскажешь?

— Ну, чтобы серьёзное рассказать, надо серьёзно смотреть, — ответил я. — Но кое-что сразу могу сказать. Россыпь у вас богатая, но вы её уже почти выбрали. На следующий сезон вам либо на другое место уходить, либо саму коренную жилу разрабатывать. Разработку можете не потянуть — для этого надо или технику сюда как-то тащить, либо гораздо больше народа, чтобы камень ломать и дробить. Можете, конечно, жилу кому-нибудь продать, но для этого надо бы сначала оценку запасов сделать.

— Сможешь запасы оценить?

— Нет, вот так, без ничего, не смогу, — покачал я головой. — Бурить надо, и керны в лаборатории смотреть. А кстати, Федя мельком упоминал, что у вас народ болеет — это не из-за воды?

— Из-за воды, скорее всего, — подтвердил Сухой. — Мы стали в другом месте воду брать, люди сразу себя лучше почувствовали.

— Не очень хороший признак, в смысле, для прогноза запасов не очень хороший. Это значит, что ручей и другие породы размывает, а значит, кварца там может быть не так уж много. Тогда это вообще не месторождение, а просто точка минерализации. В общем, без бурения ничего сказать нельзя.

— Понятно, — задумчиво сказал Сухой. — То есть ты понял нашу проблему?

— Да что тут не понять? — пожал я плечами. — Вам нужна новая россыпь на следующий сезон. Коренную жилу вам всё-таки не потянуть, и продать её без оценки запасов вы тоже не сможете.

— Почему это нам не потянуть? — испытующе посмотрел на меня Сухой.

— Добыть-то сможете, — объяснил я. — Притащите бульдозер, сделаете дробилку, первичное обогащение организуете. А дальше-то что? Кому вы свой шлих на аффинаж понесёте? Орловские с вами разговаривать не будут, если у вас нет регистрации и лицензии. Это пока вы по мелочи моете, на вас всем плевать, а для промышленной добычи начинается уже совсем другая арифметика. Ну, я не знаю, конечно — может, и потянете промышленную добычу, вам виднее.

— Не потянем, — вздохнул он. — В общем, правильно ты сказал — на следующий сезон нам жила нужна. Нам предлагают неплохую вроде, но слишком много запросили, так что есть смысл с тобой сначала попробовать. Так что ты хочешь?

— Плáтите вперёд двадцать гривен за два месяца работы. Точнее, пятнадцать — пять гривен аванса я уже получил. Если нахожу жилу — платите мне двадцать гривен с каждого добытого пуда. Ещё для разведки мне надо в помощь двух парней — шурфы бить и промывки делать.

Попросил я совсем немного, но жадничать здесь не стоит. Можно много потребовать, и тебе даже это пообещают, вот только вряд ли заплатят. Лучше уж просить умеренно, чтобы артели было выгоднее заплатить и сохранить с тобой хорошие отношения.

— Скромно запросил, — одобрительно кивнул Сухой. — Даже не стану торговаться, меня всё устраивает. Значит, договорились — сегодня ночуй здесь, а завтра поутру с парнями выходи.

Глава 3

Артель вставала с рассветом, а с первыми лучами солнца работа шла уже вовсю. Края у нас совсем даже не южные, зима приходит рано, а уходит поздно, так что старатели используют недолгое лето на полную. Выспаться у них получается только зимой, хотя те, кто посерьёзнее, пытаются и зимой найти хоть какую-то работу. Удачливый старатель лет за пятнадцать вполне может скопить денег на хороший пай в сельской общине, либо, если предпочитает город, купить небольшую квартиру и пакет надёжных облигаций, достаточный, чтобы жить на купонные выплаты. Впрочем, одной удачи для этого маловато — нужно быть ещё и непьющим, а это редко у кого получается.

Я тоже проснулся вместе со всеми — когда я вечером собрался ставить свою палатку, мне посоветовали не дурить и показали одну из больших общих палаток, где было свободное место. Я, конечно, настаивать не стал — лишний раз ставить и убирать палатку радости мало. Завтраком меня тоже с утра накормили, да и вчера я обедал и ужинал вместе со всеми, и никаких косых взглядов не замечал. До этого дня я, как и любой житель Рифейска, видел старателей исключительно с приходом зимы, и картина эта была, прямо скажем, очень неприглядной. А сейчас я впервые увидел их, так сказать, в естественной среде обитания, и смотрелись они совсем по-другому — обычные, изрядно замордованные тяжёлой работой мужики, не слишком улыбчивые, но вполне доброжелательные даже к человеку, которого они увидели впервые.

Когда я доедал свой завтрак из вчерашней каши с горячим травяным настоем, ко мне подсел Федя.

— Ну что, Артём, — с преувеличенным энтузиазмом спросил он, — готов тронуться на разведку?

— С чего бы мне не быть готовым? — я посмотрел на него с удивлением. — Я рюкзак и не разбирал; мне его только надеть, и можно выходить.

— Да я знаю, что ты готов, — махнул он рукой. — Просто положено спросить, а то мало ли что.

Ну прямо сама деликатность, надо же.

— Ну я тоже спрошу тогда, — хмыкнул я. — Мы с Сухим договорились, что он даст двух парней…

— Есть такие парни! — радостно перебил меня Федя. — Да ты их знаешь — это же мы, твои друзья!

Так, Федька опять сменил образ. Я за ним незаметно наблюдаю с самой первой встречи, и надо сказать, он в каждом образе выглядит совершенно достоверно. В трактире он был немного туповатым болтуном, в дороге — хмурым старателем, в лагере он как-то незаметно превратился в деловитого администратора — и он каждый раз действительно менялся, а не играл роль. Во всяком случае, игры в нём совершенно не чувствовалось. И с каждым новым его образом я доверял ему всё меньше — люди со многими лицами очень редко показывают своё настоящее лицо, и мне отчего-то кажется, что настоящее лицо Феди мне совсем не понравится. Вот и сейчас он непонятно зачем взялся отыгрывать моего друга детства.

Хотя может быть, я зря себя завожу? У Сухого нет ни малейшего резона причинять мне какое-то зло. Денег я попросил столько, что ему выгоднее расплатиться со мной честь по чести, да и вообще для успешной артели это не деньги. То, что я продам найденную жилу кому-нибудь ещё, он тоже не боится. Помнится, был такой случай, когда рудознатец продал жилу сразу двум артелям — артели между собой всё-таки договорились, а вот для продавца дело кончилось плохо. За ним охотились обе артели, вроде бы в конце концов поймали, и больше о нём никто ничего не слышал. Случай этот все знают, и с тех пор на такие фокусы больше никто не решался. Словом, Сухой совершенно ничего не выиграет, похоронив меня в тайге, зато проиграть может. Я ведь не приезжий, которого никто не знает; я — местный, рифейский, и мои друзья-знакомые обязательно спросят Сухого, почему я от него не вернулся.

— То есть это вы с Михеем со мной идёте? — переспросил я.

— С ним, с Деревом нашим, — хохотнул Федя. — С нашим проверенным товарищем.

Что-то непохоже, что они такие уж друзья, вот не чувствуется в них даже товарищеского отношения друг к другу. Интересно бы знать, почему Сухой послал со мной именно эту парочку — потому что самые бесполезные, или потому что самые доверенные? Для меня большой разницы, конечно, нет, но с бесполезными я бы чувствовал себя немного спокойнее.

— Ну двинулись тогда, Федя, — вздохнул я, вставая и с усилием поднимая тяжеленный рюкзак с привьюченной к нему палаткой. — Лопаты, кирку, лотки взяли?

— Всё взяли, начальник, — махнул рукой он. — Не первый день в тайге.

* * *

Геолог — это очень много ходьбы, причём в основном по горам — на равнине мало что лежит. Или, сказать точнее, мало что можно найти без серьёзного оборудования. Но как ни скажи, а на равнине простому геологу с молотком делать особо нечего.

Геология мне всегда нравилась, а вот ходить по горам целыми днями я небольшой охотник, оттого и выбрал специальность, где занимаются большей частью аналитикой. Но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы. Мы лазили по невысоким горам западных Рифеев почти месяц, и я уже потерял счёт большим и малым ручьям, которые мы обследовали. Не все они были пустыми — золота в Рифеях много, — но такой россыпи, чтобы хватило для средней артели как минимум на сезон, а лучше на несколько, пока не попадалось.

— Да пусто здесь, Артём! — заявил Фёдор, в сердцах бросив лоток. — Девять лотков уже промыли, и на девять лотков всего две золотинки.

Михей, как всегда молча, набирал лопатой в свой лоток очередную порцию грунта, и на истерику Федьки не реагировал.

— Да, золотинок маловато, Федя, — согласился я. — Но они большие, вот в чём дело. А это как раз очень хороший признак жилы с крупными включениями, то есть выше по течению может лежать россыпь самородков.

— Крупная золотинка ещё не значит, что выше самородки лежат, — упрямо возразил Федя.

— Не значит, спорить не буду. Но видишь вот этот камень? — я подобрал с берега маленький камешек, похожий на большую фасолину — один из многочисленных голышей, хорошо обкатанных быстрой водой. — Это кварц, но не белый, а жёлтый, а это говорит о присутствии сульфидов.

— Ничего не понял, — хмуро сказал он.

— Это признак золотоносной жилы, Федя, — объяснил я. — Так что кончай выступать и бери лоток. Нам придётся этот ручей обследовать основательно, вплоть до самых верховий. Переходите саженей на пять выше и начинайте промывать там, а я пока похожу, посмотрю камни. Если найду пириты, то это почти наверняка хорошая жила.

— Всё правильно говоришь, — одобрительно заметил чей-то голос. — Сразу видно образованного человека. Геолог?

Я резко обернулся. Совсем рядом на большом булыжнике сидел белобрысый парень и доброжелательно на меня смотрел. Каким образом он сумел подойти к нам практически вплотную и устроиться на этом камне, было совершенно непонятно. Может, он здесь с самого начала сидел? Но тогда каким образом мы умудрились его не заметить? Я настолько растерялся, что не смог ничего ответить, а просто подтверждающе кивнул.

— Ну я так сразу и понял, — добродушно сказал парень. — Верно, выше по ручью хорошая россыпь самородков. И пириты, кстати, там действительно есть.

Я присмотрелся к нему и понял, что мне казалось неправильным. Одет он был в обычную рубашку и штаны, но они были совершенно чистыми, и сшиты были из хорошей материи, по виду явно дорогой. Вышитые узоры тоже показывали, что это не обычная одежда таёжных путешественников.

— И зачем ты нам это рассказываешь? — хмуро спросил Федя, который пришёл в себя раньше меня.

— Россыпь занята, — объяснил парень. — Мы там сами моем, и компаньоны нам не нужны.

— И что вам в своём лесу не сидится?

И в этот момент до меня, наконец, дошло, что это лесной. Так-то все про них слышали, и в Рифейске они изредка появлялись, но мне их видеть раньше не приходилось. Да я лесными и вообще не интересовался — ну есть какие-то люди, которые в лесу живут, и какое мне дело до лесных дикарей?

Вообще, среди некоторой части рифейской публики бытовало даже мнение, что лесные — это что-то вроде обезьян, но как человек, видевший обезьян в зверинце, могу авторитетно заявить, что на обезьяну этот парень совершенно не походил. Он даже лесным дикарём не выглядел, если не считать немного непривычной одежды. Если уж на то пошло, на обезьяну гораздо больше походил Федя.

— Ну ты же в своём Рифейске не сидишь? — засмеялся парень.

— Если разобраться, то здесь вообще горные карлы хозяева, — уже совсем мрачным голосом заявил Федя.

Как по мне, дурацкое заявление. Может, у лесных прав на этот ручей и нет, но у нас-то прав точно не больше.

— Так они нам эту россыпь и отдали, — уже откровенно заржал тот. — Они золото прямо из самой жилы как-то вытягивают, а нам разрешили эту россыпь мыть, сказали, что им лень за крошками нагибаться. И знаешь что, внешник, прими добрый совет — не называй рифов карлами, они этого очень не любят. У себя в Рифейске как хочешь их зови, они стерпят — ну, наверное, стерпят, — а в своих краях могут и обидеться.

Я решил перехватить инициативу разговора у Феди, пока он со злости не ляпнул ещё что-нибудь оскорбительное. Злость Феди я прекрасно понимал — не успели найти богатую россыпь самородков, как её у нас увели прямо из-под носа. Обидно, конечно, ещё как обидно. Вот только лесные с карлами были здесь аборигенами, а мы бесправными пришельцами, и если они нашу обиду прекрасно переживут, то мы их обиду вполне можем и не унести.

— Ваша россыпь, значит, ваша, — мирно сказал я. — Мы не претендуем. Может, подскажете — что здесь ещё есть в округе? В смысле, где что занято, чтобы нам хотя бы время не терять впустую?

— Вежливый, — усмехнулся тот. — Ну, раз вежливо спрашиваешь, могу и подсказать. Рядом здесь ничего интересного нет. На север есть несколько ручьёв, но они точно пустые. Потом будет Доломитный, но его вам лучше обогнуть по широкой дуге — там не так давно какие-то придурки решили его ограбить. Ничего у них не вышло, но охрана там сейчас нервная, могут с вами без лишних разговоров сразу из пулемёта поздороваться. Да вам всё равно туда не надо, они посторонних не пускают, даже нас не пускают. Вёрст десять севернее Доломитного начинаются свободные земли, но там сейчас может быть опасно, там звери разные… в общем, нехорошие места. Мы сейчас туда не ходим, и вам туда идти не советую. На восток ещё можете сходить, но там большой карьер Чермных, туда вас тоже не пустят, а обходить очень далеко придётся. Ну или через гребень карабкаться, но лучше обойти. Как-то вот так, — он развёл руками, — извини, если не порадовал.

— Не порадовал, конечно, — вздохнул я, — но всё равно спасибо.

* * *

Совещались мы недолго. Восток никого из нас не привлекал — огромный карьер пришлось бы довольно долго обходить по горам, и его окрестности тоже плохо годились для разведки, так что дорога на восток до подходящих мест могла занять и неделю.

— Этот клоун говорил, что на севере звери встречаются опасные, — с сомнением заметил Михей.

— Да понятно же, что просто пугал, — раздражённо ответил Фёдор, который до сих пор никак не мог успокоиться и то и дело начинал что-то злобно бурчать себе под нос. — Какие ещё опасные звери? Летом звери вообще не опасные. А если что, так мы и медведя легко уложим. У Артёма ружьишко так себе, конечно, но наших карабинов на любого зверя хватит.

— Ну так-то так, — почесал затылок Миха, и на этом обсуждение закончилось.

Несколько ручьёв мы миновали, практически не задерживаясь — не то чтобы мы сильно поверили лесному, но никаких признаков золота там и в самом деле не было. Куски кварца кое-где встречались, но они были совершенно белыми — чистый кварц, без малейших следов минералов-спутников. В одном из ручьёв мы на всякий случай всё-таки сделали несколько промывок, и ручей оказался ожидаемо пустым. Насчёт ручьёв лесной и в самом деле не наврал, а вот в каких-то там опасных зверей я, как и Фёдор, совершенно не поверил. Выглядело так, будто лесной попытался нас напугать, чтобы мы туда не шли — хотя логичнее было бы просто не рассказывать нам про пустые ручьи, чтобы мы потеряли на них побольше времени. Но с другой стороны, такое могло бы сработать с неграмотным старателем, а геолог и сам очень быстро бы понял, что место неперспективное. Так что лесному действительно было выгоднее сказать правду насчёт ручьёв, чтобы придать больше доверия своим словам насчёт севера. В конце концов я выбросил всё это из головы — какая разница, что он там наврал или не наврал? У нас в любом случае нет других подходящих вариантов.

— О как! — растерянно сказал Федя, озадаченно почёсывая затылок.

Прямо посреди узкой тропинки была воткнута в землю сучковатая палка. К палке ржавым гвоздём была криво приколочена фанерка с крупной надписью красными буквами: «Проход запрещён! Охрана стреляет без предупреждения!»

— Доломитный же, — меланхолично заметил Михей. — Обходить надо.

— А что это за Доломитный, Миха? — полюбопытствовал я.

— Да просто посёлок, — пожал плечами он. — Говорят, у горных карл там как раз вход, а в посёлке княжьи люди сидят, у карл скупают золото, алмазы, ну и всякое другое ценное. Вот княжьи ратники его и охраняют — посёлок совсем маленький, а ценностей много, в общем, сам понимаешь.

— Грабили? — заинтересовался я.

— Пробовали, — кивнул он. — Постреляли парней.

— Значит, обходить придётся, — вздохнул я. — Неохота выяснять — сразу нас пристрелят, или сначала пароль спросят.

— Не спросят, — заржал Михей.

— И знаете что, парни, — вдруг вспомнил я. — Не называйте рифов карлами, лесной не зря нас предупредил.

— А сейчас-то что? — он с недоумением на меня посмотрел. — Тайга же кругом.

— Ты у того ручья заметил, как лесной рядом появился?

— Не, совсем не заметил, — поразмыслив, ответил Миха. — Вроде не было никого, а потом раз, и он на камне сидит.

— Вот и сейчас ты болтаешь, а потом раз, и кто-нибудь у сосны стоит.

Федя с Михой закрутили головами.

— Ладно, пойдём, что тут торчать, — раздражённо сказал Федька. — Нам ещё этот Доломитный обходить, чтоб его.

* * *

Прошло ещё две недели. Мы обследовали уже несколько ручьёв, но пока что без малейшего успеха. Однако район выглядел весьма перспективным, и у меня было стойкое предчувствие, что мы обязательно что-то найдём. Впрочем, с товарищами я этим предчувствием не делился.

— Стоило сюда впустую тащиться? — раздражённо ворчал Федька, пробираясь через старый бурелом. От усталости он бросил притворяться весельчаком-балагуром и превратился в брюзгливого говнюка, и у меня сразу же зародилось подозрение, что это и было его настоящим лицом.

— Если бы золото лежало в каждом ручье, то его и искать не надо было бы, — терпеливо отвечал я. — Зато места перспективные — сколько ни ходим, а не увидели ни единого признака, что здесь люди бывают. Нетронутые места, Федя — это всегда интересно.

— И сколько ещё мы будем здесь лазить?

— Сколько понадобится, столько и будем. Вот как найдём что-нибудь, так сразу и перестанем. А если ничего не найдём, тогда до самого снега.

— Кончай канючить, Федька, — подал голос Миха. — В артели работать потяжелее, чем просто прогуливаться. Только там за нытьё парни тебе быстро бы по балде настучали, а здесь ты сопли развесил. Ну, Артём с тобой связываться не хочет, зато я могу и настучать.

Федька, наконец, заткнулся, хотя возмущённо сопеть не перестал. В последнее время я начал подозревать, что его как раз и отправили со мной, как бесполезного, а если из них кто-то доверенный и есть, то это Михей. Молчит, наблюдает, всё примечает.

— Да найдём мы что-нибудь обязательно, Федя, — сказал я успокаивающим тоном. — У нас в Рифеях везде что-то лежит, вот чуть ли не под каждым камнем. Просто не всё из этого нам нужно, и не всё из этого лежит на поверхности.

Не знаю, успокоил ли я его, или же он просто испугался Миху, но гундеть Федька всё-таки прекратил.

До очередного ручья мы добрались уже вечером, и этот ручеёк мне сразу чем-то понравился. Я некоторое время пытался понять, что именно мне здесь нравится, но так и не понял. Вот просто нравится мне это место, и всё тут.

— Вон там хорошая площадка, парни, давайте располагаться, — сказал я. — Рассчитывайте, что мы здесь как минимум несколько дней будем сидеть.

— Думаешь, здесь золото есть, Артём? — с ясно выраженным сомнением спросил Федя.

— Не знаю, мой друг, не знаю, — рассеянно ответил я, разглядывая берег. — Что-то здесь наверняка есть. Правда, не факт, что нам это что-то подойдёт, но хорошенько посмотреть стоит. Завтра надо будет покопать здесь как следует, с утра и начнём шурфы бить. Вы пока разбивайте лагерь, а я похожу по берегу, посмотрю камни, да прикину, откуда начинать будем.

Копать начали сразу с утра — то ли я их заразил своей уверенностью, то ли они и сами что-то такое почувствовали, но даже Федька, не жалуясь, бодро махал лопатой.

— Ну что скажешь, Артём? — спросил Миха, когда я вылез из очередного шурфа.

— Погоди немного, Миха, — отрешённо ответил я, набрасывая в блокноте примерные контуры речных отложений. — Знаете, что, парни — чуть пониже вон того большого булыжника уберите вершков пять верхнего слоя и попробуйте помыть. Если я не ошибся, что-нибудь там обязательно найдётся.

Парни резво двинулись туда, волоча лопаты и лотки, а я опять занялся рисованием в блокноте. И так увлёкся, что не сразу расслышал, что мне кричат.

— Артём! — орал Федя. — Иди сюда!

— Ну что тут у вас? — спросил я, подходя к разрытому участку.

Фёдор держал в руке и неотрывно пожирал глазами почти необкатанный водой обломок породы, из которого выглядывали два довольно больших красных камушка.

— Артём, это что за камни? — спросил он, не отрывая от них глаз.

— Не знаю пока, — пожал я плечами. — Вроде неплохие камешки, но надо смотреть. Камней разных много, и не все они ценные. Сейчас схожу поищу свои твердомеры, проверим твёрдость для начала. А вы пока сделайте промывку, может, ещё что-нибудь найдёте.

Коробочку с набором твердомеров я с трудом выкопал практически со дна рюкзака, и когда я вернулся обратно, они оба с разинутыми ртами разглядывали что-то у Михи в руке.

— Пять штук, Артём, — потрясённо сказал Миха. показывая мне довольно крупные красные камни на ладони. — Пять штук с одной промывки!

— Возможно, вы разбогатели, ребята, — сказал я, аккуратно забирая камешек побольше. — Но давайте не будем спешить.

Я выбрал самую твёрдую иголку из набора, и с усилием провёл ею по камню. Потом ещё раз. Царапин не появилось — камень остался совершенно нетронутым.

— Ну что же, парни, поздравляю! — сказал я. — Это корунды. Других похожих камней с такой твёрдостью я не знаю.

— А эти корунды дорогие? — непонимающе нахмурился Федька.

— Красные корунды — это рубины, Федя, — усмехнулся я. — Ваш Сухой от такой россыпи, наверное, описается от счастья.

— Рубины… — заворожённо прошептал он, разглядывая камни.

Вдруг Федька вскинул голову, глядя куда-то мне за спину.

— А это ещё что такое? — вскрикнул паническим голосом.

Мы с Михой резко повернулись, и в этот момент раздался выстрел. А сразу следом за ним второй; что-то резко ударило меня в спину, и земля стремительно бросилась мне в лицо.

Глава 4

Сознания я не потерял. Тупая боль в спине не мешала мыслить — хотя мыслить особо и не требовалось, всё и так было кристально ясно. Федя, сука, решил, что делиться с артелью незачем, и рубины пригодятся ему самому. Не думаю, конечно, что у него получится. Ведь найти россыпь — это только начало; самое сложное — превратить её в деньги, а для одиночки эта задача почти непосильная. Во всяком случае, Федя не выглядит достаточно для этого умным, и перспектива остаться в живых у него слабо просматривается. А остаться и в живых, и с деньгами у него уж точно не выйдет.

У меня, правда, перспективы ещё хуже. Даже если Федя посчитает меня мёртвым и не станет добивать, это мало что изменит. До людей мне не добраться — судя по всему, я и ползти-то не смогу, вот прямо на этом месте и истеку кровью.

Здесь меня внезапно посетила мысль: а точно ли это Федя стрелял? Может, я зря наговариваю на парня? Оба карабина вместе с рюкзаками лежали в стороне. Совсем недалеко, саженях в трёх-четырёх, но у Федьки никак не вышло бы за эти несколько мгновений метнуться туда, дослать патрон и начать стрелять.

Потом я подумал, что кто бы ни стрелял, нет смысла лежать, уткнувшись мордой в землю, и прикидываться мёртвым. Если уж всё равно помирать, то достойнее всё-таки встретить смерть лицом. Я с трудом согнул правую руку, упёрся ею в землю и попытался перекатиться на спину. Усилий это потребовало неимоверных, но в конце концов у меня получилось.

Федя стоял, глядя на лежащего Михея, а в опущенной руке у него был маленький, почти дамский, пистолет. Оказывается, не один я такой умный и ношу с собой скрытое оружие. Мысли текли медленно и неохотно. Оружие… скрытое оружие… пистолет! У меня ведь тоже есть пистолет! Необязательно даже убивать эту сволочь — если удастся хотя бы ранить, он точно так же сдохнет в тайге.

Идея была неплоха, но я сам всё испортил, не сумев сдержать стона, пока переворачивался. Федя повернул голову и посмотрел на меня.

— Живучий… — хмыкнул он. — Извини, Тёма, что так получилось. Сам же понимаешь — мне никак нельзя вас в живых оставлять. Сухой, конечно, сказал, что мы с тобой работаем безо всяких подлянок, но вот так уж получается, что у меня с Сухим дорожки разошлись.

Этот гадёныш и в самом деле чувствует себя виноватым, ну просто лечь и не встать! Да, лежу вот и не встаю — дурацкий каламбур получился, и совсем не смешной. Мне-то уж точно не смешно.

— Ты же не продашь эти рубины, — голос у меня больше походил на карканье.

— Продам как-нибудь, — легко отмахнулся он. — Есть у меня надёжные кореша, отстегну им долянку.

Эти же самые кореша тебя, придурка, и похоронят. А потом кто-то другой их похоронит — в таких делах всегда множество трупов. Промежуточные владельцы будут умирать до тех пор, пока россыпь не перейдёт к кому-нибудь серьёзному — да скорее всего, к каким-нибудь аристократам, вроде тех же Орловских или Арди. Но Феде-то точно конец, даже если ему удастся избежать вопроса, почему он вернулся один, и куда делись его спутники. Не то чтобы мне от печальных фединых перспектив было как-то легче, но всё равно немного согревало.

Федя задумчиво посмотрел на меня и начал было поднимать пистолет, но как раз в этот момент Миха застонал и зашевелился.

— Эх, Дерево, Дерево, — с огорчением покачал головой Федя, — даже сдохнуть нормально не можешь. Нет, ну правда, будто из дерева сделанный.

Он, всё так же укоризненно покачивая головой, поднял пистолет и выстрелил Михе в затылок. Потом повернулся ко мне, и по его глазам стало понятно, что настала моя очередь. Руку я успел засунуть в карман и уже сжимал рукоятку пистолета, но вынуть его никак не успевал. Можно было бы попробовать выстрелить прямо сквозь штаны, но Федя стоял очень неудачно, и карман был не настолько широким, чтобы попробовать прицелится, не вынимая из него руки.

— Прости, Тёма, — сказал Федя с искренним сожалением в голосе. — Не хотел я этого, но…

Слева раздался негромкий хлопок. Федька резко повернулся туда, а я выдернул руку из кармана и наконец-то смог более или менее прицелиться. Уже скинул предохранитель и был готов нажать на спуск, но в этот момент произошло нечто, заставившее меня застыть в изумлении. Федя вдруг издал какой-то неопределённый звук и начал падать лицом вперёд, как подрубленное дерево. Такой неожиданный поворот поразил меня до глубины души, но то, что случилось дальше, уже окончательно выбило из колеи и заставило заподозрить, будто я сплю, или сошёл с ума, или просто галлюцинирую на почве ранения. Один из кустов в стороне вдруг качнулся, а затем довольно бодро, слегка покачиваясь, пополз к лежащему Федьке и вполне уверенно на него вскарабкался. Куст немного подвигался, чтобы разместиться получше, а потом из него полезли тонкие корни, и Федя взвыл. В этом вое было столько боли, что я буквально оцепенел от ужаса.

Больше всего нас пугает непонятное и неожиданное, и это как раз был тот самый случай, когда происходящее было и неожиданным, и совершенно непонятным. И то, что я был не в состоянии ни убежать, ни даже уползти, делало происходящее ещё более пугающим. А когда задвигался ещё один куст и уверенно двинулся уже в мою сторону, мой страх окончательно перешёл в панику. Я, не обращая внимания на слабость и боль, начал отползать, отталкиваясь ногами, и у меня даже немного получалось. Получалось, конечно, не очень — несмотря на мои титанические усилия, я смог отползти самое большое на сажень, но этого хватило — жуткий куст, который к этому времени был совсем рядом, меня не достал. А может, и достал, только я этого уже не увидел. В голове у меня помутилось, в глазах вспыхнули и рассыпались цветные искры, и я почувствовал, как распадаюсь на мельчайшие части.

* * *

Я ничего не чувствовал. Не в том смысле, что потерял сознание — сознание, как ни странно, сохранилось. Вот только все чувства куда-то исчезли, и я рассматривал место, куда я попал, безо всяких эмоций. Очень странное место, надо сказать. Насчёт того, что я умер, у меня никаких сомнений не было — а какие здесь могли быть сомнения? — но вот на загробный мир это место совершенно не походило. Здесь никак не могли существовать ни бездушные слуги Морены, ни христианские ангелы, ни валькирии Одина. Это место вообще местом не было, и видел я его не глазами, а скорее, просто каким-то непонятным образом ощущал. Ощущал по-разному — иногда это было бесконечное пространство, заполненное различными объектами, иногда что-то вроде бесконечно возвышающейся надо мной гигантской пирамиды, а иногда всё сжималось в точку, в которой все эти загадочные объекты были и прямо во мне, и одновременно бесконечно далеко.

Можно было бы сказать, что от этого всего кружилась голова, но поскольку никакой головы у меня не было, то и кружиться вроде было нечему. Тем не менее всё это здорово сбивало с толку. Я попробовал сосредоточиться на каком-то одном образе, и после нескольких безуспешных попыток что-то получилось. Мир вокруг предстал в виде затянутого дымкой пространства, в котором плавали с трудом различимые сгущения, вроде небольших облаков. Не совсем облаков, конечно — облаками я их назвал про себя исключительно для удобства. Скорее, это были просто сгущения окрестной дымки без чётко выраженных границ.

Я присмотрелся к ближайшему небольшому облаку, и оно постепенно обрело более отчётливую форму, а внутри него удалось различить некие регулярные и очень сложные структуры — довольно чёткие в середине и расплывающиеся ближе к краям. Некоторые облака висели неподвижно, другие медленно куда-то плыли, а третьи резко и хаотично двигались, временами надолго замирая. Если это загробный мир, то это, наверное, души? И получается, что я тоже душа, и со стороны тоже выгляжу таким облаком? И главный вопрос: что дальше? Что мне теперь надо делать — вот так же бесконечно куда-то плыть?

Не то чтобы этот вопрос меня сильно волновал — никаких эмоций у меня по-прежнему не было, — но я понимал, что в этом месте наверняка есть какие-то правила, и лучше было бы им следовать. По крайней мере до тех пор, пока я не выяснил, что это за правила, и чем грозит их нарушение.

Пока я неторопливо предавался этим размышлениям, окрестный мирный пейзаж самым радикальным образом оживился, и я внезапно осознал, что это место не такое уж и безопасное. Не очень большое, скорее, среднее, облако, до этого мирно плывшее в стороне, как-то совершенно незаметно приблизилось к тому самому маленькому облаку, которое я разглядывал. Малыш начал торопливо отплывать в сторону, но не успел — большое облако стремительно метнулось к нему и обволокло туманными выростами.

Этот процесс нельзя было назвать именно поеданием — он был похож скорее на объединение. Очень характерный завиток, который я рассматривал в маленьком облаке, переместился в большое и встроился в его структуру. Впрочем, как это ни назови, а тот участник, что поменьше, вряд ли был рад конечному результату. Съели его или всё-таки не съели, но существовать он явно перестал. От него перешло в большое не так уж много, структуры переместились далеко не все — некоторые просто потеряли форму, расплылись и окончательно растаяли в дымке. Хотя душа вроде бы должна быть бессмертной, или я что-то путаю?

Я слишком увлёкся наблюдением и совсем забыл, что это не спектакль, и я здесь вовсе не зритель, а такой же непосредственный участник. Каким-то образом хищное облако оказалось уже рядом со мной, и, судя по тому, как быстро оно могло двигаться, шансов убежать от него было не так уж много. Если бы у меня сохранились эмоции, то я, наверное, начал бы паниковать, и дело кончилось бы плохо. Но адреналин не затуманивал мне разум, паника не гнала меня прочь не разбирая дороги, и я смог принять, пожалуй, единственное правильное решение.

Я двинулся навстречу. Или не двинулся, а помчался? В общем-то, я и в самом деле пожелал двигаться быстро, но в этом месте со скоростью всё было очень непонятно. Ведь скорость — это расстояние, делённое на время, а какая может быть скорость там, где не существует ни расстояния, ни времени? Но возле большого облака я действительно оказался сразу. Оно засуетилось, выбросило навстречу мне свои туманные щупальца, но было уже поздно. Щупальца впустую сомкнулись где-то позади меня, а я пролетел мимо и вломился внутрь, прямо в тот самый украденный у маленького облака завиток, который вблизи оказался никаким не завитком, а огромной и сложной структурой. Я врезался в неё, породив волну, корёжащую окрестные структуры, и сознание мгновенно погасло.

* * *

Туманные облака незаметно приняли причудливые формы, превратившись в необычных зверей, и начали меня окружать. Они то и дело пытались стегнуть меня внезапно вырастающими туманными щупальцами, но я легко от них уворачивался. Лениво уклонился от туманного волка со множеством хаотично расположенных лап, чуть отодвинулся в сторону, чтобы пропустить мимо себя неуклюжую туманную муху, и начал, наконец, осознавать, что во всём происходящем есть что-то неправильное. Я попытался сосредоточиться и быстро понял, что мой нос что-то щекочет. Нос… щекочет… я не успел толком удивиться этой странности, как туманные звери незаметно ушли на задний план, в носу невыносимо засвербело, и я чихнул, окончательно просыпаясь.

Я лежал, уткнувшись лицом в землю; похоже, одна из травинок попала мне в нос, вот она и заставила меня проснуться. «Это был сон, что ли?» — отстранённо удивился я. Образы туманных тварей ещё мелькали на краю сознания, но я очнулся уже достаточно, чтобы понимать, где сон, а где реальность. Реальность пахла чуть влажной землёй, молодой травой и только что вылезшими грибами — в общем, обычным набором лесных запахов.

Потом пришли воспоминания, и стало вообще ничего не понятно. Где тот куст? Где Федя? И если Федька меня действительно застрелил, то почему я чувствую себя совершенно здоровым? Я рывком перевернулся и сел. Никаких подозрительных кустов рядом не было, и Фёдора тоже нигде не было видно. «Мне это всё приснилось, что ли?» — в полном недоумении спросил я сам себя вслух. Ситуацию этот вопрос никак не прояснил, но звук собственного голоса немного успокоил.

Я посмотрел вокруг. Ручей с рубинами куда-то исчез, и никаких гор рядом тоже не было видно. Я сидел прямо на земле в обычном лиственном лесу — именно в лесу, а не в тайге. Привычных елей и кедров поблизости не было; вокруг шелестели листьями совершенно незнакомые мне деревья — похожие на привычные мне деревья средней полосы, но всё-таки немного другие.

Наконец, я додумался обратить внимание на себя и обнаружил, что сижу на земле совершенно голый, при этом крепко сжимая в руке пистолет. «Лучше бы они мне вместо пистолета штаны оставили», — ошарашенно пробормотал я, не вполне, правда, представляя, кто такие эти «они», и зачем им могли бы понадобиться мои штаны.

Чувствовал я себя прекрасно, и это наводило на мысль, что Федя, стреляющий мне в спину, тоже был всего лишь сном. Может, я просто лунатик? Во сне разделся, а потом мне приснилось, что Федя меня убивает, и я схватил пистолет. А потом во сне ушёл куда-то, где нет ни тайги, ни гор. Вёрст где-то так за двести прогулялся во сне. О лунатиках я, правда, почти ничего не знаю, но очень сомневаюсь, что они способны уходить настолько далеко.

Я посмотрел на пистолет в руке ещё раз — да, это действительно был мой пистолет, тот самый, что я в последний момент сумел вытащить из кармана. Сразу ярко вспомнилось, что я успел снять его с предохранителя, но не выстрелил — и сейчас он в самом деле был снят с предохранителя и заряжен. А потом мой взгляд упал на руку, и рука показалась мне незнакомой. Когда-то, ещё подростком, я здорово распорол руку о гвоздь, торчащий из доски. Серьёзных сосудов этот гвоздь не повредил, но крови было много, и когда рана зажила, после неё остался хорошо заметный шрам. Так вот, шрама на руке больше не было, хотя рука по всем признакам была очень похожа на мою и, вероятно, действительно была моей. Я внимательно осмотрел всего себя: тело было определённо моим — во всяком случае, насколько я себя помнил, — но все до единого дефекты вроде шрамов и родинок исчезли без следа.

Может быть, я и в самом деле умер и сейчас нахожусь в загробном мире? Может, здесь и положено ходить голым? Может, там, за деревьями, стоят столы с едой и питьём, а вокруг бродят голые праведники и праведницы, пьют, едят и разнообразно развлекаются? То есть, получают в награду то, чего им в праведной жизни не доставалось. Непонятно, правда, с чего вдруг меня зачислили в праведники, и с какой целью мне оставили пистолет — если для отстрела попавших сюда по ошибке недостойных, так для этого единственного патрона маловато, да и какой может быть отстрел в загробном мире? Я ещё немного пофантазировал на эту тему, но всё это выглядело уже таким безумным бредом, что я окончательно выбросил мысли о загробном мире из головы.

Можно было бы снова лечь и спокойно дожидаться санитара с уколом, но от этой идеи я отказался сразу же. Сны не бывают настолько яркими, да и насчёт бреда тоже есть серьёзные сомнения. Невероятная детальность окружения, звуки, запахи, ощущения лёгкого ветерка и колючей прошлогодней травы — всё говорило о том, что вокруг самая настоящая реальность. А значит, очень скоро я захочу есть, мне понадобится где-то спать, а ночью я наверняка буду мёрзнуть. Да и без обуви по лесу не особо походишь, если ты, конечно, не какой-нибудь лесной дикарь. Хочешь не хочешь, а надо срочно искать людей.

Вот только обрадуются ли мне люди? Я представил себе реакцию обычных деревенских на голого меня с пистолетом, вылезшего из леса. Дети будут бояться, бабы — визжать, а мужики, наверное, отходят такого гостя подручным дубьём. Здесь к месту вспомнилось, что дикари вроде бы ходят в травяных юбках — что-то такое я когда-то читал и даже видел картинку. Я посмотрел вокруг, окидывая взглядом невысокую лесную травку — нет, из этого никакой юбочки не соорудить. Разве что попробовать изящно прикрываться веткой с листьями — всё лучше, чем вылезти в народ просто голым.

«Не о том думаю», — я с досадой тряхнул головой. Для начала надо найти этих самых деревенских, а потом уже и размышлять, в каком виде перед ними предстать. Может быть, даже удастся украсть штаны, а человек в краденых штанах — это уже более высокая ступень социальной лестницы. К вору отношение гораздо лучше, чем к извращенцу — вор народу как-то понятнее и роднее.

Я задрал голову вверх — солнце стояло точно в зените, как в тропиках, хотя вокруг были явно не тропики. Потом повертел головой, ища мох на стволах деревьев — мха было немного, и там, где он был, он рос равномерно со всех сторон. Попробовал повспоминать другие признаки сторон света — вроде что-то было насчёт муравейников, но что именно, никак не вспоминалось. Впрочем, это было не столь важно, поскольку никаких муравейников поблизости не наблюдалось.

Хотя, если подумать — а что мне дадут стороны света? Надо ведь идти не на север или на юг, а к людям, а вот в какой стороне искать людей — было совершенно непонятно. Если бы я находился в княжестве Новгородском, или даже в любом другом, то идти надо было бы на запад — там плотность населения повыше, и больше вероятность наткнуться на людей. Вот только на наши земли эта местность совсем непохожа, растительность у нас в княжестве заметно отличается. А если, допустим, я каким-то образом переместился на восток, за Рифейские горы[1], то о тех краях мало что известно. Что там за растительность, и что за племена там живут, никто толком не знает. Не люди с пёсьими головами, конечно, как у Геродота, но что-то вроде того. Куда идти, чтобы встретить нормальных людей и не напороться на кого-то неприятного — было совершенно непонятно.

[ 1 — Здесь стоит напомнить, что греческое название в нашем мире заменилось на башкирское, и Рифейские горы у нас сейчас называются Уральскими.]

Я вздохнул и встал, отряхивая с задницы прилипший лесной мусор. Ноги сразу дали понять, что принадлежат городскому жителю и ходить по дикому лесу без обуви совершенно не готовы. Я ещё раз тоскливо окинул взором окрестности и решил двигаться куда глаза глядят. Как только встречу какой-нибудь ручей, по нему и пойду — люди всегда тянутся к воде, и где-нибудь возле речки обязательно найдётся какое-нибудь жильё.

Глава 5

Лес вокруг выглядел странно. С первого взгляда это был обычный, привычный нам лес; со второго что-то начинало резать глаз и казаться неправильным, а стоило присмотреться поближе, как создавалось впечатление, что кто-то создал его по неполному описанию. Как если бы художнику, который никогда не видел настоящих деревьев, на словах объяснили, как они выглядят, и он с этих слов что-то бы нарисовал. То есть общее сходство было, а детали не совпадали. Взять, к примеру, здешние берёзы — стволы у них выглядели так же, как у наших, но ветки начинали расти от самой земли, как у ели, а листья были слишком узкими. Не такими узкими, как у ивы, но всё же заметно уже обычных берёзовых листьев. Другие деревья тоже заметно отличались, во всяком случае, те, которые были мне знакомы — я всё же не ботаник, да и вообще городской. Из-за этих небольших отличий лес выглядел довольно пугающе — как пугает привычная вещь, которая внезапно начинает выглядеть совершенно чуждой.

Пора было всё же двигаться хоть куда-то, и только я собрался сделать первый шаг, как глаз вдруг уловил движение чуть сбоку. Я тут же замер и осторожно повернул голову. Там был куст — точно такой же куст, что сожрал Федю. Или не сожрал, а что-то другое — я так и не понял, что тот куст с ним сделал. В любом случае, не думаю, что для Феди была какая-то разница. А может, меня и раздели как раз для угощения? Ну, чтобы не выплёвывать пуговицы и не выковыривать из зубов обрывки тряпок. В общем, почистили, как апельсин.

Куст немного постоял покачиваясь, а затем медленно двинулся ко мне. Я беспомощно посмотрел на пистолет в руке — какой смысл стрелять из пистолета по кусту? Повертел головой, но рядом, как назло, не было ни единого сука, который можно было бы использовать как дубину. Лес был на удивление чистым, а выломать какую-нибудь ветку этот куст мне вряд ли позволит. Да и будь у меня в руках дубина — получилось бы ударить? Мне живо вспомнился хлопок, после которого Федька упал, будто деревянный. Тут же промелькнула мысль, что Федя слишком много говорил про дерево, вот ему и аукнулось — какие только дурацкие мысли не лезут в голову в самые неподходящие моменты.

Скорее всего, как только кустик подползёт поближе, он меня тоже парализует. Я прикинул шансы убежать — куст не выглядел достаточно быстрым, чтобы догнать бегущего человека, — но эта мысль сразу же увяла, не оформившись. Судя по моим воспоминаниям о фединой кончине, я давно уже был в зоне досягаемости парализующих шипов, или чем там эти кусты плюются. Вряд ли мне будет позволено убежать — я просто получу шип в спину, и на этом всё.

Похоже, единственным реальным вариантом было попасть одним выстрелом в утолщение возле корней, из которого вырастал основной ствол — если у этого уродца и был какой-то мозг, то подходящее для него место было только там. Мне опять вспомнился федин крик, и волной накатила злость. Может, мне и придётся здесь умереть, но смиренно дожидаться конца не собираюсь. Я вскинул пистолет и прицелился в плотный мешок у корня. Холодная злость сразу прогнала остатки страха. Руки у меня не дрожали, и я уже начал было нажимать спуск, как куст буквально отпрыгнул назад и быстро пополз прочь.

Я опустил руку с пистолетом и просто тупо смотрел, как он суетливо скрывается за зарослями кустов — нормальных кустов, которые явно не имели привычки путешествовать.

«Он что, знает, что такое оружие?» — спросил я себя вслух, просто для того, чтобы услышать свой голос. Колени у меня явственно дрожали от избытка адреналина. «Если знакомые парни увидят, как у меня коленки трясутся, вот позорище-то будет», — подумал я, не сразу даже осознав, насколько это идиотская мысль — во всяком случае, сейчас, когда я стою голым неизвестно где в диком лесу.

«И что это за бред вообще?» — я снова вслух вопросил пространство. Живительного укола от медсестры не последовало — впрочем, версия галлюцинации мне с самого начала показалась сомнительной, — зато вместо ответа прямо над головой раздалось сердитое цоканье белки.

«Прогоняешь, что ли?» — пробормотал я, посмотрев на рассерженного зверька, и побрёл, не особенно задумываясь о направлении.

* * *

Не знаю, куда и сколько времени я шёл — позже, когда я более или менее пришёл в себя, то с удивлением осознал, что совершенно не помню свой путь. Сюда я попал уже будучи в шоке, а встреча с хищным кустом, да и вообще общая странность ситуации, окончательно вогнали меня в какое-то сумеречное состояние. Пусть даже мы с тем кустом и разошлись мирно, новый адреналин хорошо лёг на старые дрожжи.

Идти, как ни странно, оказалось не так уж трудно. Поначалу ноги, конечно, протестовали, но я слишком плохо соображал, чтобы обращать на это внимание, ну а потом как-то привык, и стало легче.

Более или менее я пришёл в себя только когда умудрился распороть себе ногу об острый торчащий сучок. Не сказать, что рана была действительно серьёзной, это была скорее глубокая рваная царапина, но крови пролилось довольно много, и резкая боль заставила меня немного прийти в себя. По-хорошему, надо было бы проследить, чтобы не оставить капель крови и как следует перевязать ногу — некоторые звери могут почуять кровь издалека, к тому же запах может придать смелости даже тем, кто с человеком предпочитает не связываться. Но перевязаться было, конечно, нечем. Подорожника поблизости я не приметил, а прикладывать листья неизвестных растений было бы совсем уж плохой идеей. Так я и шёл дальше, зажимая рану рукой и роняя временами капли крови.

В конце концов я всё-таки наткнулся на довольно большой ручей — относительно, конечно, большой. Его вполне можно было перешагнуть, но нужно было именно специально перешагивать. Вершков двенадцать[2], наверное, или даже пошире. И если присмотреться, то в чистой холодной воде можно было заметить маленькие стайки крохотных, почти прозрачных рыбок.

[ 2 — Один вершок = 4,4 сантиметра, то есть ширина ручья чуть больше полуметра.]

Первым делом я как следует напился. Из таких маленьких лесных ручьёв можно безопасно пить даже без кипячения, и вода была действительно хороша, жаль только, некуда набрать про запас. Было бы неплохо ещё и поесть — с этим было пока ещё терпимо, но скоро вопрос с едой придётся так или иначе решать. Приключенцы из книжек проблему еды решают моментально, а вот мне ничего в голову не приходило. Раннее лето, в лесу даже ягод ещё нет. Если в самом скором времени не встречу людей, придётся, наверное, искать какие-нибудь корешки, но пробовать незнакомые корешки дело рискованное, да и найди их ещё сначала.

Вволю напившись, я сразу же занялся ещё одним важным делом — нужно было обязательно избавиться от запаха крови. Промывать рану водой из ручья, даже такого чистого, конечно, не стоило, но хотя бы смыть кровь вокруг было совершенно необходимо. Кровь уже подсохла, но смывалась легко, и рыбёшки как сумасшедшие заметались в помутневшей от крови воде. «И эти тоже хищники, что ли?» — хмыкнул я про себя. Как-то так уж мир устроен, что все друг друга жрут, и мне, похоже, придётся срочно в эту систему встраиваться, причём желательно не в пассивной роли.

Ногу я старался протирать очень аккуратно, но засмотревшись на мечущихся рыбок, случайно провёл мокрой рукой по самой царапине. Засохшая кровь легко стёрлась, но под ней почему-то никаких ран не оказалось. Я что, плохо запомнил, где она была? Легонько потыкал пальцем — боли нигде не чувствовалось. Тогда я решительно стёр остатки крови и обнаружил то, к чему уже был внутренне готов: чистую кожу, на которой ещё можно было разглядеть почти незаметную белую полоску шрама. «Это сколько же времени я шёл?» — в полном недоумении подумал я. Вряд ли настолько долго — солнце точно так же висело прямо над головой, совершенно не сдвинувшись с места. А можно ведь ещё вспомнить, что я как-то слишком уж быстро приспособился идти по дикому лесу босиком — не верится, что это нормально для городского жителя. Что-то не замечал я раньше за собой таких способностей к регенерации… или может быть, это просто место такое, курортное?

Может быть, я ещё долго разглядывал бы почти исчезнувший шрам, но внезапно почувствовал спиной чей-то взгляд и резко развернулся. Саженях в десяти[3] от меня стояла большая кошка — очень похожая на рысь, но размером заметно побольше. Скорее, ближе к леопарду. Киса стояла неподвижно, разглядывая меня жёлтыми глазами — выглядело это так, будто она пришла по кровавому следу, но в конце пути обнаружила не совсем то, что ожидала найти. Впрочем, я её спокойствием не обманывался — если она почувствует мой страх, то нападёт мгновенно.

[ 3 — Сажень — 2,1 м (48 вершков).]

Здесь я вспомнил, что в руке у меня до сих пор пистолет — а собственно, куда бы я мог его деть? — и медленно начал его поднимать. Не думаю, правда, что он мне сможет как-то помочь. В голову стрелять бесполезно — пуля этой пукалки практически наверняка не пробьёт череп. Пуля в грудь киску, скорее всего, тоже только разозлит и никак не помешает разделать меня на части. Надёжнее всего было бы попасть в сустав, тогда я легко смог бы убежать. Вот только попробуй в него попади, а учитывая, что патрон у меня один-единственный…

Напряжённую ситуацию разрешила сама кошка. Она предупреждающе зарычала, не спуская с меня глаз, попятилась, а затем, по-прежнему глядя на меня, повернулась и одним прыжком исчезла в зарослях.

Я с недоумением посмотрел на пистолет в руке — она что, тоже пистолета испугалась, как тот куст? Ну да, в тех местах, где бывают люди с ружьями, звери действительно боятся ружья. Но с чего бы им бояться пистолета? Я как-то слабо представляю себе охоту с пистолетом, да и на кого с ним можно охотиться?

«Да бред какой-то!» — сказал я вслух. Лес промолчал.

По крайней мере, люди где-то здесь всё-таки есть. Киса с людьми явно знакома, и понимает, что ничего хорошего от людей ждать не приходится. И главный вопрос здесь: а мне-то чего стоит ждать от местных?

* * *

Идти вдоль ручья было легче, чем по лесу. Не в том смысле, что дорога была менее сложной, просто в путешествии появился хоть какой-то смысл. Всё-таки проще идти, понимая, что вода обязательно куда-нибудь выведет, и куда-то ты рано или поздно дойдёшь. Ведь даже я, совсем неопытный таёжник, знаю, что если идти по лесу без ориентиров, то будешь просто бесконечно бродить по кругу. А с ориентирами в этом лесу было совсем туго — все эти приметы насчёт мхов и муравейников здесь совершенно не работали. Определить стороны света по солнцу тоже не получалось — оно как висело, так и продолжало висеть в зените и никуда заходить не собиралось.

По пути в ручей впали ещё несколько маленьких ручейков, и его уже можно было, наверное, назвать маленькой речкой. И вот там, где он сливался с ещё одной такой же речкой, справа наметилась небольшая полянка, а с неё доносились голоса. Точнее сказать, один голос, мужской — слов было не разобрать, но интонации казались какими-то неприятными. Я тихонько, стараясь не наступать на сухие ветки, подобрался поближе и осторожно выглянул из-за раскидистого куста. То, что я увидел и услышал, мне категорически не понравилось.

В центре маленькой полянки сидела девушка — точнее, стояла на коленях, — и по лицу её текли слёзы. Выглядело это немного странно, потому что девушка была одета во что-то, очень похожее на кожаную броню, и в целом выглядела если и не как валькирия, то довольно близко к этому. Рядом с ней лежало копьё довольно устрашающего вида, но было совершенно непохоже, что она собирается им воспользоваться — хотя, судя по ситуации, это было бы очень правильным решением.

Перед ней, вальяжно уперев руки в бока, стоял довольно тщедушного вида мужчина, одетый, как обычный крестьянин, в простые, явно домотканые, рубаху и штаны. Никакого оружия у него не было, если не считать ножа на простом кожаном поясе. Тем не менее по его тону можно было подумать, что дело как раз обстоит наоборот, и это он в броне и с оружием куражится над простой крестьянкой.

— … и даже не надейся, что я им сразу тебя отдам, — за один только тон мне немедленно захотелось дать ему в морду. — Моя ищейка стоила гораздо дороже тебя, безродная шавка, и ты заплатишь мне за неё сполна. Ты скоро будешь умолять отдать тебя Галенам, чтобы они тебя просто убили.

Ситуация достаточно стандартная и понятная — злодей и девица. Неизвестно, конечно, насколько девица невиновна, может она действительно заслуживает мучительной смерти, но вот мужик этот у меня вообще никакой симпатии не вызвал. Как-то уж совсем не подходят такие слова и такой тон борцу за справедливость и мстителю за невинных. Ну и как мне поступить? С одной стороны, что здесь может сделать голый человек? Этот персонаж хоть и выглядит, как крестьянин, но копья почему-то совсем не боится. У меня, правда, есть пистолет — может, он пистолета испугается? В общем, совсем не хочется вмешиваться в чужую разборку. А с другой стороны, бывают такие ситуации, когда ты обязан вмешаться, если не хочешь потерять к себе всякое уважение. Стоит самоуважение риска того, что тебе воткнут вот это самое копьё прямо в голое брюхо? Или ещё чего похуже сделают — ясно же, что этот мужик из магусов, оттого и плевать ему на оружие.

Я всё же начал склоняться к тому, что вмешаться надо, но всё и так решили за меня. Магус вдруг насторожился, резко повернулся в мою сторону и приказал:

— Эй ты, за кустом! Быстро вышел сюда!

Я вздохнул и вышел. У каждого, наверное, есть свой момент позора, и мой определённо настал.

— Брат? — ошеломлённо спросил магус, глядя на меня и приоткрыв от удивления рот. — Что с тобой? Почему ты в таком виде?

— Я геолог, из Рифейска, — развёл я руками, сгорая от стыда. — Был в разведке, а потом непонятно как сюда попал, вот в таком виде и попал. Буду очень благодарен, если поможете мне вернуться домой.

— Что? — непонимающе переспросил он и потряс головой, словно пытаясь что-то там внутри уложить. Он некоторое время тупо смотрел на меня, а потом в его глазах забрезжило понимание, и он захохотал. — Ах, вон оно что! Я чуть было не стал посмешищем, приняв за брата обычное животное! Но к счастью, никто об этом не узнает. Удачный день, удачная охота! Хотя ищейку жалко, конечно…

Он задумчиво посмотрел на меня, что-то про себя прикидывая, а потом приказал: «Замри!», и я действительно оцепенел. Не знаю, было ли это параличом — все мышцы просто стали как будто чужими. Я пытался восстановить контроль над собой, но у меня ничего не получалось, как будто я бился о кирпичную стену.

Магус небрежно пнул девчонку в бок и приказал:

— Посиди пока смирно. Сейчас я по-быстрому прирежу это чучело и займусь тобой как следует.

Затем он лениво направился ко мне, нащупывая рукой нож на поясе. Вытащить нож сразу у него не получилось, гарда за что-то зацепилась — то ли за пояс, то ли за что-то ещё, и магус посмотрел вниз, отведя от меня глаза. И как только он отвёл глаза, мне сразу же стало легче. Я вновь почувствовал себя и, не раздумывая ни секунды, вскинул руку с пистолетом. Магус опять посмотрел на меня, но я уже нажимал спуск. Хлопнул выстрел, пуля вошла ему прямо в левый глаз, и магус упал на спину, раскинув руки.

Я посмотрел на кровавую кашу на месте глаза и чувствовал тошноту. Меня наверняка стошнило бы, но желудок был совершенно пустым, и я просто смотрел на мёртвого магуса, не понимая, что делать дальше.

Может быть, я бы просто стоял и дальше, но убитый внезапно оказался вполне себе живым. Он уставился на меня уцелевшим глазом и злобно оскалился. Я понял, что ещё секунда-другая, он скажет заклинание, или как там у них принято колдовать, и на том жизненный путь Артёма Боброва закончится. Я прыгнул обеими ногами магусу на живот; он захрипел и скрючился, вытаращив единственный оставшийся глаз. Пока он пытался разогнуться и вдохнуть, я схватил нож, который лежал совсем рядом, и вогнал его в уцелевший глаз. Почему в глаз? Сам не знаю. Наверное, подсознательно решил, что его сила действует через глаза — я же смог пошевелиться именно тогда, когда он отвёл от меня взгляд.

Нож был не очень длинным, но всё же достаточно длинным, чтобы проткнуть мозг почти насквозь. Это выглядело совершенно невероятным, но лезвие в голове магуса не то что не убило, а даже не убавило ему прыти. Он дёргался, извивался, пытался оторвать мои руки от ножа, выплёвывал какие-то не совсем понятные мне ругательства — в общем, вёл себя совершенно не как положено человеку с ножом в глазу. А я просто сидел на нём, вцепившись в рукоять ножа, и не обращал внимания на его удары, а просто боролся с непрерывно накатывающими волнами дурноты. Сколько это продолжалось, не знаю, мне казалось, что бесконечно. Но в конце концов он стал постепенно слабеть, бурное сопротивление перешло в подёргивание, потом в агонию, и наконец он окончательно затих.

Я с опаской слез с него, не выпуская из руки нож. Некоторое время смотрел на труп, ожидая, что он опять зашевелится, но на этот раз он, похоже, умер надёжно. Я кое-как встал на ноги — меня ещё здорово качало, но стоять более или менее получалось. Огляделся вокруг — на полянке ничего не изменилось. Девушка сидела на прежнем месте и с приоткрытым ртом смотрела на меня совершенно круглыми глазами. Я хотел было подойти к ней, но вдруг вспомнил, что я по-прежнему голый и застеснялся.

А впрочем, у меня же теперь есть штаны — что с бою взято, то свято. Я попробовал стащить их с магуса — не особенно успешно. Не потому, что он сопротивлялся — просто у меня до сих пор не было никакого опыта снятия штанов с трупов. В конце концов штаны я всё-таки добыл, и они оказались на удивление хорошими — очень мягкая плотная ткань определённо не была обычным домотканым полотном. Штаны оказались мне чуть-чуть коротковаты, но в целом не стесняли. Нож я несколько раз воткнул в землю, чтобы очистить от крови, и засунул в ножны. Непохоже, что магус снова оживёт, однако нож всё же хотелось держать под рукой.

За то время, пока я возился со штанами, в голове немного прояснилось. На полянке всё оставалось по-прежнему. Девчонка всё так же смотрела на меня, не двигаясь с места, и всё ещё плакала — ну, может, уже и не плакала, но лицо у неё было по-прежнему в слезах.

Я двинулся к ней — не торопясь, чтобы не пугать, — и уже раскрыл было рот, чтобы что-нибудь сказать, как она заговорила сама:

— Убей меня, Старший! — взмолилась она, всхлипывая. — Я же ничего тебе не сделала — убей меня, пожалуйста!

— Эээ, — тупо промычал я, не понимая, что ответить.

— Умоляю тебя! — в её голосе звенело отчаяние.

— Да не собираюсь я тебя убивать! — наконец отошёл от ступора я.

В её глазах появилась безнадёжность. Она застыла, а затем быстрым движением выхватила у себя с пояса нож, и приготовилась воткнуть себе в сердце. Глаза у неё стали отрешёнными, и я понял, что ещё мгновение, и она действительно себя убьёт. Я быстро попятился, и это было правильным решением — она явно заколебалась.

— Ты придурочная, да? — спросил я спокойным и тихим голосом, чтобы не провоцировать сумасшедшую.

— Что? — она непонимающе посмотрела на меня.

— Нет, если ты действительно не хочешь жить, я тебе мешать не стану, — сказал я, стараясь, чтобы мои слова звучали достаточно убедительно. — Но ты не могла бы покончить с собой чуть попозже, когда я уйду?

— Куда ты уйдёшь? — переспросила она с удивлением.

— Куда до этого шёл, туда и уйду.

— Ты не собираешься отдавать меня Галенам?

— Я не знаю никаких Галенов, — серьёзно ответил я. — И никого никому отдавать не собираюсь.

— И ты не станешь меня задерживать, если я просто встану и тоже уйду? — спросила она по-прежнему недоверчиво, но нож всё же опустила.

— Не стану, конечно, — покачал головой я. — Иди куда хочешь, твоё дело. Но я хотел бы с тобой пойти, если ты не возражаешь.

— Зачем ты хочешь со мной пойти? — спросила она, глядя на меня в полном недоумении.

— Не то чтобы именно с тобой, — пожал плечами я. — Просто хочу к нормальным людям выйти, а с тобой это будет гораздо проще. Да и вообще по лесу лучше ходить не в одиночку. Обещаю вести себя хорошо и не быть обузой.

Глава 6

— Со мной, значит, хочешь идти, — медленно повторила она, мучительно раздумывая.

О чём она раздумывала, мне было совершенно понятно. Идти вместе она не хотела и боялась, отказать мне тоже, похоже, боялась — в общем, решала сейчас, чего боится больше, и могла качнуться в любую сторону. Не уверен, что выйдет как-то на её решение воздействовать, но почему бы не попробовать сыграть на чувстве благодарности?

— Не подумай, что пытаюсь на тебя надавить, — мирным тоном сказал я, — но всё-таки хочу напомнить, что спас тебя от смерти.

— У меня нет долга перед тобой! — тут же вскинулась она. — Ты сражался за себя!

