Юрий Шевчук

Мир в 2050 году. Коллапс и возрождение

…Подумать только, что процессы, веками происходившие в природе, завершились созданием юного джентльмена в красном галстуке! Но разве эти процессы действительно завершились? Следует ли считать этого джентльмена конечным продуктом эволюции, так сказать, венцом творения? Лектор не хочет оскорблять джентльмена в красном галстуке в его лучших чувствах, но ему кажется, что, какими бы добродетелями ни обладал сей джентльмен, все же грандиозные процессы, происходящие во вселенной, не оправдали бы себя, если б конечным результатом их было создание вот такого экземпляра. Силы, обусловливающие эволюцию, не иссякли, они продолжают действовать и готовят нам еще большие сюрпризы.

Артур Конан Дойл

Публицистические очерки

All rights reserved. No parts of this publication can be reproduced, sold or transmitted by any means without permission of the publisher.

Эволюция. Разум. Антропология

© Шевчук Ю. С., текст, 2023

© «Страта», 2023

Пролог

Разговор с инопланетянином

Посмотрим на человечество со стороны…

Например, с Марса

Допустим, к вам на балкон восьмого этажа опустился маленький такой космический кораблик, из которого появился огонек – то ли светлячок, то ли шаровая молния – просочился сквозь стеклопакет, не повредив его, завис над вашим компьютером и заговорил, транслируя текст прямо вам в голову:

Наши исследователи долго наблюдали за вашей планетой и пришли к выводу, что разум на ней отсутствует, а вся ваша якобы разумная деятельность обусловлена базовыми инстинктами самосохранения и сохранения вида.

Это – последняя тестовая беседа с землянином. Вы имеете возможность опровергнуть мнение наших ученых, приведя доказательства наличия у вас разума.

Ну, вы человек своего времени, ничему не удивляетесь последние тридцать лет, а тут вообще, похоже, намечается академический спор о терминах, поэтому вы отвечаете нечто вроде «Для нас разум – это способность мыслить всеобще, способность анализировать, абстрагировать и обобщать. А для вас?»

Ваше определение слишком размыто, животные также способны к анализу, абстрагированию и обобщениям, – говорит мыслящий шарик. – Не случайно вы сами их называете полуразумными существами. У вас даже есть понятие «животный разум». Для нас разум – способность адекватно воспринимать мир и делать из этого соответствующие выводы.

Если я неадекватно воспринимаю мир, думаете вы, то, вероятно, я и слова этого пришельца не так понимаю. Поэтому прошу пояснить на примере.

Извольте, – это опять он, огненная сфера, мысли прочел и тут же отвечает. – На сельском дворе петух загоняет наседку на кладку яиц. Он способен анализировать и предугадывать будущее, он знает, что из яиц вылупятся цыплята. Он считает, что это хорошо, потому что так велит ему инстинкт продолжения рода. Он также знает, что мир полон опасностей, и не покидает птичник, так велит ему инстинкт самосохранения. Но он не может адекватно воспринять мир, в котором и птичник построил, и корм для кур добыл, и защиту от лис и коршунов обеспечил его самый страшный враг – человек, который рано или поздно сожрет всех его кур, цыплят, да и его самого… Он не может осознать, что его жизнь лишь средство для пропитания человека, а если бы осознал – кинулся бы клевать людей и погиб бы в неравной схватке, но смертью разумного создания, а не домашней птицы. Вы ведете себя точно так же, не желая осознать, кто ваш настоящий враг.

Мы многократно восставали против государства… – начинаете вы, но огненный шарик перебивает:

Да при чем здесь государство! Вы знаете, что убивать – плохо, об этом писали многие умные люди, от Швейцера до Лукьяненко. Вы знаете, что ваша жизнь – это чья‑то смерть. Человека, животного, растения… Вы презираете мораль выживания любой ценой, типа «умри ты сегодня, а я завтра», называя ее уголовной моралью. И в то же самое время не делаете выводов, не относитесь к миру адекватно… Не государство – а этот мир, или, как вы говорите, «сложившийся порядок вещей, законы природы», или что там еще – вот ваш самый главный враг. Могли бы для начала его хотя бы презирать… А не любить… При этом вы знаете, что любить своего мучителя – это психопатология, у вас она именуется «стокгольмский синдром». А вы, называя себя разумными, любите жизнь, что бы она с вами ни сделала…

Но ведь тогда жизнь бы прекратилась, – мысленно отвечаете вы.

У вас есть выражения: «лучше умереть стоя, чем жить на коленях», «лучше ужасный конец, чем ужас без конца». Вы отлично знаете, что есть вещи важнее физического выживания: честь, гордость, достоинство – и многие из вас жертвуют своей жизнью ради этих вещей. Таких людей вы чтите и называете героями. Но опять для повседневной жизни сделать выводов не можете…

Священные тексты призывают нас плодиться и размножаться, – думаете вы с сомнением в мыслях, потому как с института не заглядывали в Библию. А вот огненный шарик все помнит и говорит:

Вы даже не умеете читать собственные святые тексты! «Плодитесь и размножайтесь» относится к пребыванию Адама и Евы в Раю. А на Землю они были сосланы в наказание, и размножение им было дано как часть наказания. Женщине сказал: «Умножая, умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою». Адаму же сказал: «За то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: не ешь от него, проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься» (Бытие 3:16–20). Вы не просто неразумные – вы «терпилы», которые любят свой концлагерь.

Но ведь инстинкт… – думаете вы.

Вы отлично умеете управлять своими инстинктами. У вас свобода воли. Вы вполне можете, например, уйти в монастырь, стать мирским аскетом, да мало ли еще что…

Ну, знаете, шарик! Есть в жизни удовольствия, ради которых стоит жить и терпеть жизненные муки.

Мужик, я не понял, – шарик аж застыл на месте, – ты вообще кто: условно разумный или просто УО? (УО – умственно отсталый, аббревиатура, применяемая в детских домах, – Ю. Ш.) Ты же не дурак, должен знать, что в основе любого удовольствия лежит разрушение. Даже любовь ваш вид выражает в дарении объекту любви убитых кусков мира либо сертификатов на его разрушение – денег то есть. Созидания в мире не существует, любое созидание как действие лишь усиливает энтропию. На самом деле энтропия всегда нарастает, и ваш вид разрушает планету со страшной скоростью. Вы тоже ведь знаете об этом – еще от Ломоносова и Лавуазье. Кроме того что вы неразумны, вы еще лицемерны и лживы. Приведу пример: вы знаете, что ваш образ жизни противоречит вашей же морали. Но учите ли вы этому своих детей? Нет, вы учите их совершенно другому – примиряться с жизнью. Любить жизнь. То есть учите тому, что счастье – в бессовестности. Не замечай, милый ребенок, что каждый твой вздох оплачен тысячами смертей растений и животных, а то и вовсе невидимых организмов. Главное – смотри, как светит солнце, как ласково его лучи греют твою кожу, как приятен свежий ветер, как широка гладь моря… Как же много простора в этом мире, где «море и горы в солнечном дыму», и какое мне дело до мертвого брата Авеля… Заметьте, я ведь цитирую ваши священные книги, вы сами себя осудили, не я вас сужу.

Ну, мы учим детей уменьшать потребление… Учим разумным потребностям, – думаете вы.

Уменьшать потребление? Насмешили… Любое ваше «потребление» противоречит вашей же собственной морали, и от уровня потребления это противоречие не зависит. Это как если бы ваш фольклорный герой Джек Потрошитель стал бы ограничивать себя в убийствах – не более одной зверски убитой женщины за полгода… Вы не только лживы, вы еще и лицемерны. Впрочем, я вам это уже говорил. Почему вы не говорите детям, что эволюция вовсе не окончена, и вместо человека когда‑нибудь возникнет иная форма разума, свободная от необходимости убивать, чтобы жить, и, возможно, именно этому поколению предстоит ее создать в своих лабораториях?

Потому что это – всего лишь одна из гипотез.

Это гипотеза, которая дает надежду. Но вы предпочитаете рожать детей на мучительную жизнь и неизбежную смерть, считая себя при этом вершиной эволюции, без всякой надежды, что когда‑нибудь будет по‑другому, и объясняете новому поколению, что счастье – в отсутствии совести. И после этого вы удивляетесь молчаливому презрению детей.

Но тогда получается, что мы, если бы были разумны в вашем понимании, адекватно воспринимали бы мир и свое место в нем, то давно перестали бы размножаться и вымерли… – думаете вы и уже понимаете, что это неправда, что тут есть логические нестыковки. А светящийся шарик уже отвечает:

Трудно что‑то объяснить условно разумному… Ну с чего вы это взяли? Из такого понимания окружающего мира следует многое. Не только вымирание или личный отказ от продолжения рода. Вы могли бы просто принять для себя, как истинную цель своего существования, многократное ускорение процесса нарастания энтропии во Вселенной, тем самым приближая создание единого вселенского разума. Могли бы истинной целью человечества поставить управление эволюцией, создание такого разума, которому не придется ради продолжения собственной жизни кого‑то убивать. Потом бы передали эстафету разума техногенным разумным системам со встроенным категорическим императивом. Поймите, дело не в том, как вы живете, а в том, что 99 процентов населения устраивает такая жизнь, которая в итоге привела к разрушению родной для вас планеты. Невозможно считать их бессовестными или дураками, потому что в личной жизни они проявляют совершенно иные качества. Следовательно, они просто лишены способности к адекватному восприятию мира, то есть – лишены разума. Ладно, ясно все с вами…

И светящийся шарик, не попрощавшись, вновь просочился сквозь стекло и улетел в небо…

Книга первая

Азия в 2050 году: цугцванг

Предисловие

Азиатский тупик

Азия – неостроумный оксюморон, место соединения несоединимого. Здесь обитают злое добро и доброе зло, тупая мудрость и мудрая тупость, а ложка дегтя в бочке меда, равно как и ложка меда в бочке дегтя, не портят продукт, а придают ему завершенность. Здесь целью человеческого существования является не победа над злом, а баланс и гармония противоположностей. Здесь, однажды испугавшись, что путь человека приводит к смерти, решили, что нет конца как такового, не может быть никакой «окончательной победы над злом», ибо нет ничего окончательного… (Miller, J. Daoism. С. 54) С тех пор Азия движется «кривыми, глухими, окольными тропами». (Ёсано Акико) Азия – место, где отсутствует понятие первородного греха и искупления, хотя и порок, и самопожертвование здесь частое явление.

Здесь многие считают грехом убийство живых существ, но верят в то, что человек путем рефлексии, исповеди или корректирующего поведения может исправить этот грех, причем не только свой, но и множества предшествующих поколений. (Тошиаки Ямада, 2008. Чэнфу 承負 «Унаследованное бремя». In Fabrizio Pregadio. Энциклопедия даосизма. С. 265–266) Здесь Тайпин Цзин ввел даосскую догму о чэнфу, «унаследованном бремени», примерно сопоставимую с христианским наследственным грехом, а Тошиаки Ямада объяснил, что чэнфу «относится к ответственности за грехи и проступки, которые отдельные люди и общества наследуют от своих предшественников», то есть это бремя не едино для всех, а различно для каждого.

Здесь не считают стабильность безысходностью, и хотя выражение «не дай, Господь, жить в эпоху перемен» напрасно приписывают Конфуцию, используют другую пословицу: «лучше быть собакой в эпоху спокойствия, чем человеком в эпоху хаоса».

Здесь никогда не рождался свой Мишель Монтень, и некому было сказать «тысячи путей уводят от цели и лишь один-единственный ведет к ней», и поэтому здесь искренне считают, что к цели можно прийти разными путями.

Если бы хоть в одной азиатской идеологии была бы заложена перманентная модернизация, постоянная смена систем ценностей, сотворчество с Господом в непрекращающемся сотворении мира, познание мира, как смысл существования, не случалось бы регулярного цикличного погружения Азии в хаос с последующим воссозданием утраченного – до нового наступления хаоса.

Но условием готовности к модернизации является осознание несовершенства человека и мира и, как следствие этого несовершенства, понимание необходимости свободы для его дальнейшего развития. Потому что мы не знаем заранее, какой из путей тот единственный, который приведет к цели, и, значит, мы должны дать возможность добровольцам пройти по всем тропам.

Индивидуальная свобода так и не стала главной ценностью в Азии, что привело к нынешнему положению обреченности у более 3 миллиардов человек, опирающихся на традиции и так и не создавших постоянно модернизируемую систему ценностей. Как подобная ущербность приведет Азию к экологической и гуманитарной катастрофе в ближайшие годы – рассказывается в этой книге.

Детерминизм цикличности

Уже 12 тысяч лет, как (примерно раз в 1,5 тысячи лет) на нашей планете происходит очередной коллапс: резкое падение численности населения, сопровождаемое потерей уровня социальных институтов, экономики и технологий.

Коллапс довольно длителен, он продолжается примерно 200–300 лет, сопровождается внутренними взлетами с последующими еще более тяжелыми падениями, и связан с циклически меняющимися природными условиями. Изменения происходят на всем земном шаре, но последствия коллапса для разных народов различны и зависят от субъективных обстоятельств.

Коллапс происходит из‑за изменения климата, подчиняясь природному «циклу Бонда», открытому Джерардом Кларком Бондом в 1997 году. Это, разумеется, не единственный планетарный цикл, которым подвержена наша жизнь.

Благодаря сезонным циклам мы выделяем четыре (в умеренных широтах) или два (в тропиках) времени года; всем хорошо известен суточный цикл, циклы солнечной активности, которые влияют скорее на погоду, нежели на климат.

Наиболее известен и лучше всего изучен солнечный цикл длиной в 11 лет («цикл Швабе»). Иногда, в узком смысле, под солнечным циклом понимают именно 11‑летний цикл солнечной активности. Выделяют также удвоенный цикл Швабе длиной около 22 лет («цикл Хейла»), имея в виду, что состояние глобального магнитного поля Солнца возвращается к исходному через два полных 11‑летних цикла. Вековой цикл солнечной активности («цикл Гляйсберга») имеет длину около 70–100 лет и проявляется в модуляциях 11‑летних циклов. Последний максимум векового цикла наблюдался в середине XX века, последующий должен прийтись примерно на середину XXI века.

Наблюдается также двухвековой цикл («цикл Зюсса» или «цикл де Врие»), в качестве минимумов которого можно рассматривать происходящие примерно раз в 200 лет устойчивые снижения солнечной активности, длящиеся многие десятки лет (так называемые глобальные минимумы солнечной активности) – минимум Маундера (16451715), минимум Шпёрера (1450–1540), минимум Вольфа (1280–1340) и другие.

Радиоуглеродный анализ указывает также на существование циклов с периодом около 2300 лет («цикл Холлстатта») и более. Сербский астрофизик Милутин Миланкович открыл целую серию циклов. Они описывают периодически возникающие отклонения инсоляции полушарий от средней интенсивности за большой период времени в пределах от 5 до 10 %.

Причиной этих отклонений солнечного излучения на Земле являются следующие эффекты:

• лунно-солнечная прецессия: поворот земной оси с периодом около 25 765 лет, в результате которого меняется сезонная амплитуда интенсивности солнечного потока на северном и южном полушариях Земли;

• долгопериодические (так называемые вековые) колебания угла наклона земной оси к плоскости ее орбиты с периодом около 41 000 лет, вызванные возмущающим действием других планет;

• долгопериодические колебания эксцентриситета орбиты Земли с периодом около 93 000 лет;

• перемещение перигелия орбиты Земли и восходящего узла орбиты с периодом соответственно 10 и 26 тысяч лет.

Поскольку описанные эффекты являются периодическими с некратным периодом, регулярно возникают достаточно продолжительные эпохи, когда они оказывают кумулятивное влияние, накладываясь друг на друга и взаимно усиливая.

Каков же вклад человечества в изменение среды его обитания?

Разумному человеку понятно, что количество энергии, вырабатываемой человечеством, несопоставимо с изменениями солнечной активности даже на 1 %, в то время как Земля регулярно оказывается в условиях, когда это изменение составляет 10 % и более. Так что надежды на то, что изменения климата вызваны в основном антропогенной деятельностью, и, следовательно, человечество в силах им противостоять, не оправдываются. Человек в силах отравить своими загрязнениями биосферу, но изменить климат он не в силах, разве что при условиях глобальной ядерной войны. Далее мы рассмотрим вклад в этот процесс антропогенных источников загрязнения окружающей среды избыточными (не усваиваемыми природными системами) поллютантами.

Переход возобновляемых ресурсов в невозобновляемые – главная характеристика экологической катастрофы.

Возобновляемыми природными ресурсами традиционно считаются такие, запасы которых восстанавливаются примерно с такой же скоростью, с которой тратятся. Невозобновляемыми ресурсами считается большинство полезных ископаемых.

Эти определения страдают серьезным недостатком, в них не учитывается качественная характеристика ресурсов. Так, воды должно не просто хватать – она не должна быть загрязнена, а воздухом, в котором достаточно кислорода, но при этом присутствуют вредные для здоровья вещества, дышать порой невозможно.

Сейчас мы наблюдаем не только истощение возобновляемых ресурсов всей планеты, но и загрязнение оставшейся доступной для использования нами их части. Причем загрязнение является постоянным, с ним не справляются природные системы очистки, и оно имеет тенденцию к росту. Это касается следующих ресурсов, которые мы ранее считали возобновляемыми и надеялись, что природа будет нас ими обеспечивать практически вечно:

– чистый воздух;

– пресная вода;

– плодородные почвы;

– растительность суши и океана.

К этому списку ресурсов можно прибавить и социальный ресурс: индекс здоровья населения.

Далее мы рассмотрим деградацию этих ресурсов на конкретных примерах азиатских стран.

Заслуга Джерарда Кларка Бонда в том, что он первым из климатологов объединил данные гляциологии и параметры мирового климата с историческими событиями, совершив наложение координатных шкал друг на друга.

Завтра наступит вчера

Цикличности развития истории человечества посвящена огромная литература – в России наиболее популярны на эту тему книги Л. Н. Гумилева, который изложил 1500‑летний цикл истории народов. Правда, в объяснение этому циклу он был вынужден (Джерард Кларк Бонд к тому времени еще не опубликовал своего исследования) ввести теоретическое допущение о существовании некоего космического фактора, вызывающего толчки пассионарности, причем действующего сугубо избирательно – на народы, чьи условия жизни подвержены резкой изменчивости.

Обращаясь к истории, мы действительно замечаем цикличность происходивших событий. Например, самый древний город мира, Иерихон, подвергался полному разрушению в результате очередного набега варваров с завидной периодичностью в 1,5 тысячи лет на протяжении последних 10 тысячелетий. С такой же цикличностью гибли древние цивилизации Китая, Южной Америки, Индии, Африки, Передней Азии. Наступавшие после гибели цивилизации «темные века» продолжались обычно 3 столетия, затем наступало возрождение, расцвет, время империй и время упадка – в разных культурологических школах эти периоды называются по‑разному.

Последний раз в нашей истории «темные века» случились после разрушения Римской империи, до того – 3300 лет назад, и так далее. Разрушение цивилизации происходило по всему земному шару в тех точках, где цивилизация была развита высоко. Так, в V–VI веках произошел не только закат Западной Римской империи. Кочевники вторглись в Среднюю Азию и Индию, Китай был расколот и находился в перманентной внутренней войне, переселения народов шли по всему американскому континенту. Готовились к своему варианту завоевания мира арабы и славяне.

Разумеется, 1,5 тысячи лет – это условность, цикл немного «плавает», плюс-минус 500 лет. Но цикличность развития не отрицает никто, и до недавнего времени вопрос состоял лишь в поиске источника физического воздействия на народы. Понятно, что кочевников сгоняла с мест обитания засуха и необходимость кормить домашний скот.

Но что вызывало засуху (а также сопровождаемые переселениями народов иные неблагоприятные природные явления, от извержения вулканов до чумы) с такой фаталистической неизбежностью?

Только в 1997 году климатологами был дан ответ на этот вопрос. Джерард Кларк Бонд из обсерватории Ламонт-Догерти Колумбийского университета был основным автором статьи, опубликованной в 1997 году, где постулировалась теория 1470‑летних климатических циклов голоцена, основанная главным образом на петрологических индикаторах дрейфа льдов в Северной Атлантике. Эти колебания климата получили название «циклы Бонда».

Было выявлено 8 таких колебаний в эпоху голоцена, то есть нашу с вами, начавшуюся после окончания последнего оледенения. Впрочем, мы можем прибавить еще несколько вполне укладывающихся в выявленную закономерность. Согласно Бонду и др. в североатлантическом регионе в голоцене существует цикл примерно в 1470 ± 500 лет.

В эту же закономерность попадают Малый ледниковый период Средневековья, похолодание 6200 лет до н. э. и начало позднего дриаса (иногда называемого «молодые Драйя», от дриады, холодолюбивого растения). Той же цикличности подчинялись, согласно истории климата, крупные засухи в Евразии. Также существует достаточное количество фактов в пользу того, что климатические колебания с частотой ≈1500 лет вызывали изменения растительности во всей Северной Америке.

Большинство событий Бонда не имело одинаковых климатических характеристик; некоторые соответствовали периодам охлаждений, другие – периодам опустынивания и засух в ряде регионов. В общем, опираясь на таблицу Бонда, мы не можем сказать, как изменится климат – можем только с уверенностью прогнозировать, что он изменится.

Вот перечень событий Бонда:

≈500 лет тому назад, 1 500 год н. э. (событие Бонда 0) – Малый ледниковый период.

≈1400 лет тому назад, 500–600 годы н. э. (событие Бонда 1) – Великое переселение народов.

≈2800 лет тому назад, 700–800 до н. э. (событие Бонда 2) – засуха в Восточном Средиземноморье. Арии завоевывают Индию, греки колонизируют Средиземноморье, скифы переселяются в Восточную Европу.

≈4200 лет тому назад, 2 200 до н. э. (событие Бонда 3) – климатические изменения по всему миру. Одно из наиболее тяжелых по вызванным им социальным потрясениям климатических событий мировой истории, то, что, вероятно, ожидает нас в скором будущем. Засуха длилась в течение всего XXII столетия до н. э. Она способствовала падению Древнего царства в Египте и Ааакдской империи в Месопотамии, переселению на юго-восток носителей хараппской цивилизации. Следы глобального высыхания земли – опустынивания того времени – ученые находят в Северной Африке и на Ближнем Востоке, на Аравийском полуострове и в Индии, в центре Северной Америки и на западе Канады… Причерноморские степи стали безлюдной пустыней, на Северном Кавказе не найдено ни одного захоронения с датировкой между 4100 и 3900 годами. Все это было вызвано охлаждением климата в Северной Атлантике – уменьшению поступления тепла от Гольфстрима. Около 2150 года до н. э. вследствие низкого разлива Нила прекратило свое существование Древнее царство в Египте. Голод, общественные беспорядки и раздробленность продолжались приблизительно 40 лет. В середине того же века горцы-гутии спустились с хребтов Загроса и разрушили Аккад. Муссоны перестали достигать городов Индии, что привело к пересыханию сезонной реки Гхаггара и связанных с ним ирригационных каналов, за которым последовал отток населения из Пятиречья (нынешнего Пенджаба) на восток. Археологи фиксируют в XXII веке до н. э. окончательный упадок неолитических культур Китая.

≈5900 лет тому назад, 3 900 год до н. э. (событие Бонда 4) – глобальная засуха, возникновение пустыни Сахара, бегство населения в долины рек, резкий взлет насилия, переход к патриархату и создание регулярных армий. По мнению Джеймса Демео и Стива Тейлора, данный период был связан с социальным расслоением, развитием человеческого индивидуализма, возникновением антропоморфных божеств и концепцией линейного исторического развития. (Taylor, Steve (2005). «The Fall: the insanity of the ego in human history and the dawning of a new era»)

≈8200 лет тому назад, 6 200 год до н. э. (событие Бонда 5) – глобальное похолодание, вызванное прорывом пресной воды из тающего ледника в Северную Атлантику с последующим «отключением» Гольфстрима. Начало аридизации Северной Африки. С началом опустынивания киффийская культура исчезает, как и некоторые другие культуры Западной Азии и Северной Африки. Начинается отставание в развитии Африканского континента. Люди вновь заселили многие из этих мест лишь спустя 1500 лет, когда климат вновь стал более влажным. Однако примерно в это же время похолодание и засухи в районе Месопотамии подтолкнули местное население к созданию сети ирригационных каналов, что в итоге стало еще одной из предпосылок для роста первых городов.

≈9400 лет тому назад, 7 400 год до н. э. (событие Бонда 6) – совпадает со всплеском ледниковой активности в Норвегии (событие Эрдалена), а также с холодным климатом в Китае.

≈10300 лет тому назад, 8 300 год до н. э. (событие Бонда 7) – начало мезолита, вызванного началом глобального потепления.

≈11100 лет тому назад, 9 100 год до н. э. (событие Бонда 8) – похолодание конца пребореального периода.

12 730 лет тому назад, 10 730 год до н. э. (событие Бонда 9) – поздний дриас (молодые драйя), внезапное и очень быстрое, за 10–50 лет, возвращение ледника. Изменение климата вызвало распространение земледелия в Восточном Средиземноморье. Предполагается, что холодный и сухой климат позднего дриаса привел к снижению экологической емкости территории Леванта, и оседлые племена ранней натуфийской культуры перешли к более устойчивому хозяйству. Дальнейшее ухудшение климата, как считается, привело к началу возделывания злаков.

К событиям Бонда можно отнести и Аллередское потепление 13 350 лет назад, когда в средних широтах климат был такой же, как и сейчас, хотя в других широтах оставалось значительно холоднее.

Далее цикл сбивается, потепления и похолодания идут чаще, чем раз в полторы тысячи лет, что напоминает современную эпоху – ведь и в прошлом тысячелетии Малый ледниковый период Средневековья наступил «не по графику» и был значительно меньших масштабов, чем остальные события Бонда.

Чем занимаются всяческие «политологи», не учитывающие в своих прогнозах закономерные изменения экологических условий в стране, руководству которой они дают прогнозы, – не понимаю. Но результат – предоставление вместо реального прогноза частицы правды – их клиенты оказываются в дураках…

Что же самое главное мы можем вывести из этой закономерности? Климат не просто постоянно меняется. Он меняется очень быстро. Буквально на протяжении нескольких лет. И изменения его бывают (очевидно, и будут) катастрофическими. Не рост глобальной температуры на 2° за век, а рост или падение на 10º за десятилетие.

Есть ли антропогенный вклад в «циклы Бонда»?

Безусловно. Но он не является решающим. Сейчас в материалах СМИ внимание сосредоточено на антропогенных выбросах парниковых газов, причем акцент делается на то, что эти выбросы будто бы и есть основная причина.

В таких материалах основными парниковыми газами называют углекислый и метан, которые не сопоставляются с природными источниками парниковых газов; отсутствует упоминание других причин изменения климата.

Первое место среди парниковых газов занимает вовсе не углекислый газ и не метан, а водяной пар, он «вкладывает» в парниковый эффект до 71 %. Углекислый газ с большим отрывом на втором месте: до 29 %. Метан и озон на третьем: до 8 % каждый.

Природные источники парниковых газов – это испарение воды с поверхности Мирового океана, углекислый газ и метан от жизнедеятельности животных и растений всей планеты, углекислый газ и метан от процессов разложения органических веществ в природе, вулканическая активность (углекислый газ и метан) и атмосферные процессы (озон). Среди всех источников парниковых газов роль антропогенных – порядка 8 %.

Так что нынешняя стратегия борьбы с парниковыми газами вращается именно вокруг этих 8 %. Киотские протоколы, парижские соглашения, углеродные кредиты и налоги, манифестации и митинги, «крестовый поход детей» против изменения климата – все это вокруг 8 % парниковых газов антропогенного происхождения.

Как ни странно, экологическое движение, призванное смотреть в будущее, в действительности не создало нормального футурологического прогноза – за исключением математических моделей, сделанных по заказу Римского клуба, или Российской Академии наук, или нобелевского лауреата Альберта Гора.

Эти прогнозы, как видно, не поняты и не освоены широкими массами «зеленых», поэтому в «зеленой» картине будущего могут одновременно присутствовать и волны смертельной жары, и езда на велосипеде, которая в случае прогнозируемого изменения климата будет невозможна; таяние вечной мерзлоты с огромным выбросом метана в атмосферу и борьба с использованием угля, чтобы уменьшить выбросы углекислого «парникового» газа, в процентном соотношении по парниковому эффекту несопоставимому с метаном…

текст: Всеволод Задорожный, студент Высшей школы экономики

Пик «цикла Бонда» поздней античности: гибель цивилизации

Впереди – 536 год н. э

Полторы тысячи лет событий Бонда в Европе привели к гибели античной цивилизации, сокращению численности населения мира на порядок и к 300-м «темным годам», которые иногда были темными в прямом смысле – тогда, когда солнечный свет едва пробивался сквозь пелену вулканического пепла. Сейчас нас ждет примерно такое же время и такие же события, осложненные наложением нескольких циклов. Чтобы понять будущее человечества, обратимся к его прошлому…

Примерно с середины III века н. э. (в Азии – раньше, в Европе – позже) климат резко изменился. Началось очередное катастрофическое событие по «шкале Бонда», где изменения климата подчиняются 1500‑летнему циклу. Хотя причины изменения климата были одни и те же – изменения в положении Земли относительно Солнца – в каждой географической точке это проявлялось по‑разному.

В истории этот период получил название Позднеантичного Малого ледникового периода, или Климатического пессимума раннего Средневековья. Он отразился на всем земном шаре. Его полное окончание относят к VII веку н. э., когда средние температуры воздуха вернулись к современным значениям. Результатом его явилось падение развитой цивилизации на всех просторах Евразии, сокращение численности населения от Китая до Европы (в Европе население упало с 39 до 10 млн, в Китае уменьшилось в 5 раз), произошел резкий культурный и антропологический разрыв с предшествующей цивилизацией. Фактически прежнее население цивилизованных стран вымерло или было истреблено, а его место заняли чуждые прежней культуре народы. Примерно такую же картину мы наблюдаем и сейчас, при очередной смене «циклов Бонда».

Изменение климата характеризовалось следующими, отмеченными в летописях, событиями: сильные ливни, непогода, наводнения, массовый голод, неурожаи, поздние заморозки. Вместе с товарами из Африки в Европе появились новые заболевания – в частности, оспа и корь, позже – проказа. Климат стал более влажным, а зимы более суровыми. К тому же произошла аномалия – похолодание 536 года, когда температура летом колебалась в пределах от 1 до 2 градусов по Цельсию, а Солнце, по выражению хрониста Прокопия Кесарийского, «светило как Луна», сквозь дымку, державшуюся 1,5 года. Гибли посевы, постоянный мрак окутал всю планету.

Столь сильное похолодание было вызвано извержением вулканов в тропиках (Кракатау, Илопанго, Рабаул), а также в Исландии. Извержения, землетрясения, цунами, выпадения вулканического пепла продолжались до 547 года. Это событие погрузило все северное полушарие во мрак на десятилетия, нанесло цивилизации ужасный урон, от которого она смогла оправиться только к 640‑м годам. Произошла очередная так называемая вулканическая зима, которых было достаточно много в истории человечества.

Вместе с вулканами пришла и неизвестная ранее болезнь – Юстинианова чума, первая зарегистрированная пандемия, охватившая Европу, Африку и половину Азии, продолжавшаяся не менее 500 лет и вызвавшая гибель 25 млн человек в Европе и не менее 66 млн в Азии. Для человечества численностью в 300 млн это была глобальная катастрофа, ведь в итоге умер каждый третий. Распространению чумы способствовали стихийные бедствия, превращающие в климатических беженцев целые народы со своим домашним скотом, а также блохами, зараженными чумой. Похолодание же, что сезонное, что глобальное, заставляет мелких носителей блох, например, крыс и мышей, держаться ближе к человеческим жилищам…

Тогда же начался новый цикл переселения – в бегство от холода ринулись народы, ранее успешно сопротивлявшиеся климатическим переменам. Вот некоторые примеры. Миграция баваров из Богемии на территорию Реции; начало масштабного переселения англосаксов в Британию; вторжение славян (антов) в Иллирию. Славяне дошли до побережья Балтийского и Северного морей, попали в Северную Италию, в предгорья Альп, верховья Рейна и низовья Дуная, река Эльба стала славянской почти на всем ее течении; тем временем гибли лесные археологические культуры Восточной Европы, такие, как мощинская; началось нашествие аваров на Европу; эфталиты разрушили процветающие государства Индии… В Америке начался упадок Теотиуакана и голод, возникший вследствие засухи.

Исторические последствия климатического пессимума раннего Средневековья трудно переоценить, он навсегда поменял места проживания десятков народов, стал причиной множества конфликтов и привел к падению западной части Римской империи – все вместе в исторической науке это принято называть Великим переселением народов. Волн Великого переселения было несколько, потому что воздействие изменения климата было неравномерно по всей планете, где‑то замедляясь влиянием гор или океана, а где‑то ускоряясь из‑за особенностей пустынной местности. Начало этого процесса находится в степях внутренней Монголии и Забайкалья, откуда кочевые племена сюнну начали свой поход за лучшей жизнью.

Кочевники

Корень событий, потрясших все пространство Евразии от Испании до Китая, лежал в природных циклах, которые определяли развитие кочевых цивилизаций, перемещающихся по простору от Средней Азии до Монголии.

Жизнь кочевых народов была зависима от прихотей природы гораздо сильнее, чем у оседлых цивилизаций. В то время как земледелец имеет запасы, способные помочь ему пережить неурожайный год, у кочевника только одно средство спасения: бегство в более благоприятное место. Пример возвышения и падения государства воинственных конников, приводящих в ужас своих оседлых соседей, самым прямым образом коррелируется с климатическими колебаниями.