— Про долг я ничего не говорил, — примирительно согласился я. — Ты мне не должна. Но всё же не будь меня, ты была бы мертва. Или даже хуже.

— Я не признаю за собой долга, но всё же тебе обязана, — неохотно согласилась девчонка и, наконец, решилась. — Ты можешь идти со мной, если поклянёшься, что не причинишь мне вреда.

Похоже, мой аргумент и в самом деле послужил той маленькой гирькой, которая сдвинула чаши весов. А я про себя нарисовал ей плюсик — с человеком, который признаёт свои долги, даже такие необязательные, вполне можно иметь дело.

— Клянусь, что не причиню тебе вреда, — объявил я и добавил, немного подумав: — Но только если ты не станешь пытаться причинить вред мне.

— Матерью клянись! — потребовала она.

— Ну, клянусь мамой, — слегка озадаченно согласился я.

— Да кому твоя мама интересна⁈ — возмутилась девушка хмурясь. — Не мамой клянись, а Великой Матерью!

— Клянусь Великой Матерью, — послушно повторил я.

— И Сердцем Мира!

— И Сердцем Мира тоже клянусь, — подтвердил я.

Она некоторое время сверлила меня подозрительным взглядом, но в конце концов решила всё-таки удовлетвориться такой клятвой.

— Скоро, наверное, темнеть будет, — заметила она деловым тоном. — Надо переместиться куда-нибудь, чтобы рядом с трупом не ночевать. Мало ли кто на кровь притащится.

— Хорошая мысль, — кивнул я. — Только давай я его сначала раздену. Рубаха мне тоже нужна, да и обувь совсем не помешает.

Хорошо, что вовремя спохватился — если бы он успел закоченеть, рубаху, возможно, снять бы не получилось. Впрочем, это и сейчас было совсем непросто.

Рубаха тоже оказалась хорошей, сшитой из очень качественной льняной ткани, определённо не домотканой. Ну, или домотканой, но сотканной на чём-то получше примитивного ткацкого станка. Обувью оказались мягкие кожаные мокасины[4] с мягкой же кожаной подошвой — у нас такие обычно носят охотники, хотя в последнее время редко, больше фабричную обувь. Не потому, что фабричная лучше, просто хорошую охотничью сейчас мало кто делает. Эти мокасины были сделаны хорошо, даже очень хорошо.

[ 4 — Да, мокасины — это индейская обувь, о которой Артёму не должно быть известно. Однако автор так и не сумел подобрать подходящего отечественного аналога. Из более или менее похожего можно вспомнить разве что поршни, но всё же поршни сделаны совсем по-другому и, прямо скажем, слишком уж примитивны.]

Мокасины оказались мне чуть тесноваты, но всё же не настолько, чтобы создавать какие-то неудобства. В кожаную сумку я просто заглянул мельком — возможно, там найдётся что-то полезное, но с этим можно разобраться и позже.

— Ты закончил? — поинтересовалась новая подруга.

— Закончил, — подтвердил я. — Подштанники с него стаскивать не буду, как-нибудь обойдусь пока.

— А как ты, кстати, оказался в таком виде, да ещё посреди леса? — поинтересовалась она.

— Долгая история, — вздохнул я. — Расскажу, конечно, но давай чуть позже.

— Позже так позже, — согласно кивнула она.

И взмахнула своим копьём. Лезвие сверкнуло, размазалось блестящей дугой, и голова магуса откатилась в сторону. Я уставился на девушку в немом изумлении.

— Старшим надо головы отрубать, — авторитетно пояснила она в ответ на мой удивлённый взгляд.

Какая-то непочтительная в этих краях молодёжь, совсем неправильно к старшим относится. Надеюсь, я для неё ещё достаточно молодой.

Она вдруг смутилась:

— Извини, Старший, я не то имела в виду…

А, нет, недостаточно молодой. Что на это ответить, я совершенно не представлял, поэтому просто промычал что-то неопределённое. Если она и в самом деле соберётся рубить мне голову, то боюсь, у неё это вполне получится. С оружием она обращалась очень привычно и уверенно, и копьё у неё было не какое-то облегчённое женское, а настоящее боевое копьё с широким обоюдоострым лезвием длиной в локоть.

— Он вроде не собирается восставать, — решила объяснить она, — но лучше на это не полагаться. Вдруг у него ещё осталось сколько-то эссенции, тогда он смог бы понемногу выкарабкаться. Мы же не хотим, чтобы он ожил?

— Нет, этого мы точно не хотим, — согласился я. У этого персонажа и в самом деле имела место нездоровая склонность оживать. — Нам бы надо его похоронить как-нибудь…

— Хоронить нельзя, — решительно отказалась она. — У него же могут быть друзья или родственники, они будут его искать. И найдут обязательно. Если он будет похоронен, они поймут, что его убили, будут искать уже нас. И вполне могут найти. А так его звери объедят, кости разбросают, тогда они подумают, что он просто нарвался на сильного зверя.

Ну-ну. Даже я на такую хитрость вряд ли бы купился.

— Если так, тогда не стоило ему голову отрубать, — заметил я. — Сразу же видно, что голова именно отрублена, а не отгрызена. Если кто-то всерьёз его смертью заинтересуется, то быстро сообразит, что звери голову не отрубают.

— Если кто-то всерьёз заинтересуется, то быстро сообразит, что звери добычу не раздевают перед тем, как съесть.

— Аргумент, — вынужден был признать я. — Ну что, пойдём искать новое место?

* * *

Света уже стало заметно меньше, и день явно клонился к вечеру. Как-то неправильно клонился — солнце всё так же стояло в зените, просто стало светить меньше. Эффект меня очень заинтересовал, но я решил отложить разговор об этом на потом — пока что хватало и более насущных вопросов.

— Давай хоть познакомимся, что ли, — предложил я, когда мы, наконец, обустроились на другой полянке минутах в двадцати ходьбы от первой. — Как тебя зовут?

Обустроились, надо заметить, вполне неплохо. Спутница оказалась запасливой, как матёрая белка — у неё в рюкзаке нашлись и пара ковриков из какого-то вспененного материала, и лёгкий тент, с виду непромокаемый, и топорик, которым она моментально нарубила сухих веток для костра, даже не подумав как-то меня задействовать. Очень самостоятельная девица, настоящая подруга первопроходца.

— Арна, — отозвалась она. — Из Стеров.

— Истерова? — подавив улыбку, переспросил я.

— Из рода Стер, — поправила меня Арна. — А ты кто?

— Артём Бобров, — в свою очередь представился я.

— Артём из Бобров? То есть Артём Бобёр?

— Нет, Артём Бобров, — терпеливо поправил я. — Не из Бобров, а просто Бобров.

— А род твой как называется? — она непонимающе смотрела на меня.

Как называется мой род? Вроде простой вопрос, но так вот сразу и непонятно, что ответить.

— Ну, мы Бобровы, — так-то ответ очевиден, вот только есть у меня подозрение, что мы немного о разных вещах говорим.

— Если вы Бобровы, значит, ты Бобёр, — безапелляционно заключила Арна.

— Нет, и не зови меня Бобром, пожалуйста, — хмуро сказал я. — Зови Артёмом.

Дурную привычку лучше не доводить до привычки и обрубать с самого начала. Бобром меня звали в школе, и этого мне вполне хватило.

— Имя какое-то нерусское, — с сомнением заметила она.

Ну да, не то что исконно русское имя Арна Стер.

— Буду тебя Арти звать, — решительно заявила она.

— Зови Арти, — сдался я.

Девушка успела умыться в ручье и оказалась довольно симпатичной и совсем молодой, даже моложе, чем я сначала подумал. Лет семнадцати, наверное, вряд ли намного больше. Что сразу заставило меня вспомнить об одном моменте, из-за которого я чувствовал себя не совсем спокойно.

— Слушай, Арна, а почему ты меня всё время старшим зовёшь? Я, конечно, постарше тебя, но не настолько уж сильно.

— Я зову тебя Старшим, потому что ты Старший, — рассудительно ответила она. — Раз ты пользуешься эссенцией, значит, ты Старший, как же иначе?

— Никакой эссенцией я не пользуюсь, — я с недоумением посмотрел на неё. — С чего ты это взяла?

— Вот смотри, — она показала мне открытую ладонь и начала загибать пальцы. — Первое: ты сумел освободиться, когда он тебя обездвижил…

— Он просто глаза от меня отвёл, — объяснил я.

— Вряд ли поэтому, — покачала она головой. — Может, это тебе немного и помогло, конечно, но совсем немного. Я вот смогла встать только после того, как он издох, да и то не сразу. Идём дальше, вот второе: ты смог взять его нож…

— А с ножом-то что не так? — удивился я, вытащил нож и повертел его в руках. — Нож как нож, только что узоров на нём многовато. Выглядит, как сувенирный какой-то.

— Вот именно! — кивнула она. — Тебе это нож как нож, а мне бы сразу стало плохо, если бы я его в руки взяла. И вот тебе третье, самое главное: ты его этим ножом смог убить. Если бы я этот нож в него воткнула, то этот урод просто высосал бы из меня жизнь через нож, со смешками и прибаутками. А ты сам его эссенцию забрал, поэтому он и помер.

— Мне, вообще-то, при этом очень плохо было, — заметил я. — Штормило меня так, что думал, вот-вот сознание потеряю.

— Ну конечно, так и должно было быть, — пожала она плечами. — Что ты хочешь — столько эссенции сразу высосать. Запросто мог и отключиться, а раз не отключился, значит, ты был сильнее, чем он.

— Не знаю я об этом ничего, Арна, — вздохнул я. — Никакой я не Старший, и про эссенцию эту в первый раз слышу. Что это вообще такое, кстати?

— А про живицу слышал? Среди простонародья эссенцию чаще живицей зовут.

Среди простонародья? А девочка-то, похоже, не из простых. Хотя это и так чувствуется и по речи, и по манерам, да и с оружием крестьянки не особо умеют обращаться.

— Про живицу я слышал, — кивнул я. — Это смола хвойных деревьев, из неё ещё скипидар делают. И канифоль. Но я думаю, ты всё же имеешь в виду что-то другое.

— Не очень я поняла, что ты сказал, мы с тобой будто на разных языках разговариваем, — пожаловалась Арна. — Ну да ладно. Вот тебе официальное научное определение: эссенция — это дыхание Великой Матери, преобразованное живыми существами Тираниды.

— Тираниды? — тупо переспросил я.

— Мы в Тираниде находимся, — объяснила она с интонацией взрослого, разговаривающего с малолетним ребёнком. — Эта сектораль называется Тиранидой.

— Сектораль? — опять переспросил я, окончательно отчаявшись что-то понять.

— Я вот никак не пойму — ты дурак или просто придуриваешься? — вздохнула Арна. — Ладно, давай оставим это пока. Лучше расскажи о себе — кто ты такой?

— Ну, если ты имеешь в виду, чем я занимаюсь, то я геолог.

— А кто такой геолог? Чем именно ты занимаешься?

— Ищу разные полезные ископаемые, которые в земле лежат, — объяснил я. — Металлы, то же золото, например, или драгоценные камни, или ещё какие-нибудь минералы.

— А зачем ты их ищешь? — удивилась она.

— Как зачем? Чтобы их добывать.

— То есть получается, что ты вор? — нахмурилась Арна.

— Почему это вдруг вор? — возмутился я. — С чего ты это взяла?

— Ну как с чего? Если ты хочешь что-то добыть с разрешения хозяина земли, то он сам тебе всё покажет и расскажет, ничего искать не надо. А если ты тайком от хозяина ищешь, значит, хочешь украсть.

— А если я для хозяина что-то ищу?

— Зачем это хозяину? — непонимающе посмотрела на меня Арна. — Он же и так всё знает. Как может хозяин земли не знать, что в его земле лежит?

Вот как можно в двух словах рассказать человеку о геологических периодах, вулканической активности, формировании осадочных пород? Это же как минимум на несколько часов лекция. И даже если я вдруг действительно соберусь это рассказывать, не думаю, что она дослушает хотя бы до протерозоя.

— Нет, Арна, я не вор, и никогда не имел дела с ворами, — я всё же решил обойтись без лекции. — Геолог — это уважаемая профессия, и работаем мы всегда в рамках закона.

Здесь я немного покривил душой, конечно. С ворами дела не имел, а вот с бандитами всё-таки имел — а как можно никогда не иметь дела с бандитами, если ты живёшь в княжеской зоне Рифейска? Да и насчёт рамок закона тоже не всегда получалось — жизнь, она на всякие ситуации богата.

— Ну, если ты так говоришь… — неуверенно согласилась она.

— Извини меня за вопрос — а какое у тебя образование? Ты чему-нибудь училась?

— Если ты намекаешь, что я неграмотная холопка, то ты ошибаешься! — вспыхнула она. — Да, я училась, и у меня были хорошие учителя! Меня родители даже возили в Дадон для Воззвания к Матери, и я получила Символ Благосклонности! Причём жёлтый!

— Я ничего такого не имел в виду, — торопливо сказал я, оскорблять её определённо не стоило. — Я спросил просто о направлении твоего образования, то есть на что твои учителя делали упор.

— В основном на поддержание удела и домена, — неохотно ответила Арна, ещё отходя от своей вспышки. — Ну и ещё, конечно, на управление хозяйством и холопами. Но в общем, ты прав, меня учили больше практическим вещам, если не считать Книги Матери.

— У вас там рабы, что ли, есть? — неприятно поразился я.

— Нет у нас никаких рабов, — недовольно сказала она. — Не приписывай мне такое, пожалуйста. Это у Старших здесь, в Тираниде, и рабы есть, и какой только мерзости нету, а у нас только холопы. Раз удел есть, то и холопы там обязательно должны быть — какой смысл в уделе, если он без холопов?

— А холопы не рабы разве?

— Какие же они рабы? Князь заключает ряд с вольным на год — даёт ему землю, ну или кусок леса, или часть реки, неважно. А тот за это отдаёт ему через год часть урожая, или улова, или чего там ещё. Становится холопом по ряду, то есть. Ну и через год князь с холопом либо перезаключают ряд на следующий год, либо не перезаключают, тогда холоп опять становится вольным и уходит куда хочет.

— Понятно… — нехитрое предположение насчёт социального положения новой знакомой напрашивалось сразу. — А кто у вас князь?

— Мой отец, — хмыкнула Арна. — Был.

— То есть ты княжна?

— Княжна, — недовольно подтвердила она. — Точнее, уже княгиня. Ладно, давай я уж лучше сама расскажу, чтобы ты меня вопросами не дёргал. В общем, княжество наше называется, как ты сам уже понял, Стер, — (сам я не понял, но с умным видом кивнул), — а сектораль называется Корус. Слышал?

Я помотал головой.

— Я уже и не удивляюсь, что не слышал, — усмехнулась Арна. — В общем, мой отец и мой старший брат поссорились с соседом. Отчего у них вражда возникла — это долгая история, да и неважно это совсем. Главное здесь то, что они умерли. Я не знаю точно, как это произошло, знаю только, что их заманили в ловушку и убили.

Она замолчала, погрузившись в свои мысли.

— Эээ… соболезную, — со всей возможной деликатностью сказал я.

— Да нечему, в общем-то, соболезновать, — махнула рукой Арна, очнувшись от своих раздумий. — Папаша был изрядной сволочью, и братец от него совсем не отставал. Я по ним ничуть не тоскую. Отец хотел меня выдать за своего дружка-пропойцу, я уже всерьёз собиралась из дома сбегать. А князь Гален меня от этой участи избавил. Правда, добавил целую кучу новых проблем. Он тоже решил меня использовать. Ты же знаешь, что домен существует только до тех пор, пока жив носитель крови? А если домен возвращается в дыхание Матери, то весь удел через некоторое время начинает размываться, и в конце концов тоже исчезает?

— Раньше не знал, теперь знаю.

Правда, не знаю, что такое домен, но лучше пока воздержаться от бесконечных вопросов.

Арна опять усмехнулась. Я уже прямо чувствую, как укрепляется мой образ дикаря, которого воспитали волки в лесу.

— Ну, вот так это работает. Так что сидела бы я у Мерка Галена в клетке и рожала наследника, а потом меня бы тихо удавили, а мой сын стал бы слугой Галена и держал для него наш удел. Ну, или дочь, неважно. Я, конечно, могла бы запереться в домене, но сколько я бы там просидела — год, два, десять? Галена это бы вполне устроило — удел живёт, холопы трудятся, что ему ещё надо? А я рано или поздно вылезла бы, никуда бы не делась… хотя можно было попробовать в домене огородик разбить… да нет, всё равно пришлось бы выйти. Ну а дальше по тому же сюжету — сначала клетка, потом удавка.

— Однако жизнь у вас… — я замолк, безуспешно пытаясь подобрать подходящее слово. — Непростая.

— Да в общем-то нет, нормальная у нас жизнь. Иногда даже к соседям в гости ездим — ну, раньше ездили. Это только Мерк Гален нас ненавидит, была там гнусная история с его дочкой. Я эту историю целиком не знаю, а то, что знаю, даже вспоминать не хочу. Папаша там с братцем отличились по полной. Девчонка в результате повесилась, а князь Гален поклялся отомстить. И отомстил. Правда, не до конца — я вот сбежала. Едва получилось — он просто не знал, что у нас есть ещё один проход из домена. Вот только пришлось через Тираниду идти, а место это сам видишь какое. Даже не подумала, что Мерк до того дойдёт, чтобы нанимать Старших меня ловить, а то бы бежала не останавливаясь.

— Я тут, кстати, на ходячий куст наткнулся, — вспомнил я. — Он парализует, а потом то ли съедает, то ли ещё что…

— Знаю такие кусты, — кивнула Арна. — Они только для холопов опасны. Если человек после Воззвания хороший Символ получил, они это чувствуют и не рискуют связываться. Я слышала, что Старшие эти кустики рабами подкармливают. Из этих кустов потом очень дорогая древесина получается, Старшие её много куда продают.

Меня передёрнуло от отвращения — Арна заметила это и одобрительно кивнула:

— Вот сейчас вижу, что ты действительно не Старший. Для Старшего это совершенно нормально, они много таких тварей у себя развели. Да и сами от них не сильно отличаются.

— А куда ты сейчас собираешься двигаться? — спросил я.

— Да я даже не особенно задумывалась, как-то не до того было, — пожала плечами она. — Можно найти спокойное место и просто жить, но мне этот вариант не очень нравится. Может быть, Мерк про меня забудет, а может быть, и дальше будет искать — и зачем мне жить озираясь? А ещё один вариант — добраться до Дельфора и попробовать войти в Обитель. Если сумею поднять возвышение, то можно выкинуть Галенов из удела и стать настоящей княгиней, или просто отпустить домен, чтобы им ничего не досталось. Может, ещё какие-то варианты есть, но пока ничего в голову не приходит.

— Мстить не собираешься?

— Нет, — покачала головой она. — Если Мерк про меня забудет, то и я про него забуду. А ты куда хочешь пойти?

— Я домой хочу попасть, — хмуро сказал я. — Но даже не представляю, как это сделать. Меня там почти убили, я умирал, а потом как-то оказался здесь. А здесь всё совсем другое, и я уже совсем ничего не понимаю. Вот ты про княжество Новгородское слышала?

— Нет, не слышала, — покачала головой она. — Это в какой секторали?

— Я слово сектораль впервые от тебя услышал. Это вроде области какой-то?

— Не совсем, там немного сложнее, — сказала она уже с ноткой сочувствия. — Но можно считать, что вроде области. Похоже, ты действительно издалека, если, конечно, не придуриваешься зачем-то.

— Не придуриваюсь, — вздохнул я.

— Тогда иди со мной в Обитель, — предложила она. — Если где-то и можно узнать про твоё княжество, так это там.

— Пойдём, — согласился я.

А с чего бы мне не согласиться? Другого варианта у меня нет, да и с Арной хоть какой-то шанс есть, что я здесь не пропаду.

— Только знаешь что, Арти, — попросила она, — не делай постоянно такое непонимающее лицо. Если что-то не понял, лучше спроси потом у меня. А то очень уж подозрительно выглядит, когда человек не знает того, что знает любой ребёнок. Это сразу внимание привлекает, а нам лишнее внимание ни к чему.

Глава 7

Разноцветный туман плыл по ночному небу, медленно переливаясь. Света от него было совсем мало, но иногда яркие цветовые переходы давали немного больше света, на несколько минут чуть яснее обрисовывая силуэты ночного леса. И только в такие минуты можно было заметить необычный комок тени с размытыми краями. Эту тень почти невозможно было различить, но временами она начинала двигаться, слегка выделяясь в слабом освещении излишней чернотой.

Зверь не торопился, часто замирая и принюхиваясь. Слабый след висел в воздухе, и тенелов видел его как искрящуюся дорожку, которая совершенно не размывалась от лёгкого ночного ветерка. Когда зверь встал на след эссенции шесть часов назад, дорожка уже почти растворилась, заметная лишь по отдельным искоркам разлагающейся эссенции, но сейчас след Старшего был ясным и сильным. Добыча — опасная, но очень ценная, — была уже совсем рядом.

Зверь вышел на полянку, где пировала стая небольших падальщиков. Трупоеды редко уступали свою добычу, порой бесстрашно вступая в драку с серьёзными противниками, и даже серьёзные противники часто предпочитали не связываться со стаей. Однако сейчас падальщики драться не рискнули и сразу же отступили, визгливо огрызаясь. Их истерические жалобы далеко разносились по ночному лесу. Впрочем, от полянки они не отходили в надежде, что после тенелова что-нибудь останется и им.

Зверь неторопливо подошёл к объеденному трупу и брезгливо тронул его лапой. Мощная лапа с устрашающими когтями легко перевернула останки Старшего, но под ним ничего не было. След эссенции вёл сюда и здесь окончательно обрывался. Тенелов рявкнул в негодовании, заставив стаю трупоедов отбежать ещё дальше.

Что-то, однако, было не так. Зверь в недоумении раздражённо фыркнул, прошёлся взад-вперёд, и действительно уловил новый след. След был странным, но искорки эссенции присутствовали и в нём. Тенелов презрительно откинул лапой в сторону отрубленную голову, которая пока что не заинтересовала стервятников, и неторопливо двинулся по новому следу.

Идти пришлось совсем недолго — очень скоро след привёл тенелова на ещё одну полянку. Зверь замер на краю, полностью слившись с глубокой тенью невысокого, но очень развесистого дерева. Полянка была не пустой — неяркий свет костра освещал фигуру сидящего человека. Тенелов сделал шаг, в нерешительности остановился, поднял лапу, чтобы сделать ещё один шаг, и замер. Здесь чувствовалось что-то неправильное, и зверь почувствовал, как шерсть на загривке у него становится дыбом.

Фигура у костра внезапно пошевелилась. Человек резко поднял голову, и зверь вдруг почувствовал леденящий страх. Тенелов прижался к земле, предупреждающе зарычал и попятился. Человек остался сидеть и нападать не стал, но и зверь тоже предпочёл уйти от схватки. Рыкнув в разочаровании, он развернулся и неторопливо побежал обратно. Большая охота не задалась, но, по крайней мере, можно было прогнать падальщиков.

* * *

Арна стремительно вскочила, и в руках у неё уже оказалось копьё — я даже не заметил, когда она успела его подхватить. Насторожённо оглядываясь, она подошла к костру и присела рядом на бревно.

— Что это было, Арти? — она от души зевнула, но копьё так и держала под рукой.

— Какой-то зверь, — пожал я плечами. — Не понял, какой именно — я здешних зверей не знаю. Он уже уходит, чувствуешь?

— Ничего не чувствую, — она покрутила головой, пытаясь что-то увидеть.

— Он уже далеко, — успокаивающе сказал я. — Он рявкнул, когда уходил, а сейчас я его почти не чувствую.

— А как ты его чувствуешь?

— Не знаю, — озадаченно сказал я, вдруг осознав, что сам этого не понимаю. — Просто чувствую, и всё. Сейчас уже, правда, почти совсем не ощущаю, он далеко ушёл.

— А как он выглядел?

— Я не разглядел, темно ведь, — признался я. — Просто комок темноты рядом вон с тем деревом. Там ничего не понятно было, видно было только, что большой.

— Комок темноты, говоришь, — задумалась Арна. — Да нет, это не мог быть тенелов. Тенелов и Старших жрёт. Даже будь мы с тобой оба Старшими, и то вряд ли бы с ним справились.

— Ничего не видел, — повторил я. — А что видел, то рассказал.

— А почему он не стал нападать?

— Он не сказал, — развёл я руками. — Ну, я представил, как его режу этим своим ножиком — может быть, он как-то это почувствовал?

— Может быть, — согласилась она. — Ты можешь напугать. Когда ты того Старшего резал, я думала, что со страху помру, от тебя там такой жутью веяло.

— Да какой ещё жутью? — поморщился я. — О чём ты говоришь? Я вообще человек мирный.

— Да-да, мирный, — с нескрываемым сарказмом сказала Арна. — Как ты из леса без штанов вылез, так я сразу и подумала: «Ну, этот уж точно мирный».

Я только презрительно фыркнул — ещё не хватало всерьёз отвечать на дурацкую подначку.

— Я вот как-то даже забыла тебя спросить, — продолжала она, поняв, что я не собираюсь поддерживать эту тему, — ты оружием-то владеешь?

— Стрелять умею, — неохотно сказал я. — Не то чтобы очень хорошо, но в принципе, нормально стреляю.

— Из лука? Из арбалета?

— Нет, — покачал головой я. — Из огнестрельного.

— А это что такое? — непонимающе нахмурилась Арна.

— Вот смотри, — я вытащил из сумки, которую даже не успел разобрать, свой пистолет. — Когда вот на этот крючок нажимаешь, из этой дырки вылетает кусочек металла.

— Такой маленький кусочек?

— Ну, наконечник стрелы тоже не сильно-то большой, а всё равно убивает. Вот и этот кусочек металла тоже убивает — он, кстати, пулей называется. Пуля просто очень быстро летит и глубоко проникает. Сердце, к примеру, легко пробивает.

— Она так быстро летит, потому что ты быстро на крючок нажимаешь?

— Да нет, конечно, — засмеялся я. — Там сложнее всё. Когда нажимаешь на крючок, там воспламеняется вещество, которое очень быстро горит, и газы от сгорания выталкивают пулю из ствола. Поэтому такое оружие и называется огнестрельным.

— А я ведь такое оружие видела! — вдруг вспомнила Арна. — Когда мы с родителями ездили в Дадон, ходили там в музей, вот там такое оружие и было, только больше размером, длинное такое.

— Есть и длинное, — кивнул я. — Называется ружьём. Но вообще у него целая куча разновидностей. Ружьё, карабин, винтовка, пистолет, револьвер, да много их разных.

— Надо же, — покачала головой она. — Отец потом про тот музей сказал, что это шарлатаны, сами напридумывали разных фальшивых диковинок, а теперь дурят публику. Я тогда в это твоё огнестрельное оружие тоже не совсем поверила. А оно, оказывается, на самом деле существует! Просто поразительно.

— Почему не поверила? — удивился я.

— Потому что оно не стреляет, — уверенно сказала она. — Не может стрелять.

— А ты разве не видела, как я выстрелил тому Старшему прямо в глаз, и он упал?

— Видела, — кивнула она.

— И всё равно моё оружие не стреляет?

— Не стреляет, — подтвердила она. — И на экскурсии в музее как раз и говорили, что это твоё вещество у нас не горит. Отец потом долго смеялся — говорил, что могли бы придумать причину и получше, почему их подделка не работает. Но сейчас я верю, что в музее правду говорили.

— Ну хорошо, — вздохнул я. — Пусть моё оружие не стреляет — тогда как ты объяснишь тот выстрел?

— Возможно, это выстрелил ты, а не оно.

Я только закатил глаза — иногда людское упорство просто поражает. Можно не верить чужим словам, но как можно отрицать то, что ты видел своими собственными глазами? И сочинять при этом разную чушь, чтобы подогнать реальность под свои выдумки?

— Ну вот смотри, — я переломил пистолет и вытащил гильзу, которая до сих пор оставалась в стволе.

Вытащил гильзу и сразу же потерял дар речи. На капсюле был виден отчётливый след от бойка, но за исключением этого, патрон был совершенно целым, и пуля, которая должна была быть в голове у старшего, по-прежнему торчала из гильзы. Я ошарашенно разглядывал патрон со всех сторон, но сомнений никаких не было — что бы тогда ни выстрелило, это был не этот патрон и не эта пуля.

Вид у меня при этом был, по всей видимости, совершенно идиотский — Арна фыркнула, не очень успешно пытаясь задушить смех, и отвернулась. Воспитанная девочка.

— Ты подумай, как это произошло, а я пойду ещё посплю, — сказала она, пряча улыбку. — Буди меня через час, сменю тебя. И кстати, если тебе интересно — тот музей назывался «Диковины мёртвого мира».

— Мёртвого мира? — повторил я, окончательно перестав что-то понимать.

* * *

Моя первая ночь в этом непонятном месте прошла на удивлении спокойно, если, конечно, не считать визита неизвестного зверя. Как только Арна сменила меня у костра, я мгновенно отключился и спал без сновидений до тех пор, пока она меня не разбудила. Разбудила, увы, не поцелуем — впрочем, пинок был чисто символическим.

— Кто рано встаёт, тот Матери хвалу воздаёт, — назидательным тоном сказала Арна, когда я подскочил, ещё ничего не соображая со сна. — Вставай, Арти, солнце уже проснулось.

Шар светила — называть это солнцем мне было трудновато, — уже действительно сиял вовсю, и опять стоял в зените. Я, кряхтя, сел — болело у меня буквально всё, и я совершенно не чувствовал себя отдохнувшим. Тонкая подстилка, на которой по очереди мы спали, неплохо защищала от холода и сырости земли, но о каком-то комфорте там даже речи не было.

— И как именно положено воздавать хвалу Матери? — сварливо поинтересовался я, с болезненной гримасой растирая поясницу.

— Благочестивой и праведной жизнью, как же ещё? — хмыкнула она. — Правда, непохоже, что это про тебя, но, может быть, я ошибаюсь.

Она, конечно, не ошибалась, но я не стал развивать эту тему.

— А кстати, насчёт светила — почему оно у вас так неравномерно светит? Я имею в виду, то гаснет, то снова разгорается?

— А как же ещё может быть? — удивилась она. — Людям нужен день, и нужна ночь. Представь, что за жизнь у нас была бы, если бы солнце светило непрерывно.

— У нас оно непрерывно светит.

— Вы всегда при свете живёте, что ли? — поразилась она.

— Нет, наше солнце всходит и заходит, — объяснил я. — Поднимается над горизонтом, за день проходит по небу и на ночь снова уходит вниз за горизонт.

— Оно же об землю ударится, — Арна посмотрела на меня, как на идиота, отчего мне стало порядком обидно. — Или оно у вас от земли отскакивает и летит обратно?

Как можно объяснить дикарю гелиоцентрическую систему мира, если он своими глазами видит, что движется именно солнце? А здесь оно даже и не движется. Впрочем, Арна выглядела умненькой девочкой, так что я всё же решил попробовать.

— Ты, наверное, считаешь, что земля плоская?

— Разумеется, она плоская, — она посмотрела на меня с недоумением. — Какой ещё она может быть?

— Нет, Арна, земля круглая. Мы живём на огромном шаре, который называется планетой. Планета вращается вокруг своей оси, поэтому кажется, будто солнце всходит и заходит. Но похоже, вы живёте на другой планете, которая не вращается. Точнее, вращается так, что всегда обращена к солнцу одной стороной, как Луна к Земле. Но вот почему ваше солнце не светит непрерывно, я понять не в состоянии. Может, вокруг него вращается какой-то тёмный спутник, который его периодически заслоняет?

Арна с удивлением смотрела на меня, и по мере того, как я говорил, её глаза всё больше округлялись.

— Ну у тебя и фантазия, Арти! — потрясённо сказала она. — Так и представляю себе, как ты с этого шара съезжаешь и цепляешься за что попало, чтобы не свалиться. Нет, ну надо же сочинить такую чушь! Слушай, а ты вообще не психический? — вдруг обеспокоилась она. — Извини за вопрос, конечно, но мне хочется быть уверенной, что тебе внезапно не придёт в голову что-нибудь отчудить.

— Нет, Арна, я не псих, — терпеливо сказал я, — и чудить не буду, насчёт этого можешь не сомневаться. А Земля — это огромный, просто гигантский шар. Он настолько большой, что его поверхность нам кажется плоской. Люди с него не скатываются, потому что все предметы на поверхности притягиваются к центру шара. А то, что земля круглая, можно увидеть и самому — например, именно этим объясняется то, что с высоты видно дальше.

— С высоты видно дальше, потому что вид не заслоняется деревьями и прочими предметами, — возразила она.

— И это тоже, конечно, — согласился я. — Но иногда никаких предметов в поле видимости просто нет. Ты когда-нибудь видела море?

— Я же говорила, что ездила с родителями в Дадон, — ответила она, а потом посмотрела на моё непонимающее лицо и объяснила: — В Дадоне почти всю сектораль занимает море, люди там живут на островах.

— А тебе приходилось видеть, как вдаль уплывает парусный корабль?

— Видела, и не раз, — кивнула она. — Я много времени проводила у моря. Оно меня сразу поразило до глубины души, у нас-то никакого моря нет. Даже не представляла до этого, что может существовать так много воды.

— Тогда ты, возможно, заметила, что сначала из виду скрывается корпус корабля, и остаются видимыми только мачты. А потом вниз уходят и они. Я, в принципе, могу даже рассчитать, на каком расстоянии скроются верхушки мачт корабля. И вот если ты представишь, что вы с кораблём находитесь на поверхности шара, то легко поймёшь, почему корабль как бы постепенно уходит в воду, от корпуса до верхушек мачт.

— Нет, ни в какую воду корабль не уходит, — покачала головой Арна. — Он постепенно превращается в точку, но если посмотреть в подзорную трубу, то увидишь его целиком. Потом он постепенно теряется в дымке, но это когда он уже и в подзорную трубу виден точкой.

— Маленький корабль? — с надеждой спросил я.

— Нет, с большими точно так же, даже с трёхмачтовыми барками. Их просто гораздо дальше видно, вот и всё. А ты сам-то такое видел?

— Нет, я на море никогда не был, — смущённо признался я. — Только читал про это много раз.

— Ну, так бывает, — сочувственно сказала Арна. — Мой учитель всегда мне говорил, что нельзя безоглядно доверять авторитетам, и что они говорят глупости даже чаще, чем обычные люди. В том смысле, что они очень часто воображают себя всезнайками, а на самом деле за пределами своей узкой области ничего толком не знают. Да и в своей области тоже нередко ошибаются.

И что здесь можно возразить? Как-то совсем не получается из меня просветителя туземцев — во всяком случае, обрывков школьных знаний для этого явно недостаточно. Лучше, пожалуй, вообще закончить с попытками просвещения, а то она и в самом деле запишет меня в психи и попробует как-нибудь от меня избавиться — а от явного психа я и сам на её месте попробовал бы избавиться. Да и вообще стоит поменьше говорить и побольше слушать — ясно ведь уже, что это место сильно отличается от наших краёв. И, судя по солнцу, это не просто другое место, а другой мир — кто его знает, может быть, здешняя земля действительно плоская и стоит на трёх слонах?

— Ладно, не о том мы говорим, — я несколько неловко свернул неудобную тему. — Давай решим, куда пойдём — может быть, вдоль ручья? Или ты знаешь дорогу?

— Не знаю я дороги, — грустно ответила Арна. — Я в спешке собиралась, да и вообще не планировала в Тираниду заходить. А вдоль воды нам идти ни в коем случае нельзя — так мы обязательно в какую-нибудь деревню придём.

— А чем плохо до деревни дойти? — не понял я. — Там ведь можно и дорогу спросить.

— Плохо тем, что там будет Старший, а может быть, и не один, — объяснила она. — И даже если Старшего там не окажется, холопы обязательно кого-нибудь пошлют известить, что в деревне чужие. Ты хочешь со Старшим повстречаться?

— Не хочу, — я содрогнулся при воспоминании о прошлой встрече.

— На самом деле я больше боюсь не Старшего, а его холопов, — заметила Арна. — С одним Старшим мы с тобой, вполне возможно, сможем справиться — у тебя с тем неплохо получилось. Но он ведь не будет с нами драться — зачем это ему? Он просто прикажет холопам нас связать, и ничего мы не сделаем против толпы. Даже если мы половину перебьём, остальные всё равно приказ выполнят. Нет, нам надо идти в сторону Сердца Мира, и где-то в той стороне обязательно будет проход в какую-нибудь другую сектораль.

— То есть ты не знаешь, куда мы попадём?

— Знала бы, сказала бы, — она пожала плечами. — Надеюсь, что попадём в более приветливое место.

— А в сторону Сердца Мира — это в какую сторону?

— Ты разве не чувствуешь направление на Сердце Мира? — удивилась она. — Сейчас должен быть новый удар — помолчи и прислушайся.

Мы замолчали. Я стал напряжённо вслушиваться, и через пару минут действительно ощутил далёкий удар. Как оказалось, вслушиваться как раз и не было нужно — удар Сердца ощущался не ушами, а скорее всеми внутренностями. А вместе с ударом пришло и примерное чувство направления. Поразительно, как я раньше этого не замечал — в своё оправдание могу лишь заметить, что вчера я был совершенно не в себе, и только утром пришёл в нормальное состояние. Ну, возможно, и не совсем нормальное, но всё же гораздо более нормальное, чем вчера.

— Вижу, что почувствовал, — кивнула Арна, внимательно на меня глядя. — Кстати, давай посмотрим, что у него в сумке. Может, найдётся что-то полезное?

— Точно, — я хлопнул себя по лбу и открыл сумку Старшего.

Первым я достал небольшой нож. Совершенно обычный нож — многократно точившийся, с грубо вырезанной деревянной ручкой, и в сильно потёртых кожаных ножнах.

— Понятное дело, — прокомментировала Арна. — Не родовым же ножом ему было хлеб резать.

Следующей добычей оказалась плотно свёрнутая накидка, с виду непромокаемая. Затем из недр сумки на свет появилась чистая холщовая тряпица, в которую были завёрнуты несколько ломтей хлеба и кусок вяленого мяса. Последним я достал плотно завязанный кожаный мешочек, который, по всей видимости, был кошельком.

— Как-то совсем немного у него вещей, — разочарованно заметил я.

— А зачем ему много вещей? — хмыкнула Арна. — В любой деревне его поселят в лучшем доме и подадут самый лучший обед. И вообще, он получит всё, что пожелает, хоть дочку старосты. Давай посмотрим, что там у него в кошеле.

Я распустил завязки и вытряхнул содержимое на подстилку. Дюжина или чуть больше квадратиков, по виду золотых; скромная кучка серебряных дисков и целая россыпь медных треугольников.

— Не то чтобы много, — заметила Арна, глядя на кучку монет, — но и не сказать, что мало. Могло и вовсе ничего не оказаться. Старшим деньги не особо и нужны, так что можешь считать, что тебе повезло. Наверное, он как раз с холопов дань получил.

— Расскажи, что это за деньги, и что они стоят, — попросил я.

— Всё просто, Арти. Золотые — это гривны. На гривну ты можешь переночевать в хорошей гостинице с ужином и завтраком. С хорошим ужином и хорошим завтраком. Или можешь прожить дня четыре в плохой. Не то чтобы совсем в клоповнике, но без особого комфорта. На гривну вообще можно много чего купить — холопы, к примеру, золотую гривну очень редко в руках держат. Серебро — это куны, в одной гривне двадцать четыре куны. А медяшки — это векши, в одной куне их сорок восемь.

— А что ещё можно на это купить?

— На все твои деньги можно купить неплохого коня. Не боевого — просто коня. Или плохой меч. Не знаю, что ещё, — она пожала плечами. — Я всё-таки княжна, а не купчиха, особо ценами не интересовалась. Меня, конечно, учили вести хозяйство, но княжна на рынок не бегает, покупками специальные слуги ведали.

— Воровали? — с интересом спросил я.

— Отец казнил время от времени, — усмехнулась она. — Всё равно воровали. Видимо, надеялись, что у них-то получится. Поначалу и получалось, а потом обязательно наглели. Ну ладно — тронулись?

— Тронулись, — кивнул я.

Глава 8

Хотя мы шли прямо через лес, безо всякой тропы, путь был на удивление лёгким. Лес был очень чистым — конечно, временами здесь встречались и густые заросли кустов, и лежащие деревья, но я-то знаю, как выглядит по-настоящему дикий лес, где бурелом, бывает, лежит в несколько слоёв, и в эти слои можно порой неожиданно провалиться по пояс. Этот лес был скорее похож на парк, пусть и сильно неухоженный парк. Мы шли почти как по тропе, только изредка перелезая через поваленные деревья и перебираясь через неглубокие овраги. Мы даже шли большей частью рядом, а не друг за другом — как будто просто гуляли в саду.

— На удивление чистый лес, — заметил я между делом.

— Потому что его постоянно чистят — неожиданно, да? — саркастически хмыкнула Арна. — В этом лесу большинство деревьев ценные, некоторые даже очень ценные. А те, что не очень ценные, идут холопам на дрова. Старшие разрешают только санитарную порубку, ну и поваленные деревья ещё можно забирать.

— Тогда почему рубить не разрешают, если деревья ценные? Они что, заработать не хотят?

— Сейчас они продают древесину за золото, а если рубить массово, то придётся продавать за серебро, — объяснила она. — Да и зачем Старшим деньги? Они же всё получают бесплатно. Разве только надумают посетить другую сектораль, так у любого Старшего хватит денег и на роскошную гостиницу, и на что угодно. Но они редко покидают Тираниду, им здесь гораздо лучше.

— А холопы разве не браконьерствуют? — полюбопытствовал я. — У них-то вряд ли денег много.

— Кому охота принимать мучительную смерть за краденое бревно? — хмыкнула Арна. — Его же не получится утаить от соседей. А соседи донесут обязательно — если знал и не донёс, то считаешься соучастником, а умирать из-за жадного дурака никому не хочется.

— Суровые здесь порядки, — покрутил головой я.

— Тиранида — плохое место, — грустно согласилась она. — Для всех плохое — для холопов, для рабов, для случайных посетителей вроде нас. Если только для Старших хорошее, но вполне возможно, что и у Старших тоже не всё просто.

На этом разговор и завял — настроения он нам не добавил, и говорить не хотелось. Довольно долго мы шли молча, пока я вдруг не осознал, что какое-то непонятное ощущение зуда в голове — это не просто досада от неприятной темы. С некоторым усилием я попытался отрешиться от всех внешних раздражителей, и у меня неожиданно получилось ощутить окружение.

— Два крупных зверя идут по нашему следу, — негромко сказал я.

— Хотят напасть? — сразу напряглась Арна.

— Не знаю. Пока просто идут, не догоняют. Давно идут, кстати — я только сейчас понял, что уже довольно долгое время их чувствую. Может, ждут подходящего места, чтобы напасть?

— Может быть, — не очень уверенно согласилась она. — Выберем какой-нибудь чистый пригорок и подождём их?

— Хороший план, — кивнул я.

— Только ты их постоянно отслеживай, пожалуйста, — попросила Арна. — Кстати, мне завидно. Как ты это делаешь?

— Спроси что-нибудь полегче, — вздохнул я. — Раньше никогда за собой такого не замечал. И если уж на то пошло, не уверен, что этому стоит завидовать.

— Почему не стоит завидовать? — удивилась она.

— Потому что ничто не даётся бесплатно, а я пока не понимаю, чем за это заплатил.

Арна задумалась, и дальше мы опять шли в молчании — впрочем, уже совсем не так расслабленно, как раньше. Однако ничего не менялось — звери по-прежнему шли за нами, не отдаляясь и не приближаясь.

Минут через десять мы действительно нашли подходящий пригорок на довольно большой поляне. Хотя называть это место поляной было не совсем правильно — недавний пожар оставил выгоревшее пятно, заваленное полусгоревшими стволами и прочим мусором. Если расчистить наверху небольшой пятачок, то можно довольно успешно обороняться от превосходящего противника. Во всяком случае, никакой зверь не сможет быстро подбежать, да и прыгнуть здесь сложновато, зато у Арны получится свободно орудовать своим копьём. Непонятно только, чем орудовать мне.

— Арна, давай ты будешь их останавливать копьём, а я попробую добивать ножом, — предложил я.

— Это плохой план, Арти, — покачала головой она. — Давай лучше ты будешь стрелять в них из своего огнестрельного арбалета, а я буду добивать тех, кто всё-таки доберётся до нас.

— Это называется пистолет, — хмуро сказал я. — Ты же сама очень убедительно объяснила мне, что он не стреляет.

— Но ты же тогда выстрелил.

— Я не знаю, как и почему это произошло.

— Зачем тебе это знать? Просто делай.

Я вздохнул и достал пистолет из сумки. Взвёл курок, прицелился в ближайший обгорелый ствол и нажал спуск. Курок сухо щёлкнул и произошло то, что и должно было произойти, то есть ровным счётом ничего.

— Если ты делаешь что-то, веря, что ничего не получится, то ничего и не получится, — заметила Арна. — Попробуй ещё раз, только не с таким настроением.

Я честно представил, что сейчас произойдёт выстрел. Курок снова щёлкнул, но это опять было единственным результатом.

— Сразу никогда ничего не получается, Арти, — мягко сказала она. — Давай попробуем ещё раз.

Я страдальчески поморщился, но всё же взвёл курок снова, поднял пистолет, целясь всё в тот же ствол, и в этот момент Арна в ужасе закричала:

— Справа, справа! Арти, стреляй же! Стреляй скорее!

Я резко повернулся направо, и там действительно стояла какая-то непонятная тварь с расплывающимися очертаниями. Пистолет уже был поднят — грянул выстрел, и тварь расплылась клочьями.

— Вот видишь! — с удовлетворением сказала Арна. — Всё ты можешь, надо только захотеть.

— Что это было? — в полном ошеломлении спросил я.

— Ты про иллюзию? У меня они толком не получаются, меня же не учили, — грустно ответила она. — Если бы у тебя было время присмотреться, ты, наверное, стал бы смеяться, а не стрелять.

— Ты Владеющая, что ли? — спросил я, начиная осознавать, что никакой опасности на самом деле не было. — То есть, я имею в виду — ты магус?

— Я же тебе говорила, что получила от Матери Символ Благосклонности, — напомнила она. — Ты что, забыл?

— Да помню я, помню, — пробормотал я.

Судя по всему, этот символ имеет какое-то отношение к магическим способностям. Что-нибудь вроде почётной грамоты примерному ученику, наверное.

— Интересно, как посмотрела бы на тебя Мать, — продолжила она.

А вот я не так уж уверен, что мне это интересно. Возможно, эта их мать сразу поймёт, что я ей не сын, и обойдётся со мной, как с мелким вредителем. Как со случайно привезённым в чемодане тараканом.

Я переломил пистолет и достал мой единственный неразменный патрон. Как и ожидал, пуля по-прежнему торчала из гильзы, только на капсюле прибавилось отметин от бойка. Я посмотрел в ту сторону, куда стрелял — в ближайшем чёрном обгорелом стволе ясно выделялось сквозное белое отверстие с расщеплёнными краями. Размер дыры больше подходил какой-нибудь пищали, чем скромной пульке винтовочного калибра.

— А обязательно взводить, чтобы выстрелить? — подумал я вслух.

— Не знаю, Арти, — ответила Арна, решив, что вопрос адресован ей. — Тебе лучше знать. Мне кажется, тебе вообще это приспособление ни к чему, разве что оно тебе помогает сосредоточиться. Ну, я надеюсь, ты разобрался со своим пустолетом, или как ты его называешь, и выстрелить теперь сможешь. Что там с теми зверями? Где они сейчас?

— С пистолетом, а не с пустолетом, — поправил её я и прислушался. — А ты знаешь, они ведь не движутся. Как только мы остановились, так и они тоже остановились.

— Это плохо, Арти, — она помрачнела. — Это значит, что они не охотятся, а следят.

— Зачем им за нами следить? — с недоумением переспросил я.

— В том-то и дело, что зверям это ни к чему, — объяснила она. — А значит, они следят для того, кому это нужно.

— Старший? — у меня тоже сразу испортилось настроение.

— Другого варианта не вижу, — Арна пожала плечами. — Давай попробуем уйти отсюда раньше, чем он нас догонит.

* * *

Мы шли быстрым шагом весь день, и к вечеру нам, наконец, удалось оторваться от слежки — впрочем, у меня были серьёзные сомнения, действительно ли нам удалось уйти. Арне я ничего не стал говорить — к вечеру она была совершенно измотана, и мне не хотелось лишний раз портить ей настроение. Если мои сомнения обоснованы, настроение ей испортят и без моей помощи.

На обед мы не останавливались, а перекусили на ходу. Собственно, обедать нам было и нечем — назвать ломоть хлеба с куском завяленного до каменной твёрдости мяса обедом было совершенно невозможно. С едой у Арны дело обстояло ещё хуже, чем у меня, так что завтра нам так или иначе придётся рыбачить или охотиться. Перспектива охоты с моим пистолетом выглядела довольно сомнительно, а вот копьё при некоторой сноровке вполне могло заменить острогу — оставалось только найти подходящий ручей с рыбой. К тому же рыбу можно было на скорую руку разделать и засолить, и уже через несколько часов её можно будет есть на ходу. Мясо же нужно долго готовить, а задерживаться в этих краях мы не хотели ни единого лишнего мгновенья.

У зверей дело с обедом обстояло явно лучше, чем у нас — пару раз один из них куда-то исчезал, а где-то через час опять догонял. Несложно было догадаться, что они по очереди охотились, и, скорее всего, успешно.

Это преследование в конце концов настолько вывело нас из себя, что пару раз мы останавливались и шли назад им навстречу. Оба раза результатом было просто потерянное время — звери тут же уходили от нас, оставаясь на том же самом расстоянии. Бегать за ними по лесу было явно бесполезно, так что мы просто перестали обращать на них внимание, и в результате пропустили момент, когда они отстали. Впрочем, к вечеру мы были настолько вымотаны, что пропустили бы что угодно — я обычный городской житель, а вовсе не какой-нибудь опытный таёжник, про княжну и говорить нечего. По ней было видно, что она смертельно устала, но при этом она ни разу не пожаловалась, и я про себя записал ей ещё один плюсик.

Мы уже из последних сил нашли подходящую полянку для ночлега, доели свои скудные припасы, а затем Арна легла и мгновенно отключилась. Я собрал валежник, соорудил небольшой костёр и остался сторожить.

В сон меня клонило постоянно, и, по-моему, пару раз я действительно ненадолго засыпал, однако дежурство прошло без происшествий. В середине ночи я разбудил Арну и сразу же отключился.

* * *

— Арти, проснись! — в голосе Арны было столько тревоги, что я мгновенно проснулся и схватился за пистолет.

На ноги я вскочил, ещё ничего не соображая; обвёл полянку мутным со сна взглядом и сразу же понял, в чём дело. На противоположном краю полянки спокойно, даже расслабленно, стоял мужик с очень знакомым ножом на поясе. Лезвия, конечно, не было видно, но рукоятка очень характерной формы сразу намекала, что лезвие у этого ножа чёрное и покрыто необычайно сложным узором. Рядом со Старшим сидела пара крупных волков, которые, глядя на нас, весело скалились. Нетрудно было догадаться, что именно они и шли за нами вчера.

— Мир, путники! — Старший поднял руки, в которых ничего не было. — Я пришёл всего лишь поговорить. Вы не против, если я подойду поближе? Очень неудобно кричать издалека.

Мы с Арной переглянулись, и он правильно понял наши сомнения.

— Если бы я хотел на вас напасть, я бы напал под утро, когда девушка заснула, — улыбнулся он.

Арна густо покраснела.

— Хорошо, подходи, — вздохнул я. — Что уж теперь.

Он неторопливо подошёл ближе и уселся прямо на траву по-турецки, положив руки на колени.

— Не стоит так напрягаться, путники, — мягко сказал Старший. — Я действительно хочу поговорить и нападать не собираюсь.

— У Старших очень плохая репутация, — проворчал я, тоже усаживаясь.

— Мы все разные, как и любые люди, — пожал он плечами. — У меня вот нет рабов, а мои холопы могут уйти в любое время. Заметь, княжна Стер — в любое время, а не в один-единственный день года, как принято у вас в Корусе. И убивать я очень не люблю. Словом, не стоит судить обо всех нас по нескольким дегенератам.

— Ты знаешь нас, но мы не знаем тебя, — сказал я хмуро.

— И не надо меня знать, — улыбнулся он. — Вы можете рассказать о нашей встрече, и некоторые из моих братьев могут предъявить претензию за то, что я вас не задержал. Мне на эту претензию плевать, но зачем создавать лишнее напряжение? Так что зовите меня просто Старшим. И кстати, я вас тоже не знаю. Про княжну я просто догадался, а вот про тебя даже не слышал. Однако я вижу у тебя на поясе интересный нож, и даже могу предположить, кому он принадлежал раньше.

— Он напал первым, — мрачно сказал я, приготовившись вскочить и драться.

— Да и пёс с ним, — легко махнул рукой Старший. — Никогда не любил Дерка. И вообще весь род кин Лисс — те ещё гнусные твари, хуже разве только кин Стил. Однако будь добр — покажи мне лезвие.

Я немного поколебался, но всё же вытащил нож из ножен.

— Да, это нож Дерка кин Лисс, — удовлетворённо кивнул Старший. — Прими добрый совет, неизвестный путник: избавься от этого ножа при первой же возможности. Он тебе не нужен и даже вреден, а времени для того, чтобы от него избавиться, у тебя не так много — узор уже совсем скоро начнёт меняться под тебя. И чем больше изменится узор, тем труднее тебе будет от этого ножа отказаться.

Он немного помолчал, раздумывая.

— Хотя знаешь, а ведь у тебя, скорее всего, получится пойти по пути Старшего. Но всё-таки не советую, без эссенции ты достигнешь большего. Да и вообще это не самый лучший вариант, поверь мне.

— Он не врёт, — сказала мне Арна, а Старший просто усмехнулся. — Мой учитель тоже говорил мне, что путь Старшего — это тупик, а эссенция — это просто способ обмануть Мать, и за обман неизбежно придётся заплатить.

— Кто учил тебя, княжна? — с любопытством спросил Старший.

— Благословенный Дорсу, — с неохотой ответила она.

— Дорсу? Ты хочешь сказать, тот самый Дорсу? — поразился Старший, и Арна кивнула в ответ. — Твои родители не поскупились, княжна.

Арна просто вздохнула и промолчала.

— Но всё-таки — почему это плохой вариант? — не удержался я от вопроса.

— Ты знаешь, как действует эссенция?

— Нет, — покачал я головой.

Вообще-то, я не знаю даже, что такое эссенция. Впрочем, Арна настаивает, что она у меня есть, так что вопрос для меня, возможно, жизненно важный.

— Эссенция многое даёт нам, но и многое отбирает. Некоторые постепенно становятся зверями, как Дерк кин Лисс, другие слабеют умом, вариантов много. У кого-то это происходит медленно, у кого-то очень быстро, но деградируют все. И в конце концов, когда деградация достигает предела, Старший уходит в Сердце Мира, — он увидел, что я уже готов задать вопрос, и усмехнулся. — Нет, я не знаю, что происходит там. Может быть, мы уходим куда-то дальше, а может быть, просто умираем.

— Тогда зачем вам это? — не удержался я. — Если эссенция вызывает деградацию, то не лучше ли обойтись без неё?

— Можно прожить холопом лет шестьдесят в тяжком труде и умереть. Можно стать Старшим, прожить лет триста и тоже умереть. Что выбрал бы ты?

— Если есть другой вариант, то, наверное, ничего из этого, — задумчиво сказал я. — Но жизнь холопом, тем более у вас, я бы точно не выбрал.

— Вот и я не выбрал, — хмыкнул он.

Интересное замечание. Он сам, что ли, из холопов? Речь у него достаточно грамотная, хотя это при желании не так уж сложно приобрести. Я ведь и сам простой рифейский пацан, но говорю вполне литературно.

— Благодарю тебя за пояснение, — вежливо кивнул я. — А ты можешь рассказать, как становятся Старшими?

— Любопытный, — усмехнулся он. — Необходимое качество для того, кто собирается пойти далеко. Ну что же, могу и рассказать– это не секрет, это знает любой холоп. Старший — это тот, у кого есть нож и эссенция, и нет, ты пока не Старший, потому что нож ещё не признал тебя хозяином… — он ненадолго задумался. — Или наоборот, не стал твоим хозяином. Здесь очень спорный вопрос, с какой стороны надо на это смотреть. Но неважно. У тебя слишком много эссенции, так что очень скоро вы неизбежно соединитесь. Кстати, сразу отвечу на вопрос, который ты обязательно задашь: никто не знает, откуда появились эти ножи.

Я закрыл рот, который открыл, чтобы задать именно этот вопрос. Старший продолжил:

— Когда кто-то из нас уходит в Сердце, он выбрасывает нож. Просто бросает его где угодно. Кто его подберёт, тот и будет новым Старшим.

— А может не выбросить?

— Нет, не может, — покачал головой тот. — Позыв выбросить настолько сильный, что никто не может ему сопротивляться. Да и не хочет. И опять отвечу тебе сразу: кто попало нож не подберёт — нож сам выбирает нового хозяина. Если его попытается подобрать тот, кто ножу не нравится, результат будет печальным, чаще всего смертельным. Бывали случаи, когда нож годами лежал посреди улицы, и холопы обходили его стороной. Вот ты своему ножу тоже не нравишься, но ты слишком силён для него, так что он с неохотой тебя терпит.

Я слишком силён для ножа? Честно сказать, совершенно не чувствую себя сильным, но говорить это, конечно же, не стоит — мы с этим Старшим совсем не друзья, и мотивы его мне совершенно непонятны.

— Почему ты мне это рассказываешь? — спросил я прямо.

— Не доверяешь? — улыбнулся он. — В общем-то, правильно делаешь, хотя я действительно ничего плохого в отношении вас не замышляю, клянусь Великой Матерью. А рассказываю тебе об этом потому, что это имеет отношение к моему предложению, но о нём давай поговорим чуть позже. А сейчас моя очередь проявлять любопытство.

— И чем же мы вызвали твоё любопытство? — хмуро осведомился я.

— У нас прошла весть о том, что в Тираниде сейчас находится княжна Стер, и её нужно задержать. Я заинтересовался.

Я почувствовал, что Арна резко напряглась, и сам насторожился.

— Ты собираешься её задержать?

— Вообще предполагалось, что спрашивать буду я, а не ты, — усмехнулся он. — Но чтобы снять ненужное напряжение, всё-таки отвечу. Нет, я не собираюсь никого задерживать. Я был бы обязан это сделать, будь это решением Синклита, но Синклит ничего на этот счёт не решал. Не исключено, что я попробовал бы задержать её и так — извини, княжна, но ты мне всё-таки никто, — однако твоё присутствие всё изменило. С тобой на её стороне это стало довольно рискованным, и у меня нет ни малейшей причины рисковать. Однако вернёмся всё же к моим вопросам. Скажи мне, княжна: почему тебя ищут?

Арна явно не хотела бы отвечать, но делать из этого секрет не имело ни малейшего смысла — он и сам всё узнает очень скоро. А отказываться разговаривать и портить с ним отношения было слишком опасно. Пусть этот Старший и поклялся, что не замышляет плохого, ему ничего не стоит рассказать о нас тому, кто замышляет.

— Моя семья поссорилась с князем Гален, — неохотно сказала она.

— Ты имеешь в виду Мерка Галена? — переспросил Старший.

— Да, его, — подтвердила Арна. — И вышло так, что я осталась единственной хозяйкой домена. Поэтому он нанял ваших Старших, чтобы меня поймали и передали ему.

— То есть он хочет захватить ваш домен, — понимающе кивнул Старший. — Вполне реалистичный план. Если Мерк получит наследника от тебя, тогда тот сможет владеть обоими доменами и постепенно слить их в один. И я даже припоминаю, что когда-то подобный случай имел место. Однако меня смущает здесь только один момент: я знаком с князем Мерком, хоть и не очень хорошо, и знаю, что ему нечем купить помощь Старших. У него нет ничего, что нас бы заинтересовало. Собственно, нас интересует только эссенция, которой у Галена, естественно, нет. В самом деле, любопытная история… А скажи мне, княжна: в чём суть вашей с ним ссоры?

— Я и сама не знаю подробностей, — вздохнула Арна. — Точнее говоря, не захотела их узнавать. В общем, там была какая-то гнусная история с дочерью Мерка, в которой были замешаны мой отец с братом. В результате бедная девушка покончила с собой, а князь Гален стал мстить.

— А тебе в этой истории ничего не показалось странным? — с интересом спросил Старший.

— Вообще-то, показалось, — призналась Арна. — У моего отца характер был очень крут, и мы с ним давно не ладили, но до каких-то гнусностей он никогда не опускался. Насчёт брата я всё-таки могу поверить — была пара нехороших историй со служанками. Но княжна — это не служанка, а мой брат был поганцем, а не безумцем. И вообще, не совсем понятно, где он с этой княжной мог встретиться.

Старший с лёгкой улыбкой покивал:

— Вот и мне тоже кажется, что с этой историей что-то не так. Я не очень хорошо знаком с Мерком Галеном, но одну вещь о нём я знаю совершенно точно: у него никогда не было детей.

— Что? — растерялась Арна. — И что это значит?

— Не имею ни малейшего представления, — пожал плечами Старший.

— Может, незаконнорождённая дочь? — встрял с предположением я.

Они оба дружно посмотрели на меня, как на человека, сморозившего несусветную глупость.

— У князей не бывает незаконнорождённых детей, — объяснила Арна, видимо, вспомнив, что мне надо всё объяснять, как ребёнку. — Это же ключ к домену. Если такой ребёнок и появляется, то его либо убивают, либо забирают и растят как родного.

— В общем, думайте сами, — подвёл итог Старший. — Мне тоже интересно, в чём тут дело, но раскапывать это я не собираюсь. Кое-какие догадки у меня, впрочем, появились, но если они верны, то мне лучше держаться от этого дела подальше. Однако довольно разговоров, вот моё предложение: я хотел бы получить твою эссенцию, путник, и я готов за неё заплатить. В обмен на неё вас проводят до прохода в Мерадию и снабдят едой.

— И каким образом я могу отдать тебе эссенцию?

— Самый простой способ — через нож. И нет, убивать для этого совсем не нужно, достаточно небольшой ранки. Ты можешь почувствовать некоторую дурноту в процессе, но это всё.

— А почему именно в Мерадию?

— А куда ещё? — удивился он. — Или вы хотите попасть в Первую Землю?

— Не хотим, — поспешно сказала Арна, и я тоже согласно кивнул. Чем та земля плоха, я не знал, но Арна туда явно очень не хотела.

— И ещё вам нужна еда, — добавил он. — Мои друзья сказали мне, что еды у вас нет.

Я невольно бросил взгляд на волков, которые тут же дружелюбно мне оскалились.

— Еду мы сможем добыть и сами, — упрямо сказал я.

— Нет, не сможете, — широко улыбнулся Старший. — Это не простой лес. Ни один зверь к вам даже близко не подойдёт. А тех, которые могут подойти, вы сами встретить не захотите.

— А если я не соглашусь? — сделал я последнюю попытку.

— Тогда я просто уйду, — безразлично пожал плечами он. — Мне пригодилась бы твоя эссенция, но я вполне могу обойтись и без неё. Выбирайтесь тогда сами, хотя это будет непросто, поверь. Но зачем тебе отказываться? Эссенция ведь тебе и в самом деле ни к чему — наоборот, тебе стоит от неё избавиться побыстрее, а я предлагаю самый простой и безопасный способ.

Мы с Арной переглянулись, и я пришёл к решению. Но прежде чем я открыл рот, заговорила Арна:

— Поклянись Матерью и Сердцем, что ему ничего не угрожает! — потребовала она.

— Клянусь Великой Матерью и Сердцем Мира, — торжественно объявил Старший. — Тебе ничего не грозит, кроме небольшого пореза и, возможно, лёгкой дурноты в процессе. В любом случае, ты останешься жив и здоров. Просто закатай рукав и протяни ко мне руку.

Я так и сделал — а какой смысл тянуть, раз уж всё решено? И так ведь было ясно, что выбраться отсюда самим, идя наугад, шансов совсем немного, тем более с открытой на нас охотой. Старший очень наглядно продемонстрировал, что найти нас при желании совсем несложно. Да и тот убитый, Дерк кин Лисс, тоже ведь легко Арну перехватил. Была, конечно, некоторая вероятность, что этот Старший просто заговаривает нам зубы, чтобы легче с нами справиться, но на такой случай у меня наготове был пистолет.

Старший крепко схватил меня за запястье и ткнул своим ножом немного выше. Я дёрнулся от боли, но он держал крепко, и боль быстро утихла — а точнее, её заглушило ощущение чего-то, уходящего из меня широким потоком. Дурнота действительно пришла, но она была вполне терпимой.

Это продолжалось несколько минут, и когда он вытащил нож и отпустил мою руку, головокружение очень быстро прошло. Удивительное дело, я даже почувствовал заметное облегчение — в голове добавилось ясности, цвета вокруг стали ярче, лесные запахи лучше различимы, — как будто я чем-то болел и вдруг мгновенно выздоровел. Я посмотрел на ранку, и обнаружил, что кровь уже не текла.

Я перевёл взгляд на Старшего — он сидел неподвижно с закрытыми глазами. Похоже, он почувствовал, что я на него смотрю, и сразу же открыл глаза.

— Ты выполнил свою часть договора, и я выполню свою, — веско сказал он. — Мои друзья проводят вас к проходу Мерадии и обеспечат вас дичью. Не советую вам возвращаться сюда — у нас действительно плохо относятся к чужим. И ещё один совет тебе напоследок, путник: выкинь свой нож где-нибудь в Тираниде, не тащи его с собой в другие места.

Глава 9

Путь до перехода в Мерадию оказался не таким уж лёгким. Друзья Старшего, те самые волки — сразу вспоминается «скажи мне, кто твой друг», — задали слишком быстрый темп. Для волков он был, наверное, неторопливым, а вот нам пришлось трудновато. Волки бежали где-то впереди, иногда останавливаясь и поджидая нас. Я их неплохо чувствовал, причём почему-то только я — Арна, как ни старалась, почувствовать их так и не смогла. А я через некоторое время даже начал немного ощущать их настроение, точнее сказать, их недовольство. Им очень не нравилось, что мы двигаемся слишком медленно. Я попробовал послать им картинку пары медведей, которые неуклюже ковыляют по лесу. В ответ пришло чувство веселья, и раздражение ушло — они, наконец, осознали тот простой факт, что мы-то не волки. Хотя, возможно, и они тоже — слишком уж умными они выглядели для обычных волков.

Дело осложнялось ещё и тем, что шли мы не по прямой. Несколько раз волки отклонялись от прямого маршрута, а один раз описали настолько большую дугу, что я было решил, будто мы полностью сменили направление. И только часа через четыре, когда мы вернулись на прежний маршрут, понял, что мы что-то обходили — наверное, какого-то опасного зверя, а может быть, и другого Старшего.

Ближе к вечеру, уже окончательно выбившись из сил, мы, наконец, добрались до маленькой полянки, посреди которой лежала отгрызенная оленья нога довольно приличного размера — это, надо полагать, и было обещанным питанием. Впрочем, мы были совсем не в претензии, потому что есть хотелось уже просто неимоверно. Я немедленно отправился за хворостом, а Арна занялась мясом. Правда, мясо быстро не готовится, так что поесть мы смогли, только когда уже порядком стемнело.

— Эти волки меня совсем загоняли, — вздохнула Арна, со страдальческой гримасой растирая ногу. — Тот Старший мог бы и сам нас довести.

— Я думаю, он не мог, — возразил я. — Мне кажется, он нам немного соврал, когда сказал, что ему плевать на возможную претензию из-за того, что он не стал нас задерживать. Это наверняка не так. Я уверен, что он был обязан нас задержать, а если вдруг станет известно, что он не стал этого делать, у него будут неприятности.

— Почему ты так думаешь? — непонимающе нахмурилась она.

— Ну, мне так кажется. Начнём с того, что он целенаправленно за тобой гнался. Ты же не веришь, будто он преследовал тебя просто потому, что ему было интересно на тебя посмотреть? А потом он догнал тебя и обнаружил, что ты не одна. Возможно, он всё равно бы напал, но увидел, что может получить кучу эссенции, причём даром и без малейшего риска. А что он получил бы, даже если бы сумел тебя захватить? Я думаю, он решил, что возможная прибыль совершенно того не стоит.

— Не совсем даром он эссенцию получил, — возразила она.

— Даром, даром, — усмехнулся я. — Для волков такая пробежка ничего не значит. При этом никакого риска для самого Старшего, заметь — волки бегут далеко впереди и с нами вроде никак не связаны. Если мы всё-таки попадёмся, никто даже не заподозрит, что нам кто-то помогал.

— Если мы сами об этом не расскажем, — уже из чистого упрямства возразила она.

— Если нас вообще кто-то спросит. И если поверит нашему рассказу про неизвестного Старшего. Нет, так-то я согласен, что некоторый риск для него есть, но совсем небольшой, и хорошо оплаченный. Этот риск уж точно меньше, чем риск умереть в драке с нами — он ведь сразу понял, что мы уже убили одного Старшего.

— Ты убил, — вздохнула она. — Ты прав, конечно. Получается, что ты опять меня спас.

— Так получилось, — пожал я плечами. — Пока рано говорить о спасении, мы всё ещё в Тираниде. Но раз уж мы об этом заговорили — почему ты считаешь, что в Мерадии нас не станут преследовать? Что такое эти ваши секторали — это другие страны? И мы там будем в безопасности?

— Я не знаю, что такое эти ваши страны — может, это то же самое, что и секторали, а может, и нет. А насчёт безопасности… не знаю. Мне кажется, Старшие туда за нами не пойдут. И даже если пойдут, то вряд ли рискнут напасть на нас открыто. Разве только смогут где-то подкараулить.

Этот ответ мало что прояснил — возможно, стоит начать с самого начала.

— Расскажи про свой мир, Арна, — попросил я. — Как он вообще устроен? Представь, что ты объясняешь это ребёнку, который совсем ничего не знает.

— Как ребёнку, говоришь? — задумалась она. — Ну хорошо, расскажу. Когда-то давно нашего мира не существовало, была лишь Великая Тьма. Люди ютились в Пустом Мире, который медленно умирал вдали от Матери, и влачили жалкое существование. Когда Великая Мать взглянула на это, сердце её преисполнилось жалости к возлюбленным детям своим, и она выдохнула часть своей сути, чтобы люди смогли создать себе новый цветущий мир. Но пока люди спорили между собой, кто из них более достоин прийти в мир Матери первым, туда проникли ящеры. Эти злобные твари перекроили Первую Землю под себя, и когда туда пришли люди, они оказались рабами в своём новом мире. Прошло время, люди тоже научились взывать к Матери и постепенно создали для себя новые секторали. Но Первая Земля так и осталась за ящерами, которые извратили дыхание Матери, научившись выдавливать из него эссенцию. Некоторые люди тоже отказались от Матери и стали вслед за ящерами извлекать эссенцию. Они создали для себя Тираниду. Ну, в общих чертах так, я не очень хорошо помню детские книжки.

Интересная история, конечно, вот только от этого объяснения у меня появилось ещё больше вопросов.

— Этот рассказ очень похож на какую-то храмовую легенду, — осторожно заметил я.

— Так это храмовая легенда и есть, — усмехнулась Арна. — Думаю, правды в ней не очень много. Но ты ведь и просил рассказать тебе, как ребёнку. Есть такая храмовая книжка для детей, она называется «Мать видит и любит всех», вот там всё это подробно описано, и с картинками. У меня, кстати, есть подозрения, что ты как раз и попал к нам из Пустого Мира. Храм считает, что тот мир окончательно умер, но мой учитель, Благословенный Дорсу, как-то заметил, что там ещё остались люди. Непонятно только, точно он это знал, или просто предполагал.

— Не знаю, что такое этот ваш Пустой Мир, но в моём мире люди определённо есть, — подтвердил я.

— И много вас там осталось? — полюбопытствовала она.

— У нас в Новгородском княжестве тридцать шесть миллионов, — припомнил я с некоторым трудом. — В Киевском чуть больше сорока миллионов. Всего по княжествам миллионов сто пятьдесят, наверное. Насчёт заграницы ничего не скажу. В империи заметно больше, чем у нас, а про другие страны вообще не знаю.

— Ты врёшь! — потрясённо сказала Арна. — Да ты вообще считать-то умеешь? Ты понимаешь, что такое миллион?

Я только презрительно хмыкнул — нет, ну не доказывать же в самом деле, что я умею считать?

— Не врёшь… — озадаченно сказала она и замолчала, всерьёз задумавшись.

— А кстати, ты очень не хотела попасть в Первую Землю, — вспомнил я. — Что там за опасности? Ящеры?

— Да нет, мы ящерам большей частью неинтересны, — не совсем уверенно ответила она. — Хотя они иногда могут и убить, наверное. Там просто само место очень плохое — жара, духота, джунгли. Много, очень много разных ядовитых гадов и насекомых. Мы бы там точно никуда не смогли дойти. Да и вообще непонятно, как там искать проход в нормальную сектораль.

— А почему сектораль называется секторалью? — попробовал я зайти с другой стороны.

— Исторически так сложилось, — авторитетно объяснила Арна. — Когда-то считалось, что мир представляет собой круг, в центре которого находится Сердце Мира, а секторали — это просто сектора этого круга. Но с тех пор наука ушла вперёд, и сейчас мы знаем, что секторали — это независимые области, которые могут быть связаны переходами.

— И как это установили? — полюбопытствовал я.

— Да на самом деле это и устанавливать особо не надо было, — пожала она плечами. — Как только секторалей стало больше, сразу стало очевидным, что они не располагаются рядом, как сектора в круге. Любая сектораль может быть связана с любой другой, а не только с двумя соседними. Поэтому сейчас считается, что секторали — это острова, которые плавают в изначальной тьме.

— А откуда секторали вообще берутся?

— Люди их создают, откуда бы ещё им браться? То есть Первую Землю создали ящеры для себя, но все остальные создали люди. Ну вот взять для примера наш удел: мой предок, великий магик Корти Стер, создал домен Стер, а потом открыл доступ в удел. В удел приходили и селились холопы, и чем больше людей считали наш удел своим домом, тем больше он расширялся и тем удобнее для жизни становился. Люди формировали его своей суммарной волей, понимаешь? Сейчас удел Стер уже стал достаточно большим, и если в нашем роду появится ещё один великий магик, который сможет отделить удел от секторали, то наш удел станет зародышем новой секторали. Нашей секторали, секторали Стер. Вообще, секторали создаются разными путями, там есть несколько вариантов. Но любая сектораль всегда создаётся трудом нескольких великих магиков за сотни лет. А ещё у всех, наверное, великих магиков есть закрытые домены, которые не принадлежат никакой секторали, и в которые нет доступа посторонним. Как бы тоже секторали, только крохотные.

— Это как? — поразился я. — Ты можешь просто из ничего создать своё поместье, в которое ни у кого другого даже зайти не получится?

— Я не могу, — грустно сказала Арна. — И никогда не смогу. У меня всего лишь жёлтый Символ Благосклонности. Я смогу стать сильным магиком, даже очень сильным, но не великим. И даже белый Символ вовсе не гарантия, что станешь великим. Всего лишь надежда, а не гарантия. Великих магиков мало, очень мало. Мой предок Корти был таким, но с тех пор у нас в роду великих не появлялось. Хотя кто знает — может, мне удастся понравиться кому-нибудь из великих, и он позволит мне родить от него ребёнка?

— Гм, — немного растерянно сказал я. — Ну, понравиться-то ты точно понравишься…

Удивительно, но до этого момента я даже не замечал, насколько Арна красива. Как-то совсем не до того было, и я просто не особо обращал на неё внимание — слишком уж ошеломил меня переход в новый и совершенно чуждый мир.

— Ты просто не представляешь, сколько прекрасных женщин вьётся вокруг великих магиков, — грустно сказала она. — Шанс, что из всех них он выберет меня, и тем более разрешит родить от него ребёнка, настолько мал, что его и упоминать не стоит.

— Знаешь, как-то неправильно относиться к себе, будто ты вещь, которую можно выбрать, словно товар в лавке, — с осуждением заметил я.

— Лучше быть вещью великого, чем подругой ничтожества, — безапелляционно заявила Арна, и я не нашёлся что ответить.

* * *

Найти переход оказалось делом совсем незаурядным. Просто в один прекрасным момент я вдруг перестал чувствовать волков.

— Арна, стой! — с тревогой сказал я. — Волки исчезли. Я их больше не чувствую.

Она резко остановилась и взяла своё копьё наизготовку. Мы некоторое время напряжённо озирались по сторонам, но всё вокруг выглядело мирным.

— Что-нибудь ещё чувствуешь? — напряжённо спросила она.

Я попробовал вслушаться — или вчувствоваться? — в окружение. Всё было спокойно, вокруг царила полная тишина.

— Совершенно ничего, — ответил я в конце концов. — Вообще никакой жизни не ощущаю. Знаешь, по-моему, здесь и деревья какие-то не такие.

Флора в этом месте действительно изменилась. Не то чтобы мне флора Тираниды стала совсем знакомой, но она всё же более или менее соответствовала природе средней полосы. В этом же месте всё выглядело заметно иначе: появилось множество больших и малых валунов, трава стала довольно редкой, а деревья стали поменьше размером и какими-то узловатыми.

— Старший нас всё-таки не обманул, — сказала Арна, расслабившись и убирая копьё. — Переход недалеко. Деревья здесь не такие из-за влияния Мерадии. Это ведь горная страна, вот деревьям и кажется, что они растут в горах. А животные такие места очень не любят, у переходов слишком сильно чувствуется дыхание Матери.

— И где нам искать этот переход? — спросил я, оглядывая округу.

— Вспомни, где примерно ты ощущал волков последний раз, — предложила она, — я думаю, нам туда.

Можно подумать, у меня прямо карта в голове рисуется, со всеми отметками.

— Тогда в ту сторону, — показал я рукой. — Минут десять ходьбы примерно. Ну, очень примерно.

Через десять минут пейзаж не изменился, разве что валуны стали немного крупнее, а деревья чуть более скрюченными.

— Здесь? — требовательно спросила Арна, глядя на меня.

— Может, и здесь, — несколько раздражённо ответил я, осматриваясь. — Откуда мне знать? Они мне карту не рисовали, если ты вдруг так это себе представляла. Я просто чувствовал направление и примерное расстояние, на уровне близко, подальше, далеко. Мне кажется, они исчезли где-то в этом районе, вот и всё. Как выглядит переход?

— Ни малейшего представления не имею, — она пожала плечами. — Обычно переходы очень незаметные — если точно не знаешь, где он, то его трудно найти.

— И как мы его найдём? — поразился я.

— Не знаю, — она раздражённо дёрнула плечом. — Ищи что-то необычное. Или просто немного отличающееся. Только не прикасайся — переход сразу же тебя затянет.

— Затянет, говоришь? — задумался я. — Можно, например, камешки кидать во всё подозрительное — если исчезнет, значит, это переход.

— Не исчезнет твой камешек, — покачала головой она. — Переходят только существа с душой, и вещи, с ними связанные. И часто не все вещи — это от личной силы зависит. К примеру, холоп если и сможет перейти, то, скорее всего, перейдёт голым.

Я почувствовал, что краснею, и от этого смутился ещё больше.

— Вот поэтому я и не могла никак понять, кто ты такой, — кивнула она, правильно поняв моё смущение. — Да в общем-то, и сейчас не понимаю. Как попадём в нормальное место, нужно будет обязательно попробовать выяснить, что ты из себя представляешь. Ещё у торговцев есть свои способы вещи таскать, но дорого это, и сложно, и много всё равно не перетащишь. Поэтому торговли между секторалями у нас, считай, и нет. Предметы роскоши понемногу возят. Старшие вот дорогое дерево маленькими партиями продают — дешёвое просто нет смысла через переход тащить.

— Можно ведь по частям переносить, — тут же додумался я. — Перенёс часть, потом вернулся, и ещё часть перенёс. И так пока всё не перетащишь.

— Умный какой, сразу догадался, — засмеялась Арна, а я насупился, услышав в её голосе неприкрытую иронию. — Не работает это так. Во-первых, перейти не так просто, сам это почувствуешь…

Я сразу же живо вспомнил своё путешествие, которое успел уже слегка подзабыть, и содрогнулся. Если там что-то похожее, то мне не особенно хочется куда-то переходить.

— … а во-вторых, большинство переходов односторонние, а обратный переход часто бывает совсем в другом месте. Или даже в другой секторали. Например, я точно помню, что обратного перехода из Мерадии в Тираниду нет.

— Понятно, — вздохнул я.

— А раз всё понятно, то ищи что-нибудь необычное.

Через два часа бесплодных поисков, каждый в своей стороне, мы сошлись снова.

— Как ты вообще собиралась найти переход? — уныло поинтересовался я, жуя кусок вчерашнего жареного мяса.

— А с чего ты взял, что я надеялась его найти? — кривовато усмехнулась Арна. — У меня выбора не было. Точнее, был простой выбор: или умереть, сидя на месте, или умереть, пытаясь хоть что-то сделать.

Не совсем так — всегда есть ещё один выбор: просто сдаться, и немало моих знакомых выбрали бы именно его. То, что Арна этот вариант даже не стала рассматривать, достаточно много говорит о её характере.

— Хотя Тиранида, конечно, место жутковатое, — продолжала она. — На самом деле я хотела просто самоубиться, но Мать такое очень не одобряет, и я решила всё-таки рискнуть.

— Хорошо, что не самоубилась, — одобрительно сказал я. — Ну что, продолжаем дальше искать?

— Знаешь что — а попробуй почувствовать переход, — предложила Арна. — Зверей же ты как-то чувствуешь — вдруг и переход сможешь почувствовать?

Я прикрыл глаза и сосредоточился. Вокруг была пустота — где-то очень далеко, на самой границе моего внимания, ощущалась какая-то мелкая жизнь, но вокруг не было совершенно ничего. Поблизости не было вообще никакой жизни — кроме Арны, которая ощущалась тёплым комочком, немного разгоняющим холод. Холод… Я вдруг осознал, что вокруг действительно разливался какой-то неживой холод, от которого хотелось уйти подальше. Сосредоточившись на этом холоде, я осознал, что холодом сильнее всего тянет слева — с той стороны, откуда мы пришли. Возможно, мы просто прошли немного дальше, чем нужно?

— Что-то такое чувствуется с той стороны, — показал я налево.

Мы медленно двинулись назад, периодически приостанавливаясь, чтобы я мог уточнить направление.

— Где-то здесь, — наконец, сказал я. — Точнее понять не могу, давай здесь вокруг поищем.

— Не надо, — покачала головой Арна, рассматривая большой, в полтора человеческих роста, валун. — Мы нашли переход. Посмотри наверх.

Теперь я увидел это и сам. Сверху на валуне охрой была начерчена ломаная линия, в которой при некотором воображении можно было увидеть силуэт горной гряды. Поверхность камня ниже этой линии ничем особо не выделялась, но если присмотреться, то можно было различить небольшое пятно, где камень выглядел немного неестественно.

— Интересный ты человек, Артём, — задумчиво заметила Арна. — Позволь дать тебе добрый совет: не рассказывай никому, что ты умеешь искать переходы. Опасное это знание.

Уже Артём? А куда же подевался миляга Арти? Или это просто оговорка? Интересный вопрос, и возможно, как-нибудь потом его стоит прояснить.

— Так это и есть переход? — спросил я, разглядывая поверхность пятна, с которой глаз постоянно пытался соскользнуть. — И как в него пройти? Допустим, голова у меня туда пролезет, а вот плечи уже, наверное, нет.

— Это же не дверь, — засмеялась Арна. — Переходы бывают вообще размером с ладонь. Когда коснёшься поверхности, тебя туда мгновенно затянет. Если, конечно, ты не сопротивляешься, или недостаточно силён, чтобы сопротивляться.

Я ещё раз пригляделся к переходу: похоже, такая же штука меня и затянула сюда — там, у ручья, мы ведь тоже никаких дверей не видели.

— Подожди минутку, — сказал я, — у меня ещё одно небольшое дело осталось.

Я снял с пояса ножны с ножом Старшего и метким броском закинул их на верх соседнего большого валуна.

— Не жалко? — спросил Арна, как зачарованная следя за полётом ножа.

— Нет, не жалко, — уверенно ответил я. — Тот Старший всё правильно сказал, да я и сам чувствую, что этот путь не для меня. Ножу обязательно нужно убивать, а я этого не хочу. Вот поэтому мы друг другу и не нравимся.

— На верх камня закинул, чтобы его подольше не нашли? — полюбопытствовала она.

— Просто не хотел его на землю бросать, — покачал головой я. — Проявил уважение — мы же с ним не враги. Всего лишь не подходим друг другу, а это не повод враждовать. Ну а тот, кому суждено, найдёт этот нож, даже если его в море выкинуть. Ну что — пойдём прогуляемся?

— Артём, — встревоженно сказала она, — ты должен обязательно настроиться на то, чтобы выйти с другой стороны. Там очень просто потеряться навсегда, так что не относись к этому легко, пожалуйста.

— Понятно, — кивнул я. — Буду иметь в виду.

Пятно слегка изменилось и стало уже хорошо различимым. Я протянул к нему руку.

— Подожди, — попросила Арна. — Обними меня покрепче.

Я немного удивился, но так и сделал, и это оказалось неожиданно приятно. Арна обхватила меня обеими руками, и когда она прижалась ко мне, я почувствовал, что она немного дрожит.

— Не беспокойся, всё будет хорошо, — успокаивающе сказал я ей и дотронулся до пятна.

Глава 10

— Даже не верится, что всё позади, — сказала Арна, заворожённо рассматривая пейзаж внизу.

Мы сидели на нагретом солнцем огромном камне, нависающем над узкой долиной — которая, собственно, и была главным элементом пейзажа. Весь остальной вид занимали горы — не пологие холмы, как наши Рифеи, а настоящие горы. Заснеженных пиков, правда, видно не было, но горы и без того производили сильное впечатление.

В долину от нас спускалась узкая тропинка. Большей частью она еле угадывалась, а местами не угадывалась вовсе, но это, без сомнения, было тропой, по которой хоть и редко, но ходили. Кое-где была ясно видна рука человека — хотя человека ли? — в общем, местами в скале были вырублены узкие ступеньки и были вбиты скобы, за которые можно было держаться при спуске. Жители Тираниды определённо здесь время от времени проходили. Как они возвращались домой, было не совсем понятно — портал, через который мы прошли, действительно был односторонним.

Долина была населённой, но недостаточно широкой, чтобы вмещать хоть сколько-нибудь значительное поселение. Его там и не было — то есть поселение определённо было, но настолько ничтожное, что едва дотягивало до гордого звания хутор. Три каменных здания — одно довольно большое, величиной с амбар, и два совсем маленьких, размером с обычную крестьянскую избу. Впрочем, даже издалека было понятно, что здания представляли собой отнюдь не какие-то сараи, а скорее произведения архитектурного искусства, которые достойно смотрелись бы и в княжеском Детинце. По периметру большого здания можно было различить ниши со статуями, а бронзовые двери были богато украшены чеканкой.

— Угу, — неопределённо промычал я в ответ на заявление Арны.

Насчёт того, что всё позади, я был не так уж уверен. Для неё, возможно, и позади, а вот насчёт меня имелась некоторая неопределённость. Достаточно вспомнить, как тот Старший, Дерк кин Лисс, с первого взгляда настроился меня убить. Может быть, это только он был таким кровожадным, но не исключено, что некоторые здешние обитатели сразу видят мою чуждость, и она им очень не нравится. Я, конечно, надеюсь на лучшее, но расслабляться пока не стоит.

— Что ты планируешь делать, Артём? — она испытующе посмотрела на меня.

Опять Артём. Разве бывает так, что был человек просто Ванькой, и вдруг его ни с того ни с сего, безо всякой видимой причины, начали уважительно звать Иваном? Ну, может, и бывает, но прежде чем что-то планировать, всё же стоит разобраться с этим любопытным моментом, да и прояснить немного наши отношения. Сейчас, похоже, для этого самое подходящее время.

— Артём, да? — переспросил я. — А что же насчёт Арти?

— Ты ошибаешься, я не такая! — мгновенно вспыхнула она. — Если хочешь знать, любая княжна с детства воспитывается в строгости, и я вовсе не собираюсь вешаться кому-то на шею! И уж точно не тебе!

Охотно верю, что классический сюжет княжны и конюха для неё совершенно немыслим, тем более на роль конюха я и не претендую.

— Успокойся, Арна, — саркастически хмыкнул я. — У меня никаких иллюзий не было и нет. Хоть такая форма обращения и называется уменьшительно-ласкательной, я прекрасно понимаю, что ничего ласкательного там даже близко не подразумевалось. Исключительно уменьшительное.

Она осеклась и смутилась.

— Прошу прощения, Артём, — сказала она, отвернувшись от меня, чтобы я не видел, как она покраснела. — Я неправильно отнеслась к тебе в начале.

Да уж понятно, как она меня воспринимала — как чокнутого холопа, который неизвестно каким образом случайно завалил Старшего. В общем-то, это совсем неудивительно — трудно было воспринять меня иначе. С головой у меня тогда точно было не всё в порядке, причём я и сам это чувствовал.

— Знакомство у нас и в самом деле вышло не совсем правильным, — мягко сказал я, — но я не в обиде. Что было, то было. Меня на самом деле немного другой вопрос интересует: что изменилось сейчас?

— Ты спас меня дважды — этого мало? — удивилась она вопросу. — За мной долг жизни.

А вот это мне уже совсем не понравилось. В обе встречи со Старшими она действительно спаслась благодаря мне, но я для этого ничего не сделал. Это было просто побочным результатом, и я для её спасения палец о палец не ударил. Неплохо, конечно, иметь местного, обязанного тебе жизнью, но очень уж это сомнительный долг, а сомнительные долги порой отдают сомнительными способами. Например, нет человека — нет и долга. И есть ещё один момент, о котором часто забывают: долг порой накладывает взаимные обязательства. Если говорить конкретно о долге жизни, то это неявное обязательство держать должника рядом, чтобы у него была возможность этот долг отдать. Я всегда стараюсь видеть в людях хорошее, но не исключено, что такое решительное заявление насчёт долга жизни именно с этим и связано.

— Я не приложил никаких усилий для твоего спасения, Арна, — покачал я головой. — Ты просто была рядом со мной, так что я не могу принять этот долг. И вообще, у тебя сейчас эйфория оттого, что мы выбрались от Старших, но всё же будь осторожнее с подобными заявлениями. Кто-то на моём месте мог бы такой долг и принять, а ты бы потом об этом пожалела.

Она попыталась что-то сказать, но я остановил её жестом.

— Вернёмся к моему вопросу: что изменилось для тебя? Только без глупостей насчёт долгов, пожалуйста.

— Я думаю, что ты магик, — неохотно ответила она. — Хотя очень странный магик, конечно. Но ты явно не ведьмак, потому что передача всей эссенции на твои способности никак не повлияла.

— Ведьмак? — не понял я.

— Старшими их зовут только в Тираниде, а так они ведьмаки. Ну, или ведьмы, — она немного подумала. — Но вообще в глаза их в любом месте так называть не стоит. Они очень не любят, когда их так зовут — убивать в чужой секторали вряд ли, конечно, станут, но напакостят обязательно.

— Ты же их Старшими называла и наедине со мной, — напомнил я.

— Потому что это было в Тираниде, — снисходительно объяснила она. — Там ведь и в самом деле непростой лес, там не только волки умные обитают. Если ты говоришь запретные слова, значит, ты чужой. Кто-то из птиц или зверей может и донести. А у вас там, откуда ты пришёл, магики есть?

— Есть, — кивнул я. — Только мы их зовём Владеющими. И нет, я не был Владеющим. Никаких способностей к Владению у меня не было, и там я не мог делать ничего из того, что делал здесь. Был совершенно обычным человеком.

— Возможно, туда взгляд Матери просто не доставал, а здесь ты ей понравился? — с сомнением предположила она.

— Может быть, и так, — согласился я. — Хорошо, допустим, здесь я стал магиком. Но скажи, Арна: вот эта моя способность выстрелить из пистолета — она ваших магиков впечатлит?

— Не особенно, — неохотно признала она. — Твой пистолет разве что против простеца сработает, но с простецами даже слабый магик легко справится, причём сразу с толпой.

Помнится, её мой пистолет тоже не особенно впечатлил. И это совсем неудивительно, если вспомнить, что девушка сама с хорошими способностями к магии. Ну, я давно пришёл к выводу, что Старший просто совершенно не ожидал пули в глаз от встреченного в лесу холопа, которого он к тому же успешно обездвижил.

— Ну а что касается моей способности что-то чувствовать, так это несерьёзно, — подвёл итог я. — Это может вообще работать только в Тираниде.

На самом деле не только там, потому что я прекрасно чувствовал Арну и здесь. Но это совсем незначительный момент, который я не счёл нужным упоминать.

— Стало быть, мои магические способности для тебя тоже ничего особенного не представляют, — подвёл итог я. — Но при этом ты во мне заинтересована. Так для чего я тебе нужен?

— С чего ты решил, что ты мне нужен? — хмуро спросила Арна.

— Ты княжна, и привыкла с уважением общаться только с равными, поэтому и звала меня Арти. И вдруг отношение поменялось, и я стал Артёмом. Но я ведь по-прежнему всего лишь какой-то мутный попутчик, и уж точно княжне не ровня. Так что же изменилось? И пожалуйста, Арна, не надо опять темнить.

— Ну а если бы я продолжала звать тебя Арти?

— Не знаю, не думал об этом, — пожал я плечами. — Скорее всего, расстался бы с тобой рано или поздно — я же тебе не слуга и не холоп, чтобы долго терпеть пренебрежительное отношение.

Она помолчала, мрачнея на глазах, и всё-таки решилась:

— Я уверена, что мои проблемы не закончились. Мерк Гален не забудет про меня, да и ведьмакам я, похоже, тоже зачем-то нужна. Только из-за Мерка они не стали бы на меня охотиться, ему действительно нечем их заинтересовать.

Вот теперь это больше похоже на правду. Если так, то ей и в самом деле не помешал бы преданный спутник. Который при этом достаточно туповат, чтобы поверить в болтовню насчёт долга жизни.

— И ты считаешь, что я смогу тебе чем-то помочь? — скептически спросил я.

— Я чувствую, что в одиночку погибну, — печально ответила она. — А с тобой у меня есть шансы. Я уверена, что вдвоём мы выживем.

Я только покрутил головой. А потом всё же задумался: а какие у меня, в самом деле, планы? Можно, конечно, расстаться с Арной — долгов между нами нет, и защищать её я не обязан. Не говоря уж о том, что защитник из меня ещё тот. Зачем мне влезать в чужие смертельные проблемы? Но с другой стороны, что я буду делать после того, как наши пути разойдутся? Куда я направлюсь в чужом для меня мире, где я совершенно ничего не понимаю и не могу отличить друга от врага? Да и вдвоём в самом деле гораздо легче — у одиночки шансы выжить не так уж велики.

— Хорошо, — наконец, сказал я. — Мы собирались вместе идти в… ну, туда, где эта ваша Обитель…

— В Дельфор, — подсказала она.

— Ну да, в Дельфор, — кивнул я. — Дойдём туда вместе, а там и посмотрим, как у нас сложится — может, и дальше будем держаться вместе, а может, и расстанемся.

— Спасибо, Артём, — с облегчением улыбнулась она.

— Пойдём вниз, что ли, — проворчал я.

* * *

— Ой! — Арна замерла, судорожно цепляясь за скобу, вбитую в скалу.

— Что случилось? — поинтересовался я, посмотрев ей под ноги. Вроде всё было нормально. Тропинка была, конечно, узковата — даже не тропинка, а небольшой уступчик, небрежно выбитый в почти вертикальной скале, — но одна нога там вполне помещалась. Если идти приставным шагом, аккуратно ставя ноги, то можно пройти безо всяких проблем. Тем более на уровне пояса местами в скалу были вбиты скобы, за которые можно дополнительно держаться.

— Я нечаянно посмотрела вниз, — с нотками отчаяния ответила она.

Я тоже посмотрел вниз — да, высоковато.

— Ты просто представь, что идёшь на уровне третьего-четвёртого этажа, — посоветовал я. — Разницы же нет — и так и так разобьёшься, если упадёшь, только что здесь лететь дольше. Но психологически будет легче, попробуй.

— Спасибо за совет, — огрызнулась Арна.

Непохоже, что мой совет оценили. Я вздохнул и придвинулся к ней, приобняв её за талию.

— Давай вместе, — сказал я. — Передвигаемся потихоньку, а если что, я тебя удержу.

Вряд ли удержу, конечно. Если она начнёт всерьёз падать — упадём вместе. Но ей моё присутствие тем не менее помогло, и мы понемногу проползли трудное место.

— Я никогда в горах не была, — извиняющимся тоном сказала Арна. — Оказывается, я высоты боюсь.

— Да обычное дело, — отмахнулся я. — С каждым бывает. Я вот тоже побаиваюсь. Но таких мест вроде больше не будет — похоже, дальше уже нормальная тропа идёт. Меня другой вопрос волнует — мы в этой дыре, которая внизу, хотя бы переночевать сможем?

Арна устало вздохнула и закрыла рукой лицо, изобразив классическую картину человека, разговаривающего с идиотом.

— Что такое? — раздражённо осведомился я.

— Артём, мы сейчас, конечно, вдвоём, но всё же привыкай следить за тем, что ты говоришь. Не знаю, как у вас, но в наших краях за дурной язык можно серьёзно поплатиться. Запросто и умереть можно, понимаешь? И когда ты метёшь языком не думая, ты и меня подставляешь. Мне ведь за твою болтовню точно так же придётся расплачиваться.

— Да что я такого сказал? — уже всерьёз разозлился я.

— Ты обозвал дырой Бранин — город, который по праву считается жемчужиной Мерадии. Убить нас за такое не убьют, но запросто вышвырнут из Мерадии с запретом появляться вновь. И хорошо, если вышвырнут куда-нибудь в приличное место.

— Город? — непонимающе переспросил я.

— Не самый большой, второй по величине, — пояснила Арна. — Бранин немаленький, но самый большой город у них столица, которая тоже называется Мерадией, как и сектораль. Зато Бранин считается самым красивым.

— И где он? — спросил я скорее по инерции, уже начиная догадываться сам.

— Дверги живут под землёй, так что города у них тоже под землёй, — пояснила Арна. — А в долине просто главные врата.

— А кто такие дверги?

— Жители Мерадии себя так называют, а так они люди, — она подумала и с ноткой сомнения добавила: — Ну, наверное, люди. Я слышала про пару случаев, когда кто-то женился на девушках двергов, но вот были в этих браках дети или нет, сказать не могу. А в ваших краях подземные жители есть?

— Есть, — кивнул я. — Мы их карлами зовём, а вот люди они или нет, тоже не уверен. Они больше сами по себе живут.

— Ладно, давай спускаться, — заключила Арна. — И лучше совсем рот не раскрывай, я сама разговаривать буду.

— Не буду раскрывать, — буркнул я, впрочем, безо всякого недовольства — у неё это и в самом деле лучше получится.

Внизу наша незаметная тропинка плавно влилась в большую дорогу. Очень удачно — вряд ли здесь бывает много гостей из Тираниды, да и вообще сложно будет объяснить, что мы за путешественники, и как мы пришли оттуда, откуда могут прийти только Старшие. Ещё через пару сотен саженей дорога плавно обогнула россыпь огромных валунов, и перед нами открылись главные врата, которые мы видели только сверху.

Вблизи здание врат впечатляло. Полированный тёмно-зелёный лабрадорит переливался голубоватыми всполохами, из ниш на нас равнодушно взирали бронзовые статуи — очевидно, статуи этих самых двергов, — с различными инструментами в руках, а между нишами размещались резные панно с картинами жизни местных обитателей — впрочем, картины эти мало что мне говорили. Разве только то, что дверги эти от людей неотличимы, и так же любят себя увековечивать.

Большие бронзовые двери были покрыты превосходной чеканкой и настежь распахнуты. У дверей стояли, привалившись к стене, двое караульных с позолоченными протазанами. Действительно, люди как люди, разве что чуть пониже ростом.

— Куда прётесь, вершки? — лениво спросил один из них. — Гостевые карты есть?

— Нет, — ответила Арна, затормозив.

— Ну так идите к регистратору и получайте, — он вяло махнул рукой в сторону одного из маленьких зданий, которое, впрочем, вблизи выглядело не таким уж и маленьким.

Здание регистрационной службы было облицовано таким же лабрадоритом, но из украшений хозяева ограничились только парой барельефов. Суровые физиономии каких-то пожилых двергов грозно хмурились на посетителей с обеих сторон входной двери. Арна немного заробела — у моей княжны явно не было никакого опыта общения с бюрократическими структурами. Я бережно отодвинул её в сторону и решительно потянул ручку двери.

За дверью открылся маленький холл, а за ним недлинный коридор с дверями по обеим сторонам. В холле стоял массивный каменный стол, за которым восседал ещё один дверг. Его позолоченный протазан был аккуратно поставлен в угол — хозяин явно не ожидал внезапного нападения.

— Регистрироваться пришли, вершки? — строго осведомился дверг.

— Да, — пискнула Арна.

— Вторая дверь по правой стороне, — проинформировал тот и потерял к нам всякий интерес.

За указанной дверью обнаружился ещё один дверг, сидевший по другую сторону барьера для посетителей. Он что-то писал, не обращая на нас внимания.

— Мы регистрироваться, — робко сказала Арна.

— Ожидайте, — рявкнул дверг, не переставая писать, и Арна окончательно растерялась.

Похоже, здесь искусство бюрократии получило серьёзное развитие. Даже не знаю, хорошо это для нас или плохо. В бюрократическом обществе очень многое делается легко и просто, когда ты знаешь ходы и выходы, зато незнающий человек может завязнуть на любой мелочи.

— Слушаю вас, — дверг, наконец, поднял на нас глаза. — Излагайте ваше дело.

— Хотим посетить славный город Бранин, — смущённо заявила Арна.

Не думаю, что здесь можно чего-то добиться лестью, но пусть попробует, вреда от этого не будет. Хотя нет, может, и будет — дверг нахмурился, и от него повеяло раздражением.

— Имена, — недовольно буркнул он, придвигая к себе толстенный журнал с записями.

— Я Арина кель Баст, — торопливо сказала Арна. — А это мой брат, Арт кель Баст.

Что ещё за кель Баст? Вообще-то, правильно, что она другие имена назвала, но об этом всё же надо заранее договариваться.

— А чего этот за себя не говорит? — недовольно спросил дверг, поднимая на меня глаза. — Немой, что ли?

— У него горло болит, — объяснила Арна. — Воды ледяной попил.

— Заразный?

— Не заразный, просто горло застудил. В Бранине хотим к целителю зайти.

— К целителю, говоришь… — протянул дверг, рассматривая меня с презрительной миной. — Не пустят его к целителю, с такой-то рожей. Не похож ты на больного — морда наглая, кирпича просит.

У меня от злости заиграли желваки на скулах, и дверг это заметил.

— Хочется поди зубы мне пересчитать, морда? — спросил он с любопытством.

Я непроизвольно кивнул.

— Это дело, — с удовлетворением сказал дверг, мгновенно приходя в хорошее настроение. — После восьмого удара подходи в таверну «Кирка и молот» на двенадцатом уровне, спросишь Закрута, меня там все знают. Там и помахаться есть где, и пиво хорошее. Только сеструху с собой не бери, туда бабы не ходят. Ладно, давайте дальше вас записывать. Цель визита?

— Проездом, — воспряла духом Арна.

— Откуда и куда?

— Из Вольности в Дадон.

— Эк вас занесло, — крякнул Закрут. — Ничего себе круг.

— К родне по дороге заезжали, — пояснила Арна.

— Родня — дело святое, — понимающе кивнул дверг. — Торговать будете?

— Продавать нечего, и покупать ничего не нужно. Ну, припасы кое-какие в дорогу купим, конечно.

— Это не считается, — пренебрежительно махнул рукой Закрут.

Он довольно долго заполнял карточки, немилосердно скрипя пером, и время от времени высовывая от усердия язык. Непохоже, что ему часто приходится писать — отчего-то мне кажется, что двуручный молот ему гораздо привычнее пера. Наконец, он закончил с писаниной и облегчённо припечатал бумажки штемпелем.

— Забирайте карты, — он подвинул нам два заполненных каракулями квадратика. — Они на самом деле никому не нужны, но на всякий случай с собой носите, а то мало ли что.

— Спасибо, уважаемый, — поблагодарила Арна, забирая обе карты. — А не подскажешь ещё — где лучше на день-два поселиться гостям города?

— Верхние два уровня для гостей, там в любую гостиницу селитесь, они все одинаковые, — снисходительно пояснил Закрут. — И цены одинаковые, они городской управой устанавливаются. Ладно, идите давайте. А ты, как тебя там… Арт — подходи вечерком.

— Да уж… — хором ошарашенно сказали мы, выйдя из регистратуры и так же хором нервно засмеялись.

— Знаешь, Арна, — глубокомысленно заметил я, — ничего не скажу насчёт люди они или нет, но они точь-в-точь наши карлы, и повадки у них один в один.

Глава 11

Часовые у входа в здание врат нашими гостевыми картами не поинтересовались, им хватило того, что мы вышли из регистратуры. То ли эти карты получают абсолютно все, то ли на них просто всем плевать.

Пройдя бронзовые двери, мы, наконец, смогли увидеть, что из себя представляют врата. Никаких перегородок в здании не было, внутренность здания состояла из единого общего пространства, которое выглядело довольно минималистично. Никакой резьбы на стенах, никаких статуй и барельефов — простая и не особенно ровная каменная поверхность. Посреди пола, выложенного грубо обтёсанными гранитными плитами, зияла огромная квадратная дыра, над которой возвышалась сложная конструкция из решётчатых ферм.

— Гостевые карты предъявляйте! — раздался рык сбоку, и я чуть было не подпрыгнул от неожиданности.

Увлечённые разглядыванием монструозной конструкции в центре зала, мы совершенно не заметили массивного каменного стола сбоку, за которым восседал очередной дверг. Арна торопливо положила ему на стол наши только что полученные карты, но дверг на них даже не взглянул, недоброжелательно поедая меня глазами. Я хмуро смотрел в ответ.

— Что-то рожа у тебя подозрительная, вершок! — наконец, заявил дверг.

— Я уже с Закрутом договорился смахнуться вечером, — ответил я, правильно поняв, к чему идёт дело.

— Вот же проныра, и тут обошёл, — печально сказал дверг. — И что б вам сразу сюда не зайти?

— Мы сюда и пошли сначала, но нас стража к Закруту отправила, — объяснил я, но тот только грустно махнул рукой. — Странная у вас здесь реакция на вершков, уважаемый. С чего бы это?

— Так со своими-то сразу всё понятно, — объяснил тот. — А вершки все сплошь какие-то дохлые и трусоватые. Зато ты и сам крепкий, и по характеру сразу видно, что боец.

Он с надеждой посмотрел на меня, явно ожидая, что я захочу немедленно доказать, что я и вправду боец. Однако я с равнодушным видом промолчал, и он со вздохом подвинул наши карты обратно.

— Ладно, забирайте свои бумажки. Вы муж с женой, что ли?

— Брат с сестрой, — ответила Арна.

— Есть у вас какое-то сходство, — кивнул он, и я удивился, где он усмотрел наше сходство. — Клеть уже минут через десять подойдёт, ждите.

— А скажи, уважаемый, — поинтересовалась Арна, — с каких пор у вас такие строгости? Мы ни про какие гостевые карты раньше не слышали.

— А, это, — он махнул рукой. — Князь для своей новой любовницы создал новый приказ. Назвали Гостевым. Оно ведь как? Если существующий приказ расширять, то это значит какой-то один клан выделить, тогда другие обидятся. Приказы же все поделены. А новый приказ никого не задевает, и на гостей всем плевать. Если другую любовницу найдёт, этот приказ втихую расформируют, и никто не обидится. Кроме бывшей любовницы, конечно, — он поскрёб затылок с видом мыслителя. — А может, и обидится кто, низовые должности ведь кланам раздали. Я вот, к примеру, обижусь.

— Хорошая должность? — полюбопытствовал я.

— Да уж всяко лучше жопу в мягком кресле греть, чем кайлом в забое махать, — глубокомысленно ответил он. — Вот только сидеть здесь скучновато, делать-то нечего совсем.

Я понимающе покивал.

— Поставь кресло раскладное, чтобы спать можно было, — предложил я.

— Проверяют иногда, — грустно вздохнул дверг.

— Зачем любовнице приказ? — наконец, отошла от удивления Арна.

— Ей незачем, конечно, её дело ноги раздвигать, — объяснил я, и дверг хохотнул. — Но у любовницы есть семья, которая тоже хочет к бюджету присосаться.

— Всё правильно разложил, вершок, — с ухмылкой кивнул дверг.

— Мог бы и без пошлости объяснить, — обиженно насупилась Арна.

— Слушай, девка, — двергу вдруг пришла в голову мысль. — А у тебя сестры, случаем, нет? А то пробегала тут одна…

Мы с Арной изумлённо уставились друг на друга. К чему бы такой странный вопрос?

— Папа не мог на стороне пошалить? — спросил я её.

— Нет, — уверенно отказалась она. — Неучтённых родственниц у нас нет и быть не может.

— Сестра все финансы семьи вела, — пояснил я двергу. — Она бы знала, если бы папаша на сторону алименты отправлял.

— Может, только сейчас проявилась? — предположил тот. — Типа, семью ищет?

— А сейчас-то ей зачем? — пожал плечами я. — Папаша помер, денег с него не взять. А мы и медной векши не дадим, даже будь она и взаправду сестрой. Нам новые родственники даром не сдались.

— Оно и верно, — согласился дверг. — Ладно, двигайте на посадку. Клеть подходит уже — слышите, как гремит?

* * *

Клеть оказалась огромной каменной платформой. По углам её видны были большие шестерни, которые цеплялись за массивные зубчатые рейки, вмонтированные в стены колодца. По всей видимости, именно они и двигали клеть вверх-вниз, хотя сам механизм находился где-то под полом. Каким образом шестерни приводились в движение — электричеством, магией, или ещё чем-то, было совершенно непонятно. Впрочем, этот вопрос интересовал меня не настолько сильно, чтобы приставать с ним к двергам — они запросто могли записать меня в шпионы, выведывающего их дверговские секреты. Словом, не стоило оно того.

Стоянка клети продолжалась полчаса, и за это время к нам присоединились группа торговцев с целым караваном осликов, и дверговская семья: папа, мама, двое сыновей и дочка. Я с любопытством рассматривал первое увиденное мной семейство двергов, стараясь делать это как можно незаметнее. Оказалось, женщины двергов — как они называются, кстати? — довольно симпатичны, и заметно выше мужчин. Впрочем, на единственном примере делать выводы не стоит. Дочка с любопытством стреляла глазами по сторонам — к счастью, мы не смогли конкурировать с осликами, и совершенно её не заинтересовали. Сыновья — по всей видимости, погодки, — за те полчаса, что мы ждали отправления клети, успели подраться дважды. Обе драки не привлекли ни малейшего внимания родителей.

— Отправляемся! — наконец, объявил машинист. — У края клети не стоять! Если кто-то за выступ направляющей зацепится, будет там висеть, пока обратно не поеду.

Пассажиры послушно сгрудились поближе к центру платформы. Никакого ограждения здесь, разумеется, не было. Дверги явно верили, что изучать технику безопасности лучше всего на непосредственном примере: одного убьёт, десять задумаются.

Машинист с усилием передвинул управляющий рычаг, и клеть, дёрнувшись, со скрежетом поползла вниз.

— Артём, я боюсь! — прошептала Арна, непроизвольно ко мне прижимаясь.

— Не бойся, — успокаивающе шепнул ей я. — Если покатимся вниз слишком быстро, просто прыгай вон на ту лестницу, по ней и спустимся.

Возле одной из направляющих действительно шла узкая железная лесенка, так что при хорошем везении за неё вполне реально было уцепиться. Я, конечно, не верил, что это удастся сделать, если клеть и в самом деле начнёт падать, но Арне этого хватило, чтобы успокоиться.

— Кому на какой уровень? — поинтересовался машинист.

Торговцы пожелали выйти на первом, я заявился на второй, а семья двергов ехала до девятого.

— Почему второй? — шёпотом спросила Арна.

— Мне кажется, там меньше вероятность встретиться с другими вершками, — ответил я, показав глазами на торговцев. — Не нравятся мне вопросы насчёт какой-то сестры.

— Да, мне тоже этот разговор не понравился. — согласилась Арна.

— В общем, бдительности не теряем и стараемся мелькать поменьше, — сказал я, и она согласно кивнула.

До первого уровня клеть добралась минут за десять — впрочем, учитывая довольно скромную скорость спуска, залегал этот уровень не так уж и глубоко. Торговцы суетливо вывели свой караван, и клеть, дёрнувшись, снова поползла вниз. Путешествие до следующего уровня заняло буквально минуту. Здесь машинист даже не стал останавливаться, а просто кивнул нам на выход. Мы на ходу спрыгнули на приёмную платформу, а клеть, громыхая, поползла дальше вниз.

Я с интересом обозревал подземный город. Города как такового, собственно, видно и не было. Мы стояли в большом зале с украшенными резьбой стенами. Позади нас была посадочная платформа клети; из зала вели три широких выхода с резными арками, а в центре находился фонтан, изображающий магессу в широком балахоне, которая, судя по её позе, только что и наколдовала бьющую из-под земли струю.

— Куда теперь? — вполголоса спросила Арна.

— Сейчас разберёмся, — ответил я и, осмотревшись, сразу же обнаружил неподалёку стражника.

— Благоволения камня тебе, уважаемый воин, — обратился я к нему.

Нужный тон обращения я угадал верно — стражник повернулся ко мне и благосклонно кивнул:

— И тебе того же, вершок.

— Не подскажешь ли направление, где усталые путники могут найти приличную гостиницу?

— Гостиницы здесь по любому проходу есть, — рассудительно ответил стражник. — И цены одни и те же. Но если ты хочешь найти за те же деньги что-нибудь получше, иди в левую арку и пройди немного дальше до трактира «Полная кружка». Комнаты вершкам там сдавать не любят, но ты можешь сослаться на меня. Марилом меня зовут.

— Благодарю тебя за добрый совет, уважаемый Марил, — кивнул я. — И, если ты зайдёшь туда как-нибудь вечерком, буду рад угостить тебя кружечкой пива.

— Я там каждый вечер сижу, — широко улыбнулся стражник.

— Значит, увидимся, — я вернул ему улыбку. — Пойдём, сестра.

— Удивляюсь я тебе, Артём, — высказалась Арна, как только мы отошли от стражника подальше. — Не успел войти в город, как сразу же нашёл себе собутыльника. Можно подумать, что ты здесь родился, а не из другого мира вывалился.

— Неважно какой мир, хорошие люди в любом мире есть, — философски ответил я. — А нам сейчас любые друзья пригодятся, даже если это не друзья, а всего лишь собутыльники.

Арна скептически хмыкнула, но развивать тему не стала.

* * *

По длинному коридору, от которого то и дело ответвлялись боковые ходы, пришлось идти довольно долго. Коридор и в самом деле оказался довольно красивым, но на барельефы и статуи я смотрел не очень внимательно — мне, как геологу, был больше интересен сам город.

— Сколько человек здесь живёт? — спросил я Арну, которая неустанно вертела головой, и вообще выглядела провинциалкой, впервые попавшей в столицу.

— Не миллионы, конечно, — неуверенно ответила она. — Тысяч сто точно есть, может, даже больше.

Да хоть бы и сто тысяч — это очень немало. Не знаю, что там на других уровнях, но судя по нашему второму, друг у друга на головах дверги не сидели. Чтобы настолько просторно разместить сто тысяч человек, город должен быть просто гигантским, и нормально существовать подземная структура таких размеров может только при полностью отсутствующей сейсмической активности. Это косвенно подтверждало слова Арны, что секторали не планеты, а некие искусственно созданные области. Впрочем, принять эту идею мне было по-прежнему трудно — с магией до этого я, как и любой обычный человек, практически не сталкивался, и подобную мощь мне было очень сложно представить. Во всяком случае, в моём мире Владеющие никаких секторалей не создавали. Хотя может быть, я о таком просто не слышал — Владеющих мне встречать не доводилось.

— Ты куда? — толкнула меня в бок Арна. — Вот же написано: «Полная кружка». Или ты неграмотный?

— Просто задумался, — неловко оправдался я, в замешательстве разглядывая незнакомые буквы на вывеске. — Знаешь, а ведь, похоже, что и в самом деле неграмотный. Надо бы срочно купить какой-нибудь букварь, а то как-то неудобно человеку с университетским образованием не уметь читать.

Впрочем, как раз для неграмотных на бронзовой двери красовалось рельефное изображение полной кружки с шапкой пены сверху. Очевидно, в этих краях бронза сильно дешевле дерева — ничего деревянного мы до сих пор здесь не видели, зато бронза была на каждом шагу.

За дверью открылся небольшой, и сейчас пустой зал с десятком каменных столиков и каменными же лавками.

— Да благоволит тебе Мать, почтенная незнакомка, — галантно поздоровался я с пожилой двергой, скучавшей за стойкой. — Пусть радость не покинет твой дом.

— Ну надо же, какие вежливые вершки бывают, — захохотала та.

— Вершки всякие бывают, — пожал плечами я. — Как и корешки.

— Корешки, скажешь тоже! Ну ладно, и вам не хворать. Чего зашли-то?

— Нам посоветовал зайти сюда уважаемый Марил. Он сказал, что это приличное место, где мы с сестрой можем спокойно отдохнуть несколько дней.

— Марил направил, говоришь? — хмыкнула она. — И чем ты ему так приглянулся?

— Вежливостью? — предположил я. — Кстати, я обещал угостить его, но после восьмого удара должен буду уйти. Если вдруг меня не будет, когда он появится, будь добра, угости его от меня. — Я выложил на стойку серебряную куну.

— Ишь ты, — она неопределённо покрутила головой. — Стало быть, вам комната нужна?

— С раздельными кроватями, — уточнил я. — Мы брат с сестрой. На пару суток пока, а там посмотрим.

— Ну ладно, найдётся вам комната, — снизошла она. — Но имейте в виду: у меня приличное заведение.

— Именно поэтому мы к вам и пришли, — торжественно заявил я.

— На третьем этаже вторая слева комната ваша будет, — окончательно смягчилась она и выложила на стойку устрашающе выглядящий ключ. — За сутки с вас дюжина кун будет, а за двое, стало быть, гривна. Меня, кстати, Марлой зовут.

— Очень приятно, почтенная Марла, — вежливо наклонил голову я, выкладывая на стойку золотую гривну. — Моё имя Арт кель Баст, а сестру зовут Ариной, тоже кель Баст. А Марил вам не родственник, случаем?

— Брат он мой непутёвый, — посмеиваясь, сказала Марла. — Ладно, идите, не мешайте работать.

Комната была небольшой, скорее даже маленькой, но при этом достаточно уютной. Там вполне поместились две кровати с тумбочками, стол, и шкаф для одежды. Общий душ и туалет располагались в конце коридора.

— Ты меня продолжаешь удивлять, Артём, — заявила Арна, бросая свой рюкзак на кровать. — Очень уж ловко в доверие втираешься. Ты там у себя, случаем, не мошенником был? Вроде говорил, что геологом — это не то же самое?

— Разве что иногда, — усмехнулся я. — У тебя недостаёт навыков социальной коммуникации, вот тебе и кажется, что я ловко в доверие втираюсь. Ты же с народом не особенно общалась?

— Не особенно, — признала она. — Знаешь, будет, наверное, лучше, если ты возьмёшь на себя всё общение. У тебя действительно хорошо получается, да и вообще как-то естественнее выглядит, когда мужчина общается. Просто поглядывай на меня — если я глаза прикрою, значит, ты что-то не то говоришь.

— Договорились, — согласился я. — Сейчас надо бы прикинуть, что нам понадобится в дорогу. Первым делом продукты, конечно, а ещё мне нужно купить себе какую-нибудь одежду.

— Трусы, например, — ехидно дополнила она.

— И это тоже, — согласился я. — В принципе, я и так уже почти привык, но лучше всё же вернуться к традиционному стилю. А ещё мне нужно хоть какое-то оружие.

— Ты же говорил, что не владеешь оружием? — удивилась она.

— Не владею, — признал я.

— Тогда не надо тебе оружия, а то скорее себя покалечишь, чем противника. И вообще, магику оружие ни к чему — лучше пытайся развить магию. Навык свой с пистолетом развивай — может, из него и получится что-то серьёзное.

— Легко сказать, — проворчал я. — Ну ладно, ты права, признаю. Но хотя бы нож мне всё равно нужен. Давай сейчас по-быстрому приведём себя в порядок, да пробежимся по лавкам.

— Пойдёшь потом драться с тем придурком?

— Пойду, — вздохнул я. — Не то чтобы я этого хотел, но раз уж драки не избежать, то лучше проявить себя достойно и заработать немного уважения.

* * *

Двенадцатый уровень сильно отличался от нашего второго. Коридоры были поуже, резьбы на стенах было заметно поменьше, а кое-где попадались и совсем необработанные места. То ли дверги украшали уровни по мере того, как город рос вниз, то ли просто пускали пыль в глаза гостям, которые на нижние уровни попадали редко. Хотя, как по мне, даже двенадцатый уровень смотрелся вполне достойно, если, конечно, не сравнивать его с парадными верхними уровнями.

Таверну «Кирка и молот» я нашёл без труда, хоть и с небольшой подсказкой от прохожего дверга — место было явно популярным, и узорчатые бронзовые двери то и дело распахивались для очередного посетителя. Я решительно толкнул створку и шагнул внутрь.

Внутри таверна оказалась неожиданно большой — по-настоящему большой, никакого сравнения с нашей уютной семейной «Полной кружкой». Весь огромный зал был плотно заставлен столами, и почти все они были заняты компаниями. А посреди зала возвышался огороженный ринг, на котором увлечённо молотила друг друга пара двергов. Я понимающе хмыкнул — ясно, что это за местечко, кто сюда ходит и зачем.

Я притормозил пробегающего мимо полового с кучей кружек в обеих руках:

— Уважаемый, мне бы Закрута найти.

Он кивком показал, куда идти, и помчался дальше. Я двинулся в указанном направлении, и Закрут действительно сразу обнаружился в компании ещё пяти двергов.

— Здрав будь, Закрут, — поприветствовал я. — Моё почтение честной компании.

— О, Арт! — обрадовался тот. — Пришёл всё-таки! Парни, подвиньтесь. Садись, друг! Пивка выпьешь?

— Выпью кружечку, — согласился я. — В хорошей компании что бы и не выпить?

Хорошая компания рассматривала меня с живым интересом.

— У нас с Артом возникло небольшое непонимание, — радостно объяснил всем Закрут. — Вот мы и решили выяснить, кому извиняться надо.

— Тебе разве что-то неясно, Закрут? — искренне изумился я. — Зачем нам время попусту тратить? Ты просто извинись, а я тебя прощу. Выпьем пива, да и разойдёмся.

Вся компания дружно заржала. Закрут, утирая слёзы, подозвал полового:

— Неси ещё пива сюда! И поставь наш столик в очередь на арену.

Ждать нам пришлось долго, арена явно пользовалась большой популярностью. Одна пара сменяла другую, иногда дрались двое на двое. Мы попивали пиво, наблюдая за очередной схваткой. В целом бойцы совсем не впечатляли — у нас в деревнях примерно так же и дерутся стенка на стенку.

— Знаешь, Закрут, — заметил я. — Если ты машешься так же, как эти, то у меня для тебя плохие новости.

— Я лучше, — напыжился тот. — Не сравнивай меня с этими неудачниками.