Кочевники проживали на границе двух физико-географических зон – гумидной, располагавшейся к северу от бескрайних степей, для которой был характерен влажный климат, и аридной, которая примыкала к степи с юга и обладала сухим климатом с высокой температурой воздуха. Планетарные изменения климата неизбежно влияли на изменение природного облика этих зон, самым прямым образом отражающегося на жизни племен, их населявших. При смещении физико-географической зональности к северу происходило опустынивание степей, делающее скотоводство и земледелие на этих территориях невозможным, а обратное смещение зональности превращало степи в обильные пастбищные угодия, зато на север степей наступали леса, превращая лесостепную зону в таежный край.

Расцвет кочевых империй в IV–II веках до н. э. был вызван так называемым увлажнением степей – процессом, во время которого аридная территория Средней Азии превратилась в плодороднейший регион благодаря увеличению уровня влажности. В жизни кочевых племен, населявших данную территорию, на несколько веков вперед наступило «золотое время». Ранее пустынные земли превратились в пастбища для скота, а на окраинах степей племена Средней Азии начали создавать оседлые поселения. В Европе этот период начался примерно тогда, когда в Азии завершился – в 250 году до н. э., и получил название Римского Климатического оптимума.

Процесс увлажнения происходит по законам гетерохронности периодов повышенного увлажнения зон: в случае увлажнения аридной зоны усыхает зона гумидная, а при увлажнении зоны полярной идет одновременное усыхание гумидной и аридной зон, но возникает активное увлажнение зоны субтропической. На примере событий, протекавших в державах кочевников IV–II веков, можно увидеть увлажнение аридной зоны.

«Во II веке до н. э. хунну заводят в Джунгарии земледелие. В это же время китайские военные реляции о численности отбитого у хунну скота говорят об огромных стадах, которые хунну пасли в пределах Монгольского Алтая, а усуни – в Семиречье. При неудачных набегах на хунну, когда те успевали отойти, добыча исчислялась тысячами голов скота, а при удачных – сотнями тысяч. И это в местности, представляющей сейчас пустыню! Цифрам следует верить, так как полководцы сдавали добычу чиновникам по счету и могли утаить часть добычи, но не завысить ее количество. Богатым скотоводческим государством, способным выставить до 200 тысяч всадников, было царство Кангюй, простиравшееся от Тарбагатая до среднего течения Сырдарьи. Иссык-Куль в наши дни не сообщается с теряющейся в песках рекой Чу, но на картах того времени Чу показана вытекающей из Иссык-Куля и впадающей в широкое озеро. Все это говорит о повышенной увлажненности и относительно густой населенности этих районов в то время», – так Лев Николаевич Гумилев описывает в своей работе состояние хозяйства кочевников Средней Азии.

Формируется Держава хунну, которая распростерлась от Манчжурии на западе до Гималаев на востоке. Их набеги в III веке до н. э. заставили китайцев начать постройку сети оборонительных сооружений, в наше время известных как Великая Китайская стена.

Хунну завоевали абсолютное господство в степи. В 170‑х годах до н. э. они завоевали Восточный Туркестан и подчинили племена усуев. Между 174 и 165 годами до н. э. хунну победили юэчжей, их вождю Кидолу они отрубили голову и сделали из нее чашу. Юэчжи вынуждены были бежать на запад к границам Греко-Бактрийского царства на реку Сырдарья.

Однако уже к началу I века были зафиксированы аномально холодные зимы и засухи, подобных которым не видели уже множество лет. Значительно уменьшились пастбищные земли, заведенное хунну земледелие погибло, а вместе с этим погибла и Хуннская держава. В 71 году Китай в союзе с племенами усуней нанес сокрушительное поражение хунну, захватив 40 тысяч пленных и до 700 тысяч голов скота. В 93 году коалиция Китая и кочевых племен сяньби, динлинов и чешисцев разбили хунну в битве при Их-Баяне, а в 155 году сяньбийский вождь Тяньшихуай разгромил хунну, что привело к расколу хуннского этноса на четыре ветви, из которых одна слилась с победоносными сяньбийцами, другая мигрировала в Китай, третья осталась в горных лесах и ущельях Тарбагатая и бассейна Черного Иртыша, четвертая с боями отступила на запад и к 158 году достигла Волги и Нижнего Дона. Поход четвертой ветви дал старт Великому переселению народов и привел потомков хунну в Италию, где они захватили Медиоланум, бывший тогда столицей Западной Римской империи. Таким образом проявился процесс усыхания аридной зоны, достигший своей кульминации в III веке н. э.

Вынуждены были ютиться около горных склонов и непересыхающих озер и победители хунну – сяньбийцы. Они расселились по южной окраине Гоби, вплоть до восточного Тянь-Шаня. Прежние методы ведения хозяйства вследствие усыхания климата стали невозможны. Усуни частью подчинились Китаю, частью ушли в горный ТяньШань, сменившие их потомки хунну – юебань – заселили склоны Тарбагатая. Кангуй, еще некогда славящийся огромным поголовьем скота, раздробился на несколько малых племен, а в III веке окончательно подчинился другим кочевым народам.

Поскольку не удается обнаружить внешних причин такого синхронного кризиса народов Средней Азии, можно сделать вывод, что главную роль в этом сыграло изменение климата. Все эти события показывают на конкретных примерах, к каким последствиям привело крушение натурального хозяйства кочевников.

Кроме историографических источников усыхание климата находит и другие подтверждения. Так, исследователь Л. С. Берг, отмечая, что озеро Балхаш, находящееся на юговостоке нынешнего Казахстана, обладает слишком малым уровнем солености по сравнению с другими бессточными среднеазиатскими озерами, предположил, что «Балхаш некогда высыхал, а в дальнейшем опять наполнился водой. С тех пор он еще не успел осолониться». Высыхание большей части Балхаша датируется III веком н. э., так как карта эпохи Троецарствия (220–280 годы) показывает на месте Балхаша небольшое озеро, по контурам соответствующее наиболее глубокому месту Балхаша в наше время. Обмелел в это же время и Иссык-Куль, а Аральское море, по словам Аммиана Марцеллина, превратилось в «болото Оксийское», такое название наглядно дает понять, насколько процесс усыхания поменял ландшафт Средней Азии.

Однако одновременно с этим происходило увлажнение гумидной зоны. На северных территориях появились пригодные для сельского хозяйства земли. Уже с середины IV века на север переселились племена теле, нашли себе место для жизни жужани, немного позже туда же отступили ашина, и им всем там нашлось место. Шла борьба за власть, а не за землю, из чего можно сделать вывод, что характер борьбы, определившийся к концу V века, указывает на рост населения, хозяйства, богатств.

Процесс переселения кочевых племен стал возможен лишь когда появились свободные пастбища. В противном случае аборигены оказали бы пришельцам такое сопротивление, которое не могло быть не замечено в Китае. Из этого следует, что переселенцы заняли пустующие земли, учитывая способ хозяйствования кочевников, для которого характерно полное использование земли, это может означать только то, что вследствие увлажнения появились новые луга. Так в Великой степи завершилась первая стадия климатического кризиса.

Китай

В начале I века до н. э. Китай представлял собой один из центров мировой культуры, он уже обладал тысячелетней традицией государственного управления, развитой системой бюрократии и налоговых сборов. Ремесленники обуздали природные богатства недр, изделия из бронзы, выполненные мастерами из Китая, не имели себе равных во всем мире. Китайские металлурги работали с серебром, золотом, свинцом и даже обучились обращению с железом. Также ремесленники смогли получить алюминий, до создания которого европейцы дошли только к XVIII веку. Гончары достигли успехов в работе с фарфором, а ткачи создавали шелковые ткани высочайшего качества.

Новшества не обходили стороной и сельское хозяйство. Китай издревле жил благодаря водам двух великих рек – Янцзы и Хуанхэ, но эти реки славились своим буйным нравом, для них характерны были частые разливы и смена русел (Хуанхэ в древности меняла русло шесть раз, за что получила название «блуждающая река» и «река тысячи бедствий»). Чтобы побороть стихию и получить возможность безопасно возделывать земли, были построены сети ирригационных каналов, которые значительно увеличили посевные площади и обезопасили урожай от внезапных разливов. Совершенствовались орудия труда, что значительно увеличило производительность сельского хозяйства. В городах амбары были полны зерном, крестьяне отдавали государству пятую часть урожая, и этого хватало на содержание огромного войска и многочисленного чиновничества.

Расцвет ремесел позволил китайским товарам стать желанными по всему миру. К середине 1 тысячелетия до н. э. начал складываться Великий шелковый путь, по которому в Европу потекли чудесные фарфоровые и ювелирные изделия, шелковые ткани, чай и рис. А в Китай потоком полились золото, пряности, благовония и драгоценные камни. Торговля приносила баснословные прибыли, в это время в Китае родилась поговорка: «Для того, кто хочет стать богатым: земледелие хуже ремесла, ремесло хуже торговли». Крестьяне массово перепрофилировались в торговцев и ремесленников.

В быт китайцев плотно вошли импортные товары, в связи с этим резко возросла потребность в создании товаров на продажу. Появилось множество новых шелкоделен и ремесленных мастерских, развивалась металлургия.

Спрос на китайские товары был так велик, что стала ощущаться нехватка рабочих рук. В ответ на спрос с запада в Китай потянулись караваны невольников. Повсеместно вырастали рынки, торгующие рабами. Рабы заменили китайцев в шахтах, они выращивали тутовые деревья и следили за лаковыми.

Невольников использовали также и в качестве слуг в домах знатных людей. Тысячами рабов владели крупные чиновники и торговцы, при дворе императора десятки тысяч рабов обслуживали господ чиновников, имея мелкие обязанности.

В результате в китайском обществе произошел переход, значительно увеличивший число людей, не производящих пищу. Торговцы, чиновники, рабы и надсмотрщики потребляли еду, которую производила значительно уменьшившаяся крестьянская масса. Государственная власть начала уделять гораздо меньше внимания сельскому хозяйству, что неудивительно: структура китайской экономики сильно изменилась, торговля стала приносить гораздо больше денег.

Самым плачевным образом сказались реформы Шан Яна, который в середине IV века до н. э. разрешил свободную продажу земли. Поначалу они дали плоды, но к I веку н. э. привели к настоящей катастрофе. Китайский историограф Бань Гу так описывает сложившуюся ситуацию: «Поля богатых протянулись вдоль и поперек, а у бедных не стало места, где воткнуть шило. Кроме того, у них [богатых] выгоды от рек и озер, богатство от гор и лесов, как может бедный люд не страдать? Военные и трудовые повинности в 30 раз больше, чем в древности, земельный и подушный налоги, сборы за соль и железо в 20 раз больше, чем в древности, некоторые обрабатывают поля крупных землевладельцев за половину урожая. Поэтому бедный народ постоянно одевается в шкуры животных, ест пищу собак и свиней». Стали катастрофически сокращаться посевные площади, вместо риса богатые землевладельцы стали выращивать тутовые и лаковые сады.

Стала разрушаться система ирригационных каналов, как из‑за увеличения частоты стихийных бедствий, так и потому, что государство перестало выделять средства на поддержание ее в рабочем состоянии. Вместе с этим наступили неурожайные годы, хлеба стало не хватать, а прокормить многомиллионный Китай одной торговлей было невозможно.

Когда же стало не хватать денег в казне, привыкшая к роскоши китайская знать ответила на снижение доходов, поступавших с крестьян, введением новых налогов. «Наложили оброк на продажу вина, взяли в казну продажу соли и железа, отлили серебряную монету, ввели в употребление кожаные кредитные билеты; даже наложили пошлину на телеги, водоходные суда и весь домашний скот. Силы народа истощились, и государственные доходы оскудели. К сему присоединились неурожайные годы, и повсюду возникли разбои; дороги сделались непроходимыми…» – так первый русский китаевед Н. Я. Бичурин описывает сложившуюся в Китае обстановку. Вместе с этим налогом обложили детей сначала с семилетнего, а потом и с трехлетнего возраста.

Налоговый гнет заставил бедных крестьян становиться либо купцами, либо ремесленниками. Скупая освободившиеся поля, крупные землевладельцы посылали на обработку посевов рабов. Производительность труда невольников была крайне низка.

Китайская экономика и общество медленно разлагались. В начале I века по стране прокатились восстания невольников на рудниках. Китай балансировал на грани бездны, любая трагическая случайность могла обрушить государство, и случайность не замедлила появиться.

В I году н. э. скончался император Ай-ди, после него на престол взошел малолетний Пин-ди, регентом при котором стала его бабка, великая вдовствующая императрица Ван. Реальная же власть перешла к фавориту императрицы – Ван Ману. Позже он заявил, что прежняя династия потеряла Небесный мандат 文命 (данный небесами императорам, правящим справедливо), и официально стал императором, но в глазах многих он так и остался узурпатором, не имеющим прав на престол.

Ван Ман был сторонником конфуцианства и считал, что династия Хань потакала сильным и обижала слабых, что люди наживались за счет других. Он решил прекратить это посредством проведения реформ.

Была возвращена древняя система «колодезных полей», по которой ни одна семья не могла владеть участком, который превышал 2 га. Всем безземельным были выданы участки. Покупка земли и рабов запрещалась. Запрещалась также и негосударственная чеканка монеты, до этого довольно распространенная. Семьи, много лет кормившиеся с этого, вынуждены были либо нарушать закон, за что подвергались суровой каре, либо нищенствовать, поскольку не знали других профессий.

Изменениям подверглись и правила ведения площадной торговли. Был установлен контроль за ценами, цель которого – предотвращение накопления богатства в одних руках, за счет этого предполагалось увеличить доходы государства. Вместе с этим ввели регулирование ссудных процентов, были национализированы золотые прииски.

Реформы дали свои плоды, доходы в казну резко возросли.

За неисполнение законов вводились крайне жестокие меры, огромное количество человек было осуждено за продажу полей, рабов и выплавку монеты. Катастрофическим образом реформы повлияли на торговлю: многие купцы остались без занятий, продовольствие и товары пропали с рынков. Но самое сильное сопротивление нововведения получили от аристократии. Они саботировали передачу земли безземельным крестьянам и всячески противостояли императорской власти. В 12 году Ван Ман отменил указ о передаче земли, была разрешена частная продажа ее и рабов. Но это не примирило императора с аристократией, уже в 17 году был введен закон, облагающий частных рабов большим налогом, начались новые волнения.

Неудачи ожидали Ван Мана и во внешней политике. До этого у Китая сохранялись доброжелательные отношения с державой хунну, но новый император решил сделать из доброго соседа верного вассала. Когда от вассальной присяги отказался вождь хунну, Ван Ман силой произвел в вожди одного из хуннских князей. На это хунну ответили войной. Торговля по Великому шелковому пути, на которой много лет держалась экономика Китая, была остановлена.

Ко всем бедствиям добавились и природные катастрофы, вызванные начавшимся пиком «цикла Бонда»: за 10 лет Хуанхэ три раза разлилась, уничтожив посевы, унеся с собой тысячи жизней и обрекая на голодную смерть десятки тысяч людей. Наступил трехлетний голод. Такого в Китае не помнили многие столетия.

Голод, война и буйство стихии погрузили множество людей в нищету, это вызвало восстания. Ван Ман поначалу не обращал внимания на повстанцев, отправляя свои армии на борьбу с хуннской угрозой. Когда восстание уже не получалось игнорировать, на подавление были отправлены армии, вскоре разбитые.

Кроме простого народа восстание подняла и старая аристократия во главе с царевичем Лю Сю. Совместным ударом народ и знать захватили столицу и казнили узурпатора. Но вскоре и между ними разразилась борьба, победителем из которой вышел Лю Сю.

Для Китая начало I века выдалось катастрофическим, люди голодали, хозяйство пришло в упадок, множество территорий было разрушено войной, хунну захватили северные области и разоряли китайские земли постоянными набегами. Вместе с этим по стране прокатилось нашествие саранчи и засухи, погубившее урожай.

В этих условиях новый император должен был как‑то восстанавливать страну. Но первым, что восстановил Лю Сю, стала династия Хань. Но на этом он не остановился, были проведены реформы, во многом схожие с теми, что пытался провести Ван Ман. Он раздал конфискованную у аристократов землю беднякам, освободил частных рабов и снизил налоги.

Такой же острой оставалась угроза хунну, они сумели завоевать для своего ставленника значительную область на севере Китая, полностью подчинили пограничные земли; были возвращены все земли, которые когда‑то принадлежали хунну, разрушительным набегам подвергались даже внутренние области Китая. Хунну одержали грандиозную победу, Китай не мог противостоять воинам степей, но могла природа.

В начале I века области, на которых проживали хунну, поразила засуха, прибавившиеся к ней нашествие саранчи и эпидемия, со скоростью лесного пожара охватившая голодающие племена, она унесла больше людей, чем 20 лет войны.

Из-за природных бедствий голову вновь подняла партия сторонников мира, хунну была выгодна торговля с Китаем, они получали необходимые ремесленные и сельскохозяйственные товары, которые кочевое хозяйство не способно произвести.

В 48 году восемь южных родов хунну перешли под китайское подданство и начали защищать границу от своих сородичей. Раскол привел к тому, что от державы хунну один за одним начали откалываться подчиненные племена. Восстали племена уханей и сянби, до этого активно участвовавшие в походах на Китай. В 71 году вся армия хунну погибла при отступлении после успешного набега на кочевья усуней, кони не могли добраться до травы из‑за наледи, неподкованные копыта лошадей ломались о ледяной наст. А летом того же года хунну поразил голод, причиной которого стал падеж скота от мороза, невозможность засеять поля и собрать урожай.

Хотя угроза кочевников не была полностью снята, на долгие десятилетия они отвлеклись на междоусобные войны. К 215 году южные хунну окончательно потеряли независимость.

Китайская держава выстояла в первом веке, успешно проведя реформы и защитившись от кочевников, в этих условиях еще удивительнее, что через сотню лет в Китае наступила эпоха Троецарствия, единое государство раскололось на три части, ослабленный междоусобными войнами Китай не смог помешать кочевникам захватить север страны и создать там собственные государства.

Рассмотрим причины «китайского кризиса III века», известный в историографии под названием Троецарствия, который подобно такому же кризису в Римской империи надолго погрузил государство в смуту и поставил его на грань разрушения.

В на рубеже II и III веков Китай потряс политический кризис. В начале II века поменялся состав правительства, ученые-конфуцианцы, до этого руководящие страной, были верны в первую очередь государству, а не правителю, они нередко противились решениям императоров, следуя конфуцианским нормам. Замена нашлась в среде евнухов, они неукоснительно исполняли любую волю деспота, при этом брали огромные взятки. В основном евнухи не были этническими китайцами, ими становились юноши, взятые в плен в войнах или присланные в дар из соседних вассальных государств.

Главные посты в государственном аппарате занимали высокообразованные чиновники, зачисленные на императорскую службу после прохождения многоуровневых экзаменов. Чиновники гордились своим знанием работ классиков конфуцианства и верностью конфуцианской идеологии. Существует много примеров, когда в результате расхождения своей точки зрения с императорской они предпочитали быть сурово наказанными, но не поступаться принципами.

Против евнухов в 184 году восстало крестьянство, измученное их поборами. Вдохновителями восстания стали ученые даосы, последователи учения Лао-цзы, также подвергнутые гонениям со стороны евнухов. Лидер восстания Чжан Цзяо объявил себя «Желтым небом», «небом справедливости» в противовес «Синему небу» насилия. Сторонники даосизма создали свое теократическое государство на территории северной Сычуани. Но восстание не поддержала армия. Регулярные части с легкостью громили необученные крестьянские отряды, к 205 году восстание «желтых повязок» было окончательно потоплено в крови.

В 189 году умер император Китая, оставив после себя двух малолетних сыновей, армия поддержала одного наследника, а евнухи другого, в результате этого евнухи заманили и убили лидера военных полководца Хэ Цзиня, после чего военные вырезали всех канцеляристов-евнухов и установили свой режим.

Правление военных оказалось еще более разнузданным, в своих бесчинствах они превзошли евнухов. Против правления военных восстало земское ополчение, руководимое крупными землевладельцами и провинциальной знатью. Ополчению удалось победить армию в 196 году.

Верховная власть исчезла, вместо нее возникло множество мелких государств аристократов, руководивших в провинциях. Каждый мелкий царек пытался укрупнить свои территории, воюя с соседями. Этот процесс закончился к 210 году, когда образовалось три крупных царства, объединивших все китайские земли. Каждое из царств имело особую структуру. На северо-востоке возникло царство, руководимое аристократом Цао Цао, он благоволил талантливым людям, которые могли быстро сделать карьеру и разбогатеть. Цао Цао правил от имени последнего императора династии Хань, но уже к 220 году его сын сам узурпировал власть и нарек свою династию Цао-Вэй.

На юго-востоке появилось царство У, в котором господствовало конфуцианское учение, опираясь на выгодное географическое положение у великой реки Янцзы, его лидер, полководец Сунь Цюань, боролся за верховную власть над всем Китаем.

В Сычуани осели лидеры разгромленного восстания «желтых повязок»; опираясь на кондотьерский отряд, они создали даосское государство, но не сумели получить поддержку от некитайского населения области и были захвачены войсками царства Цао-Вэй в 264 году. Изначально царство Цао-Вэй выражало интересы землевладельческой знати и военных, но в ходе борьбы за власть армия снова победила чиновников, в 265 году полководец Сыма Янь сверг императора и создал новую династию Цзинь, которая завершила покорение Китая в 280 году.

В результате века непрекращающихся битв за власть Китай превратился в пепелище, население уменьшилось в 3 раза. Ослабленный Китай не смог противостоять переселению кочевников, бежавших от засухи их пастбищ. Вначале кочевники, оседавшие на границе Китая, хотели мира, к китайцам приходили измученные люди, просившие возможности поселиться на берегах рек, чтобы кормить скот. Но вельможи и помещики хватали их и продавали в рабство в далекий Шаньдун.

Всю эпоху Троецарствия хунну себя не проявляли, их поведение трудно было отличить от поведения китайцев, некоторые из хунну участвовали в восстании «желтых повязок», позже они поддержали войско Цао Цао лошадьми, чтобы избежать уничтожения. У хунну было достаточно своих проблем, чтобы участвовать в китайских междоусобицах. Но пик осушения степей, начавшийся в III веке, заставил хунну сдвигаться на юг, следуя за своей природной зоной.

В Китае в это время было также неспокойно: едва успев объединиться, государство вновь разметало гражданской войной. На этот раз ее вели наследники престола – Сыма Ин и Сыма Юй. Потеряв поддержку чиновников из‑за строгости и высокомерия, Сыма Ин решил опереться на хунну. Он послал хуннского царевича Лю Юаня в родные степи, чтобы тот собрал там войско.

Лю Юань, являясь законным правителем всех хунну, имел огромную поддержку, большинство хунну ненавидели китайцев и мечтали о собственном правителе. Лю Юань стал союзником Сыма Ина, но боролся за независимость своего народа и возврат ему былого могущества.

Пока Лю Юань собирал войска, Сыма Ина захватили в плен, и Лю Юань в 309 году объявил себя императором Китая. В 311 году он захватил столицу империи Лаоян, где хунну выместили всю свою ненависть к китайцам, устроив резню. Хунну продвигались на юг до самой реки Янцзы, на рубежах которой китайцы смогли организовать оборону.

Развитие событий было трагическим, весь северный Китай пал под властью кочевников, многие китайцы бежали на юг, а на месте Северного Китая появилось новое государство – Северная Хань, которое вскоре тоже распалось на два государства.

От власти кочевников на юг бежало множество крестьян, они заняли все незаселенные земли на юге, освоили целинные земли; получили распространение новые агротехнические технологии и улучшенные орудия труда. Начали строиться дамбы вдоль морского побережья, широко распространилась система орошения. Южный Китай из бедного и малозаселенного региона превратился в обильный край с огромными пашенными пространствами.

На севере же происходило смешение культур, китайцы совсем не хотели подчиняться захватчикам, то и дело вспыхивали восстания, но хунну удавалось их подавлять. Все это сопровождалось голодом и болезнями. Вместе с этим все больше проникались китайской культурой и сами хунну, при этом не забывая свои традиции, происходило складывание новой культуры. Получил распространение буддизм, который нес просвещение и выгодно отличался от конфуцианства тем, что не требовал участия китайцев, для которых кочевники были завоевателями и врагами. При правлении хунну в Китае буддизм достиг расцвета. Буддизм, как и христианство, являлся идеальной религией времен кризиса. Он объяснял грехами родителей несчастья детей, давал надежду на перерождение и показывал выход из этого мира в мир, где отсутствуют страдания – через аскетизм и самопознание.

В 350 году к власти прорвался Жань Минь, китаец, выросший при дворе хуннского императора, после смерти которого кочевникам был объявлен настоящий геноцид. Хунну бежали на окраины империи, где грабили китайское население, чтобы добыть пищу. Империя пришла в запустение, поля были разорены, по стране прокатилась чума. Но на помощь хунну пришли сянбинцы и тибетцы, вместе они подавили восстание; войска южного Китая, пришедшие на помощь соплеменникам, были разбиты, а кочевники захватили долину Хуанхэ.

В это время наконец закончилась эпоха засухи в степях, начался период увлажнения, то есть новый «цикл Бонда». Кочевые государства, до этого представлявшие малочисленные племена, живущие в немногочисленных оазисах, превратились в могучие племена воинов, их количество резко возросло. Напротив, земли Китая, куда бежали хунну, снова стали непригодны для кочевого хозяйства, осколки хуннского государства ослабли. Тангуты, кочующие в Великой степи, захватили северный Китай, подчинив себе территории, которые некогда были завоеваны хунну.

Тангуты, составляя меньшинство населения, не решились на конфликт, новым государственным принципом становилась терпимость, все народы были объявлены равными, конфуцианству благоволили как основной религии китайского чиновничества.

Тангуты развили успешное наступление на южный Китай, но все‑таки они оставались инородцами для всех, их разноплеменное войско не хотело сражаться за своих новых господ, поэтому во время боя разбежалось. Вместе с этим распалась и Тангутская держава, вместо нее образовалось 8 независимых княжеств.

Воспользовавшись этим, южные китайцы вновь попытались объединить страну, они легко захватывали одну землю за другой, но в процессе учинили такой разбой, что китайцы, жаждавшие освобождения целый век, увидели в них не защитников, а новых захватчиков, поэтому предпочли им иго кочевников.

Это поменяло ход войны, племена табгачей объединили северный Китай, но потерпели поражение при попытке похода на юг. Вместо этого в 495 году они создали на севере поистине китайское государство: если прочие завоеватели оставались кочевниками (при изменениях в нравах для них мнение родовых общин продолжало играть роль), то табгачи создали империю, в которой у кочевников была такая же задача, как и у оседлых: подчиняться правителю. Жители стали рассматриваться не как китайцы или табгачи, а как подданные императора. Успокоение народ должен был найти в буддизме, который призывал не обращать внимания на мирскую суету.

Система работала, пока народы чувствовали свою различность, в императоре они видели арбитра, гасящего межплеменные раздоры, но уже к началу VI века из кочевников и китайцев создался один этнос. Однако этот процесс прекратился только в центре империи, на окраинах кочевники и китайцы вдруг вновь обнаружили, что ими руководят инородцы. Снова на окраинах начались восстания.

Война наложилась на страшнейший год во всей средневековой истории: в 536 году заморозки, вызванные вулканической активностью, достигли пика, наступил голод, пережить который в Китае смог только один из пяти.

В 547 году Китай, наконец, был объединен, южный Китай добровольно вошел в состав северного, но ненадолго, вскоре Китай опять погрузился в ужасы междоусобных войн. Но то уже были не войны кочевников с китайцами, а битвы китайцев за власть. За 3 века китайская нация переварила всех кочевников, пришедших ее завоевать. Но за это ей пришлось заплатить серьезными антропологическими изменениями.

5 веков, описанных выше, представляют для Китая череду бедствий: население Китая уменьшилось во много раз, непрекращающиеся войны и сильное ухудшение климата привело к катастрофически малым урожаям, которые в свою очередь вызывали голод. В результате войн и природных бедствий навсегда изменился облик Китая, из‑за длительного разделения на север, покоренный варварами, и юг, свободный от ига, возникли две отличные культуры: южнокитайская и северокитайская. Распространение получил буддизм, на который опирались кочевые правители.

В итоге на примере Китайской империи мы видим, как события Великого переселения народов, вызванные климатическим пессимумом Раннего Средневековья, повлияли на образ всей страны. Подобно Римской империи, Китай пережил свой кризис III века, также его половина была завоевана воинственными кочевниками, которые вынуждены были покинуть свои пастбища из‑за перемены климата. Среднеазиатские кочевники, подобно варварским королям в Европе, образовали на территории Китая свои варварские державы – на осколках более развитой цивилизации. Но разрушив старое захватчики, перемешавшись с аборигенным населением, создали новые культуры и этносы.

Мы также видим и то, что, несмотря на ведение подробных исторических хроник, в целом китайские интеллектуалы не смогли сопоставить исторические события с их климатическими первопричинами. Воспоминания о прошлом пике «цикла Бонда» в VIII веке до н. э., когда засуха вызвала нашествие кочевых племен, и правитель Чжоу вынужден был переехать из Цзунчжоу – первоначальной столицы государства – в Чэнчжоу, никак не связывались с новым циклом. Поэтому история Китая того времени представляет собой метания без осознания происходящего.

Миф о том, что у Китая есть долгосрочная стратегия развития, опровергается всей историей страны и особенно поведением ее элиты в период смены климатических эпох, вместо осмысления ситуации путем поиска аналогов в прошлом пытающейся решать проблемы ситуативно. Китайская элита так и не смогла создать адекватного представления о постоянно меняющемся мире, о том, что изменения – это и есть смысл существования живой материи, что счастье человека – не в неизменности, а в изменчивости. Понятие, что счастье есть не цель, а путь к цели, Китаю пришлось заимствовать у буддистов. В Китае отсутствует пласт и направление эсхатологической литературы.

Таким образом, Китай как минимум дважды не извлек уроки из пережитых им пиков «циклов Бонда», и к пику нового подобного цикла он пришел без всякого плана, просто повторяя путь промышленно развитых держав по построению материальной основы – если не коммунизма, то общества всеобщего благосостояния, по примеру «старшего брата» развивая выплавку чугуна, стали и искусство балета.

Китай не создал новой предапокалиптической этики, у него даже отсутствует массовая фантастическая литература про апокалипсис, хотя есть достаточно много серьезных футурологических работ. Хотя, казалось, у кого, как не у самого древнего из продолжающих существовать народов, мы должны были бы получить опыт действий в катастрофу.

По мнению исследователя Томаса Суинберна, в отличие от большинства западных эсхатологов, китайцы рассматривали конец света просто как завершение очередного цикла. Историю Китая следует рассматривать как циклическую по своей природе.

Этот цикл зависит от Небесного мандата. Если отношения между массами и их императором ухудшатся до уровня массового недовольства, мандат перейдет к тем, кто свергнет императора и установит более честную систему управления для народа. Во время восстания «желтых повязок» и других беспорядков в истории Китая религиозные аспекты использовались как призыв к сплочению.

Мир, каким его знали люди, должен был закончиться, и должен был возникнуть новый, с новым управлением. Каждый конец сигнализировал о кровавом восстании и хаосе, которые в конечном итоге подавлялись новым правительством.

В западной традиции апокалипсис означает конец цивилизации и разрушение мира. В Китае апокалипсис – всего только смена власти и рождение новой формы правления. Китайские мыслители поняли неизбежность подчинения жизни людей космическим циклам, истреблявшим народы и рушащим государства, но относились к ним как к суточным или годовым циклам, не пытаясь осознать весь ужас детерминизма и даже в воображении не пробуя бежать из‑под зловещего колеса.

Гибель человечества начнется в Азии. Как и в прошлый «цикл Бонда», именно отсюда пойдут миллионные толпы несчастных, больных, голодных людей. Их численность захлестнет цивилизованные страны, не отделенные от этих толп морем. Попробуем оценить глубину экологических проблем в Азии, как рукотворных, так и природных, следующих из‑за начавшегося нового «цикла Бонда». Затем подумаем, почему Азии оказалось нечего противопоставить наступающему коллапсу в ментальном плане и почему коллапс в Азии постоянно циклически повторяется, без всяких положительных ментальных и культурных последствий для азиатских народов, в отличие, например, от народов Ближнего Востока, создавших еще до наступления «цикла Бонда» поздней античности хорошую эсхатологическую литературу и философию.

текст: Максим Балбасов, студент Высшей школы экономики

Азия: обзор экологических проблем и попыток их решения

Собственно, положение азиатских стран несущественно отличается от положения всех прочих развивающихся стран (к развивающимся, или, правильнее, менее развитым странам, по нашему мнению, относятся те, которые не приняты и не могут быть приняты в ОЭСР по причине несоответствия их экономик базовым параметрам, принятым в этой организации, то есть – большая часть мира, в которой проживает 82 % человечества).

Основная проблема этих стран в том, что экологические ресурсы уже исчерпаны, а уровень жизни населения (а также ВВП на душу населения) остался катастрофически неудовлетворительным по мнению местных лидеров общественного мнения. Увеличивать нагрузку на природу невозможно – но она увеличивается по требованию населения, что приведет к скорому и неминуемому коллапсу: в первую очередь из‑за накопления загрязнений в различных средах и во вторую очередь из‑за цикличного изменения климата.

Индия

Индия является второй в мире по численности населения страной. В стране по данным на 2022 год проживает более 1,4 млрд человек (Индия вот-вот обойдет Китай по численности, а по некоторым данным уже обошла). За последние десятилетия экономические условия в государстве заметно улучшились, что, соответственно, послужило причиной повышения уровня жизни. Средняя продолжительность жизни в Индии увеличилась с 42,2 до 68,3 лет в период с 1960 по 2022 год. Города страны постоянно расширяются, индийцы очень часто стараются найти себя там, где можно найти большинство экономических возможностей. Из исследований Глобального института McKinsey к 2025 году более 40 % граждан Индии будут жить в мегаполисах с населением более миллиона человек, а к 2030 году в государстве будет более 68 городов с населением более миллиона.