— Вот и посмотрим, — со значением пообещал я.

— Да сейчас и посмотрим, — оживился он. — Наша очередь как раз подошла, вон нам уже машут. Ставку делать будешь? На себя здесь ставить можно.

Вот только побеждать я ни в коем случае не собираюсь, победа мне совсем ни к чему. Мне нужно не выиграть бой, а подружиться, так что моя задача либо свести бой вничью, либо проиграть достойно.

— Не буду, — покачал я головой. — Что ни говори, боец ты хороший, а я не настолько богат, чтобы рисковать последними кунами.

— Разумно мыслишь, — одобрительно кивнул Закрут. — Ну, пошли тогда.

Закрута публика встретила восторженным рёвом — похоже, он был здесь признанным чемпионом. Мне достался только презрительный свист — ну, я и не ожидал, что найду здесь своих поклонников.

— Что здесь за правила? — спросил я Закрута. — Какие удары запрещены?

— Зачем удары запрещать? — он вытаращился на меня в изумлении. — Это же бой. Калечить специально нельзя, а бить как хочешь бей.

— А как бой заканчивается?

— Либо боец упал и не встаёт, либо боец сдался, либо по взаимному согласию ничья.

— Понятно, — кивнул я. — Ну что, начали?

Закрут немедленно попытался ударить меня под дых, но я уклонился и заодно заехал ему коленом в печень. Попал, но не очень удачно — Закрут крякнул и отскочил. Незаметно было, чтобы мой пинок как-то на нём сказался, но он явно стал гораздо осторожнее.

Мы довольно долго, и без особого успеха, обменивались ударами — Закрут и в самом деле был сильным бойцом, и будь я тем, кем был в том мире, он бы наверняка меня довольно быстро уработал. Но сейчас я, к своему немалому изумлению, обнаружил, что стал почему-то заметно быстрее. На все атаки Закрута я успевал вовремя среагировать, и при этом ухитрился неплохо отсушить ему ногу, после чего он стал сильно прихрамывать. Долгое время это оставалось единственным заметным успехом. Впрочем, даже не совсем успешных ударов хватало, чтобы создать впечатление серьёзной битвы — у меня кровь из рассечённой брови заливала глаз, а у Закрута рот был разбит, и губа распухала прямо на глазах. Публика ревела в экстазе — по сравнению с обычным пиханием и толканием, что я здесь наблюдал, мы и в самом деле выглядели гораздо выше уровнем.

Наконец, я сумел провести действительно удачный удар, и Закрут поплыл. Это был самый подходящий момент, чтобы закончить представление правильным образом. Я тоже изобразил, что еле стою на ногах.

— Предлагаю ничью, Закрут, — прохрипел я, будто бы из последних сил.

— Согласен, — кивнул он, стараясь не упасть.

Я приобнял его и, аккуратно придерживая, повёл обратно к столику. Восторженная публика хлопала меня по плечам так усердно, что если бы я и в самом деле еле держался на ногах, то там бы, наверное, и лёг.

— Почему не добил? — негромко спросил меня Закрут.

— Это было бы недостойно, — высокопарно ответил я.

Так себе ответ, но его такой ответ полностью удовлетворил — он кивнул и расслабился.

Дальнейший вечер протекал как в тумане — каждый дверг в таверне считал своим долгом послать на наш стол кружку пива для меня. Не знаю, получилось ли у меня реабилитировать всех вершков, но себе имя я в этих краях определённо сделал.

Когда я, наконец, собрался уходить, Закрут вызвался меня проводить. У двери мы остановились.

— Здесь мелькает одна девка, — вдруг сказал он совершенно трезвым голосом. — Говорит, что разыскивает свою сестру, и показывает картинку твоей сеструхи.

— У нас точно нет ещё одной сестры, — у меня остатки хмеля тоже мгновенно куда-то ушли. — Либо здесь какая-то ошибка, либо это жульё. Может, решили, что мы при деньгах, и хотят ограбить?

— Я тоже так и подумал, — серьёзно сказал он. — Говорить ей ничего не стал, но она эту картинку многим показывает. Ты сеструху лучше пока не выпускай на улицу, пусть в комнате посидит.

— Так и сделаю, — ответил я. — Спасибо, что предупредил.

— Погоди, я ещё не всё сказал, — остановил он меня нетерпеливым жестом. — Послезавтра на втором ударе с шестого уровня уходит монорельс в Илси. На него вершков не пускают, конечно, но этот монорельс под нашим кланом, а я в клане дверг не последний. Вас пустят. А совсем рядом с Илси находится переход в Аноку. Вам, конечно, получится небольшой крюк, но лучше сделать небольшой крюк, чем разбираться с грабителями, верно?

— Всё верно говоришь, брат, — серьёзно ответил я. — Как я могу отплатить тебе за помощь?

— Ты уже отплатил, брат, — усмехнулся он. — Ты сыграл отлично, но я-то всё понял. Ну, удачи тебе. Пусть Мать смотрит на тебя с улыбкой.

Он резко повернулся и ушёл не оглядываясь.

Глава 12

Ночью клети ходили редко, так что на свой уровень я вернулся уже совсем поздно. Город словно вымер, только изредка встречались патрули стражи, которые провожали меня подозрительными взглядами. Видимо, двергам было несвойственно прокуролесить всю ночь и прийти на работу с помятой физиономией — все дисциплинированно спали перед новым рабочим днём.

Входная дверь трактира была не заперта, однако внизу уже никого не было. Предполагалось, что если ночному посетителю что-то понадобится, то он позвонит в бронзовый колокольчик, висящий над стойкой. Я посмотрел на входную дверь — на ней не было никакого запора, даже простейшей щеколды. По всей видимости, проблема преступности у двергов полностью отсутствовала, но меня это всё равно не успокоило.

К счастью, на нашей двери засов всё-таки присутствовал — наверное, исключительно ради спокойствия постояльцев-вершков. Я его, конечно, сразу же задвинул.

Арна встретила меня неприветливо.

— Пьяный? — первым делом последовал вопрос.

В общем, встретила как жена мужа — может, забыла, что мы не женаты?

— Да не особенно, — ответил я, прислушиваясь к себе. — Можно сказать, совсем не пьяный.

— Даже удивительно, — покачала она головой. — Мой отец любил иногда в кабаке посидеть, всё приговаривал, что нужно изредка выходить в народ. Так он обратно ни разу трезвым не возвращался, а бывало, что и приносили его. Точнее, привозили в тележке — со всем уважением, конечно. Ты не пил совсем, что ли?

— Вот пил как раз много, там весь кабак задался целью меня угостить. Но не пьяный почему-то — может у них пиво какое-то безалкогольное? Хотя вроде нет, в голову нормально давало. Слушай, сам удивляюсь.

В самом деле непонятно — в таверне я точно был заметно поддатым. Однако трезветь начал уже во время разговора с Закрутом, а к тому времени, как добрался до дома, хмель уже полностью выветрился. И если повспоминать, то под душевные разговоры с двергами я высосал кружек, наверное, двадцать, не меньше. Дома я бы и с десяти кружек был бы если и не под столом, то близко к тому. Наверное, всё-таки пиво такое, быстро выветривающееся.

— А с чего это дверги взялись тебя поить? — Арна сразу вычленила самое интересное. — Ты победил, что ли?

— Нет, не победил, сошлись на ничьей.

— А мог победить?

С умом у Арны, похоже, всё в порядке — о главном догадалась сразу.

— Мог, но не стал, — честно ответил я. — Закрут, оказывается, местный чемпион, ему было бы обидно вершку проиграть. Да это вообще любому двергу было бы обидно.

— Ну и что — стоило оно того?

— Дружба — это всегда стоящая вещь, — пафосно заявил я.

Арна усмехнулась, но продолжала смотреть на меня, ожидая ответа.

— Твоя якобы сестра показывает всем вокруг твой портрет, — ответил я, закончив с шутками. — Закрут ей ничего не сказал, но посоветовал, чтобы ты посидела в гостинице.

— И до каких пор сидеть? — с кислым видом спросила Арна.

— Послезавтра идёт монорельс в Илси, а там рядом переход в Аноку. Закрут договорится, что нас на этот монорельс возьмут.

— Анока, Анока, — задумчиво повторила Арна. — Надо бы карту переходов посмотреть, но вроде это нам почти по пути. Во всяком случае, из Аноки можно много куда попасть. А что такое монорельс?

— Да в принципе, то же самое, что и обычный поезд, только рельс один, а не два. Скорее всего, у двергов рельс подвесной — груза такой монорельс может перевозить намного меньше, зато прокладка пути гораздо дешевле — полы можно не ровнять, да и вообще такой путь можно хоть через естественные пещеры прокладывать.

— Я вообще ничего не поняла из того, что ты сказал, — с нотками отчаяния сказала Арна. — Что такое поезд? Что такое рельс? О чём вообще речь? Это же я должна объяснять тебе, как здесь всё устроено, а не ты мне!

— Сложно это объяснить человеку, который никогда поезд не видел, — немного виновато сказал я. — Послезавтра всё сама увидишь, а если что непонятно будет, то я по ходу дела объясню. А вообще это интересный момент, что ты никогда про монорельс не слышала. Я думал, это только на наш монорельс до Илси дверги вершков не пускают, а похоже, что любой монорельс у них только для своих.

— Да, это только для двергов, наверное, — согласилась она. — Ну и для тебя, конечно. Сколько я ни читала записки путешественников о Мерадии, ни про какие монорельсы там ни слова не было сказано.

— И это хорошо, если так, — с удовлетворением сказал я. — Это значит, что те, кто нас ищет, монорельсом воспользоваться не смогут. Ладно, давай прикинем, что нам ещё необходимо здесь сделать до отъезда. Еду мы купили, одежду для меня купили, остались только нож и букварь. Завтра ты сиди в комнате запершись и никому не открывай, а я схожу к оружейнику и в книжную лавку.

— Не нужно тебе никуда ходить, — махнула рукой Арна. — Нож у меня есть запасной, лови.

Я поймал нож в простых ножнах из толстой кожи. Лезвие длиной в ладонь из довольно посредственной стали, простая деревянная рукоятка — в общем, обычный крестьянский нож для любых надобностей.

— Тебе же всё равно им не сражаться, — чуть виновато пояснила она. — А мясо порезать или щепу наколоть им вполне можно.

— Да нормальный нож, — я сразу прицепил его на пояс. — Мне лучше и не надо. А что насчёт букваря?

— Я заходила в книжную лавку за картами, пока тебя не было, там и букварь купила. Вон на столе свёрток лежит — как его принесли, я и не распаковывала.

— Кто принёс? — насторожился я.

— Мальчик из лавки, — объяснила Арна. — Я потом хотела ещё в галантерейную лавку зайти, вот и попросила доставить в гостиницу.

Я просто смотрел на неё, не говоря ни слова.

— Ой! — до неё, наконец дошло, и она смутилась. — Кажется, я глупость сделала.

— Кажется, да, — вздохнул я.

* * *

Не знаю, что меня разбудило — то ли лёгкое позвякивание, то ли общее чувство тревоги. Скорее всего, сработало именно ощущение опасности, потому что звуки были действительно очень тихими, буквально на грани слышимости. Я открыл глаза и почти сразу понял, что эти звуки мне не приснились — у двери действительно что-то происходило. Тихое позвякивание и поскрипывание не оставляло сомнений в том, что кто-то очень аккуратно и тихо сдвигает засов.

Я бесшумно встал и накрыл ладонью рот Арны. Она дёрнулась и резко открыла глаза, и я приложил палец к губам — она сразу же поняла и согласно прикрыла глаза. Я тихонько переместился к двери и встал сбоку, держа в руке нож. Арна взяла копьё, стоящее возле её кровати, и встав напротив двери, опустилась на одно колено — неплохо придумала, это вполне может сработать. Врываясь в тёмную комнату и никого не видя на фоне окна, можно сразу и не понять, что тебя встречают, пока не насадишься брюхом на копьё.

Вот только врываться к нам никто не стал. Засов звякнул в последний раз; дверь бесшумно открылась, и на меня напало странное оцепенение, а Арна мягко повалилась набок. Я сразу подумал про так называемую сестру, но в дверь вальяжно вошёл мужчина. Он посмотрел на лежащую Арну, и я услышал ехидный смешок. Потом он повернулся ко мне, оглядел меня сверху вниз и удивлённо спросил сам себя:

— А этот-то почему не падает?

На меня накатила злость — настоящая злость, которая туманит взгляд и полностью отключает разум. Я почувствовал, как оцепенение слетает, и неожиданно для себя выбросил руку с ножом вперёд, вогнав его до самой рукоятки в солнечное сплетение пришельца. Нож я сразу же отпустил; злость ушла так же внезапно, как и накатила, и я в каком-то ступоре наблюдал, как он валится на пол.

— Ну вот и упал, — тупо сказал я, как будто он ещё мог меня слышать.

Я выглянул в коридор — там было пусто. Я аккуратно прикрыл дверь и склонился над Арной. Она как будто спала; я довольно грубо потряс её, но она не просыпалась.

— Да очнись ты, наконец! — разозлился я и надавал ей пощёчин.

Метод оказался на удивление эффективным — Арна открыла глаза и с некоторым усилием сфокусировалась на мне.

— Что произошло? — спросила она, быстро приходя в себя. — Я помню только, как открылась дверь.

— Дверь открылась, и ты вырубилась, — просветил её я. — А потом в дверь зашёл вот этот, который лежит рядом с тобой.

Она перевела взгляд на труп рядом с собой и дёрнулась в испуге.

— Это кто?

— Посыльный из книжной лавки, очевидно, — язвительно заметил я. — Ещё книжек тебе принёс.

— И что с ним?

— Я его зарезал, — небрежно ответил я.

— Ловко у тебя получается людей резать, — пробормотала она. — Я так и не поняла, кто такие эти ваши геологи, ясно только, что это очень опасные люди.

— Кончай болтать чепуху и приходи в себя поскорее, — раздражённо сказал я. — Нам надо решить, что делать с трупом. Тащить его через всю гостиницу слишком рискованно.

Арна потрясла головой и, наконец, взяла себя в руки.

— Можно выкинуть его в окно, — предложила она. — Там тупик и какая-то служебная дверь, которая ночью точно не откроется. А под нашим окном как раз мусорные баки стоят, туда его и поместим.

— Идея, в принципе, неплоха, — подумав, согласился я. — Вот только скидывать его нельзя, слишком шумно будет. Надо бы аккуратно на верёвке спустить. У тебя же вроде была хорошая верёвка?

— Есть верёвка, сейчас достану, — она с трудом сумела подняться на ноги и начала рыться в своём рюкзаке.

Я на всякий случай взял в руку свой пистолет. Не то чтобы я ожидал какой-то схватки — просто чувствовал себя неуютно без оружия. Мой нож торчал в животе посетителя, и вытаскивать его мне совсем не хотелось.

Окно открылось легко — шпингалет безо всякого усилия вышел из гнезда, и петли не скрипнули. Что ни говори, а дверги технику любят и обслуживают её как положено. Я осторожно выглянул в окно и едва не подпрыгнул, когда снизу раздался женский голос:

— Всё прошло нормально, Берс? Давай спускай её, я приму.

— Сейчас спущу, — со злостью прошипел я и вскинул пистолет.

В последний момент я вспомнил, что шуметь нельзя, и выстрел прозвучал совершенно беззвучно. Я почти не целился, однако пуля вошла ей точно в центр лба. В общем, результат меня изрядно поразил, но размышлять над этим было некогда, и я оставил эту загадку на потом.

— Арна, — позвал я. Она к этому времени уже нашла верёвку и сейчас обвязывала труп под мышками, причём надо заметить, обвязывала довольно грамотно. — Там внизу была ещё женщина, наверное, та самая якобы сестра, и я её тоже прикончил.

Арна покрутила головой, уже ничему не удивляясь.

— Что дальше? — только и спросила она. — Нам бежать нужно?

— Ни в коем случае, даже не думай об этом. Если убежим, то автоматически признаемся, что это мы их убили, а долго бегать у нас не получится. Обязательно поймают, причём быстро.

— Тогда что нам делать?

— Иди вниз, — распорядился я. — Примешь труп, а я потом спущусь, и мы их разложим, как будто они друг друга убили.

— Надо бы их обыскать сначала, — заметила она.

— Можешь обыскать их там, если тебе так интересно, — согласился я. — Но ничего не бери.

— Я не занимаюсь мародёрством, — оскорблённо фыркнула она, осторожно проскользнула в дверь и исчезла.

* * *

Разбудил меня громкий стук в дверь. Я резко подскочил, но в дверь всё же стучали, а не ломали её, так что я заставил себя успокоиться и открыть, не выдавая себя паническим видом.

За дверью обнаружилась девчонка лет двенадцати — по человеческим меркам лет двенадцати, о возрасте двергских девчонок я, пожалуй, судить не рискну. Она захихикала, глядя на меня — сонного, растрёпанного и в трусах.

— Чего тебе, красавица? — хмуро спросил я.

Она опять захихикала, но уже кокетливо.

— Там стража просит спуститься, — наконец озвучила она цель визита.

Просит спуститься, а не врывается сама, ломая дверь — это обнадёживает.

— Передай, что сейчас оденусь и спущусь, — сказал я и закрыл дверь.

Я не только оделся, но и по-быстрому умылся — всё же со стражей, да и вообще с властями, лучше разговаривать с ясной головой, а не спросонья.

Внизу меня дожидались два стражника и дверг в штатском — возможно, чиновник.

— Благоволения Матери вам, воины, — поздоровался я. — Прошу прощения, что заставил вас ждать.

— И тебе доброй руды, вершок, — кивнул мне старший стражник. — Хотим задать тебе несколько вопросов.

— Готов ответить, — пожал я плечами. — Спрашивайте.

— Иди за мной, — распорядился он.

Вполне ожидаемо пришли мы в уже знакомый мне тупик. Наши ночные посетители так и лежали там, но позы были немного другими — их явно обыскивали. Нож Арны по-прежнему торчал в животе у магика.

— Ты знаешь кого-либо из них? — спросил стражник.

— Нет, никого из них не знаю, — уверенно ответил я. — И нет, у меня нет никаких догадок, кто бы это мог быть.

— Не врёт, — сказал штатский стражнику.

Понятно — это эмпат, который чувствует ложь. Вполне ожидаемо — стража часто использует эмпатов в расследованиях. В общем-то, насколько я слышал, эмпатов возможно обдурить, но нужно очень тщательно формулировать свои ответы. Один-единственный сомнительный ответ, и они начнут спрашивать уже по-другому.

— Не вру, естественно, — небрежно заявил я. — А с чего вы решили, что я могу их знать?

— У женщины был портрет твоей сестры, — сказал стражник и уставился на меня в ожидании моей реакции.

— Так вот это кто! — воскликнул я с видом человека, совершившего открытие.

— Всё-таки знаешь её? — сделал стойку тот.

— Рассказывали мне, что какая-то женщина ходит с этим портретом, якобы ищет свою сестру. Но у нас никакой сестры точно нет, так что мы решили, что это какие-то жулики или вообще бандиты. Сами мы с ней не встречались и не разговаривали.

С живой не встречались, а с мёртвой не считается, так что вполне потянуло на правду. Во всяком случае, эмпат мой ответ принял.

— Кто рассказывал? — настаивал стражник, всё ещё с подозрением на меня глядя.

— Дежурный у врат рассказал, не знаю его имени. А вчера Закрут тоже про неё рассказал, когда мы с ним в «Кирке и молоте» сидели.

— Так это ты с Закрутом дрался? — в один голос ахнули дверги.

— Было дело, — скромно признался я.

— Закрут — наш чемпион, — гордо заявил штатский эмпат. — В прошлом году на турнире городов он в три раунда столичного чемпиона вынес. Надеемся, что и в этом году не оплошает.

— Очень сильный боец, — признал я. — Достал меня несколько раз.

— Да и ты тоже хорош! Эх, жаль, что ты не дверг! Нам бы к Закруту ещё такого бойца, как ты — мы бы на следующем турнире точно всех заровняли! До чего обидно, что мы вчера в «Кирку и молот» не пошли, парни про ваш бой просто чудеса рассказывают.

Два трупа были напрочь забыты за более важным обсуждением. Хотя думаю, будь убитые не вершками, а двергами, расследование шло бы совсем иначе. Впрочем, о трупах, наконец, тоже вспомнили.

— А с этими-то что будем делать? — озадаченно вопросил второй стражник.

— А скажите, почтенные, — решил высказать умное предположение я, — у них с собой деньги были?

— Были, и немало, — старший с интересом посмотрел на меня. — Гривен тридцать только золотом.

— Если бы эту парочку кто-то третий положил, столько денег вряд ли бы оставил, — с намёком заметил я.

— А ведь вершок дело говорит, — задумчиво сказал второй стражник. — Если, допустим, они поссорились из-за чего-то. Девка магика ножом ткнула, а тот на последнем издыхании ей мозги вышиб.

— Опять же, кончили их по-разному, — поддержал мысль штатский. — А кто-то третий их бы либо только ножом уработал, либо только магией. Не стал бы магик ножом тыкать.

— Всё верно, так оно, похоже, и было, — глубокомысленно заключил первый стражник. — Ладно, так и запишем. Слушай, вершок, ты сегодня в «Кирку и молот» не собираешься?

— Не могу сегодня, — с сожалением ответил я. — Обещал Марилу вечерком вместе посидеть, и вот вчера не вышло. Если сегодня его опять прокину, совсем неудобно выйдет.

— Ты и с Марилом успел сойтись? Эх, что б тебе двергом не родиться? Ну ладно, здесь дело ясное, так что нам пора. Бывай, вершок, заглядывай к нам!

Стража с чувством выполненного долга степенно удалилась. Молодцы, блестяще раскрыли сложное дело. И зачем, спрашивается, я тщательно протирал от отпечатков рукоятку ножа, удивляя Арну очередной инопланетной придурью? Я хмыкнул и пошёл обратно в свой номер.

* * *

— Разобрались, — успокоил я Арну, вернувшись в комнату. — К нам претензий нет.

— Я всё слышала, — кивнула она. — Окно чуть приоткрыла и слушала. Знаешь, Артём, ты мою самооценку полностью уничтожил.

— Брось, Арна! — я сразу догадался, о чём она говорит. — Ну да, я лучше умею общаться с народом. Что здесь удивительного? Я простой парень из этого самого народа, а ты наследная княжна, прекрасный цветок княжества. Вот только навыки общения — это ведь ещё не всё. Ты знаешь многое из того, что не знаю я, и мы друг друга хорошо дополняем.

— За прекрасный цветок спасибо, конечно, — грустно усмехнулась она. — Просто я окончательно поняла, что без тебя у меня нет никаких шансов выжить, а вот ты без меня, скорее всего, прекрасно выживешь.

— Брось эти мысли, — мягко повторил я. — Мы действительно сильнее вместе, и не надо себя недооценивать.

Мои слова всё-таки подействовали, и Арна немного повеселела.

— А кстати, — вспомнил я. — Что-то странное у меня с пистолетом. Во-первых, я не хотел шуметь, и он выстрелил бесшумно. А во-вторых, я почти не целился, но попал ей точно посреди лба. То есть в теории такое, конечно, возможно, но на практике очень уж редкая случайность. Возможно, даже не случайность, и тогда это ещё страннее.

— Да с этим как раз ничего странного нет, — переход к близкой теме сразу заставил её забыть все свои рефлексии. — Ты же понимаешь, что это не твой пистолет стреляет?

— Ну, в общем, да, явно не он, — согласился я.

— А раз стреляет не он, значит, стреляешь ты. Вот ты и решаешь, как нужно выстрелить.

— Ещё бы понять, как я это решаю, — недовольно проворчал я. — У меня всё это как-то спонтанно происходит.

— Слушай, Артём, а раз они умерли, то мы сейчас можем спокойно ходить по улицам? — вдруг пришло ей в голову.

— Наверное, да, — подумав, согласился я. — Хотя особо мелькать всё равно не стоит. Не надо, чтобы нас запомнили.

— Да, тебя ведь совершенно не запомнили, — ехидно заметила она, и я немного смутился. — Ну ладно, ты прав, конечно — не стоит мелькать. Но до храма Матери мы ведь можем дойти?

— Наверное, можем, — осторожно согласился я.

— Вот давай и сходим, — предложила она. — Попробуешь воззвать к Матери, и посмотрим, что за Символ Благосклонности она тебе подарит.

Идея не вызвала у меня никакого энтузиазма. Но с другой стороны, это ведь всё равно придётся когда-нибудь сделать, так почему бы и не сейчас? Оттягивать бессмысленно, лучше уж поскорее внести ясность насчёт моих способностей и решить, что мне делать дальше.

— Давай сходим, — вздохнул я. — И как это воззвание происходит?

— Да там просто всё, даже ребёнок справится, — махнула рукой она. — Ну, то есть, как раз дети и справляются. Кладёшь руки на такой круглый камень… или это не камень? — она задумалась. — Да неважно. В общем, этот шар обхватываешь вот так ладонями, а потом посылаешь в него свою сущность.

Да-да, даже ребёнок может послать сущность, что тут сложного?

— Не понял насчёт сущности, — я всё-таки решил уточнить. — Можно насчёт этого поподробнее?

— Даже не знаю, как объяснить поподробнее, — задумалась она. — Нужно ощутить своё внутреннее «я» и послать его через руки в камень. Я уверена, что у тебя получится.

— А если не получится?

— Значит, ты не магик, — пожала плечами она. — Но поскольку ты явно магик, у тебя всё получится.

— Ясно, — опять вздохнул я. — А что такое Символ Благосклонности?

— Просто отметка на ауре, — объяснила Арна. — Магики её видят. Она показывает твою связь с Матерью… ну, если совсем по-простому, то твои способности к магии.

— Интересно, у этого, который к нам вломился, была какая-нибудь отметка? Может, это ведьмак был? Те тоже парализовать любят.

— Я ведь живым его не видела, а у мёртвых ауры нет, — напомнила она. — Но он наверняка магиком был, ведьмаки так просто не умирают, им эссенция не даёт умереть. И он меня не парализовал, а просто вырубил.

— Знаешь, я вообще не понимаю, как можно с ведьмаком справиться без его ножа, — признался я. — Как можно убить неубиваемую тварь?

— Да можно их убить, и не так уж это и сложно, — махнула она рукой. — У всех есть свои слабости, и у них они тоже есть. Магики с ними вполне справляются, так что ведьмаки в чужих секторалях ведут себя прилично. Ну что, пойдём?

* * *

Храм Матери оказался совсем небольшим. Узнать его было легко — а куда ещё может вести колоннада, украшенная сложным орнаментом? В общем-то, резьбы по камню в Бранине хватало, но узоры на колоннах выглядели скорее растительными, и на типичную резьбу двергов совсем не походили. Колоннада вела к большим двустворчатым дверям — бронзовым, конечно же, — тоже украшенным сложным барельефом, в котором можно было разглядеть растительные мотивы.

Внутри храм представлял собой круглый каменный зал, богато украшенный резьбой. Он был совершенно пуст; лишь у дальней стены стоял дверг довольно сурового вида в расшитой золотом накидке — без сомнения, жрец.

— А где статуя? — шёпотом спросил я Арну.

— Какая ещё статуя? — не поняла она.

— Ну, статуя Матери.

Она с видом мученицы устало прикрыла глаза.

— Артём, ты только не вздумай при жреце это ляпнуть. У Матери нет известного нам образа, это вселенская сущность.

— Жреца я и не спрашивал, я тебя спросил, — хмуро сказал я. — Ладно, понятно всё.

Я решительно двинулся вглубь храма к жрецу, оставив её у входа. Арна подробно рассказала мне, что говорить и чего ждать, но настроение у меня всё равно было изрядно подпорченным, и ничего хорошего я не ожидал. Во вселенскую сущность, которая находит время, чтобы ставить метки на ауры, я не особенно верил, но вполне допускал, что эта самая сущность мои сомнения почувствует и обидится.

— Света и радости тебе, благословенный, — приветствовал я жреца.

— Да не забудет тебя Мать, дитя, — на удивление мягко ответил жрец. — В нашем маленьком храме давно уже не появлялось благословенных — обращайся ко мне «просвещённый».

— Я хотел бы узнать меру благосклонности Матери, просвещённый, — перешёл я сразу к делу.

Он с сомнением посмотрел на меня.

— Не поздно ли ты задумался об этом, дитя Матери? Считается, что это следует узнавать в гораздо более юном возрасте.

— Так уж получилось, что раньше у меня не было такой возможности, — развёл я руками.

— Ах, вот оно что! — понимающе кивнул он, и до меня дошло, что он принял меня за беглого холопа из Тираниды. — Ну что же, дитя, не стану тебя отговаривать. Ты знаешь, как это делается?

— Мне рассказывали, — кивнул я. — Направить свою сущность в шар.

— В шар! — повторил он с улыбкой. — Вообще-то, этот шар называется Сферой Признания, но это не так уж важно. Следуй за мной, дитя.

Мы зашли в небольшую комнату за незаметной дверцей, где на каменном пьедестале лежала резная сфера — действительно сфера, а не шар. Похоже, Арна не особенно хорошо изучала геометрию, раз путает сферу с шаром, но с другой стороны, может, это ей и ни к чему?

Я опустил в специальный ящик обязательное пожертвование — золотую гривну, а затем обхватил ладонями сферу, закрыл глаза и попытался ощутить своё внутреннее «я», в точности как мне объясняла Арна. Не знаю что именно, но я и в самом деле почувствовал нечто. Это нечто, которое тоже было мной, легко скользнуло через руки в сферу, и я ощутил её полностью. Сфера оказалась не просто круглой оболочкой, но какой-то сложной сущностью, которая тоже почувствовала меня и заинтересовалась. Она потянулась было ко мне, но сразу же потеряла интерес и отдалилась, а меня выбило из странного ощущения присутствия в сфере. Я снова вернулся в себя и открыл глаза.

— Не каждому дано увидеть отблеск Матери в Сфере Признания, дитя, — успокаивающим тоном сказал жрец. — Не расстраивайся, жизнь простого трудника не менее почётна. Тот, кто честно трудится и живёт достойно, всегда добьётся признания.

— Благодарю тебя, просвещённый, — кисло сказал я. — Позволь на этом покинуть тебя.

— Не стоит разочаровываться, — сочувственно сказал он. — Придёт время, и ты сам поймёшь, что Мать выбрала для тебя наилучший удел. Иди с миром, дитя.

* * *

Когда я вернулся к Арне, она была настолько потрясена, что некоторое время не знала, что сказать.

— Фокус не удался, — развёл я руками.

— Этого просто не может быть, — растерянно сказала она. — Твой пистолет — это, вне всякого сомнения, магическое действие. Даже не упоминая о твоей ненормальной чувствительности, которой любой магик позавидует. Может, ты просто что-то неправильно сделал и не смог ощутить отблеск Матери?

— Ну, я сумел войти в сферу и почувствовал там некую сущность, — неохотно сказал я — особого желания обсуждать свой провал у меня не было. — Эта сущность потянулась ко мне, а потом отпрянула, и меня выбило обратно.

— Вот как! По идее, ты всё правильно сделал, но непонятно, почему тебе было отказано в Благосклонности, — она глубоко задумалась. — Знаешь, мой учитель, Благословенный Дорсу, как-то мельком заметил, что на свете есть не только магики и простецы. Он сказал это между делом, и я тогда даже не обратила на это внимания. А сейчас вот думаю, что это было не просто пустой фразой. Ведь, к примеру, есть ещё и ведьмаки, которые совсем не магики. Так может быть, есть и другие виды магии, и другие магики?

— И что мне теперь делать? — в смятении спросил я.

— То же самое, что мы и делаем, — она пожала плечами. — Идти в Обитель, что же ещё? Обитель знает всё. А ты тем временем пытайся развить то, что имеешь. Например, зачем тебе пистолет, если ты стреляешь сам? Понятно, что он помогает тебе настроиться, но от костылей лучше отвыкать как можно раньше. Скажем, можно попробовать указывать на цель не пистолетом, а просто пальцем.

— Попробую, — вздохнул я.

Глава 13

Я сидел на кровати, целился в открытое окно пальцем и приговаривал «Паф! Паф!», ощущая себя при этом полным идиотом.

— Не получается? — спросила Арна.

Вопрос был чисто риторическим, она и сама прекрасно это видела.

— Чувствую себя последним дебилом, — с досадой ответил я.

— Это ты напрасно, — с укоризной заметила она.

— А как я себя должен чувствовать, если изображаю из себя слабоумного? — огрызнулся я. — Точнее, впавшего в детство маразматика.

— Понятно, почему у тебя не получается, — вздохнула она. — С таким настроем ничего и не может получиться. Пойдём лучше завтракать.

— Пойдём, — я охотно ухватился за повод закончить с этим дурацким занятием.

Мы успели позавтракать и уже допивали отвар, который здесь повсеместно пили вместо чая, когда к нам подсел незнакомый дверг.

— Здорово, Арт! — бодро поприветствовал он меня, совершенно игнорируя Арну.

— Здоровья и тебе, — вежливо ответил я. — Извини, не припоминаю, где мы встречались.

— Меня Лаготом зовут, я через два столика от тебя сидел, — махнул он рукой. — Меня Закрут послал проводить вас к монорельсу. Публичные клети через шестой уровень не ходят, а в служебную зону вас без меня не пустят.

— Как так не ходят? — удивился я. — Клеть ведь точно ниже идёт, с нами семья на девятый ехала, и сам я в «Кирку и молот» на двенадцатый спускался.

— А ты не заметил, что после пятого идёт сразу седьмой, а на шестой выхода вообще нет? — ухмыльнулся он.

— Не заметил, — признался я.

И напрасно не заметил, кстати. У меня, конечно, голова была занята другим, но всё же надо быть повнимательнее, и присматриваться к тому, что происходит вокруг. Здесь не привычный Рифейск, а совершенно чужой мир. И как здешняя стража расследует смерть вершков, мне очень наглядно продемонстрировали. Запишут в протоколе: «На почве помрачения рассудка ударил себя ножом в спину», и пойдут пить пиво.

Ну а то, что будем уезжать с закрытого уровня — это очень хорошо. Тем, кто пойдёт по нашему следу, вряд ли удастся повторить наш путь. Да и просто понять, куда мы делись, будет довольно затруднительно.

— Прежде чем тронемся, есть одно дело, — стал серьёзным Лагот. — Нужна клятва от вас, что вы никому не расскажете то, что увидите и узнаете. Закрут за тебя поручился, конечно, но этого недостаточно.

— Я так и думал, что поклясться надо будет, — понимающе кивнул я. — За исключением общеизвестных сведений, обязуюсь держать в секрете всё, что увижу в Мерадии, а также всё, что узнаю о Мерадии и делах двергов, и в том клянусь Великой Матерью и Сердцем Мира. Устроит такая формулировка?

— Пойдёт, — согласился дверг и посмотрел на Арну: — Теперь ты.

Арна послушно повторила мою клятву, и Лагот удовлетворённо кивнул:

— Ну что, готовы? Тогда двинулись.

Попасть на шестой уровень оказалось действительно непросто. Сначала мы спустились в общей клети на пятый. Здесь на приёмной платформе стояли уже не один, а трое стражников, и они сразу же рванулись к нам, едва мы спрыгнули с клети. Лагот торопливо сказал: «Они со мной — дело клана», и стражники с неохотой вернулись на свои места, подозрительно на нас поглядывая.

— Похоже, вы сюда вершков не пускаете? — спросил я, с интересом озирая окрестности.

— Редко, — кивнул он, быстро шагая по широкому коридору. — Только по специальному разрешению и с сопровождением. Для их же безопасности.

— Для безопасности? — непонимающе переспросил я.

— Опасное производство, — коротко пояснил он.

Ну, действительно опасное производство вроде изготовления взрывчатки вряд ли кто-то стал бы размещать среди жилых уровней. Но этот уровень и в самом деле явно был производственным — характерный гул и грохот, едва слышимый на других уровнях, здесь был достаточно громким.

— Первичный передел, наверное? — догадался я.

Лагот так поразился, что резко остановился и уставился на меня.

— Откуда узнал? — потребовал он. — Кто тебе сказал?

— Да несложно же предположить, — удивился я такой бурной реакции. — Какое ещё производство имеет смысл размещать на верхних уровнях? Только первичные переделы — во-первых, в выплавке металла особого секрета нет, а во-вторых, плавка обычно требует очень много воздуха, а на верхний уровень его гораздо проще закачать в нужном объёме.

Вообще-то, это не так уж очевидно, и есть масса других вариантов, но раз уж угадал, то стоит сделать вид, что не случайно.

Он промычал что-то невразумительное, с сомнением на меня глядя, а потом повернулся и двинулся дальше. Арна тихонько пихнула меня в бок и шёпотом спросила:

— Ты сейчас о чём говорил?

— Если тебе действительно интересно, как происходит выплавка металла из руды и изготовление проката, то я могу тебе потом подробно рассказать.

— Нет, мне это не интересно, — подумав, ответила она. — Мне интересно, откуда ты всё это знаешь.

— У нас факультативом шёл обзорный курс по методам обогащения и аффинажа. Первичных переделов там тоже немного касались, чисто для общего образования. Я этот курс посещал, мне это потом здорово пригодилось. Да и на заводах приходилось бывать.

— Ни слова не поняла, — вздохнула Арна. — Но я уже начинаю к этому привыкать.

— Ничего в этом сложного нет на самом деле, — махнул я рукой. — Да и интересного тоже немного, во всяком случае, для тебя. Всё просто, если взять на себя труд чуть подумать.

Лагот, заинтересованно прислушивавшийся к нашему разговору, не выдержал:

— Ну если ты такой умный и для тебя всё просто, то что можешь про шестой уровень сказать?

— Про шестой? — я задумался. — Ну, скорее всего, это маленький подуровень где-то сбоку. Раз на пятом много тяжёлого оборудования, полноценный уровень под ним разместить не получится. Могу предположить, что на шестом у вас только станция, да, может, ещё несколько складов. Оттого и выхода с главной клети туда нет — не столько из-за секретности, сколько из-за того, что уровень в стороне. Да и седьмой уровень у вас, скорее всего, тоже не совсем полноценный.

Лагот буркнул что-то неразборчивое насчёт моего ума и отвернулся — похоже, не одобрил. Не знаю, чего он ожидал — до всего этого моментально додумается любой производственник. Даже не обязательно производственник — любой, кому доводилось хоть раз посетить металлургическое производство, и кто представляет размеры домны.

Идти пришлось довольно далеко. Я с интересом смотрел по сторонам — этот уровень сильно отличался от тех, что я видел. Никаких барельефов, никакой резьбы, зато множество указателей, в основном с непонятными сокращениями. Один раз, когда мы миновали большой боковой проход, издалека донёсся очень характерный шум с ещё более характерным перестуком колёс. На поезд это было, правда, не совсем похоже, а вот вереница вагонеток под этот звук подходила идеально. А раз у них есть узкоколейка под вагонетки, то и полноценная железная дорога наверняка тоже есть. Вообще мне, пожалуй, стоит поменьше вылезать со своими догадками — как-то очень уж ненормально Лагот на них реагирует. Бывает ведь, что избыток ума не способствует долгой жизни, и я не так уж хочу в этом сам убедиться.

Как оказалось, нашей целью была вовсе не клеть, а дверь в неприметном тупичке, за которой открылась длинная лестница. С лестницы мы сошли на первой же площадке, немного поблуждали по коридорам — я хмыкнул про себя, перешагивая рельсы на одном из перекрёстков, — и наконец, вышли к станции монорельса. Стоящий под погрузкой поезд оказался всего лишь вагоном, причём довольно странным — первая половина вагона представляла собой открытую платформу с лавками у невысоких бортов. Затем шла застеклённая кабина — очевидно, там сидел машинист, а за ней до конца вагона шёл глухой отсек, куда сейчас заносили какие-то ящики. Дверь грузового отсека была открыта, и судя по её толщине, отсек был бронированным.

— Подождите здесь, — распорядился Лагот и поспешно двинулся к двергу, распоряжавшемуся погрузкой, в котором я без особого удивления узнал Закрута.

Мы наблюдали издали, как Лагот что-то ему докладывал, оживлённо размахивая руками. Закрут слушал внимательно, временами кивая. Наконец, Лагот замолчал и, бросив на нас взгляд, с видом исполненного долга, двинулся прочь, а Закрут махнул нам рукой.

— Привет, Арт, — дружелюбно сказал он мне, а Арне просто кивнул. — Ты зачем Лагота заставил нервничать?

— Сам не понимаю, с чего он всполошился, — с досадой ответил я.

— Он говорит, что ты знаешь вещи, которые знать не должен.

Как-то не очень ко времени я выступил со своими познаниями. Даже непонятно, как сейчас это исправить.

— Я горному делу учился, Закрут. И аффинажем занимался. Ничего особенного я здесь не узнал, конечно, но кое-какие базовые вещи специалист может по косвенным признакам понять, просто пройдя по территории.

— Например? — заинтересовался тот.

— Все свои открытия я храню при себе, — угрюмо ответил я. — И не стал бы ими ни с кем делиться, даже если бы клятвы не давал.

— Не бери в голову, к тебе претензий нет, — небрежно махнул он рукой. — Никаких серьёзных секретов на этих уровнях нет. С клятвой это вообще придумка Лагота была, суетится он слишком много. Мне просто интересно, что можно увидеть, просто пройдя по уровню.

— Да я всего лишь догадался, что пятый уровень — это зона первичных переделов. А представляя размер и вес оборудования, нетрудно сделать вывод, что шестой уровень совсем маленький, и лежит в стороне. Не знаю, что в этом Лагот увидел секретного. Ещё, наверное, можно по сечению рельс прикинуть примерный объём перевозок, но я в железных дорогах не настолько хорошо разбираюсь.

— А что ещё можешь сказать? — с любопытством спросил он.

— То, что у вас бандиты есть, — ответил я, немного подумав. — Которые временами составы грабят.

— Как понял? — поразился он.

— Железная дорога у вас имеется, — объяснил я. — Мы, пока сюда шли, видели колею с рельсами серьёзного сечения. А раз вы в дополнение ещё и монорельс соорудили, значит, у вас есть небольшие грузы, которые железной дорогой не получается перевозить. Например, ценные грузы вроде драгоценных камней, которые привлекают грабителей. Поезд достаточно просто остановить и ограбить, а попробуй останови вагон монорельса, который несётся где-то под потолком.

— Ты считаешь, это единственный вариант, для которого монорельс нужен? — с интересом посмотрел на меня Закрут.

— Единственный, — твёрдо сказал я. — Монорельс нужен только, если опасность идёт от людей. Ну, или от двергов. От опасных существ можно просто забронировать вагоны и поставить мощный отбойник на локомотив, и они ничего поезду не сделают. А вот дверги могут и путь разобрать. Да ведь достаточно на ваш вагон взглянуть: сзади бронированный отсек для ценностей, а спереди платформа, причём явно для охраны. Для пассажиров был бы закрытый отсек, а не открытая платформа.

— Интересная ты личность, Арт, — задумчиво сказал Закрут. — Секретов здесь действительного больших нет, некоторые вершки видели и наш монорельс, и наши поезда. Очень немногие, но видели. А ты это всё не просто где-то раньше видел, а, похоже, по-настоящему в теме разбираешься, это ведь сразу заметно. Скажем, то, что объём перевозок определяется сечением рельс — над этим даже из двергов мало кто задумывается. Всё правильно ты сказал — монорельс мы как раз ради кристаллита построили. Бранин — это центр добычи кристаллита.

— Я не знаю, что такое кристаллит, — пожал я плечами.

Арна прикрыла глаза, и я сразу же вспомнил, что это сигнал не болтать лишнее.

— Не знаешь, что такое кристаллит? — удивился Закрут. — Разбираешься в нашем деле получше иного дверга, а про кристаллит не слышал? Да, интересная ты личность — поневоле задумаешься, откуда ты такой интересный появился. Ну ладно, я в твои дела лезть не собираюсь. А знаешь, если тебе надоест жизнь наверху, приходи к нам. Найдём тебе жену, станешь двергом.

— Стану двергом? — в замешательстве повторил я.

— Почему бы и нет? — идея его явно захватила. — Считай, что это официальное приглашение от клана Тандис, подумай как следует. Я зарегистрирую это приглашение в клане как положено, так что клан будет тебя ждать.

Судя по тому, как легко Закрут мог решать достаточно серьёзные вопросы вроде приглашения в клан чужака, его положение в клане было и в самом деле очень высоким.

— Благодарю тебя, Закрут, — с чувством сказал я. — И благодарю клан Тандис в твоём лице. Однако не могу не спросить: зачем я вам? Ну, посидели мы с тобой душевно, но это же не повод, чтобы первого попавшегося вершка в клан принимать?

— Не повод, конечно, — согласился он с усмешкой. — Вот только ты не первый попавшийся вершок. Ты же сам сказал, что горное дело знаешь и аффинажем занимался. И я вижу, что это не пустая болтовня, в нашем деле ты действительно разбираешься. А мы кристаллит добываем и продаём, но вот руду на аффинаж в другой клан приходится отдавать. Нет у нас таких специалистов.

— У вас что, этому не учат? — с недоумением переспросил я.

— Учат, конечно. Своих. Какой мастер будет клановым секретам чужих учить? Так что если ты в самом деле в горном деле разбираешься, то в клане высокое положение займёшь, обещаю. А если и аффинаж кристаллита сумеешь наладить, то очень высокое — не удивлюсь, если и старейшиной станешь.

— Интересное предложение, — пробормотал я в замешательстве. — Я всё же пока не готов к такому ответственному решению, но очень серьёзно на эту тему подумаю, обещаю.

— Подумай, — веско сказал он. — Не буду скрывать, с твоими знаниями и другие кланы тебе тоже немало предложат. Но наше предложение будет лучшим, поверь. Клан у нас не самый большой, но очень богатый. В Бранине, пожалуй, самый богатый. Наше слово во всей Мерадии немало весит.

Не то чтобы я так уж хотел стать двергом и жить под землёй, но иметь дополнительный вариант всегда полезно. Тем более и вариант, в принципе, неплох — уж точно получше, чем вариант стать холопом. Правда, что касается Закрута, был один момент, который выглядел несколько странно.

— Слушай, Закрут, — я всё же решил этот момент прояснить сразу, — извини за вопрос, если неуместный. Вот ты дверг с положением, явно где-то в верхушке клана…

— Верно, — он с любопытством посмотрел на меня. — Я старейшина клана.

— Вопрос такой: что ты в регистратуре делал? Не по тебе явно позиция.

— Ах, это, — он с явным отвращением поморщился. — Не очень приятный вопрос, честно скажу. Но отвечу, просто чтобы ты не думал чего. Нашему клану в Гостевом приказе две должности досталось, и из них одну я нашей семье выбил. Непросто это было, сам понимаешь.

— Что тут не понять? — хмыкнул я. — Бюджет один, а желающих много.

— Вот именно. Поставил на должность племяша, сестра очень за него просила, а он забухал, гадёныш. Пришлось мне самому день вместо него отсидеть, больше просто с ходу никого не нашлось, а иначе должность бы забрали. Так что в итоге племянник в забой пошёл, а на должность шурин сел.

Ну вот и ответ, отчего он на меня с ходу окрысился. Этот наезд сразу меня удивил, а особенно непонятным он показался после того, как я с другими двергами познакомился — они, конечно, подраться любят, но на первого попавшегося всё-таки не кидаются. А оказалось, я просто в неудачный момент туда зашёл — Закрут там сидел и исходил от злости, а тут вершок подходящий, которому можно морду набить и душу отвести. Хотя для меня в конечном итоге удачно получилось, пожалуй.

Тем временем штабель ящиков, наконец, закончился.

— Ну всё, я пошёл опечатывать, — заявил мне Закрут. — Бывай, в общем. Надеюсь, свидимся ещё. На платформе садитесь назад, возле кабины машиниста — впереди бойцы сидят.

— Проблемы ожидаются? — спросил я. — А то мы тоже могли бы помочь, если что.

— От двергов вряд ли проблемы будут, — отмахнулся он. — Ты правильно заметил, что на монорельс напасть сложно. С тварями иногда бывают проблемы, но у нас команда опытная. Всё, идите садиться.

* * *

Группа охраны вагона состояла из восьми двергов, увешанных разного рода железом, и, как сразу же выяснилось, командовала ими дверга довольно сурового вида.

— Вот здесь садитесь, — недовольно сказала она. — Что бы ни случилось, сидите тихо, охране не мешайте.

— Помочь чем-нибудь можем? — спросил я.

— Да какая от вас помощь? — поморщилась она. — Со скамеек не вставайте, руки и головы за борт не высовывайте. Местами тоннель сильно сужается — высунешь голову, её сразу и оторвёт. А мы из-за пустой тыквы даже тормозить не будем.

— С нами не будет никаких проблем, уважаемая, — пообещал я.

— Ладно, посмотрим, — уже мягче сказала она. — Меня Нидой зовут, со всеми проблемами ко мне обращайтесь. Но лучше будет, если я вас до самого конца не буду замечать.

С этими словами она отвернулась и двинулась к передней части платформы, раздавая бойцам указания.

— Артём, это вообще насколько опасно? — шёпотом спросила меня Арна, пытаясь устроиться на неудобной скамейке. — Эта штука нас точно сможет довезти?

— Да не думаю, что сильно опасно, — поразмыслив, ответил я. — Меня больше беспокоит, что они каких-то тварей упоминали.

— Да твари — это ерунда, — отмахнулась она. — Твари — дело знакомое и понятное. А вот эта железная штука — это в самом деле страшно.

Как раз в этот момент тормозные колодки с громким лязгом отошли от рельса, и вагон покачнулся.

— Ой! — с испугом вскрикнула Арна. — Артём, держи меня, пожалуйста, я боюсь.

Я не без удовольствия обнял её и прижал к себе. Вагон дёрнулся и стал набирать скорость. Арна охнула и прижалась ко мне ещё теснее. Нет, всё-таки не понимаю я женщин, по крайней мере, некоторых — разные жуткие твари не вызывают у неё никаких эмоций, а простой вагончик монорельса вгоняет в ужас. Но я, в общем-то, совсем не против — Арна, конечно, просто друг и вообще княжна, но я нормальный мужчина, и мне нравится, когда ко мне прижимается такой приятный на ощупь боевой товарищ.

Вагон набирал скорость. Почти сразу он повернул, и перед нами возникла глухая стена. Арна испуганно ойкнула, но вагон уже нырнул в узкую дыру в стене, которую мы сразу даже не заметили. Совсем рядом, не дальше локтя, замелькали неровные стены зеленоватого базальта. Они то отодвигались на расстояние вытянутой руки, то приближались практически вплотную к борту. Высунуть за борт какую-нибудь часть организма было бы и в самом деле очень плохой идеей.

Минут через десять тоннель резко закончился, и мы обнаружили себя под потолком гигантской пещеры, в которую, наверное, без труда поместился бы весь Рифейск целиком. Я никогда бы не поверил, что такая огромная пещера может существовать в реальности — хотя если сейсмическая активность полностью отсутствует, то почему бы и нет?

Вагон накренился, проходя плавный поворот, и перед нами открылась панорама всей пещеры. Где-то далеко внизу расстилалось целое море огней, неплохо освещая окрестности. Людей было не различить, но мы прекрасно видели коробочки зданий, ниточки вагонеток, какие-то сооружения с факелами пламени сверху. Арна вскрикнула от страха и прижалась ко мне. Прижаться плотнее, казалось, было уже невозможно, но у неё получилось. Дверг по соседству ухмыльнулся и показал мне большой палец.

— Шахта пять-шесть, — пояснил он. — Самая крупная у нас.

— Железную руду добывают? — спросил я.

— Как понял? — удивился он.

— А что ещё в таких объёмах могут добывать? Не кристаллит же.

Вообще-то, можно и уголь, но угля у них быть не должно, раз каменноугольного периода не случилось.

— Верно, гематит роют, — он посмотрел на меня с уважением.

Вагон выровнялся и снова влетел в узкий тоннель. Тоннель сменился очередной пещерой, потом мы пролетели прямо за гигантским водопадом, совсем рядом со стеной воды. Затем пересекли провал — похоже, очень глубокий. После провала обжитые места закончились, и редкие светильники исчезли совсем. На стенах появился фосфоресцирующий мох, который чуть-чуть освещал сами стены, но света всё равно было слишком мало, чтобы что-то различить вокруг. Мы стремительно куда-то неслись в темноте, и это было действительно жутковато. Арна зачем-то крепко зажмурилась, и так и ехала с закрытыми глазами, прижимаясь ко мне.

— А чего машинист фары не включает? — вполголоса спросил я соседа.

— У него экран ночного видения, — пояснил тот. — Он с ним и видит больше, и лишнего внимания не привлекает. Вот если свет включит, тогда, значит, драться будем.

Как раз в этот момент свет и включился — на платформе очень тусклый, чтобы не ударил по глазам, а впереди яркий. Громкоговоритель на кабине машинисте прохрипел какое-то слово, которое я не понял, зато дверги явно прекрасно его поняли. Двое парней в середине платформы вскочили и взяли на изготовку копья. Через пару секунд я и сам увидел тварь — на потолке висел большой мохнатый комок непонятной формы, слабо различимый в неровностях скалы. По всей видимости, зверь был в шоке от неожиданно ударившего ему в глаза яркого света. Машинист немного замедлил ход, и один из парней ловко насадил этот комок на копьё, а затем резким движением сбросил пронзительно завизжавшую тварь с копья за борт. Проделано это было привычно и умело, а затем свет погас, и вагон опять ускорился.

— Опасная зверюга? — спросил я соседа.

— Пещерная рысь? По-всякому бывает. Если вовремя её заметить, то не особо. А вот если проглядел, и она успела тебе на загривок прыгнуть, то там да, здорово погрызть может.

Это была рысь? Я её видел, конечно, мельком, но мне этот зверь показался похожим скорее на большого мохнатого паука.

— И много здесь таких?

— Да много их разных, — просветил он. — В основном не очень опасные, вроде этой рыси, но иногда и кто-то посерьёзней появляется. Тогда всем драться приходится, случается, что и бойцов теряем.

— Трудная у вас служба, парни, — заметил я уважительно.

— А что поделать? Когда Мерад Великий создавал семя Мерадии, ему пришлось пустить зверей. Мать требует баланса, таков закон.

Я совершенно не понял, о чём он говорит, но на всякий случай не стал переспрашивать. Дальнейшее путешествие протекало спокойно до самого Илси.

Глава 14

Что-то неуловимо изменилось. Вагон всё так же мчался в темноте, но я чувствовал, что напряжение постепенно спадает — похоже, путешествие подходило к концу. Нида это тоже явно почувствовала и недовольно рявкнула:

— А ну, не расслабляться у меня, крысиные задницы! Уже забыли, что в прошлом цикле было?

Окрик немного помог, и настроение снова сменилось на внимательную собранность.

— А что в прошлом цикле было? — шёпотом спросил я соседа.

— Рысь двоих порвала, — также шёпотом ответил он. — Мы там въехали в освещённый туннель, и машинист уже ничего толком не видел, ну а парни немного расслабились. Переход к свету — самое опасное место, вот мы сейчас как раз туда и подъезжаем.

— А вот я никак не могу понять, уважаемый, — решил я задать давно занимавший меня вопрос, — почему бы не забронировать вагон со всех сторон и не ехать спокойно?

Он добродушно засмеялся.

— Ты, вершок, одну только рысь видел, а это, считай, вообще не зверь. Кристаллит временами серьёзных тварей приманивает, вот они прыгают на вагон и начинают крышу когтями вскрывать, и у некоторых это получается. Вот на такой случай мы здесь и сидим.

— Что, в самом деле может броню вскрыть? — недоверчиво переспросил я?

— Ещё как может, — он снисходительно усмехнулся. — Скажем, у пещерного паука когти из кристаллита, он по потолку бежит быстрее монорельса, а грузовой отсек вскроет за несколько минут. И он не один здесь такой.

— И как вы с ним справляетесь? — поразился я.

— Как, как, — фыркнул он. — Тыкаем его всяким острым, пока не сдохнет. Ну и Нида наша магичка не из последних.

— Закончили болтать! — недовольно прикрикнула Нида, и мы замолчали.

Прошло ещё несколько минут, и вдали действительно показались огни — редкие и тусклые, но показавшиеся нам ослепительно яркими. Понятно, почему это самое опасное место — прибор машиниста, по всей видимости, на свету не работает, а у охраны глаза к свету ещё не привыкли.

Однако всё обошлось. Мы проскочили узкий тоннель, потом пронеслись через какую-то неплохо освоенную пещеру, обогнав грузовой состав внизу. Ещё минут пять стремительного полёта по туннелям, и вагон, замедлив ход, плавно затормозил у маленького грузового перрона.

— Занимаем позиции по расписанию, шевелитесь быстрее, — объявила Нида, недовольным взглядом окидывая свою команду.

Народ начал с кряхтеньем подниматься — лавки были действительно неудобными, у меня тоже всё затекло. Хотя по Арне это было незаметно — она одним движением высвободилась из моих объятий и вскочила.

— Так, вершки, — Нида обратила внимание и на нас. — Посторонним при разгрузке присутствовать не положено, так что давайте быстро на выход. Вон в том углу пассажирская клеть, поезжайте на первый уровень, а там сами разберётесь.

Крохотная клеть и в самом деле обнаружилась в дальнем углу — собственно, это была никакая не клеть, а обычный лифт-патерностер[5], такой стоял у нас в главном здании университета. Шахтёрам, наверное, любой лифт — это клеть.

[ 5 — Лифт-патерностер — это лифт непрерывного действия без дверей. В России такой лифт остался в единственном экземпляре в Москве, в здании Минсельхоза в Орликовом переулке.]

В маленькой кабинке мы вдвоём поместились с некоторым трудом, и пока кабинка с позвякиванием и поскрипыванием неторопливо тащилась вверх, я вдруг вспомнил загадочные слова соседа-дверга.

— Слушай, Арна, а помнишь, наш сосед что-то говорил насчёт того, что Мераду пришлось запустить зверей, когда он создавал Мерадию? Что-то там было насчёт баланса.

— Что тебе здесь неясно? — недовольно отозвалась она.

Арна на меня дулась — скорее всего, из-за того, что мы с ней тискались всю дорогу. То, что именно она ко мне прижималась и требовала, чтобы я её держал, она, похоже, забыла. Ну, я уже немного знаю жизнь, чтобы принять это как должное — когда женщина недовольна собой, она обязательно переносит своё недовольство на мужчину.

— Да всё мне неясно — объясни, пожалуйста.

Она немного посопела, но всё же пришла к выводу, что демонстрация обиды выглядит довольно глупо.

— Вот подумай сам, Артём: когда Мерад создавал сектораль, он мог, например, заложить гору из золота — так почему он это не сделал?

— Баланс? — выдвинул я очевидное предположение.

— Верно, баланс, — подтвердила она. — Когда кто-нибудь из великих создаёт семя, он может только наметить основные детали, и чем он сильнее, тем больше деталей может задать. Всё остальное получается само, и при этом всегда обязательно соблюдается баланс. Если он создаст гигантский самородок золота, то этот самородок будет находиться в центре озера кипящей лавы или ещё где-нибудь в подобном месте. Или вот взять, например, Тираниду — они создали тварей, которые накапливают эссенцию, но для баланса появились хищники вроде тенелова, которые эту эссенцию потребляют. И которые охотно жрут самих ведьмаков.

— То есть в Мерадии эти звери уравновешивают богатые залежи ископаемых?

— Да, — коротко ответила она и опять отвернулась.

До первого уровня лифт, разумеется, не шёл — такие лифты вообще высоко не ходят. Станция монорельса была на десятом уровне, и на лифте мы смогли подняться только до восьмого, и здесь уже ходила публичная клеть. Стражники подозрительно на нас поглядывали, но восьмой был обычным жилым уровнем безо всяких подгорных секретов, и подозрительными взглядами дело ограничилось.

По сравнению с Бранином Илси выглядел довольно убого. Какая-то резьба на стенах присутствовала и здесь, но не особенно затейливая, и было её совсем немного. Изредка встречались и барельефы, но никаких статуй и фонтанов мы не увидели. На полу иногда попадался мусор, а на стене, совсем недалеко от публичной клети, красовалась вполне разборчивая надпись «Улька — б…ь». Контраст с идеально чистым Бранином просто резал глаза. Мне сразу вспомнилось замечание Марила, с которым мы всё-таки посидели вечерком, что Илси никакому клану не отдали, и он считается общим городом. Понятно, конечно, почему крупный торговый город является общим, но у семи нянек, как известно, дитя без глазу.

Первый уровень, традиционно отданный вершкам, оказался ничем не лучше восьмого. После Бранина я всё-таки ожидал другого от города двергов, и Илси, конечно, оказался изрядным разочарованием. Ну, это только в сказках бывает, чтобы сплошная красота, а в реальной жизни красота всегда уравновешивается помойкой на задворках.

— Куда нам идти? — вполголоса спросила меня Арна.

— Сейчас решим, — пообещал я, направляясь к стражнику, который рассматривал нас со скучающим видом.

— Чести и славы тебе, доблестный воин, — поприветствовал я его.

На доблестного воина он не особенно походил — сюрко[6] с гербом Илси было грязновато, а казённое копьё настоятельно требовало ухода.

[ 6 — Сюрко — просторный плащ поверх кольчуги, похожий по покрою на пончо.]

— И ты здрав будь, вершок, — отозвался стражник, с интересом меня разглядывая.

— Мы собираемся перейти в Аноку — не подскажешь, как нам добраться до перехода?

— А ты магик, что ли? — удивился стражник.

— Нет, Мать не подарила мне благосклонности, увы, — с сожалением отозвался я.

— Тогда как ты собрался переходить?

— Вот я и думаю — как?

— Вам надо к каравану присоединиться, — авторитетно заявил стражник. — Ближайший караван в Аноку послезавтра уходит, старший в таверне «Купеческий приют» каждый вечер сидит. Вот к нему и можно присоединиться, берёт он по две гривны с носа, места пока есть. Там же и переночевать сможете — цены в «Приюте» малость повыше, конечно, зато всякой швали там нет.

— Благодарю за добрый совет, воин, — вежливо ответил я. — А вот не пойму я что-то насчёт каравана: мне говорили, что между секторалями торговли почти и нет, потому что через переход много протащить нельзя…

— Как это торговли нет? Что за дурак тебе такую глупость сказал? — (Арна негромко фыркнула с раздражением, но встревать не стала). — Да если бы торговли не было, мы бы грибы с лишайниками ели и водой из ручейка запивали. А в той же Аноке холопы землю деревянной сохой бы пахали. Есть торговля, куда ей деться. А перетащить можно и много, если магик сильный. У почтенного Мирона магик сильный, не сомневайтесь, он уже сколько лет от нас металл возит. Вон в тот коридор идите, «Купеческий приют» прямо на втором перекрёстке.

— Благодарю тебя, — с уважением кивнул я. — Пусть копьё в твоей руке не дрогнет в бою.

— В бою у него копьё не дрогнет, как же, — фыркнула Арна, когда мы отошли подальше.

— Тебе жалко, что ли? — пожал я плечами. — Доброе слово и кошке приятно.

— А что пить его с собой не позвал? — с изрядной язвительностью спросила она. — Как этого, в Бранине?

— В Бранине Марил нам от души помог, — объяснил я. — А это чучело явно долю от таверны имеет за то, что приезжих туда направляет.

* * *

Будь здесь Артём, ему непросто было бы узнать в этом суровом дверге своего доброго приятеля Закрута. Того, кто по-хозяйски сидел за большим столом в строго обставленном кабинете, совершенно невозможно было представить на ринге, или даже просто за столиком кабака. Тем не менее это был именно он, Закрут Тандис — тот самый дверг, слово которого в Бранине, может, и не было решающим, но точно было самым весомым.

В общем-то, не было никакого секрета в том факте, что в Бранине правит клан Тандис — в своё время именно Тандис сумел быстро понять перспективы крохотного посёлка Бранин и застолбил за собой основные залежи. Другим кланам не осталось ничего заслуживающего внимания, и они присутствовали здесь большей частью на уровне небольших представительств, просто ради того, чтобы присматривать за чрезмерно шустрыми братьями. Присматривать получалось не особо хорошо — Тандис был довольно закрытым кланом, и информации изнутри просачивалось совсем немного. Об истинной роли Закрута было мало известно даже своим кланерам; у кланов-конкурентов имелись только смутные подозрения, а уж внеклановые дверги, составляющие основную часть населения Бранина, ни о какой истинной роли вообще не подозревали.

— Ну, что скажешь, Добрен? — осведомился Закрут. — Давай свои выводы.

— С выводами сложно, старший, — неохотно сказал тот. — Очень уж мутная парочка. По-хорошему надо было взять их и вытрясти всё. И повод ведь подходящий был — тех двоих вершков именно они упокоили. Это с самого начала ясно было — следственная группа сразу же отпечатки аур проверила. Но мне в страже сказали, что им с самого верха пришёл приказ ничего не предпринимать за пределами первичного расследования. Кто именно это приказал, им неизвестно — приказ был от секретариата, указано только имя контролирующего чиновника. Полный отчёт об инциденте стража предъявить отказалась — он был засекречен согласно того же приказа. Контролирующий чиновник разговаривать со мной тоже отказался.

— Он и обязан был отказаться, — усмехнулся Закрут. — А приказ был от меня, если тебе это так уж интересно. Ладно, докладывай полностью, раз выводов у тебя никаких нет. Прикинем, что нам известно, и попробуем разобраться.

— Насчёт девки всё понятно — это Арна, княжна Стер, из Коруса. У них там очередная резня случилась, князя Стер прикончили вместе с наследником. Из княжеской семьи осталась одна княжна, вот она и пустилась в бега.

— Что, не могла удержать удел? — переспросил Закрут.

— Никаких шансов не было, — покачал головой Добрен. — У княжны вроде неплохой Символ, как бы даже и не жёлтый, но семья не стала тратиться на обучение. Её планировали просто спихнуть замуж, так что не было смысла тратить серьёзные деньги на то, чтобы усилить чужой род.

— Откуда информация?

— В столице её тоже караулила группа наёмников, мы их взяли, — пояснил Добрен. — Они оказались как раз из Коруса, так что знали чуть больше, чем обычные наёмники.

— Ещё что-нибудь интересное рассказали?

— Ещё они были твёрдо уверены, что из Коруса княжна ушла одна.

— Любопытный момент, — задумчиво пробормотал Закрут.

— Больше ничего интересного они не смогли рассказать. Я решил, что наш интерес к княжне лучше держать в секрете, и приказал их тихо похоронить где-нибудь в заброшенных забоях. Их не найдут.

— Всё правильно сделал, — одобрил Закрут. — Давай дальше.

— Дальше путь княжны неясен, но мы абсолютно точно установили, что к нам она пришла из Тираниды. И оттуда пришла уже со спутником. То есть с этим самым Артом.

— Ты намекаешь, что он от ведьмаков сбежал?

— Он у нас ходил в храм Матери и там просил о проверке Сферой Признания. Символа Благосклонности он не получил, вообще никакого не получил.

— Не магик, значит, — в задумчивости покивал Закрут. — И стало быть, никогда не станет.

— Просвещённый, который проводил проверку, немного поговорил с ним. Он полностью уверен, что это беглый холоп. Всё совпадает.

— Да нет, не всё совпадает. У меня впечатление сложилось, что он в горном деле разбирается. Нида тоже доложила, что когда он шахту пять-шесть увидел, то сразу понял, что мы там железо добываем. И когда ему сказали, что там гематит роют, было видно, что ему это слово знакомо. То есть парень в рудах разбирается. Откуда холопу такое знать?

— Ну, может, по верхам слов нахватался, — пожал плечами Добрен. — Так ведь сразу и не понять, знает он дело, или просто повторяет, что от кого-то услышал.

— Не похож он на холопа, Добрен, — вздохнул Закрут. — Вот вообще не похож, даже близко. Холопы у ведьмаков все забитые, а про рабов и говорить нечего. Да его там только за такой взгляд сразу бы на корм осам определили.

— Думаешь, он ведьмак, старший? — с недоумением спросил Добрен. — Ведьмак вряд ли бы в храм пошёл.

— Вряд ли, — согласился тот. — Да и ножика у него нет, а они без своих ножиков вообще никуда. Но вот что интересно: одет он был как ведьмак, холопу одежду такого качества никто бы не позволил носить.

— Ты меня прости за откровенность, старший, — решительно сказал Добрен, — но я так думаю, мы слишком перемудрили…

— Я перемудрил, значит, — усмехнулся Закрут. — А я ведь могу и в дыню дать.

— Мы перемудрили, — твёрдо повторил Добрен, не поддаваясь на провокацию. — Но исправить ещё не поздно. Посылаем в Илси команду, задерживаем их для следствия и здесь разбираемся. Следствие, суд, и за убийство парень получает лет десять. Если он нам действительно может пригодиться, сажаем его отрабатывать. Если нет, пусть в забое кайлом машет. А девку за вознаграждение отдаём тому, кто её ищет… раз ищут, за неё что-то же дают?

— Ведьмаки пообещали сто стволов тому, кто её в Тираниду вернёт, — с интересом посмотрел на него Закрут.

— Каких стволов?

— Каких захочешь. Любое дерево дадут, даже кровавика. Даже янтарный дуб.

— Так что тут обсуждать? — вытаращил глаза Добрен. — Надо срочно посылать команду в Илси, пока они через переход не ушли. И даже если ушли — надо ловить и возвращать.

— А ты точно все моменты в этом деле выяснил? — обманчиво спокойно спросил Закрут. — Ты поставлен за безопасность клана отвечать, а вместо того, чтобы все последствия взвесить, начинаешь суетиться и пытаться по мелочи денег срубить. Ты ничего не перепутал? Может, тебя лучше к счетоводам перевести?

Добрен мрачно молчал. Чувствовалось, что виноватым он себя всё-таки не считал, но возразить было нечего.

— Вот такой момент, например, — безжалостно продолжал старейшина: — Арт ту парочку, что княжну искала, прикончил, а ты знаешь, как он их убил?

— Мне стража отчёт не показала, — хмуро напомнил Добрен.

— А что ты сделал, чтобы этот отчёт увидеть? Тебе надо было официальный запрос направить, и показали бы они тебе этот отчёт, никуда бы не делись. А ты поленился. Решил, что и так всё ясно, верно? Так вот, оба убитых известные наёмники, у нас в картотеке они есть. Причём оба магики — ну, то есть, были магиками. Парня убили обычным ножом, хотя у него был амулет, причём активный. Продавить такой амулет только сильный магик может. А девку прикончили магией — голова пробита, но ничего инородного в конце канала не нашлось.

— Может, стилет, или что-то в этом роде?

— Патологоанатом абсолютно уверен, что нет, — покачал головой Закрут. — Дырка в черепе идеально ровная. Если бы ткнули острой железкой, обязательно были бы сколы. А там ровное полированное отверстие — алмазная фреза грубее поверхность даёт.

— Так он что, всё-таки ведьмак? — в замешательстве спросил Добрен.

— Ведьмак, который в храм пошёл на Сфере Признания проверяться?

— Тогда, может, их на самом деле девка кончила?

— Сам же мне рассказал, что она необученная, — с усмешкой напомнил Закрут. — А чтобы двух опытных магиков так вот без шума прикончить — это надо не просто обученным быть, а вот прямо хорошо обученным. Но это и неважно — обоих сработал Арт, по следам ауры это совершенно точно установили. Беглый холоп, говоришь? А ты уверен, что ты его хотя бы задержать можешь, не говоря уж о том, чтобы заставить его десять лет на цепи сидеть? Хотя задержать, наверное, всё-таки можно, но что дальше?

— Я поторопился, старший. Моё суждение было поспешным, — Добрен встал и поклонился, оставшись стоять в поклоне.

— Поторопился, — согласился старейшина. — Задумайся об этом. Ладно, садись. Вот не хотел я тебе рассказывать, но, видимо, придётся, чтобы ты уж точно всё понял. Как по-твоему — зачем я два дня сам на воротах сидел?

— Не знаю, старший, — с недоумением отозвался Добрен. — Вроде что-то говорили насчёт истории с племянником, но извини, если я не то скажу — как-то странно это выглядело.

— Ко мне обратились слуги Великого, — веско сказал Закрут. — Они сообщили, что через Бранин пройдут парень с девкой, и дали их описание. Попросили от имени Мерада встретить их без огласки и, если понадобится, помочь уйти дальше. Вот их я и ждал. Познакомился с Артом, чтобы контакта не терять, а потом помог им уйти. С наёмниками только не рассчитал немного, но Арт сам справился, так даже лучше получилось. В общем, мы сделали всё как надо, а что там дальше с ними будет, нас не касается. Это была личная просьба Мерада Великого, понимаешь?

— Понимаю, — Добрен выглядел изрядно озадаченным.

— Эх, не хотел же я тебе говорить, — недовольно цыкнул зубом Закрут. — Но я тебя знаю — если тебе не сказать, ты ведь всё равно что-то мутить стал бы. В общем, отзывай своих, которых ты за Артом отправил. Если он к нам вернётся, встретим его как дорогого гостя, и в клан примем. Но до тех пор ни словом, ни взглядом, понял?

— Да понял я, старший, — послушно кивнул Добрен.

— И никому ни слова, — с напором добавил Закрут.

— А вот скажи, старший, — тому вдруг пришла в голову мысль: — А если вдруг он вернётся, но пойдёт не в наш клан, а в какой-нибудь другой?

— В другой клан он уйти не должен, — Закрут с досадой вздохнул. — Иначе придётся несчастный случай делать, или ещё что. Но сначала надо будет всё равно у Мерада разрешения спросить. Не знаю, чем его эта парочка заинтересовала, но ссориться с Великим я не хочу.

Глава 15

— Ну и где этот «Купеческий приют»? — недовольно потребовала Арна.

Можно подумать, что это я клятвенно обещал ей какой-то купеческий приют, и сейчас просто обязан немедленно его предоставить.

— Мы его уже прошли, — ответил я тоном, каким обычно разговаривают с капризным ребёнком.

Арна так удивилась, что просто остановилась, вопросительно на меня глядя. Я молча закатил глаза — а что здесь можно сказать? Наивное дитя впервые вышло за ворота княжеского дворца. Пришлось всё-таки объяснять:

— Это чучело с копьём практически прямым текстом сказало, что та гостиница для деревенских простофиль, впервые приехавших в Илси. И фраза «цена чуть выше» означает, что она выше, чем у соседей, раза в два.

— Он сказал, что там зато всякой швали нет, — неуверенно возразила она.

— Откуда там какая-то шваль возьмётся? Дверги на первом уровне не живут, а проблемных вершков никто в город не пустит. А если и пустят, то буянить не позволят.

— Мне всё-таки кажется, что ты преувеличиваешь, — вздохнула она, опять трогаясь с места.

— Немного преувеличиваю, пожалуй, — признался я. — Мне просто показались сомнительными и совет, и советчик. Да и вообще, есть проверенное правило: если ты приехал в новый город, не селись в привокзальной гостинице и не бери извозчика у вокзала.

— Что такое вокзал? — тут же спросила Арна. — И что такое извозчик?

— Это что-то вроде платформы главной клети, — отделался я простым объяснением. — Место, куда прибывают деревенские простофили. А извозчик — это тот, кто первым запускает лапу в их карманы. Перевозит их за большие деньги на другую сторону площади к привокзальной гостинице.

— Ты всегда так непонятно разговариваешь, — пожаловалась она. — Ответь просто: куда мы идём?

— Сейчас пройдём чуть дальше и наверняка найдём что-нибудь приличное, — рассеянно ответил я, стоя в центре очередного перекрёстка и оглядываясь по сторонам. — А кстати, вполне возможно, вон там слева в глубине как раз и есть то, что мы ищем.

Небольшой двухэтажный дом прямо сиял чистотой, а маленькая и не очень заметная вывеска «Приют матушки Глом» давала надежду, что приют здесь могут найти и такие, как мы. Я решительно двинулся туда.

Внутри обнаружился небольшой холл с несколькими креслами вокруг низкого столика и стойкой, за которой восседала сурово выглядящая дверга с вязанием в руках. Справа виднелся открытый проём в маленький ресторанчик столиков на шесть, причём меня сразу поразило, что столики были накрыты скатертями.

— Пусть беды обойдут твой дом стороной, почтенная, — вежливо поклонился я. — Не подскажешь нам, где найти матушку Глом?

— Это я Мика Глом, — она заинтересованно посмотрела на меня.

— Тебя-то мы и искали, почтенная Мика, — заявил я с видом человека, достигшего, наконец, своей цели.

— Меня? — удивилась она.

— Ну, на самом деле не совсем тебя, — смущённо признался я. — Мы искали твою гостиницу. О ней идёт добрая слава, а нам как раз и нужно спокойное место, чтобы отдохнуть перед дальней дорогой.

— У меня, вообще-то, семейная гостиница, — сказала она, с сомнением на меня глядя.

— Значит, мы пришли по адресу, — обрадовался я. — Ведь мы как раз и есть семья — я Дарт Стаб, а это моя сестра Рина Стаб. Мы тихие и скромные люди, и нам нужна всего лишь комната с двумя раздельными кроватями на одну ночь. А завтра путь позовёт нас в Аноку и дальше.

Она всё ещё сомневалась, и я как можно убедительнее сказал:

— Мы не доставим никаких хлопот ни тебе, ни твоим постояльцам.

— Комната на сутки стоит восемнадцать кун, — сдалась она. — Завтрак включён, а если хотите обедать и ужинать, добавьте ещё шесть кун до гривны.

— Благодарю тебя, почтенная Мика, — коротко поклонился я, выкладывая на стойку золотую гривну. — Конечно же, мы будем обедать и ужинать у тебя — нужно быть полным дураком, чтобы променять твои обеды на какую-то сомнительную стряпню.

Матушка Глом окончательно смягчилась и уже с доброй улыбкой вручила мне увесистый ключ.

Комната была, как я и ожидал, идеально чистой, а на столике обнаружилась даже кружевная салфетка. За неприметной дверью скрывалась туалетная комната с крохотной душевой, куда Арна немедленно и нацелилась, едва бросив вещи. Впрочем, бросила она только рюкзак, а копьё в чехле очень аккуратно поставила в угол. Интересный момент, и я его тоже для себя отметил — случайный человек вряд ли стал бы относиться к оружию с таким уважением. Да и вообще, человек без боевого опыта чаще относится к оружию скорее как к инвентарю. Наблюдая за Арной, я бы уверенно поставил на то, что ей приходилось и всерьёз сражаться — похоже, её родной Корус не такое уж доброе место.

— А кстати, Артём, — вспомнила Арна, уже приоткрыв было дверь туалетной комнаты, — с чего ты вообще взял, что здесь хорошо кормят?

— Ты обратила внимание на столовую справа от стойки? Заметила скатерти на столах?

— И что? — непонимающе нахмурилась она.

— Там, где не поленились накрыть столы чистыми скатертями, тебя могут накормить невкусно, но вряд ли отравят, — объяснил я.

— Хм, — неуверенно отозвалась Арна и скрылась за дверью.

Ничего, скоро жизнь научит её обращать внимание на любую мелочь вокруг — не знаю, как ей, а вот мне уже ясно, что жизнь у неё простой не будет. Если, конечно, она вообще выживет, что вовсе не гарантировано. Неприятным моментом здесь являлось то, что моё выживание при этом тоже не гарантировано. Было бы, конечно, самым разумным поступком расстаться с ней и путешествовать одному, но что-то во мне не позволяло так поступить, и я сам не понимал что. Она, конечно, красивая девчонка, но в мире полно красивых девчонок, а на романтические отношения у нас с ней никаких намёков не наблюдается.

Обед действительно оказался очень неплох, даже очень хорош — уж точно лучше всего, чем я до сих пор угощался в этом мире. Поев, я не забыл вежливо поблагодарить матушку Глом, отчего она расплылась в улыбке и окончательно отнесла нашу сомнительную парочку в категорию хороших постояльцев.

— Просто поражаюсь, Артём, как ловко у тебя получается втираться к людям в доверие, — с ясно различимой завистью заметила Арна.

— Я ни к кому не втираюсь в доверие, — мягко возразил я. — Всего лишь разговариваю вежливо и показываю уважение к человеку. Этого почти всегда хватает для того, чтобы ко мне в ответ отнеслись по-доброму. Даже если человек не понравился тебе с первого взгляда, это не повод, чтобы разговаривать с ним через губу. Тем более, первый взгляд нередко оказывается ошибочным.

— Угу, — несколько невпопад отреагировала Арна и поинтересовалась: — А какие у нас планы?

— Проверим, всего ли у нас достаточно для путешествия и докупим того, чего не хватает, — начал прикидывать я. — Например, мне обязательно надо купить нормальный боевой нож — твой-то в том магике остался, а тот, что мне достался от старшего, он чисто бытовой, человека им не зарезать.

— А тебе непременно надо кого-нибудь зарезать? — поморщилась она.

— Не то чтобы непременно надо, — пожал я плечами, — но иногда полезно иметь такую возможность. Однако не будем отвлекаться. Ещё нам нужно после ужина зайти в «Купеческий приют» и договориться со старшим каравана.

— Мы что, с караваном пойдём в Аноку? — Арна посмотрела на меня с растерянным видом. — Не сами будем проходить?

— Нам не стоит лишний раз показывать, что мы умеем ходить через переходы сами. Мы купим места в караване, а вот пойдём ли с ним — это большой вопрос. И пойдём ли вообще в Аноку — это тоже вопрос.

— Знаешь, Артём, я тебя вообще не понимаю, — сказала она жалобно. — И чем дальше, тем больше не понимаю.

— А я вот не понимаю, почему ты не понимаешь, — вздохнул я. — Даже я, простой парень из маленького города, вижу, что всё это дело насквозь гнилое, а ты почему-то не понимаешь. У вас там в княжестве что, никаких дворцовых интриг не было?

— Какие ещё дворцовые интриги? — она закатила глаза.

Я, кажется, наконец начал понимать, чего ожидать от Арны. Её хорошо научили управлять хозяйством и слугами, она получила неплохое общее образование, и она не растеряется, встретившись с опасным зверем. Но её совершенно не учили, как наследницу, да и вообще она плоховато разбирается в человеческих отношениях. По всей видимости, семья предполагала выдать её замуж, и пусть она там занимается кухней и детьми. По-моему, несколько ущербное воспитание, но что я знаю о том, как здесь принято? С другой стороны, она не пытается мной рулить, не донимает капризами, и на неё вполне можно положиться.

— Ну вот смотри, — взялся объяснять я. — Я свёл вничью бой с Закрутом и дал ему возможность сохранить лицо. В ответ он предупредил меня о той якобы сестре, а ей не рассказал о нас. Как ты считаешь — мы были в расчёте?

— Ну, в общем-то, да, — ответила она подумав. — Этого должно было хватить, чтобы считать себя в расчёте.

— Но он тем не менее обеспечил нам бесплатную поездку до Илси, причём вместе с особо охраняемым грузом. Чтобы организовать такую поездку даже для просто постороннего члена клана, наверняка нужен приказ руководства клана. А мы не то что не члены клана, мы даже не дверги.

— Ты его заинтересовал своими знаниями, — напомнила Арна.

— Я его заинтересовал уже после того, как он организовал нам поездку. Если вообще заинтересовал. В общем, даже с первого взгляда ситуация кажется слишком странной, а можно ведь посмотреть и повнимательней. Вот, к примеру, Закрут сказал, что он старейшина клана, и это практически наверняка правда. И вдруг старейшина сидит на регистрации приезжих вершков? Ну допустим, племянник в самом деле ушёл в запой — неужели никого другого не нашлось посидеть мелким конторщиком? Только старейшина того самого клана, который правит всем городом? Да и наехал он на меня как-то странно — не чувствовалось в нём настоящей злости. Больше похоже на то, что он попытался таким образом установить контакт. И успешно установил, кстати.

— И к какому же выводу ты пришёл? — помрачнела она.

— Я думаю, дверги специально заставляют нас пойти в Аноку, — уверенно ответил я. — Не знаю, конечно, с какой целью, но мне это совсем не нравится.

— Мне тоже не нравится, — мрачно заявила Арна. — Вряд ли они хотят бескорыстно нам помочь.

— Вряд ли, — согласился я. — А кстати, что из себя представляет Анока?

— Анока? — она надолго задумалась. — Я про неё не так уж много знаю. Небольшая сектораль, но богатая. У неё много переходов, так что это крупный центр торговли. Ещё у них хорошо развиты ремёсла, они славятся изделиями из кристаллита…

— Который им поставляет клан Тандис, — кивнул я. — Такое вот случайное совпадение.

— Да, интересное совпадение, — согласилась она. — Само по себе ни о чём не говорит, конечно, но на мысли наводит. Хотя они занимаются не только кристаллитом. Стальное оружие у них тоже хорошее, да много чего они делают. Но с двергами они в самом деле очень тесно связаны. Что ещё я знаю про Аноку? Правит там совет гильдий. Не знаю, правда, действительно сам правит или это просто витрина для кого-то другого.

— В общем, понятно, почему нас направляют именно туда, — подытожил я. — А здесь есть ещё какие-нибудь переходы?

— В справочнике только Анока, — покачала головой Арна.

— А в твоём справочнике действительно все переходы? Например, там есть переход из Тираниды в Бранин?

— Какой интересный вопрос, — она немедленно полезла в рюкзак за справочником и начала лихорадочно его листать. — Нет, про него ничего нет — ни в разделе Тираниды, ни в разделе Мерадии. То есть получается, переходы указаны не все?

— Скорее всего, в нём указаны только публичные переходы, которые используются торговцами. А можно где-нибудь найти более подробный справочник?

— Сомневаюсь, Артём, — вздохнула Арна. — Кто будет выдавать такую информацию? Помнишь, я тебя предупреждала, чтобы ты молчал насчёт того, что можешь чувствовать переходы? Как, по-твоему, это понравится людям, у которых есть свои секретные маршруты?

— Не понравится, конечно, — согласился я. — Ладно, пойдём купим мне нож, что ли.

— Тебе оружие надо хоть немного освоить, а не баловством заниматься, — осуждающе заметила она.

— Ну, нож не баловство, — попытался было оправдаться я, а потом махнул рукой. — Да согласен, нож не оружие. Но что поделать? С оружием я обращаться не умею, а мой пистолет — это не совсем надёжно. С ножом я, по крайней мере, хоть что-то могу.

Ножом я действительно более или менее владел. У нас на районе пацан должен был уметь за себя постоять — если, конечно, хотел нормально ходить по улице, а не передвигаться перебежками. Вот мы с друзьями и занимались в кружке самозащиты, который вёл ветеран княжеской дружины. За небольшую плату он учил нас рукопашке и совсем немного работе ножом и кистенём — в общем, всему тому, что необходимо уметь ровному пацану.

— Надо бы научить тебя работе с дубинкой, что ли, — покачала головой Арна. — Чтобы ты мог хотя бы с холопом справиться. Ладно, пойдём, купим тебе ножик.

* * *

Я толкнул бронзовую дверь «Купеческого приюта», и по ушам сразу ударил громкий гул голосов. Все столики были заняты компаниями, которые усердно наливались пивом. Пиво шустро разносила пара официанток, в общем, вечерний отдых шёл полным ходом. До меня донёсся необычный запах, которым тянуло из угла. Я посмотрел туда — там сидел толстый дверг с полузакрытыми глазами и слегка раскачивался под ему одному слышную музыку. В зубах у него торчала трубка, из которой поднимался зеленоватый дымок.

— Что за притон! — шокировано высказалась Арна, впрочем, предусмотрительно понизив голос.

— Зато нет швали, да? — хмыкнул я. — Но, вообще-то, я не думаю, что это прямо вот притон. Просто популярное место такое.

Арна хмыкнула в ответ, но промолчала.

— Ну пойдём, пообщаемся с хозяином, — сказал я ей. — И держись поувереннее — деревенщину вычисляют по разинутому рту.

— Я не деревенщина! — вспыхнула она.

— Помни об этом, — веско сказал я и двинулся к барной стойке.

Свободных мест у стойки было маловато, но для нас всё-таки нашлась парочка. Мы взгромоздились на высокие табуреты, и я помахал рукой, подзывая хозяина — если, конечно, это был именно хозяин.

— А налей-ка нам пивка, уважаемый, — поприветствовал я его.

— Я не пью пиво! — возмущённо вклинилась Арна.

— Не волнуйся, сеструха, — добродушно усмехнулся я. — Выпью и твоё, не пропадёт.

— Морса выпей, красавица, — хохотнул трактирщик, выставляя перед нами кружки. — Морс за счёт заведения. Новенькие здесь?

— Сегодня прибыли, — кивнул я.

— Есть где остановиться? У меня как раз освободилась отличная комната всего за три гривны.

Арна поперхнулась морсом и мучительно закашлялась. Я бережно постучал её по спине.

— Подумаем, — пообещал я. — Предложение отличное, но с деньгами у нас не очень.

С деньгами у нас действительно было не очень. Я, конечно, неплохо разжился на Старшем, и Арна тоже прихватила немного золота, когда убегала, но надолго нам этого не хватит. До Дельфора, пожалуй, как-нибудь доберёмся, а вот там уже точно придётся позаботиться о заработке.

— Думайте быстрее, — посоветовал трактирщик. — Комната быстро улетит, сам видишь, сколько народу понаехало. Свободных комнат нигде в округе не найти.

— Подумаем, — повторил я. — А скажи-ка, друг: мне говорили, что здесь можно присоединиться к каравану.

— Ну насчёт присоединиться к каравану ничего не скажу, — он усердно поскрёб затылок. — Торговцы не любят попутчиков без товара брать. Но пройти переход вместе с караваном можно. Это вообще не они решают — вон видишь, наш магик сидит, в синем кафтане со звёздами? Он караваны и проводит, поговори с ним.

— А куда он водит? Что у вас за переход?

— В Аноку, куда ж ещё? — он удивлённо посмотрел на меня.

— В Аноку нам не совсем по пути, — вздохнул я. — Какие здесь ещё переходы есть?

— Других переходов у нас поблизости нет, — покачал он головой.

— Как так нет? — удивился я. — Мне рассказывали, что в Илси несколько переходов есть, я точно помню.

— Это тебе, наверное, про переход в Вольность рассказывали, — снисходительно усмехнулся он. — Забудь об этом. Им контрабандисты ходили, но это раньше было. Великому эти контрабандисты в конце концов надоели, и сейчас они все в дальних забоях кирками машут. Где их переход был, никто не знает. Ты можешь, конечно, попробовать попасть в тот забой, и их расспросить, но вот выйдешь ли обратно — это большой вопрос.

— Вот как, — я тоже поскрёб затылок, подстраиваясь под собеседника. — Жаль, жаль. Выходит, придётся через Аноку идти.

— Идите в Аноку, — посоветовал напоследок он, теряя к нам интерес и перемещаясь к другому клиенту. — У нас хороший магик, проведёт вас, как мама до горшка. А насчёт комнаты подумай, лучше предложения не найдёшь.

Я неторопливо цедил пиво, добив свою кружку и начав кружку Арны. Она хмуро прихлёбывала свой морс и чувствовала себя явно неуютно. Девчонка определённо не привыкла посещать подобные заведения.

— Арна, расслабься немного, — посоветовал я. — Мы с тобой сейчас как бы отдыхаем, так что соответствуй. А если кто вдруг пристанет — сразу бей в торец, не стесняйся. Заодно немного развеешься, сбросишь напряжение. Не бойся, я тоже сразу подключусь.

Она промолчала, злобно засопев, но всё же стала не такой напряжённой.

— Ну что, будем искать этот переход в Вольность? — тихо спросила она.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Сначала надо понять, что это за Вольность.

— Вольность — она и есть вольность, — хмыкнула она. — Там вольные поселения в основном.

— Звучит неплохо, — кивнул я. — Обязательно подумаем об этом. Но проход в Аноку нам всё равно надо купить.

— Денег жалко, — хмуро заметила Арна.

— Думаешь, мне не жалко платить ни за что? — с печалью сказал я. — Но ты же сама понимаешь, что за нами наверняка присматривают. Нам нужно обязательно создать впечатление, что мы действительно ушли в Аноку вместе с караваном. Ну ладно, пойду пообщаюсь с этим клоуном, что у них здесь за магика. Может даже получится малость сторговаться.

— С тобой пойду, — буркнула Арна. — Не хочу я здесь одна сидеть.

Магик был, конечно же, двергом, и в своём ярко-синем кафтане, расшитом золотыми звёздами, был и впрямь здорово похож на клоуна. Вблизи это впечатление только усилилось. Впрочем, что я могу знать о двергской моде?

— Богатой жилы тебе, могучий, — поприветствовал я его, подсаживаясь к столу. Арна с хмурым видом встала за мной; впрочем, сесть ей было и некуда — у столика магика было только два стула: тот, на котором он сидел, и второй напротив.

Магик равнодушно посмотрел на меня.

— Чего тебе? — приветствием он решил себя не утруждать.

— Говорят, что завтра ты ведёшь караван в Аноку. Мы с сестрой тоже хотели бы перейти.

— Четыре гривны за двоих.

— Две гривны — это всё, что мы можем изыскать, — с сожалением заявил я, разведя руками.

Он сморщился и заколебался. Не оставайся до проводки так мало времени, он практически наверняка нас бы послал, но в последний вечер перед отбытием других желающих вряд ли стоило ожидать. Он подумал ещё немного и махнул рукой.

— Давай свои две гривны, вершок. Отбытие завтра на втором ударе, опоздавших не ждём. Вы пойдёте в самом конце. После перехода сразу отходите в сторону от каравана. Это для вашего же блага — купцы не потерпят посторонних рядом.

— Благодарю тебя, могущественный, — вежливо кивнул я ему, выкладывая на стол две золотые гривны и вставая. — Мы не опоздаем.

Глава 16

— То есть ты хочешь, чтобы все думали, что мы ушли в Аноку? — спросила Арна, без особого успеха пытаясь наколоть на вилку кусочек какого-то овоща.

Лично у меня идея завтракать накрошенными в миску овощами вызывает если и не отвращение, то как минимум недоумение, но Арна почему-то находит это совершенно нормальным. Я бы списал это на особенности обитателей чужого мира, но Дашка, помнится, тоже постоянно хрустела какой-то зеленью, да ещё и меня регулярно пыталась ею накормить. Возможно, женщины произошли не от обезьян, как мы, а от каких-то других животных, от травоядных. Не от коров, конечно — это звучит слишком обидно и здесь легко нарваться, но можно ведь подобрать и каких-нибудь предков поблагороднее — ланей там, или ещё кого. Впрочем, от эволюции мне досталась не только любовь к яичнице с ветчиной, но ещё и разум, и он мне подсказывает, что подобные гипотезы лучше держать при себе.

— Это было бы очень неплохо, — кивнул я, с некоторым сожалением приканчивая свою яичницу. — А вот получится или нет — это большой вопрос. Но попробовать надо — вряд ли нам понравится то, для чего нас туда так упорно пытаются направить.

— Я согласна, что нам туда идти не стоит, но как ты собираешься это проделать?

— Зависит от обстановки. Ты знаешь, что там на другой стороне перехода?

— Не знаю, — отрицательно покачала головой Арна.

— Вот и я не знаю, так что планировать здесь сложно. Нам надо либо не проходить, либо пройти и незаметно вернуться, а как конкретно это проделать, пока непонятно. Например, если переход в самом городе, а не на поверхности, то незаметно остаться не выйдет. Придётся переходить, там где-то прятаться до ночи, а потом возвращаться.

— Переход не может находиться в городе, — уверенно заявила Арна. — Он на поверхности.

— С чего ты так решила? — я с любопытством посмотрел на неё.

— Безопасность, — коротко пояснила она. — Как ты думаешь, почему никто не пытается захватить другие секторали? Потому что любой переход расположен так, что через него невозможно пропустить большой отряд. То есть, пропустить возможно, конечно, но это ничего не даст. Если взять Илси или тот же Бранин, то можно захватить главную клеть, но спускаться всё равно придётся небольшими группами. Да дверги наверняка могут любую клеть заблокировать или даже уронить. Они вообще богатенькие, их многие были бы не прочь потрясти, но пока что ни у кого не вышло.

— Вот как? Тогда всё упрощается. Пристраиваемся последними и просто не переходим. Тот тип в клоунском кафтане сказал, чтобы мы после перехода сразу уходили в сторону, значит, там можно затеряться, и никто не заметит, что мы на самом деле не переходили. Подумают, что мы сразу в сторону ушли.

— А если за нами будет идти на переход какая-нибудь другая группа?

— Тогда переходим, уходим в сторону и прячемся. Когда все пройдут, возвращаемся.

— Может сработать, — согласилась Арна после некоторого раздумья. — Но надо по обстановке смотреть.

— Я тебе с самого начала так и сказал, — пожал я плечами. — Ладно, пора выходить. Уже десять двенадцатых до двух прозвонило — у клети как раз к двум ударам и будем.

* * *

Два удара колокола должны были вот-вот прозвучать, так что все давно уже собрались у клети. Караван торговцев представлял собой десятка три нагруженных осликов, и бедных животных почти не было видно под тюками. Самих торговцев было трое — они стояли кучкой, высокомерно поглядывая на попутчиков, которые толпились в стороне. Близко к каравану никто подходить не стремился — суровый вид охранников не оставлял никаких сомнений в том, что любому подошедшему слишком близко придётся худо.

Мы, естественно, направились к пёстро выглядящей толпе таких же, как мы, неорганизованных путешественников. Мне сразу не понравились взгляды, которыми нас окидывали — вроде и ничего такого, но чувствуется в них что-то неправильное. Даже, пожалуй, неприятное.

— Будь добр, брат, подскажи, — обратился я к единственному, пожалуй, парню, который просто равнодушно на нас глянул, — почему на нас смотрят так, будто мы здесь у всех денег назанимали и не отдаём?

— Так а что ты хочешь? — ухмыльнулся он. — Дураков здесь нет. Раз налегке идёте, значит тащите с собой что-то маленькое и ценное.

Я окинул взглядом толпу — и в самом деле, все были нагружены как бы не больше тех осликов — даже на вид увесистые рюкзаки, огромные сумки, какие-то свёртки.

— Что за бред? — поразился я. — Откуда такой вывод?

— Кто же из Илси пустой уходит? — пожал плечами тот. — Самый зачуханный меч от двергов в Аноке уже в полтора раза дороже будет стоить.

— Точно, — встрепенулась Арна. — Надо было нам тоже что-нибудь прикупить для продажи.

— Чтобы это имело хоть какой-то смысл, надо хотя бы гривен на пятьдесят закупаться, — заметил я. — А с нашими деньгами мороки будет больше, чем прибыли.

— Так вы не за товаром, что ли, сюда приходили? — удивился наш собеседник.

— Просто по пути здесь оказались, — объяснил я. — Можно сказать, случайно сюда попали.

— Бывает, — с сомнением сказал он. — Ну, если ты готов выслушать совет — как выйдем в Аноке, сразу уходите побыстрее куда-нибудь в сторону, и как можно дальше. Даже если объявишь, что у вас с собой ничего нет, не все в это поверят. Девку твою никто не испугается, а у тебя самого даже оружия нет. Или ты сильный магик? Не похож вообще-то, совсем не похож.

Ну ясное дело, какой из меня магик? У меня же нет дурацкого кафтана, расшитого звёздами и полумесяцами.

— Не магик, — мрачно сказал я. — Спасибо за совет. А отсюда что вообще тащат? Кристаллит?

— Кто же вам кристаллит продаст? — засмеялся тот. — Из мелкого и дорогого ювелирку отсюда тащат, ещё изумруды в Илси хорошие. Ну и всякое по мелочи. Но в основном покрупнее и подешевле берут: оружие, кольчуги, броньку разную, да и просто добрую сталь.

— Ясно, — вздохнул я. Нам ещё только не хватало разбираться с грабителями, которые уверены, что у нас сумки забиты изумрудами.

Ждать пришлось недолго. Не успел затихнуть второй удар, как к платформе с достоинством подошёл наш магик во всё том же клоунском кафтане. Хотя я, возможно, слишком предвзят, и кафтан этот на самом деле что-то вроде мундира. Весь наш табор сразу же оживился, зашевелился, и довольно быстро втиснулся в подошедшую снизу клеть. Мы на всякий случай встали с самого края — охранники каравана здорово нервничали из-за того, что посторонние оказались слишком близко к их грузу, и мы предпочли быть не теми, кто их нервирует. Нервничали они, похоже, не без основания — многие попутчики бросали задумчивые взгляды на их тюки. На наши сумки тоже поглядывали, отчего и я начал порядком нервничать. Магик смотрел на всё это с усмешкой.

Наконец клеть, поскрипывая и подёргиваясь, доехала до верха. Мы с облегчением выбрались из довольно убогого здания врат на воздух, и я болезненно сощурился, когда дневной свет ударил по глазам. Вокруг были горы — интересно, в Мерадии есть хоть какое-то ровное место? Я не стал лезть к Арне с этим вопросом — она была здорово напряжена, да и я был на взводе. Если нам всё-таки придётся перейти в Аноку, столкновение с грабителями выглядит практически неизбежным.

Небо было затянуто тучами, моросил мелкий дождик. До этого я видел в этом мире только ясное небо и даже не подозревал, что здесь существуют какие-то атмосферные явления. Хотя если подумать, то дожди здесь обязательно должны идти, иначе вся зелень была бы выжжена солнцем или что тут вместо него. Непонятно, правда, как тучи могут собраться на небольшой секторали, к тому же полностью занятой горами, но спишем это на магию. Сейчас об этом размышлять не время.

Довольно широкая — для гор, конечно, широкая, — дорога медленно поднималась в гору, местами по краю обрыва, а местами проходя в рукотворных нишах, выдолбленных в склоне скалы. В общем, обычная горная дорога, по которой может безо всяких проблем пройти осёл с грузом. Для гор такая дорога считается очень хорошей, но я чувствовал, что Арна всё-таки сильно побаивается — камень от дождя был довольно скользким, и пропасть слева на расстоянии вытянутой руки здорово действовала на нервы.

Мы шли в самом конце, но не отставая — дорога была слишком узкой для драки, но кто-нибудь достаточно наглый вполне мог бы отстать сам и отсечь отставших, то есть нас. Мне невольно вспомнилось замечание Арны насчёт безопасности — на такой дороге действительно можно обороняться против армии, и что-то мне подсказывает, что у двергов к тому же есть возможность эту дорогу завалить или обрушить. Неудивительно, что двергов никому не удалось пограбить, а вот торговцев здесь наверняка время от времени грабят. Обороняться здесь легко, зато отступить сложно.

Дорога заняла с полчаса и, в конце концов, привела нас на большой скальный выступ, ограниченный со всех сторон пропастью. На самом краю возвышался невысокий пьедестал, на котором стоял большой гранитный камень, обтёсанный в виде бриллианта. Собственно, я давно почувствовал переход, и нетрудно было догадаться, что этот камень и есть переход в Аноку.

— Собираемся в кучу и держимся друг за друга! — громко скомандовал магик. — Держаться надо за руку или за любое открытое место. Не за одежду! Если кто-то по дурости останется здесь, это его проблема. Деньги за переход не возвращаются.

Народ начал резво сбиваться в кучку. Мы тоже засуетились и заметались, как все, и в конце концов незаметно пристроились сзади всех — так, чтобы каждый перед нами считал, что мы держимся за соседа. Впрочем, каждый был больше озабочен своими карманами, и не особенно обращал внимание на то, кто там за кого держится.

— На счёт три уходим! — объявил магик. — Раз… два… три! — и дотронулся до огранённого камня.

Толпа перед нами заколебалась, пошла волнами, превратилась в двумерную картинку, а потом быстро истаяла, растворившись в горном воздухе. Растворившись, к сожалению, не целиком.

— Ну надо же, Амид, как точно ты их просчитал! — воскликнул мужик бандитской наружности в кольчуге и с мечом. — Я уж думал, придётся с тебя штраф брать за косяк, а они и впрямь остались!

— Да они так на всех зыркали, сразу было ясно, что побоятся идти, — с довольной мордой хохотнул его дружок точно такого же вида. — Понимали, что в Аноке их бы сразу взяли за жабры.

— Ну а теперь мы возьмём, — ухмыльнулся первый и, сбросив свой рюкзак, вытащил меч и деловито двинулся к нам. Второй последовал за ним.

— Ну и что вам надо от нас? — лениво осведомился я, стараясь незаметно достать пистолет.

Меня они полностью игнорировали, глядя исключительно на Арну, и сальные взгляды не оставляли никаких сомнений в том, как события будут развиваться дальше. Меня они прикончат прямо сейчас, а вот её далеко не сразу.

— Сумки быстро бросили на землю, — скомандовал старший, не отрывая глаз от Арны. На меня они внимания не обращали совершенно — очевидно, человек без оружия не вызывал у них ни малейших опасений.

— А если не бросим? — спокойно спросил я. Пистолет был у меня уже в руке, и выстрелить я мог мгновенно.

— Так будет даже проще, — оскалился он и поднял меч.

Я уже почти выстрелил, но дальнейшие события вогнали меня в полный ступор. Я уловил лишь размазанное движение копья, и наполовину отрубленная голова старшего разбойника откинулась назад. Второй с расширенными в ужасе глазами попытался поднять меч, но меч вместе с отрубленной кистью упал на землю, а в следующее мгновенье лезвие глубоко вошло ему в глаз.

— Холоп с украденным мечом всё равно остаётся холопом, — презрительно сказала Арна, вытирая лезвие копья о штаны разбойника.

Я вдруг осознал, что стою с открытым ртом, и поспешно его захлопнул. Нет, до этого я видел, конечно, что Арна ловко обращается с копьём, но то, что она сейчас показала, это уже не просто ловко, это уже настоящее мастерство, которое достигается многолетними тренировками и реальным боевым опытом. Случись мне встретиться с ней в настоящей схватке, мой чудо-пистолет вряд ли сможет помочь, и на себя я бы ни за что не поставил. Как-то неправильно у нас с ней роли распределились — я болтаю языком, а она сражается.

— Нам очень повезло, — серьёзно сказала Арна.

— Повезло? — не понял я.

— Среди разбойников встречаются и воины, — объяснила она. — Отребье вроде этого редко бывает опасным, но с парой воинов мы бы не справились. Учить тебя обращаться с оружием бесполезно, слишком уж это долго, а вот с твоими магическими способностями лучше бы разобраться поскорее. Да у тебя другого варианта и нет, если хочешь выжить.

— Я это понимаю, Арна, — вздохнул я. — Буду разбираться.

— Грабить будем? — деловито спросила она.

— Будем, конечно, — кивнул я. — Глупо выкидывать трофеи. Давай затащим их вон за тот большой валун, там нас совсем не будет видно. Там спокойно и разберёмся, что нам досталось. Плохо только, что крови пролилось много.

— Дождь смоет, — пожала плечами Арна. — Я просто не хотела их кольчуги портить — какая-то из них тебе обязательно должна подойти. Да неважно — думаешь, это первые убитые возле перехода? Здесь в ущелье наверняка полно трупов валяется.

— Скорее всего, ты права, — поморщился я. — Ладно, берёмся и потащили.

За валуном обнаружилась очень удобная площадка, закрытая со всех сторон — кроме одной, где была пропасть. Места здесь было достаточно, и со стороны тропы нас было совершенно не видно. Многочисленные признаки намекали на то, что мы не первые используем это место, чтобы без помех разобраться с награбленным, а заодно и прикончить подельника, если грабёж оказался особенно удачным.

— Стаскиваем с них кольчуги, — распорядилась Арна. — Кольца, браслеты, цепочки тоже берём. Что там у них в кошельках?

— Гривен тридцать, — прикинул я на глаз. — Как бы даже не сорок. Богатенькие разбойнички.

— Очень хорошо, — с удовлетворением кивнула она. — Примерь вот эту кольчугу, она получше будет.

— Это обязательно? — нахмурился я. Кольчуга весила, по моим прикидкам, полпуда минимум, а скорее, даже три четверти пуда. Таскать на себе такую тяжесть совершенно не хотелось.

— А ты решил, что всегда будет, как в Бранине? — фыркнула она. — Просто подрался и сразу подружился? Ткнут тебя ножом в спину, вот и всё. Кончай капризничать как девка, Артём, надевай кольчугу.

Я неохотно натянул кольчугу — да, эту железную майку никак не назовёшь удобной.

— В самый раз на тебя подошла, — удовлетворённо сказала Арна.

— Велика, — хмуро возразил я.

— Это потому что без поддоспешника, — объяснила она. — У этих придурков даже поддоспешников нет — точно холопы. Где-то оружие украли, кого-то ограбили. Ничего, купим потом тебе поддоспешник, а пока так носи, всё какая-то защита.

Я недовольно поморщился, но спорить не стал — это и в самом деле выглядело бы как девчачьи капризы. Молча подвинул к себе рюкзак разбойника, а Арна начала копаться во втором.

— Что у тебя? — поинтересовалась она, когда мы окончательно распотрошили трофейные рюкзаки.

— В боковом кармане немного ювелирки нашлось, — ответил я. — Довольно простенькая, и камни недорогие — топазы, цитрины, аметисты. Точно трудно определить на глаз, к тому же я не ювелир, но, скорее всего, это действительно обычные кварцы. А в самом рюкзаке несколько слитков, по виду обычная сталь. Пара слитков меди ещё. Слитки в засохшей крови, — добавил я с отвращением.

— Ничего удивительного, что в крови, — пожала она плечами, — это же разбойники, а не торговцы. А в моём рюкзаке десяток ножей, два неплохих навершия для палиц и пара коротких мечей. Все без клейма мастера, значит, дорого их не продать.

— То есть не особенно мы и разбогатели, — заключил я.

— Не наглей, Артём, не гневи Мать, — укоризненно покачала головой Арна. — Как минимум сотню гривен мы только на железе и ювелирке взяли. И деньгами ещё изрядно. Купим хороший поддоспешник, а одно навершие пустим тебе на палицу. С палицей, конечно, тоже надо уметь работать, но это всё-таки не меч, можно просто колотить как получится.

— Угу, — разговор о своих боевых навыках мне поддерживать совсем не хотелось. — Ну что, скидываем их вниз?

Арна самостоятельно подтащила своего к краю. Прямо к краю она подходить явно боялась, так что отправила его в полёт издалека. Нет, до чего же крепкая девчонка! Бороться с ней, пожалуй, не стоит, а то можно ведь и опозориться.

— Он нормально свалился? — обеспокоилась она. — Не застрял?

— Если и застрял, я не полезу его сталкивать, — пожал я плечами, но всё же подошёл к краю и заглянул вниз.

Трупов видно не было — они не застряли и, очевидно, благополучно улетели вниз, к тем, кто лежит там уже давно и лежит, возможно, не без их участия. Было бы очень символично уложить убийц рядом с убитыми ими. Я уже было отвернулся, но что-то зацепило моё внимание, и я присмотрелся как следует. Скала была неровной, с множеством выступов и впадин, но один небольшой уступ продолжался слишком долго. Его местами заслоняли выступы скалы, но если представить, что он продолжается и там, то становилось ясно, что это тропа, ведущая куда-то вниз, и начиналась она не так уж далеко от нас.

— Ну что там? — нетерпеливо спросила Арна.

— Подожди немного, — попросил я. — Дай мне сосредоточиться.

Я прикрыл глаза и вслушался в окружение. Портал в Аноку ощущался очень ярко, как пылающий костёр, но чувствовалось в нём что-то не совсем правильное. Потребовалось несколько минут, чтобы я сумел выделить то, что показалось мне странным: портал на самом деле слегка двоился.

— Я нашёл второй портал, Арна, — я посмотрел на неё с сочувствием. — Похоже, он как раз под порталом в Аноку, только немного ниже. Нам опять придётся пройти по узкой тропинке.

Она немного побледнела, но твёрдо сказала:

— Я пройду.

Начало тропинки было совершенно незаметным — мне несколько раз пришлось заглядывать за край, чтобы понять, где она начинается. Начиналась она немного ниже края, так что пришлось спрыгнуть вниз, чтобы на неё встать. Арна выглядела совсем бледно, и я попробовал успокоить её проверенным способом.

— Арна, ты пойдёшь вперёд. Мы с тобой свяжемся вместе, и если ты вдруг сорвёшься, я тебя удержу. Ну и придерживать буду тоже. Но ты всё же постарайся не сорваться.

— Хорошо, постараюсь, — судя по голосу, ей действительно стало легче. — Спасибо, Артём.

Я обвязал верёвкой вокруг пояса её, а затем и себя. Был у меня сильный позыв сделать скользящий узел, который развяжется под нагрузкой, но после секундного колебания я всё же обвязался нормально. Если сорвёмся — значит судьба. По крайней мере, умру без подлости. Надеюсь, она не заметила моего колебания.

Путь вниз был тяжёлым, и ещё неизвестно, для кого из нас тяжелее. Тем не менее Арна шла достаточно уверенно, да и тропа оказалась не такой уж опасной. В конце концов уступ плавно завернул влево, и мы оказались на крохотной площадке прямо под вратами в Аноку. Арна с облегчением выдохнула и одним движением развязала верёвку, при этом сильно её дёрнув — в самом деле случайно? Или она действительно заметила, что я колебался, завязывая верёвку, и решила меня проверить? Лучше, наверное, об этом не задумываться. Я мысленно порадовался, что не проявил слабость и не стал делать подлый узел.

— Подожди, Арна, не тяни верёвку, — спокойно сказал я. — Дай мне развязаться сначала. И знаешь, что мне кажется? Если этот портал и в самом деле тот самый портал в Вольность, то он не такой уж никому не известный. Если Мерад и поймал контрабандистов, то не всех.

— Это если у него вообще была цель поймать всех, — заметила она, аккуратно сматывая верёвку. — Я же шла первой и видела тропу. Так вот, там были следы, и явно достаточно свежие. Будь они старыми, их давно размыло бы дождями.

— То есть люди здесь ходят, — сделал вывод я.

— Чему удивляться? — пожала плечами она. — Вспомни один простой факт: невозможно сделать портал помимо владельца секторали. То есть сделать в принципе возможно, но вот скрыть это от владельца не получится. И если здесь есть портал, значит, он Мераду нужен.

— Действительно, чему удивляться, — вздохнул я. — Ну что — переходим?

— Переходим, — кивнула она, крепко ухватив меня за руку.

Глава 17

— Да, это и в самом деле Вольность, — объявила Арна, оглядываясь вокруг.

— Бывала здесь? — поинтересовался я.

— Никогда, — покачала она головой. — И дальше бы не бывала, но видишь, как вышло. Просто узнала пейзаж по описанию.

Пейзаж вокруг был, если выразиться помягче, уныл. Неровные террасы из песчаника, местами покрытые лишайниками, чахлые кустики тут и там — в целом эту местность могли бы найти уютной разве что змеи и скорпионы.

— Так себе местечко, — прокомментировал я, вслед за Арной озирая окрестности.

Озираться не было никакой необходимости — по всем направлениям раскинулась одна и та же жёлто–серая каменистая равнина.

— Потому и Вольность, — пожала плечами она.

— Какая здесь связь? — я посмотрел на неё с любопытством. — Поясни, пожалуйста.

— Они здесь вольные потому, что это место никому даром не нужно, — вполне логично объяснила она. — Создатель этой дыры был не очень умён, — она задумалась, а потом неохотно поправилась: — Ну, может, и умён. В те времена просто ещё ни у кого, наверное, опыта не было. В общем, он хотел создать такое идеальное место для жизни — чтобы никаких хищных зверей, никаких стихийных бедствий, ничего некомфортного, не говоря уж об опасном. Здесь даже погода предсказуемая: ясный день, затем облачный день, затем пасмурный с умеренным дождиком, и дальше по кругу. Всё получилось, как он хотел, но в результате вышло вот это.

— То есть невозможно сделать, чтобы было хорошо всё сразу?

— Великая Мать дала нам возможность строить свой мир, но пожелала, чтобы при этом соблюдался баланс. Вот, к примеру, в Мерадии много ценных ископаемых, один кристаллит чего стоит. Мерад Великий хотел создать очень богатую сектораль, и у него это получилось. Но в придачу он получил кучу жутких тварей, которые постоянно жрут двергов. В самых богатых забоях у них выживаемость не очень большая, там в основном преступники работают. Особенно там, где кристаллит добывают — там, как мне говорили, только смертники. Ну, или кого получится втихую туда засунуть. Нас вот могли туда загнать из-за того, что мы прибили ту парочку. У двергов принудительные работы — это стандартный приговор для преступников-вершков.

— Ну надо же, — озадаченно прокомментировал я. — Сурово. Похоже, ваш мир вообще не очень приветливое место.

— Слабым везде плохо живётся, — пожала плечами Арна.

— Так-то так, но плохо жить можно очень по-разному. А кстати, раз уж ты упомянула кристаллит — что это такое? Его постоянно все упоминают, но как-то не было случая тебя расспросить.

— Просто металл такой, ничего особенного, — она с недоумением посмотрела на меня. — У вас его нет, что ли?

— Может быть, мы его знаем под другим названием? Какой у него номер в периодической таблице?

Арна непонимающе уставилась на меня.

— Ну, зарядовое число атома у него какое? — попробовал я зайти с другой стороны. — Сколько у него протонов в ядре?

— Знаешь, Артём, мне иногда кажется, что ты специально придумываешь такие непонятные слова и фразы, чтобы выставить меня дурочкой.

— Не придумываю я ничего, Арна, честно, — вздохнул я. — И дурочкой тебя выставить не хочу.

— Я тебе верю, — кивнула она. — Иначе не стала бы это терпеть. Не знаю я ничего ни про какое ядро кристаллита. Спроси меня так, чтобы я смогла тебе ответить.

— Тогда просто расскажи про его свойства, — предложил я. — Как он выглядит?

— Да как обычное железо, — хмыкнула она. — Отличия небольшие есть, но если не знаешь, где смотреть, то и не поймёшь. Да и когда знаешь, всё равно нужно специально присматриваться. Ну вот, смотри.

Она сунула мне под нос лезвие своего копья, Я посмотрел на обычный железный клинок со следами грубой ковки и с недоумением перевёл взгляд на Арну.

— Да, это кристаллит, — подтвердила она. — Это копьё стоит, как хорошее поместье, поэтому я стараюсь его большей частью в чехле держать. Отличить от железа очень сложно, но человек опытный всё равно может что-то заподозрить.

— Как-то выглядит не очень, — с сомнением сказал я. — Обработка грубовата.

— Потому что кристаллит невозможно шлифовать или вообще точить. Только разогреть до очень высокой температуры, тогда он становится немного пластичным. Его сначала долго куют, а потом много раз прокатывают лезвие для окончательной формовки. А когда он остывает, то снова кристаллизуется. Вещи из него чаще всего по грубой обработке и опознают. Если у богатого человека видишь плохо сделанный железный меч, то это наверняка кристаллит. Мы с тобой просто выглядим голодранцами, оттого моё копьё и принимают за обычную дешёвку.

— Понятно, — в замешательстве сказал я. — А какие у него ещё свойства?

— Какие свойства? — задумалась она. — Ну, например, вот такое свойство.

Она взмахнула копьём. Лезвие блеснуло, описывая дугу, врезалось в ближайший валун и срезало выступающий кусок, оставив ровный разрез.

Я посмотрел на копьё — лезвие было совершенно целым без малейшей щербинки. Потёр пальцем ровный срез на валуне — ровный для песчаника, конечно. Срез шёл примерно до трети, а дальше камень откололся — в общем-то, как и ожидалось. Я поднял срезанный кусок и приставил его к валуну. Подошёл идеально.

Арна тихонько засмеялась — со стороны мои манипуляции выглядели, наверное, довольно глупо.

— У нас таких металлов нет, — озадаченно заметил я. — А это точно металл, а не какой-нибудь сплав?

— Нет, это точно не сплав, — покачала головой она. — Я не очень во всём этом разбираюсь, но насчёт того, что это не сплав, могу сказать точно. Кристаллит не принимает ничего постороннего, это чистый кристалл, безо всяких примесей.

— А весит он сколько?

— Легче железа. Не знаю точно насколько, — она пожала плечами. — Заметно легче.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — в полном недоумении сказал я. — Можно было бы предположить, что это вещество с высоким атомным номером, которое мы ещё не открыли, но оно вроде не должно быть легче железа. Да и вообще, вряд ли у такого вещества могут быть стабильные изотопы.

— Опять я не понимаю, о чём ты говоришь, Артём, — вздохнула Арна. — Но я в этом действительно не разбираюсь. Мне вполне достаточно того, что у меня есть хорошее копьё. Ну что, мы идём куда-нибудь?

— Вопрос только в том, куда нам стоит идти, а куда не стоит, — глубокомысленно заметил я. — Что за народ здесь живёт?

— Вольные, — она брезгливо поморщилась. — Так себе народец. В основном голодранцы. Одно радует — мы среди них будем выглядеть своими.

Это, очевидно, намёк на меня — про саму Арну так вряд ли скажешь. Все вещи у неё были достаточно качественными, и это было заметно даже несмотря на все её приключения.

— Ну а чем они здесь занимаются?

— Выживают, — она презрительно усмехнулась. — Чем здесь можно заниматься? Огороды у них вроде какие-то есть, но продукты им всё равно приходится завозить. Несколько торговых путей через Вольность проходят, что-то они с торговли имеют. Ещё контрабандой понемногу промышляют. Но всё по мелочи, можно сказать, только на еду и хватает.

— А что здесь за контрабанда вообще? В Мерадии я никаких досмотров и пошлин не заметил.

— С Мерадией у них публичного перехода и нет. Ты правильно заметил, что у двергов пошлин нет — но только на разрешённые товары. А вот тот же кристаллит, к примеру, имеют право покупать и вывозить только уполномоченные торговцы. Через вот этот переход, скорее всего, не контрабанда шла, а просто краденое, оттого контрабандисты в дальние забои и уехали. Но может, и не все уехали, переходом-то явно пользуются.

— Местные ещё и разбойничают, наверное?

— Редко, — покачала головой Арна. — Со своих взять нечего, а чтобы в другие секторали ходить, нужен магик. Но магику ни к чему с разбойниками связываться, он другим способом заработает и проще, и больше. Пристроится, например, караваны водить — прикинь, сколько заработал за единственный переход тот магик, с которым мы шли. Но если заподозрят, что мы богатенькие, то ограбят с удовольствием, конечно.

— Не хотелось бы, — вздохнул я. — Мы, конечно, на прошлом ограблении неплохо заработали, но как бы в следующий раз на нас кто-нибудь не заработал. Так здесь, получается, вообще никакой власти нет? И никто не пытался?

— Да можешь и ты попытаться, — она посмотрела на меня с иронией. — Объявляешь земли своими, тебе даже никто возражать не будет. Пожмут плечами и будут дальше в своих огородах ковыряться. Объяви себя хоть князем, всем плевать. Вот только как ты местных убедишь, что ты князь, и эти земли твои?

— Наёмников приведу, — выдвинул идею я.

— Тогда получится, — согласилась Арна. — Но вот ты взял окрестные поселения под свою руку, и что дальше? Наёмникам платить надо, а с местных взять нечего. Правителю земли нужны, чтобы получать с них доход, — наставительно сказала она, — а в Вольности деньги можно только спускать попусту, оттого здесь все и вольные. Если бы здесь можно было хоть что-то заработать, обязательно вылез бы какой-нибудь князёк.

— Ну ладно, с этим всё понятно, — решил закончить пустой разговор я. — Подводя итог: местные, скорее всего, нас проигнорируют, но могут попытаться и ограбить, особенно если заподозрят, что у нас можно что-то взять.

— Если не вдаваться в детали, то так и есть, — согласилась Арна. — Так куда мы идём?

— А у нас есть выбор? — хмыкнул я. — Блуждать наугад по этой равнине у меня никакого желания нет, а эта тропинка, по крайней мере, точно приведёт нас к людям.

— Какая тропинка? — Арна с удивлением завертела головой. — Где?

Я и сам не сразу разглядел еле заметную тропинку, уводящую налево за выступ террасы.