Быстрый экономический рост в Индии не мог обойтись без серьезных издержек для окружающей среды в виде загрязнений, вырубки лесов и угроз исчезающим видам. При этом экономический рост хотя и превратил Индию в экспортера продовольствия, но довел ее валовой внутренний продукт (ВВП) всего до 7 тысяч долларов на человека (2022 год), что примерно в 10 раз ниже, чем в экономически развитых странах, и поставил окружающую среду Индии на грань коллапса. Дальнейший рост экономики приведет к автоматическому отравлению населения вредными выбросами. Ситуация усугубляется таянием горных ледников и катастрофической нехваткой пресной воды, обусловленной циклическими изменениями климата. Рассмотрим сложившееся положение более подробно.

В 2013 году Центральный совет представил доклад по контролю загрязнения Индии, где было установлено, что более 2700 млн литров бытовых сточных вод в день сбрасываются городами, расположенными вдоль реки Ганг. Кроме того, высокий уровень жизни в стране увеличил спрос на пиломатериалы, из‑за чего происходит значительная вырубка лесов. Всемирный фонд дикой природы предоставил данные, по которым Индия занимает 8 место в мире по общему промышленному использованию леса.

Городские районы Индии характеризуются загрязнением рек и ухудшением качества воздуха в результате сброса неочищенных сточных вод и промышленных отходов в окружающую среду; в сельской местности качество земли ухудшается по причине широкого использования пестицидов и химических удобрений; в стране почти полностью исчезли стервятники – все это свидетельства влияния химических препаратов на флору и фауну. Если верить данным Всемирного банка, ухудшение состояния окружающей среды обходится Индии примерно в 80 млрд долларов США в год, а это около 5,7 % ВВП. Более того, страна занимает 155‑е место из 178 стран по экологическому обзору, а 13 из 20 самых загрязненных городов планеты приходятся на Индию.

Загрязнение питьевой воды и грунтовых вод является одной из основных проблем Индии. Большинство рек, особенно малых, характеризуется на данный момент как «ядовитые истоки», это: Ямуна, Чалияр, Бхадра, Сабармати, Дамодар, Нойял, Бхвани, Бетва.

Быстрое истощение грунтовых вод ставит под вопрос продовольственную безопасность и в целом существование населения. На протяжении десятилетий доступ к подземным водам все более затрудняется. Чрезмерная эксплуатация ограниченных ресурсов подземных вод для орошения товарных культур, например, сахарного тростника, привела к снижению доступности воды на 6 % в пределах 10 м от уровня воды. Также причина истощения подземных вод – низкое количество осадков. На сегодняшний день больше всего пострадали юго-восточная и северо-западная части Индии – главные регионы сельскохозяйственного производства, отсюда и продовольственный кризис.

Нехватка пресной воды – одна из главных угроз, с которыми столкнулось человечество, и в первую очередь – для южных густонаселенных стран. Пресная вода, как известно, используется не только для удовлетворения личных потребностей людей: это всего лишь 8 % от общего объема потребляемой воды. Львиная доля приходится на сельское хозяйство (около 60 %) и промышленность (около 30 %).

• В среднем для производства одного автомобиля требуется порядка 150 000 л воды, для добычи 1 барреля нефти (159 л) – 7000 л (по оценке экспертов Всемирного банка).

• Теплоэлектростанция мощностью 1 млн кВт потребляет в год более 1 км^3 воды, а АЭС такой же мощности – не менее 1,6 км^3. Средний расход воды на производство тонны стали составляет не менее 20 м^3 воды, тонны бумаги – порядка 200 м^3, тонны химического волокна – более 4000 м^3.

В некоторых реках мира концентрация антибиотиков превышает «безопасный» уровень в 300 раз. Такие данные получила международная группа исследователей, возглавляемая специалистами из Йоркского университета. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) прогнозирует наступление новой эры постантибиотиков. Это будет мир, в котором обычные инфекционные болезни, с которыми мы научились справляться, снова станут смертельно опасными. Уже сегодня из‑за неэффективности антибиотиков на планете ежегодно погибают 700 тысяч человек. Проблема в появлении микроорганизмов, устойчивых к антибиотикам.

Колистин относится к антибиотикам «последнего резерва», к которым медики прибегают лишь в тех случаях, когда прочие средства не дали результата. Его стараются использовать как можно реже, чтобы в бактериальных популяциях не появилась и не распространилась резистентность. Но похоже, что для индийских птицеводов препарат относится к числу основных средств поддержания здоровья кур.

Активисты Бюро расследовательской журналистики (Bureau of Investigative Journalism) обнаружили, что в 2016 году 2800 тонн колистина было отправлено из Великобритании в Индию, Вьетнам, Россию, Южную Корею, Непал, Гватемалу, Колумбию, Мексику. Помимо того в Индии налажено производство антибиотика у нескольких фармкомпаний. Для сравнения, в Великобритании используется менее тонны этого препарата в год. Так Индия превратилась в эпицентр мировой мультирезистентности.

Врачи многих штатов страны отмечают пациентов с инфекциями, устойчивыми ко всем известным антибиотикам. Государство не собирает такой статистики, но одно исследование говорит, что родовые инфекции уносят жизни 58 тысяч младенцев ежегодно.

Антисанитария, слив нечистот в реки и озера, открытая продажа антибиотиков и бесконтрольное применение у людей и животных, нерегулируемый сброс отходов от лекарств фармкомпаниями – все это, как снежный ком, создает идеальные условия для создания супербактерии.

Исследования в разных странах показывают, что применение антибиотиков для быстрого роста скота не является эффективным и обязательным. Гигиена, обеспечение безопасных условий, вакцинация – достойная альтернатива частому применению антибиотиков для обеспечения здоровья животных.

Тем временем в Мумбаи наблюдается всплеск вспышек трансмиссивных болезней и болезней, передаваемых через воду. В основном это малярия, холера, лихорадка денге, свиной грипп, лептоспироз и гепатит А с каждым сезоном дождей.

Таяние горных ледников

В Азии расположен самый высокий горный хребет в мире – Гималаи. Страны континента очень зависимы от этой горной системы. Сокращение количества льда в горах повышает обеспокоенность по поводу водоснабжения, необходимого для работы гидроэлектростанций, играющих важную роль в планах Индии и Китая по сокращению выбросов углерода вплоть до нуля.

Ученые из Европы и Китая исследовали ледник Парлунг № 4 в гималайском регионе Гиндукуш, пытаясь выяснить, что происходит в ледяной массой под влиянием климата. По их данным льды Гиндукуша нагреваются в 2 раза быстрее среднего глобального потепления. За последние 10 лет температура здесь повысилась на 0,32 °C против среднемирового значения в 0,16 °C.

По полученным данным, Парлунг № 4 уменьшался каждый год примерно на 30 см начиная с 1990 года. С 2000‑х количество снегопадов во время сезона дождей на леднике уменьшилось на 26 %.

Парлунг № 4 наряду с другими ледниками Гиндукуша питает водой Брахмапутру – одну из крупнейших рек Южной Азии, которая течет по территории 10 стран, включая Китай, Индию, Пакистан и Непал.

Для перехода к углеродной нейтральности Индии и Китаю должны помочь гидроэлектрические проекты на Брахмапутре. Однако быстрое таяние горных льдов и ставшие непредсказуемыми из‑за климата муссонные ливни могут сначала затопить плотины гидроэлектростанций, а потом привести к постоянной нехватке воды для стабильной генерации.

Ученые из университета Лидса оценили потерю льда гималайскими ледниками со времен Малого ледникового периода. За это время (то есть за 300 лет) площадь ледников сократилась на 40 %, но за последние десятилетия скорость таяния в 10 раз превысила среднюю. Таяние гималайских ледников имеет огромное значение не только для климата Земли, но и для водоснабжения сотен миллионов людей.

Ученые реконструировали размеры и форму 14 798 гималайских ледников во время Малого ледникового периода, чтобы оценить таяние льда, произошедшее с того времени. Авторы подсчитали, что ледники потеряли около 40 % площади – 390–586 км^3 льда, что эквивалентно льдам Альп, Кавказа и Скандинавии вместе взятым. Также таяние гималайских ледников подняло уровень Мирового океана на 0,92–1,38 мм.

«Наши результаты показывают, что теперь гималайские ледники теряют лед со скоростью, которая по крайней мере в 10 раз превышает среднюю скорость таяния.

Такое ускорение темпов совпадает с изменением климата, вызванным деятельностью человека», – рассказал соавтор исследования Джонатан Карривик.

Гималайский горный хребет содержит третий по величине ледяной массив в мире, уступая только Антарктиде и Арктике. Ускорение таяния его ледников имеет серьезные последствия для сотен миллионов людей, зависящих от основных речных систем Азии, таких, как Брахмапутра, Ганг и Инд.

В ходе исследований ученые использовали спутниковые снимки и цифровые модели рельефа Гималаев. На снимках были обнаружены хребты, отмечавшие границы бывшего ледника. Используя их геометрию, исследователи оценили протяженности ледника и высоты его поверхности. Авторы показали, что наибольшая потеря льда происходит в восточных регионах, включая восточный Непал и Бутан. Вероятно, это связано с различными географическими особенностями с двух сторон от горного хребта, которые приводят к разным погодным условиям.

Гималайские ледники также быстрее сокращаются в регионах, где к ним прилегают озера, испытывающие эффекты глобального потепления. Количество и размер подобных озер увеличивается с каждым годом. Кроме того, быстрее теряют объемы ледники, на поверхности которых находится значительное количество естественного мусора.

В 2021 году Китай произвел около 1,3 тысяч ТВт-часов электроэнергии за счет гидроэнергетики, а Индия – десятую часть этого объема. Обе страны планируют стать углеродно-нейтральными – Китай к 2060 году и Индия к 2070 году. Экстраполируя нынешние процессы, можно предположить, что, скорее всего, к 2050 году эти страны потеряют возможность производить гидроэлектроэнергию, затем плотины будут сметены катастрофическим таянием ледника, погибнут миллионы людей, а в дальнейшем вместо могучих рек на дне их бывших русел останутся маленькие ручейки.

Тем временем в Индии находится крупнейший в мире гидроэнергетический трубопровод. К 2032 году он планирует увеличить свои нынешние 52 ГВт гидроэнергетической мощности почти на 200 % за счет добавления проектов общей мощностью 91 ГВт.

Также в Индии начаты еще 4 гидроэнергетических проекта в горах, у истоков рек. Договор о строительстве плотины Ренукаджи был подписан в 2019 году индийскими штатами Уттар-Прадеш, Харьяна, Химачал-Прадеш, Дели, Раджастан и Уттаракханд. В рамках проекта в штате Химачал-Прадеш на реке Гири планируется обустроить водохранилище и дамбу высотой 148 м, которая будет подавать 23 млрд м^3 воды в Дели и сопредельные регионы. Дамба будет оборудована гидрогенераторами мощностью 40 МВт. Оператором проекта стоимостью чуть менее 900 млн долларов станет Himachal Pradesh Power Corporation Ltd (HPPCL). Гидроэлектростанции Лухри, Дхауласидх и Савра-Кудду также будут расположены в штате Химачал-Прадеш на севере Индии. На их строительство уйдет 1,5 млрд долларов. Ввод в строй ГЭС будет способствовать декарбонизации индийской экономики: например, запуск ГЭС Лухри позволит снизить выбросы CO_2 на 610 тысяч тонн.

Все упирается в то, что к 2070 году воды в ледниковых реках уже будет недостаточно для нужд энергетики… Это один из множества примеров планирования без учета экологических и климатических изменений в мире.

Река Инд в основном принадлежит Пакистану, но Пакистан постепенно отказывается от планов развития гидроэнергетики, сезонной и ненадежной. Зато Пакистан планирует в 4 раза увеличить свои мощности угольной генерации, чтобы снизить затраты на производство электроэнергии, и не будет строить новые газовые электростанции в ближайшие годы, сообщает агентство «Рейтер», ссылаясь на министра энергетики Пакистана.

В стране бушует «разрушительный валютный кризис», и не хватает средств для покупки природного газа. «Нехватка природного газа, на долю которого приходится более трети выработки электроэнергии в стране, в прошлом году погрузила большие территории во мрак», – пишет «Рейтер».

Рост мировых цен на сжиженный природный газ (СПГ) и тяжелый экономический кризис сделали СПГ недоступным для Пакистана. «СПГ больше не является частью долгосрочного плана», – заявил информационному агентству министр энергетики Пакистана Хуррам Дастгир Хан, добавив, что страна планирует в среднесрочной перспективе увеличить угольные мощности до 10 ГВт с нынешних 2,31 ГВт.

В конце 2020 года бывший премьер-министр Пакистана обещал, что Пакистан больше не будет строить угольные электростанции. Однако, как мы видим, финансовый кризис и высокая стоимость газа вносят коррективы в планы правительств. Вероятно, такие же коррективы в развитие энергетики вскоре внесут и Индия, и Китай…

Почва

Экологические проблемы Индии во многом вызваны чрезмерной эрозией почвы с последующей высокой скоростью осаждения в водохранилищах и снижением плодородия почвы. К сожалению, эрозия почвы охватывает многие виды земель, к которым следует отнести: сельскохозяйственные и лесные ресурсы, засушливые и полузасушливые земли, дороги, шахты и прибрежные районы.

Почвообразование – весьма медленный природный процесс, из‑за чего эрозия верхнего слоя почвы долгое время оставляет ее бесплодной. Все это вызывает серьезные проблемы в сельскохозяйственной отрасли.

На территории Индии растут разнообразные виды лесов. В основном это сухие и влажные тропические, умеренные и субтропические горные, кустарниковые и альпийские леса. Они обеспечивают средства к существованию практически 275 млн человек, зависящих от лесов в сфере производства продуктов питания, кормов, дров и др. Но леса Индии продолжают сокращаться. Ученые обнаружили их резкое сокращение в последние десятилетия. Основными причинами наблюдаемой тенденции были названы вырубка лесов из‑за расширения сельского хозяйства и негативное влияние на природу климатических изменений. Самое значительное сокращение лесного покрова обнаружено там, где изменение климата происходило особенно быстро. Главным климатическим фактором оказалось уменьшение количества осадков, а в некоторых районах свою роль сыграло также понижение температуры.

По словам авторов исследования, обезлесение региона может стать еще более тревожным, чем предполагалось. Прошлые исследования учитывали в основном ежегодные климатические изменения, упуская из виду сезонные перепады в температуре и количестве осадков. Между тем сезон дождей для тропического муссонного климата Индии имеет критически важное значение.

Воздух

Одним из самых пагубных бедствий, затронувших Индию, стало загрязнение воздуха.

Шокирующий показатель – это уровень выбросов парниковых газов. Эти выбросы занимают 3 место в мире. Одним из главных источников загрязнения является широкое использование угля. В 2018–2019 годах потребление угля в Индии составило 985 млн тонн. Из них примерно 25 % – импорт. Около 63 % угля потребляется в электроэнергетике, оставшаяся часть – в металлургии, цементной промышленности, а также при производстве удобрений. Индия ежегодно выбрасывает примерно 3 Гт CO_2‑эквивалента парниковых газов. Такой показатель соответствует около 2,5 тонн на человека, а это половина среднемирового уровня.

Опросы показывают, что более 100 млн домашних хозяйств активно используют сельские печи, в которых сжигают лепешки из биомассы, дрова и мусор. В результате загрязнение воздуха в помещениях в 5 раз выше, чем если бы печи топили углем. Сельские районы и небольшие города лишены доступа к чистому топливу и электричеству по причине плохого качества сельских дорог и ограничений в инфраструктуре производства энергии. При сжигании топливной древесины, сельскохозяйственных отходов и биомассы каждый год в атмосферу попадает более 165 млн тонн продуктов сгорания.

Пыль и строительство составляют около 43 % загрязнения воздуха в Индии, за которым следует сжигание отходов. Пыль и строительство ведутся в основном в городских районах, а сжигание отходов – в сельской местности.

Согласно исследованию, основанному на данных за 2016 год, по крайней мере 140 млн человек в Индии дышат воздухом, который в 10 или более раз превышает безопасный предел ВОЗ. 51 % загрязнения вызвано промышленным загрязнением, 27 % транспортными средствами, 17 % сжиганием урожая и 5 % фейерверком. Загрязнение воздуха приводит к преждевременной смерти примерно 2 млн индийцев ежегодно. Более 50 % пациентов, лежащих в больницах столицы Индии Дели с раком легких, не курят.

Причина этой формы онкологии, скорее всего, в загрязнении воздуха.

В 2021 году в Дели закрыли начальные школы из‑за токсичного смога. 24‑часовой индекс качества воздуха – AQI, который измеряет концентрацию в воздухе опасных вредных загрязнителей, сегодня превысил 470 пунктов. При этом все, что выше 300, классифицируется как «опасный уровень».

Из-за смога власти приказали закрыться заводам, строительным площадкам и начальным школам, а офисных работников призвали уйти на дистанционный режим. Также ограничена эксплуатация автомобилей с дизельным двигателем.

Причиной смога стали заводские выбросы, выхлопы авто и дым с участков фермеров, которые сжигают остатки стеблей после сбора урожая. В 2020 году исследование журнала Lancet показало, что 1,67 млн смертей в стране связаны с загрязнением воздуха.

Разумеется, проблема загрязнения воздуха – общемировая. Воздух так же, как вода и почва, переходит в разряд невозобновляемых природных ресурсов, то есть он не успевает очиститься от прошлых загрязнений до того, как в него попадут новые.

ВОЗ считает допустимым уровнем содержание мелких частиц (PM2,5) в атмосфере не более 5 мкг на м^3. Анализ свидетельствует о том, что лишь 3,4 % населенных пунктов на Земле отвечают этому требованию.

Как уточнили специалисты швейцарского производителя систем очистки воздуха IQAir, хуже всего дела обстояли в Индии, где качество воздуха ухудшилось еще сильнее по итогам 2021 года. Главный город страны Нью-Дели признали самой загрязненной столицей мира.

Среди стран по уровню концентрации вредных веществ в атмосфере лидировал Бангладеш. На 2-м месте оказалась африканская Республика Чад.

Китай за минувший год опустился с 14-го на 22-е место, при этом средние показатели концентрации PM2,5 составили 32,6 мкг на 1 м^3 воздуха. Наряду с этим китайский город Синьцзян попал в тройку самых загрязненных городов планеты, уступив лишь индийским Бхивади и Газиабаду.

Правительство Индии и Государственный технологический институт ITT Kanpur выдвинули Национальный индекс качества воздуха. В 2019 году в стране была запущена «Программа чистого воздуха» с ориентировочной национальной целью снижения концентраций PM2,5 и PM10 на 20–30 % к 2024 году, считая 2017 год базовым для сравнения. В декабре того же года Индийский технологический институт в Бомбее в партнерстве с Инженерной школой МакКелви Вашингтонского университета в Сент-Луисе внедрили Центр исследования аэрозолей и качества воздуха для исследования загрязнения воздуха в стране. Но пока качество воздуха продолжает ухудшаться, так как автомобилизация Индии продолжается.

Флора и фауна

Красная книга международного союза охраны природы хранит в себе 47 видов растений и животных в Индии, все они находятся под угрозой исчезновения. Экологические проблемы поставили под угрозу существования многие местные виды, в том числе такие, как: гималайский волк, сибирский журавль (зимует в Индии) и кашмирский олень. Все они в серьезной опасности вымирания, вызванной браконьерством, быстрой урбанизацией и неизбирательной охотой на кожу, мех и тому подобное. При сложившихся обстоятельствах данные виды попадают в список животных под угрозой исчезновения. В это же время флора или травяные угодья, располагающиеся на индийских землях, тоже на грани исчезновения. Большинство лечебных растений быстро исчезают вместе с наследием аюрведы.

Шумовое загрязнение

Индию можно назвать первой в мире по шумовому загрязнению. Основными источниками шума являются транспортные системы, автомобили, поезда и самолеты. Кроме того, в стране очень часто проводятся фестивали, сопровождающиеся громкой музыкой. Не соответствующее нормам городское планирование также приводит к шумовому загрязнению, поскольку расположенные вблизи к жилым зданиям промышленные районы способны привести к акустическому загрязнению жилых кварталов.

Высокая концентрация шума приводит к увеличению вероятности сердечно-сосудистых заболеваний у людей. Животные тоже очень чутко реагируют на шум, он мешает воспроизводству и навигации, способствует необратимому падению слуха.

В январе 2010 года правительство Индии опубликовало нормативы допустимого уровня шума в городских и сельских районах.

Потребление пластика

Неконтролируемое использование пластмассы приносит значительный вред окружающей среде Индии. С 2006 года потребление пластика на душу населения выросло с 4 до 8 кг в 2020 году. Пластик является одним из наименее биоразлагаемых материалов. Процесс разложения одной пластиковой бутылки может занять до 500 лет естественным путем. Огромное количество пластика попадает в океан и в результате оседает на пляжах.

Технологии

Немало инвесторов и венчурных капиталистов рассматривают Индию в качестве перспективного направления инвестиций в современные чистые технологии. Прогнозируемые национальные инвестиции в чистую энергию в Индии превысят 1 трлн долларов к 2030 году. Исследователи уверены, что энергетические реформы, принятые правительством в 2014 году, стали причиной прорыва инвестиций в чистую энергию.

По данным отчета Всемирного банка за 2014 год деградация экосистем в Индии ежегодно обходится в 80 млрд долларов, или в 5,7 % ВВП. Для того, чтобы стране выйти из цикла экологических потерь и истощения ресурсов, ей следует внедрять чистые технологии и устойчивую политику, заявил Всемирный банк. Но экономия 5,7 % ВВП не поможет Индии сравняться по уровню потребления с развитыми странами, для этого ВВП должен быть увеличен на 200 % (из расчета на душу населения), а это возможно только за счет природы.

То есть Индия, как и прочие страны с низким ВВП на душу населения, попали в ситуацию, когда любое действие ведет к дальнейшему ухудшению положения – оставив все как есть, страна обрекается на довольно быструю деградацию; внедрение чистых технологий вызовет удорожание продукции буквально всех отраслей промышленности и сельского хозяйства, усилит загрязнение среды и не остановит климатические изменения, то есть только продлит агонию.

Как результат, 52 % жителей Индии признаются, что не хотят иметь детей из‑за последствий изменения климата.

Китай

Страна является одним из лидеров многих быстрорастущих стартапов, которые достигли отметки 1 млрд долларов по всему миру. Китай обладает такими ресурсами, которых нет у других стран. Более 700 млн человек выбрались из нищеты за счет производственного труда, выработанного инновациями. Колоссальные усилия страны привели к освоению современных производственных достижений буквально за одно-два десятилетия. Тем не менее, быстрая индустриализация привела Китай к острым экологическим проблемам. Страна занимает чрезвычайно низкое положение в Индексе экологической эффективности.

Китай в наше время, равно как и в другие «события Бонда», которые эта страна переживает сейчас в третий раз, встречается с глобальными экологическими проблемами: значительное изменение климата, загрязнение почвы и воздуха, утрачивание пахотных земель и их биологической вариативности, сокращение лесов, опустынивание, загрязнение воды и ее дефицит, истощение запасов полезных ископаемых.

С увеличением выбросов метана и углекислого газа в стране каждый год происходит повышение средней температуры от 0,5 до 0,8 °C, что выше глобального среднего значения.

Одна из самых густонаселенных стран, где проживает более 1,4 млрд, претерпевает неостанавливающийся процесс производства в самых разных отраслях промышленности, что отрицательно сказывается на экологической обстановке. Страна является лидером в выработке цемента, бытовых приборов, стали, автомобилей, алюминия. Отходы, получаемые от производства, лишают жителей возможности дышать нормальным воздухом и употреблять в пищу безопасные продукты.

Экология Китая болезненна не только из‑за постоянного производства, но и благодаря потреблению, которое набирает новые масштабы. Возрастают потребности в природных ресурсах: нефти, каменном угле, древесине, природном газе и др., в то время как множество перерабатывающих заводов только усугубляют проблемы.

Страна из‑за высокой численности населения и ограниченности природных ресурсов из расчета на душу населения вынуждена решать проблему экономического роста в условиях нехватки природных ресурсов и ухудшающейся экологической обстановки, а политику в сфере окружающей среды и развития соотносить с целями и задачами экономического развития.

Всемирная организация здравоохранения отмечает, что из 20 городов мира с самой неблагоприятной атмосферой для жизни – 16 китайских. Критическая ситуация приходится на места, где расположены сталелитейные и металлургические заводы, до сих пор работающие на угле.

Такие предприятия формируют облака смога, которые распространяются по всей стране. Кроме того, высокая численность населения сопровождается большим количеством автотранспорта, совершающего регулярные выбросы в атмосферу.

Население Китая растет достаточно медленно; в текущем году в Китае впервые зафиксировали отрицательный рост. Зато растет количество китайских домашних хозяйств – поскольку уменьшаются их размеры, все меньше семей живет под одной крышей. А каждому новому домохозяйству нужны свои холодильник, стиральная машина, телевизор, автомобиль и компьютер. В то же время общая площадь помещения, приходящаяся на душу населения, выросла почти втрое. То есть человеческое воздействие на природу возрастает, значительно обгоняя рост численности населения. Поэтому с 1985 по 2005 год производство стали, стальных изделий, цемента, пластмасс и химического волокна в Китае возросло соответственно в 5, 7, 1, 19 и 30 раз, зато выпуск стиральных машин увеличился в 34 000 раз, потребление на душу населения мяса, яиц и молока увеличилось в 4 раза, рыбы – в 5 раз (и вся она выращена в аквафермах); число грузовиков и автобусов в стране увеличилось в 15 раз, а число легковых автомобилей – в 130 раз.

По ВВП на душу населения Китай практически стал лидером среди развивающихся стран (20 тысяч долларов в год, ср. со среднеевропейским уровнем в 55 тысяч и с Индией, Ираном и Пакистаном – соответственно: 7, 17 и 6 тысяч долларов). Разумеется, необходимо учитывать огромную разницу в доходах населения, которая зависит от географии, особенно по сравнению с доходами в бывших колониях Макао и Гонконге.

Большая часть населения пользуется некачественной питьевой водой и продуктами. У людей снижен иммунитет, имеются проблемы со здоровьем. Перенаселенность ведет к быстрой мутации сезонных вирусов, возникновению новых штаммов. Мир до сего времени не одержал победу над болезнями, пришедшими из Китая: коронавирус, свиной и птичий грипп.

Крупнейшее пресноводное озеро Китая, Поянху, обычно занимает площадь более 3500 км^2 и является основным источником воды для выращивания риса на северо-западе Китая. Но после месяца сильной засухи от воды в озере остается четверть, и фермеры копают землю в поисках воды. Снижение уровня воды видно даже из космоса.

Анализ спутниковых снимков, проведенный Climate Home News при поддержке платформы мониторинга Planet, показывает значительное воздействие на пресноводные экосистемы по всему миру. В последние года проливные дожди вызывают сильные наводнения и оползни на больших участках юга Китая, повреждая дома, посевы и дороги.

Летние паводки происходят в Китае регулярно, особенно в густонаселенных сельскохозяйственных районах вдоль реки Янцзы и ее притоков. Но ученые годами предупреждали, что климатический кризис усилит экстремальные погодные условия, сделав их более частыми.

Глобальное изменение климата уже усилило интенсивность экстремальных осадков в восточноазиатском регионе, включая Южный Китай. Согласно последним научным данным Межправительственной группы экспертов по изменению климата, интенсивность и частота экстремальных дождей, как ожидается, возрастет вместе с глобальным потеплением. Возросло и количество мощных тропических циклонов.

Хэнань, которая традиционно не сталкивалась с регулярными наводнениями, пережила то, что власти назвали «Осадки раз в тысячу лет».

Столица провинции Чжэнчжоу, на долю которой приходится большая часть погибших, не была готова к наводнениям. Городские власти не отреагировали на 5 последовательных красных предупреждений о сильном дожде, что должно было побудить власти прекратить собрания и приостановить учебы и работу. Поток паводковых вод попал в туннели городской системы метро, в залитых вагонах погибли люди.

Воздух

Множество людей на городских улицах Китая постоянно носит маски, защищающие от вредных загрязнений воздуха. Принято считать самой главной проблемой страны ядовитый смог. Основным источником этой проблемы служит выделение углекислого газа тепловыми электростанциями, потребляющими каменный уголь.

В атмосферу регулярно происходят выбросы серы, метана, соединений тяжелых металлов, углекислого газа, фенолов. Китай лидирует в мировом показателе по выбросам биогенного метана, увеличивающего парниковый эффект. Это способствует наступлению глобального потепления.

Взвешенные частицы, соединения серы и азота и аэрозоль являются источниками кислотных дождей. По стандартам ВОЗ среднесуточное содержание взвешенных частиц не должно превышать 60 мкг/м^3, однако в нескольким промышленных районах Китая оно может достигать 500–800 мкг/м^3. Говоря о выбросах серы, нужно отметить, что оно связано со сжиганием угля, который содержит порой до 6–7 % серы. В других странах какое‑либо использование такого рода угля категорически запрещено, в Китае в привычном режиме сжигают его без предварительной очистки.

Перечисленное привело к расширению зон распространения кислотных дождей. В 1980 году они выпали в Шанхае, после этого их отмечали во многих других городах, особенно в бассейне Янцзы. Кроме того, кислотные дожди наносят большой урон урожаю и лесам. Самая сложная ситуация с такими осадками сложилась в Чунцине, Чэнду и других местностях и городах, расположенных в замкнутой Сычуаньской котловине, на трети территории которой фиксируется кислотный дождь.

Отрицательные явления в области загрязнения среды, накапливающиеся в развитых странах столетиями, в Китае проявляются в концентрированном виде. По мнению исследователей, кислотные осадки наносят большой вред здоровью людей. Они поражают глаза и дыхательные пути, вызывают бронхиальную астму, конъюнктивит, кашель, а также болезни легких.

Средний уровень свинца в крови китайских городских жителей почти вдвое превышает уровень, который в остальном мире считается опасно высоким и представляющим угрозу для умственного развития детей. Около 300 тысяч смертей в год связано с загрязнением воздуха.

Частота и интенсивность пыльных бурь в Китае увеличились с ростом количества земель, лишенных леса, выбитых скотом, пораженных эрозией. С 300 года до н. э. до 1950 года пыльные бури обрушивались на Северо-Западный Китай в среднем один раз в 31 год; с 1950 по 1990 годы – один раз в 20 месяцев; с 1990 года пыльные бури – практически ежегодное явление.

Гидросфера

Исследования говорят о загрязнении почти всех (90 %) подземных и 75 % надземных вод Китая. Токсичные водные ресурсы нельзя использовать даже для полива. Акватории морей, куда попадают продукты нефти и тяжелые металлы, подвергаются агрессивному воздействию опасных отходов.

В Китае самой загрязненной рекой считается Янцзы. Объем неочищенных сточных вод, которые сбрасываются в нее, составляет миллиарды тонн. Стоки без очистки спускают и в другие озера и реки: Хуанхэ, Гуаньтин, Сунгари, озеро Тай.

Основными источниками загрязнений водных ресурсов Китая служат предприятия промышленности. Они выбрасывают нефтепродукты, промышленные стоки, отходы переработки сырья (мышьяк, фенолы, ртуть), твердые бытовые отходы.

В наши дни происходит осушение озер и рек, массовая деградация земель, возникновение подземных воронок, которые разрушают дорожное покрытие и мосты. Загрязнение водных ресурсов повлекло за собой дефицит питьевой воды. Люди, живущие вблизи устья рек, не имеют возможности использовать речную воду для полива и в быту. Задокументированы случаи летального исхода после употребления такой воды.

Не менее серьезная проблема в области гидросферы – бесконтрольное и чрезмерное потребление воды.

Истощение запасов водных ресурсов связано с сельским хозяйством, животноводством, промышленностью, где вода расходуется в качестве охлаждения. Развитие животноводства сопровождается попаданием в источники воды не только промышленных отходов, но также и органики.

Орошение полей становится все более дорогостоящим, так как водные горизонты уходят все глубже, скважины могут достигать более 300 м в глубину.

В результате неправильного орошения и разработки подземных вод происходит рост площади засоленных земель, которые уже превысили 6 млн га. В районах искусственного орошения засолением охвачено от 30 до 50 % всех территорий. В отдельных землях Великой Китайской равнины из‑за неумеренного использования грунтовых вод их уровень снижается почти на 1 м в год.

Около 75 % озер Китая и почти все прибрежные воды морей серьезно загрязнены. Число «красных приливов» – времени размножения ядовитого планктона – увеличилось до 100 случаев за год, в то время как в 1960‑х годах наблюдался один случай в 5 лет.

В Китае пресной воды на человека приходится в 4 раза меньше, чем в среднем в мире. Около 100 городов страдают от острой нехватки воды, и водные ресурсы уменьшаются с каждым годом. Высыхают реки, тают ледники.

Разрушение экономики Китая станет необратимым после гибели Янцзы. Река, спускающаяся с высоты более 5,5 км и неоднократно служившая границей между северной и южной частью Поднебесной, собирает на пути 700 притоков, рек и не имеет равных по полноводности в Евразии.

Устремляясь вниз с Тибетского нагорья, Чанцзян, как называют в Китае самую длинную водную артерию, пробивает место для русла, образуя пороги и ущелья, при впадении в море формирует обширную дельту, площадь которой на протяжении 40 лет расширяется на 1 км.

Приток Ялуцзян, спускаясь со склонов вулкана БаянКара-Ула, образует бассейн площадью около 150 тыс. км^2, объем воды в котором увеличивается при таянии снега и льда. Протекая по глубокому ущелью, река направляется до границы провинций Сычуань и Юньнань, где сливается с руслом Янцзы. Бурный поток, зарождающийся на Тибетском нагорье, спускаясь в долину, сбрасывает высоту на 4 тысячи метров, формирует скалистые ущелья, неоднократно меняет направление и превращается в многоводную реку со спокойным течением.

Янцзы замерзает только в верховьях, отличается муссонным режимом, который характеризуется высоким уровнем в летние месяцы как в Сычуаньской впадине, так и на равнинной местности.

В нижнем течении водная артерия, ширина которой здесь достигает 2 км, разделяется на рукава и при впадении в море образует громадную дельту. К устью, размывая почву и горные породы, Янцзы выносит до 300 млн тонн твердых частиц, окрашивающих воду в желто-коричневый цвет.

Морские приливы, высота которых превышает 4 м, заходят вглубь реки до 700 км, что до сооружения дамб способствовало появлению разрушительных наводнений, приводивших к гибели миллионов людей. В бассейне Янцзы выпадает 530 мм осадков, большая часть из которых – в летние месяцы. Из общего объема стока воды, который собирают реки, опоясывающие Китай, на Янцзы приходится 900 км³, по некоторым данным 1070 км³, или 40 %. Уровень воды возрастает в летние месяцы, когда увеличивается количество осадков, в верховьях тают ледники, в январе и феврале снижается до минимума.

Максимальный расход, зафиксированный во время наблюдений, что проводятся с 1923 года, равен 84,2 тыс. м³/с, минимальное значение составляет 1110 м^3. Зимой показатель уменьшается до 10 и 11 тыс. м³/с, в июле превышает отметку 49,2 тыс., в августе – 44,6. Древнейшее гидротехническое сооружение связывает Янцзы с другой крупной рекой Хуанхэ, которая часто пересыхает, не в состоянии обеспечивать живительной влагой сельскохозяйственные угодья, расположенные на северо-востоке страны, что привело к сокращению объемов продукции.

Для устранения катастрофической ситуации, возникшей в сельском хозяйстве регионов с засушливым климатом, в Китае разработали проект, в соответствии с которым с 2002 года часть воды из Янцзы стали перебрасывать в бассейн Хуанхэ. Для решения задачи строятся инженерные гидротехнические системы.

Понятно, что переброска воды из полноводной реки в реку, где началась деградация, возможна лишь в том случае, если питание реки-донора постоянное.

Вероятно, китайские инженеры понадеялись на ускоренное таяние ледников, рассчитывая, что ледниковые воды возместят исчезновение малых рек-притоков Янцзы и обеднение горизонтов подземных вод. Как ни странно, этого пока не происходит.

Данные, полученные в ходе 5-летнего наблюдения за количеством воды в китайской реке Янцзы, удивили ученых.

Несмотря на активное таяние ледников, количество воды, поступающей в эту реку в регионе Тибетского нагорья, почему‑то снизилось.

Специалисты, 5 лет работающие в проекте по исследованию влияния глобального потепления на водоснабжение Китая, установили, что объем воды, поступающей в самую длинную и многоводную реку Евразии в районе Тибетского нагорья, уменьшился на 15 %. На первый взгляд этот факт кажется парадоксальным, ведь за период наблюдения на столько же возросла скорость таяния ледников.

Тем не менее, ученым удалось обнаружить причину данного феномена. Как выяснилось, причина парадокса «кроется» в вечной мерзлоте.

Исследователи обнаружили связь между глубиной залегания вечной мерзлоты и количеством воды, поступающей в Янцзы в упомянутом регионе. Как показали данные, в случае, когда глубина залегания вечной мерзлоты превышает 60 см, количество воды начинает уменьшаться. Климатологи пока не могут с точностью сказать, в чем причина этого феномена. Возможно, воду, подобно губке, впитывает оттаявшая от вечной мерзлоты земля.

Таким образом, строящийся канал будет иметь переполнение в муссонный период и резкое усыхание в остальные 9 месяцев, осложненное незапланированным разбором воды по всему продолжению канала, с которым никакое правительство не сможет справиться. Усыхающий канал будет прогреваться солнцем и подвергаться зарастанию сине-зелеными водорослями, и в скором времени по содержанию токсичных веществ станет непригодным для водоснабжения.

Но справедливости ради надо сказать, что Янцзы пока еще находится в хорошем состоянии, что заметно по увеличению популяции в ней бесперых морских свиней, известных как крупные водные панды. Они являются показателем состояния окружающей среды в бассейне реки.

Другие водные биоресурсы, обитающие в ключевых водах Янцзы, также демонстрируют тенденцию к восстановлению. В 2022 году в районе было обнаружено 193 вида рыб, что на 25 видов больше, чем в 2020-м.

Таяние горных ледников Ледники в горном хребте Циляньшань, который является частью горной системы Наньшань, тают с чрезвычайно высокой скоростью. С начала 1950‑х годов Лаохугоу

№ 12 – самый большой ледник в горной цепи на северовостоке Тибетского нагорья – отступил примерно на 450 м.

Площадь Лаохугоу – около 20 км^2. С начала исследований он потерял около 7 % площади. Таяние ледника ускорилось, в то время как толщина льда уменьшилась на 13 м по данным на 2020 год.

Также с середины XX века средняя температура в районе ледников повысилась на 1,5 °C, а воды вблизи конечной точки стока Лаохугоу № 12 стало утекать в 2 раза больше, чем 60 лет назад. Это привело к тому, что возле городского уезда Дуньхуана впервые за 300 лет вода с гор образовала озеро в пустыне.

По мнению эксперта китайской академии наук Шен Юнпина, примерно до 2030 года будет достигнут пик таяния ледников. Таяние пойдет на сокращение в связи с тем, что ледники сами будут уменьшаться. Последствием такого явления может стать дефицит воды.

Эксперты видят причины таяния ледников в глобальном потеплении.

Тибетское нагорье часто именуют третьим полюсом мира из‑за большого количества льда. Поэтому возникают мрачные перспективы для 2,6 тысяч ледников Циляньшаня.

Межправительственная комиссия ООН по изменению климата в сентября 2019 года выпустила доклад, котором предупредила, что повышение уровня моря и темпы таяния ледников в ближайшие десятилетия ускорятся, если не сократить количество выбросов парниковых газов.

Таяние ледников опасно не только исчезновением воды в реках. Вместе с жаждой придет и мор. Ученые Китайской академии наук обнаружили почти тысячу видов бактерий в образцах снега и льда, собранных с тибетских ледников.

Ученые забрали образцы снега и льда с 21 ледника в Тибете в 2010–2016 годах, растопили их и протестировали. Обнаружилось 968 видов бактерий, 98 % из которых никогда раньше не встречалось. Другие исследователи нашли несколько вирусов во льду, возраст которого составляет 15 тысяч лет, большинство из них тоже неведомо.

По мнению ученых, часть таких бактерий и вирусов опасна для животных и людей, и по мере таяния снега и льда из‑за изменений климата они могут попасть с водой в реки и ручьи в населенных районах.

Почва

Пагубное влияние на земельные ресурсы оказывает распространение водной и ветровой эрозии, которая приводит к пыльным бурям и смыву почвенного покрова. Около трети земель в Китае подвержены эрозии. Только из‑за водной эрозии страна каждый год теряет около 4 млрд тонн почвы. Большой ущерб земельным ресурсам наносят наводнения.

Обрабатываемые земли загрязняются твердыми промышленными отходами, их ежегодный объем составляет примерно 600 млн тонн. Кроме того, на земле отрицательно сказывается чрезмерное применение минеральных удобрений и пестицидов.

В конечном счете, только в 1980‑х годах более 10 % обрабатываемых земель было изъято для промышленных, городских и транспортных нужд. Хотя по размерам общей площади пашни (92,5 млн га) Китай во всем мире уступает место только Индии, США и России, доля пахотных земель в его земельном фонде составляет всего 1/10, то есть она вдвое меньше, чем в США, и в 5,5 раз меньше, чем в Индии.

Также из‑за деградации и изъятия земель площадь пахотных угодий, по крайней мере до недавнего времени, продолжала сокращаться.

Более того, развитие животноводческой отрасли в стране и рост пастбищ ведут к трансформации почвы и опустыниванию. Животные съедают и вытаптывают растительный покров, тем самым разрушая поверхностный плодородный слой, из‑за чего пастбища превращаются в пустыни. Около 20 % китайских земель, которые распахивались или использовались для выпаса скота, эрозированы. Из-за эрозии ежегодно теряется более 5 млрд тонн почвы. Площадь пахотной земли, ежегодно поражаемой засухой, составляет около 60 тысяч квадратных миль, то есть вдвое больше, чем в 1950‑е годы.

С 1981 года использование удобрений в Китае выросло в 5 раз (на акр) и в 3 раза превышает средний мировой показатель. При сокращении пахотных земель растет потребление пищи на душу населения. На одного китайца приходится 0,1 га пахотных земель, половина от общемирового значения. Пастбища Китая, расположенные в основном на севере страны, также деградировали – урожайность травы на гектар уменьшилась на 40 %.

К отсутствию воды для орошения прибавляется засуха и опустынивание, уничтожение пастбищ перевыпасом скота и прочий стандартный набор воздействия на окружающую среду, к которому добавляется китайская специфика.

Так, например, резкое уменьшение количества дождевых червей, обновляющих почву, вызвано не только применением пестицидов (на Китай приходится 14 % производства и потребления этих веществ), но и уничтожением червей. Китай сталкивается с экологической катастрофой из‑за огромного роста поражения электрическим током дождевых червей в почве, которых собирают в качестве ингредиентов, используемых в традиционной китайской медицине (ТКМ). Экологи говорят, что эта практика, угрожающая популяции дождевых червей, обусловлена постоянно растущим спросом индустрии ТКМ.

Сушеные дождевые черви, известные в Китае как «сухой земляной дракон», являются важным ингредиентом ТКМ. Они также пользуются большим спросом в качестве приманки для любителей рыбалки. Чтобы облегчить сбор червей, используются специальные электрошоковые приспособления стоимостью от 100 до 800 юаней. Некоторые торговые точки продали более 100 тысяч единиц такой техники. Электрический ток пропускается через участок земли, заставляя дождевых червей выползать на поверхность.

Изменение климата

За последние полвека на территории Китая фиксируется увеличение стихийных бедствий. В ближайшие 100 лет ученые прогнозируют учащения природных катаклизмов, таких, как ураганы, засухи, наводнения и др., понижение урожая сельских культур.

Также следствием изменения климата служит подъем уровня моря. Наиболее заметно это произойдет у дельт рек Хуанхэ, Янцзы и Чжуцзян: там не исключается повышение уровня воды на 9–107 см. В числе возможных последствий потепления эксперты выделяют еще расширение подверженных опустыниванию территорий и дальнейшее сокращение площади ледников в Северо-Западном Китае (на 27 % к 2050 году). Быстрое таяние ледников является следствием глобального потепления, которое будет обостряться. Китайские ученые прогнозируют исчезновение ледников в Тибете.

Изменение климата увеличило смертность среди населения от экстремальных погодных явлений, инфекционных заболеваний, плохого качества воздуха и воды. Воздействие загрязнения воздуха усугубляется повышением температуры.

Флора и фауна

Китай занимается распространением около 10 000 азиатских черных медведей для производства желчи – промышленность стоимостью около 1,6 млрд долларов на год.

Медведей постоянно держат в клетках, а желчь добывают из порезов на их желудках. Джеки Чан и Яо Мин публично выступают против разведения медведей. В 2012 году более 70 китайских знаменитостей приняли участие в петиции против IPO, поданной Fujian Guizhentang Pharmaceutical Co в связи с продажей компанией медвежьей желчи.

Китай – самая масштабная мехопроизводящая нация. С некоторых пушных зверей сдирают шкуру заживо, а других могут забить до смерти палками. В сафари-парках можно кормить львов живыми овцами и птицей в качестве зрелища для толпы.

Центральное правительство Китая инвестировало более 40 млрд юаней в период с 1998 по 2001 год на охрану растительности, субсидии фермам и преобразование сельскохозяйственных угодий в леса. В период с 1999 по 2002 год Китай превратил 7,7 млн га сельскохозяйственных угодий в леса.

В период с 2013 по 2018 год в Китае было посажено 33,8 млн га леса. Правительство Китая обязалось увеличить лесной покров страны с 21,7 % до 23 % в 2016–2020 годах и до 26 % к 2035 году. Согласно плану правительства, к 2050 году 30 % территории Китая должно быть покрыто лесами. Но этот план может оказаться невыполнимым из‑за исчезновения малых рек и болот, вызывающих засуху.

Перспективы государственной политики в экологической среде

Китайское правительство декларирует возможность соотнести высокие темпы экономического роста с необходимостью восстановления нарушенного экологического равновесия интеллектуальными, экономическими и другими ресурсами. Программа по экологической политике правительства должна включать: подчинение экономики и экологии государству; выстраивание совокупности отношений государства, экономики и экологии с позицией идей и ценностей, господствующих в современном китайском обществе.

Создание в Китае экологической цивилизации предполагает, что страна будет следовать концепции уважения к природе, включит строительство экологической цивилизации во все процессы экономики, политики, культуры и общества, сформирует отраслевую структуру, способ производства и образ жизни, помогающие сохранению ресурсов и охране окружающей среды.

Экологическое равновесие служит большой производительной силой, основой конкурентоспособности, культурной ценностью и потенциалом развития. Население Китая приветствует нововведения в сложившейся экологической обстановке. Противостояние с загрязнением будет затяжным, до следующих поколений. Для успешной борьбы за экологию всему народу страны необходимо объединиться и принять одну повестку для построения чистого, зеленого, благоприятного для жизни Китая.

Пока что из успехов Китая в области охраны природы можно назвать перенесение проблем экономики на другие мировые страны – Россию в первую очередь, используемую для поставок древесины, и страны Африки и Латинской Америки, куда выносится китайская промышленность и где добываются полезные ископаемые. За последние 20 лет Китай проявил особый интерес к углубению связей с Латинской Америкой. Он предоставил более 100 млрд долларов кредитов на строительство сотен местных инфраструктурных проектов, от электросетей и поездов до мостов и дорог. Он финансирует новые нефтяные месторождения и добычу золота, меди и лития, и заключил важные соглашения о свободной торговле с такими странами, как Чили, Коста-Рика и Перу, что является толчком, чтобы стать самым важным торговым партнером региона.

Конечно, не каждый проект вызывает нарекания у защитников природы. Но список продолжающихся жалоб стал достаточно длинным, чтобы экологи забили тревогу по поводу действий Китая в регионе.

Очень простые подсчеты показывают, что если 82 % населения Земли будет жить так же, как сейчас 18 %, в окружающей среде произойдет резкий коллапс с последующей взрывной депопуляцией человечества. Чтобы всем иметь уровень жизни даже как в России, требуются ресурсы двух с половиною планет – таких, как Земля. Даже если только Китай будет потреблять столько, сколько средняя европейская страна, это вызовет увеличение нагрузки на природу планеты в 3 раза, как минимум. Этого планета не выдержит. Поэтому все надежды догнать развитые страны должны быть отринуты как заведомо невозможные.

Надежда могла бы скрываться в неких способностях к созданию новой системы ценностей на Востоке или на Глобальном Юге. Но пока что все попытки, лучшую из которых сделал Мани (216–274 или 277 г. н. э.), успехом не увенчивались – все они не оказывали влияния на массовые системы ценностей. Во всем мире победил консьюмеризм, и недостаточно развитые страны не стали исключением из правила.

Почему Восток не смог создать привлекательной и достоверной картины будущего, не основанного на потреблении, будет рассказано в следующей главе.

Почему Китай, сохранив память о пиках «цикла Бонда», о разрушении прежних цивилизаций, не смог выработать правила предапокалиптической этики, адекватного представления об окружающем мире, создать правила предкатастрофического поведения, или хотя бы возмутиться против такого положения дел?

Попробуем ответить на этот вопрос.

Детерминизм ментальности

Хороший концептуальный анализ ментальных систем, выраженных в религии, дал Н. М. Ракитянский в книге «Ментальные исследования политических миров». Перескажу его основные положения, касающиеся монотеистических религий и восточных философий.

Исторически первая из монотеистических религий, иудаизм, исповедует, что человек был создан по образу и подобию Божьему, определяет безусловное первенство человека в мире и его могущество среди всего сотворенного. Бог в иудаизме имеет личность, и личностью является человек, сотворенный по подобию Бога. Правда, Бог по определению не имеет ни тела, ни образа, и даже Моисей видел, собственно, не Бога, но Ангела.

Христианство исповедует вочеловеченного Бога, явленного в реальной личности Христа. Так в человеческой цивилизации возник качественно новый образ, ставший основой для индивидуального, субъектного, креативного мышления. Именно поэтому современный человек, верующий или не верующий, но живущий в тысячелетнем пространстве христианской ментальности, воспринимает себя индивидуальным и уникальным субъектом, как нечто само собой разумеющееся. Соответственно, человек, не понимающий смысла существования как постоянного творчества по всем направлениям, изменения мира в целях приближения его к идеалу, да зачастую и понятия об этом идеале не имеющий, воспринимается человеком с христианской ментальностью в лучшем случае как бесталанный, а его существование – бессмысленным.

Благодаря такому восприятию мира и победило нынешнее «издание» цивилизации, англо-саксонское и протестантское по менталитету.

Детерминизм ислама

Ислам с самого начала исповедует также единого, трансцендентного, абсолютного Бога, но при этом – абстрактного, не соотносящегося с человеческой личностью, с индивидуальным субъектом. В мусульманстве человек создан не по «образу и подобию Бога», а по его собственному виду и образу (Коран 64:3; 82:6–8), поэтому субъективность Бога не имеет смысла. Для мусульманства характерен акцент в первую очередь на ортопраксии, обрядности. Как следствие ислам является по преимуществу религией общественной и политической, нежели духовной.

В. С. Соловьев писал: «Мир ислама не породил универсальных гениев, он не дал и не мог дать человечеству “вождей на пути к совершенству”»… Основная ограниченность в миросозерцании Мухаммеда и в основанной им религии – это отсутствие идеала человеческого совершенства или совершенного соединения человека с Богом, идеала истинной богочеловечности».

Христианство впервые в истории утвердило идею об особом достоинстве каждого человека как личности.

В монотеизме ислама сочетание абсолютной догматичности и абсолютной же бессубъектности вызвало неразвитость самодетерминирующего индивидуального субъектного начала. Исламское общество веками отдавало предпочтение не личному развитию человека, а интересам общины.

Но караван всегда идет со скоростью самого медленного верблюда.

Ислам, в отличие от других монотеистических религий, личностно неинтенсивен. Он не обладает необходимыми ментальными основами для напряженной, индивидуальной, мобилизационно-креативной, высокопродуктивной, научно-технической, информационной, финансовой, культурной и ко всем подобным видам субъективной экспансии.

В результате современному миру почти неизвестны имена мусульман математиков, физиков, биологов, философов, изобретателей, художников. Среди ученых в мире всего 1 % мусульман. В одном Израиле больше ученых, чем во всем мусульманском мире. В арабских странах ежегодно переводится примерно 330 иностранных книг – в 5 раз меньше, чем в маленькой Греции. Исламские страны в среднем тратят 0,3 % ВВП на научные исследования, что в 8 раз меньше среднемирового значения. По данным Международного банка, общий экспорт арабских стран, если исключить из него нефть и газ, уступает экспорту Финляндии.

Будущее исламского мира в ходе дальнейшего развития кризиса, по мере перехода возобновляемых ресурсов в невозобновляемые, и нарастания природных катастроф, как «явлений кризиса цикла Бонда» – совершенно предсказуемо и очевидно. Пересыхание и ныне‑то маломощных источников воды, уменьшение потребления нефти и газа как следствие коллапса цивилизации, голод и эпидемии, в результате – падение численности населения на порядок и переход оставшихся в общество закапсулированного типа – автаркию…

Детерминизм конфуцианства

В Китае фактически отсутствует как развитая мифология, так и трансцендентность в европейском понимании. Для китайца на первом месте – установка на приобретение материальных благ, максимальную продолжительность жизни и социальную этику, в повседневности выражающуюся в том, чтобы не «потерять лицо» перед соседями (на мнение иностранных варваров внимания можно не обращать), а не оторванные от реальности мистические абстракции.

Китайская национальная культура ничего не знала о субъектном трансцендентном Боге и не имела ни малейшего представления о креационизме. В Китае не было пророков; в добуддистский период отсутствовало сколь‑нибудь внятное понимание о посмертном существовании души. Даже специального слова для обозначения религии в Китае не было. Были слова «учение» и «обряды».

Зато китайские философии, даже заимствованные, всегда китаецентричны. Китай в них предстает как государство Центра, царство цивилизованности, за пределами которой царит хаос. Все остальные народы – периферийные «варвары» и «люди только с виду» (цит. по Торчинов Е. А., «История философии, культура и мировоззрение». СПб., 2000), и поэтому этические категории конфуцианства, в частности, «человеколюбие», на них не распространялись. В понятие «китаецентризм» входят представления о безусловном превосходстве китайской культуры, цивилизации, системы политического управления над культурой и цивилизацией всех других варварских народов. Сознание экономической и технической отсталости не мешало, а даже наоборот, усиливало идеи своего духовного превосходства. (Иванова Ю., «Традиции и их роль в политической жизни общества»).

Иоганн Готфрид Гердер писал о Китае когда‑то: «Удивительно ли, что подобное племя людей мало что открыло в науках, если мерить европейской меркой, и что оно, по сути дела, тысячелетиями топчется на одном месте?» Но в том‑то и дело, что для Китая топтание на одном месте – это и есть идеал. Если сейчас человек сыт, имеет запас риса и дров, кров и возможность вырастить детей, то, конечно, можно добавить в его жизнь канализацию, швейную и стиральную машины, но смысл его жизни не изменится – он так же будет хотеть стабильности, неизменности, возможности верить в спокойную старость и надежду увидеть своих внуков, и по сути ему ничего не надо – об остальном позаботятся выполняющие волю народа ученые чиновники или постигающий волю Неба Великий Император…

Надо ли говорить, что такой человек, идеальный обыватель, никогда ничего не создаст принципиально нового?

Не знаю, кто сумел так обмануть китайцев, что те превратились в «мастерскую мира». С другой стороны, сколько можно жить в бедности? Ошибка, которую мы видим сейчас, и которую, вероятно, видело китайское руководство в 1973 году, когда познакомилось с прогнозами Римского клуба, заключалась в том, что ресурсы Земли позволяют жить достойно очень малому количеству населения, даже притом что это количество использует жесткие ограничения на потребление. Китай может наесться досыта. Но после 10 лет процветания наступят столетия упадка. Вероятно, Китай осознанно пошел на такое – в конце концов, лучше умереть сытым.

К сожалению, Китай не придумал для себя иную модель развития, кроме подражательства западной. И сейчас, осуществляя по всему миру экономическую и демографическую экспансии, он не показывает человечеству новых систем ценностей или путей в познании мироздания. В Китае господствует типичная обывательская, потребительская система ценностей.

«Китайский менталитет с его исключительным прагматизмом, ориентацией на получение материальных благ, этноцентричностью и высокомерием не предлагает миру креативных идей, универсальных ценностей, мировоззренческих смыслов и образов желаемого будущего. В силу отсутствия ментальных основ трансцендентального мышления Китай не демонстрирует человечеству цивилизационных альтернатив и, тем более, высот человеческого духа. Именно поэтому он в принципе не способен к сколь‑нибудь результативной ментально-политической экспансии в глобальном масштабе.» (Н. Ракитянский, «Ментальные исследования политических миров») Именно поэтому, из‑за отсутствия креационизма, в ходе наступления пика «цикла Бонда» Китай ждет грандиозная катастрофа. Как тяжелый корабль, погружающийся в пучину океана, он может вызвать водоворот, куда будут утянуты и соседние страны. Так что в целях безопасности от такого гиганта следует держаться подальше. Спасти же его, как, собственно, и Азию, и весь «третий мир», невозможно. Разбору различных и зачастую тупиковых путей спасения и прогнозу развития мира в будущем посвящена следующая книга.

Книга вторая

Мир в 2050 году: возможные модели будущего

Предисловие

Почему перестали работать «простые решения»

Огромное количество людей озабочено экологическим проблемами, и многие тратят время и деньги, чтобы хоть как‑то задержать катастрофу. Но их усилия практически незаметны в масштабах планеты. И это происходит не только потому, что коллапс цивилизации наступает по естественным причинам циклического характера, лишь слегка осложненных антропогенным воздействием, но и потому, что цели, которые «зеленые» всего мира ставят перед собой, чаще всего не адекватны ситуации.

Неоднократно возвращался к целеполаганию в «зеленом движении», и, видимо, придется в будущем еще уделять время этому.

Разумеется, в общественных организациях полно людей, которые там социализируются, находят себе гендерную пару или дружеский круг общения, учатся чему‑либо, наконец, просто экономят затраты на путешествия, работая волонтером в других странах. Им, собственно, все едино, чем заниматься, лишь бы начальство было довольно и совесть чиста.

Но есть и незначительный в количественном плане слой людей рефлексирующих, размышляющих о целях своей работы. Они не хотят тратить время на пустяки, им не нужна ни социализация, ни путешествия, ни новые знакомства – они вполне социально адаптированы.

К сожалению, часто бывает, что они настолько зажаты предрассудками социума, настолько зависят от социальной среды, что не обладают возможностью свободно мыслить.

Они постоянно опасаются быть подвергнутыми общественному порицанию за свои мысли, быть обвиненными в расизме или «левачестве», человеконенавистничестве или антропоцентризме… Они даже боятся сформулировать вопросы, не то что на них отвечать…

Между тем явное отсутствие принципиальных успехов у экологических организаций заставляет задаваться следующим вопросом почти каждого из их участников, исключая не способных вообще задавать вопросы: а те ли задачи мы ставили перед собой?

На протяжении всей истории человечества реальные и выдуманные герои изменяли реальность – мечом, ремеслом, словом… Ланцелот и Будда, Прометей и Христос не пытались сохранить мир неизменным. Напротив, они старались его изменить. Слом произошел в начале ХХ века. Вначале ученые (Шпенглер), а затем и творческие деятели (из состава группы «Инклинги» – Клайв Стейплз Льюис, Уоррен Льюис, Хьюго Дайсон, доктор Роберт Хавард, Уэвилл Когхилл, Джон Толкин, Чарлз Уильямс, Оуэн Барфилд и другие) стали создавать образ героя-защитника, который не дает злым силам обрушить такой милый и уютный существующий мир в бездну войны и рабства. Ну а дальше подключились комиксы, Голливуд, «капитан Америка», супермены всех мастей и даже одинокий мститель Джеймс Бонд. И вроде все шло в духе традиций – эпоса о Камелоте, короле Артуре, Святом Граале, рыцарства, благородного индивидуализма и защите слабых и угнетенных…

А обернулось желанием консервации мира, что подразумевало не только борьбу с силами зла, но и традиционализм в эстетике и морали, автоматически ведущий к ограничению свобод.

Разумеется, по сравнению с 1913 годом все начавшиеся позже социальные эксперименты фашистов, большевиков, национал-социалистов, маоистов и так далее казались воплощением абсолютного зла. Только дело было в том, что они как раз и выросли из обстановки далеко не идеального условного «1913 года», об этом хорошо написано у Ильи Эренбурга – и в романе «Люди, годы, жизнь», и в «Приключениях Хулио Хурентио». У человечества есть врожденная патология, это хорошо понимали люди Средневековья, совершенно не надеявшиеся, что даже святые смогут с этой патологией справиться, и понимающие, что весь мир есть царство дьявола.

Сейчас, когда мы пришли к завершению очередного цивилизационного цикла, в общественном сознании всегда воспринимаемого как конец света, настала последняя возможность пока еще спокойно осознать причины и принять следствия такого положения дел. Следствия, в первую очередь, для нашего повседневного поведения.

Меня часто спрашивают: что каждый человек может сделать для спасения окружающей среды? Вопрос подразумевает нарушение второго закона термодинамики о возрастании энтропии, ведь чем больше человек делает, даже для пользы окружающей среды, тем больше отходов остается от его деятельности – если, конечно, подсчитать все отходы, включая отходы от его личной жизнедеятельности.

Математически правильный ответ: смерть любого из нас принесет больше пользы окружающей среде, чем любое наше дело. Но этот ответ не совпадает с нашей моралью, в которой присутствует табу на самоубийство.

К тому же большая часть отрицательных для нас с вами изменений в окружающей среде происходит запрограммированно, то есть они циклически обусловлены, и на них мы повлиять не в силах. Проще говоря, если в кране нет воды, то это происходит согласно законам природы, а не в результате того, что люди всю воду выпили.

Конечно, зная заранее, что твои усилия ничего принципиально изменить не могут, можно просто утешать свою совесть тем, что сделал все возможное с учетом малых своих сил – раскладывал мусор по пакетикам, сажал деревья, ездил на велосипеде, а не на автомашине… Со стороны это выглядит фальшиво, как покупка индульгенции грабителем.

К тому же получается, что человек сам соглашается со своим убожеством, ограниченностью возможностей. Тем более, что существует масса важных для нашего времени вопросов в сфере экологии, в решении которых могут принимать участие буквально все (обладающие определенным базовым интеллектом, конечно).

Назову темы, которые, на мой взгляд, нуждаются в глубокой проработке силами общественных организаций перед неизбежным апокалипсисом.

1. Практика управления экологической катастрофой.

Пока что она заключается в доведении до возможно большего количества людей на планете правды о характере, причинах и последствиях этой катастрофы, причем правды адаптированно изложенной, которая должна быть понята не только людьми, принимающими решения, но и всеми остальными. Пишутся книги и статьи, снимаются фильмы, до населения доводится постулат о неизбежности перемен во всем привычном жизненном укладе. Даются прогнозы на развитие различных стран в зависимости от экологических перемен.

2. До сих пор ни один прогноз не был благоприятен и ни один неблагоприятный прогноз не был оспорен учеными. Развивающиеся страны стремятся к увеличению потребления. Но никто не имеет сил сказать их населению, что увеличить потребление до уровня развитых стран для всего человечества означает увеличить нагрузку на окружающую среду в 12 раз (Джаред Даймонд, «Коллапс», М., 2021). Ни один ученый не говорит, что при таком уровне потребления биота будет продолжать существовать – скорее всего, она погибнет задолго до того, как этот уровень будет достигнут. Надежда на достойную человека жизнь для всех неосуществима. Лидеры всех стран, вероятно, это понимают, но массы – нет. Как мы видим, не происходит сознательного перехода к иному миру, и большинство людей живет, как и раньше. Это означает, что последствия катастрофы будут для них ужасны, огромное количество людей умрет даже не от жажды или болезней, а от психологического шока. Подобный сценарий желательно было бы предотвратить, и тут есть место для работы общественных объединений – в подготовке людей к неизбежному.

3. В условиях «предапокалипсиса» старая мораль дает сбои. Выработке новой морали и, соответственно, модели поведения, посвящен большой пласт эсхатологической литературы. Беда только в том, что вся она нуждается в осовременивании, модернизированном прочтении. И это – тоже наша задача.

4. На повестке дня остаются, как и во времена Шпенглера и Швейцера, исследования глубинных причин экологического кризиса, и не столько географических, сколько физиологических и психологических. С периодичностью в полторы тысячи лет кризисные явления в окружающей среде прокатываются по земному шару, и человек в меру сил своих принимает участие в их развитии. Можно ли вырваться из этого цикла на уровне белкового разумного существа? Или разуму предстоит найти себе иное вместилище?

5. Все актуальнее становится показ причин и следствий катастрофы силами искусства. Пока что только полки фантастики в книжных магазинах забиты прогнозами о конце света и будущем постапокалиптическом мире.

Но уже проходят художественные выставки (отметим Эко-Арт-фестиваль «Другая реальность»), ваяют скульпторы, играются спектакли, сочиняются песни – и везде открывается тот или иной аспект причины катастрофы… Тут непочатый край работы, а среди «зеленой» общественности и их друзей очень много творческих личностей.

6. Еще один важный вопрос – до сих пор кризисы и катастрофы служили механизмами развития эволюции. Вероятно, так же произойдет и сейчас, в нашей катастрофе антропогенеза. Но интересен вопрос – кто или что придет нам на смену? Кто или что окажется вершиной эволюции? Возможно, уже сейчас на Земле присутствует иной разум? Или он рядом, в иных измерениях или космическом пространстве, ждет своего часа? Криптобиологические экспедиции, поиски иных разумов в космосе, попытки проникнуть в иные измерения – этим занимаются ученые.

Но в нашу задачу входит осмыслить и инсталлировать в реальный мир их результаты, тем самым изменив настроения в социуме.

Вот, на мой взгляд, чем стоит заняться людям, интересующимся глобальными экологическими проблемами. Что, разумеется, не отменяет посадку деревьев, помощь бездомным животным, отказ от авиапутешествий и предпочтение пищи, выращенной в своем регионе.

Ближнесрочный прогноз: влияние экологического кризиса на внешнюю политику

Современное положение

Современный мир в планетарном масштабе находится в точке бифуркации. Вершина 1,5‑тысячелетнего цикла естественных климатических изменений совпала с антропогенным экологическим кризисом, осложненным невиданным демографическим давлением. Оно, в свою очередь, создало огромную инерционную массу человечества, неуправляемую обычными политическими и военными методами.

Характеристика кризиса – соединение циклических изменений климата и перехода возобновляемых природных ресурсов (пресной воды, почвы, атмосферного воздуха и так далее) в разряд невозобновляемых в ходе увеличившегося антропогенного загрязнения.