* * *

Тропинка недолго вилась среди валунов. Минут через двадцать мы обогнули небольшую, но достаточно высокую террасу, и перед нами внезапно открылась маленькая, дворов в двадцать, деревня. Довольно захудалая, надо заметить — дома выглядели изрядно пошарпанными, и чахлая растительность в огородиках впечатление захудалости только усиливала. Несколько женщин в мешковатых платьях копались в своих огородах, да на лавочке у одного из крайних домов сидела парочка мужиков с копьями — вероятно, что-то вроде стражи.

— И зачем у них здесь стража? — с недоумением спросил я скорее у себя, но отозвалась Арна:

— Возможно, в округе всё-таки есть какие-то разбойники.

— Возможно, — согласился я. — Если, конечно, это и в самом деле стражники. Ну ладно, идём знакомиться и держимся поувереннее. Драка нам не нужна, но показаться слабыми тоже нельзя.

— Ты себе это скажи, — посоветовала Арна.

— Себе и говорю, — хмуро буркнул я, направляясь к деревне.

У женщин в огородах наше появление вызвало живой интерес — ближайшие бросили работу и подошли к изгородям, чтобы не пропустить представление. Маловато у них здесь развлечений, похоже. Стражники тоже нами заинтересовались — неторопливо поднялись со своей лавочки и встали посреди улицы, загораживая нам дорогу.

— Стоять, — вальяжно распорядился тот, кто постарше. — Кто такие?

— И вам здравствовать, бойцы, — вежливо ответил я. — Мы простые путешественники. Хотим здесь переночевать и отправиться дальше.

— Простые путешественники, да? — ухмыльнулся тот. — Вот простых путешественников я как раз здесь и не вижу.

Я вздохнул про себя — похоже, вежливость здесь не поможет, а наоборот, создаст впечатление, что мы боимся, и что нас можно подоить.

— Если вместо путешественников ты вдруг увидел волшебную птицу Гамаюн, то тебе стоит приобрести пенсне, боец, — с издёвкой сказал я.

Ответ ему явно не понравился, и он резко посмурнел.

— А по-моему, вы больше похожи на разбойников, — заявил он угрожающим тоном. — Ну-ка, быстро показали, что в сумках!

— Ты берега не попутал, служивый? — я начал злиться. — Кто б тебе позволил в сумках шариться?

Вместо ответа он крутнул в руке копьё и неторопливым движением приставил остриё мне к животу. В этот момент на меня волной накатило бешенство, и я живо представил, что сжимаю древко в руке. Копьё дёрнулось; стражник вздрогнул от неожиданности и отпустил копьё, которое осталось висеть в воздухе. Оба стражника уставились на него круглыми глазами, как на ядовитую змею.

Я с силой сжал руку в кулак, и древко копья начало крошиться в середине, а затем копьё развалилось на две части, которые просто упали на землю. Я разжал руку, и горсть щепок, висевшая в воздухе, тоже упала вниз.

— Ты должен мне копьё, — мрачно заявил стражник, глядя на остатки своего копья на земле.

— А ты должен мне жизнь! — я в бешенстве представил, как беру его за шею, и он схватился двумя руками за горло.

— Прости, могучий, — прохрипел он. — Я был неправ.

Я усилием воли подавил злость, и он с облегчением выдохнул.

— Так где усталые путешественники могут остановиться, воины? — обманчиво спокойным тоном спросил я.

— Старая Тиса может пустить, — неохотно ответил старший, всё ещё потирая горло и невольно скашивая глаза на остатки своего копья. — Дом по правой стороне с зелёной крышей.

— Благодарю тебя, — кивнул ему я и двинулся вперёд. Стражники молча посторонились.

— Неплохо ты выступил, Артём, — уважительно заметила Арна, когда мы отошли подальше. — Они, кстати, оба воины. Не знаю, насколько сильные, но точно не холопы с копьями.

— Знать бы ещё, как я это делаю, — проворчал я.

* * *

У дома с зелёной крышей старая Тиса нашлась сразу — она как раз выходила из сарая с ведром в руке. Оттуда слышалось довольное хрюканье, что вполне прозрачно намекало на то, что она там делала. Почему её прозвали старой, тоже было вполне очевидно — достаточно было взглянуть на её лицо, напоминавшее печёное яблоко. Тиса зыркнула на нас недобрым взглядом и уже собралась было уйти в дом, когда я с ней заговорил.

— Счастья твоему дому, добрая хозяйка! — уважительно поздоровался я с неприветливой бабкой.

Тиса приостановилась, совершенно неженственным образом задумчиво почесала задницу и, наконец, соизволила нас заметить.

— Чего надо? — сварливо осведомилась она.

Это представление, по всей видимости, должно было продемонстрировать, что мы ей неинтересны, и подготовить нас к предстоящим деловым переговорам.

— Ваши стражники сказали, что у тебя можно переночевать, — я решил не тратить попусту время на изящные речи.

— Куна, и можете ночевать в сарае, — бабка была явно не расположена к длительным обсуждениям.

— Куна за ночёвку в сарае? — поднял я бровь.

— Не нравится — ночуй на улице, — отрезала она. — Завтра как раз время дождя.

— А что там в сарае?

— Там сено.

— Я имею в виду, кроме сена? — уточнил я. — Вместе со свиньями мы ночевать не будем.

— Нет там свиней, это другой сарай, — неохотно сказала бабка. Отчего-то я сразу заподозрил, что если бы не спросил об этом, то она определила бы нас именно к свиньям.

— Тогда ты дашь нам достаточно сена, а не клочок, — потребовал я. — А ещё что-нибудь постелить, чем укрыться, и две подушки.

— Подушек не дам, — судя по её категорическому тону, на этом торговлю следовало закончить.

— Но я сначала взгляну на этот сарай, — поставил я условие.

— Вон, гляди, — она махнула рукой и, отвернувшись, ушла в дом.

— Какой уровень обслуживания, однако, — вполголоса заметила Арна. — Слушай, а зачем нам вообще в этой дыре ночевать? Времени ещё мало, мы вполне можем добраться до какого-нибудь места поприличнее.

— Мы уставшие путешественники, пришедшие издалека, — так же тихо ответил я. — А если сейчас двинемся ещё куда-то, здешние подумают, что мы пришли из Мерадии. Что заодно наведёт их на мысль, будто у нас есть ценности.

— Ну, если так, то ладно — с сомнением согласилась она. — А сейчас они не считают, что у нас есть ценности?

— Сейчас они могут только гадать. Но мы на всякий случай не расслабляемся. И ночью спим чутко, а то мало ли что им в голову взбредёт.

Арна вздохнула, но спорить не стала.

Сарай мы осмотрели и нашли приемлемым для ночлега, так что я оставил Арну наводить уют в нашем временном пристанище, а сам с серебряной куной двинулся в дом завершать сделку.

— Тиса! — постучал я, открыл дверь и вошёл.

Дом состоял из единственной комнаты и, по большому счёту, мало отличался от нашего сарая. Вся меблировка ограничивалась огромным сундуком, который также использовался как кровать, колченогим столом и табуреткой, которую и занимала старая Тиса.

— Чего тебе? — недовольно отозвалась она.

— Деньги принёс, что же ещё, — ответил я, отдавая ей куну. — Давай что обещала — покрывала, что там ещё.

— Еду не просите, — предупредила Тиса, пряча куну где-то в глубинах своего балахона. — Еды у меня мало.

— У нас ещё осталось немного из запасов, — махнул я рукой. — Как-нибудь проживём. А кстати, как ваша деревня называется?

— А ты не знаешь, что ли? — недоверчиво посмотрела на меня она.

— Да мы заблудились немного, — объяснил я. — Повезло вот, к вам вышли, а то так бы и бродили кругами.

— Заовражкой деревня зовётся.

— Спасибо тебе, добрая женщина, — обрадовался я. — Будем хоть знать теперь, куда нас занесло. А вот я гляжу, у тебя в сарае дверь совсем перекосилась — могу поправить.

— Зачем тебе это? — она подозрительно уставилась на меня, видимо, решив, что я питаю какие-то зловещие планы относительно её сарая.

— Да просто помочь хочу, — пожал я плечами. — Мне нетрудно, а у тебя там в сарае как раз и инструмент есть. Да и нам спокойнее спать будет, с нормальной-то дверью.

— Поправляй, но денег не дам, — подозрения у неё явно остались, но придумать, какие выгоды я могу извлечь из починки её перекосившейся двери, она, похоже, так и не смогла.

Пока я чинил дверь, Арна примостилась рядом с сараем на большой камень, который здесь служил скамейкой, и полностью погрузилась в изучение путеводителя по секторалям. Оторвалась она только раз, чтобы поинтересоваться, зачем мне понадобилась работать на бабку.

— Во-первых, просто сидеть скучно, а театра здесь нет, — рассудительно ответил я, примеряясь, как переставить порядком поржавевшие петли. — А во-вторых, как ты думаешь — местные станут рассказывать нам, что здесь есть вокруг, и объяснять дорогу? Я даже название этой дыры из бабки чуть ли не силой вытащил.

— Думаешь, если ты на неё поработаешь, это поможет? — скептически спросила она.

— Вот и посмотрим, — пожал я плечами. — Не поможет, так хоть время убью до вечера. Да мне это вообще не в тягость — у меня в Рифейске свой дом, я уже привык постоянно что-то чинить.

— Большой у тебя дом? — полюбопытствовала Арна.

— Побольше, чем у бабки, — усмехнулся я, — но не сказать, что намного. Не хоромы. И огород тоже есть, и в нём даже что-то растёт.

До вечера я поправил дверь сарая, починил крышу дома и переложил обвалившийся участок каменной ограды. Арна в конце концов тоже не вынесла безделья и помогла бабке прополоть огород. Интересно, что сказала бы Тиса, если бы узнала, что у неё на огороде трудилась целая княжна? Подозреваю, что вообще бы не отреагировала.

— Не надо было бабке денег давать, раз уж мы на неё поработали, — недовольно заметила Арна, когда день подошёл к концу. — По идее, это она должна нам платить.

— Да ладно, Арна, что нам с той несчастной куны, — махнул я рукой. — Пусть бабуля немного разбогатеет, а мы при случае ещё кого-нибудь ограбим. Зато она сейчас на нас с доброй улыбкой смотрит.

— Что бы ей не улыбаться придуркам, которые на неё даром работают, — проворчала она.

— Денег она нам, конечно, не заплатит, — согласился я. — И даже кормить не станет, да у неё и самой есть нечего. Но вот поговорить со мной она уже вряд ли откажется.

— Ну, сходи к ней, поговори, — фыркнула Арна.

— И впрямь пора поговорить, — кивнул я и направился к дому.

Тиса сидела возле дома на ещё одном большом валуне и штопала какую-то тряпку, пользуясь последним дневным светом. У вольных здесь практически всё из глины да песчаника, дерева-то почти нет. Обычная лавочка стоит здесь, наверное, как хорошее кресло, а заноза в заднице — признак богатства и повод для гордости.

— Слушай, Тиса, — начал я, присаживаясь на камень поменьше напротив, — а что у вас здесь поблизости есть?

Она оторвалась от своего занятия и недовольно посмотрела на меня. Впрочем, недовольство это было скорее показное, прежнего отчуждения уже не чувствовалось. Наш труд всё-таки даром не пропал.

— Ничего поблизости нет, — ответила она после небольшого колебания. — Разве только портал в Мерадию, дверги через него изредка что-то своё таскают. Краденое, наверное. Но вам туда не надо.

— Здесь портал в Мерадию имеется? — искренне изумился я.

— Никто не знает где он, это тайный портал, — она многозначительно подняла палец вверх. — Был у нас такой Сека, всё шнырял по округе. Пытался этот портал найти, чтобы продать кому-нибудь. Всё, нет больше Секи. Не нужен вам этот портал, дверги вас быстро вслед за Секой отправят.

— Ну, вообще-то, нам и в самом деле в Мерадию не надо, — согласился я. — Ладно, забыли про портал. А до города здесь далеко?

— Да недалеко, за пару дней доберётесь.

— Город большой?

— Серый Камень-то? Большой, человек с тысячу там живёт, а то и поболе.

— И впрямь большой, — уважительно согласился я. — А как туда идти?

— Да вот с того конца деревни тропа начинается, по ней и идите. Мимо не пройдёте.

— А тропа безопасная? Разбойники у вас здесь не шалят?

— У вас что-то ценное есть? — удивилась Тиса.

— Ценного-то нет ничего, но разбойники ведь не спрашивают, — усмехнулся я. — Они предпочитают убить и самим проверить.

— Это да, им так проще, — кивнула она. — Нет у нас разбойников, все с голоду попередохли. Разве что наша парочка, Корк с Ру́дой, всё-таки надумают с вами связаться. Но ты им показал, что ты магик, так что они вряд ли надумают.

— Думаешь, не надумают?

— С магиками никто не хочет связываться, — покачала головой она. — А чего ты-то разбойников боишься, раз магик?

— Не боюсь, а опасаюсь. Это разные вещи, — наставительно сказал я. — Магики тоже не бессмертные, и кто об этом забывает, тот быстро умирает.

— Верно говоришь, — согласилась она. — Знала я кое-кого, кому доводилось магиков убивать. Говорил, что не так уж сложно.

— Насчёт «не так уж сложно» приврал, конечно, — хмыкнул я. — Сложно, но всё-таки возможно, если с умом подойти.

— Может, и приврал, — не стала спорить Тиса. — Но ты, похоже, выживешь, раз помнишь, что не бессмертный. Ладно, темно уже, пошла я спать. И вы тоже тут не шарьтесь.

Глава 18

Дождь шёл почти всю ночь. Временами он так стучал по крыше сарая, что я совсем не удивился бы, проснувшись в луже. Но как ни странно, крыша нашего убогого пристанища испытание выдержала с честью. Никаких других происшествий ночью не случилось — никто не ломился в хлипкую дверь сарая, никто не лез в окно, держа в зубах кинжал — в общем, выспались мы замечательно.

Когда я, потягиваясь, наконец выполз из сарая, ночные лужи уже почти впитались в землю, но серая хмарь, полностью затянувшая небо, намекала, что ещё ничего не закончилось. Пока я вяло медитировал на унылую серость наверху, из сарая появилась отвратительно бодрая Арна и немедленно заняла место у бочки с дождевой водой, уверенно оставив позади неудачников вроде меня. Впрочем, скандалить я не стал — не вижу ничего особенного в том, чтобы пропустить женщину вперёд.

— Не самый удачный денёк для путешествия, — заметил я в пространство.

— Чепуха, — отозвалась Арна, не переставая плескаться. — Несколько капель ничто для воина. Не позорь себя и меня высказываниями, которые не пристали и холопу.

— Да я же не предлагал пересидеть дождь в сарае, — смутился я. — Просто заметил, что погода могла бы быть и получше.

— Она и будет получше, — ответила Арна, отходя от бочки и вытирая лицо большим платком. — Ночью был очень сильный дождь, значит, днём дождя не будет. Ну или немного поморосит, и всё. Это же Вольность, здесь погода всегда в меру. Давай умывайся, да и пойдём. Не хочу ни мгновения лишнего здесь задерживаться.

Сборы много времени не заняли, и сразу после завтрака остатками вчерашнего ужина мы опять навьючили на себя тяжёлые рюкзаки. Я бы предпочёл, чтобы в наших трофеях было побольше ювелирки и поменьше железа, но предыдущие владельцы нас, увы, не спрашивали.

Я вежливо попрощался со старой Тисой, которая с утра опять копошилась на огороде. Арна проявлять вежливость не пожелала, и в качестве прощания ограничилась недовольным взглядом.

— Не понимаю, как ты можешь улыбаться разным пройдохам, — с досадой заявила она, когда мы двинулись к выходу из деревни.

— Это несложно, Арна, — отозвался я, вглядываясь вдаль, куда вела еле заметная дорога. — Попробуй как-нибудь, и сама убедишься, что это просто. А вообще, что ты закусилась из-за этой несчастной куны?

— Мне этой куны не жалко, — недовольно ответила она. — Мне не понравилось ночевать на клочке сена среди лопат и грабель. Да ещё и за деньги.

— Зато не с козами и свиньями, а в хорошей компании, — заметил я. — Если что, я про себя.

Арна презрительно фыркнула, прекрасно поняв, что я имею в виду. Когда мы устраивались ко сну, она заботливо уложила между нами своё копьё — совсем как во всяких легендах и сказаниях. В них девица, которая вынуждена была спать с мужчиной, но при этом не собиралась ему давать, всегда укладывала в середине меч — видимо, ожидая, что тот поймёт намёк и побоится приставать с разными глупостями. В общем, надёжный способ, проверенный поколениями сказочников, но в нашем случае он сработал как-то не совсем правильно. Утром оказалось, что копьё валяется в стороне, а Арна сопит у меня под мышкой. Ну, я в этот способ с самого начала не особо верил, а вот она, похоже, верила, оттого встала изрядно недовольной и теперь бурчит на бедную старушку.

Я не стал дальше смеяться над ребёнком и заговорил уже серьёзно:

— Меня тоже немного разочаровал уровень сервиса, но мы ведь за эту куну покупали не комфорт, а безопасность. Тихо зарезать спящего на улице гораздо проще, чем вломиться в сарай и драться. И кстати говоря, следующую ночь мы как раз ночуем на улице. Те два придурка это знают и могут пойти за нами, так что придётся всю ночь по очереди караулить.

— Покараулим, — она была явно не в настроении продолжать общение, и я тоже замолк.

Мы шли уже достаточно долго, и деревня давно скрылась из глаз, почти сразу потерявшись за очередным гигантским валуном. Дорога в Серый Камень была довольно слабо наезженной, но всё-таки угадывалась вполне уверенно.

— А заметь, Арна, — заговорил я, вдруг осознав момент, на который сразу не обратил внимания, — какая это ни есть убогая дорога, но это дорога, а не тропа. Она наезжена, а не натоптана.

— И какой вывод ты из этого сделал? — с неподдельным интересом спросила она.

— Вывод такой, что из деревни есть дорога не только в город, потому что в деревню эту возить просто нечего. Значит, она всего лишь промежуточный пункт.

— Это и так было очевидно, Артём, — мягко сказала Арна. — Из деревни уходит ещё одна дорога в сторону большой красной скалы.

— Я не заметил, — признался я.

— А я заметила, — хмыкнула она. — Скорее всего, там ещё один переход контрабандистов.

— Почему ты так решила? — хмуро спросил я. Неприятно чувствовать себя дураком, которому молоденькая девчонка объясняет очевидные вещи.

— Такая убогая деревня не может содержать двух профессиональных воинов, она их просто не в состоянии прокормить. Значит, их содержит кто-то другой. Я думаю, та дорога ведёт к ещё одному тайному порталу, а в Заовражке находится промежуточный склад контрабандистов. Та парочка, наверное, этот склад и охраняет.

— Слишком много допущений, — скептически заметил я. — Может быть, та дорога ведёт в другой город.

— Может, и так, — она равнодушно пожала плечами. — Хотя дорога между двумя городами была бы лучше наезжена. Но вполне возможно, что ты прав, и эту парочку наняли дверги, которые всё-таки продолжают таскать краденый кристаллит из Мерадии. Я просто сужу по нашим контрабандистам, у нас они действуют именно так.

— По каким вашим контрабандистам? — не понял я.

— У нас в княжестве есть контрабандисты. Они платят нам пять процентов от стоимости товаров, а отец их прикрывает. Прикрывал, — печально вздохнула она.

— Зачем ему это? — поразился я.

— Это транзитные товары, какой смысл запрещать провоз? Они просто пойдут другим путём, а мы потеряем деньги. Если мы вытесним контрабандистов, другие княжества будут счастливы их принять. Они же не к нам эту контрабанду везут, так что мы просто берём небольшую пошлину за провоз, и все счастливы.

— Понятно, — пробормотал я. — Ну ладно, Мать с ними, с контрабандистами. Меня другой вопрос волнует: впереди у нас, скорее всего, большой овраг.

— Раз деревня называется Заовражка, то без оврага явно не обошлось, — согласилась она. — И что?

— Это значит, что там наверняка есть только один переход через овраг, и как раз в том месте путников и караулят.

— Если ты беспокоишься насчёт тех двоих, то они вряд ли бросят свой пост, — покачала головой Арна. — Я уверена, что всё как раз наоборот — это они всю ночь не спали и боялись, что мы придём грабить их склад. Когда ты чинил бабкину ограду, они за тобой тайком наблюдали, и рожи у них были сильно озадаченные. Они наверняка решили, что ты просто прикидываешься чуть ли не холопом, чтобы усыпить их бдительность.

— Ты думаешь? — растерянно переспросил я, не зная, что на это сказать.

— Наверняка, — уверенно ответила она. — Нет, мы, конечно, будем караулить ночью — мало ли какие придурки придут на свет костра, — но те двое точно не захотят связываться с сильным магиком. Хотя может, кто другой там у оврага встретится, посмотрим.

* * *

Овраг впечатлял. Не такой уж и широкий, зато глубокий, действительно глубокий. Он был не обычным оврагом, прорытым весенним потоком, а скорее трещиной, расколовшей каменистую равнину. Впрочем, поток там тоже присутствовал — он бурлил где-то далеко внизу, почти скрытый скудной растительностью, цепляющейся за крутые склоны. С каждой стороны оврага стояли по паре огромных валунов, к которым были прикреплены толстые канаты — довольно изношенные, но всё ещё достаточно прочные. На канатах висел мост, ширины которого вполне хватало для повозки.

— Это никакой не овраг, конечно, — заметил я, с любопытством разглядывая с моста скалистые стены. — Чтобы поток такое промыл в скалах, нужны, наверное, миллионы лет. А эта расщелина совсем молодая.

— Почему ты так думаешь? — заинтересовалась Арна.

— Посмотри, какие острые грани у камней, особенно вон там, — я показал пальцем. — Если бы это был овраг, прорытый водой, вода обтесала бы всё до полной гладкости.

— Никогда о таких вещах не задумывалась, — призналась она, с любопытством рассматривая неровные стены. — Всегда считала, что если на дне есть ручей, значит, это овраг, а если нет, то просто трещина. А какое-то практическое значение в этом есть?

— Да, наверное, никакого, — задумался я. — Специалист, конечно, такие вещи обязан понимать, а обычному человеку какая разница?

— А для тебя есть разница в том, что на другой стороне нас вон те морды ждут?

На другой стороне нас действительно поджидали трое оборванцев. До нашего прихода они сидели вокруг костра чуть в стороне, но как только завидели нас, немедленно вскочили и теперь топтались возле моста, с нетерпением ожидая возможности познакомиться с нами поближе. Я буквально физически ощущал их раздражение от того, что мы непринуждённо разглядывали местные красоты, совершенно не обращая на них внимания.

— Никакой разницы нет, — пожал я плечами. — Раз уж встречи не избежать, то какой смысл волноваться?

— Интересный ты всё-таки человек, Артём, — покачала она головой. — Не устаю тебе удивляться. Каким-то непонятным образом в тебе сочетается воинский дух и полная беспомощность.

— Не такой уж я и беспомощный, — недовольно возразил я.

— Да, у тебя как-то получается защищаться, — согласилась Арна. — Но ты ведь и сам не понимаешь как. А оружием ты совершенно не владеешь — тебя даже холоп с дубиной забьёт без труда.

— Вот сейчас и посмотрим, как эти меня забьют, — ответил я, уже начиная злиться, и решительным шагом направился к банде. Арна поспешила следом, стараясь не отставать.

Эти трое были именно бандой, ошибиться здесь было невозможно. Для стражи или охранников они были слишком грязны и оборваны — не так грязны и оборваны, как нищие или бродяги, а скорее, как люди, которые очень редко ночуют под крышей, если, конечно, не считать крышей землянку в лесу.

Двое из них были обычными холопами — я уже начал понемногу различать, кто есть кто, и они явно были не воинами. В глазах у них хватало наглости и жадности, но не было спокойной уверенности воина, да и копья свои они держали, как грабли или вилы. Зато третий, стоящий чуть впереди, был действительно опасен — свой меч он держал с привычной небрежностью и смотрел на нас с лёгкой скукой. Именно так опытный разбойник смотрит на жертву, от которой не ожидает никакого сопротивления.

Я незаметно сунул руку в карман и крепко сжал рукоятку пистолета. Этот с мечом получит пулю первым, если выяснится, что разойтись миром не удастся. Впрочем, и так ясно, что обычный разговор здесь не поможет — они торчат у моста вовсе не для того, чтобы отпускать мирных путников. Разве только попробовать сбить их с толку и надеяться, что Арна мне подыграет.

— Стоять, путники! — главный поднял руку, останавливая нас. — Мы дорожная стража…

— Помолчи, ничтожный! — рявкнул я, и у того в глазах отобразилось удивление.

Я обратился к Арне, больше не обращая на разбойников внимания:

— Я сразу сказал тебе, что они бесполезны. Или ты считаешь, что в их жалких котомках могут оказаться сокровища?

— Вряд ли, могущественный, — Арна быстро сообразила, что нужно говорить.

На лице главного разбойника явственно отразилась неуверенность, а холопы в недоумении переглянулись. Сейчас нужно уловить момент, когда главный будет достаточно растерян, и тогда у нас появится хороший шанс с ним справиться. Если убить его сразу, то его товарищи большой проблемы не составят.

— Это всего лишь дорожные разбойники, — продолжил я. — Что с них можно взять? Разве только их души…

— Да, могущественный! — оживилась Арна. — Можно вырвать их души! Вспомни — ты обещал мне хорошую душу для моего копья!

— Хорошая душа? — я брезгливо поморщился. — Здесь? У этих?

Я представил, как сжимаю что-то невидимое внутри главного разбойника. Сам я не почувствовал совершенно ничего, но он явно что-то ощутил, потому что лицо его исказилось, и он отступил на шаг.

— Могущественный, душа этого ничтожного достаточно сильна, — просительным голосом сказала Арна. — Подари мне её, умоляю!

— Ну, если ты просишь… — с сомнением произнёс я и уже почти выхватил пистолет, но не успел.

Глаза разбойника расширились, и он в панике метнулся в кусты. Его товарищи колебались лишь мгновение, прежде чем кинуться следом.

— Стоять, ничтожества! — изо всех сил завопила Арна. — Отдайте свои души повелителю!

Ответом ей был лишь удаляющийся треск кустов. Судя по звуку, дороги они совсем не разбирали, и там сейчас образовалась вполне себе просека.

— Что это за чушь насчёт душ? — спросил я Арну, с недоумением глядя им вслед.

— Есть такое поверье, что очень сильный магик может вырвать душу и поместить её в оружие, — пояснила она. — И воин с таким оружием станет непобедимым.

— Правда, что ли? — усомнился я.

— По-моему, враньё, — пожала плечами она. — Но народ в это верит. Народ вообще охотно во всякое враньё верит.

— Надеюсь, что это и в самом деле враньё, — с отвращением заметил я. — Мне как-то совсем не нравится эта идея насчёт вырывания души.

— Ну, души меня не особенно интересуют, — хмыкнула Арна, — а вот ты меня опять удивил. Мне кажется, из тебя получился бы неплохой правитель, с такой-то способностью заплетать людям мозги. Ну, купец уж точно. В самом деле, зачем тебе уметь сражаться?

— Ой, всё, хватит этих глупостей, — поморщился я. — Трофеи смотреть будем?

— Да какие у них могут быть трофеи? — презрительно откликнулась она, но всё же пошла к костру.

Она по очереди вытряхнула на землю всё содержимое лежащих там мешков.

— Здесь даже разбойники голодранцы, — Арна брезгливо пошевелила ногой кучку жалкого барахла. — Что за убогое место! Хоть возвращайся обратно в Мерадию.

— У нас, вообще-то, цель добраться до Дельфора, — напомнил я, трогаясь дальше. — А вовсе не грабить всех встречных разбойников.

— Вообще-то да, — согласилась Арна, бросив последний взгляд на распотрошённые мешки и пристраиваясь рядом.

— И знаешь что, Арна — мне уже не нравится эта идея грабежа. Сейчас мы грабим разбойников, а что дальше? Начнём грабить тех, кто похож на разбойников, потом тех, кто мог бы стать разбойником, а потом и всех подряд, так?

— Для того, кто так легко режет людей, подобная щепетильность выглядит странной, — заметила она.

— А ты уже забыла, что во всех этих случаях я защищался? — раздражённо спросил я.

— Хорошо, хорошо, извини, — подняла руку она. — Ты там действительно защищался. Но что ты предлагаешь? Не собирать трофеи?

— Не то чтобы не собирать трофеи, — я задумался, пытаясь понять, что же на самом деле хочу. — Я всего лишь хочу, чтобы мы всегда помнили, что мы мирные путники, а не беспринципные наёмники, которые только и ждут повода кого-нибудь ограбить.

— Как-то туманно ты выразился, но я, кажется, поняла, что ты имеешь в виду, — задумчиво кивнула она. — И я даже с тобой согласна — действительно, как бы трудно нам ни было, опускаться не стоит. Мне приятно сознавать, что мой спутник — человек с принципами. И раз уж мы коснулись этого, давай поговорим о тебе подробнее.

— Зачем обо мне говорить? — не понял я. — Что во мне интересного?

— Что может быть для меня интересного в человеке, от которого зависит, удастся ли мне выжить? — задумалась Арна. — В человеке, с которым я сплю?

— Что⁈ — я буквально разинул рот. — Тебе это приснилось, что ли⁈

— Ну, я же действительно с тобой сплю, — мило улыбнулась она.

Либо она намекает мне, что не прочь, либо просто надо мной смеётся. Скорее всего, смеётся, и если я буду на это реагировать, то у неё может и войти в привычку веселиться за мой счёт. Так что я просто с понимающим видом улыбнулся в ответ.

— Хорошо, оставим это, — в голосе её проскользнуло лёгкое разочарование. — Я знаю, что мужчины всегда готовы увильнуть. Но моя жизнь и в самом деле очень сильно зависит от тебя, так что ты мне, конечно же, интересен.

— Хорошо, спрашивай, — сдался я. — Что тебя интересует?

— У тебя кто-нибудь остался там? Кто-то, кто тебя ждёт?

— Нет, никто меня не ждёт, — покачал головой я.

— И девушки у тебя нет?

— С девушкой у меня не сложилось, — криво усмехнулся я, вспомнив бурное расставание с Дашкой.

— Почему? — сразу уцепилась Арна.

Я немного поколебался — не очень-то хотелось будить неприятные воспоминания, — но в конце концов решил рассказать всё, что она захочет узнать. Каких-то серьёзных секретов у меня нет, а если я не стану ничего рассказывать, так она сама чего-нибудь нафантазирует.

— Её не устроили мои перспективы, — признался я.

— В каком смысле?

— В том смысле, что она больше не верила, что я смогу хоть чего-то достичь, — ответил я честно. — В общем, разочаровалась во мне.

— А сколько вы были вместе?

— Почти год.

— Ты сказал: год? — она непонимающе уставилась на меня. — Она потеряла веру в тебя всего за год?

— За почти год, — уточнил я. — Ну да, потеряла.

Арна покачала головой, явно не находя слов от удивления.

— Когда у Вельда украли силу, он скитался двести лет в поисках возможности вернуть своё, и Крисса скиталась вместе с ним. Крисса славилась своей красотой, да и сейчас славится. Она без труда нашла бы себе нового мужа, но у неё даже мысли такой не возникло. Она верила в своего избранника, и этой веры хватило бы на сколько угодно. А Вельд через двести лет полностью вернул украденное, и с тех пор его знают, как Повелителя Вельда. Ну хорошо, пусть не двести лет, но год! Всего лишь год! Зачем тебе понадобилась такая женщина?

— Гм, — промычал я, совершенно не представляя, что на это можно ответить.

— Но я понимаю, что ты просто ошибся, — вздохнула она сочувственно. — Среди женщин действительно встречаются такие хитрые змеи, и не всегда просто их распознать.

Я буркнул что-то отдалённо похожее на согласие. На самом деле на Дашку я обиды не держал, хотя при расставании она наговорила мне немало неприятных слов. Но обсуждать её, а тем более ругать, у меня не было ни малейшего желания.

— Всё равно непонятно, — задумчиво сказала Арна. — Я ещё могла бы понять разочарование, будь ты холопом, который никуда не стремится и готов всю жизнь провести в хлеву. Но даже мне за время нашего короткого знакомства стало ясно, что ты можешь пойти далеко, очень далеко.

— Давай сменим тему, — предложил я поморщившись.

— Не хочешь её осуждать? — понимающе кивнула она. — Достойно. Хорошо, не будем о ней. Значит, тебя никто не ждёт. Может, у тебя высокое положение в своём мире?

— Вот уж точно нет, — усмехнулся я. — Там я как раз ничего не достиг, так что та девушка всё-таки оказалась права.

— У тебя хороший дом? — последовал новый вопрос. — Ты богат?

— Обычный мещанский дом в захолустном городке, — пожал я плечами. — Лучше крестьянской избы, но не сказать чтобы намного. Собственно, он и есть всё моё богатство.

— И ты уже говорил раньше, что там у тебя не было способностей магика, — подвела итог она. — То есть там у тебя нет совершенно ничего — ты почти нищий, и должен подниматься с самого дна, верно?

— Сформулировано резковато, но в целом верно, — неохотно признал я.

— Тогда в чём состоит твоя цель? — она вопросительно посмотрела на меня. — Ты говорил, что хочешь вернуться домой, но там тебя не ждёт ничего, кроме нищеты. Так зачем?

И в самом деле — зачем? У меня там нет ничего, кроме родительского дома. Меня никто не ждёт — да что там ждёт, про меня никто и не вспомнит, кроме Сухого, который выдал мне аванс, ничего не получив взамен.

— Не знаю, Арна, — вздохнул я. — Как-то не думал я над этим вопросом. Не хотел думать, потому что не знаю ответа. Ты права, там у меня ничего нет, но там мой дом. А что меня ждёт здесь?

— Помоги мне, и я щедро отплачу тебе, — она твёрдо посмотрела на меня.

— Я тебе вроде и так помогаю, — уклончиво ответил я.

— Ты понял, о чём я говорю, — настаивала она.

— Я пока не готов об этом говорить, — хмуро отрезал я. — Для начала мне надо понять, чего я могу достигнуть в этом мире. Кем я могу стать вообще, и кем я могу стать для тебя.

— Кем угодно, — взгляд её был по-прежнему твёрдым.

— Не дави на меня, Арна, — опять вздохнул я. — Дай мне сначала понять, кто я есть.

Глава 19

До Серого Камня мы добрались без приключений. Ночёвка прошла совершенно спокойно — впрочем, мы не поленились отойти подальше от дороги, и костёр развели в низинке. Чтобы заметить наш лагерь, нужно было подойти вплотную, но если какие-то злодеи и рыскали по округе в поисках мирных путников, они делали это достаточно далеко от нашей стоянки.

Когда мы опять вышли на дорогу утром, нам встретился крохотный караван из пары телег под охраной двух воинов. Мы вежливо кивнули им, они в ответ подозрительно покосились на нас, тем дело и кончилось — мы разошлись, не сказав друг другу ни слова. Похоже, это и были те самые пресловутые контрабандисты — не знаю, что именно они там возят, но объёмы контрабанды не потрясают воображение. Скорее всего, эти контрабандисты такие же голодранцы, как и прочие обитатели Вольности.

Друг с другом мы тоже почти не разговаривали, занятые своими мыслями. Не знаю, о чём размышляла Арна, а я, наконец, задумался над её вопросами, которые до этого старательно игнорировал.

Хочу ли я вернуться? Там мой дом, там мои немногочисленные друзья — очень немногочисленные, признаться, — да и вообще мой родной мир, где я чувствую себя на своём месте. Но с перспективами у меня там действительно всё печально — как бы высоко Арна ни оценивала мои таланты, их недостаточно. Новгородское княжество — это богатое и благополучное общество, а в таких спокойных обществах с налаженной жизнью очень плохо работают социальные лифты. Чтобы подняться там хоть немного, потребуется изрядная доля удачи. Да и насколько высоко удастся подняться? Самое большое, на что я могу рассчитывать — это к концу жизни заслужить дворянство, но в нашем обществе дворянство немного значит, если к нему не прилагаются богатство и связи. Я Дашку потому и не осуждаю, что понимаю: она права, перспективы у меня довольно неопределённые. Другой вопрос, удастся ли ей отыскать кого-нибудь поперспективнее, но это уже не моя проблема. Пусть ищет — пока молодая и красивая, шансы у неё есть.

Если мои перспективы в своём мире полностью ясны, то в этом они совершенно туманны. В холопы мне определённо не хочется, а получится ли у меня подняться выше — большой вопрос. К примеру, того же Закрута заинтересовали мои знания в области обогащения и аффинажа, но есть ли у меня эти знания на самом деле? Раз в этом мире существуют элементы вроде кристаллита, в моём мире совершенно невозможные, то не исключено, что и алхимические реакции здесь протекают по-другому. Даже то, что в этом мире называют железом, совсем необязательно то же самое, что привычное мне железо. Так что моё сотрудничество с кланом Тандис запросто может закончиться отправкой бесполезного вершка в дальние забои.

Предложение Арны выглядит поинтереснее, хотя не совсем понятно, действительно ли она намекала на замужество. Интереса к личным отношениям я у неё совершенно не заметил, так что она, возможно, имела в виду просто должность доверенного слуги. Но это не главный вопрос, хотя и важный. Главный момент здесь заключается в том, что для начала мне предлагается отвоевать её княжество, да и вообще победить всех её врагов. Я, конечно, продемонстрировал несколько фокусов, но вряд ли они впечатлят магика, всерьёз настроенного на сражение. Да что там магик — я и с простецами вряд ли смогу справиться, если их будет хотя бы двое — пока я буду разбираться с одним, второму ничто не помешает ткнуть меня чем-нибудь острым.

Думал я всю дорогу до города, но так ничего и не решил — а что здесь вообще можно было решить? Если в этой самой Обители, куда стремится Арна, помогут мне стать настоящим магиком, тогда и можно будет строить какие-то планы. Иначе умнее будет вернуться домой, потому что в этом мире чужаку без денег и связей, который не в состоянии защитить даже себя, вряд ли удастся подняться выше холопа.

За этими мыслями я и не заметил, как дорога привела нас на пригорок, и перед нами открылось скопище грязноватых домиков, которое, без сомнения, и было славным городом Серый Камень.

— Пожалуй, бабка нам наврала, — заметила Арна, разглядывая лежащий перед нами город с брезгливым выражением лица. — Здесь живёт явно больше тысячи.

— Скорее всего, для старой Тисы тысяча означает просто «много», — пожал я плечами. — Зачем ей знать такие большие числа? Чтобы пересчитать свой урожай, тысячи ей не нужны, про её деньги вообще говорить не стоит. А в твоём княжестве сколько народу живёт?

— Больше ста тысяч, — ответила она. — Два города с населением тридцать пять и двадцать тысяч, много богатых сёл. А в твоём княжестве сколько?

— Ну, оно не моё, конечно, — усмехнулся я. — Где-то ближе к сорока миллионам.

— И ведь даже не врёшь, — печально сказала Арна. — Тебе, наверное, было очень смешно, когда я называла своё княжество большим и богатым.

— Да нет, что здесь смешного? Мой мир совсем другой, сравнивать его с этим нет никакого смысла. Да и вообще, не всё просто в таких сравнениях. Холопу, наверное, лучше жить у нас, а вот магику, скорее всего, наоборот. Человек, обладающий силой, здесь может достичь очень многого — скажем, возможность создать свой собственный мир меня просто потрясла.

— Да, магикам у нас живётся неплохо, — она немного повеселела. — И раз уж мы вспомнили твой мир, позволь дать тебе совет: не рассказывай о нём никому, лучше вообще не говори, что ты пришёл оттуда. Это очень опасно, просто смертельно опасно.

— Почему? — удивился я. — То есть, я тебе верю, конечно, и к твоему предупреждению отношусь серьёзно, мне просто непонятно.

— Потому что Храм Матери учит нас, что Пустой Мир умер. Наших предков в своей милости вывела оттуда Мать, подарив им место, где жить. Пустой же Мир мёртв и безлюден, ну самое большое, там ютятся какие-то одичавшие несчастные, предки которых провинились перед Матерью, и были там оставлены. Мы существуем лишь благодаря тому, что Мать спасла нас и подарила нам часть своей сути. И вот появляешься ты — совсем не одичавший, даже образованный, и рассказываешь, что в Пустом Мире живут миллионы людей, и вполне счастливо живут. Возможно, живут даже лучше нас — там, где нет Матери! Как по-твоему, похоже это на ересь?

— Я об этом не задумывался, — признался я, — и видимо, напрасно. А ты сама как к этому относишься?

— Сложный вопрос, — вздохнула она. — Мы все дети Матери, и это неоспоримый факт. Всё вокруг, включая нас самих — частицы Её сути, и это видит своими глазами любой одарённый. И будь я обычной одарённой, я тоже решила бы, что твои слова есть ересь и хула Матери. Но меня учил Благословенный Дорсу, и он привил мне более широкий взгляд на вещи. Например, он довольно презрительно отзывался об официальном учении Храма. Он говорил, что никакие мы не возлюбленные дети Матери, а если у неё и есть возлюбленные дети, то это скорее ящеры. И что Мать вовсе не приводила нас из умирающего мира, просто ящеры таскали оттуда рабов. Наших предков. В такой интерпретации ниоткуда не следует, что тот мир является умирающим и пустым. А вот Храму пришлось объявить тот мир умирающим, иначе встал бы вопрос, зачем Матери понадобилось нас оттуда уводить. Похоже, Храм просто приукрасил историю — гораздо приятнее ведь быть возлюбленными детьми, чем потомками рабов. Но твои рассказы доказывают, что прав всё-таки Дорсу.

— Мой мир определённо является живым и цветущим, — подтвердил я.

— Если кто-то донесёт, что ты рассказываешь вещи, опровергающие учение Храма, жрецы не станут разбираться, кто ты такой, и говоришь ли ты правду. Хулители Матери умирают очень неприятной смертью, помни об этом.

— Спасибо за предупреждение, Арна, — серьёзно сказал я. — Но я не просто так спрашивал о населении твоего княжества, кое-какие вещи мне не вполне понятны. Вот скажи: у твоего отца наверняка были какие-то войска? Почему они не стали тебя защищать?

— Мы не воюем между собой, так что никаких войск у наших княжеств нет. Стража есть, конечно — городская и сельская. Но стража не воюет.

— Княжества без войск? — усомнился я. — Как такое возможно?

— Ты просто не понимаешь, что такое удел, Артём, — грустно усмехнулась Арна. — Князь имеет полную власть в уделе и способен уничтожить любого пришельца.

— Тогда почему ты никого не уничтожила? — не понял я.

— Потому что я княжна, а не княгиня! — раздражённо рявкнула она, но быстро взяла себя в руки: — Извини. Ты, конечно, не можешь этого знать. Дело в том, что одной крови мало, прежде всего надо быть сильным магиком. У меня хороший дар, но отец не стал оплачивать моё обучение, и мой дар остался нераскрытым. Я не магичка, просто одарённая. Отец решил, что раз я всё равно уйду из семьи, то пусть мой будущий муж и решает, стоит ли меня учить. Он учил только братца, хотя у того дар был слабее моего. Князь Гален сумел убить сразу и князя, и наследника, а меня удел, естественно, не признал. До сих пор не могу понять, как отец оказался настолько глуп — князь и наследник не могут одновременно покидать удел, это же основа основ! Каким образом Гален сумел выманить их сразу обоих? Не понимаю…

— То есть ты хочешь стать магичкой, чтобы подчинить себе свой удел, так?

— Там не всё так просто, но да, для меня это единственный вариант выжить, — согласилась Арна. — Вообще-то, есть ещё один вариант: выйти замуж за сильного магика, но подходящего кандидата у меня нет. Вот ты мне симпатичен, Артём, но сможешь ли ты стать достаточно сильным магиком — очень большой вопрос. Да и отдать удел моих предков мужу — это совсем непростое решение.

— Да я, в общем-то, и не претендую, — с лёгкой досадой ответил я. — А эта Обитель, куда мы идём — это что-то вроде храма?

— Нет, Обитель принадлежит магикам, — покачала головой она. — У них там школа, библиотека, да много чего. Храм они как раз не любят.

— А почему они не любят Храм?

— Потому что Храм не любит их. Жрецы считают, что предназначением магиков должно быть служение Матери, то есть Храму.

— Но при этом ведь именно жрецы проверяют одарённость.

— Таково желание Матери, и Храм подчиняется. В общем, жрецы с магиками друг друга не любят, но как-то уживаются.

Я сразу вспомнил, как жрец убеждал меня, что жизнь простого трудника ничем не хуже жизни магика, и непроизвольно кивнул.

* * *

Никакой стены у Серого Камня, конечно, не было — судя по всему, взятием городов в этом мире никто не занимался. Нет стены, значит, нет и ворот, значит, нет воротной стражи и входной пошлины — ну, или входной взятки, здесь как посмотреть. Стража на улицах, однако, мелькала — впрочем, иного я и не ожидал. Даже в маленькой деревне имеется власть, пусть и неявная — всегда есть какие-то общие правила и тот, кто за этим следит. Ну а город и вовсе не может существовать при анархии, в нём обязательно будет городская управа, стража, коммунальные службы и всё прочее. Не сказать, что Серый Камень был сильно чистым, но всё же мусор на улицах не лежал, и ночные горшки на головы прохожих никто из окон не выливал. Обычные одно- и двухэтажные домики, в основном довольно затрапезного вида, хотя откровенных развалюх не было.

— Какие у нас планы, Арна? — спросил я, с любопытством рассматривая первый увиденный мной город. Подземные поселения двергов всё-таки не в счёт.

— Первым делом надо сделать тебе палицу — не стоит путешествовать без оружия. Навершие у нас есть, а рукоятку любой кузнец вставит.

— Зайдём к кузнецу, — согласился я. — Продавать здесь что-нибудь будем?

— Нет смысла, — подумав, ответила Арна. — Народ здесь бедный, дорогое не купят, а дешёвое и купят дёшево. Лучше подержать вещички до следующей секторали.

— То есть делаем палицу мне и сразу уходим? — уточнил я. — А уходим куда?

— Я бы здесь и переночевала в какой-нибудь гостинице поприличнее, — пожала плечами Арна. — С нормальной постелью и ванной. А куда уходить… В справочнике указаны два перехода рядом с Серым Камнем — в Радик и в Облачное. Из обоих можно попасть в Дельфор, но непонятно откуда проще. Скорее всего, проще перейти в Дельфор из Радика, да и вообще я бы лучше пошла в Радик — Облачное очень уж специфическое место.

— А что из себя представляет Радик?

— Да обычная сектораль, — пожала плечами она. — В основном там выращивают разные травы для алхимии. Ещё у них много лесов. В целом достаточно безопасное место, если не подходить близко к лесу.

— Значит, сейчас идём к кузнецу, потом ночуем в приличной гостинице, а потом уходим в Радик, — подвёл итог я.

Я повертел головой и сразу же обнаружил патруль из двух стражников в стороне, которые подозрительно рассматривали нашу парочку. Судя по потёртым рукояткам их мечей, они определённо знали, как обращаться с оружием. Собственно, таких стражников и следовало ожидать в бедной секторали, полной разного сброда — для ленивых взяточников это место было совсем неподходящим. Я уверенно двинулся к стражникам — лучше уж познакомиться с ними самому, чем ждать, когда их подозрения перерастут в желание познакомиться с нами.

— Силы и крепости вам, храбрые воины, — поприветствовал стражников я.

— И вам здравствовать, свободные, — отозвался тот, кто, по всей видимости, был старшим патруля.

— Мы первый раз в вашем городе, — объяснил я, вытаскивая из довольно тощего кошеля четверть куны — треугольную медную монету в двенадцать векш. — Не откажитесь ответить на пару вопросов, достойные стражи.

— Денег не надо, — покачал головой старший. — Мы обязаны отвечать на вопросы приезжих без всякой платы.

— Так и ответьте на мои вопросы просто так, без всякой платы, — предложил я. — А потом выпейте по кружечке пива за то, чтобы наш путь в Дадон был гладким.

Оба стражника дружно усмехнулись, а я щелчком отправил монету в полёт. Она пролетела, кувыркаясь, по короткой дуге, и моментально исчезла в руке стражника.

— Здесь есть хороший кузнец, у которого можно заказать или купить оружие? — спросил я.

— Есть, и даже недалеко, — кивнул стражник. — Дойдёте до перекрёстка, повернёте направо, и совсем рядом увидите лавку Берса Синицы.

— Какие переходы есть поблизости?

— На севере переход в Облачное, а на востоке — в Радик, — обстоятельно ответил стражник. — Но ты же сказал, что вы идёте в Дадон? Тогда вам как раз в Радик и надо. На восточном краю города найдёте таверну «Ласковый хорёк», там спрóсите Повелителя Пламени.

— Кого-кого? — с недоумением переспросил я.

— Есть там такой придурок, — с отвращением сказал второй стражник, а первый жизнерадостно заржал.

— Не, вы его придурком лучше не зовите, — сквозь смех сказал стражник. — Это его дядя, ему Зенок простит, а вам вряд ли. Магик он довольно сильный, так что зовите его Повелителем Пламени и не вздумайте смеяться.

— Не будем смеяться, — пожал я плечами. — Хочет он быть Повелителем Пламени — пусть будет, нас это никак не задевает.

— Вот и правильно, — одобрил стражник. — Зенок берёт по гривне за переход — найдётся у вас пара гривен?

— Наскребём, куда деваться, — кивнул я. — Посоветуй ещё приличную гостиницу, достойный, где можно переночевать на чистых простынях.

— Так там в «Хорьке» и ночуйте, — посоветовал тот. — Там всё есть, и комната на двоих обойдётся кун в восемь примерно.

— Благодарю вас, воины, — я уважительно наклонил голову. — Верных друзей вам и достойных врагов.

— И вам удачи, путники, — доброжелательно попрощался с нами старший стражник, а его товарищ просто кивнул.

Лавка Берса Синицы и в самом деле оказалась недалеко, и узнать её было совсем просто. На железной вывеске присутствовали перекрещённые меч и молот, а сверху сидела искусно выкованная синица.

За прилавком сидел паренёк лет семнадцати, а от задней двери доносился стук молота. На стене за прилавком висело оружие — в основном разнообразные мечи, но присутствовали и пара коротких копий. Паренёк мазнул по нам равнодушным взглядом, явно не признав в нас важных покупателей. Впрочем, подняться он всё-таки соизволил.

— Что вы хотели, уважаемые? — по его тону можно было безошибочно понять, что уважаемыми он нас вовсе не считает.

— Надо насадить это на рукоятку, — ответил я, выкладывая на прилавок трофейное навершие палицы.

— Сейчас позову отца, подождите, — он глянул мельком на навершие и дёрнул верёвочку. Где-то вдалеке раздался еле слышный звон. Разумная механизация — пока он бегает за папашей, клиенты вполне могут приделать ноги какой-нибудь железяке со стены.

Ждать пришлось минут пять, и мы, пока ждали, разглядывали оружие, висящее на стене. Судя по всему, это были выставочные образцы — полированным лезвиям с гравировкой место было скорее в витрине, чем в руках бойцов. Напрашивалось предположение, что настоящее оружие делается только под заказ, а всё это висит на стене ещё со времён прапрадеда кузнеца. Меч стоит дорого, и ковать кучу разных мечей в расчёте, что кто-нибудь когда-нибудь их купит — это напрасная трата времени и денег.

Наконец, задняя дверь распахнулась, и появился сам кузнец, сразу заполнив собой довольно просторную лавку.

— В чём дело? — прогудел он, окинув нас хмурым взглядом.

— Здравствуйте, почтенный Берс, — вежливо поздоровался я. — Мы хотели бы рукоятку к этому навершию.

Он взял навершие в руку — оно полностью скрылось в его лапе, — и повертел его, пристально рассматривая. Наконец, он бросил его обратно на прилавок и сказал как отрезал:

— Не работаю с кристаллитом. Мой горн не потянет.

— Какой ещё кристаллит⁈ — я буквально разинул рот. — Да какой ненормальный стал бы делать навершие палицы из кристаллита? Зачем⁈

— Контрабандисты делают, — пояснил кузнец с усмешкой. — Они краденый кристаллит так с Мерадии и тащат, в виде заготовок, будто бы это простое железо. Где ты его взял?

— У разбойников, — неохотно ответил я. — Напала недавно на нас парочка придурков.

— А они где взяли?

— Да мне-то откуда знать? — пожал я плечами. — Уж точно не купили.

— Скорее всего, сами не знали, что это такое, — хмыкнул кузнец. — Знали бы — сразу бы рванули в Аноку продавать вместо того, чтобы дальше разбойничать.

— Понятно, — в полном замешательстве сказал я. — А готовой палицы у тебя нет?

— Готового ничего нет, — покачал он головой. — Заказывать будешь?

Я вдруг осознал, что малец совершенно незаметно куда-то исчез, и сразу преисполнился подозрений.

— Нет, уважаемый, извини, — ответил я, разводя руками. — Мы завтра рано утром уходим в Радик, и ждать никак не можем. Будь здоров.

Я схватил навершие, потянул Арну за собой и решительно направился к двери, не дожидаясь, пока кузнец сообщит, что готов работать над моим заказом всю ночь.

— Подожди… — начал что-то говорить тот, но мы уже выскочили наружу.

— Зачем ты ушёл? — с недоумением спросила Арна. — Он вполне мог бы сделать эту палицу до завтра, ничего там сложного нет, это не меч. И прекрати волочить меня за собой!

— Тогда иди сама, и иди быстро! — зарычал на неё я. — Ты что, ничего не поняла? Ты разве не заметила, что мальчонка куда-то исчез?

— Не обратила внимания, — виновато ответила Арна, пытаясь угнаться за мной.

Иногда Арна просто поражает меня своей незамутнённой наивностью. Мы с ней хорошая пара — компенсируем дурость друг друга, и в сумме сходим за одного умного.

— Этот кузнец, сволочь, просто хотел нас задержать, пока сынок бегает за подмогой. За братьями, наверное. Нет, ну надо же так влипнуть! Разбойнички эти со своим кристаллитом, так подставили нас, придурки…

— А зачем ты кузнецу сказал, что мы уходим в Радик?

— Чтобы они нас на востоке ловили, а мы пойдём в Облачное, — объяснил я. — Про Радик всё равно те стражники знали.

— И что — они стали бы рассказывать это кузнецу?

— Да какая разница, — с досадой вздохнул я. — Исходи из того, что нас весь город будет ловить. Нам сейчас главное успеть из города выбраться, а там посмотрим. Кстати, а север-то где?

— Север в той стороне, где бьётся Сердце Мира, — Арна посмотрела на меня как на идиота.

— Значит, нам туда, — я свернул налево, не обратив ни малейшего внимания на её взгляды.

Из города мы выбрались без задержки, но дальше уйти не удалось. Я попытался раскинуть восприятие, как делал в Тираниде, и это получилось легко и привычно.

— Сзади нас догоняют пять человек, — мрачно сказал я Арне. — И впереди тоже группа то ли шесть, то ли семь человек. Не стоит рисковать — уходим в сторону, а потом подберёмся к переходу поближе, и перейдём когда нас перестанут там караулить. День-два придётся, наверное, выжидать.

— Как скажешь, Артём, — со вздохом согласилась Арна. — Вот тебе и чистая постель с ванной, — добавила она грустно.

Глава 20

Место для временного лагеря мы выбрали в полуверсте от перехода. Нам повезло в том, что местность была очень подходящей для пряток — россыпи огромных валунов, густые заросли кустов, крохотные рощицы тут и там. Для того чтобы как следует обшарить все окрестности, нужны были сотни, если не тысячи людей, и никто, естественно, делать это не собирался. Случайно на нас тоже вряд ли могли наткнуться — здесь просто не было ничего интересного, так что люди в этих местах не появлялись многие годы — если вообще появлялись. Расстояние до перехода мы выбрали как раз такое, чтобы я мог отслеживать обстановку у портала — то есть на пределе моих возможностей. Приходилось порядком напрягаться.

Те пятеро, что шли за нами, сразу же перешли, так что они, скорее всего, за нами и не гнались, а шли по своим делам. Зато вскоре появилась группа из четырёх человек, которые никуда не стали переходить, а разбили лагерь прямо у перехода. Как минимум один из них был магиком — я регулярно чувствовал неясные отголоски чего-то магического. Арна разбиралась в магии получше, и она уверенно определила это как сканирование окрестностей.

— И как далеко можно сканировать? — обеспокоился я, когда она это сказала.

— Не знаю, — пожала она плечами. — Зависит от силы магика. Великий, наверное, может округу и на десять вёрст просканировать.

Здесь я серьёзно обеспокоился.

— Да не волнуйся ты, — махнула она рукой. — Откуда здесь взяться великому? Чтобы сканировать хотя бы на полверсты, нужен действительно сильный магик, очень сильный. Такой у перехода сидеть не будет. Эх, всё-таки надо было нам сразу в переход уходить, мы бы сейчас уже далеко были.

— Нет, Арна, — покачал я головой. — Тогда они наверняка поняли бы, что мы в переход ушли. Нас бы ведь обязательно кто-нибудь увидел — встречные, попутчики, кто угодно. Нас бы стали ловить там, и поймали бы, даже не сомневайся. Сейчас они думают, что мы ещё в Вольности, просто сбежали куда-то в другое место. А здесь они караулят на всякий случай, без особой надежды.

— Так мы и так ещё в Вольности, — хмыкнула она.

— Рано или поздно они уйдут, тогда мы спокойно перейдём, и они не будут знать, куда мы подевались. Давай лучше повнимательнее посмотрим на наши трофеи и прикинем, насколько глубоко мы попали.

Я взял один из мечей и резко ударил по серому гранитному валуну рядом. От камня откололся кусок, а на лезвии не осталось и следа. Второй меч отколол ещё кусок. Я не сдержался и непроизвольно выругался.

— Благородному человеку не подобает употреблять такие выражения, — ханжески заметила Арна, рассматривая мечи. — Тем более перед дамами.

— Извини, — буркнул я, не став комментировать спорное заявление насчёт моего благородства.

Все десять ножей тоже оказались из кристаллита, и настроение у меня упало настолько, что ругаться уже и не хотелось.

— Хорошо хоть здесь не кристаллит, — вздохнул я, потыкав трофейные слитки одним из кристаллитных ножей. — Хотя уже разницы и нет, наверное.

— Что тебя не устраивает, Артём? — удивилась Арна. — Раз уж мы так попали с этим кристаллитом, то какая разница, сколько его у нас? Наоборот, хорошо, что его много. Продадим в нормальном месте и решим все наши финансовые вопросы.

— Вот только сможем ли мы этот кристаллит продать? — скептически хмыкнул я. — Это очень большая проблема, и я не уверен, что у нас получится её решить.

— Это почему не сможем продать? — не поняла она.

— Потому что ты не княжна в своём княжестве, где за тобой сила. Холоп, нашедший мешочек с алмазами, может по дурости решить, что это богатство, но на самом деле это приговор, понимаешь?

— А мы холопы, что ли? — возмущённо возразила Арна. — Ты давай уже не заговаривайся, Артём.

— В данный момент мы просто пара никому не известных бродяг, которые со всех ног убегали от обычного лавочника, — усмехнулся я. — Успешно продать очень ценную вещь можно только тогда, когда ты достаточно силён, чтобы заставить покупателя расплатиться. Но это не про нас, к сожалению. Скажи: сколько может стоить весь этот кристаллит?

— Ну, я же княжна, а не купчиха, откуда мне знать цены? — пожала плечами Арна. — Тысяч десять гривен как минимум, скорее всего, намного больше. К тому же это изделия, они стоят дороже металла. Мечи, во всяком случае, точно дороже. Навершия палиц пойдут, конечно, по цене металла, а вот насчёт ножей не знаю. Как по мне, нож из кристаллита выглядит излишеством, но богатый человек может и купить.

— Даже за десять тысяч нас зароют так быстро, что мы и пискнуть не успеем, — печально заметил я. — Но это одна проблема. Есть и вторая, посерьёзнее. Я надеялся, что у нас случайно затесался только один кусок кристаллита, и нас с ним никто выслеживать не будет. Но нет, оказалось, что та пара придурков каким-то образом ухитрилась ограбить контрабандистов и забрать всю партию. Как ты считаешь — контрабандисты просто пожали плечами и списали украденное? Ничего подобного — они этот кристаллит ищут, и теперь они точно знают, у кого их товар.

— То есть ты думаешь, что нас ищет не тот кузнец с родственниками?

— Скорее всего, он нас и не искал, — ответил я после некоторого размышления. — Зачем ему с этим связываться? Он-то должен понимать, насколько это опасно. И пацан его наверняка не за своими братьями побежал, а к местному авторитету.

— И что нам теперь делать? — озадаченно спросила Арна.

— Пытаться выжить, что ещё? — хмыкнул я. — По ножу возьмём себе; кристаллитный нож, конечно, необязательная вещь, но может и пригодиться. Оба навершия и остальные ножи будем думать, как продать. Мечи пока придержим — когда будет возможность, я поучусь фехтованию. Всё-таки владение оружием дело нужное, тут ты права. Ну а второй меч может пригодиться для подарка или взятки. В любом случае, нам хоть навершия суметь бы продать.

* * *

Мы сидели у перехода второй день, ожидая, когда путь освободится, и эта атмосфера безделья и томительного ожидания уже порядком действовала на нервы.

— Долго нам ещё здесь сидеть? — раздражённо спросила Арна.

— Не ко мне вопрос, — хмыкнул я. — Надеюсь, ты не ожидаешь всерьёз от меня ответа?

— Бесит, — буркнула она.

— Займись чем-нибудь полезным, — предложил я очевидный вариант. — Потренируйся ещё, например.

— Надоело, — вздохнула она, садясь рядом.

Она с утра устроила полноценную тренировку с копьём, и я своими глазами увидел, чем отличается воин от холопа с оружием. Лезвие копья буквально размазывалось в воздухе; было почти невозможно уследить за ударами, да и сама Арна передвигалась со стремительной грацией, которую ожидаешь скорее от хищного зверя, чем от человека. Выглядело это красиво и немного жутковато. Я окончательно уверился, что какое оружие мне в руки ни дай, я не продержусь против неё и нескольких секунд. Возможно, даже пистолет не поможет — попасть в такую цель совсем непросто, и первый же промах станет, скорее всего, концом поединка. Если типичный воин двигается так же, как она, то мои шансы в любом бою практически равны нулю.