Признаки кризиса – резкое изменение климата, увеличение количества природных катастроф, сокращение ресурсов чистой пресной воды и обрабатываемых земель, ухудшение здоровья населения, отказ систем естественного иммунитета, уничтожение множества видов живых существ, неконтролируемая климатическая миграция.

Прогноз результата кризиса – по аналогии с прошлым пиком «цикла Бонда» – уменьшение численности населения планеты на порядок и разрушение практически всех очагов цивилизации; переход части населения к автаркии; эволюционный скачок с появлением нового типа разумных существ.

Причина – в товарном производстве, превышающем возможности планеты в среднем в 2,5 раза, исходя из расчета экологической емкости Земли, но в то же время недостаточном для удовлетворения потребностей человечества. Повторю, что по подсчетам Джареда Даймонда, практически совпадающим с данными других исследователей, если весь мир перейдет на стандарты развитых стран при сохранении нынешней численности населения, давление человека на окружающую среду увеличится в 12 раз. (Джаред Даймонд, «Коллапс», М., 2021) Перепроизводство на планете, вызвавшее переход ранее возобновляемых природных ресурсов в разряд невозобновляемых, сейчас осложняется приближающимся пиком очередного «цикла Бонда», то есть коллапсическим изменением климата в ходе естественных циклических планетарных процессов.

Снижение производства на Земле осуществить практически невозможно, это приведет к коллапсу экономики в мировом масштабе. Удовлетворить потребности населения также невозможно, это приведет к быстрому уничтожению природных ресурсов, необходимых для производства энергии и продовольствия. Количество населения продолжает расти. Надежды на сокращение численности не оправдались; напротив, нас ждет, по прогнозам ООН, беспрецедентный рост рождаемости, особенно – в Черной Африке. Отменить пик «цикла Бонда» также невозможно.

Оптимальная численность человечества с учетом пределов потребления и производства по различным подсчетам составляет от 600 млн до 1 млрд. Такое количество людей может поддерживать свой уровень жизни на современном уровне среднего жителя Европы, не превышая пределов возможности биосферы. Но даже если принять гипотетическую возможность сокращения человечества до такой цифры с последующим жестким контролем (самоконтролем) над рождаемостью, мы никогда не сможем обуздать рост человеческих потребностей, на котором основан прогресс.

С остановкой роста потребностей, то есть желаний, остановится и развитие человечества. Так что сокращение населения, которое, естественно, произойдет в процессе наступления климатического коллапса из‑за «события Бонда», не приведет к уменьшению потребления и, следовательно, траты ресурсов и роста загрязнений.

В предшествующем, более мягком планетарном экологическом кризисе, прошлом «событии Бонда» 1,5 тысячи лет назад, не осложненном антропогенным воздействием и атомным оружием, изменение климата и усыхание значительной части степей Азии, Африки и Америки вызвало несколько волн климатических беженцев, прокатившихся по всей планете, разрушивших большую часть цивилизованных государств и вошедших в европейскую историю под названием Великое переселение народов. В настоящее время подобное передвижение масс населения скорее всего, приведет к полному коллапсу цивилизации, сопровождаемому ядерной войной.

Исходя из вышеизложенного, можно сделать несколько практических выводов для современного этапа катастрофы:

– экономическое прогнозирование, не учитывающее состояние природной среды и здоровья населения, неверно в принципе; так, все ожидания экономического и гражданского роста Ирана, Индии, Китая, ряда стран Африки и так далее ошибочны, потому что не учитывают последствия экологического кризиса;

– для всех вышеперечисленных стран и регионов, а также некоторых иных стран «третьего мира» единственная возможность сохранить в ходе кризиса хотя бы часть населения – это экспансия, военная или экономическая;

– конкурентами стран «первого мира» в международном масштабе являются все страны, претендующие на ограниченные природные ресурсы планеты, в том числе и на интеллектуальные, а также на продукцию, получаемую от использования этих ресурсов; потенциальная опасность стран-конкурентов зависит в первую очередь от количества и плотности населения в них, во вторую – от уровня климатического коллапса на их территории.

Детерминированность ситуации заключается в том, что решение проблемы невозможно ни технологическими (развитие технологий), ни военными (уничтожение противника), ни политическими (создание системы компромиссов) методами. В то же время особенность точек бифуркации в сложных системах состоит в том, что они создают возможность получения значимых последствий в результате сверхмалых воздействий (см. «Эффект бабочки», Эдвард Лоренц).

Метод решения проблемы (тактический)

Таким образом, мы приходим к варианту управления экологическим кризисом как к единственной реальной форме защиты существования и собственной страны, и планеты в целом.

Этот метод, разумеется, дает временный и локальный эффект. Но, собственно, нам и нужно, чтобы цивилизация в точках ее максимального развития простояла до того момента, когда в ее недрах созреет замена человечеству: сообщество иных разумных, чью форму мы пока себе не представляем. Можно предположить, что его успеют создать ко времени обрушения существующей цивилизации – к 2050 году. Организующей силой массовых движений в странах «третьего мира» являются креативные части национально ориентированных элит. Если при первых же признаках кризиса транснациональные элиты покинут собственные страны, представители национально ориентированных элит будут продолжать работу, считая едиными собственную судьбу и судьбу родины. Между тем в случае лишения руководства со стороны национально ориентированных частей элит массы населения не смогут быстро выделить из своей структуры новых лидеров общественного мнения взамен исчезнувших, этому помешают самонадеянность и амбиции великого множества кандидатов в лидеры.

Управление экологическим кризисом заключается в воздействии на системы ценностей элит, их переформатирование, в идеале – полное приведение представителей элит к апатии и отказу от действия, в варианте минимум – вынужденность принятия ими судорожных необдуманных решений.

Метод управления экологическим кризисом – выдача математически выверенных и безусловно правдивых прогнозов развития страны (региона, континента) в недалеком будущем (до 2050 года), с учетом воздействия экологического кризиса, обязательно изложенных в публицистической, беллетризированной форме. Подобные прогнозы должны быть сопровождены положительными отзывами местных широко известных авторитетных ученых, их авторами должны быть группы независимых, не связанных с какими бы то ни было государствами, ученых с мировыми именами.

Правда вообще парализует. Особенно правда о будущем. Разрушительность информации об экологическом кризисе и его последствиях заключается в безвариантном осознании недостижимости целей национально ориентированных элит и фактическом отсутствии будущего для их народов (стран, регионов, континентов и так далее).

Но правда – это всего только правда. Адекватность восприятия мира, кроме понимания того, где правда, а где ложь, предполагает видение перспектив и работу на будущее.

Чтобы не совершить стандартных ошибок, вначале вспомним типичные утверждения людей, неадекватно видящих окружающее:

– кризисы всегда были и будут;

– люди обязательно что‑то придумают;

– места на Земле хватит всем, энергии вокруг нас неисчерпаемое количество;

– природа сама сбалансирует численность человечества;

– человек решит любые проблемы путем технологического развития.

Мы понимаем таких людей. Они панически боятся цикличности и являются противниками теорий катастрофизма, потому что понимают – если раньше случались катастрофы, да еще и с математической закономерностью, то следующая обязательно, фатально, произойдет, и оставшимся в живых придется начинать с чистого листа. Отсюда – такое странное для адекватных людей увлечение «новой хронологией», теорией, отрицающей длительность человеческой истории и представляющей исторический процесс в виде прямой, устремляющейся в зенит, вместо реальной спирали.

Желание построить счастливый мир, который может стабильно существовать бесконечно долго – давняя мечта Востока в целом и России в частности. И хотя юла (волчок, кубарь, тромпо) известен практически во всех странах мира, мало кто из великих восточных мудрецов осознал, что равновесия можно достичь лишь в движении с максимально возможной скоростью…

Метод решения проблемы (стратегический)

Есть такая психологическая ошибка – если раньше какие‑то методы (привычки, верования, образ жизни, этические принципы и так далее) помогали общности выжить в тяжелое время, то чем тяжелее новые времена, тем сильнее общность будет цепляться за старое. Потому и генералы всегда готовятся к прошлой войне, и учителя преподают школьникам устаревшее знание…

Традиционные ценности, следование которым, собственно, и привело человечество на край пропасти, сейчас нам не помогут, и чем раньше с ними будет покончено, тем лучше (см.: Шевчук Ю. С. «Крах проекта "Человечество"», Страта, СПб., 2020).

Перед ныне живущими есть только три пути – автаркия (см.: Шевчук Ю. С. «Россия в 2050 году: избежать неизбежности», Страта, СПб., 2021); переход в новое состояние, то есть появление нового вида разумных существ, созданных искусственно; и депопуляция, которая может растянуться на два поколения, а может произойти в один день благодаря мощному извержению вулкана.

Переходя от ближнесрочных прогнозов к среднесрочным (до 2050 года), ниже рассмотрим проблемы, стоящие перед обществами, выбравшими (иной раз вынужденно) автаркию и депопуляцию (а также несколько промежуточных состояний между ними), и немного коснемся проблем этики и психологии новых разумных существ, идущих нам на смену.

Особый путь в никуда

Прежде чем перейти к прогнозам развития человеческой цивилизации, вероятно, стоит объяснить, почему, по моему мнению, вообще может существовать общий прогноз развития. Ведь у каждой страны есть свои планы преодоления климатических изменений. Более того, в разных географических условиях эти изменения будут резко различаться – если где‑то холодно, то в другом месте жарко, где‑то выпадут аномальные осадки, а где‑то – засуха… Вероятно, правильнее было бы считать, что у каждой страны есть свой, особый путь ответа на глобальные вызовы…

И если бы человеческий род не эволюционировал, не отвечал бы изменениями как социального устройства, так и культуры и технологии, на изменения в окружающем мире, то такое утверждение было бы правильно.

Всем нам известные воробьи в последний десяток лет приобрели некоторое изменение, позволяющее им успешнее конкурировать с синицами. Синицы могут сидеть на вертикальном стволе дерева, цепляться к шишкам снизу – потому что у этих птиц мощные лапки с длинными изогнутыми когтями. У воробьев лапки слабее, они подбирают пищу с земли. Точнее, подбирали – эволюционные изменения, рост когтей и усиление мышц лап позволили им так же держаться на вертикальном стволе дерева, как и синицам. Пока это изменение охватило не всех воробьев. Понаблюдайте за ними во дворе и с изумлением увидите, что в поведении воробьи постепенно превращаются в синиц.

Человек, хотя и продолжает эволюционировать анатомически (стандартный пример с брахицефализацией и долихоцефализацией хорошо известен), в действительности давно уже кардинально меняется не сам, а прибавляя себе возможностей с помощью овеществленной продукции разума. Классический пример – изобретение стремян, когда выяснилось, что сила ног всадника имеет предел.

Буквально в эти минуты, пока вы читаете эту книгу, где‑то в лабораториях создается новый вид носителя разума. Мы не знаем пока, каким он будет – квантовым компьютером, «человеком лучистым», как у Циолковского, разумным энергетическим полем, синтезом искусственных органов и естественного тела, – но это обязательно произойдет – по причинам, в частности, и тем, что были описаны в этой и предшествующих моих книгах.

Если эволюция продолжается – а у нас нет никаких данных считать обратное – то, к сожалению, все «особые пути» развития общества, не смыкающиеся в конечном итоге с магистральным, ведут в среднесрочной перспективе в пропасть или к стагнации, что есть лишь разновидность пропасти.

У любого народа, столкнувшегося с трудностями модернизации, возникает желание объявить более успешных соседей развращенными потребительством бездуховными существами и пойти своим путем сохранения истинных ценностей. Причем «истинные ценности» в лучшем случае взяты из неправильно понятой Библии, а в худшем – из классической работы Фридриха Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства».

«Идти своим путем» и этнос, и индивидуум начинают, когда магистральный путь им становится недоступен. Можно задним числом придумывать какие угодно задачи сохранения чистоты расы, веры, обрядов и так далее, но по доброй воле никто не станет селиться высоко в горах или низко в болотах – скорее всего, соседи прогнали, вот и осталось искать «свой путь» и духовно торжествовать над жирующими в оазисах содомитами.

Как только Португалия в XVI веке потеряла независимость и стала частью Испании, сразу выяснилось, что «нет на известной нам земле народа, которому все люди были бы обязаны больше, чем португальцам» («Лузитанская монархия»), и появилась теория особого португальского пути.

«Особый английский путь» сложился в конце XVI века и сводился к идентичности реформации и англиканства, напоминающего выражение из XIX века «Русский значит православный».

Польский особый путь, или сарматизм, хорошо рассмотрен в исторической литературе и тоже связан с регулярными внешнеполитическими неудачами господствующего в стране класса (в сарматизме закрепилось представление об исключительной роли поляков в осуществлении Божественного промысла).

Особый путь сербов описан Святым Николаем Сербским уже в XX веке. «История сербов, – отмечает Св. Николай, – вся трагична. Путь сербского народа ведет по опасной крутизне над бездной… Этим путем может пройти без страха лишь лунатик. Если бы сербы смотрели только вниз в пропасть, над которой бредут… Они бы устрашились. Скоро упали бы и пропали. Но они глядели ввысь, в небо, на судьбоподателя Бога, с верою в Него – и шагали бессознательно или едва сознавая, что делают. А потому они смогли преодолеть путь по отвесным скалам, каким ни один народ белой расы доселе не проходил».

В конце XVIII века, в период национальной фрустрации, мессианские идеи охватили Францию. По выражению Михаила Бакунина, «всякий французский работник, когда делает революцию, вполне убежден, что делает ее не только для себя, но для целого мира, и несравненно больше для мира, чем для себя». Не правда ли, при таком интеллектуальном повороте страдания сразу же становятся осмысленными? И вот уже интервенты отбиты, и революционные полки несут на своих штыках свободу, равенство и братство…

Мессианство как торжество германского духа над бездуховным развратным Западом, который тогда начинался почти сразу за Рейном, пошло от немецких поэтов-романтиков. Их дело продолжил Иоганн Готлиб Фихте («Речи к немецкой нации») и мадам де Сталь («О Германии»). Германия представлялась неким духовным гигантом, возвышающимся над остальными торгашескими европейскими народами, пораженными стяжательством и половыми извращениями. Немцы с их великой поэзией, музыкой, философией были, оказывается, совершенно чужды мелочам быта и духу потребления. Гейне писал:

Французам и русским досталась земля,

Британец владеет морем,

А мы – воздушным царством грез,

там наш престиж бесспорен.

Там гегемония нашей страны,

Единство немецкой стихии,

Как жалко ползают по земле

Все нации другие.

Конечно, это помогало духовно преодолеть трудности перехода к рыночной экономике, но к реальности отношения не имело.

Менее чем через век после этих строк книги Гейне сжигали на площадях Германии желающие найти очередной свой путь, на сей раз – истинно арийский.

….Многие народы пытались пойти своим путем. Много было идеологий, объединяющих якобы «близких по духу», или крови, или цвету… Панмонголизм, пантюркизм, негритюд, панславянизм… Практически все африканские и латиноамериканские народы, половина исламских стран, Япония, Таиланд, Камбоджа, отдельные провинции Индии прошли через соблазн «особого пути» – то есть все страны и народы, для кого путь модернизации, основывающейся на индивидуальной свободе, оказывался невозможным – навсегда или на время. Многие народы быстро понимали, что путь вверх – один, и надрываясь, избавляясь от балласта в виде целых слоев населения, начинали карабкаться вверх, догоняя лидеров. Другие деградировали, лучшие их представители бросали следовать нелепице и эмигрировали….

Рассмотрим попытки найти свой особый путь развития, адекватный и географическим особенностям, и религиозным верованиям, и менталитету нации, на примере России, как страны, объединяющей культуру и дух Востока и Запада.

«Москва – Третий Рим», или Русская идея

Претензии на лидерство можно обосновать двумя путями: личными качествами или, если уж их нет, то – преемственностью.

Амбиции России пошли по второму пути и четче всего выразились в концепции «Третьего Рима». Сложно сказать, кто был автором этой идеи – она витала в воздухе. Еще до гибели Византии «Третьим Римом» пытались объявить себя болгары (924 год) и сербы (1346 год). В 1453 году, когда турки-османы захватили Константинополь, султан Мехмед Второй объявил себя римским Кесарем и пытался захватить Рим.

В России первым, кто в письменном виде заявил, что наследовать Риму и Византии должна последняя независимая православная страна, был митрополит Московский Зосима в предисловии к «Изложению Пасхалии» в 1492 году. Правда, вскоре выяснилось, что митрополит не верит в загробную жизнь, спиртное пьет без меры и вообще покровительствует чернокнижникам, гомосексуалистам и членам сект «жидовствующих», поэтому спешно нашли иного автора для столь многообещающей концепции. Им стал старец псковского Елеазарова монастыря Филофей. В послании к великому князю Московскому Василию Третьему Ивановичу он, вероятно, чтобы не перепутали с Зосимой, вначале гневно заклеймил астрологов и содомитов, а уже затем описал, как возникнет из Москвы «Третий Рим», как все прочие христианские государства сольются в нем воедино, ибо два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не бывать, просто потому, что времени до второго пришествия не осталось…

Обоснования величия Москвы Филофей видел в исключительности России – наличии в ней православной, то есть «правильной» веры, и в том, что Московское княжество тогда было на подъеме. Не так давно перестали платить дань Орде, османы пока были далеко, братоубийственные войны Ивана Грозного – впереди… В общем, в этот короткий промежуток времени, в конце 1523 – начале 1524 года, перед Россией в очередной раз открывались перспективы развития. К кому же и примкнуть всем прочим христианским государствам, как не к Москве! Стоит только им принять православие и отринуть содомизм…

Правда, выходило так, что вместе с православием Россия приобретала кучу обязанностей. Самодержавно-царская, автокефально-православная Русь оказалась должна хранить правую веру и бороться с ее врагами. (Для народа задачи упрощались по известной формуле: «Русь, молись и с жидами борись!») Если считать себя исключительным носителем истины, то врагов вокруг, естественно, будет великое множество. Практически целый мир.

Можно было бы попытаться миссионерствовать… Но превратить врагов в друзей путем их «православизации» у России получалось еще хуже, чем у Византии (см. далее). Ни один народ, вошедший в Российскую империю, и в общем ни один народ в мире после крещения Киевской Руси, православия не принял. Отдельные представители были, но развития православного мира не получилось даже среди народов Крайнего Севера. На 1897 год, согласно переписи, треть населения «православной» империи составляли подданные иных вероисповеданий.

Торжества православия не получилось. Получилось прямо противоположное: императоры Российской империи, поневоле оказавшиеся защитниками православия по всему миру, вначале ввязались в Крымскую войну из‑за спора о том, кому будут принадлежать ключи от христианских святынь в Палестине, православным монахам или католическим, и получили в итоге военное поражение. Затем, поддавшись на провокацию тайной экстремистской сербской организации «Черная рука», агенты которой убили наследника престола Австро-Венгрии, Российская империя вступила в Первую мировую войну, в ходе которой и вовсе исчезла с карты мира.

То есть верность православной миссии была для России либо непосильной, либо пагубной… Но идея «Третьего Рима», идея благотворности империи, жива до сей поры и возникает всегда, стоит только хотя бы одному поколению русских наесться досыта.

Правда, обосновать свое духовное лидерство Россия не может ничем, кроме претензии на старшинство во владении православным «византийским наследством», хотя по времени приняла христианство последней из православных государств.

* * *

В современной России вместо «православного мира» бытует понятие «русский мир», которое не имеет четко выраженного определения.

«В настоящее время понятие «русский мир» интерпретируется в работах российских исследователей, по меньшей мере, с четырех различных точек зрения. Во-первых, он понимается как геополитическая реальность, стремящаяся вернуться к своим естественным границам (А. Г. Дугин, А. М. Столяров, В. Л. Цымбурский). Во-вторых, русский мир осознается с геоэкономических позиций как сеть сообществ, где происходит концентрация и повышается производительность русского капитала с целью формирования инновационной экономики, развития человеческих ресурсов и совершенствования институтов в ядре русского мира – России (П. Г. Щедровицкий, Т. В. Полоскова, В. М. Скринник). В-третьих, русский мир воспринимается как уникальная этнокультурная общность людей, объединенных русским языком, своей историей, нормами и ценностями, проживающих далеко не только в России (В. А. Никонов, Н. Н. Нарочницкая, В. А. Тишков). В-четвертых, русский мир позиционируется как православная цивилизация, включающая в себя под именем Святой Руси, помимо России, также Белоруссию, Украину и Молдову (Патриарх Кирилл, Лаврентий Черниговский). (С. Н. Кочеров, «Русский мир: проблема определения»)

Что же придает России уникальность? Чем русская идея отличается от американской или китайской?

В журнале «Золотое Руно» в 1909 году Вячеслав Иванов, поэт и философ, опубликовал свое эссе «О русской идее». Миссия России, по В. И. Иванову, состоит в том, чтобы вознести миру, переживающему великий кризис, светоч нового мировоззрения, которое будет новозаветным синтезом всех жизненных начал и станет основой культуры будущего. Каким должно быть это новое мировоззрение, Вячеслав Иванов не написал.

Как, собственно, и никто другой. Новое русское мировоззрение в 1917 году было заменено интернациональным коммунистическим. Коммунистическое мировоззрение ждал крах уже в 1956 году, когда было подавлено венгерское народное восстание. Поколение, ощутившее стыд за действия СССР в 1956 году, развалило его в 1991‑м.

Однако же отсутствие внятно выраженной русской идеи как смысла существования империи вызывало неуверенность как в Российской империи, так и в современной России. Философ В. С. Соловьев после успешной для России войны с Турцией вступил в полемику с патриотами, предвкушавшими скорое «освобождение» Константинополя. «Но самое важное, – утверждал он, – было бы знать, с чем, во имя чего можем мы вступить в Константинополь? Что можем мы принести туда, кроме языческой идеи абсолютного государства, принципов цезарепапизма, заимствованных нами у греков и уже погубивших Византию?»

Не умея описать, как должно быть «хорошо», русские философы бичевали пороки западного общества, описывая, как не должно быть «плохо». По мнению Данилевского, западная цивилизация уже пережила апогей своего развития, исчерпала запас идей, является декадентской и отмирающей. А славянские народы под руководством России, как наиболее крупной славянской державы, должны воспользоваться своим историческим шансом и прийти к новому культурному расцвету. Русская цивилизация должна взять самое лучшее из западной цивилизации, как последняя в свое время заимствовала самое лучшее из античной культуры (Н. Я. Данилевский, «Россия и Европа», 1869).

На практике оказалось так, что малые южнославянские страны (Сербия и Черногория) манипулировали большой Россией в своих целях, и даже после распада России оказались в выигрыше, создав Югославию, много лет подряд проводившую свою политику, не обращая внимания на бывшего «старшего брата». В Югославии действительно произошел культурный расцвет, вспомним только писателей – таких, как Милорад Павич, Эмир Кустурица, Меша Селимович, но к «православному миру» это не имело отношения.

«Русский мир», в котором сверхдержавность сочетается с привычной и незамечаемой бытовой, личной, интеллектуальной неустроенностью большинства граждан, никогда не будет привлекателен для других наций. На практике это выражалось в известном парадоксе развития страны: «можем придумать – не можем воплотить». Выходцы из России придумали телевизор (В. К. Зворыкин), вертолет (И. И. Сикорский) и музыку к вестернам (Д. З. Темкин), но в нашей стране до сих пор нет нормального производства ни вертолетов, ни телевизоров, не говоря уже о Голливуде. Именно поэтому в СССР русских презирали, как «не умеющих жить», и союз братских республик так легко распался. Против распада СССР возражало только компактно проживающее русское население, и то далеко не везде. Поэтому и новое возрождение «русского мира», на иной, не коммунистической, не православной и вообще не идеологической основе обречено на неудачу. Для успеха действия нужна идея. А именно идеи, объясняющей выгоды пребывания в составе «русского мира», для нерусских по менталитету как раз и нет.

Судя по тому, что ее не было создано за 600 лет неустанных философских и литературных поисков, это невозможно.

Собственно, неудачей создания отдельной православной цивилизации закончился и византийский эксперимент… Рассмотрим его пристальней, оценив возможности создания средневекового «православного мира».

Загадка 1097 года

В 1097 году была вершина развития «византийского православного мира». Казалось, он одерживает победы по всем направлениям – военным, дипломатическим, миссионерским, экономическим. Между тем до гибели империи оставалось всего 107 лет…

Тогда состоялся Любечский съезд русских князей, съехавшихся в городок Любеч на Днепре с целью договориться о прекращении межкняжеских распрей из‑за уделов и сплотиться против разорявших русь половцев. Распри не кончились, но в ближайшие годы несколько крупных побед над кочевниками одержать удалось, были созданы многокилометровые засечные линии, и с угрозой уничтожения Руси было покончено.

В 1097 году царь объединенной православной Грузии Давид Строитель перестал выплачивать дань туркамсельджукам и повел планомерную и успешную борьбу за освобождение своей страны. Вскоре Грузия превратилась в мини-империю. Армянская Киликия наладила успешные дипломатические контакты с крестоносцами и вступила с ними в союз, становясь единственным православным государством, принявшим участие в крестовых походах. В самом плохом положении оказались эфиопские христиане, потерявшие владения на Аравийском полуострове и отступившие от моря – как потом выяснилось, навсегда.

В том же 1097 году император Византии добился от проходящих через Константинополь знатных участников Первого крестового похода вассальной клятвы, согласно которой крестоносцы должны были передать завоеванные земли византийцам. Клятва эта полностью выполнена не была, однако победы крестоносцев в Малой Азии в сочетании с быстрыми действиями императорской армии позволили захватить ряд ключевых крепостей и подчинить своей власти плодородные долины на западе полуострова. Спустя несколько месяцев крестоносцы взяли Никею и передали ее Византии.

Западный мир по просьбе Византийской империи пришел ей на помощь, и опасность завоевания Константинополя турками, актуальная еще в 1071 году, после поражения византийцев при Манцикерте была снята с военной повестки.

Немаловажный факт, обычно не учитываемый историками: к 1097 году Византия получила стабильный доступ к нефтяным самоизливным месторождениям в Тмутаракани на Керченском полуострове, а значит – к массовому производству «греческого огня», соединения нефти с серой, фосфидом кальция и иными компонентами. Тмутаракань – формально русское княжество, находящееся под Черниговским патронатом, имеющее полиэтничный состав населения, давно находилось в орбите влияния Византии, но сейчас, ввиду половецкой угрозы, империя предпочла его аннексировать, что было воспринято на Руси как минимум с пониманием.

Между тремя крупнейшими православными странами – Русью, Византией и Грузией – существовали общие границы и устойчивые морские торговые пути в обход половцев. Казалось бы, появление мощного православного мира, от Балтийского до Средиземного морей, по силе равного «Священной Римской Империи», наступит со дня на день. Но ничего подобного не произошло…

Почему вместо единства мы наблюдаем рост взаимного недоверия и враждебности? Почему православные войска перестают приходить на помощь единоверцам? Почему совместные действия по покорению Дикой степи в истории православных стран отсутствуют? Почему Империя проиграла своим конфессиональным конкурентам мирное соперничество за Хорватию, Чехию, Боснию, Литву, Хазарию, Венгрию, Северный Кавказ? Наконец, почему отсутствует качественное проникновение византийского искусства, в том числе – литературных произведений, в повседневную нецерковную жизнь интеллектуальных слоев Руси и Грузии?

* * *

Напомним, что союз Византии и Руси, хотя и заключенный под военным давлением со стороны Руси, был взаимовыгоден на протяжении полутора веков. Русские войска в то время играли достаточно заметную и важную роль в боевых действиях на стороне Византии, договоренность об этом была достигнута в ходе дипломатической миссии княгини Ольги. Русские отряды помогали отвоевывать Крит у арабов. В дальнейшем, при участии русских соединений, в правление Никифора Фоки, у арабов были отвоеваны Кипр, Киликия, Антиохия (969 г.). А в 964 году дружина росов участвовала в неудачном походе византийского флота на Сицилию (вероятнее всего, это были добровольцы-наемники из Киевской Руси, а не княжеские дружины).

В 989 году киевский князь Владимир помог императору Василию II Болгаробойцу подавить восстания в стране с помощью 6‑тысячного русского корпуса, за это получил в жены сестру императора Анну при условии, что Русь примет христианство и оставит в Византии своих воинов, участвовавших в усмирении бунтарей. Именно эти оставшиеся и сформировали варяжскую дружину. В 1016 году брат князя Владимира по просьбе императора Василия II участвовал в подавлении восстания в византийской провинции Хазария. Тогда же русы после битвы с болгарами при Пелагонии получили треть добычи. В 1018 году наши предки воевали в Апулии и на Сицилии. В 1030 году русские наемники сражались с арабами под Алеппо. В 1031 году русы участвовали в захвате города Эдессы на Евфрате. В 1034 году русские отряды в составе византийской военной помощи для эмира ибн Заира отправились в Египет на битву против его халифа. В 1034 году воевали в Армении. В 1041 году русские наемники принимали участие в сражении при Малфи против норманнов, в 1042‑м – в свержении Михаила V.

После некоторого охлаждения отношений и заключения нового мирного договора Русь вновь обязалась давать своих воинов Византии (речь шла не об экспедиционном корпусе, а об отдельных наемниках). В 1047 году с помощью русских было подавлено восстание Льва Торника, шли бои с сицилийскими норманнами. В 1050 году росы участвовали в битвах с печенегами на территории Фракии и Македонии. В 1053‑м – в кампании против сельджуков в Грузии, в 1057‑м – в Армении. В 1064 году участвовали в битве у Отранто против норманнов, в 1071‑м продолжали теснить сельджуков в Армении, а в 1074‑м – и в Грузии.

Но экспедиционный корпус, который мог бы переломить ход битвы при Манцикерте (1071), из Руси в Византию не был послан. Конечно, у этого множество субъективных причин. Вот только все они укладывались в общий тренд минимизации контактов: прекращение совместных воинских операций, сокращение числа наемников-русов в числе императорской гвардии, аннексия Тмутаракани, постепенное прекращение работы византийских архитекторов на Руси…

О том, что именно русские поначалу составляли значительную часть императорской гвардии, мы можем судить по четырем актам второй половины XI века из архива Лавры Св. Афанасия на Афоне. В них перечисляются иностранные наемники, квартировавшиеся как раз вблизи монастыря. Среди них русские, варяги, кулпинги (колбяги), болгары и др. В императорских хрисовулах от 1060, 1079 и 1082 годов вновь следует перечисление наемников, и русские с варягами вновь занимают первое место среди других народов. Однако с 70‑х годов XI века в списках наемников начали упоминать британцев, а количество русских постепенно уменьшилось. К XII веку русских в составе варяжской гвардии вместе с истинными варягами заменили франки, то есть западноевропейские рыцари.

Констатацию положения мы можем увидеть в работе А. Н. Слядьзя «Военно-политические проблемы отношений Византии и Руси XI – начала XII веков».

Во второй трети XII столетия Русь окончательно превратилась в сообщество полутора десятков самостоятельных «княжествкоролевств» и сконцентрировалась на внутренних противоречиях, разрешавшихся в ходе борьбы династических группировок Галича-Волыни, Ростова-Суздаля, Чернигова за овладение Киевом и сопряженное с этим формальное старшинство. Хотя контакты с Византией не прервались, а в некоторых областях (церковно-культурной или брачно-семейной) даже укрепились, погруженная во внутренние конфликты Русь, потерявшая Тамань и отрезанная половцами от Северного Причерноморья, более не представляла для империи какой‑либо военной угрозы, равно как и утратила возможность поддерживать ромеев вооруженными силами. Константинополю приходилось вступать в отношения по отдельности с каждым из крупных русских княжеств, важнейшим из которых был Галич – единственный из «топархий, принадлежащих россам», – который имел общую, правда, нестабильную границу с Византией в устье Дуная. В 1140–50‑е годы ромеи различали князей Руси именно по их «статусности» и модели взаимодействия с Византией: к примеру, Иоанн Киннам называет Юрия Владимировича Долгорукого (1125–57) «союзником» («symmachos»), а Владимирко Володаревича Галицкого (1141–53) «вассалом» («hypospondos») Константинополя. Более короткая и безопасная торговая дорога из Галиции к границам империи и по морю и по суше через болгарскую территорию пришла на смену днепровскому и азово-донскому путям, а уплотнение половецкого барьера в низовьях Днепра и Северского Донца обусловило попытки русских князей утвердиться на Дунае. Потеряв Приазовье, Русь стремилась упрочить позиции в низовьях Днестра, Прута, Дуная: она вынужденно отказалась от старых факторий ради вероятного приобретения контроля над перспективной торговой магистралью, ценность которой была очевидна уже с конца XI века. Вместе с тем значение данного района не ограничивалось одной коммерцией: междуречье Днестра и Серета и Нижнее Подунавье – ворота между Черным морем и Карпатами, через которые в XI–XII столетиях кочевники устремились на Балканы. Поскольку Византия не имела сил отодвинуть оборонительный рубеж к северу от Нижнего Дуная, властный вакуум в здешней «невоообразимой смеси народов» мог быть заполнен лишь русскими, которые мешали кочевническим вторжениям на Балканы, не пуская степняков через Дунай или нанося им удар в спину. Хотя в середине XII столетия сотрудничество вооруженных сил Византии и Руси еще сохранялось, но это происходило крайне нерегулярно: интенсивность военно-политических контактов снизилась и уже никогда не достигала прежнего уровня. Международные пути Руси и Византии начали расходиться, а их связи ослабли.

* * *

Но только ли в «половецком барьере» было дело, только ли он мешал созданию «православного мира»? Вероятно, единству мешали взаимная нерасположенность к тесным связям, причем как со стороны Византии, так и Руси. Насколько же объективным было отторжение друг от друга православных государств? Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим характер византийского миссионерства.

Хорошо описана история распространения православия Византией в работе Сергея Иванова «Византийское миссионерство: можно ли сделать из варвара христианина?»

Византийское миссионерство всегда было государственной программой, в отличие от миссионерства католической церкви. Успех миссионерства гарантировался военной мощью империи, угадывавшейся за спинами проповедников.

Ушла мощь – упала и привлекательность православия.

Почти одновременно с Византией – в конце VI века – началась миссионерская деятельность Римских пап, оставшихся без политического покровительства. Эти миссии носили принципиально иной, нежели имперские, характер: они опирались не на военную силу, но исключительно на собственный авторитет миссионера, на его индивидуальность. В VII веке миссией занялись бродячие ирландские монахи, во множестве переселявшиеся на континент. Они заложили фундамент peregrinatio pro Christi amore, т. e. того индивидуального проповеднического подвига, который предпринимался в надежде скорее на мученический венец, нежели на реальное обращение варваров. Это тот вид миссии, который никогда не был поддержан в Империи. Вообще теория индивидуального подвига, казалось бы, вытекающая из самой сути христианства, не получила поддержки на востоке, и далее мы попробуем объяснить причины этого.

Византийцы, похоже, в глубине души не верили, что варвар может стать христианином. Но еще больше они боялись того, что варвар действительно поймет и примет веру. Они относились к вере как к знанию о сути вещей и, понимая задолго до Френсиса Бэкона, что знание – сила, не хотели делиться этой силой с ненадежными союзниками. Пользу от миссионерства они видели лишь в том, что православие служило «замирению» соседей.

Первоначальный импульс христианства – всеобщность. Наличие христиан в Африке казалось Отцам церкви важным признаком универсального характера их религии. Но в византийское время ситуация изменилась: например, в X столетии в Константинополе был создан императорский Менологий Василия II; над ним работали придворные художники, снабжавшие иллюстрациями помещенные в сборнике жития святых. Так вот, если в иллюстрируемом тексте появляется араб – гонитель христианства, то он наделяется подчеркнуто неевропейской внешностью; однако если араб оказывается героем жития, святым, – его изображают неотличимо от святых-греков. То есть святость словно лишала варвара его варварства – не только духовного, но и физического!

Еще меньше, чем оседлым народам, «везло» кочевникам, обращавшимся в византийское христианство. У них почти не было шансов снискать звание истинных христиан, если они не отказывались от своего образа жизни. Яркий пример тому – сочинение Феогноста, написанное в IX веке (но отредактированное, видимо, позднее, поскольку упоминаемые в нижеприведенной цитате куманы (половцы) становятся актуальными для Византии лишь в XI веке). Начинает автор весьма традиционно: «Все языци, получив возвещение о вере, уверовали во Христа и называются христианами». Затем из текста выясняется, что, несмотря на эту декларацию, есть евреи и мусульмане, все еще заблуждающиеся в вере. Но это еще полбеды: «А относительно куманов, которые живут наподобие бессловесных тварей, у нас и речи не идет: ведь они совершенно безбожны и нечеловекообразны (Περί γαρ Κομάνων τών δίκην αλόγων ζώων βιοτευόντων ούδείς ήμίν λόγος, άθεοι γαρ παντελώς ουτοι καί άπανθρωπότατοι) – то есть как бы и не заслуживают христианства» (цитата из упомянутой выше работы Сергея Иванова).

* * *

Православное восприятие миссионерства не имеет ничего общего с западным миссионерством, основанном на индивидуальном выборе, активизме и организации единомышленников.

Ни один византиец ни разу не задавался вопросом: можно ли крестить Гога и Магога, носителей ужасов Апокалипсиса? Ведь если это племена, то они состоят из людей, а у каждого из людей должен быть шанс на спасение души. Однако так рассуждали лишь представители еретических церквей, не связанных имперскими обязательствами и древней культурой Эллады.

То есть, пока византиец рассуждал о равенстве народов во Христе, это было одно, но когда дело доходило до культурной или исторической преемственности, варвары сразу же занимали место полулуюдей на границе цивилизованного мира, «христиан только по названию».

Государственный деятель XI века Михаил Пселл воспринимает крещение варваров как совершенно мизерную возможность. В письме Исааку Комнину он называет три допустимых способа обращения с варварами: самое желанное и «любезное Богу» – их полное уничтожение, на втором месте – их отселение, на третьем – их подчинение. Крещение здесь вообще не упоминается.

Причем идея империи в головах византийцев как‑то уживалась с идеей христианизации. То есть неразрешимое ментальное противоречие современной России – желание одновременно и гомогенности, культурной и ментальной однородности общества, и его всеохватности, «имперскости» – имеет давние корни, еще в неосуществленном проекте православного византийского мира.

Теоретически, конечно, весь мир должен был подчиняться империи, как носительнице и защитнице истинной веры, причем с санкции самого Бога; понятие «вселенский» никогда не исчезает из титулатуры императора Византии. Но в реальности у Византии никогда не было не только сил, но и желания подчинить себе такие далекие и чуждые страны, как Русь или Литва – зачем императорам такое количество христианизированных варваров внутри границ империи… Результатом противоречия между желанием иметь империю мирового значения и нежеланием иметь в ее составе чуждые и ненадежные этносы стало расщепление сознания имперских интеллектуалов, своего рода «культурная шизофрения» империи, унаследованная и Россией. «Византийское Содружество Наций», в отличие от Британского, так и не было создано.

Подспудное нежелание миссионерства подкреплялось и отсутствием в православии теологической основы для индивидуального подвига, кроме, разве что, мученичества.

* * *

В католичестве к X веку сложился мощный социальный и интернациональный слой рыцарей, подчиняющийся определенным правилам – рыцарскому кодексу чести. В него входили предупредительность, самопожертвование, целомудрие, преданность, помощь обездоленным и беззащитным, доброта ко всему живому, умение держать слово, самоотверженность.

Рыцарство – слой, входивший в структуру феодальных государств, но в то же время каждый его элемент, рыцарь, вне зависимости от степени знатности, был лично свободным. Основой рыцарского кодекса была христианская вера западного образца, а точнее, те ее постулаты, которых не было в православной церкви – культ «Прекрасной Дамы», основанный на рождении Девы Марии в результате непорочного зачатия (в православии отсутствует догмат о непорочном зачатии Девы Марии, таким образом не унаследовавшей первородный грех) и исхождение Духа не только от Отца, но и от Сына – филиокве, создающий основу для делегирования энергии власти.

В Катехизисе Католической Церкви (1985–1992) так объясняется смысл филиокве: «Восточная традиция прежде всего отражает природу первопричины Отца по отношению к Духу. Исповедуя Духа как Того, Кто от Отца исходит» (Ин. 15, 26), она утверждает, что Дух исходит от Отца через Сына. Западная традиция выражает прежде всего единосущное общение между Отцом и Сыном, говоря, что Дух исходит от Отца и Сына (Filioque). Она говорит это «согласно с законом и разумом», ибо извечный порядок Божественных Лиц в их единосущном общении подразумевает, что Отец есть первопричина Духа как «безначальное начало», но также что как Отец Единородного Сына, Он вместе с Ним составляет единое начало, от которого исходит Святой Дух.

Восточная традиция соответствовала Империи, где существовала антитеза «Император – подданные». Император (пока был жив) не делился властью ни с кем, даже с собственными сыновьями. Понятно, что византийским властям хотелось иметь такой же порядок и на небо.

Напротив, западная традиция подразумевала наличие значительного слоя свободных людей, действующих самостоятельно, сообразно собственным представлениям о добре и зле. В единое государство их объединял не факт подданства, языковое единство или место проживания, а вассальная присяга, добровольное обязательство служить своему сеньору строго определенным количеством времени и воинских сил. Причем рыцарь автоматически не становился вассалом «вышестоящего по феодальной лестнице» сеньора, действовало правило «вассал моего вассала – не мой вассал». Иными словами, «властная имперская вертикаль» по византийскому образцу в раннем Средневековье на Западе создана не была. Ее заменил феодализм – строй очень устойчивый, где каждая ступень была независима и автономна. Автономность феодальных взаимоотношений, несмотря на постоянные торгово-воинские перемещения, была удивительной – замки, обороняемые десятками воинов, легко выдерживали годичные осады, и даже монголы, столкнувшись с полосой горных замков в Адриатике, повернули назад. Некое подобие такой системы мы видим у горных народов Восточного Кавказа, которые более полувека сражались с монголами, находясь в их глубоком тылу.

* * *

Сложившееся на Западе сообщество вооруженных индивидуальностей, обязанных клятвой перед Господом применять оружие для защиты всех, страдающих от несправедливости, создало новое общество, которое Шатобриан описывает так:

Франция тогда представляла федеративную аристократическую республику, так как она признавала над собой бессильного главу. Это была аристократия без народа… все члены ее считали себя совершенно равными между собой. Самый ничтожный правитель, самый мелкий землевладелец, считал себя равным королю.

Для Древней Руси феодальная раздробленность считалась источником слабости, в католическом мире это положение стало источником силы. Можно сказать, что отсутствие принципа филиокве воспитывало подчинение, его присутствие – самостоятельность.

В результате применения вассальной системы («феодальной лестницы») родились личная ответственность и осознанное подчинение приказам, без которых невозможна была бы воинская дисциплина. Поэтому на первый взгляд разрозненные рыцарские формирования все же дошли до Святой Земли и победили многократно превосходящих врагов, а в истории Руси мы знаем лишь один совместный поход, закончившийся грандиозным поражением на реке Калке от значительно меньшего числом противника.

Клятвы верности приносились и в Византии, и на Руси, но они принципиально отличались от вассальной присяги. Глава православного государства опирался на силу, стало быть, клятвы подданных (платящих дань) и выгодные чаще всего лишь одной стороне, как данные под давлением, соблюдать было вовсе не обязательно. Они и нарушались сплошь и рядом.

Ни один глава православного феодального государства, даже Николай Второй, не желал делиться своими полномочиями с кем бы то ни было, объясняя это трансцендентным источником власти. Источник Божественной мудрости по определению не может быть оспариваемым и иметь границы компетенции. В противовес этому положению границы компетенции рыцарства были жестко прописаны в клятве, добровольно взятых обетах и оммаже, то есть обязательствах служения. Отсюда – всего шаг до Великой Хартии Вольностей, принятой в 1215 году.

Феодальная лестница подразумевала обязанности не только вассалов, но и сеньоров. В частности, оговаривался раздел военной добычи. В православных государствах отсутствие вассалов и замена их поддаными создала обстановку постоянного состязания между властью и подчиненными за ресурсы государства – власть стремилась направить ресурсы страны на важное для нее (власти) дело, а подданные, справедливо полагая, что ресурсы страны тратятся без всякого с ними согласования, старались как можно больше «приватизировать» из виденного вокруг в свою пользу.

Чтобы властные фискалы не мешали им в этом, их подкупали, отсюда – вечная коррупция в империях. Становится понятнее кажущийся фантастическим факт, когда даже всем обязанный царю Петру Александр Меншиков обворовывал благодетеля.

Как мы видим, итог раскола церквей дал гораздо более глубокие последствия, нежели обычно кажется, и привел к неосуществимости создания «православного мира» ввиду изначальной ментальной ущербности, хотя попытки его создания не прекращаются и по сию пору. Но, возможно, эта ущербность касается исключительно религиозных вопросов, а светские мыслители на востоке Европы так же хорошо и детально видели пути в будущее, как, например, создатели эпоса о короле Артуре, заложившие духовные основы рыцарства, благородства и индивидуальной свободы?

Краткий обзор моделей будущего по материалам русской художественной литературы и публицистики

В романе Николая Гавриловича Чернышевского «Что делать?» будущему посвящен «четвертый сон Веры Павловны», внимательно изучавшийся в советское время в средних школах. Особенностью описанного будущего было достаточное малолюдье (забегая вперед отмечу, что это общая черта любой утопии) и высочайшая мобильность населения. Большая часть русских людей у Чернышевского буквально кочует за изменениями климатических сезонов – из Сибири в Аравию, которая оказывается зачем‑то освоена под сельскохозяйственные угодья, затем в Европу, опять в Сибирь… Чем занимаются все эти люди? Практически все – физическим трудом, облегченным механизмами до того, что его и трудом‑то не назвать, так, легкая зарядка. Большая часть – еще и творчеством, очевидно, после обязательной работы; есть и интеллектуалы, но интеллектуальную работу Вере Павловне во сне не показывают, вероятно, она не так уж изменилась со времени бодрствования героини романа.

Вечерами у «людей будущего» то, что сейчас назвали бы клубным отдыхом – кто‑то исполняет свою музыку, кто‑то слушает, кто‑то танцует, кто‑то демонстрирует картины… Клубы будущего оборудованы комнатами, где можно уединяться парам, и служат дополнительно домами свиданий. В общем, можно сказать, такое будущее стало вполне настоящим для россиян…

Зачем существует все происходящее в этом будущем, Чернышевский не особо задумывается. Спокойная жизнь без борьбы за выживание, удовлетворенность всех низких (по Маслоу) потребностей – вполне устраивает его, как идеал. Высокие потребности он ведь и при царизме удовлетворял… С едой похуже было…

И все же в этом романе звучит формулировка определенного идеала жизни людей, того будущего, ради которого стоит жить в настоящем: «здесь всякое счастье, какое кому надобно. Здесь все живут, как лучше кому жить, здесь всем и каждому – полная воля, вольная воля».

Хорошо? Только ведь если полная воля – из человека зверь вырастает, который неволей социума был задавлен. Не обязательно хищный – чаще всего просто блудливая, вороватая, ленивая обезьяна.

Посмотрим, как менялось представление о счастливом будущем в русской литературе в дальнейшем.

У Ивана Ефремова в романе «Туманность Андромеды» действие происходит через десяток тысячелетий после времени выхода романа в печать, в совершенно ином мире. Но человек биологически остался у него тем же, эволюция не продвинулась. И поэтому в светлом будущем действуют жесткие механизмы воспитания. Например, есть такие «12 подвигов Геракла», которые должен совершить молодой человек, чтобы его признали совершеннолетним. Три года 103 таких подвигов (в СССР был аналог – три года работы по распределению где‑то в глухой провинции, да еще два года в армии, в чуждой этнически и морально среде) – и вот молодой человек готов жертвовать собой ради, допустим, покорения Космоса. И действительно ведь – оставив космос автоматам, что мы предложим людям? Возможность выбирать развлечения? В итоге вместо положенных по тому времени 170 лет человек будущего у Ефремова живет вполовину меньше. Приведу пример – отрывок разговора Мвена Маса с психиатром Эвдой Наль, героями «Туманности Андромеды»:

– И все равно большинство людей – настоящих работников – живут только половину возможных лет из‑за сильнейших нервных напряжений. Насколько я понимаю, с этим медицина бороться не может – только запрещать работу. Но кто же оставит работу ради лишних лет жизни?

– Никто, потому что смерть страшна и заставляет цепляться за жизнь лишь тогда, когда жизнь прошла в бесплодном и тоскливом ожидании непрожитых радостей, – задумчиво произнесла Эвда Наль, невольно подумав, что на острове Забвения люди живут, пожалуй, дольше.

(Остров Забвения – это тюрьма для уголовников будущего, где они живут своими законами)

Современным читателям, нацеленным на добычу кайфа из любого дерьма жизни, система ценностей героев Ефремова непонятна. Прочел на форуме: «У Ефремова девушки-студентки, путешествуя по Средиземноморью, говорят о памятниках архитектуры. Он что, не знает, о чем обычно в путешествиях говорят девушки?»

В другом обзоре читаю: «отправлять отчаянных смельчаков в далекий угол галактики на произвол судьбы, и пусть типа они там сами решают все свои проблемы – это как‑то не совсем правильно и рационально. Думаю, что всегда, когда в космос можно отправить роботов, туда нужно отправлять роботов. Люди при этом вместо того, чтобы переться черт-те куда, могли бы спокойно оставаться на Земле. Любить, кайфовать, веселиться».

Иван Ефремов, человек очень умный, как раз и понимал – дать людям жизнь, в которой можно безгранично любить, веселиться – значит, обречь человечество на деградацию. Физическое наше тело, тело примата-хищника, не предусмотрено для такой жизни. Обязательно начнется доминирование над себе подобными, насилия, издевательства. И Ефремов показывает это на примере «острова Забвения», где преступники живут, как им хочется. Нет, уж лучше направить энергию зверя, который внутри нас, на колонизацию космоса…

В повести братьев Стругацких «Гадкие лебеди», кажется, впервые в советской фантастике ставится вопрос о необходимости изменения биологического носителя разума – человека. До того Стругацкие пытались обойтись полумерами: интернатным воспитанием детей, новыми приемами педагогики, даже с применением постоянного видеоконтроля за воспитанниками и прямого насилия к детям – укладыванием спать с помощью «гипноударов»… Но постепенно стало понятно, что это не убьет внутреннего зверя, а лишь слегка его «залакирует», пользуясь выражением Ницше.

Показателен диалог между Баневым – главным героем повести – и юношей, не названным в повести:

– Прогресс, – сказал он, – это движение общества к такому состоянию, когда люди не убивают, не топчут и не мучают друг друга.

– А чем же они занимаются? – спросил толстый мальчик справа.

– Выпивают и закусывают квантум сатис (сколько нужно), – пробормотал кто‑то слева.

– А почему бы и нет? – сказал Виктор. – История человечества знает не так уж много эпох, когда люди могли выпивать и закусывать квантум сатис. Для меня прогресс – это движение к состоянию, когда не топчут и не убивают. А чем они там будут заниматься – это, на мой взгляд, не так уж существенно. Если угодно, для меня прежде всего важны необходимые условия прогресса, а достаточные условия – дело наживное…

– Разрешите мне, – сказал Бол-Кунац. – Давайте рассмотрим такую схему. Автоматизация развивается в тех же темпах, что и сейчас. Тогда через несколько десятков лет подавляющее большинство активного населения Земли выбрасывается из производственных процессов и из сферы обслуживания за ненадобностью. Будет очень хорошо: все сыты, топтать друг друга ни к чему, никто друг другу не мешает… и никто никому не нужен. Есть, конечно, несколько сотен тысяч человек, обеспечивающих бесперебойную работу старых машин и создание машин новых, но остальные миллиарды друг другу просто не нужны. Это хорошо?

– Не знаю, – сказал Виктор. – Вообще‑то это не совсем хорошо. Это как‑то обидно… Но должен вам сказать, что это все‑таки лучше, чем то, что мы видим сейчас. Так что определенный прогресс все‑таки налицо. …

– А ваших героев, которых вы так любите, устроило бы такое будущее?

– Да, конечно. Они обрели бы там заслуженный покой.

Бол-Кунац сел, зато встал прыщавый юнец и, горестно кивая, сказал:

– Вот в этом все дело. Не в том дело, понимаем мы реальную жизнь или нет, а в том дело, что для вас и ваших героев такое будущее вполне приемлемо, а для нас это – могильник. Конец надежд. Конец человечества. Тупик. Вот потому‑то мы и говорим, что не хочется тратить силы, чтобы работать на благо ваших жаждущих покоя и по уши перепачканных типов. Вдохнуть в них энергию для настоящей жизни уже невозможно. И как вы там хотите, господин Банев, но вы показали нам в своих книгах – в интересных книгах, я полностью «за» – показали нам не объект приложения сил, а показали нам, что объектов для приложения сил в человечестве нет, по крайней мере – в вашем поколении… Вы сожрали себя, – простите, пожалуйста, – вы себя растратили на международные драки, на вранье и на борьбу с враньем, которую вы ведете, придумывая новое вранье… Вы просто никак не можете поверить, что вы уже мертвецы, что вы своими руками создали мир, который стал для вас надгробным памятником. Вы гнили в окопах, вы взрывались под танками, а кому от этого стало лучше? Вы ругали правительство и порядки, как будто вы не знаете, что лучшего правительства и лучших порядков ваше поколение… да попросту недостойно. Вас били по физиономии, а вы упорно долбили, что человек по природе добр… или, того хуже, что человек – это звучит гордо. И кого вы только ни называли человеком!..

Гениальное прозрение Стругацких о том, что человечество дошло до пределов своего развития и сейчас находится в эволюционном тупике, откуда есть только один путь – в деградацию, слишком жестоко, чтобы быть воспринято массами, которые, к тому же, все равно ничего не могут предпринять по этому поводу. Разве что продолжать выпивать и закусывать «квантум сатис».

Внутреннего зверя, требующего топтать и убивать, невозможно выдрессировать надолго. Обязательно сорвется. Об этом написан хороший роман «Остров доктора Моро». Дальнейшие перспективы разума на Земле связаны с отказом от человека как его носителя и от человечества как «точки приложения сил».

К сожалению, российских фантастических текстов на эту тему я не нашел (не считая романов Стругацких, где появляются «людены», или «Странных романов» Юрия Никитина – но там действуют те же люди из плоти и крови, просто обладающие сверхспособностями).

Вероятно, также следует исключить из обзора написанный на русском языке роман «Алюмен» (Г. Л. Олди, или Олег Ладыженский и Дмитрий Громов), где главному герою, мистику-визионеру из XIX века, потомки показывают будущее, и он приходит в ужас оттого, что люди спокойно могут менять форму, становясь то дельфинами, то орлами, то непонятной слизью, а то и вовсе живут, не имея материального белкового носителя. Это стало возможно после того, как сознание людей было перенесено в огромную компьютерную сеть. Это, кстати, самое реальное описание будущего, все же создано не в России и поэтому присутствует в нашем обзоре факультативно.

В конце обзора обращу внимание читателя на роман (опять же, не российский) «Происхождение» Дэна Брауна, где также рассматривается следующий эволюционный скачок – замена человечества созданными людьми разумными компьютерами.

На самом деле это – единственные пока реалистичные и достоверные варианты будущего, которое отвечало бы моральным требованиям людей, сформулированным в книге «Культура и этика» Альберта Швейцера еще в начале ХХ века. Новая цивилизация разумных будет свободна от необходимости убивать, чтобы жить, и унижать, чтобы самоутверждаться, от чего человечество не может освободиться даже в мечтах – как видим мы, анализируя фантастику.

На «Гадких лебедях» вполне можно остановиться. Не обозревать же всерьез «имперскую фантастику», где Россия – межзвездная монархия, или СССР воюет с фашистами на других планетах, а доблестные чекисты проникают в прошлое и спасают Сталина от рук врачей-убийц…

Вкупе с творческим бессилием эти романы оказываются поражены тем же недугом, что и современная зарубежная фантастика – они не раскрывают причины, почему вдруг современный человек становится человеком будущего и чем, собственно, они друг от друга отличаются (в романах 107 Лукьяненко из серии «Квази», правда, дается объяснение – вводится элемент перерождения).

Всеволод Алферов, глава издательства фантастики «Снежный ком», дал такое определение нынешнему положению дел:

Российская фантастика перестала продуцировать смыслы в глобальном масштабе. Наша мысль замыкается в рамках либо одного явления, либо будущего конкретно России. Мы стали куда реже создавать идеи, которые были бы привлекательны и важны где‑либо за пределами России.

Ну а напоследок скажу, что у меня и как у автора, и как у человека, который работает в издательстве и очень много фантастики читает – скажу, что даже у меня, фантаста, много вопросов к будущему, и по правде фантастика вовсе не дает на них ответов. Например, понятно, что такого будущего, как в классический век фантастики, уже не будет. Звездолеты, бороздящие просторы галактики, вот это все… Но хоть что‑то из этого еще можно спасти или нет? Есть ли вообще будущее, как мы его себе представляли раньше, или это будет такое вечное настоящее, только на немного другом уровне технологий? Через меня проходят сотни произведений и, по правде, ни одно не дает ответов на эти вопросы.

Мы, или, правильнее сказать – лучшие из нас, спустя столетие после Альберта Швейцера наконец поняли, что «Добро – то, что служит сохранению и развитию жизни, зло есть то, что уничтожает жизнь или препятствует ей», а следовательно, все наши удовольствия, радости, вся наша жизнь, основанная на убийствах и разрушении других жизней, несет зло в окружающий мир. Мы уже понимаем, что от этого «первородного зла», звериной природы человека, нам никуда не скрыться. И даже в фантастике мы не видим описания идеального общества, в которое можно было бы поверить. Пора бы признать, что будущее развитие – не за нашим биологическим видом. Или довольствоваться тем, что будущее – это такое же настоящее, только с новыми гаджетами.

Почему нет романа о светлом будущем России

Почему же за всю историю русской литературы появился от силы пяток произведений, в которых описывалось светлое будущее России, будущее, в которое можно было бы поверить и в котором хотелось бы жить. Этот странный феномен давно известен, вышучивали его много, часто и по делу – начиная с Салтыкова-Щедрина и заканчивая Михаилом Успенским.

Братья Стругацкие, описывая мир в книге «Полдень, XXII век», одной из немногих удачных книг о будущем, оставили следующее предисловие:

Мы изобразили мир, каким мечтаем его видеть, мир, в котором мы хотели бы жить и работать, мир, для которого мы стараемся жить и работать сейчас. Мы попытались изобразить мир, в котором человеку предоставлены неограниченные возможности развития духа и неограниченные возможности творческого труда. Мы населили этот воображаемый мир людьми, которые существуют реально, сейчас, которых мы знаем и любим: таких людей еще не так много, как хотелось бы, но они есть, и с каждым годом их становится все больше. В нашем воображаемом мире их абсолютное большинство: рядовых работников, рядовых творцов, самых обыкновенных тружеников науки, производства, культуры. И именно наиболее характерные черты этих людей – страсть к познанию, нравственная чистота, интеллигентность – определяют всю атмосферу нашего воображаемого мира, атмосферу чистоты, дружбы, высокой радости творческого труда, атмосферу побед и поражений воинствующего разума.

Но тексты братьев Стругацких были исключением из правила. Иные советские писатели видели будущее иначе…

Герой Стругацких, Саня Привалов, попадает в Описываемое будущее, взятое из современной ему литературы, и видит мир, разделенный Железной Стеной. За стеною живут герои зарубежной фантастики, это мир Страха перед Будущим, и там по определению нет ничего хорошего – в лучшем случае, продолженное настоящее, перенесенное на другие планеты. Но и по его сторону стены, в мире Гуманного Воображения, тоже нет ничего хорошего – бездарные тексты про освоение Галактики, полные нежизненных человеческих отношений и многословных монологов…

Герой Михаила Успенского, русский богатырь Жихарь, так описывает свою страну перед чужеземцем:

Молодцы у нас все как один добрые, а девицы – красные, мужи – доблестные, жены – верные, старцы – премудрые, старушки – сердобольные, дали – неоглядные, леса – непроходимые, дороги – прямоезжие, города – неприступные, нивы – хлебородные, реки – плавные, озера – бездонные, 109 моря – синие, рыбки – золотые, силы – могучие, брови – соболиные, шеи – лебединые, птицы – вольные, звери – хищные, кони – быстрые, бунтари – пламенные, жеребцы – племенные, зерна – семенные, власти – временные, дела – правые, доходы – левые, уста – сахарные, глаза – зоркие, волки – сытые, овцы – целые.

Признаться, более емкой русской утопии я в литературе не нашел. Чем‑то похоже на строчку из песни «Любэ» – «темны улицы, девки-умницы…» Что еще человеку нужно!

Обобщая русскую утопию, вижу неравный симбиоз мусульманского рая с его десятками гурий на каждого правоверного и скандинавской Вальхаллы, с драками на почве внезапно возникшей неприязни после совместного распития спиртных напитков… Такую «утопию» мы в натуре видим на любом приморском курорте, именно поэтому нормальные люди курортов не посещают. Но если оставить в стороне просто плохо написанные романы в жанре боевой фантастики, романы, где Русь вновь обрела (или не теряла) монархию, романы-фэнтези, где русский школьник Ваня внезапно попадает в мир сказки и побеждает Черного Властелина, обретя нечеловеческие способности исключительно в силу своего «пятого пункта» (см. многие тексты С. Лукьяненко), то что тогда остается?

Остается, например, начавшийся в 2011 году проект «СССР-2061», который объединил писателей, художников, читателей и зрителей вокруг идеи будущего, где высокие цели достижимы благодаря справедливому устройству общества, которое поощряет тягу к знаниям, взаимоподдержку и труд. Где полным ходом идет освоение ближнего космоса. Будущего, как гласит девиз проекта, «до которого хочется дожить».

К сожалению, ничего талантливого в ходе проекта создано не было. И причина этому, мне кажется, очевидна – непонятно было, что это за особые «высокие цели», которых могут достичь только русские, причем объединенные социалистической идеологией. Даже у Мариэтты Шагинян в фантастическом романе «Месс-Менд» социалистическая Россия выглядела привлекательнее (хотя так же нежизненно), чем у современных авторов.

Отдельно, вероятно, нужно сказать о двух романах русских литераторов, описывающих выдуманный мир и достоверно, и привлекательно, но с одним недостатком – их выдуманный мир не имеет к географической России никакого отношения. Я имею в виду «Остров Крым» Василия Аксёнова и цикл Макса Фрая (Светланы Мартынчик) про город Ехо.

У Макса Фрая описана жизнь в городе Ехо, задуманная как идеальная. Постоянное творчество, самообразование, любовь, дружба, атмосфера всеобщей доброжелательности, злодеи и те – достаточно случайные, некие ошибки мироздания; отличная архитектура, восхищение жителей главным героем, отсутствие бытовых проблем, милые ресторанчики… Но достоверность напрочь отсутствует. В реальности ведь описан обычный городок Средней Европы. Я и сейчас могу туда переселиться. Но почему меня в нем примут как своего? У героя Макса Фрая открылись таланты волшебника, и так совпало, что в Ехо на эти таланты был спрос. Но монета ведь могла упасть иной стороной, и тогда утопия стала бы недоступна…

«Остров Крым», несмотря на точные географические привязки к реальному полуострову, рассказывает не о части России, а о средиземноморской стране типа реальной Греции, куда, разумеется, можно переехать жить, но не всей же Россией… а как создать из всей России «остров Крым», который не хотел бы при этом регрессировать «назад в СССР» и в котором можно было бы жить свободно и счастливо, в романе не написано.

В европейской литературе есть множество романов, в которых хочется остаться жить, и далеко не только фантастических. Например, «Конец главы» Голсуорси, «Сиеста» Хемингуэя… перечислять можно долго. Весь вопрос – примут ли лично тебя туда остальные герои произведения. Понимая собственную… скажем, неподготовленность, туда все же хочется попасть. В отличие от российской литературы, про которую думаешь, захлопнув книгу: «какая правдивая мерзость! Хорошо, что я там не жил».

Кто‑нибудь хочет пожить в мире Льва Толстого, Федора Достоевского, Антона Чехова или даже Тэффи? Или в мире Астафьева, Распутина, Шукшина, Рубцова? Нет, и быть не может таких мазохистов. Хотят пожить в книгах Стругацких, Великом Гусляре Кира Булычева, некоторые – у Ивана Ефремова… Да вот, пожалуй что и все…

Попытку описать жизнь хорошего человека предпринял, как помнится, еще писатель Банев, герой «Гадких лебедей» братьев Стругацких – и мы помним, что получилось:

Хорошо бы написать оптимистическую веселую повесть… О том, как живет на свете человек, любит свое дело, не дурак, любит своих друзей, и друзья его ценят, и о том, как ему хорошо – славный такой парень, чудаковатый, остряк… Сюжета нет. А раз нет сюжета, значит скучно; и вообще, если писать такую повесть, то надо разобраться, почему же этому хорошему человеку хорошо, и неизбежно придешь к выводу, что ему хорошо только потому, что у него любимая работа, а на все остальное ему наплевать. И тогда какой же он хороший человек, если ему на все наплевать, кроме любимой работы?.. Можно, конечно, написать про хорошего человека, смысл жизни которого состоит в любви к ближнему, и ему потому хорошо, что он любит ближних и любит свое дело, но о таком человеке уже писали пару тысяч лет назад господа Лука, Матфей, Иоанн и еще кто‑то – всего четверо. Вообще‑то их было гораздо больше, но только эти четверо писали в соответствии, остальные были лишены кто национального самосознания, кто права переписки…

Образ места и облик общества, в которых хочется жить русскому человеку, прослеживается в легенде о Беловодье, имеющей старообрядческие корни. Старообрядцы, напомним, смогли в реальности построить иную Россию, Россию подспудную, со своими торговлей, образованием, религией, своими поселками, существовавшими фактически на правах экстерриториальности. А до Беловодья был град Китеж, не покорившийся врагу и ушедший то ли на дно озера Светлояр, то ли в иное измерение… Но детальной прописи русской утопии не было создано, в отличие от западных образцов, где от Платона до Сен-Симона механизмы, по которым работает «государство утопия», обозначены до мельчайших деталей. Западное общество сработано по лекалам «Легенды о короле Артуре», слегка модернизированным «Инклингами», и в первую очередь – Толкином. В России все подобные попытки не дали текста, обладающего достоверностью и притягательностью. То же относится к прочим странам Востока, о причинах этого мы говорили ранее.

Если западная литературно-философская мысль, опираясь на христианские традиции, планомерно создавала различные образы будущего и модели поведения, адекватного настоящему времени, то на Востоке фактически не существовало такого направления – ни в литературе, ни в философии. Вся восточная мудрость свелась к различным вариантам высказывания «такова жизнь» и уверениям, что мечты об иной жизни суть пустопорожние. Исключение – буддизм, и мы еще вернемся к этому исключению.

Вроде бы в Китае были созданы утопические тексты – глава «Ли юнь» конфуцианского канона «Лицзи», поэма Тао Юань-мина «Персиковый источник», ее многочисленные средневековые реплики, даосский «Канон Великого Равновесия» (Тай пин цзин 太平經), описания общества Великого Спокойствия, выполненные Дун Чжун-шу (179–104 гг. до н. э.), и Хэ Сю (129–182) и т. д. Но «Персиковый источник» – это китайский вариант мечты о блаженной Аркадии или старообрядческом «Беловодье», но не мысли о будущем.