— Слушай, а насколько хорош средний воин? — заинтересованно спросил я. — Скажем, по сравнению с тобой?

— Сложно вот так оценить, — задумалась она. — Если по сравнению со мной, то не очень хорош. Со мной вообще мало кто сравнится, хоть это и нескромно звучит. Мама хотела, чтобы я могла защитить себя, так что учили меня с пяти лет. Учили хорошо, я бы даже сказала, жестоко. В детстве немало слёз пролила, — она грустно улыбнулась, — но сейчас я маме благодарна. Если бы меня не научили, то я бы даже из удела сбежать не смогла… подраться там пришлось как следует.

— А мечом ты не сражаешься? — вспомнил я про наши кристаллитные мечи.

— Меч — оружие мужчины, — покачала она головой. — У меня для меча силы маловато.

— Ты на меня совсем не произвела впечатление слабой, — удивился я.

— Я сильная, — согласилась она. — Но с мечом против меча не выстою. Там важна сила, а тренированный мужчина всё-таки гораздо сильнее. Вообще-то, женщина может довольно успешно использовать тонкую шпагу, но это слишком специализированное оружие. Копьё для женщины лучше подходит хоть против людей, хоть против зверей.

— То есть с копьём ты можешь сражаться против мечника?

— Воина с одним только мечом убью легко, — кивнула она. — Если у него есть щит, то будет сложнее, но в целом у меня всё равно шансов больше. Вообще, всё зависит от обстоятельств — в какой обстановке проходит бой, кто противники, кто союзники, какие мечи, какие щиты, — здесь очень много деталей имеет значение. Ну и прежде всего важен уровень противника, конечно — ту парочку из Заовражки, которым ты копьё сломал, я бы прикончила за минуту, чем бы они ни вооружились.

— А ту троицу у моста ты могла убить? — мне вспомнилась последняя встреча с разбойниками.

— Легко, — кивнула она.

— А почему…

— Я же не психованная убийца, которой непременно нужна кровь и смерть, — объяснила Арна. — Я вообще ненавижу убивать людей, даже таких мерзавцев, хотя, конечно, делаю это при необходимости. Тогда необходимости не было — у тебя получилось решить проблему без крови, и я была этому очень рада.

Неожиданное заявление, но мне оно понравилось. В моих глазах Арна получила сразу множество плюсов — мне не доставило бы никакого удовольствия иметь дело с хладнокровной убийцей, да и вообще опасно иметь дело с подобными людьми. Тот, кто слишком легко убивает, так же легко прикончит и товарища, если сочтёт это выгодным.

— Как ты думаешь — я смогу с мечом чему-то научиться? — полюбопытствовал я, к слову вспомнив о своих планах.

— До среднего уровня дойдёшь, наверное, — ответила она после некоторого раздумья. — Если будет хороший наставник, и если сам приложишь все усилия. До уровня элитного воина не поднимешься, нужные рефлексы надо с раннего детства закладывать. Не обижайся, но со мной ты вряд ли когда-либо сможешь сравниться.

После тренировки Арны я уже и сам понял, что здорово её недооценивал. Она, конечно, произвела на меня сильное впечатление, когда расправилась с разбойниками в Мерадии, но там это произошло слишком быстро. То есть, это я тогда думал, что быстро, а сейчас понимаю, что на самом деле убила она их лениво и не напрягаясь, и при необходимости может двигаться гораздо быстрее.

— Тебе лучше делать упор на магию, там у тебя могут быть шансы, — посоветовала она. — Как у тебя с этим дела?

— Да никак, — недовольно ответил я.

Я использовал наш вынужденный отдых, чтобы попрактиковаться с магией, но без малейшего успеха. Пытался практиковать, конечно, не стрельбу из пальца — Арна была совершенно права, что с моим настроем успеха в этом ожидать не приходится. Но как можно относиться к этому занятию всерьёз, изображая из себя впавшего в детство маразматика? Для этого надо на самом деле впасть в детство, а мне до маразма пока далеко.

— И в чём проблема? — настаивала она.

— Не получается выстрелить из пистолета, — неохотно признался я. — Раз уже сто, наверное, впустую щёлкнул курком, и никакого результата. Я уже думаю: может, мне просто приснилось, что я из него стрелял? Почему раньше получалось, а сейчас не получается?

Арна надолго задумалась, и я терпеливо ждал, что она скажет.

— Мне кажется, я догадываюсь, в чём дело, — наконец, ожила она. — Хотя не уверена. Скажи: у вас там ведь есть магики?

— Есть, — кивнул я. — Только мы их называем Владеющими. В смысле, Владеющими Силой.

— И каким образом они свою магию используют? Что делают при этом?

— Да мне-то откуда знать? — поразился я вопросу. — Я ни одного Владеющего в глаза не видел, просто знаю, что они есть.

— Их у вас что, так мало? — с недоумением спросила Арна.

— Не знаю, мало или много. Просто они с обычными людьми мало пересекаются. Ваши магики хотя бы через переходы проводят, а у нас этого не нужно. Хотя у нас ещё лекарки в больницах есть, разве что с ними народ сталкивается. Но мне, слава богам, серьёзно болеть не приходилось.

— Брось эту привычку богов упоминать, — нахмурилась Арна. — Говори «слава Матери», а лучше вообще ничего не говори.

— Да я и не говорю, просто с тобой немного расслабился. Буду следить за этим. Но мы что-то отвлеклись — так что насчёт моей проблемы?

— Мне кажется, ты просто никак не можешь осознать, что стреляешь ты, а не твой пистолет. Ты нажимаешь на эту штуку и ждёшь, что пистолет выстрелит — ты привык, что в твоём мире это так и работает. Но он не может выстрелить, а сам ты не стреляешь, потому что ждёшь этого от пистолета.

— Ну, возможно, — согласился я, повспоминав свои ощущения. — Скорее всего, так оно и есть. И что здесь можно сделать?

— Оставь свой пистолет в покое, — предложила она. — Он помог тебе выстрелить в экстремальной ситуации, когда у тебя не было времени вспомнить о том, что он стрелять не может. А сейчас он тебе только мешает, потому ты подсознательно ждёшь выстрела именно от него.

— Так что ты мне посоветуешь? Вообще не заниматься магией?

— Нет, заниматься тебе нужно обязательно, — покачала она головой, — только не надо так зацикливаться на пистолете. Атакующая способность — это очень важно, но есть и другие не менее важные способности. Вот взять, к примеру, твоё чувство окружения — я вообще про такое не слышала. Даже просто просканировать на такое расстояние может далеко не всякий сильный магик, а ты не просто сканируешь, ты постоянно отслеживаешь. К тому же видишь не только живых существ, но даже возмущения пространства — я имею в виду переходы. Это очень мощная и невероятно полезная магия — тренируй её. Старайся увеличить радиус и точность определения.

— Хорошая мысль, — согласился я.

— Твоя устойчивость против наведённого паралича — это тоже ценная способность, — продолжала Арна. — «Ценная» — это даже очень мягко сказано, это бесценная способность. Она спасла нас дважды, и, возможно, спасёт ещё не раз. Наведённый паралич — очень популярный приём, его часто используют для пленения тех, кто заметно слабее. А от тебя никто не ждёт сопротивления, поэтому тебе и удалось убить и Старшего, и магика в Мерадии. Вот только как эту твою устойчивость тренировать… — задумалась она. — Ну ладно, с этим пока непонятно, но у тебя есть ещё одна интересная способность — помнишь, как ты испортил копьё охранника в Заовражке? Чем тебе не атакующая способность?

— В бою от неё толку мало, — покачал я головой. — Это вроде ещё одной невидимой руки. Допустим, я смог бы с её помощью задушить кого-нибудь, но душить кого-то в бою…

— Необязательно же прямо вот душить, — заметила Арна. — Замедлить, отвлечь, заставить споткнуться, ещё что-нибудь. Часто этого достаточно. Но главное не в этом. В этой способности тебя не отвлекает что-то привычное, вроде пистолета. А когда как следует её освоишь, то вполне возможно, и стрелять у тебя получится. Тебе ведь нужно прежде всего поверить в себя и принять свои способности.

— Спасибо, Арна, хороший совет, — поблагодарил я.

Совет был действительно хорош, и мне следовало бы додуматься до этого самому, а не пытаться бесконечно выстрелить из пистолета, который в принципе не способен выстрелить.

— Слушай, Арна, — вдруг вспомнил я, — раз уж у нас выпало время просто поболтать… давно не даёт мне покоя такой вопрос: почему мы друг друга понимаем? Ну, кое-какие слова ты произносишь чуть иначе, а кое-какие слова мне незнакомы, и я только догадываюсь, что они значат. Но язык всё равно один, и никаких проблем с общением у нас нет. Так почему мы с тобой говорим на одном языке?

— А на каком ещё языке мы можем говорить? — с видом полного недоумения переспросила она. — У нас никакого другого языка нет.

— Понимаешь, в чём дело — у нас-то другие языки есть. Сотни разных языков. Но вы все говорите почему-то только на русском. Стало быть, ваши предки были русскими, так?

— Наверное, так, — осторожно согласилась Арна.

— Если Мать привела в этот мир своих возлюбленных детей, то значит возлюбила она исключительно русских… за что бы нам такая честь? Чем русские это заслужили?

— Не знаю, Артём, — озадачилась она. — Действительно, странно.

— А вот если ящеры просто таскали рабов из русских деревень, тогда это легко объясняется.

— Ты прав, — кивнула она. — Ещё одно доказательство, что официальная история Храма ничего общего с правдой не имеет. Знаешь, про языки, наверное, тоже лучше молчать — Храм не воспримет это иначе как ересь и хулу Матери. Язык всегда существовал только один, никаких других языков нет и быть не может. Заучи это твёрдо, чтобы не проговориться случайно.

— Это я и сам прекрасно понимаю, — согласился я. — Но ещё мне непонятно, почему у вас имена совсем другие.

— А какие имена у вас? — заинтересовалась Арна.

— Если присмотреться, то у нас все имена имеют какое-то значение. Например, Горазд, Добрыня, Третьяк. Или, скажем, Вячеслав, Людмила, Светана. Хотя у многих имён значение уже забылось со временем, но у большинства его можно проследить. А у вас я ни одного знакомого имени не увидел, и все они какие-то бессмысленные.

— Видишь ли, Артём, — с некоторой неловкостью ответила Арна. — У нас был период рабства у ящеров — мы не любим об этом вспоминать, да и наша официальная история об этом очень скупо говорит. Ну а потом как-то так сложилось, что после освобождения люди стали выбирать другие имена, не напоминающие о прошлом. И в конце концов стало считаться, что имя свободного человека не должно быть с чем-то связано. Имена с каким-то значением можно встретить разве что у холопов.

— То есть из-за моей фамилии Бобров, ты при встрече и записала меня в холопы? — дошло до меня.

— Извини, — она покраснела от смущения. — Ну что я могла подумать? Я же не знала откуда ты. Но я ведь быстро поняла, что никакой ты не холоп.

— Да уж, — ошарашенно сказал я. — А что насчёт моего имени? Оно, вообще-то, связано с Артемидой.

— С Артемидой?

— Неважно, — махнул я рукой.

— Мы имени Артём не знаем, — покачала головой Арна. — Так что у нас оно ни с чем не связано. Обычное имя свободного человека.

— Понятно, — догадался я. — Оно, видимо, на Русь пришло уже после, от христиан.

— От христиан? — непонимающе переспросила она. — Это кто?

— Неважно, — повторил я. — Да, интересно у вас тут. Этак вы ведь и нашего князя Яромира с княгиней Радмилой записали бы в холопы.

Арна молча улыбнулась, тоже оценив юмор ситуации.

— А знаешь, какая мысль мне только что в голову пришла? — вдруг поражённо сказал я. — Раз ты даже не слышала про христиан, значит, вы ушли сюда до того, как они на Руси появились, то есть давно, очень давно. За это время наши языки должны были далеко разойтись, но они остались практически одинаковыми. А это значит что?

— Что? — непонимающе переспросила она.

— Это значит, что контакты сохранились. Ваши ходят к нам, и возможно, наши к вам.

— И кто к вам ходит?

— Вот этот вопрос меня тоже очень сильно интересует, — задумчиво сказал я.

* * *

Сидеть нам пришлось ещё долго, и я чувствовал, что Арна уже вконец озверела от безделья. Она этого не показывала — точнее, старалась не показывать, изредка что-то всё-таки прорывалось, — но я каким-то образом ощущал её настроение. Да и меня это сидение тоже здорово достало. Я, конечно, всё это время занимался тренировками, и что-то у меня действительно начало получаться, но на нервы вся эта ситуация и мне давила.

Переход использовался довольно активно — я бы сказал, даже слишком активно, учитывая, какую дыру из себя представляла Вольность. За день туда-обратно переходило группы три, а то и четыре. Для сравнения можно вспомнить, что из Мерадии в Аноку переходила одна группа в день, и обе эти секторали были большими и процветающими, Вольность даже близко не могла с ними сравниться. В общем-то, объяснение здесь напрашивалось сразу — Вольность была основным узлом контрабандной сети, и, вероятнее всего, полностью принадлежала контрабандистам.

На четвёртый день наше сидение, наконец, закончилось. Той группе с магиком сидеть наскучило довольно быстро — если поначалу магик сканировал окрестность чуть ли не каждые полчаса, то на третий день я уловил сканирование только трижды. Ближе к вечеру четвёртого дня вся группа снялась с места и неторопливо двинулась обратно в город.

— Арна, они уходят, — негромко сказал я, и она резко встрепенулась.

— Пойдём? — с надеждой спросила она.

— Нет, надо немного подождать, — отрицательно покачал головой я.

— Опять ждать, — тоскливо вздохнула она.

— Не стоит рисковать, — объяснил я, чувствуя себя немного виноватым. — Там вполне может остаться сильный магик, которого я не могу засечь — именно на тот случай, если мы сразу же поспешим перейти.

— Ты в самом деле думаешь, что нас там ждут? — с ясно выраженным скепсисом спросила Арна.

— Нет, не думаю, — честно ответил я. — Но жизнь слишком ценная вещь, чтобы рисковать ею там, где вполне можно обойтись без риска. Я понимаю, что тебе надоело ждать, мне и самому надоело здесь сидеть, но ничего не изменится от того, что мы перейдём чуть позже. Я хочу перейти ранним утром, когда мы точно никого не встретим ни на этой, ни на той стороне.

— Хорошо, Артём, — неохотно согласилась она. — Делай как знаешь.

Почти сразу я убедился, что идея подождать была совершенно правильной — через некоторое время после ухода караульных, из Облачного перешла очередная группа, хотя в другие дни никто не переходил так поздно. Если бы мы двинулись к переходу сразу, мы бы обязательно с ними столкнулись — если не здесь, то на другой стороне. И совсем необязательно, что это были простые торговцы — вполне возможно, что это была ещё одна поисковая команда, которая искала нас в Облачном.

Спать мы устроились чуть раньше обычного, и как только ночная тьма немного рассеялась, я легонько потормошил Арну за плечо.

— Пора, — негромко сказал я; она тут же открыла глаза и молча поднялась.

К переходу мы подошли готовыми к любой неожиданности, но там нас никто не караулил. Всё было тихо в предутренних сумерках, даже немногочисленные птицы Вольности ещё не проснулись. Я взял Арну за руку и решительно впечатал ладонь в большое неровное пятно, едва различимое на серой поверхности гранитной скалы.

Глава 21

Дверь кабинета приоткрылась, и секретарь ловко проскользнул внутрь, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Ну что там ещё, Криот? — ворчливо спросил Мерад, не поднимая глаз от бумаг.

— Достопочтенная Андмира Лесс, великий, — негромко доложил секретарь. — Просит срочно принять её по неотложному делу.

— До чего же надоедливыми бывают некоторые бабы, — с отвращением заметил Мерад. — Я уже жалею, что вообще связался с их Советом гильдий.

Его недовольство не произвело на секретаря совершенно никакого впечатления.

— Сообщить ей, что вы заняты важными исследованиями и не можете её принять? — спросил он безо всяких эмоций.

— Она же всё равно не отстанет, — поморщился Мерад. — Впрочем, с ней в любом случае настала пора побеседовать. Пусть заходит.

Андмира Лесс, глава Совета гильдий Аноки, тянуть не стала и стремительно ворвалась в кабинет.

— Мои приветствия, — заявила она и после некоторого колебания добавила: — великий.

Мерад понимающе усмехнулся. Несмотря на свой возраст — впрочем, точно никому не известный, — он выглядел шестнадцатилетним. Для некоторых ограниченных людей, вроде той же Андмиры, было почти непосильным относиться достаточно серьёзно к тому, кто выглядел подростком, пусть даже разумом они и понимали, что это всего лишь видимость, и Великий магик выглядит так, как ему хочется. Среди Великих встречались оригиналы и похлеще, вроде кентавра или человека с головой медведя. Мерад, правда, относился к таким так, как они заслуживали, то есть как к идиотам, но надо признать, у них совершенно не было проблем с уважением простецов. А вот Мераду время от времени приходилось откручивать особо дурные головы. Из-за этого он иногда ощущал позывы принять образ постарше, но слишком уж долго он был стариком, прежде чем стать великим, и этот образ порядком надоел ему уже тогда.

— Привет и тебе, Андмира, — равнодушным голосом ответил он. — Так что тебе понадобилось опять?

— Я хотела бы… — начала она, без спроса усаживаясь в гостевое кресло.

— Одну минуту, — прервал её Мерад. — Прежде чем ты начнёшь посвящать меня в свои желания, давай сначала кое-что уточним: я был должен тебе услугу, и по твоей просьбе я тебе её оказал. Между нами больше нет долгов, так что прежде чем излагать свой запрос, сначала подумай, каким образом ты можешь меня заинтересовать. Итак, я внимательно тебя слушаю.

Он откинулся на спинку кресла и уставился на Андмиру с демонстративным вниманием. По изменившемуся лицу посетительницы было видно, что уточнение ей совершенно не понравилось, и Мерад про себя с удовольствием отметил этот момент.

— Как раз об этой якобы оказанной услуге я и хочу поговорить, — нахмурившись, сказала она. — Я не получила того, о чём просила.

— Якобы оказанной? — вопросительно поднял бровь Мерад. — Ты просила сделать так, чтобы Арна Стер перешла в Аноку — я правильно помню?

— Правильно, — вынуждена была подтвердить Андмира.

— Ну так она перешла. Я выполнил твою просьбу — что тебя не устроило?

— Мы не нашли её в Аноке.

— Что значит «мы её не нашли»? — с недоумением переспросил Мерад. — Она не перешла?

— Мы не уверены, что она перешла, — уклончиво ответила Андмира.

— Как ты можешь быть не уверена? — он порядком удивился подобному ответу. — Она либо перешла, либо нет.

— Там среди переходящих затесалась банда, и бандиты создали сумятицу, чтобы попытаться ограбить караван торговцев, — неохотно объяснила та. — Вышла большая драка, кое-кто пострадал, а обычные путники большей частью разбежались в разные стороны. Мои люди просто не успели перехватить эту девицу, они её в этой суматохе даже не увидели.

— И что, вы не смогли её найти?

— В городе сложно кого-то найти, — призналась Андмира. — Слишком много народу проходит через нас каждый день. И там рядом ещё три перехода, они могли в город даже не заходить. Или даже немедленно уйти обратно.

— Позволь мне подвести итог, — предложил Мерад. — Твои люди упустили эту девицу, и сейчас ты предлагаешь мне её ловить.

— Я не предлагаю, чтобы ты ловил её сам, великий, — торопливо отказалась та, правильно поняв его тон. — Тебе достаточно просто приказать двергам поискать её в Мерадии.

Мерад откинулся на спинку кресла, изучающе смотря на Андмиру, словно на какой-то любопытный экспонат.

— Кажется, я понял, в чём дело, — наконец сказал он. — Хозяину Аноки просто плевать на вас, вот ты и не понимаешь, как строятся отношения великих магиков с обитателями их доменов. Позволь мне развеять твоё невежество. Дверги мне не рабы и даже не слуги. Мы с ними живём как бы в симбиозе — я формирую домен, а они стабилизируют его своей суммарной волей. Невозможно создать и поддерживать целую сектораль в одиночку; начиная с какого-то размера — кстати, довольно небольшого! — в домен приходится привлекать население. Да, дверги относятся ко мне с уважением, и выполняют некоторые необременительные поручения, но они вполне могут и отказаться, причём я ничего с этим сделать не смогу. И они эту ситуацию полностью осознают, так что твои фантазии на тему того, что я им что-то прикажу, и они кинутся мой приказ выполнять — это всего лишь твои фантазии, и не более того. Тебе это понятно?

— Понятно, — хмуро подтвердила та.

— Когда я прошу двергов что-то сделать, они этим оказывают мне услугу. И если эта услуга хоть сколько-нибудь весома, они оказывают её не даром. Ненавязчиво отправить ту девицу в Аноку было достаточно весомой просьбой, которая потребовала от клана Тандис немалых хлопот. Я остался им должен, и будь уверена, Тандис не забудут обратиться ко мне с ответной просьбой. А сейчас ты предлагаешь мне влезть в долги ещё глубже только потому, что твои ротозеи не сумели её захватить. С чего ты вообще решила, что она где-то в моей секторали?

— Мои люди перевернули всё и опросили множество людей, — Андмире было явно неприятно отвечать на подобные вопросы. — Мы, конечно, не можем сказать наверняка, но скорее всего, девица всё-таки не стала переходить в Аноку.

— В Илси она не возвращалась, это совершенно точно, — уверенно ответил Мерад. — В наши города, знаешь ли, просто невозможно зайти огородами. Уйти куда-то через поверхность тоже не получилось бы — ты же сама видела, что из себя представляет поверхность Мерадии.

— Она могла уйти в другое место переходом. Там есть ещё какие-нибудь переходы?

— Поблизости есть переход контрабандистов, — признал Мерад, — но она его не смогла бы найти. Об этом переходе вообще мало кто знает, а кто знает, тот молчит. Какой-то пришлой девке его не показали бы ни за какие деньги. Но главное здесь в том, что она вряд ли полезла бы в переход сама. Она же не магичка, обычная неинициированная одарённая. Для одарённого вероятность успешного прохода очень мала, а ведь их двое. Для неё лезть в переход с кем-то ещё — это почти самоубийство, у одарённого и на себя-то энергии не хватает. Если она действительно полезла в переход, забудь о ней, её больше никто никогда не увидит.

— Ты сказал, что их двое, великий? — немедленно встрепенулась Андмира. — А кто второй?

— Он совершенно неважен. Княжна подцепила в Тираниде какого-то холопа. Похоже, именно он каким-то образом и помог ей сбежать от ведьмаков. Местные часто знают все ходы и выходы, вот он её и провёл.

— Подцепила именно холопа? — с сомнением спросила она. — Не ведьмака?

— Холопа или даже раба. Совершенно точно не ведьмака, — уверенно подтвердил Мерад. — И предваряя твой вопрос: не магика. В Бранине он ходил в храм, чтобы определить меру благосклонности Матери.

— Определить меру благосклонности? — недоумевающе переспросила Андмира. — Это разве не для подростков?

— Где бы в Тираниде он нашёл храм Матери? — усмехнулся Мерад. — Как сбежал, так сразу и кинулся проверяться. Наверняка всю свою холопью жизнь мечтал сбежать, стать магиком и зажить красиво.

— И что показала проверка?

— Что нет у него никакой благосклонности, вообще никакой. Жалко беднягу, конечно, но ему всё равно где угодно будет лучше, чем у ведьмаков. А может, и найдёт себя в чём-нибудь другом. Если парень с головой, то в холопах не засидится.

— Ну с ним всё понятно, — кивнула Андмира. — А ей-то зачем за собой холопа таскать?

— Скорее всего, он сам за ней потащился. Здесь ведь ему тоже делать нечего, вершку у двергов разве что в дальних забоях найдётся применение.

— То есть ты уверен, что она всё-таки перешла к нам в Аноку, — некоторое сомнение у неё ещё чувствовалось, но она уже явно была готова в это поверить.

— Просто не вижу другого варианта, куда она могла бы подеваться, — пожал плечами Мерад. — Я отправил её в Илси, а оттуда невозможно куда-то перейти, кроме как к вам, в Аноку. Нет, можно, конечно, представить, что она где-то лазит по горам, но я в это совершенно не могу поверить. Да ты сама в это не веришь. Наши горы непроходимы даже для подготовленного человека. Попробуй для начала найти этого холопа — есть вероятность, что он как раз у вас и решил осесть. Зачем ему бегать с этой девкой? Анока — отличный вариант для молодого и предприимчивого.

— А он точно предприимчивый? — задумалась она.

— Холоп, который решился сбежать от ведьмаков, а главное, сумел успешно это проделать — по определению личность неординарная, так что поискать его стоит. И раз уж мы выяснили твои вопросы насчёт юной княжны Арны Стер, давай теперь обсудим мои. Которые касаются её же, — он доброжелательно улыбнулся, и чувство опасности Андмиры немедленно взвыло. — Удовлетвори моё любопытство, достопочтенная: зачем ты её ищешь?

— Это моё дело, великий, — недовольно ответила та, но Мерад как будто не заметил её ответа.

— Я понимаю, зачем её ищет князь Гален — ну, у этого-то подонка все мотивы совершенно прозрачны. У меня также есть догадки, зачем её ищут ведьмаки Тираниды, тоже те ещё мерзавцы. А вот зачем её ищешь ты? Неужели с какой-то благородной целью?

Он внимательно посмотрел на Андмиру, но та мрачно молчала.

— Причём ищешь её именно ты, а не Совет гильдий. И это не могло меня не заинтересовать. Нет, ну в самом деле — зачем она может понадобиться именно тебе? Подложить под своего сынка и захватить её удел через потомка, как замыслил князь Гален? Но ведь твой сын даже не одарённый! Княжна, конечно, неплохо одарена, но этого ведь недостаточно — её дети от бездарного вряд ли будут достаточно одарены, чтобы удержать удел. Поистине любопытная загадка, не правда ли?

— Которая тебя совсем не касается, великий, — хмуро заметила Андмира. — У меня на это есть свои причины.

— Именно так, достопочтенная, именно так! — радостно воскликнул Мерад. — Причина обязательно должна быть. Вряд ли такой опытный политик, да ещё на таком посту, шевельнёт хоть пальцем без веской причины! Так что я начал искать причину, и можешь себе представить — нашёл!

— И в чём же эта причина заключается? — с кислым видом спросила Андмира, окончательно поняв, что этого разговора избежать не получится.

— Не скажу, что совершенно случайно, но мне удалось заметить твои контакты с Первой Землёй.

Сердце Андмиры ухнуло вниз.

— И на этом интересные открытия не закончились, — безжалостно продолжал Мерад. — Также не совсем случайно мне в руки попало твоё письмо к одному интересному ящеру, как там его имя… Помню, что он порядочная сволочь, а имя всё время вылетает из памяти. Старость, что поделать…

Андмира молчала, оцепенев от ужаса. Великих не зря считают очень опасными, а уж использовать их никому и никогда не удавалось — увы, вспомнила она это слишком поздно.

— Как ты могла так подставиться? — укоризненно покачал головой Мерад. — Нет, награду тебе, конечно, пообещали очень щедрую, но продажа человека благородного происхождения ящерам… Да будь она даже последней холопкой — ты представляешь, что тебя ждёт, если об этом станет известно? За это даже в Тираниде казнят. Твой пост тебя не спасёт, от тебя откажутся все.

— Что ты хочешь, великий? — безнадёжно спросила Андмира, окончательно упав духом.

— Об этом мы непременно поговорим позже, — по-доброму улыбнулся ей Мерад. — Обязательно поговорим! А сейчас иди и будь поосторожнее. Если тебя казнят, мне будет очень не хватать моей хорошей подруги.

«Самка ящера тебе подруга», — с бессильной ненавистью подумала Андмира, но молча поклонилась и направилась к двери.

* * *

Арна тихо ахнула. Если бы я на неё посмотрел, то наверняка увидел бы круглые глаза и приоткрытый рот, но мне было не до того, чтобы на неё смотреть. Я и сам смотрел на открывшийся вид круглыми глазами.

Мы стояли на высокой платформе на самом краю огромного острова, неторопливо плывущего в небе, а перед нами лежал совершенно белый город. Здания были достаточно невысокими — в основном два-три этажа, никаких башен, — но среди них не было и двух одинаковых, и все они были белыми, все до единого. Город был поистине прекрасен.

Справа и немного вверху плыл ещё один остров, и можно было видеть, что его дно представляет собой нечто вроде гигантского бронзового блюда, украшенного причудливыми узорами. Снизу на том острове никакого города видно не было, только маленькие рощицы по краю. Зато немного дальше виднелся ещё один остров, плывущий чуть ниже нас в противоположном направлении, и вот там тоже был город — чуть поменьше, и не белый, но разноцветные дома, похожие на пряничные домики, смотрелись не менее красиво.

Я бросил взгляд вниз, и вот там уже ничего красивого не было. Подспудно я ожидал какой-то привычный пейзаж — поля, деревеньки, в общем, холопов, которые снабжают всем необходимым высшую касту, парящую в небесах. Ну в крайнем случае, дикую природу, возможно, даже что-то вроде гор Мерадии. Реальность оказалась шокирующей — внизу клубилась тьма, переливаясь разными оттенками чёрного. Если в нашей действительности мог бы существовать чистый хаос, то он выглядел бы именно так. Впрочем, что я могу знать о первичном хаосе? Вполне возможно, что это он и был.

Мне повезло, что мы стояли не на краю, а то я вполне мог бы не удержаться и шагнуть вниз, будучи заворожённым этими потусторонними переливами. В конце концов я всё-таки сделал над собой усилие и с трудом оторвал глаза от ужасающего бурления внизу. Повертел головой, избегая смотреть вниз, и обнаружил, что парящих островов много. Города были далеко не на всех — на некоторых не было ничего, кроме леса, а на некоторых виднелись квадраты с чёткими границами, которые явно были обработанными полями.

— Даже не подозревала, что Облачное настолько прекрасно, — восхищённо выдохнула Арна. — Я до этого про него только слышала. Что красивая сектораль, но очень странная.

— Красивая, бесспорно, — согласился я. — И сразу заставляет задуматься о душевном здоровье того, кто всё это сотворил. Но прежде чем идти в этот прекрасный город, давай отойдём в сторонку, и в спокойной обстановке решим, кем мы представляемся, куда двигаемся — в общем, все детали, чтобы не пришлось выдумывать на ходу какую-нибудь немыслимую дичь.

Арна со вздохом оторвалась от восторженного созерцания окрестностей и неохотно кивнула. Дорога до города была совсем короткой — да и откуда взяться длинной дороге на летающем острове? Справа вдоль дороги располагалась рощица, больше похожая на маленький парк. Хотя это и был парк — приглядевшись, я заметил заботливо отсыпанные дорожки, и даже скамейки. Парк был совершенно пуст — в такое раннее время нормальные люди только начинали просыпаться, и просыпались они уж точно не для того, чтобы посидеть в парке. Мы устроились на дальней скамейке, подальше от дороги — впрочем, дорогу мы прекрасно видели сквозь не очень плотные кусты.

— Что это за город? — первым делом поинтересовался я.

— Белый, — ответила Арна, всё ещё вертя головой.

— Я не про цвет спрашиваю, — намекнул я.

— Он так и называется Белым, — ответила она.

— Похоже, у отцов-основателей полностью отсутствовало воображение, — покачал головой я. — Надо было уж тогда и Серый Камень в Вольности назвать просто Серым, и вышло бы просто замечательно: из Серого переходишь в Белый, а потом в какой-нибудь Зелёный. И не надо думать над названиями — цветов много, а если с оттенками, то на все секторали хватит.

Арна была слишком поглощена разглядыванием окрестностей, и моя речь не оказала на неё никакого впечатления.

— Ну, вот так назвали, — рассеянно ответила она, полностью пропустив мой сарказм мимо ушей.

— Нам нужен переход в Дельфор, — я вернулся к делу. — Он здесь?

— Нет, он возле Маума.

— А где этот Маум?

— На каком-то другом острове, очевидно, — она посмотрела на меня, как на слабоумного.

— И как мы туда попадём?

— Не знаю, — она дёрнула плечом. — Как-то туда попадают, наверное. В путеводителе не написано, это надо у местных выяснять.

— Ясно, — вздохнул я, прекрасно сознавая, кто будет всё это выяснять. — И какие у нас сейчас планы?

— Нам надо сначала остановиться в какой-нибудь гостинице, — твёрдо заявила Арна. — Мне совершенно необходимо принять ванну.

— Мне тоже, пожалуй, будет полезно помыться, — согласился я.

— Да тебе уж точно полезно, — заявила она с видом чистюли-принцессы, вынужденной общаться с грязным бродягой.

Скандалить я не стал — если ей хочется верить, что она чище меня, пусть верит. Мне, в общем-то, её заскоки безразличны.

— Так кем мы будем? — спросил я, полностью проигнорировав её тон.

— Можно, например, сказать, что мы из гильдии Стального Танца, — задумалась Арна.

— Танцор из меня так себе, — признался я.

— Это я уже давно поняла, — снисходительно усмехнулась она, и я, наконец, потерял терпение.

— Мне не нравится твой тон, Арна, — заявил я подчёркнуто спокойно. — Ты, видимо, решила, что все твои проблемы уже позади, и что сейчас подходящий момент, чтобы прояснить наши отношения. Которые ты почему-то видишь именно таким образом. Меня это не устраивает, потому что я вижу их совсем иначе. Уж точно не как отношения княжны и её слуги.

— Да нет, ты не так понял… — смутилась она, но я продолжил:

— По всей видимости, ты считаешь, что уже практически добралась до Обители, и я тебе больше не нужен. Я, конечно, не собираюсь тебе навязываться, но замечу, что ничего ещё не закончилось. Твои враги тебя по-прежнему ищут, а сейчас к ним добавились и бандиты, которые считают, что мы их ограбили на серьёзную сумму. В Облачном нас будут искать обязательно, и деться с этих островов особо некуда.

— Прошу простить меня, Артём, — она всё-таки восприняла мои слова достаточно серьёзно и подобралась. — Я и в самом деле разговаривала с тобой непозволительным тоном. Но, разумеется, не потому, что считаю тебя слугой, просто сказалось напряжение последнего времени. Если моё поведение показалось тебе оскорбительным, приношу свои извинения.

Ну, когда доберёмся до Обители, тогда и будет видно, насколько это извинение было искренним. На данный момент я предпочёл им удовлетвориться.

— Хорошо, оставим это в прошлом и попробуем начать разговор сначала. Что это за гильдия, и почему ты считаешь, что танцы для нас подойдут лучше всего?

— Гильдия Стального Танца к танцам никакого отношения не имеет, — объяснила Арна. — В ней три направления: Путь Копья — это охотники на зверей, Путь Меча — это воины, прежде всего наёмники, и Путь Кинжала — это охотники за головами и наёмные убийцы. Нам лучше всего подойдёт Путь Копья — воин из тебя никакой, извини, а в убийцы я сама не хочу.

— Но мы же на самом деле не члены гильдии, и это не так трудно проверить.

— Действительных членов в гильдии не так уж много, большинство членов там ассоциированные. То есть свободные охотники и воины, которые время от времени берут у гильдии заказы и просто платят ей комиссионные. Полные взносы не все хотят платить, а преимуществ у полного членства не так уж много. Основное преимущество в том, что гильдия предоставляет своим членам неплохих наставников, поэтому вступают туда большей частью новички. Опытные бойцы чаще предпочитают ассоциированное членство, оно выгоднее.

— То есть ты предлагаешь назваться свободными охотниками?

— Почти во всех секторалях главная проблема — это звери, поэтому охотников много, они везде, и глаз на них вообще не задерживается. Да и кем ещё мы можем назваться? На торговцев мы не похожи, а на искателей мудрости тем более. А кто ещё может странствовать? Больше никто в голову не приходит.

— Мне, может быть, тоже стоит вступить в эту гильдию, если там хорошие наставники? — заметил я.

— Может быть, — пожала плечами она. — Но не здесь же. В Дельфоре и вступишь, если захочешь.

— Кстати, о Дельфоре, — перевёл разговор я. — Ты уверена, что все твои проблемы кончатся, когда ты доберёшься до Обители? Я так понимаю, ты хочешь поступить в их магическую школу — и что, они достаточно защищают своих учеников?

— Проблемы никогда не кончаются, — философски ответила Арна. — Но да, добраться до меня там будет гораздо сложнее. А после того как я инициируюсь и получу полное образование магика, меня будет очень сложно убить или захватить. Я смогу даже вернуться и принять домен.

— Понятно, — кивнул я. — Ну, надеюсь, что там и мне смогут помочь. Значит, так и порешим: мы брат с сестрой, свободные бойцы Пути Копья.

Глава 22

Вблизи город оказался не таким уж белым. Белый камень местами был заметно грязноватым, а встречающиеся кое-где трещины и выбоины были замазаны каким-то цементным или гипсовым раствором — очень светлым, но всё-таки не белым. Сам камень тоже был разным: если богатые дома были сложены из искристого белоснежного мрамора, то бедные жилища обходились известняком — впрочем, исключительно белым; жёлтых и розовых оттенков доломита я нигде не заметил.

— Не озирайся так по сторонам, пожалуйста, — негромко попросил я Арну. — Ты сейчас похожа на деревенщину, впервые попавшую в город, и привлекаешь слишком много внимания. Хорошо, что сейчас раннее утро, а то на нас обязательно навелись бы воры или бандиты. Они любят приезжих с ароматом свежего навоза.

— Не буду озираться, — вздохнула Арна, приходя в себя.

Вряд ли она в самом деле деревенская — скорее всего, просто домашняя девочка, которую не особенно выпускали гулять. Она, правда, упоминала про путешествие в другую сектораль, но кто знает, что это было за путешествие.

— Смотри перед собой и иди уверенно, — посоветовал я. — Если тебя что-то заинтересовало в стороне, посматривай на это быстрыми взглядами искоса. И не открывая рта! Раз мы охотники, то по определению опытные путешественники, которых трудно чем-то удивить. Кстати, ты обратила внимание на вывески?

— Вывески как вывески, — с удивлением посмотрела на меня Арна. — Что с ними не так?

— На каждой вывеске указано имя владельца.

— Это по закону положено. Имя владельца всегда указывается на вывеске.

— В Мерадии не указывалось.

— Да? — удивилась она. — Я не заметила. Ну, возможно, у них такого закона и нет. Но вообще владелец везде указывается.

— В Вольности тоже имена на вывесках не писали.

— В Вольности, — презрительно фыркнула она. — Там даже не подозревают, что на свете есть такая вещь, как регулирование торговли. Хотя у того кузнеца, Берса Синицы, на вывеске было изображение синицы.

— Изображение тоже вариант, наверное, — согласился я.

— Но к чему ты вообще заговорил про вывески? И заодно скажи, пожалуйста — куда мы идём и что мы ищем?

— Заговорил про вывески, потому что это важный момент, — немного туманно ответил я. — А ищем мы подходящую гостиницу.

— Мы прошли уже две гостиницы, — заметила Арна. — Чем они тебя не устроили?

— Первая гостиница была слишком дешёвой. Хозяева таких гостиниц обычно охотно сотрудничают с разной швалью, а нас ведь могут искать. Мы ищем что-то среднего уровня — не дешёвое, но и не слишком дорогое.

— Вторая гостиница выглядела вполне приличной, — указала она.

— Да, но имя владельца на вывеске было явно мужским, — ответил я. — Нам нужна хорошая гостиница, которой владеет женщина.

— Женщина? — поразилась Арна. — Зачем?

— Затем, что говорить с ней буду я.

Арна выглядела совершенно непонимающей, и я решил объяснить:

— Вот скажи: если ты улыбнёшься и состроишь глазки мужчине, как он отреагирует?

— Резко поглупеет, — усмехнулась она.

— Хм. Ну, пусть так. А если ты состроишь глазки женщине?

— Всё, я поняла, — кивнула Арна. — Ты имеешь в виду, что женщин у тебя получается охмурять гораздо успешнее.

— Как-то слишком уж грубо ты это сформулировала, — недовольно сказал я. — Но да, для меня сложнее убедить в чём-то мужчин. Охмурять их проще выйдет как раз у тебя, и, похоже, ты вполне знакома с процессом.

Она улыбнулась с загадочным видом, но на меня такие штучки совершенно не действуют. У нас в университете таких записных сердцеедок с загадочными улыбками был целый филологический факультет в соседней общаге, так что иммунитет я приобрёл ещё там.

Мы неторопливо шли по довольно широкой улице, которая постепенно становилась всё более оживлённой. Арна больше не вертела головой, и местные перестали обращать на нас внимание — скользили равнодушными взглядами и, скорее всего, забывали нас сразу же, как только теряли из виду. Дома постепенно становились богаче — всё меньше известняка и всё больше мрамора. Подходящей гостиницы всё не попадалось, и я немного забеспокоился — для нас лучше, конечно, гостиница подороже, в которой нас вряд ли станут искать, но она не должна быть слишком дорогой для охотников, пусть даже и удачливых. Для слишком дорогой гостиницы надо придумывать другую легенду, но как правильно заметила Арна, кем ещё мы можем представиться, кроме как охотниками?

Когда я уже почти решил поворачивать в сторону и искать что-то подходящее на другой улице, Арна ткнула меня в бок:

— Вот эта гостиница подойдёт?

— А ты уверена, что Тандри Лейв — это женщина? — с сомнением спросил я.

— А кем ещё она может быть с именем Тандри? — удивилась Арна.

Для меня это всё-таки было не настолько очевидно, но я решил довериться мнению коренного обитателя этого мира. За стойкой заведения с игривым названием «Бодрый ослик» и в самом деле сидела женщина.

— Да минуют твой дом злые бури, почтенная! — уверенно приступил я к знакомству. — Не ты ли будешь той самой Тандри Лейв?

— Той самой? — удивилась она.

— Мы впервые услышали твоё имя вдали от Облачного, — объяснил я. — Нам порекомендовали твою гостиницу как достойное заведение достойной хозяйки.

Не сказать, что она сразу прямо так уж растаяла, но глаза у неё заметно потеплели.

— А мы Бонсы, — представился я. — Меня зовут Тимом, Тим Бонс я, а это моя сестра Рина. Мы, конечно, не настолько известны, но ты наверняка слышала о нашем отце, Ингеле Бонсе.

— Не слышала, — она покачала головой.

— Не слышала? — поражённо переспросил я. — Ингель Бонс, знаменитый охотник! Его имя гремело по всем секторалям!

— Гремело? — с сомнением переспросила она.

— Ну, папа нам так рассказывал, — улыбнулся я, и она тоже не сдержала улыбки.

— И чем он был знаменит? — полюбопытствовала она.

— О, он истребил столько чудовищ, что их хватило бы и на десяток обычных охотников. И некоторые их этих чудовищ были столь ужасны, что кровь леденела только от их описания.

— Это ваш отец так рассказывал? — уточнила она с улыбкой.

Мы опять поулыбались друг другу.

— Ну а мы вот тоже охотники, пошли по пути отца, — объяснил я. — Хотим денёк-другой спокойно отдохнуть, а потом двинемся в Маум, будем охотиться там.

— В Мауме? — удивилась она. — А почему не у нас? У нас здесь большое отделение гильдии.

— Ну… — я помялся немного, но всё-таки решился признаться. — Ребята не совсем хорошо отзывались о вашем отделении. Говорили, что, — здесь я понизил голос, — начальство не совсем честно поступает с оплатой. А в Мауме и охота нормальная, и проблем таких нет.

— Слышала я про это, — вздохнула она. — Не вы первые такое говорите, поругивают охотники нашу гильдию. Глава гильдии, Олерд, протащил в руководство своих дружков-собутыльников, и сейчас его, наверное, и сместить невозможно. Дождётся Олерд, уйдут охотники от нас окончательно, вот тогда и ему не поздоровится. Городские власти только и ждут малейшей возможности, чтобы влезть в дела гильдии.

— Ну вот как-то так, — развёл я руками.

— Ладно, что тут говорить, — она с досадой махнула рукой. — Так вы хотите у меня остановиться?

— Да, нам нужна комната с двумя кроватями, — кивнул я. — На день пока, ну а там посмотрим.

— Гривна в день, — объявила она. — Кормёжка три раза в день включена. В комнате душ и туалет. Устроит?

— Конечно, устроит, почтенная Тандри, — согласился я, выкладывая на стойку золотую гривну. — А вот ещё: не подскажешь ли, где здесь найти хорошую оружейную лавку? Так уж получилось, что остался я без своего копья, а охотник без копья… сами понимаете.

— А что с копьём-то случилось? — полюбопытствовала хозяйка.

— Сломалось, — с трагическим видом развёл я руками. — Вот в самый неподходящий момент и сломалось. Если бы не сестрёнка, там бы меня и сожрали. Знаешь, некоторые кузнецы считают, что охотнику можно продать и брак — он ведь всё равно сейчас здесь, а завтра уже где-то там.

— Кузнецу предъявишь? — с интересом спросила она.

— Если когда-нибудь буду там опять, то и предъявлю, — вздохнул я. — Вот только может и не получиться предъявить. Здоровые они парни, кузнецы, и с оружием тоже умеют обращаться.

— Это да, — кивнула она с сочувствием. — Ну ладно, заговорила я вас. Вы уж простите меня, скучно здесь сидеть, вот и хочется поболтать с интересными людьми. Вот ваш ключ, отдыхайте. Потом спустишься, расскажу тебе, как до хорошей лавки дойти. Старый Ралин Мон доброе оружие куёт, на его работу пока что никто не жаловался.

* * *

— Вот как это у тебя получается, Артём? — с видом полного недоумения спросила Арна. — Если бы я не знала точно, что никакой ты не охотник, то обязательно в это бы поверила. Да я, по правде говоря, и так уже начала немного сомневаться… каким образом ты знаешь о вещах, про которые только местным известно? Откуда ты узнал, что местная гильдия выплаты зажимает?

— Да откуда бы я это узнал? — пожал я плечами. — Ниоткуда, конечно. Просто любой начальник хоть немного, да подворовывает. А эти прямо на деньгах сидят — нет там честных, и быть не может. Честному на такую должность просто не пролезть, там ведь надо и на лапу дать, и лизнуть вовремя. Да если даже каким-то чудом и попадётся честный, всё равно никто в это не поверит. Ты про любого начальника скажи, что он ворует, и люди тут же начнут кивать и поддакивать.

— Ну надо же, как ты разбираешься, — она покрутила головой. — Нет, Артём, хочешь — обижайся, хочешь — нет, но вы, геологи, точно какие-то жулики. Не зря ты всё время выкручиваешься, никак не хочешь мне объяснить, что вы из себя представляете.

— Да какие ещё жулики? — болезненно скривился я. — Ну что ты опять сочиняешь?

— Вот ты говорил, что вы разные ценные ископаемые ищете — ну, допустим, нашли, а дальше что? Обрадовались и просто пошли домой? Ясно же, что вы либо эти ископаемые воруете, либо продаёте информацию тому, кто украдёт.

Как можно объяснить человеку простыми словами структуру совершенно чуждого общества? Ей ведь даже не понять, что у наших земель нет создателя, который точно знает, где что лежит. Для этого придётся рассказать геологическую историю планеты, да и вообще Вселенной начиная с Большого Взрыва. А для начала ещё объяснить, что такое элементарная частица, как устроено вещество, и каким образом происходит ядерный синтез.

— Нет, Арна, мы не жулики, — в очередной раз сказал я, уже без особой надежды. — У нас геолог — это вполне уважаемая профессия, и к преступникам мы никакого отношения не имеем. Наш мир Великие магики не создавали, и у нас никто не знает, где какие ископаемые лежат. Вот поэтому геологи и нужны.

— Не знаю, Артём, может быть, всё и в самом деле так, как ты говоришь, — недоверчиво хмыкнула она. — Но очень уж ловко ты людей дуришь. Где бы честный человек мог научиться так языком работать?

— Да не жулик я, клянусь, — устало вздохнул я. — Просто говорю то, что люди хотят услышать, вот и всё.

— Ну, не жулик, так не жулик, — несколько скептически согласилась Арна. — Кстати, нам действительно необходимо покупать тебе копьё? У нас, конечно, нормально с деньгами, но оружие стоит дорого.

— А как иначе? — развёл я руками. — Мне и самому денег жалко, но что поделать? Раз я охотник, то мне нужно какое-то оружие, иначе будет слишком подозрительно. Меч не годится, с мечом на охоту не ходят.

— Ладно, сейчас приведём себя в порядок и сходим в оружейную лавку, подберём хорошее копьё знаменитому охотнику Тиму Бонсу. Уж сын-то величайшего охотника всех времён Ингеля Бонса с простой дубиной ходить не станет, конечно. Всё, я в душ первая.

* * *

Лавку старого Ралина Мона мы нашли быстро — в Белом вообще не было каких-то лабиринтов из закоулков и тупиков, которые часто встречаются в старых городах, росших без особого плана. В Белом городские власти явно держали ситуацию под контролем. Впрочем, это было и так очевидно — без жёсткого контроля город белым бы не был, понастроили бы халуп из чего попало.

Мы были единственными покупателями — посетители в ней не толпились, однако хозяин явно не бедствовал. Внутри лавка была со вкусом отделана вощёными деревянными панелями, а вся стена за стойкой была занята оружием. И не декоративными железками, как у Берса Синицы в Вольности, а настоящим, причём новым, оружием. Определённо, Ралин Мон достаточно богат, раз позволяет себе держать запас недешёвого оружия для продажи.

Самого хозяина, впрочем, в лавке не было — за стойкой было пусто. Воров он явно не боится; с другой стороны, куда вор денется с летающего острова? Хотя может быть, разгадка просто в какой-нибудь антиворовской магии. На всякий случай мы к оружию руки тянуть не стали — на стойке стоял большой бронзовый колокольчик, в который я и позвонил. Почти сразу послышались шаркающие шаги, дверь сбоку от стойки распахнулась, и мы увидели совершенно седого деда, который, несомненно, и был тем самым старым Ралином Моном.

— Доброго металла тебе, почтенный Ралин, и щедрых покупателей! — поприветствовал я его с радостной улыбкой.

— А ты-то сам щедрый? — усмехнулся он.

— По обстоятельствам, — усмехнулся в ответ я. — Нам сказали, что я смогу подобрать у тебя хорошее копьё вместо моего сломанного.

— Может, и сможешь, — хмыкнул он. — А может, и твоё можно будет починить. Показывай, что там у тебя сломалось?

— Нечего показывать, почтенный, — развёл я руками. — Там было не до того, чтобы обломки вытаскивать, сами еле ноги унесли. А сломалось у него лезвие — видимо, трещина была.

— А может, кузнец просто перекалил малость, — пожал он плечами. — Что тут гадать, не видя работы. Ладно, своими словами опиши что ты хочешь.

— Копьё с обоюдоострым лезвием длиной в локоть, — объяснил я.

— Рогатину, значит, — кивнул он. — С поперечиной?

— Я же охотник. Как на зверя без поперечины?

— Тоже верно, — он поскрёб затылок. — А металл какой? Ты ведь поди кристаллит хочешь?

— Зачем ты смеёшься надо мной, почтенный? — укоризненно спросил я.

— Ну так объясни, на какой металл рассчитываешь. На что у тебя денег хватит?

— Ты покажи товар да объяви цену, тогда и посмотрим, на что у меня денег хватит.

Он поколебался немного, а потом махнул рукой:

— Ладно, подожди. Сейчас посмотрю, что у меня из рогатин осталось.

Он опять ушаркал в дверь.

— А сколько вообще обычное копьё стоит? — шёпотом спросил я у Арны.

— Да мне-то откуда знать? — в ответ шепнула она. — Я своё оружие не покупала.

Наконец, дед вернулся, волоча два копья, длиной примерно как копьё Арны, и с грохотом выложил их на прилавок.

— Вот это сталь, — объявил он, указывая на одно из них. — Сталь добрая, так что спрошу за него пятнадцать гривен. А вот это чёрная бронза, — он показал на копьё с тёмно-серым лезвием. — Шестьдесят гривен, за меньше не отдам. Ты охотиться у нас хочешь?

— Ну да, — осторожно подтвердил я.

— Тогда бронзу бери, — уверенно сказал он. — Со сталью сдохнешь там в пещерах.

Я взял в руки копьё, повертел его так и сяк, и беспомощно посмотрел на Арну. Она отобрала у меня копьё, взвесила его в руке, оценила баланс, постучала ногтем по лезвию, внимательно вслушиваясь в звук.

— В моих клинках трещин не бывает, — недовольно заметил Ралин.

Арна кивнула, возвращая мне копьё.

— За тебя девка решает, что ли? — ехидно спросил дед, и Арна раздражённо дёрнула щекой.

— Сестрёнка порой слишком уж меня опекает, — с улыбкой объяснил я. — Но я всё равно её очень люблю.

Щёчки Арны слегка порозовели, а Ралин добродушно усмехнулся.

— Ну что, будешь брать? — спросил он.

— Если сговоримся, — улыбнулся ему я. — Возьмёшь металлом?

Я выложил из рюкзака на прилавок наши четыре слитка стали и два слитка меди. Ралин повертел в руках каждый слиток, поковырял, постучал, внимательно прислушиваясь к звуку, понюхал, и вполне возможно, украдкой даже лизнул. Во всяком случае, я бы не удивился.

— Беру, — наконец, объявил он. — Добавляй сорок гривен и забирай копьё.

Я засмеялся, и Арна, глядя на меня, тоже улыбнулась.

— Ладно, тридцать пять, — морщась, сбавил он.

— Не гневи Мать, почтенный, — укоризненно попенял ему я. — Ты уже немолод, пора бы и задуматься, что ты ей скажешь при встрече.

— Скажу, что отдал тебе за тридцать.

— Да что ж ты такой жадный-то? — расстроенно спросил я.

— Должен же я хоть что-то заработать?

— Что-то! — наставительным тоном уточнил я. — А не всё, что только возможно.

— Ну хорошо, двадцать пять, — с трагическим видом согласился он. — Даже не подумал бы дать такую цену, не будь ты так похож на моего внука.

— А ведь и впрямь! — обрадовался я. — Ты же один в один мой дедушка! А я-то гадаю, почему мне так хочется сказать: «Да что ж ты жмёшься для внука, дедушка Фредиг? Отдавай за двадцать!».

— Ладно, забирай за двадцать, — с кислым видом согласился Ралин. — И больше никакой торговли, а то просто выкину вас из лавки, да и дело с концом.

— Ой, вот только не надо этой драмы, почтенный, — с усмешкой сказал я, выкладывая монеты на прилавок. — Свою двойную выгоду ты получил, и мы оба это понимаем.

— Ну, всё-таки не двойную, — усмехнулся он в ответ. — Но сделка меня устроила. Ещё что-нибудь будешь брать?

— Сейчас нет, — покачал головой я. — Но если мне что-нибудь понадобится, обязательно вспомню про любимого дедушку.

— Идите давайте! — захохотал он.

* * *

А вот в гостинице нас поджидал неприятный сюрприз. Едва мы зашли, как хозяйка торопливо перехватила нас и завела в небольшую комнатку вроде кладовки.

— Вас искали, — объявила она, переводя глаза с меня на Арну. — Вас разыскивали двое парней с бандитскими рожами.

— Именно нас? — нахмурился я. — Они называли наши имена?

— Нет, никаких имён не называли, — покачала головой Тандри. — Но описали вас очень точно. Что у вас за дела с бандитами?

— Значит, всё-таки решили отомстить, — с досадой сказал я. — Извините, почтенная, что невольно доставили вам неудобство. Дело в том, что не так давно нам встретились разбойники, и они решили нас ограбить. И убить тоже — они своих намерений даже не скрывали. Но так уж получилось, что мы живы, а умерли как раз они. Мы надеялись, что на этом всё и закончится, но, похоже, их дружки за это сильно на нас обиделись.

— Ах, вот как! — медленно кивнула она. — Да, не повезло вам. Я сказала, что вас не видела, но они не успокоятся. Они предлагают деньги за помощь в ваших поисках, так что помощников, скорее всего, найдут. Вам лучше на время куда-то спрятаться. Схождение с Маумом будет только через неделю, а до тех пор с острова деваться некуда.

— Не выходить из комнаты?

— Плохой вариант, — покачала головой она. — Горничные вас обязательно увидят, а если запереться и не пускать их в комнату, то это будет ещё подозрительнее. Вам лучше взять какой-нибудь контракт в гильдии, внизу вас точно никто не найдёт. Я соберу вам припасов на неделю, так что забирайте свои вещи и не теряйте времени, пока эти парни не додумались в гильдии вас ждать.

Мы с Арной переглянулись и дружно кивнули. В самом деле — что ещё оставалось делать? Тандри полностью права: с летающего острова деться некуда.

— Знаешь, Арна, — с досадой сказал я в комнате, торопливо укладывая свой рюкзак. — У меня сейчас такое ощущение, что судьба услышала нашу болтовню и наказала за враньё, сделав нас охотниками по-настоящему.

— Ничего не скажу насчёт этого, — покачала головой Арна, быстро собирая свои вещи. — Зато я полностью уверена, что если бы ты не обаял так хозяйку, она выдала бы нас, не моргнув глазом. Всё-таки мне очень повезло, что я тебя встретила! Не зря я чувствовала, что без тебя мне никуда не дойти.

Глава 23

— Вон она, — Арна пихнула меня в бок.

Я уже увидел её сам и поморщился, читая выбитые в мраморе буквы. «Гильдия Стального Танца» — по-моему, название выглядит слишком уж напыщенным и демонстрирует лишь дурной вкус основателей. Впрочем, критиковать чужие вкусы — дело последнее, так что обычно я воздерживаюсь от высказывания своего несомненно ценного мнения.

Небольшое двухэтажное здание гильдии было выстроено из обычного здесь искристого белоснежного мрамора. Название было не только выбито в мраморе, а ещё и вызолочено — судя по всему, отделение гильдии в Белом на бедность не жаловалось. Рядом с входной дверью красного дерева в стену был вделан бронзовый диск с барельефом девушки, танцующей с двумя мечами — очевидно, для неграмотных.

— Не нравится название? — Арна заметила, как я поморщился, и прочитала меня сразу.

— Я парень простой, излишние красивости не люблю, — признался я. — Вообще не понимаю, зачем всех объединили. Сделали бы гильдию охотников, воинскую гильдию, ну и гильдию убийц — просто, понятно, и танцевать не нужно.

— Не догадываешься, почему объединили? — она с усмешкой посмотрела на меня.

— Совмещают? — до меня дошло быстро.

— Ещё как совмещают, — кивнула Арна. — Так что имей в виду: если ты где-то в чаще случайно встретил брата-охотника, то это ещё не значит, что у него нет на тебя контракта. Это даже не говоря о том, что он может обойтись и без контракта, если ему вдруг понравятся твои вещи.

— Тогда непонятно, почему пропустили разбойников, — жёлчно заметил я. — Сделали бы ещё одно направление — Путь Дубины. Так сказать, для полного комплекта.

— Разбойников никто не нанимает, они на себя работают, — со смешком объяснила мне Арна. — Зачем им гильдия, раз контрактов на разбой не бывает?

Я рассеянно покивал и окинул взглядом здание. Справа от него тянулась кованая ограда, и сквозь редкие кусты неплохо просматривалась тренировочная площадка, на которой махали мечами человек пять. Махали довольно вяло, и даже на мой непрофессиональный взгляд, на воинов они не особо походили. Скорее, по выражению Арны, на холопов, укравших мечи.

— Непохоже, что здесь меня могли бы чему-то научить, — заключил я.

— Так ты сам же и рассказывал, что в этом отделении воруют, — засмеялась Арна. — А если серьёзно, то это просто принято считать, что гильдия одна. На самом деле все отделения очень разные и между собой почти не связаны. Каждое отделение финансируется местными властями, так что бюджеты у всех разные. Ну и фактор воровства тоже присутствует, конечно.

— Ладно, что нам до того, — махнул рукой я. — Давай зайдём да выясним, наконец, что за услуги нам там предложат.

За входной дверью обнаружился большой холл, отделанный деревянными панелями. По обеим сторонам изгибались лестницы, ведущие на второй этаж, а по стенам были развешаны головы каких-то клыкастых страхуидл. Увлёкшись разглядыванием трофеев, я не сразу заметил стойку, из-за которой на нас равнодушно смотрел дядька совершенно конторского вида — то ли дежурный клерк, то ли ещё какой труженик чернильницы. Никакого энтузиазма по поводу нашего появления он не проявил.

— Добра тебе, уважаемый, — поздоровался я.

Он молча кивнул в ответ, внимательно меня разглядывая.

— Мы охотники, — представился я. — Хотим поохотиться у вас.

— На шестой уровень спускайтесь, — кивнул он. — Шахтёры жаловались, что там твари размножились.

— А контракт будет?

— Какой тебе ещё контракт? — удивился он. — Спускаетесь, бьёте тварей, сдаёте что положено, оплата по прейскуранту. Нет у нас никаких контрактов, — он с задумчивым видом почесал затылок. — Хотя вот на вас контракт есть.

— Что значит «на нас»? — непонимающе переспросил я.

— На задержание, — пояснил он. — На поимку, то есть.

Я с видом полного недоумения посмотрел на Арну. Она правильно поняла мою мимику и пожала плечами с озадаченным видом.

— Вот прямо на нас? — я снова повернулся к нему. — На брата и сестру Бонс?

— Ну, не то чтобы прямо на вас, — сдал он назад. — Там на словах описание. Но на вас похоже, — он подумал и поправился. — Да и не то чтобы сильно похоже… просто парень с девкой красивой.

— И что, вы всех парней с девками ловить собрались, что ли?

— Это да, тут как-то неясно, — согласился он. — У нас народ насчёт этого тоже сильно недопонял.

— Слушай, а если мы сами себя как бы поймаем, ты нам вознаграждение выплатишь? — заинтересованно спросил я.

— Нет, вас надо доставить, а заказчик уже будет решать, те или не те.