В статье А. И. Кобзева, помещенной в сборнике «Китайские социальные утопии», можно найти чрезвычайно интересный вывод. А. И. Кобзев констатировал, что, несмотря на повышенный интерес конфуцианских мыслителей к социально-политической и этической проблематике и стремление к ее всесторонней и детальной разработке, в рамках конфуцианства так и не было создано «полноценных» социально-утопических произведений.

Объясняется это несоответствие двумя факторами. Во-первых, с самого своего возникновения конфуцианство претендовало на роль официальной и ортодоксальной идеологии, и во II в. до н. э. этого статуса добилось и сохраняло его вплоть до начала ХХ века. Утопия предполагает и стремление к коренному изменению существующих государственных и социальных установлений, конфуцианцы же были полностью инкорпорированы в окружающую их социально-политическую реальность, поэтому даже при самом резком социальном негативизме критиковали не принципы устройства общества и государства, а их конкретные воплощения – то есть определенных лиц. Всякое социально-политическое реформаторство в условиях господства конфуцианской идеологии приобретало черты личностной направленности. Во-вторых, специфическое конфуцианское и, шире, китайское представление об императоре как о телесной персонификации государства с неизбежностью выводило социальное реформирование из теоретической в практическую область.

Согласно А. И. Кобзеву, …создание радикальной социальной теории с необходимостью предполагает достаточную степень отрешенности ее создателя от «злобы дня» как в смысле интеллектуального «взлета», так и в плане практической удаленности от социально-политической «кухни». В европейской культуре подобная отрешенность в теоретическом плане легко достигалась априорным признанием трансцендентных предпосылок человеческого существования (в форме философского идеализма или христианской теологии). <…> Признание трансцендентного бытия в виде мира идей или царства Божия неизбежно приводит к оценке конкретного социального бытия как низшей реальности, т. е. так или иначе создает определенный критический потенциал. <…> Наконец, в христианской Европе перед глазами любого мыслителя стоял образ альтернативной социальной структуры, которая всегда претендовала на обладание высшим аксиологическим статусом и трансцендентной сущностью, т. е. образ церкви как мистического Тела Христова или Града Божия. <…> В традиционном Китае отсутствовали все названные выше факторы.

Если признать, что до конца XIX в. в китайском языке не было понятий, соответствующих западной «утопии», а сам этот термин является калькой с неологизма Томаса Мора, тогда все встает на свои места: западные образцы стали для китайских мыслителей своего рода точкой опоры, на которой привычные идеалы древности превратились в нечто, уже совершенно ни на что не похожее, но обладающее сильнейшим критическим потенциалом. (Цитирую по Д. Е. Мартынову: «Существовала ли в Китае утопия?»)

Русская утопия – это мир без зла, свободный общий труд, мечта о всеобщем счастье. Именно всеобщем, а не только русских или сторонников «старой веры». Это мир, устроенный «по правде». Вот только что такое правда в понимании автора утопии – понятно становится лишь из контекста. Представления народа о Правде все еще не стали предметом исследования наших ученых. Русское слово «правда» не имеет аналогов в западноевропейских языках. Оно не покрывается ни английским «truth», ни французской «vérité», ни немецкой «Wahrheit». Эти слова охватывают лишь правду – истину, а есть еще и правда – справедливость, и правда – праведность.

Упомянутый уже писатель Банев, отвечая на вопрос о том, что такое прогресс, ответил вполне утопически: «Для меня прогресс – это движение к состоянию, когда не топчут и не убивают».

Но жизнь на Земле не будет возможна, если на планете прекратятся убийства. Жизнь одних всегда основана на смерти других – растений, животных, людей… Приведем цитату из романа Тургенева «Накануне»: «Елена не знала, что счастье каждого человека основано на несчастье другого, что даже его выгода и удобство требуют, как статуя – пьедестала, невыгоды и неудобства других».

Впрочем, Борис Стругацкий как‑то сказал примерно то же самое:

Поймите, господа фантасты: будущее, в котором нам хотелось бы жить, невозможно. Оно противоречит устройству человека, его генотипу. Так же, как противоречат ему Десять заповедей. Должно быть, они написаны для какого‑то другого мыслящего существа. Хотя какое‑то приближение к идеалу возможно. Мир, в котором высшим наслаждением для людей является их деятельность, в принципе возможен.

Мир «по правде» не складывался в свое достоверное описание. А реальные повествования о «свободном труде на своей земле» в целях создания мира без насилия, без войн, без смертей и болезней, и при этом – мира изобилия, описывали мир какой угодно, но не тот, в котором хотелось бы жить. «Чевенгур» Платонова – очень показательный пример этого. Использование в пищу диких злаков и попытки построить солнечную электростанцию – типичный пример деятельности современных утопистов-экологистов (в романе все это еще и подкрепляется массовым террором). Интересно, многие сейчас желают пожить в Чевенгуре?

За все время существования русской литературы не было создано ни одного реалистического произведения, в котором герои жили бы «по правде», какое бы значение ни вкладывал в это слово автор. Не было создано и ни одного текста, описывающего притягательный мир, в котором хотелось бы поселиться. Ниже мы рассмотрим несколько приближающихся к решению этой задачи текстов, но пока отметим, что таких у Шукшина и Трифонова, Маркова и Астафева, Распутина и Кочетова попросту нет. Достоевский считал, что России надлежит «изречь окончательное слово великой, общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен», 115 очевидно, на русском языке. Но придумать это слово России не удалось. Да вряд ли такая задача вообще реальна.

Достоевский и сам отлично понимал опасности глобализма – вспомним, как его герой «Записок из подполья» отвечал на проекты русских утопистов:

Вы верите в хрустальное здание, навеки нерушимое, то есть в такое, которому нельзя будет ни языка украдкой выставить, ни кукиша в кармане показать. Ну, а я, может быть, потому‑то и боюсь этого здания, что оно хрустальное и навеки нерушимое и что нельзя будет даже и украдкой языка ему выставить.

Русская «правда» невозможна без русской «воли», которая совершенно не имеет отношения к свободе, но является первопричиной рабства – ведь свобода оборонительна, а воля экспансивна, и расширяется до тех пор, пока ее не остановит другая воля, и проигравший в столкновении двух воль оказывается рабом.

Ранние утопии и рассказы о «жизни по правде» – от «Сна Обломова» до «Снов Веры Павловны» – не несли в себе необходимого заряда привлекательности. А иногда просто вызывали отторжение описанием силы, многократно превосходящей силу одного человека. Так, Велимир Хлебников («Кол из будущего») описывает мир, в котором усовершенствованное радио работает как нынче – интернет. В результате получилась колоссальная машина по «промывке мозгов» всему населению.

Образ будущего не складывался в произведениях писателей даже не из‑за отсутствия таланта. Просто борьба за достижение общих для всего человечества ценностей не зависит от национальности и расы героев произведения. А если мы признаем, что ценности каждого народа разные и в чем‑то друг другу антагонистичны, и представим, что именно Россия должна возвестить миру Правду, то мы должны будем долго объяснять, почему в таком случае наш народ правее других… Ни одно литературное произведение такого не выдержит. Для этого нужен иной жанр и иное, холистическое представление о населении, которое объединено общими языком и культурой и представляет собой своего рода единый организм, наделенный общей духовностью и общим психическим складом, что отличает его от таких же характеристик других народов.

Мы должны тогда признать, что духовность передается из поколения в поколение, то есть якобы наследуется биологическим путем и связывает народ с определенным физическим обликом. Об этом писали Хьюстон Чемберлен, Артюр де Гобино, Альфред Розенберг и еще много авторов… Достоверно описанного мира, в котором хотелось бы жить, националисты любого типа тоже, кстати, не создали, все романы «культуртрегерства» не вызывают желания стать их героем. Ну действительно, чего тут хорошего, если родных сыновей надо посылать «на каторгу ради угрюмых мятущихся дикарей, наполовину бесов, наполовину детей?» (Р. Киплинг, «Бремя белого человека»).

Начиная писать утопию про Россию, нужно для себя решить, как минимум, две проблемы. Первая – особенности географии. Россия – большая страна только на карте. На 86 % территории страны нормальных городов не построить, и вообще для цивилизованной жизни Россия мало приспособлена. Даже в крупных городах нет покоя от комаров, клопов и блох, мошка покрывает целые области, вечная мерзлота выворачивает из‑под земли канализационные трубы. Здесь люди работают не так, как Саня Привалов, для которого работа была в радость, и он фактически все время жил в своем сказочном институте – нет, здесь люди зарабатывают деньги. Чтобы затем снести их в турбюро и прожить неделю-другую в курортном эрзаце рая… Превратить в рай свою страну они даже не пытаются, не веря в саму возможность этого. И правильно, если даже описать рай в этой стране невозможно с нужной степенью достоверности.

Вторая проблема – многонациональность «империи». Русские не ощущают себя «титульной нацией», их слишком долго за это наказывали. Да и старшим братом, которого все «младшие братья» считают тупым работягой, на котором пахать не только можно, но и нужно – тоже быть как‑то не хочется.

У братьев Стругацких, конечно, мир един, но России как таковой в нем нет. Земля «терраформирована», ничего похожего на знакомый ландшафт не находится. Город Аньюдин, где проходит действие «Полдня, XXII века» – не имеет отношения к реальному Аньюдину, который в Коми. Соответственно, в выдуманном Аньюдине 117 нет комаров. Нет там и засилья инородцев, никто не выкладывает слова «Кавказ сила» из воспитанников интерната, и так далее. Наоборот, когда южанин обидел мальчика помладше, его герои Стругацких жестко наказали. Но это был один южанин. А ведь в империи их бывает очень много, они держатся друг за друга, и в реальной жизни герои Стругацких ходили бы в «опущенных», задавленные южным большинством.

Совместить хорошую жизнь в империи с наличием в ней большинства неевропейского населения – задача практически непосильная. Правда, есть автор, у которого что‑то похожее получилось, хотя жить в описываемом им мире вряд ли хочется многим. Это, разумеется, Хольм ван Зайчик (псевдоним Вячеслава Рыбакова и Игоря Алимова) с его семью романами про Ордусь, некое государство, образовавшееся после союза Руси и Золотой Орды с примкнувшими к ним остальными частями монгольской империи. Но это сатира, а не утопия. Чего стоят псевдоним автора, являющийся переводом псевдонима «Шекспир» («бей копьем» – «вонзайчик»), или государственный гимн Ордуси, начинающийся со слов «Союз нерушимый улусов культурных сплотили навек Александр и Сартак», а также данные в приложениях «разыскания» о «звере Пицзеци» и «эпохе Куй», формально следующие конфуцианскому понятийному ряду… Разумеется, авторы и сами понимают, что никогда столь разные народы не будут мирно жить вместе. Даже китайцы, хотя и принадлежат к одной расе с монголами, в одну ночь поднялись и вырезали всех завоевателей… Русские, кстати, чаще сами оказывались в положении вырезаемых.

Вообще эта странная, совершенно нелогичная тяга к империи, смысл которой невозможно рационально объяснить, мешает литературному созданию жизнеспособной утопии. Почему‑то считается, что не надо доказывать преимущества жизни сообща для разных народов, что русскую культуру ценят во всем мире, и что окружающие народы так и ждут верных слов кормчего на русском языке – из Кремля или Переделкино, собственно, не важно. Но на самом деле в реальном мире мы столкнулись с жестким отрицанием всего русского практически во всех республиках бывшего СССР и почти во всех бывших сателлитах из Восточной Европы.

«Мир полдня» у братьев Стругацких не был империей. Никакой межзвездной экспансии не было, деятельность прогрессоров была как можно более незаметной и жестко контролировалась. Стоило Сергею Лукьяненко добавить в этот мир межзвездную экспансию (в романах «Звезды – холодные игрушки» и «Звездная тень»), сделать мир будущего империей, как замысел Стругацких превратился в его противоположность.

Многонациональный мир «полдня человечества» был описан в романе «Экипаж “Меконга”» Евгения Войскунского и Исайи Лукодьянова. Многонациональный Баку, дружба народов, солнце, море, большие государственные дела, передовая наука, коллектив молодых ученых, будто взятый из романов Стругацких… В этом мире действительно хотелось жить. Но он существовал недолго. Закончилось все зверскими погромами и убийствами русских и армян в конце 80‑х годов…

Империя не может быть утопией, и, возможно, это один из главных уроков существования СССР. «Хочется жить и работать» только среди своих, только в гомогенном обществе. Не случайно сейчас наибольшего успеха достигают те нации, которые отстаивают свою «особость» и резко борются с иммиграцией. США – исключение, но, думаю, временное.

Пример гомогенного общества мы видим в цикле рассказов о городе Великий Гусляр у Кира Булычева. Типичный российский райцентр эпохи развитого социализма. Дефицит всего, кроме талантов. В городке живут гении, признанные мировым сообществом, великие изобретатели, склочные деды, алкоголики, нечистые на руку торговки… А еще сюда часто прилетают инопланетяне, и каждый день случаются обыденные чудеса вроде завоза в зоомагазин золотых рыбок, исполняющих желания… А также выходит районная газета, где работает чудо-журналист, описывающий творящиеся вокруг чудеса как само собой разумеющееся. В этом городе действительно хотелось жить и работать, и степень достоверности у Великого Гусляра была повыше, чем у НИИЧАВО Сани Привалова. Это – один из немногих примеров удачной утопии. Правда, чтобы эта утопия была достоверной, автору пришлось сделать «маленькое» фантастическое допущение – убрать из созданного им мира КПСС. И тогда все начало складываться…

Новая русская утопия, как можно понять, анализируя современные фантастические тексты русскоязычных авторов, – это жизнь в тяжелых природных условиях; мало того что в империи, но в постоянно расширяющейся, осваивающей новые земли, цивилизующей новые народы империи; жизнь, организованная на основах альтруизма и братской взаимопомощи, где все – свои, где общество состоит из практически одинаковых единиц, с одной и той же системой ценностей; жизнь, нацеленная на познание вселенной с последующей экспансией на другие планеты, повторяющей земную экспансию русской империи. Каждая ценность хороша по отдельности, но попробуйте все их соединить в литературном произведении. Выйдет в лучшем случае «История государства Российского» Николая Михайловича Карамзина, в точности соответствующая эпиграмме, приписываемой Пушкину:

В его «Истории» изящность, простота

Доказывают нам, без всякого пристрастья,

Необходимость самовластья

И прелести кнута.

Убедительности и достоверности тут добиться можно. Создать на такой основе мир, до которого хотелось бы дожить, – не получается. Хотя попыток было много…

Есть и другие попытки написать «про жизнь совсем хорошую». «Борьба хорошего с еще более лучшим» – вполне утопическая ситуация, достоверно описана в романе «Битва в пути» Галины Николаевой, но жить в этой обстановке явно не хочется. Большей привлекательностью обладают ранние «экспедиционные» рассказы Ивана Ефремова о борьбе человека и природы, но возникает вопрос: останутся ли смелыми эти отважные люди, когда вернутся из экспедиции и столкнутся с родной бюрократией?

Особняком выделяется военная проза, что реалистическая, что фантастическая, где описывается жизнь по системе военных ценностей. Как ни странно, но там героям действительно хорошо, там они на месте и в достаточной степени свободны, потому что «война все спишет». То есть, на войне русский человек живет по воле и по правде одновременно, во всяком случае, пока входит в чужие города. В свои‑то фронтовики возвращались с опаской…

Этот жанр – жизнь на фронтире – имеет глубокие корни. На фронтире стояла застава Трех богатырей, жили Тарас Бульба, Робин Гуд, герои «Речных заводей» Ши Найаня… Правда, привлечь подобный образ жизни может разве что подростков. Для них всерьез может являться ценностью то, что мы, якобы, народ воинов, а воина должны бояться. Сомнительная, конечно, карьера для народа – международным (или межгалактическим) держимордой служить, да и для взрослого состоявшегося человека как‑то неловко в конце каждой главы «замирать в скорбном молчании над могилами павших товарищей», будто у автора ума не хватает иную концовку придумать, но для романа в жанре боевой фантастики сгодится.

В имперскую утопию, например, Александра Громова («Русский аркан» и др.), переместиться хочется, равно как и с Александром Сергеевичем завалиться в «Яр», но так как это все равно невозможно, все это даже не обсуждается. Проехали…

Утопия Вячеслава Рыбакова в жанре альтернативной истории «Гравилет "Цесаревич"» – просто недостоверна. Достаточно первой главы: герой вместе с любимой женщиной в гостях в Грузии – и хозяева не накачивают его вином до потери сознания, не пытаются нагло домогаться его спутницы, не воспринимают его как свинью в человеческом облике… В общем, не верю в такой мир, не может быть такого!

Русская утопия – это доведенная до абсолюта автаркия. Потому что любой чужак – источник унижения и обиды, глумления и поругания как нас лично, так и непонимаемых им ценностей русского мира. Что греха таить, эти ценности мы и сами плохо понимаем, во всяком случае, описать их, как видим, не можем. Кроме одной. Чтобы все были русскими. Ну, как минимум, хотели бы таковыми быть. Не внешне, так по духу. Невзирая на разрез глаз и цвет кожи. Ведь это хорошо – быть русским, ведь нас вон сколько, а сколько ваших?

Но автаркия должна быть замкнута в себя, а как ей при такой своей привлекательности защитить свою самость?

Если опять обратиться к творчеству Стругацких, то в описании не написанных ими романов можно обнаружить вполне подходящую форму для романа о русской утопии. Цитата общеизвестная, но я все же ее приведу.

Во-первых, им (Стругацким) нравился (казался оригинальным и нетривиальным) мир Островной Империи, построенный с безжалостной рациональностью Демиурга, отчаявшегося искоренить зло. В три круга, грубо говоря, укладывался этот мир. Внешний круг был клоакой, стоком, адом этого мира – все подонки общества стекались туда, вся пьянь, рвань, дрянь, все садисты и прирожденные убийцы, насильники, агрессивные хамы, извращенцы, зверье, нравственные уроды – гной, шлаки, фекалии социума…

Средний круг населялся людьми обыкновенными, ни в чем не чрезмерными, такими, как мы с вами, – чуть похуже, чуть получше, еще не ангелами, но уже и не бесами.

А в центре царил Мир Справедливости. «Полдень, XXII век». Теплый, приветливый, безопасный мир духа, творчества и свободы, населенный исключительно людьми талантливыми, славными, дружелюбными, свято следующими всем заповедям самой высокой нравственности.

Каждый рожденный в Империи неизбежно оказывался в «своем» круге, общество деликатно (а если надо – и грубо) вытесняло его туда, где ему было место – в соответствии с талантами его, темпераментом и нравственной потенцией. Это вытеснение происходило и автоматически, и с помощью соответствующего социального механизма (чего‑то вроде полиции нравов). Это был мир, где торжествовал принцип «каждому – свое» в самом широком его толковании. Ад, Чистилище и Рай. Классика.

А во‑вторых, авторам нравилась придуманная ими концовка. Там у них Максим Каммерер, пройдя сквозь все круги и добравшись до центра, ошарашенно наблюдает эту райскую жизнь, ничем не уступающую земной, и общаясь с высокопоставленным и высоколобым аборигеном, и узнавая у него все детали устройства Империи, и пытаясь примирить непримиримое, осмыслить неосмысливаемое, состыковать нестыкуемое, слышит вдруг вежливый вопрос: «А что, у вас разве мир устроен иначе?» И он начинает говорить, объяснять, втолковывать: о высокой Теории Воспитания, об Учителях, о тщательной кропотливой работе над каждой дитячьей душой… Абориген слушает, улыбается, кивает, а потом замечает, как бы вскользь: «Изящно. Очень красивая теория. Но, к сожалению, абсолютно не реализуемая на практике». И пока Максим смотрит на него, потеряв дар речи, абориген произносит фразу, ради которой братья Стругацкие до последнего хотели этот роман все‑таки написать.

– Мир не может быть построен так, как вы мне сейчас рассказали, – говорит абориген. – Такой мир может быть только придуман. Боюсь, друг мой, вы живете в мире, который кто‑то придумал – до вас и без вас, – а вы не догадываетесь об этом…

По замыслу авторов эта фраза должна была поставить последнюю точку в жизнеописании Максима Каммерера. Она должна была заключить весь цикл о Мире Полудня. Некий итог целого мировоззрения. Эпитафия ему. Или – приговор?..

Тут, правда, возникает противоречие между двумя ценностями русской утопии – гомогенностью (чистотой, соборностью, коллективизмом) и совершенно отсутствующим в Островной Империи альтруизмом, который на деле оборачивался вмешательством в жизнь других народов и государств. И началось это задолго до Коминтерна, до евразийства, панмонголизма, славянского единства и подобного – где‑то в момент появления образа «третьего Рима»… (см. выше).

За этот альтруизм русских ненавидят и презирают сильнее, чем Дон Кихота – спасенные им слабые жертвы несправедливости.

Русская утопия не получается, ей не веришь, потому что невозможно достоверно описать хорошую жизнь в империи, стремящейся к гомогенности и одновременно альтруистически вмешивающейся в дела народов, о которых она ничего, собственно, не знает. Плохую жизнь в такой империи описать можно, гибель ее в атомной войне – тоже. Но вот жить в таком месте не хочется совершенно, кроме, понятно, тех, кто здесь родился.

Справедливости ради, невозможность увидеть Восток в целом и Россию в частности миром, в котором жизнь устроена на основе примата индивидуальной свободы, было непреодолимой трудностью не только для отечественных писателей, но и для иностранных мыслителей, от маркиза де Кюстина до Фридриха Энгельса.

Фактически, российская кампания Наполеона была им проиграна именно потому, что он не мог поверить в благоприятность будущего, в котором русские станут свободны.

Почему Наполеон не освободил крестьян России

Воины! Храбрость и терпение ваши вознаграждены славою, которая не умирает в потомстве. Имена и дела ваши будут переходить из уст в уста, от сынов к внукам и правнукам вашим, до самых поздних родов.

Хвала Всевышнему! Рука Господня с нами и не оставит нас. Уже нет ни одного неприятеля на лице земли нашей. Вы по трупам и костям их пришли к пределам Империи.

(Приказ Государя Александра I по армии).

20 декабря 1812 года в Париже Наполеон в речи Сенату объяснил свою позицию в России:

Я мог бы поднять против нее большую часть ее собственного населения, провозгласив освобождение рабов… Но когда я узнал грубость нравов этого многочисленного класса русского народа, я отказался от этой меры, которая обрекла бы множество семейств на смерть, разграбление и самые страшные муки.

Одновременно с Бонапартом императором в 1804 году провозгласил себя на Гаити некто Жан-Жак Дессалин под именем императора Жака I. Рабство на подконтрольной императору Жаку территории было ликвидировано, десятки тысяч белых поселенцев убито и запытано, власть перешла к мулатам, которые вскоре развязали войну с подлинными чернокожими на взаимное истребление. Знал ли об этом Бонапарт? Да. Он сам привел на трон Жака I, уморив в тюрьме Фор‑де-Жу предшественника Жака, республиканца Туссен-Лувертюра. Видел ли он иное, не гаитянское, будущее России после освобождения крестьян от крепостной зависимости? По-видимому, нет.

В Юхновском уезде крестьяне взбунтовались при подходе французов и перебили своих помещиков, а к тем помещикам, которые укрылись, стали приводить французов. В Московской губернии крестьяне заявили, что «они вольные, другие, что они подданные Наполеона» (это происходило в десяти верстах от Бородино). Под Волоколамском крепостные, «обольщенные вредными внушениями… вышли из повиновения своим помещикам, приказчикам и старостам… Бунтуя, они говорили, что отныне они принадлежат французам, поэтому повиноваться будут им, а не русским властям».

В 1812 году количество крестьянских выступлений увеличилось в три раза. Примерно 80 % всех крестьянских восстаний против крепостного права, а точнее, за волю, пришлось на губернии, затронутые нашествием. Что это были за выступления? Они были не против французов. Крестьянское движение вылилось в поджоги и грабежи имений, убийство дворян и управляющих, выдачу помещиков-патриотов неприятелю, сотрудничество с французским фуражирами.

«Я боюсь прокламаций, боюсь, чтобы не дал Наполеон вольности народу, боюсь в нашем крае беспокойства», – писал в первые дни войны будущий герой Бородина генерал Николай Раевский.

«Не одного только внешнего неприятеля опасаться должно; может быть, теперь он для России самый безопаснейший. Нашествие неприятеля произвело сильное влияние на крестьянское сословие, познавшее силу свою и получившее такое ожесточение в характере, что может сделаться опасным», – отражал настроения верхов британский представитель при русской ставке генерал Роберт Вильсон.

Среди простых людей ходили слухи, что Наполеон несет волю, а старообрядцы добавляли, что он – предсказанный еще в XVII веке царь Развей.

Еще до войны, в апреле 1812 года, на стенах московских домов появились надписи масляной краской: «Вольность!» Полиция провела расследование и арестовала грамотных дворовых людей Петра Иванова и Афанасия Медведева, которые на допросе заявили: «Скоро Москву возьмут французы, будут все вольные, а помещики будут на жаловании».

Мало кому известно, что в составе Великой армии имелся русский легион численностью 8 тысяч человек, набранный, в основном, из пленных, взятых французами в ходе кампаний 1805‑го и 1806–1807‑го годов. Эти люди жили в Европе свободно, воевать их никто не заставлял, но они отправились с Наполеоном, надеясь, что он отменит у них на родине крепостное право. Еще в июле, при появлении манифестов царя о созыве ополчения, Коленкур записал:

Эти манифесты не оставляли сомнений в том, что он хочет превратить войну в национальную. Печатные листки за подписью Барклая, подброшенные на наши аванпосты, доказывали, что он не очень щепетильно разбирался в применяемых средствах, так как в этих листках французов и немцев призывали покинуть свои знамена… Император Наполеон был, по‑видимому, этим удивлен: «Мой брат Александр не считается больше ни с чем, – сказал он, – я тоже мог бы объявить освобождение его крестьян». Теперь, в Москве, Наполеон сказал: «Вы против эмансипации. Однако люди, которые знают русских не хуже вас, думают иначе. Вы против потому, что это не было бы добросовестной войной против вашего друга Александра. Однако поджоги тоже не являются добросовестной войной… Впрочем, я смотрю на эмансипацию так же как и вы. А к тому же неизвестно, куда привела бы подобная мера. До сих пор, если не считать того, что Александр сжигает свои города, чтобы мы не жили в них, мы вели друг против друга довольно добросовестную войну. Никакого опубликования неприятных документов, никаких оскорблений. Напрасно он не вступает с нами в соглашение… Мы скоро договорились бы и остались бы добрыми друзьями.

Русские дворяне явно преувеличивали степень верности мужиков своим помещикам и местным властям, что особенно заметно в записках А. X. Бенкендорфа. «Коварныя обещания Бонапарта» не подействовали на население не столько потому, что оно не захотело принять свободу из рук завоевателя, сколько по той причине, что антикрепостническая пропаганда не была развернута в полную силу. И если даже отдельные, «кустарные» попытки ее ведения отдельными представителями Великой армии привели к резкому обострению классовой борьбы в губерниях, затронутых войной, то не трудно представить, что произошло бы, если бы Наполеон официально, от своего имени, провозгласил свободу и всеми силами поддержал бы бунтовщиков. Следовательно, все дело в том, что по политическим соображениям Наполеон отказался от данного шага. Как говорится, noblesse oblige (честь обязывает): встав в ряды европейских монархов, «выскочка» Наполеон был вынужден с особой щепетильностью соблюдать правила игры, принятые в сановном кругу легитимных монархов.

Победа индивидуализма и поражение масс

Казалось бы, любой человек знает, что перед тем как что‑либо делать, нужно представить себе результат. И лучше – в виде наглядного образа, эскиза, подробного описания. Литература и живопись подходят для этого вернее всего. Прежде чем создавать мир, в котором ты лично хотел бы жить, надо его придумать в подробностях, а лучше – описать или нарисовать. Но это оказалось не так уж просто.

Выше мы рассматривали попытки создать образ будущего в русской литературе и опыта создания утопий на Востоке.

История создания образа свободной личности на Западе общеизвестна. Она прослеживается от легенд о короле Артуре и рыцарях Круглого стола через рыцарский кодекс и Билль о правах к пьесам Шекспира, поэзии Гёте и философии Канта. К ней относятся рассказы о Шерлоке Холмсе и эпопея Толкина. Общий знаменатель у всего перечисленного один: герой-индивидуалист осознает себя в мире, населенном отвратительными чудовищами, глубоко погрязшем в грехе и скверне, и считает своей обязанностью, делом чести, хоть немного улучшить этот мир, истребляя чудовищ, преступников, иноверцев, чернокнижников, орков или террористов. Он знает, что не победит, но выступает против превосходящих сил зла, потому что не может иначе. Собственно, это постоянно повторяющаяся в различных временных пластах и архитектурных декорациях история Христа.

Герой-индивидуалист Запада адекватно видит окружающее и напрочь лишен желания получать удовольствие от жизни «в миру». Идеал такого героя в Средневековье – рыцарь-монах, не имеющий собственности и семьи.

В литературе Глобального Юга такой герой полностью отсутствует. Сейчас идут попытки создания имитации индивидуализма в искусстве Юга – в основном в кинематографии. Фильмы-боевики Болливуда, китайских или российских киностудий снимаются по западным лекалам, и вроде – на первый взгляд – в них тоже действует герой-одиночка. Но он всегда является представителем корпорации – правоохранительных органов, банды, армии, разведки… Без корпорации этот герой – никто. Нигде, кроме Запада, не удалось создать достоверный образ индивидуалиста, действующего по собственному разумению и часто на собственные средства, что тоже пошло со времен рыцарства, где воин снаряжал себя на бой самостоятельно.

Особняком стоит жанр плутовского, или разбойничьего, романа. Действительно, герои «Речных заводей» похожи на ватагу Робин Гуда, да и действие происходит примерно в одну историческую эпоху. Герою-одиночке на Востоке мы верим, пока он действует в интересах своего кармана. Но добровольно охранять границу с орками, да еще за свой 127 счет, он не пойдет… Поэтому, когда мир изменился настолько, что и на Востоке потребовались люди, самостоятельно принимающие нужные и правильные решения, выяснилось, что национальное искусство не может помочь в этом, несмотря на массу ярких образов полководцев, изобретателей и разбойников – все они не обладали ни нужной степенью самостоятельности, ни «врожденным» пониманием того, на чьей стороне правда.

Можно констатировать, что нигде в мире не был создан сопоставимый с европейским рыцарский эпос, по которому, как по плану, были построены реальные монархии и великие страны. Страны Востока строились на принципиально иной системе, в России называемой соборностью, в Китае – конфуцианством, и так далее. Более того, раз созданная в период «темных веков» модель поведения, воплотившаяся в реально существовавших рыцарях, на Западе постоянно корректировалась. Морально устаревших рыцарей сменили купцы, миссионеры и ученые. Неизменным осталось одно: яркий индивидуализм героя.

Почему же для дальнейшего развития цивилизации было необходимо наличие образа яркой и независимой личности? Почему для «роста» всех нужно ставить интересы одного на первое место? Логичнее ведь на вершину пирамиды поставить интересы общества, а каждую личность оценивать, как расходный материал… Сторонники такого мнения сопоставляют человечество (общество) с организмом и задают риторический вопрос: «задумайтесь, что было бы, если бы палец сказал бы, что его интересы важнее, чем организма в целом?» К сожалению, те, кто так думает, не понимают процессов эволюции.

Никогда не происходили эволюционные изменения во всех органах сразу: никогда, ни при переходе к жизни на суше, ни при появлении гигантской фауны, ни при освоении атмосферы… Всегда вначале изменения касались одного органа. И на тот момент он оказывался «главным». Так и в человеческом обществе – новое создают единицы. И для создания нового им нужна свободная атмосфера в обществе. И все остальные должны эту атмосферу создать, пусть даже внешние проявления свободы им не нравятся. Мало кому могут понравится гей-парады; лично мне любой парад кажется отвратительным. Но толерантность в сексуальном плане есть маркер свободы. Если в каком‑либо городе геям дают возможность жить, не скрываясь, стало быть, дадут возможность жить и непонятному (для большинства) художнику, и чудаковатому изобретателю, и любому другому, которого в скором времени мы будем называть не иначе как гением – вспомним хотя бы Эйнштейна, каковым он был в быту…

Именно от непохожих на остальных мы можем ждать создания новых смыслов. Традиционный путь развития, как вы сами видите, пришел в тупик. Мы строили светлое будущее (или государство всеобщего благосостояния), мы не мешали людям иметь традиционные семьи с детьми, и дошли до того, что аж целых 10 % жителей планеты обеспечены нормальными едой, водой, воздухом и жильем. А остальные не будут иметь этого НИКОГДА. И даже осознать это – не то что произнести вслух – мы боимся.

Так что либо мы даем возможность гениям искать новые смыслы существования людей, потому что именно здесь – ключ к выходу из экологического тупика, либо уходим с исторической сцены, как многие страны и народы, оказавшиеся неспособными к модернизации.

Вероятно, стоит упомянуть о трагическом заблуждении «общего дела», чаще всего выражающегося в отнесении к важным для индивидуума ценностям: «величие» страны, в чем бы люди ни находили это величие. Страна может быть великой и потому, что она способна накормить полмира и уничтожить полмира – для ценящих только масштаб разницы тут нет.