— Передай ему тогда, чтобы шёл в задницу, — твёрдо сказал я. — Видали мы таких хитрожопых. Пусть подходит с деньгами, и деньги вперёд, тогда и будет разговор. Вознаграждение ладно, но за беспокойство так и так надо будет заплатить. А вообще, кто заказал-то? Ну, строго между нами?

— Ну, если между нами, то это несуны всполошились, — доверительно сказал он. — Кто-то у них партию товара увёл.

— Вот просто так взял и увёл? — недоверчиво переспросил я. — И прямо всю партию? Что-то не очень верится. Скорее уж там свои сработали, а заказчику дурочку загоняют про какого-то парня с девкой. Вот поспорить могу, что никого они не поймают. Некоторое время будут изображать бурные поиски, а потом постепенно замотают это дело.

— Верно говоришь, — охотно согласился он. — Темнят они здорово, факт. Мы с ребятами тоже решили, что какое-то мутное это дело.

В этот момент дверь в противоположной стороне резко распахнулась, и в холл вбежали двое здоровых парней с мечами в руках. Я не замечал, чтобы наш собеседник дёргал какую-то верёвочку звонка, но как-то подать сигнал он, очевидно, сумел.

— В чём дело, Нарт? — резко спросил один из парней.

— Ошибка вышла, парни, — расслабленно махнул рукой тот. — Мы уже разобрались, это не те. — Он перевёл глаза на нас: — Если что, вас где можно будет найти?

— Так сюда же и придём трофеи сдавать, куда нам ещё деться? — легко ответил я. — А где потом поселимся, не знаем пока. Тебя и спросим потом насчёт гостиницы.

— Ну ладно, идите давайте, — махнул он рукой. — Шестой уровень, не перепутайте.

— Погоди-ка, Тим, куда ты собрался идти? — вмешалась Арна. — Почесал язык, как девка, и всё забыл? А карты? А бестиарий? Как мы без них пойдём?

Интонации у неё были точь-в-точь как у сварливой тёщи, разговаривающей с нелюбимым зятем, и Нарт посмотрел на меня с сочувствием.

— Ну да, точно, — смутился я.

— За карту гривна, — он выложил на прилавок пару довольно толстых книжек. — И бестиарий с прейскурантом тоже за гривну.

— Почему так дорого? — возмутилась Арна.

— Ну не покупай, — равнодушно пожал плечами тот.

— Возьмём, — вздохнул я, выкладывая на стойку две квадратные монеты.

* * *

— Знаешь, Артём, я уже было решила, что нам конец, — с нервным смехом заметила Арна.

В гильдии она держала себя в руках просто замечательно, но когда мы, наконец, вышли наружу, напряжение всё-таки дало о себе знать.

— Да ерунда, безвыходных положений не бывает, — успокаивающе сказал я. — Хотя, конечно, возможные выходы не всегда устраивают.

— Вот именно, — усмехнулась она, понемногу успокаиваясь.

— Ты отлично себя держала, Арна, — я почувствовал, что ей было приятно это слышать. — Очень хорошо мне подыграла. Примет-то у них наших нет, вот он и сказал, что на нас есть контракт, чтобы посмотреть на нашу реакцию. Если бы мы показали хоть малейшее волнение, они обязательно попытались бы нас задержать. В общем-то, когда надо ловить непонятно кого, это нормальный способ, ничего лучше, наверное, и не придумать.

— Можно подумать, у них получилось бы нас задержать, — презрительно фыркнула она. — Я бы одна ту парочку с мечами уложила не напрягаясь.

— Убить-то мы тех клоунов убили бы, конечно, но что потом? — возразил я. — С острова убежать трудно, и если бы они поняли, что мы на острове, то нас бы кругом обложили.

— Надо было из Вольности в Радик уходить, а не в Облачное, — проворчала Арна. — Радик большой, нет проблем скрыться куда хочешь.

— Вот и они то же самое подумали, — улыбнулся я. — Там-то нас всерьёз и ловят, а здесь больше так, для порядку.

— То есть можно считать, что мы от погони ушли, так? — ей явно пришла в голову какая-то мысль.

— Ну, можно считать так, — осторожно согласился я.

— Тогда может быть, нам не надо в эту шахту лезть? — с надеждой спросила она.

— Надо, Арна, — с сожалением ответил я. — Нам всё равно нельзя здесь мелькать. Они же наверняка везде таскают того пацана из лавки, да и кузнеца, наверное, тоже. Чтобы задержанных опознавать и вообще. Не хотелось бы на них наткнуться. И знаешь, насчёт того, что мы от погони ушли, тоже вопрос пока открытый. Они вполне могут проверять всех, кто переходит на другой остров, так что нам в этой шахте непонятно сколько придётся сидеть.

Вход в шахту оказался совсем недалеко. За длинным каменным забором — тоже белым, конечно же, — обнаружилась большая промышленная площадка со складами, мастерскими, непонятными конторскими зданиями и Мать его знает, чем ещё. Центром всего этого была большая клеть под выкрашенным в белый деревянным навесом. Рядом на шаткой табуретке сидел дедок с потрёпанной книжкой в руках, который, судя по всему, и был машинистом клети.

— Здоровья тебе и сил, уважаемый, — вежливо поприветствовал его я. — Нам бы на шестой уровень спуститься.

— И вам того же, — дружелюбно ответил дед. — Охотники?

— Да, поохотиться собрались.

— Это хорошо, — одобрительно кивнул он. — Наконец-то хоть кто-то нашёлся, а то на шестом уже двоих сожрали.

Мы с Арной переглянулись — охотиться мы, конечно же, не собирались, но вполне возможно, что местные твари не захотят учитывать наши желания и планы.

— Садитесь вот на брёвнышко, посидите, — предложил дед. — Через полчаса вниз поедем. Порядок-то знаете?

— Напомни на всякий случай, будь добр, — попросил я.

— Если у вас пара самородков случайно в карманах осядет, на это вряд ли кто внимание обратит. Но если у вас рюкзаки будут слишком лёгкими, получите проблемы, имейте в виду.

— Слишком лёгкими? — дружно удивились мы.

— Вы что, не знаете, что у нас добывают? — в ответ удивился дедок.

— Флютак! — осенило Арну.

— Верно, девка, его как раз у нас и копают, — поощрительно кивнул он. — Так что если у вас рюкзаки с флютаком, зарегистрируйте его вон там в конторе, иначе из шахты с ним не выйдете.

Я, конечно же, не стал спрашивать, что такое этот флютак, а сделал понимающее лицо и кивнул.

— А вот объясни мне, уважаемый, а то я уже всю голову сломал, — вместо этого спросил я. — Здесь же внизу шесть уровней как минимум, так?

— Девять, — усмехнулся он. — А может быть, скоро и десять будет — Совет островов попросил Повелителя ещё один уровень поднять. Он пока ничего не ответил, но наши надеются, что он согласится.

— Даже девять, — кивнул я. — А если на остров снизу посмотреть, то там будет просто плоское бронзовое основание.

— Из флютака основание, а не бронзовое, — строго поправил меня дед. — Ну и какая тут связь? О чём твой вопрос?

— Ну вот не понимаю я. Остров плоский, но внизу ещё девять уровней подземелья. Где эти уровни помещаются?

— Так не на острове же, — дед посмотрел на меня как на идиота. — Ты сам своей головой-то подумай: как бы остров летал, если бы ему нужно было ещё и огромное подземелье за собой волочить?

— Так если мы начинаем на острове сверху копать, то не дырку во флютаке делаем, а в подземелье приходим. И где оно тогда расположено?

— Не знаю, — озадачился дед. — Всегда так было, а почему так, это тебе надо у Повелителя спрашивать. Это он всё у нас устроил, а нам в таких вещах разбираться не по уму выходит.

На этом его желание просвещать приезжих охотников иссякло — он снова взялся за книжку, которую читал до нашего прихода, и разговор естественным образом сошёл на нет. Я тоже начал изучать атлас уровней, а Арна углубилась в чтение бестиария.

— Уважаемый, скажи мне, пожалуйста, — вдруг дошла до меня странность некоторых пометок на карте. — Вот здесь обозначены переходы на другие острова. Это как получается — туда под землёй перейти можно, что ли?

— Во время схождения можно, конечно, — он оторвался от книги. — У тебя там в конце атласа график схождений по островам должен быть. А зачем тебе?

— Да незачем, просто удивился, что подземные уровни тоже сходятся.

— Сходятся, почему же нет, — хмыкнул он. — Только кому это нужно? Зачем лезть в подземелье к тварям, чтобы перейти опять же в подземелье, если можно спокойно перейти поверху?

— Переходить не нужно, а знать нужно, — возразил я. — А то сам не заметишь, как перейдёшь случайно. И будешь на чужом острове сидеть, ждать следующего схождения.

— Ну так-то да, — согласился дед. — Были случаи. Ладно, пора ехать вниз, смену забирать. А вы что-то поздновато вниз собрались.

— Да какая нам разница, под землёй? — махнул я рукой, вставая с бревна. — Что зря время терять? Мы всё равно дней на пять минимум идём. Разве что добыча сильно богатая будет, тогда пораньше вернёмся.

— Молодцы, — одобрительно отозвался дед. — Серьёзных охотников сразу видно.

* * *

— Шестой уровень, спрыгивайте здесь сами, — скомандовал дедушка. — Клеть останавливать из-за вас двоих не буду.

— Да уж спрыгнем сами, — отозвался я. — Бывай, уважаемый, счастливого пути!

Клеть ползла совсем неторопливо, так что прыгать и не понадобилось — мы просто сошли на платформу, когда клеть с ней поравнялась. Помахали деду на прощанье, и он вместе с клетью медленно уплыл вниз, в своём неторопливом путешествии к самому нижнему уровню.

Мы стояли в довольно большом почти круглом зале, освещённом неярким светом нескольких фонарей — магических, судя по голубоватому оттенку света. За спиной у нас зиял провал лифтовой шахты, а впереди в стенах виднелись проёмы нескольких проходов. Шахтой по добыче чего-то это место совершенно не выглядело — не было видно ни рельсов вагонеток, ни кабелей, ни труб, да и вообще не ощущалось никакого налёта рукотворности. Если не считать лифтовой платформы и фонарей кое-где на стенах, это место выглядело обычной естественной пещерой.

— Давай посидим, полистаем карту, — предложил я. — Вон там и лавочка есть, как раз под лампой.

— Давай посидим, — согласилась Арна. — У меня тоже есть что рассказать, интересный у них здесь бестиарий.

Лавочку пришлось сначала протирать, пыли на ней скопилось изрядно. Похоже, что шестой уровень посещали не особенно охотно, а если вспомнить слова деда о том, что здесь недавно сожрали двоих, картина вырисовывалась довольно тревожная.

— Что я могу сказать по поводу карты, — начал я, когда мы, наконец, устроились. — Судя по расписанию схождений, ближайшее будет через день — Белый сойдётся с Сольсой.

— Сейчас посмотрю, — Арна достала карту переходов. — В Сольсе есть переход только в Козье Гнездо. Насколько я помню, это совершенно захудалая сектораль. Дыра вроде Вольности, нам там делать нечего.

Я уже перестал чему-либо удивляться, так что вопросов задавать не стал. Может быть, в этих краях козы в самом деле вьют гнёзда и несут яйца — ну так что мне с того? Я здесь и не такое видел.

— Следующее схождение у нас состоится на четвёртый день, — продолжал я. — Наш остров сойдётся с островом пятьдесят восемь.

— Из номерных островов переходы есть только на двенадцатом и тридцать пятом, — сверилась с картой Арна. — Пятьдесят восьмой нам неинтересен — скорее всего, там только поля да пара домиков. Или вообще ничего.

— Неинтересен так неинтересен, — согласился я. — Зато на пятый день состоится схождение с Маумом, куда нам как раз и нужно. Вот только точка схождения не очень близко — придётся спускаться на седьмой уровень.

— За четыре дня доберёмся? — обеспокоенно спросила Арна.

— Может, даже за три доберёмся, — ответил я, прикинув расстояние по карте. — За четыре должны точно дойти. Дорога вроде хорошая, никаких сложных мест вроде расщелин и затопленных проходов.

— Если только нам дадут пройти, — вздохнула Арна. — Ты понял, в чём здесь проблема?

— Ну, насколько я понимаю, здесь действительно есть претензии к гильдии, и охотники сюда не рвутся, — неуверенно ответил я. — Это что, будет для нас проблемой?

— Обязательно будет, — грустно сказала она. — Здешнее отделение гильдии вконец заворовалось, и на нас это тоже отразится.

— Каким образом? — удивился я.

— Ты просто не знаешь, как работает гильдия. С воинами и убийцами она всего лишь получает комиссионные с каждого контракта, а вот с охотниками всё сложнее. Местные власти по договору платят гильдии за чистку окрестностей, а она с этих денег платит охотникам, организует тренировки и так далее. Так вот, со здешнего прейскуранта обхохотаться можно, потому что местное отделение установило совершенно смешные цены на добычу. Естественно, охотники из Белого ушли, но гильдейцев это, похоже, устраивает — трат меньше, а деньги от городской управы они всё равно получают. Да они вообще обнаглели! По гривне за бестиарий и карты — это же просто неслыханно. У нас в Корусе, к примеру, за полный бестиарий просят двадцать четыре векши — то есть всего половину куны. А они, получается, за то же самое берут в сорок восемь раз больше! Нам просто деваться было некуда, а нормальный охотник плюнул бы, развернулся и ушёл.

— А почему городские власти это терпят? — с любопытством спросил я.

— Потому что они обязаны платить по договору, — пожала плечами Арна. — Вот если им удастся доказать, что отделение гильдии договор не выполняет, тогда у гильдейцев возникнут серьёзные проблемы. И судя по тому, что шахтёров уже начинают понемногу жрать, эти проблемы могут возникнуть уже скоро.

— Хорошо, у них будут проблемы, — согласился я. — А у нас-то они почему возникнут?

— Если тварей никто не истребляет, они имеют свойство размножаться, — Арна насмешливо посмотрела на меня. — И нам придётся через них пройти.

— Размножение ограничивается в основном пищевым ресурсом, — заметил я. — Не думаю, что охотники так уж сильно влияют на размер популяции.

— Влияют, и сильно, — возразила Арна. — Но главное не в этом. Охотники ограничивают развитие зверей, и как раз в этом и состоит главный смысл охоты. Звери развиваются, и если не выбивать постоянно самых сильных, то они в конце концов разовьются настолько, что обычные охотники с ними уже не справятся.

— И что тогда? — заинтересовался я.

— Тогда придётся просить хозяина секторали, а великие магики не собачки, чтобы бегать по первой просьбе. Их услуги обходятся дорого, очень дорого. Здешние гильдейцы просто идиоты, если надеются, что всё будет сходить им с рук бесконечно. Если из-за них властям придётся обращаться к Повелителю, счёт придётся оплачивать именно гильдии.

— Ну ладно, нам, в общем-то, до местных жуликов дела нет, — я решил закончить пустое обсуждение. — Что нас здесь ждёт?

— В основном змеи, — ответила она. — Разные. Есть ядовитые, есть которые душат и глотают.

— Не очень мне это нравится, — я невольно поёжился — змей, и вообще пресмыкающихся, я остро не любил.

— А кому нравится? — саркастически хмыкнула Арна. — На змей охотиться никто не любит, поэтому за них и платят всегда много. А вот здешняя гильдия, кстати, платит за каждую змею всего лишь двенадцать векш! Это чтобы их бестиарий купить, нужно почти сотню змей убить! И ещё сотню, чтобы купить карту.

— Негодяи, — согласился я, думая о другом. — Так какая у нас тактика будет?

— Ты же вроде можешь живые организмы ощущать? — спросила она.

— Что-то у меня получалось, — признал я.

— Ну вот и ощущай как следует, — посоветовала она. — У меня есть кое-какие противоядия, но лучше до них не доводить.

Глава 24

Сразу за нешироким проёмом царила совершенно непроглядная темнота, и до меня, наконец, дошло, что никакого фонаря у нас нет.

— Про свет-то мы и забыли! — с досадой сказал я. — Придётся взять фонари, которые здесь висят, не на ощупь же идти.

— Вообще-то, фонари для этого здесь и висят, — заметила Арна с лёгкой насмешкой. — Их берут с собой, а когда возвращаются, то обратно вешают. Но нам они не нужны — свет я могу сделать сама, и руки будут свободны.

— Зато я сделать свет не могу, — возразил я.

— Тогда держись ко мне поближе, — посоветовала она. — А ещё лучше научись сам светить. Если понесёшь фонарь, то не сможешь копьём сражаться. Придётся брать меч, а змей так близко подпускать не стоит. Да и вообще меч против зверей оружие неподходящее.

— Можно на голове как-нибудь фонарь закрепить, — выдвинул я идею.

Арна посмотрела на меня с искренним любопытством — видимо, до изобретения шахтёрской каски местные почему-то не дошли. Я представил, как по-идиотски буду выглядеть с фонарём, привязанным к голове верёвкой, и махнул рукой:

— Ладно, буду держаться рядом с тобой.

— На самом деле ты хорошо придумал, — сказала Арна. — Кто много в подземельях охотится, так и делают — заказывают специальные шлемы с фонарями. Только они дорого стоят, и заряжать их надо у магиков довольно часто — это тоже дорого выходит. Так что большинство обходится тем, что предоставляет заказчик, а заказчик никаких специальных шлемов покупать не станет, конечно.

Она что-то сделала, и я ощутил не воспринимаемое обычными чувствами движение. Это было слишком мимолётно, чтобы я смог уловить что-то более определённое, но это безусловно было магией, потому что над головой у неё появился довольно яркий шарик голубоватого света.

— Ты сейчас что-то почувствовал? — с любопытством спросила Арна, посмотрев на моё озадаченное лицо.

— Что-то почувствовал, — подтвердил я. — Только никак не могу понять, что именно. Какое-то неясное движение у тебя над головой, а потом там появился шарик света.

— Бездарный не способен воспринимать магию, но ты её воспринимаешь, — задумчиво заметила она. — Однако Сфера Признания в Бранине ничего при этом не показала. Этого у меня никак не выходит понять.

— Может, та сфера всё-таки была испорченной? — предположил я.

— Что в ней может испортиться? — пожала она плечами. — Это же просто кусок камня. Если на ней есть благословение Матери, она будет работать. А сфера это или что-то другое, совершенно неважно, да хоть старый башмак. Но там благословение было — ты ведь говорил, что ощутил Её присутствие?

— Что-то такое ощутил, — кивнул я вспоминая. — Какая-то непонятная сущность мной заинтересовалась, а потом потеряла интерес и вернулась обратно в сферу.

— Никогда даже не слышала про такое, — вздохнула Арна. — Но я много про что не слышала. Ладно, это пустой разговор — надо подождать до Обители, там насчёт этого наверняка смогут что-то сказать. Пойдём, и не забывай отслеживать обстановку, пожалуйста.

— А твой свет никого не привлечёт? — спросил я.

— Здешние змеи слепые, — ответила Арна. — И глухие тоже. Зато они видят тепло и чувствуют малейшие вибрации почвы. И ещё обоняние у них очень хорошее. Нас они унюхают издалека, а ещё раньше почувствуют наши шаги. Наш тепловой след они увидят даже через полчаса после того, как мы пройдём.

— То есть незаметно нам не пройти?

— Никаких шансов, — покачала головой она. — Привыкай к мысли, что драться придётся обязательно.

— Вообще-то, большинство змей предпочитает не связываться с человеком, — заметил я. — Ну, насколько я знаю. Мы для них слишком крупные, чтобы быть добычей.

— Они будут нападать на человека не для того, чтобы съесть. У всех хищников есть инстинкт развиваться, а для этого надо сражаться. Человек — это сильный противник и может дать очень мощный толчок, особенно для небольшой змеи.

— Что-то странное ты рассказываешь, — с сомнением сказал я. — Хищник охотится ради пропитания. Между собой звери дерутся, конечно, временами, но для этого у них обычно есть понятная причина — самка, или охотничья территория, или что-нибудь ещё в этом роде. О каком развитии ты говоришь?

— У вас так? — удивилась Арна. — То есть звери просто рождаются, живут безо всякой цели, а потом умирают? А люди?

— Ну, цель у них дать потомство, так что не сказать, что совсем уж без цели. С людьми сложнее. Большинство живёт именно так, но некоторые действительно пытаются достичь большего. Некоторые даже достигают.

— А ты, Артём? — она пытливо посмотрела на меня. — Ты хочешь чего-то достичь? Чего?

— Знаешь, я до недавнего времени как-то даже не задумывался об этом, — признался я со стыдом. — Просто катился по рельсам. Вопрос, зачем я живу, временами меня посещал, но я каждый раз откладывал его на потом. А вот как попал сюда, так и пришлось задуматься уже всерьёз. Пока ещё думаю.

— Сложный вопрос? — в голосе у неё не слышалось никакой насмешки, только искренний интерес.

— Сложный, — признался я. — Это ведь со стороны кажется просто — взял и решил, что станешь великим магиком. Чем не цель? Вот только это не решение, а обычная детская болтовня — ну знаешь, как дети друг другу рассказывают, кем они станут, когда вырастут. Прежде чем что-то решать, мне для начала надо бы понять, кто я такой. Я чувствую, что во мне что-то изменилось после перехода в ваш мир, но вот что именно? Чем я теперь стал? Какую цель я способен достичь, а какую нет? И какой цели мне лучше вообще не достигать?

Арна внимательно слушала, пристально на меня глядя, и меня не оставляло ощущение, что спрашивает она меня вовсе не из пустого любопытства, и этот вопрос для неё почему-то важен.

— Мне кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, — наконец, сказала она.

— А ты, Арна, — я вернул ей взгляд, — чего ты пытаешься достичь?

— Я тоже над этим думаю, — призналась она с оттенком грусти, — и тоже пока не нахожу ответа. Совсем недавно всё было просто и ясно: вернуть себе княжество, родить одарённых детей, сделать род снова сильным и процветающим. А последнее время мне всё больше кажется, что это не та цель, что мне нужна. Слишком уж она мелкая. То есть, я по-прежнему хочу всего этого добиться, но стремиться надо всё-таки к чему-то большему. Сложный вопрос, на который я, как и ты, не знаю ответа.

— Ответ, который определяет всю дальнейшую жизнь, и не может быть простым, — согласно кивнул я. — Но мы отвлеклись. Так какая цель у здешних зверей?

— Я же сказала: развитие. Убивая сильного противника, зверь получает частичку его души и может связать больше частиц Матери. Он становится больше, сильнее, умнее. Умнее не как человек, а именно как зверь.

— А человек так может?

— Конечно, — уверенно подтвердила она. — Но до определённого предела. Мой учитель говорил, что этот предел устанавливается верой души в свои возможности. Ты не можешь увеличить свой рост в два раза, потому что твоя душа знает, что человек таким большим быть не может. Ты можешь стать очень сильным, но не сможешь гнуть стальные балки опять же поэтому. Этот предел можно преодолеть только когда твоё развитие перестаёт происходить бессознательно, и ты начинаешь управлять им своей волей. Так могут, например, великие магики — говорят, они могут принять любую форму, даже совершенно нечеловеческую.

— А у зверей такой предел есть?

— Учитель говорил, что зверь об этом просто не задумывается. Он никаких пределов не осознаёт, так что у него никакого предела и нет. Он будет расти до тех пор, пока у него есть достаточно сильные противники. Или пока он не сожрёт всех в округе.

— А что едят здешние змеи? Друг друга?

— И друг друга, конечно, тоже, — подтвердила она. — Но в основном крыс, они здесь размером со среднюю собаку.

Я безмолвно вытаращился на неё.

— Крысы нам не опасны, — она поняла меня правильно. — Они могут быть опасными только в больших стаях, но здесь таких стай быть не может, змеи их быстро подъедают. Встречаются ещё небольшие скорпионы размером с локоть, они на людей обычно тоже не нападают. Но если будет возможность исподтишка ужалить, то ужалят, конечно.

— То есть мы запросто можем встретить гигантского удава или скорпиона?

— Если бы местная гильдия была нормальной, я бы сказала, что нет, не можем, — задумалась Арна. — А здесь… даже не знаю. Надеюсь, что всё-таки ничего такого не встретим. Нет, я всё же не понимаю, на что местная гильдия рассчитывает.

— Да что там непонятного? — усмехнулся я её наивности. — Всё там просто. Катастрофа ведь не мгновенно происходит, наверняка будут какие-то признаки задолго до неё. Вот они и свалят вовремя вместе с тем, что успели уворовать за эти годы, а расхлёбывать весь бардак будет новое начальство.

Кому этот способ знать, как не мне? Ведь именно меня в подобной ситуации и выставляли на роль козла отпущения. Правда, я предпочёл уволиться, но вряд ли это что-то изменило. Наверняка нашли какого-нибудь другого дурачка. Всегда находят.

— Ладно, пойдём уже наконец, хватит тянуть, — неохотно сказала Арна. — Постарайся постоянно отслеживать окружение. У меня реакция хорошая, но змеи очень быстрые.

* * *

Мы уже два часа шли по неширокому проходу, до сих пор не встретив ничего живого. Чем дальше, тем яснее становилось, что это естественная пещера, а вовсе не искусственно вырубленная в толще скалы шахта. Неровные стены явно никогда не встречались с шахтёрской киркой; о людях здесь напоминали только изредка встречающиеся в пыли отпечатки подошв, да нанесённые светящейся краской отметки на перекрёстках.

— Что-то совсем непохоже на шахту, — озадаченно заметил я.

— Они же здесь не руду добывают, — ответила Арна, впрочем, не вполне уверенно. — Тот дед наверху говорил про самородки, вот их, наверное, здесь и ищут.

— И как их здесь ищут?

— Мне-то откуда это знать, Артём? — она удивлённо посмотрела на меня. — Это тебя надо спрашивать. Ты же сам мне рассказывал, что геологи ищут разные ископаемые, помнишь?

— У нас этого флютака нет. Не знаю, как его ищут, — ответил я, чувствуя, что звучит это не очень убедительно.

Арна просто пожала плечами, явно не в настроении для болтовни, и я тоже сосредоточился на окружении. Вокруг никакой жизни не ощущалось, и я уже было начал сомневаться в своих чувствах. Как-то незаметно я привык полагаться на то, что могу ощущать живых существ и вообще разные неправильности на довольно большом расстоянии. Не ощущая ничего в округе, я внезапно почувствовал себя ослепшим и оглохшим, и когда на краю восприятия, наконец, зажёгся огонёк жизни, это оказалось для меня большим облегчением.

— Арна, впереди что-то живое, — предупредил я. — По-моему, что-то небольшое, но не уверен.

— Движется? — деловито спросила она, беря копьё на изготовку.

— Нет, остаётся на месте. Возможно, сидит в засаде.

— Если змея, то, скорее всего, в засаде, — согласилась Арна. — Она наверняка нас уже почуяла. Предупреди меня, когда будем совсем близко.

Мы прошли ещё шагов двести, и я почувствовал, что это существо уже рядом.

— Арна, мы очень близко, — предупредил я. — И по-моему, оно где-то выше. Может быть, в какой-то щели наверху.

— Отстань шагов на десять, — распорядилась она. — И тоже будь готов, вдруг оно нацелится на тебя.

Мы шли друг за другом — Арна совершенно спокойно, а я нервно сжимая своё копьё. Не то чтобы я особенно боялся, но всё же сражение со змеями под землёй было для меня чем-то совсем новым и непривычным, и я невольно позавидовал спокойствию Арны. То, что меня, по сути, защищает молодая девчонка, не очень хорошо сказывалось на моём самоуважении, но что здесь можно было поделать? Не предъявлять же ей по этому поводу претензию, в самом деле. Хочешь чувствовать, что ты лучше — просто будь лучше, чего уж проще.

Предчувствие завопило, и в тот же момент над головой Арны мелькнуло что-то длинное и чешуйчатое. Арна отодвинулась в сторону таким быстрым движением, что оно почти не улавливалось глазом. Лезвие её копья блеснуло размазанной дугой, и через мгновение на земле бились две половинки большой, длиной с рост человека, змеи.

— Осторожнее, Артём, — спокойным голосом сказала Арна. — У змеи даже отрубленная голова может укусить, так что не подходи близко. Змея опасна всегда.

Я посмотрел на половинки змеи, которые уже не бились, а слабо подёргивались в лужице крови.

— Поражаюсь тебе, Арна, — совершенно искренне сказал я. — Такой силы просто невозможно ожидать от человека, тем более от юной девушки. И такой скорости тоже.

— Тебя это задевает? — проницательно спросила она. — Мужчины почему-то очень нервно относятся к силе. Меня вот моя сила совершенно не волнует.

— Женщины почему-то очень нервно относятся к красоте, — хмуро парировал я. — Меня вот моя красота совершенно не волнует.

— Да, ты прав, конечно, — она от души посмеялась. — Не бери в голову, Артём. Просто я очень много охотилась, в том числе и на людей. Исключительно на разбойников, конечно, я не убийца. Я уже почти достигла вершины и дальше смогу развиваться, только став магичкой. Ты легко сможешь меня догнать и перегнать. Ну, стать сильнее точно сможешь, насчёт скорости не знаю.

— Меня задевает не твоя сила, — сказал я, немного покривив душой, — а то, что меня защищает молодая и красивая девушка. Это для меня совершенно неестественно. Это я должен тебя защищать, а не ты меня.

— Ты защитил меня столько раз, что я уже со счёта сбилась, — серьёзно ответила она. — Ты совершенно точно умнее меня, и меня это совсем не задевает, честно. Я уверена, что ты совсем скоро станешь и сильнее меня, и буду этому только рада, поверь. Просто в твоём мире, сражаясь, невозможно стать сильнее, но здесь у нас ты быстро сможешь меня нагнать. Если, конечно, будешь сражаться, но ты совсем не похож на человека, который согласится всю жизнь мирно ковыряться в земле.

Она улыбнулась мне искренней улыбкой; я непроизвольно улыбнулся в ответ. Всё моё недовольство как-то сразу испарилось. Её слова действительно меня успокоили — не то чтобы я сильно мучился по этому поводу, но всё же на меня эта ситуация в самом деле заметно давила.

— Слушай, Арна, — пришла мне в голову мысль, — а это нормально, что мы за столько времени встретили только одну змею?

— Ненормально, — без раздумий ответила она. — То есть, это нормально для пещеры, которую часто и хорошо чистят, но кто чистит эту?

В отличие от Арны, я был достаточно испорчен, и не очень верил в людей, так что ответ пришёл мне в голову сразу:

— А может такое быть, что у гильдии два прейскуранта — один для своей команды, а другой для разных пришлых охотников?

Арна настолько поразилась, что даже остановилась.

— А ведь это и впрямь всё объясняет, — поражённо сказала она. — Это жульничество, конечно, но поймать на этом сложно, и делать так можно долго. Сейчас, кстати, вспомнила, что про похожий случай мне как-то давно рассказывали. Там дело очень плохо кончилось.

— Разоблачили? — с интересом спросил я.

— Нет, — покачала она головой. — Я же говорю, это почти невозможно разоблачить, если в отделении все должности заняты своими людьми. Там дело в другом было: у них работала только своя команда охотников, а остальных они за много лет окончательно отвадили. Но вечных команд не бывает — кто-то погибает, кто-то становится слишком стар, кто-то просто уходит по каким-то своим причинам. И когда та команда развалилась окончательно, охотиться стало просто некому. Несколько лет никто вообще не чистил леса вокруг, и за это время звери успели слишком сильно развиться. А потом в город пришла большая стая и сожрала кучу народу.

— И что дальше было?

— Дальше городу пришлось привлекать охотников огромными премиями. А на тех членов гильдии город разместил контракты. Всех, кто к тому времени оставался в живых, нашли и убили. И семьи их тоже убили — и у тех, кто был жив, и у тех, кто успел умереть. В назидание.

— Как-то слишком уж жестоко, — в шоке сказал я.

— Люди в городе очень злы были, — объяснила Арна. — Там много детей погибло, и женщин тоже — первыми же гибнут самые слабые.

— Я не говорю, что это несправедливо, — покачал головой я. — Невозможно судить вот так, на основе короткого рассказа. Но это жестоко. У нас отвечали бы только виновные. Был бы суд и, возможно, они даже отделались бы тюрьмой.

— Твой мир, наверное, гораздо мягче нашего, — пожала плечами она. — Я согласна, что это было очень жестоко. Зато все усвоили урок.

— Как мы видим, усвоили не все, — с ехидством напомнил я.

— Да, в самом деле, — озадаченно сказала она. — Непонятно, на что здешняя гильдия надеется. Наверное, на то, что звери из шахты в город не пойдут.

Разговор увял, и дальше мы шли молча. На меня эта история оказала очень тягостное впечатление — до меня, наконец, начало доходить, что это в самом деле совершенно чужой мир со своими совсем негуманными законами. И если поведёшь себя неправильно, то здесь тебя могут просто убить безо всяких судов и адвокатов. Не то чтобы я раньше этого не знал, просто относился к этому как бы не совсем всерьёз. Наверное, на мне до сих пор сказывался первоначальный шок от попадания, когда я воспринимал всё окружающее чем-то вроде сна, где с тобой не может случиться ничего плохого, потому что всё вокруг ненастоящее. Но то ли история Арны помогла, то ли я сам, наконец, стал воспринимать окружающее более адекватно, но я внезапно посмотрел на всё вокруг совершенно другими глазами.

За тягостными мыслями я незаметно почти перестал следить за окружением и чуть было не пропустил небольшую странность.

— Постой, Арна, — придержал её я. — Тебе не кажется странным этот камень?

Она насторожённо осмотрела большой каменный обломок со всех сторон и покачала головой:

— Камень как камень. Что с ним не так? Ты почувствовал что-то живое?

— Нет, ничего живого не чувствую, — покачал я головой. — Просто здесь есть какая-то странность. Не могу понять, в чём дело. Давай попробую этот камень как-нибудь отодвинуть, а ты на всякий случай будь готова.

— Отодвигай, — кивнула она, перехватывая поудобнее своё копьё.

Камень выглядел слишком тяжёлым, и я был совсем не уверен, что у меня получится его двигать. К моему изумлению, когда я попытался немного приподнять его с одной стороны, он легко приподнялся — настолько легко, что я неожиданно его просто перевернул, откинув в сторону. Как сразу же выяснилось, сам камень был обычным, зато под камнем обнаружилось целое гнездо крупных самородков цвета тёмной бронзы. Я привычно отметил про себя, что самородкам типичной округлой формы просто неоткуда было взяться при полном отсутствии водного потока, но промолчал. Я уже давно понял, что мои знания к этому миру подходят слабо, и лучше поменьше умничать.

— Флютак! — ахнула Арна. — И что, все геологи так умеют — глянул на камень и сразу же всё нашёл? А зачем тогда ты меня спрашивал, как самородки ищут?

— Нет, там сложнее, — обсуждать геологов мне совсем не хотелось. — А какой толк в этом флютаке? Он сильно дорогой?

— Дорогой, но не сильно, — ответила Арна. — Зато очень полезный. Клади их на самое дно своего рюкзака и распредели поравномернее. Лучше бы, конечно, это была бы пластина, а не камешки россыпью, но всё равно неплохо.

— То есть, насколько я понял, этот флютак сделает наши рюкзаки легче? — спросил я. — И каким образом он это делает?

— Отталкивается от земли, — ответила она, деловито распределяя самородки в своём рюкзаке. — Ну знаешь, как два магнита друг от друга отталкиваются.

— То есть антигравитация?

— Что? — Арна оторвалась от своего занятия и с недоумением посмотрела на меня.

— Ну, люди и предметы притягиваются к земле, потому что на них воздействует гравитация массы планеты, — начал объяснять я и осёкся, вспомнив, что планет здесь вроде как и нет.

— Люди и предметы падают вниз, а не вверх, потому что так решил великий, создавший сектораль, — насмешливо сказала она. — Но ты, конечно, можешь обозвать это каким-нибудь своим непонятным словом.

— То есть ты хочешь сказать, что если бы этот самый великий захотел, то можно было бы плавать по небу, как в пруду? — недоверчиво спросил я.

— Странный вопрос от того, кто находится на летающем острове, — засмеялась она. — Но вообще ответ да, создатель секторали может сделать так, чтобы в ней не было притяжения к земле. Но кто стал бы там жить? Плавая в небе, пшеницу не вырастишь и дом не построишь.

Я не нашёлся, что на это сказать. Наверное, мне так трудно воспринимать этот мир настоящим как раз из-за таких вот вещей. Вроде вокруг всё обычное и привычное, и люди простые и понятные, а потом раз — и появляется какая-то совершенно невозможная вещь вроде летающего острова, которой место разве что в фантазиях или снах.

* * *

Мы шли часов восемь — снаружи дело шло уже к ночи, да и нам пора было подыскивать удобное место для лагеря. Время от времени попадались змеи, которые довольно однообразно пытались нападать на нас из засады. В основном с ними небрежно расправлялась Арна, но пару змей убил и я. До неё мне было, конечно, очень далеко, но моё чувство живого хорошо компенсировало мою косорукость, так что выглядел я не так уж жалко, как мог бы.

В конце концов мы вышли прямо к большому озеру. Или даже очень большому — до другого конца свет от шарика Арны не добивал, а на карте вместо другого берега было белое пятно. Полоска берега была совсем узкой — справа она почти сразу заканчивалась, и вода доходила до самой стены. Слева берег продолжался той же полоской, которая вскоре, ещё больше сужаясь, уходила вверх, поднимаясь узкой полкой куда-то к потолку.

Пока я рассматривал карту, на берег выбросился какой-то очень зубастый червяк в локоть длиной, немного похожий на миногу, и довольно быстро пополз ко мне с явным намерением укусить. Я брезгливо попытался отпихнуть его кончиком копья, и он немедленно вцепился в лезвие. Стряхнуть его не получилось — червяк держался крепко, болтаясь, но не разжимая челюстей. Арна ткнула его своим копьём в бок, и он, наконец, отцепился и упал в воду, которая в этом месте немедленно вскипела. Я посмотрел на лезвие — на хвалёной чёрной бронзе, обошедшейся мне в приличную сумму, остались вмятины от зубов. От стального лезвия он, наверное, просто отгрыз бы кусок.

— Пойдём отсюда скорее, Артём! — потребовала Арна.

Я бросил взгляд вниз — к нам наперегонки ползли уже три червяка, и на моих глазах на берег выбросился четвёртый. Стоять здесь и в самом деле не следовало, и мы торопливо двинулись в нужный проход, который, к счастью, был совсем рядом. Уже заходя в проход, я бросил взгляд назад; осознав, что добыча сбежала, червяки вцепились друг в друга. До чего же бодрые зверюшки! Интересно — уровень воды здесь постоянный или колеблется? Хватило бы, наверное, крохотного повышения уровня, чтобы этот путь стал полностью непроходимым. Какой бы маленькой ни была глубина, идти по воде я бы здесь ни за что не рискнул.

Далеко мы не ушли.

— Арна, стой! — я придержал её за руку. — Там впереди что-то есть.

— Большое? — сразу спросила она, взглянув на моё встревоженное лицо.

— Большое, — кивнул я, внимательно вслушиваясь. — Даже очень.

— Обойти получится?

— Поздно, — безнадёжно сказал я. — Оно нас почуяло и быстро движется сюда.

— От большой змеи не спрятаться, — заметила Арна. — Она по тепловому следу пойдёт. Здесь место удобное, будем драться.

Мы встали рядом, выставив копья. Вот и пришёл момент истины, когда уже не получится спрятаться за девчонку, и придётся показывать, чего ты стоишь сам. Я почувствовал, что тварь совсем рядом; под тяжёлой тушей захрустел каменный мусор, а из-за поворота показалась голова, по сравнению с которой наши копья выглядели жалкими тростинками. Змея мгновенно почуяла, что мы рядом, и оглушительно зашипела.

— Ой, — потрясённо сказала Арна.

Глава 25

Мы в полном ошеломлении стояли и смотрели на чудовищную тушу, которая сажень за саженью выползала из-за поворота и казалась бесконечной. Было совершенно наивным надеяться, что мы сможем что-то сделать своими копьями — комар не завалит медведя, даже если ужалит в уязвимое место. Да и пистолет мой вряд ли здесь сможет чем-то помочь. Масштаб играет свою роль, и в данном случае как раз и имело место критическое несовпадение масштабов.

Змея была уже близко, и я заставил себя выйти из ступора. Вообще-то, здравый смысл уверенно говорил мне, что если не можешь победить, то надо убегать, и эта тактика никогда меня не подводила. Но вот именно сейчас это могло и не сработать — такая большая змея, скорее всего, двигается слишком быстро, чтобы от неё можно было убежать, тем более, по незнакомому подземелью. Даже если мы сможем бежать достаточно быстро, дело, скорее всего, кончится тем, что мы забежим в какой-нибудь тупик, где это чудище благополучно нас и съест.

Тварь такого размера победить в честной драке у нас совершенно точно не вышло бы, и бежать тоже было бесполезно. Я лихорадочно пытался сообразить, что делать, и когда змея была уже совсем рядом, у меня появилась смутная идея. Идея могла сработать, но змею нужно было как следует разозлить, чтоб это стало для неё личным делом, а не обычной охотой.

— Кидай в неё нож! — рявкнул я, швыряя свой нож в змею.

Пацаном я немного упражнялся в метании ножа, но мастерства не достиг даже близко. В мишень нож у меня попадал часто, но далеко не всегда, вот и сейчас я промазал. То есть не совсем промазал — змея отдёрнула морду, и лезвие просто скользнуло сбоку, оставив длинный разрез, сразу заплывший кровью. Неожиданно серьёзная рана для всего лишь пролетевшего рядом ножа — шкура у такой большой змеи не могла быть тонкой, и обычный стальной нож, скорее всего, не оставил бы и царапины. По всей видимости, кристаллит — это не только прочность. Мне сразу вспомнилось, как Арна своим копьём не расколола, а разрубила камень — точнее говоря, большей частью всё-таки расколола, но примерно на глубину ладони камень был именно разрублен.

Конечно, такая рана не была критической, да и вообще вряд ли могла подобного монстра сильно обеспокоить. Однако боль змея точно почувствовала — она зашипела громче и подняла голову. Скорее всего, собралась ударить мордой — форма морды прямо намекала, что она этот приём использует. И учитывая её массу, такой удар для любого из нас с гарантией стал бы последним.

Ударить змея не успела — Арна метнула свой нож, и у неё это получилась гораздо лучше, чем у меня. Её нож промелькнул так быстро, что я только краем глаза уловил полёт. Змея тоже не успела уклониться, и её нож глубоко вошёл прямо в центр тупого змеиного носа. Змея задрала голову и зашипела так, что у меня заложило уши. До меня донеслось ощущение такого бешенства и жажды крови, что душа буквально ушла в пятки — я всегда воспринимал эту фразу как всего лишь заезженный оборот, но сейчас полностью ощутил, что это именно буквальное описание.

Ноги и руки меня, к счастью, всё ещё слушались. Мелькнула было мысль метнуть ещё и своё копьё, но задержка даже на мгновение могла закончиться очень плохо, так что я просто крикнул «Беги!» и побежал сам. Арна тоже медлить не стала.

Всё-таки нравится мне характер Арны, с ней как-то очень легко. Никаких капризов, никаких обсуждений, никаких возражений — она может спросить после, почему я делал то-то или то-то, но это будет потом, а сейчас она выполняет команды без малейшей задержки. Здесь, конечно, больше сказывается боевой опыт, который у неё явно есть, но видно, что и характер тоже подходящий.

Вообще, большинство змей довольно медленные и не способны догнать идущего быстрым шагом человека. Однако не все — некоторые способны соревноваться и с бегущим человеком, а кое-какие могут догнать и бегущую лошадь. Эта оказалась как раз из быстрых. Мы бежали изо всех сил, однако она не только не отставала, но и постепенно догоняла. Догоняла совсем понемногу, но я чувствовал, что расстояние между нами уверенно сокращается.

— Перед озером уходи влево! — крикнул я на бегу.

— На уступ? — сразу же догадалась она. — Ты первый!

Не очень-то хорошо прятаться за девчонку, но предложение выглядело разумным — в отличие от меня, Арна могла что-то сделать своим копьём, зато у меня может получиться пострелять из-за её спины. Спорить я, разумеется, не стал, а просто ещё чуть-чуть прибавил хода, чтобы забежать на уступ первым.

На уступ я заскочил, чуть не упав на резком повороте, но всё-таки удержался на ногах и сразу кинулся вверх. Боковым зрением уловил, как следом за мной на уступ запрыгнула Арна, буквально на насколько вершков разминувшись с вылетевшей следом головой змеи.

Змея по инерции залетела в озеро на пару саженей, но быстро сориентировалась и определила, куда подевалась излишне прыткая добыча. Это заняло у неё всего лишь несколько секунд, но мы к этому времени уже были почти под потолком пещеры, где уступ сужался настолько, что там едва мог уместиться один человек. Змея быстро заскользила по уступу к нам, а я начал стрелять. Не очень успешно — я видел дырки от попаданий, но змею они даже не замедлили. Впрочем, в голову мне не удалось попасть ни разу. Да если бы даже и попал… не думаю, что один-два попадания в голову сильно бы помогли — слишком уж эта змея была велика, чтобы остановить её несколькими пулями обычного винтовочного калибра. Крупнокалиберный пулемёт, скорее всего, мог бы её остановить, но пулемёт я с собой прихватить не догадался, а винтовочный калибр рассчитан на людей, а не на монстров, способных, не напрягаясь, проглотить корову.

Когда змея оказалась уже совсем рядом и подняла голову, готовясь нанести удар, Арна стремительно переместилась навстречу и на всю длину вогнала лезвие копья ей под челюсть. Этого было, конечно, недостаточно, чтобы убить или хотя бы серьёзно ранить, но змея подняла голову ещё выше, зашипев опять. Арна рубанула по туловищу, и кристаллитное лезвие оставило огромную открытую рану, из которой потоком хлынула кровь. Для такого монстра это всё равно было лишь чуть больше, чем царапиной, но змея, громко шипя от боли, отпрянула ещё дальше, и тяжёлая туша, наконец, соскользнула с узкого карниза и рухнула в тёмную воду, подняв огромную волну, почти доставшую до нас.

Часть туловища ещё оставалась на суше, но задний ход эта змея давать явно не умела. Она, конечно, всё равно выбралась бы достаточно быстро, но у обитателей озера были совсем другие планы. Кровь, льющаяся из ран змеи, буквально свела их с ума. Озеро кипело. Когда змея подняла голову над водой, на ней сплошным слоем висели червяки, по-моему, даже в несколько слоёв.

— Артём, меня сейчас стошнит, — жалобным голосом сказала Арна.

Я и сам чувствовал тошноту, глядя на это зрелище. Змея всё равно могла бы вылезти из озера, но червяки висели и на голове. Похоже, они выели её глаза или что у неё было вместо глаз. Змея просто не видела, куда убегать — берег был совсем небольшим, попасть туда наугад было трудно, и она с размаху тыкалась в каменные стены, давя висящих на ней червей. На смену им немедленно приходили новые, выпрыгивая из воды навстречу струйкам крови.

Сейчас было самое время, чтобы смыться отсюда подальше, но дорога обратно оказалась полностью перекрыта. Змея билась в судорогах, и её хвост беспорядочно колотил по стенам прохода. Как-то пробраться мимо было совершенно невозможно.

В принципе, нам достаточно было немного подождать, а потом спокойно уходить. Было уже ясно, что даже если змея сможет выжить и уползти, ей будет сильно не до нас. План был вполне хорош, но тут к веселью присоединился новый участник. Вода заволновалась ещё больше, и из глубины показалась пасть огромного червяка, привлечённого суматохой.

— Какой же величины это озеро? — ошеломлённо пробормотал я.

Судя по размерам пасти, этот червяк ничуть не уступал по размерам змее, а скорее всего, заметно её превосходил. Он помедлил мгновение, по всей видимости, оценивая ситуацию, а затем быстрым движением ухватил змею за голову и стал постепенно её заглатывать. Мелкие червяки при этом так и висели на змее, не желая отцепляться, но крупный ничего не имел против этого дополнения к меню.

— Нам нужно уйти отсюда при первой же возможности, — озабоченно заметил я. — Если сюда придут и другие большие червяки, пусть даже меньше этого, они снимут нас с этой полки не напрягаясь.

Арна молча кивнула. Вид у неё был такой, будто её действительно вот-вот стошнит, я её вполне понимал. Зрелище было совершенно отвратительным, но приходилось на это смотреть. К сожалению, уйти не было никакой возможности, потому что змея окончательно взбесилась. Хвост её колотил по стенам прохода, дробя камни. Вода волновалась так, что брызги долетали до нас, но, к счастью, мелкие червяки не обращали на нас внимание, собравшись там, где потоком лилась кровь. Однако больше всего меня заботило то, что волны выплёскивались и в проходы, заодно вынося туда множество червяков. Оставалось только надеяться, что когда всё немного успокоится, и мы сможем проскочить в проход, эти червяки будут слишком заняты остатками змеи и не обратят на нас внимания.

Мы стояли, прижавшись к стене и не шевелясь, до тех пор пока червяк не заглотил змею до половины. Хвост змеи уже не колотил стены, а лежал спокойно, лишь изредка судорожно сокращаясь.

— Пора, — скомандовал я. — Бегом, и следи, чтобы случайно не подцепить кого-нибудь на себя.

Нами никто не заинтересовался. Проход был залит водой и кровью, везде валялись раздавленные червяки. Были и живые — они вяло шевелились, раздувшись от съеденного, и, похоже, подыхали, не в силах вернуться в воду. Мы пробежали мимо уже порядком объеденного хвоста, который временами ещё содрогался, а когда всё осталось позади, Арну, наконец, начало тошнить. У меня был сильный позыв к ней присоединиться, но я всё-таки сдержался и просто отошёл чуть подальше, чтобы не смущать девушку.

— Знаешь, Артём, — с отвращением сказала Арна, когда, наконец, пришла в себя, — я, наверное, больше никогда не полезу в пещеру. А в пещеру со змеями уже точно не полезу.

— Мне тоже больше не хочется, — признался я содрогнувшись.

* * *

Дальше мы шли уже спокойно — проходы были совершенно пустыми. Я нашёл ещё одно гнездо самородков, правда, совсем небольшое, и наши рюкзаки почти перестали ощущаться. Они и после первого гнезда стали очень лёгкими, и это сильно помогло нам при встрече со змеёй — вполне возможно, что мы не смогли бы добежать до уступа с тяжёлыми рюкзаками. Змея была действительно очень быстрой, и нас там почти догнала.

— Ножи жалко, — вдруг вспомнил я. — Не знаю, сколько они стоят, но явно недёшево. Кристаллит же.

— Ну, мой точно потерян, а вот свой ты вполне можешь найти, — рассудительно ответила Арна. — Он наверняка где-то там валяется.

Я вспомнил кровавую кашу на полу и опять почувствовал тошноту.

— Нет, что-то не хочется искать, — поморщился я.

— Вот и мне тоже не хочется, — кривовато усмехнулась она. — Ничего, ножи у нас ещё есть. Будем считать, что мы купили себе жизнь теми ножами. А вообще, ты молодец, Артём — сразу сообразил, как эту змею можно в озеро скинуть. У меня там все мысли из головы вылетели, когда её увидела. Так бы и стояла на месте, наверное.

— Я вот всё-таки никак не пойму, — перевёл разговор я, — что эта змея здесь ела? Пещера совершенно пустая. Я иногда вдалеке чувствую что-то маленькое вроде крыс, но здесь совершенно пусто.

— Так она всё живое в округе и сожрала, — объяснила Арна.

— Это наверняка, — согласился я. — Но я спрашивал немного не о том. Чтобы прокормиться подобному чудовищу, ему нужно каждый день съедать несколько коров. На такую огромную тушу нужно, наверное, пудов двадцать мяса каждый день. Это подземелье должно просто кишеть жизнью, чтобы такая змея могла здесь прокормиться.

— Ах, вот ты о чём! — понимающе кивнула Арна. — Знаешь, ты настолько хорошо в наш мир вписался, что я уже совсем забыла, что на самом деле ты многого не знаешь. В каждой секторали животные разделяются на два вида — просто звери и стражи. Простые звери появляются обычным путём, а вот стражи — это искусственные создания, которые могут вырастать до огромных размеров. Они создаются секторалью в качестве компенсации чего-то излишне ценного. Стражам еда ни к чему, они существуют и растут за счёт энергии Матери. То есть они, конечно, охотно едят, в том числе и друг друга, но если еды поблизости нет, страж просто ждёт, когда в окрестности появится что-то живое. И если обычный хищник человека чаще проигнорирует, то страж нападает всегда, даже когда у него нет никаких шансов победить. Если стражем будет мышь, она будет упорно лезть по тебе, чтобы перегрызть горло.

— А какие стражи в той же Вольности, например?

— Не знаю, — пожала плечами она. — Может, те же мыши, а скорее всего, никаких. Что там охранять? Зато в Мерадии кристаллитные пауки и, наверное, не только они. А здесь вот змеи. Ну и червяки в озере.

— Тогда получается, в этом озере что-то ценное лежит? — догадался я.

— Наверняка, — подтвердила она. — Что-то очень ценное.

— И какой смысл в ценностях, которые невозможно достать?

— Никакого, — Арна посмотрела на меня с иронией. — Если к ценностям нет доступа, значит, они всё равно что отсутствуют. Поэтому доступ есть всегда, просто не всегда очевидный. Может быть, какое-нибудь вещество, которое этих червяков отпугивает, или ещё что-нибудь. Какой-то способ добраться до ценностей обязательно имеется.

— Вот как, — задумался я. — А знаешь, что мне ещё пришло в голову: здешняя гильдия, наверное, на этих червяках деньги и делала. Там ведь достаточно к озеру подойти, а потом только успевай отрубать им головы. И если латные сапоги надеть, то это вообще безопасно будет.

— Очень может быть, — согласилась она. — Увлеклись лёгкими деньгами, вот и проворонили змею, дали ей вырасти. Она наверняка и сожрала тех двоих, про которых дед-машинист говорил. Добывали себе червяков спокойно, и вдруг такой сюрприз к ним приполз.

— Зато теперь могут и дальше спокойно червяков добывать, — добавил я.

— Даже обидно, — вздохнула Арна. — Получается, что мы дали возможность жуликам и дальше жульничать. Да ещё и кристаллитные ножи потеряли. Может, они твой нож и найдут, вот им радости будет.

— Обидно, — согласился я. — А ножик мой ещё и ниточкой к нам будет. Но я всё равно его искать не хочу, пусть думают, что нас там сожрали. Давай лучше присмотрим какой-нибудь тупик — спать давно уже пора. Здесь как раз должно быть спокойно, змея хорошо вокруг почистила.

Мы дежурили по очереди, но ночь прошла без каких-либо происшествий, никто нас не потревожил. Я чувствовал слабые отзвуки жизни в той стороне, где было озеро, но к нам никто не приближался. На следующий день мы опять шли по пустым коридорам, но к вечеру начали снова попадаться змеи. Проблем они никаких уже не доставляли — для кого-нибудь другого эти нападения из засады могли быть опасными, но я чувствовал змей заранее. Убивал их исключительно я — Арна сказала, что мне обязательно нужно убивать стражей, чтобы становиться сильнее, и я, конечно, не стал пропускать возможность безопасно поохотиться, да ещё и с хорошей подстраховкой. За эти несколько дней, что мы шли к переходу, я убил их не один десяток, но почему-то никаких изменений в себе не заметил.

В тот тупик, который был обозначен как переход, мы добрались даже раньше, чем рассчитывали, и сейчас сидели, ожидая, когда вскипит чай в котелке.

— Что-то непохоже, чтобы я как-то усилился, — пожаловался я Арне.

— А с чего бы ты вдруг усилился? — удивилась она.

— Ну как… — не понял я. — Ты же вроде говорила, что убивая зверей, становишься сильнее.

— Не зверей, а стражей, — поправила она. — То есть ты считаешь, что убил стража, и сразу стал немного сильнее и быстрее, так?

— Не то чтобы прямо так, — осторожно сказал я. — Ну, в общем, да. Я примерно так и понял.

— Было бы здорово, — засмеялась Арна, — Но нет, это так не работает.

Она задумалась, пытаясь сформулировать свою мысль, и я терпеливо ждал.

— Мне сложно это объяснить, я и сама не очень понимаю детали, — наконец, призналась она. — Но если попроще, то когда убиваешь стража, ты освобождаешь силу Матери, из которой этот страж создан, и захватываешь крохотную частичку этой силы. Это просто пассивная энергия, и в обычной ситуации она через некоторое время уходит, но пока она с тобой, у тебя есть возможность её присвоить и направить на своё усиление. Например, начинаешь поднимать тяжести и становишься сильнее. Или, скажем, бегаешь до упаду и становишься выносливее.

— Если я начну поднимать тяжести, то и так стану сильнее, — скептически заметил я.

— Конечно, станешь, — согласилась она. — Но только до определённого предела. И когда ты перестанешь заниматься поднятием тяжести, твои мышцы опять начнут слабеть.

— А с энергией, полученной от стражей, будет иначе?

— Иначе, — кивнула она. — Во-первых, сила будет набираться во много раз быстрее, и уходить будет очень медленно. А во-вторых, таким образом увеличиваются естественные пределы. Например, я гораздо сильнее обычного человека, даже очень сильного. Вот смотри.

Она подобрала небольшой камешек, по виду гранитный, и сжала его в руке. Камень с хрустом развалился, и когда она разжала ладонь, осыпался вниз крошкой. Я был потрясён. Нет, я, конечно, давно понял, что Арна — девчонка крепкая, но при этом искренне считал себя всё-таки сильнее. Тем более, я видел её в рубашке с короткими рукавами, и руки у неё вовсе не бугрились мускулами.

Арна засмеялась, глядя на моё ошеломлённое выражение.

— Сколько бы обычный человек ни поднимал тяжестей, он не станет настолько сильным, — сказала она. — Потому что не сможет выйти за естественный предел организма. А сила Матери позволяет этот предел отодвинуть. Но не до бесконечности, конечно — я тебе уже говорила, что почти достигла своего предела. Пойти дальше я смогу, только став сильной магичкой.

— Извини за вопрос, Арна, — я, наконец, решился спросить то, что стоило спросить уже давно, — а сколько тебе лет?

— Не вижу ничего особенного в этом вопросе, — хмыкнула она. — Мне семнадцать. Совсем скоро будет восемнадцать. А тебе?

— Двадцать четыре, — ответил я и зачем-то добавил: — Недавно исполнилось. С какого же возраста ты охотишься?

— С одиннадцати, — неохотно ответила она. — У меня было не очень простое детство. Извини, не хочу об этом говорить.

— Не хочешь, значит, не будем говорить, — согласился я.

Подземелье содрогнулось, и я чуть было не свалился с камня, на котором сидел.

— Ну вот и дождались, наконец, — сказал я, глядя в неторопливо открывающийся проход. — До здешней клети не пойдём, здесь совсем недалеко есть естественный выход наружу.

— А в сам город Маум будем заходить? — поинтересовалась Арна.

— Не стоит рисковать, — покачал я головой. — На этом острове других переходов нет, кроме перехода в Дельфор, так что спрашивать дорогу нам не нужно, этот переход я и сам почувствую. Не будем тянуть — собираемся и пошли.

Эпилог

Мы сидели на склоне горы и смотрели на расстилающийся внизу город. Посреди моря разноцветных крыш возвышался огромный белоснежный замок, окружённый белой стеной. Я бы даже не назвал это замком, если бы не стена. Да и стена, скорее всего, не выполняла никаких оборонительных функций, а была чем-то вроде ограды. Внутри стены теснилось множество белых башен — высоких, низких, круглых, квадратных, даже треугольных, — среди них не было двух одинаковых, но всё вместе выглядело на удивление гармонично.

— Обитель, — тихо сказала Арна. — Я до этого видела её только на картинке.

— Красиво, — согласился я. — То есть теперь ты в безопасности?

— Не знаю, — задумалась она. — Вряд ли в безопасности. Но достать меня там будет гораздо сложнее. Магики не потерпят никаких убийств и похищений, и наёмники такие контракты не берут. Я тебе очень благодарна, Артём, и в случае необходимости ты сможешь рассчитывать на мою помощь.

Я усмехнулся, уловив точность формулировки. Рассчитывать смогу, а вот насчёт получить ничего не сказано. Честная девочка не могла не признать долг, но постаралась не взять на себя лишних обязательств. Впрочем, такая осторожность говорила о том, что к своим обязательствам она относится очень серьёзно.

— Не бери в голову, Арна, — махнул я рукой. — Ты мне ничего не должна, не нужно мне этого. Так что дальше?

— Теперь пойдём в Обитель, там и выясним, что дальше, — пожала она плечами. — Мне нужно учиться, а тебе… я не знаю, Артём, что там скажут тебе.

— То есть мы расстанемся? — я посмотрел на неё.

— Мне бы не хотелось, — она покачала головой. — Мы ещё можем пригодиться друг другу, да и вообще… Я бы даже хотела, чтобы ты потом поехал со мной в княжество.

— В качестве кого? — хмуро спросил я.

— Ответь на этот вопрос сам, — хмыкнула она. — На самом деле я бы могла даже замуж за тебя выйти. Но понимаешь, в чём дело… я могу выйти только за очень сильного магика. Пусть не великого, но очень сильного. От слабого магика сильных детей не получится, а это значит, что как только меня не станет, мой род потеряет княжество. Моих детей будут загонять так же, как гнали меня, понимаешь? Я такой судьбы своим детям не хочу. Ты мне нравишься, Артём, и, наверное, устроил бы меня в качестве мужа, но станешь ли ты достаточно сильным?

Не то чтобы я так уж мечтал жениться на Арне — собственно, я на эту тему вообще не задумывался. Но настроение у меня почему-то слегка подпортилось.

— А если я не стану достаточно сильным? — спросил я с кислым видом.

— Я приму тебя в своём княжестве в любом качестве — слуги, наёмника, или просто друга. Решай сам.

— Решу, — вздохнул я вставая. — Пойдём, что ли.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Странные Земли

Content

Странные Земли

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог

Nota bene