Это может быть также величие спортивных достижений, воинских побед, культурных и трудовых свершений. Очень привлекательно ощущение, когда «труд мой вливается в труд моей республики» (В. Маяковский), очень хочется ощутить себя частью победоносного коллектива, хотя бы в числе болельщиков на стадионе или на диване перед телевизором. И вроде ведь правильно – для великого дела нужны большие ресурсы, а кто, кроме великой страны, может эти ресурсы дать? И если есть возможность получать ресурсы у страны, то пусть тогда страна будет больше и сильнее… И в песне поется «дай мне такое дело, чтобы сердце пело» (стихи Юрия Полухина, в СССР исполнялось в варианте «дай мне ЛЮБОЕ дело»). Плохо только то, что у великой страны сам скорее окажешься в положении «ресурса», которым она распоряжается.

Мы начали эту главу с констатации: перед действием следует представить себе результат. То есть подумать. Думать, а уж тем более вербализировать мысль – умеют немногие, и массовым делом это не назовешь. Да и ресурсы страны для этого не нужны. Возвращаясь к экологическим проблемам, мы, наблюдая, как современный Китай, образно говоря, продолжает рыть себе яму, находясь в ней, понимаем: это произошло, потому что вовремя не был создан идеальный образ жизни в Поднебесной. Возможно, Кан Ювэю не хватило времени, возможно, даосизм не стал столь сильной религией, какой мог бы стать, возможно, дело в слабом проникновении в Китай христианства западного образца, но в результате получилось так, что слоя свободно мыслящих людей, способных думать о будущем, ни в Китае, ни в любом другом месте на Востоке, исключая Японию, не появилось…

Собственно говоря, ни Юг, ни Восток не создавали новых смыслов существования очень давно – между тем Запад продуцирует новые формы осмысления реальности и изменения таким образом смысла собственного бытия постоянно.

Особняком в создании образа личности будущего стоит образ разрушителя. Он не обязательно носитель зла, он может быть и активным защитником добра, разрушающим боевую структуру агрессора. Отличие Разрушителя от Рыцаря – в том, что Разрушитель не может самостоятельно отличать добро от зла. Случайно он может оказаться на стороне добра, но так же случайно – на стороне зла. Об этом Константином Лопушанским в 1994 году снят хороший фильм «Русская симфония». Фильм рассказывает притчу о Страшном суде, действие которой происходит в современной России. Апокалипсис посредством потопа. Главный герой, несколько пародийный русский интеллигент, собирает на Последнюю Битву все русские воинства со всех веков во имя торжества православия, но явившись на место битвы обнаруживает, что именно его воинство и является воинством Антихриста…

В мирной жизни Разрушитель чувствует себя не на месте и очень часто уходит туда, где бой продолжается каждый день – в маргиналы, в бандиты, в разведку…

Сотворение новой легенды

Коллективное бессознательное, согласно Карлу Юнгу, то, что является общим для всех, представляет собой некий единый «общий знаменатель» для разных людей. Это совокупность универсальных личностных проблем. Коллективное бессознательное состоит из общечеловеческих первообразов – архетипов. Наиболее мощные архетипы определяют формирование харизматичных личностей и целых народов. Архетипы представляют собой точки зрения или позиции, управляющие нашим поведением и протеканием психического процесса, как индивидуального, так и коллективно-исторического.

На каком же архетипе основывается благожелательное отношение к «разрушителю»? Для этого обратимся к работам Владимира Яковлевича Проппа, проанализировавшего зарождение сказок и легенд.

Согласно Проппу, в легенде о «добре с кулаками» мы видим типичные черты бытовой сказки о богатырях, то есть ушедшего в народ рыцарского эпоса. Герой бытовой сказки побеждает своих врагов личными качествами – хитростью, волей, сноровкой. В таких сказках отсутствует сверхъестественность, не нарушаются законы природы, нет волшебства для достижения цели. Сверхъестественное если (в виде гиперболизации способностей героя) и присутствует в таких сказках, то становится частью обычной, будничной жизни. Героя-богатыря бытовой сказки можно ассоциировать с разновидностью персонификации, он противопоставляет себя внешнему «профанному» миру своих противников. По мнению Проппа, противник героя сказки лишь социально силен, но ничтожен по своему существу. Сказочный богатырь также обладает личной сверхъестественной силой, которую он использует для благих намерений и борется со злом (теневыми аспектами, трикстерами).

Помимо самих фантастических существ русских сказок, ключевым также является пространство их обитания, место, куда порой отправляется сам сказочный герой (Иван Царевич, Василиса Прекрасная) по какому‑то поручению. Во многих сказках таким пространством является лес, который может ассоциироваться с теменосом – сакральным, оберегаемым местом. С точки зрения юнгианской психологии путешествия в такие пространства означают погружение в бессознательное. При этом лишь подготовленный адепт (в нашем случае им является герой сказки) имеет право проникнуть туда. По мнению Юнга: «Лесная чаща, место темное и непроницаемое – вместилище всего неведомого и таинственного, подобно водным глубинам и морской пучине. Лес – удачный синоним бессознательного». Тамошние жители (Леший, Кощей, Баба-Яга) оберегают его от посягательств извне, поэтому сказочному герою необходимы личные качества или помощники, при поддержке которых можно бы было проникнуть в лес и справиться с его обитателями. Действие легенд о «разрушителе» также происходит в «сакральных» местах, где мало кто бывал, где нужно заручаться расположением местных обитателей, многие из которых настроены к героюбогатырю враждебно…

Русские народные сказки являются плодом коллективного творчества целого народа со своими собственными представлениями о морали, героизме, жизни и смерти. И это творчество не затухло в веках. В русских народных сказках заложена универсальная мудрость, близкая каждому из нас. Эта универсальная мудрость и по сей день воспроизводится в новых жизненных обстоятельствах, в конкретной и повседневной жизни. Далее мы рассмотрим социальные и психологические причины возникновения такой легенды и сделаем выводы о будущем ее развитии.

Лидер «предкатастрофической» стадии развития цивилизации: кто он?

Современный предапокалиптический период характеризуется появлением все новых и новых опасностей для самого существования человечества, причем эти опасности не всегда осознаются большинством населения. Это происходит из‑за сознательного отторжения «плохих новостей», из‑за того, что понять смысл новости бывает тяжело неподготовленному человеку, но главное – потому что люди надеются на то, что проблемы разрешатся без их участия: кто‑то (ученые, военные, политики, врачи и так далее) что‑то придумает, и мир останется прежним.

Постепенно в массовом сознании стабильность приобрела значение высшей ценности. При этом сам «средний человек» мало что готов сделать ради сохранения этой самой стабильности. Это напоминает состояние общества в конце существования Римской или Византийской империй.

Сейчас повторяется не только климатический период времен распада империй согласно шкале Бонда – резкие изменения глобальной температуры, сопровождаемые стихийными бедствиями, эпидемиями, неурожаем и голодом. Повторяется и политическая ситуация – мы, как и полторы тысячи лет назад, имеем отчужденные от власти и собственности и потому пассивные массы, вал агрессивных народов на периферии цивилизованной Ойкумены, и – нескольких героев, готовых сражаться в безнадежной войне, как, например, Карл Мартелл, «последний римлянин», остановивший завоевание арабами Европы в битве при Пуатье в 732 году.

Почему мы нуждаемся в новых героях? Герои, к которым мы привыкли, – члены какой‑либо корпорации, действуют массой, и, если и проявляют индивидуальный героизм, то чаще всего исправляя чьи‑то ошибки (типичный пример – фильм «Улицы разбитых фонарей»). Этот герой перестал быть объектом подражания, с ним не отождествляешь себя. В обществе возник колоссальный социальный заказ на личность. На Героя, человека, осознающего опасность и умеющего оказать ей сопротивление наподобие Арагорна, персонажа Толкина, по ходу сюжета превращающегося из Следопыта в Короля-рыцаря.

Да, сейчас наступают такие времена – на развалинах империй вожди племен или руководители корпораций создают новые государства по принципу личного авторитета лидера – как это, например, было в Тирасполе в 1990 году, где президентом страны стал директор завода «Электромаш» Игорь Смирнов.

Вторая особенность современных условий – запрос на профессионалов. Времена массовых армий прошли, и в этом виновато даже не атомное оружие, а террор с участием смертников. Врагу, не боящемуся умереть, бессмысленно грозить смертью. Группе самоубийц, захвативших, к примеру, АЭС, не смогут противостоять дивизии.

В истории России, впрочем, уже бывало такое – напомню о захвате Зеленецкого монастыря (Ленинградская область) раскольниками в 1765 году. Около 20 человек, обложившись порохом и «горючкой», более месяца успешно выдерживали осаду царских войск, затем устроили самосожжение и погибли, взорвав часть монастыря.

Третья особенность современного мира – оборотная сторона специализации. Среди специалистов очень мало универсалов; предполагается, что спецы будут действовать командой, но команды громоздки, да и на коммуникации между их членами требуется время. Зато герой-индивидуалист, например Шерлок Холмс знает и умеет все, что нужно частному сыщику, – от рукопашного боя до проведения криминалистической экспертизы. И это не следствие университетского образования. Конан Дойл как раз высмеивает так называемое классическое образование, ставя рядом с Холмсом Ватсона, знающего, что Земля вращается вокруг Солнца, но не умеющего сделать логические выводы из увиденного своими глазами.

Герой массового общества, сменивший героя-рыцаря, Ричарда Львиное Сердце или короля Артура – Робинзон Даниэля Дэфо или инженер Сайрус Смит из «Таинственного острова» Жюля Верна, преобразователь природы и создатель современной цивилизации, герой Хосе Ортеги-и-Гассета, автора «Восстания масс», простой парень, идеальный потребитель, стал частью «потерянного поколения», воспетого Хемингуэем. Он победил во времена Французской революции и наполеоновских войн, создав железную французскую пехоту, каре которой не могла пробить дворянская конница десяти европейских монархий. Он был нужен, когда основной мировой задачей стала организация свободы торговли, свободы перемещения людей и товаров по всему земному шару. Сейчас консьюмеризм победил – и привел мир к катастрофе. Выяснилось, что невозможно организовать бесконечный рост потребления в условиях конечных ресурсов планеты. И так же невозможно удовлетворить требования масс потребителей, бесконечные по своей сути, в условиях пределов производства на Земле, что неоднократно было подсчитано еще со времен первого доклада Римскому клубу в 1972 году.

«Добро должно быть с кулаками…»

Победа массового общества, вызванная созданием массовых армий, привела к поражению человечества. Сейчас массовые армии фактически стали анахронизмом, в ближайший век та же судьба ждат все человечество как вид.

Многие страны идут сейчас по пути ранее индустриализовавшихся, но для развития промышленности места на планете больше нет. И выходит, что для подавляющего большинства стран мира возможны лишь два пути – либо повышать уровень жизни своего населения, увеличивая нагрузку на окружающую среду, и в итоге погибнуть, загрязнив собственные почву и воду, либо выбирать свой, особый путь развития, при этом осознавая все риски этого, ведь «большие парни» мировой политики сделают все, чтобы загнать «страну-изгоя» на торный путь. Ничего личного, просто им нужно обеспечивать сбыт своих товаров для продолжения роста ВВП родной страны. Развитые страны, равно как и Глобальный Юг, тоже находятся в положении цугцванга – остановить рост производства они не могут, продолжать – не имеют реальных возможностей. Идти по их пути самоубийственно, но население развивающихся стран не в силах этого понять и уж тем более не в силах представить иной путь развития.

Для сопротивления гибнущим империям, для защиты вариантности жизненных укладов нужен Герой, то самое «добро с кулаками», по выражению Ст. Куняева. К кулакам, правда, по требованиям времени, сейчас прилагаются пяток гранат, автомат Калашникова и камуфляж под цвет страны ведения боевых действий. Да, и тут Герою легко уподобиться своим антагонистам, хотя бы внешне. Но защита стран или этносов, выбравших свой собственный путь развития, оправдана высшей логикой эволюции.

Разнообразие рас и народов, этнических экотипов, разноукладность человечества – его великое богатство и залог выживания. Как биологическое разнообразие создает взаимодополняемость и взаимозаменяемость видов в биоценозах, так и этническое, культурное, социальное многообразие – условие выживания человечества в целом. Если даже большая часть человечества выберет тупиковые пути развития, то хотя бы один-два народа, возможно, сегодня 135 являющихся маргинальными, подхватят эстафету эволюции. Так уже происходило 12 тысяч лет назад, когда резко изменившиеся климатические условия привели к вымиранию крупных млекопитающих и, соответственно, тех племен людей, которые на них охотились, то есть примерно 90 % человечества. Выжили и развились те народы, которых древние охотники вообще не принимали в расчет – вытесненные соседями на горные каменистые почвы, где не было дичи, они оказались вынуждены возделывать землю и выращивать себе растительную пищу… Эти события в истории человечества имеют название «неолитическая революция» и считаются началом современного мира.

Защита самобытности народов мира важна так же, как и защита вымирающих видов животных и растений.

Интуитивное, но адекватное понимание мировой ситуации обусловило возникновение в народных сознаниях практически по всей планете запроса на нового героя-индивидуалиста, «коммандо», «бойца специального назначения», диверсанта и разведчика.

Новый герой – универсальный солдат, но не наемник, а тот, кто добровольно встал на защиту людей, желающих жить своим умом, то есть воюющий на стороне свободы, фактически – современный рыцарь. Он придерживается иного варианта права, чем записано в гражданских законах: он считает, что если можно малым злом противостоять большому злу, то надо выбрать малое, а не «непротивление» по Льву Толстому.

Этот герой – не обязательно солдат, он может быть частным сыщиком, адвокатом, отставным полицейским, колесящим по стране и восстанавливающим справедливость, даже государственным служащим, обладающим правом убивать, – как Джеймс Бонд, например. Но есть две особенности, отличающие нового героя от наемного киллера.

Герой – всегда доброволец, он сам выбрал себе образ жизни и, соответственно, смерти. И вторая, о которой обычно в легендах и рыцарском эпосе говорится вскользь – герой имеет право НЕ нажать на курок. Он – не автомат на защите «интересов государства». У него есть свобода воли, и последнее решение он всегда принимает самостоятельно. Именно поэтому на роль нового героя не годится Эраст Фандорин. Несмотря на кажущееся одиночество, за ним стоит не только верный Маса, но и вся мощь имперской машины…

Герой, защищающий справедливость, не изобретение нашего времени. Он появился вместе с понятием свободы воли, которого не было в древнем мире, когда люди являлись фактически игрушками богов, внушающих им те или иные поступки. Собственно, античность дала нам всего одного настоящего героя, действовавшего в интересах людей вопреки воле богов, – Прометея. Но при этом обращаю внимание, что культ Прометея в Греции оставался уделом интеллектуалов, зрителей одноименной трагедии Эсхила. Святилищ Прометея в Греции практически не было…

Но уже в Кодексе рыцарства сказано о благородстве, чести, правилах боя; запрещено нападение с оружием на безоружного; рыцарь обязуется защищать тех, кто просит о помощи. Как видите, нет ни малейшего сомнения в том, что рыцарь обладает свободой воли. Несомненно, тогда повседневная воинская практика отличалась от идеализированных правил, как и сейчас. Но эти правила породили куртуазную литературу о рыцарстве, внушив сыновьям бывших разбойников уважение к себе, сделав из совершенных «беспредельщиков» вполне саморегулируемое сословие. Характерно, что начало рыцарства во всех средневековых литературных текстах относят к давним временам – полумифическому царствованию короля Артура, например, удлиняя и тем самым легитимизируя традицию. Хотя сказания о короле Артуре возникли три века спустя после его жизни.

Герой может формально быть не один – Холмса сопровождает Ватсон, к примеру. Робин Гуд – вообще глава большого отряда. Но нам понятно, что не будь его, героя, – все бы развалилось. В китайском романе «Речные заводи» действует огромное количество персонажей, но главным в нем остается Чао Гай (а после его смерти – Сун Цзян). Написанный в одно время с эпосом о разбойниках Шервудского леса, он повествует о разбойниках Китая, которые делают то же самое: грабят богатых, защищают справедливость… Характерно, что для большей солидности время действия, как в Китае, так и в Англии, перенесено на 200 лет в прошлое, и, что не менее важно, создавался этот «разбойничий» эпос в одних и тех же условиях – когда Малый ледниковый период середины прошлого тысячелетия вызвал резкое ухудшение жизни на огромной территории Евразии от Англии до Явы.

В Китае отсутствовало рыцарство – одним из тезисов конфуцианства был: «из хорошего железа не делают гвоздей, из хороших людей не делают солдат». Религии и философии Китая, в отличие от христианской традиции, не знали понятия «искупительная жертва», «искупление»… А вот герои-индивидуалисты, защищающие угнетенных и безоружных, у китайцев все равно были, и не только в романах – можно, к примеру, вспомнить шаолиньских монахов Тяньюаня и Юэкуна, возглавивших борьбу с японскими пиратами.

Индивидуальное духовное и физическое сопротивление силам, кажущимся непреодолимыми, помноженное на мастерское владение оружием, создало особый род героев на всей территории Евразии. Маги, монахи, рыцари, схимники, воины, благородные разбойники – у всех было нечто общее, вызывающее надежду на лучшее будущее простых людей.

Вероятно, последним «благородным разбойником» в российском фольклоре был Лёнька Пантелеев…

У Толкина и других «инклингов» (дословно – «намекающих») зло настолько отвратительно, что никаких компромиссов с ним возникнуть не может. Только война на уничтожение. Это тоже всегда было понятно нашему народу – если уж капитуляция врага, то безоговорочная. Вообще, тоска по ясности отношений, предметов и явлений – это всеобщая тоска современного человечества, зажатого в парадигмах «новой этики» (см. Эрих Нойманн, «Глубинная психология и новая этика», 1949), основанной на отказе делить окружающий мир на «хорошее» и «плохое», этики, в которой добро и зло зависят от точек зрения и социально-религиозного контекста…

Когда‑то Наталья Медведева написала песню «Поедем на войну», где есть такие строки:

И над всеми только пули богом

Но и сам ты с пулями как бог

Имеешь право ответа!

А снег московский грязен

Опасность в собственном доме

Друг и Враг не разделяем…

А в жизни так мало нужно

Почувствовать себя кем‑то

В руке прохладу оружия

Запах мужской и терпкий…

И дело не в обстановке 90‑х годов. Уже давно очень мало людей считают этот мир своим. Да, они пользуются его благами, но совершенно не готовы его защищать – ведь пользоваться и владеть – это разные вещи, так пусть мир защищают те, кто им владеет и кто ими, хозяевами мира, нанят.

Позволю себе привести довольно обширную цитату из писателя-публициста Бьорна Высокого, который не понаслышке знает о том, чем отличается война от «гражданской» жизни.

…как живет обычный, среднестатистический горожанин? А живет он в мире условного, мире неопределенности, мелких страстей, неярко выраженных чувств, ограниченных желаний, бытовой лжи и «одиночества в толпе». Он вечно занят, но, как правило, мало заинтересован в конечном результате своего труда. Он работает в коллективе, но следует лишь своим, сугубо частным интересам. У него много знакомых, но мало друзей (если они вообще есть). Вся его жизнь, по сути, один сплошной компромисс с окружающим миром. Это нормально, но порой раздражает, не правда ли? Потому что все это, если разобраться, «суета сует и томление духа».

В мире войны сотни и тысячи людей живут, трудятся и умирают во имя одной, общей для всех цели. В этом мире четкая, физически прочерченная граница отделяет «своих» от «чужих», позволяя человеку столь же четко позиционировать в нем самого себя. Ни о каких компромиссах здесь речи быть не может: победа или смерть – третьего не дано. Хочешь жить? Тогда не думай, а стреляй! Из атомизированного общества мирного времени человек попадает в тесное боевое братство, существующее по своим законам, где «пыль в глаза» не больно пустишь, – рано или поздно станет ясно, кто есть кто. Это такая модель общества, где уважения окружающих можно добиться лишь реальными делами. Иными словами, мир войны, несомненно, имеет свои теневые стороны, но, в целом, внутренне более честен, определен и целен, чем общество мира.

Обратите внимание, автор делит мир на «своих» и «чужих», но не на носителей зла и добра, подразумевая, 139 что ежели ты – за «своих», то, стало быть, за добро. Здесь прослеживается коренное различие между героем-индивидуалистом, для которого фактически «своих» нет, как нет людей без греха, и представителем корпорации, который прощает «своим» что угодно, кроме предательства.

Если на Западе только постепенно возвращаются к концепции «мира как осажденной крепости», то Восток и Юг от этой концепции никуда не уходили. Война у нас не гостья, а соседка. В России нет восприятия профессионального солдата как неудачника в социальном плане. Каждому выпадает свой жизненный жребий, «кому бутик открыть, кому окоп отрыть» (Тимур Шаов). И еще неизвестно, кто тут более преуспел, кого сильнее девки любят да кто до старости сможет дожить…

Сейчас в общественном сознании рождается новый тип героя, где смешано индивидуальное западное и «роевое» восточное начала. Попробуем его описать.

Итак, наш Герой, пройдя сквозь десяток веков, потерял благородное происхождение и желание изменить мир. Он нисколько не прогрессор в духе братьев Стругацких и не работает на государство – он сам эти государства создает и знает им цену. Он не несет с собой мир и демократию, потому что понимает – универсальных лекарств не бывает, и что хорошо в одних условиях, плохо в других. И это все, что он взял из амбивалентной «новой этики». Он защищает самобытность – не просто право народов на самоопределение, но право развиваться (или стагнировать) по своему свободному выбору. Пусть даже этот выбор приведет в пропасть. Потому что свобода – важнее выживания.

Вспоминаются слова Евангелия «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч». И это говорит Он, который Сам заповедовал ученикам, входя в каждый дом, приветствовать миром?

Потому что, чтобы укрепился и восторжествовал мир, нужно отсечь пораженное болезнью, отделить мечом враждебное. Только таким образом возможно небу соединиться с землею.

Главный враг нашего героя – глобальный тоталитаризм. Отрицание различий – расовых, этнических, гендерных, интеллектуальных – вызывает у него негодование. Единая система ценностей хороша для потребления, но плоха для выживания человечества.

Новый Герой – в основном одиночка. Не потому, что по духу он социопат – просто он привык решать все сам, и штабы, полные предателей, и правительства, состоящие из трусливых чиновников, ему только мешают. Ведь и в народных сказках царь всегда «подставляет» Иванасолдата, посылая его на верную гибель.

Более того, когда Герой перестает быть одиночкой, он начинает терять поддержку населения. Если он, к примеру, защитил маленькую страну от большого агрессивного соседа, а затем его родная страна списала долги объекту его защиты – то тогда какой же он одиночка? Фактически он таким образом становится распределителем нашего общего государственного бюджета.

Когда‑то подобное произошло с восприятием революционной Кубы в СССР.

Ранее бывшие в народном сознании героями-одиночками с ярко выраженными индивидуальностями, «барбудос», захватив власть и получив поддержку Советского Союза, превратились в «агентов влияния Кремля», поставивших свою страну в кильватер международного коммунизма. В результате кубинская революционная песня в СССР стала звучать так: «Куба, отдай наш хлеб! Куба, возьми свой сахар. Нам надоел твой косматый Фидель, Куба, иди ты на х*р». Именно факт одиночного, самостоятельного, независимого, пусть даже неудачного сопротивления вызывает симпатии у нашего народа. Поэтому из всех кубинских революционеров в России наиболее любим Че Гевара. Он не стал партаппаратчиком и продолжил свою индивидуальную герилью с мировым империализмом до самой смерти.

Итак, новый Герой – профессиональный и универсальный солдат, диверсант, разведчик с правом на убийство врагов, самостоятельно выбирающий себе цель и средства ее достижения. Его поступки, вероятно, не всегда моральны, но всегда – безусловно оправданны. Он сам судит себя – высшим судом собственной совести.

Несмотря на то что основной риск Герой берет на себя, у него, конечно же, есть друзья и напарники. Главный из них – высоколобый ученый (осовремененный вариант – панкующий хакер), наподобие то ли Майкрофта Холмса, то ли «Q» из сериалов о Джеймсе Бонде, который может в случае необходимости обвалить электронную систему безопасности целой страны.

Активное сопротивление не предполагает обязательного использования огнестрельного оружия. Знание – тоже сила, изменить систему ценностей элиты враждебной страны – тоже сопротивление. Так что новый Герой может ни разу за свою жизнь не выстрелить, но при этом нанести урон противнику больший, чем дивизия ВДВ.

Поэтому новый Герой неожиданно много думает, чаще сидит за компьютером, чем стреляет, вначале создает модели изменений в социумах, и только затем воплощает их в жизнь. Его модели оказываются лучше вражеских – но не потому что враги сплошь тупицы, а потому что чернобелая этика нового героя адекватнее отражает мир, чем этика противников, для которых на самом деле нет ни зла, ни добра, а есть лишь «интересы».

Еще раз оговорюсь для полного понимания – родина такого героя – Запад, генезис его – из рыцарского кодекса. На Востоке присутствует его близнец – представитель корпорации. Это совершенно другое. Корпорация не может обеспечить свободу ни другим людям, ни Герою. Напротив, она закабаляет Героя своими нормами.

Путь вооруженного сопротивления катастрофическим изменениям в окружающем мире – один из наиболее привлекательных в настоящее время. Черно-белое, практически манихейское, восприятие действительности – одна из наиболее адекватных моделей восприятия. Но такой путь рекомендован не каждому. Большинство молодых людей, ушедших из дому в поисках легенды, не обретет на этом пути мир для себя – им достанется от этого мира разве что «растяжка» на трассе. Или, если по Толкину, хмурый дозор девяти королей и бригада отвязных гоблинских рыл (использовано переложение стихов Андрея Земскова). Лишь те немногие, которые смогут логически совместить в практике своей жизни наличие зла в мире и доброту всемогущего Господа, обретут ясность понимания как путей развития цивилизации, так и своего места в этом развитии…

Адекватное восприятие мира как условие для торжества новой этики

Желающим всеобщего блага надо давать вот такие задания.

К примеру – съел этот любитель равенства, братства и свободы на завтрак яичницу из двух яиц, стакан сока выпил из трех апельсинов… и сел думать, а как бы всех людей на свете таким завтраком обеспечить.

Итак, апельсинов у нас 800 млн штук в сутки собирается. Или 73298838000 кг в год, или 9 кг в год на человека – если принять численность землян в 8 млрд человек. Или по 25 г в день на человека. Чтобы на всех по стакану апельсинового сока приходилось, собирать нужно по 400 г на человека в день, как минимум. Как минимум – потому что кроме как на сок апельсины еще много где используют. Стало быть, надо увеличить производство апельсинов в 16 раз. Соответственно – увеличить и площадь, занятую апельсиновыми плантациями в 16 раз. Сейчас площадь под апельсиновые сады составляет 36 000 км^2. Это много, примерно столько, сколько отведено под плодоводство у Китая, США, Индии, Аргентины, Югославии и Бразилии, вместе взятых. А увеличить (чтобы каждому человеку на Земле хватило бы апельсинов на стакан сока поутру) придется в 16 раз, до 576 000 км^2. То есть до 1/10 площади Европы, если ее без России считать.

Так. Волюнтаризм какой‑то получается, в духе Мичурина: «превратим наши города в цветущие сады»… Не везде апельсины вырастут, а где можно – их и так выращивают на любом свободном клочке земли. Может, с яичницей полегче будет?

Собирается в мире 1 471 млрд штук яиц в год, из них 93 % – куриные. Или 184 яйца в год на человека. Или половина яйца в день… Маловато для яичницы. А ведь еще нужно учесть, что яйца еще много куда идут – в выпечку, например…

Считаем дальше. В мире 8 млрд кур-несушек, почти по 1 птице на человека. Несутся, правда, они не каждый день, и чтобы всем хватило по 1 яйцу в сутки, несушек должно быть в 3 раза больше. А чтобы всем перепало по яичнице из двух яиц – в 6 раз больше.

Куры-несушки съедают, в пересчете на зерновую смесь, примерно 40 кг в год, и еще зеленой массы немного (итого – 320 млн тонн в год условного зерна, чтобы вырастить которое, нужно, считая условную урожайность в 5 тонн на га, 64 млн га). Увеличив количество кур-несушек в 6 раз, мы вынуждены будем отвести на их прокорм 384 млн га, или примерно столько пашни, сколько сейчас обрабатывается в Индии, Китае и России вместе взятых (наибольшая площадь пашен в мире приходится на США – 179 млн га, далее идут Индия, 170 млн га, Китай, 135 млн га, и Россия, 130 млн га). И это мы еще стоимость птицефабрик не посчитали, объемы топлива, воды, загрязнение воздуха и рек…

В общем, тот завтрак, который житель российского города получает без проблем за доступные в общем‑то деньги (меньше 80 рублей, посчитайте сами), недоступен подавляющему большинству жителей Земли. И, что всем необходимо понять, НИКОГДА не будет доступен. Потому что емкость Земли уже сейчас исчерпана. Потому что людей становится больше, а Земля не растет…

Перед лицом неминуемой катастрофы многие старые смыслы подвергаются сомнению. Если раньше можно было счастливо прожить жизнь, имея смыслом жизни свою семью, любимых людей или благополучие близких по духу, интересы своей страты, своего класса, своего этноса, своей родины – то теперь в условиях глобальной катастрофы понятно, что все усилия обрести смысл жизни в этих направлениях обречены на неудачу.

Любовь не потеряла смысла, так как она сама является смыслом себя; но все приложения любви к ее объектам уже не могут являться смыслами, более того – становятся опасными для себя и окружающих. Естественная любовь жены Лота к родному городу привела ее к гибели. Ее родственники, не пожелавшие покинуть Содом, погибли еще раньше. Сейчас мы остро понимаем смысл слов «Предоставьте мертвым хоронить своих мертвецов». Те, кто занимается человеческими обрядами и политикой, управлением людьми, созданием прежних смыслов существования – «хоронят мертвецов». Они сами уже мертвецы, и не только из‑за ставших бессмысленными форм своего существования, сколько в реальном, не переносном смысле. В ближайшее время катастрофа физически покончит с ними.

Вглядевшись в мир, мы видим в нем в основном лишь две категории людей – умерших физически и мертвых духовно. Первые оставили после себя запас знаний, откуда вторые черпают смыслы существования для человечества.

И лишь малая толика людей начинает осознавать необходимость создания новых смыслов жизни.

Создание новых смыслов основано на адекватном восприятии окружающего мира. Адекватное же восприятие предполагает видение мира в целом, без вычленения понравившихся фрагментов и без помещения человека на вершину эволюции. (Взгляд на мир с точки зрения человека может привести к тому, что мы получим массу различных до антагонизма представлений об окружающем мире с точки зрения людей разных культур.) Человек – не мерило всех вещей хотя бы потому, что человек бывает очень разным.

Адекватное восприятие мира должно основываться на данных науки и быть построено с применением логики Аристотеля.

Современный человек, адекватно воспринимающий мир, знает, что живет во времена катастрофических изменений среды обитания, вызванных как антропогенным фактором, так и естественными планетарными циклами. Он также понимает, что изменить среду обитания планеты в лучшую сторону либо остановить ее негативные для людей изменения человечество не в силах, и разрушение привычной цивилизации неизбежно произойдет в ближайшие три десятилетия, а далее последует примерно три «темных века» всеобщего упадка.

Адекватно мыслящий человек понимает также, что зародыш катастрофы изначально находился в мироустройстве и является его неотъемлемым элементом. Человек разумный, находящийся на вершине «пищевой пирамиды», потребляет живые существа, лишая их жизни, чтобы жить и развиваться самому. В то же время он понимает, что лишение жизни живого существа есть причинение ему зла. Таким образом, людям практически всю историю цивилизации было ясно, что они живы лишь до тех пор, пока причиняют зло другим живым существам. Об этом написано множество философских и литературных произведений, не буду останавливаться сейчас на этом факте.

Адекватно мыслящий человек понимает также, что он, при всем том, что постоянно причиняет зло иным живым существам, не может использованием продукта этого зла создать приемлемые условия для обитания человечества на планете. Большая часть человечества, примерно 80 %, живет в условиях, унижающих человеческое достоинство. То есть причинение зла природным объектам не дает конкретному человеку автоматической возможности для комфортной жизни на Земле. Для нее отдельным особям человеческого рода приходится доминировать, вплоть до уничтожения, не только над природными объектами, но и над такими же людьми, как они сами, только иного социального или интеллектуального статуса, то есть причинять еще больше зла.

Адекватно воспринимающий мир человек видит, что усилия людей по созданию наиболее комфортного варианта цивилизации привели к краху, и понимает, что это произошло из‑за нерешенной проблемы существования разума в теле хищного зверя. Никакими социальными мерами невозможно заменить звериное тело бесплотным духом.

Адекватно мыслящий человек понимает, что, вероятнее всего, противоречия между, образно говоря, «телом и духом», мешающие развитию цивилизации, должны все же будут разрешиться, и самый вероятный путь этого разрешения – это продолжение развития эволюции.

Адекватный взгляд на «человека разумного» – это взгляд на него не как на вершину эволюции, а как всего лишь на одну из ее ступеней.

Качества, которым, вероятнее всего, будет обладать новый гипотетический носитель разума, возможно, уже возникший в ходе эволюционного процесса, а возможно, создающийся сейчас в компьютерных лабораториях, будут следующие: отсутствие этого разумного существа в пищевой пирамиде как в качестве консумента, так и в качестве продуцента; отсутствие у него потребностей убивать, унижать, доминировать, властвовать; наличие у него способностей и желания творить изменения в окружающем мире; умение видеть суть вещей, отличать добро от зла и активно злу противодействовать. Впрочем, тут мы вступаем в область догадок…

Что могут сделать несовершенные люди, вынужденные постоянно совершать зло, чтобы выжить, в период приближающейся катастрофы – кроме того, что увидеть ее первопричины в себе самих? Люди могут управлять катастрофическим разрушением природной среды, смягчая его последствия. Частично это будет выражаться в создании новых моделей поведения, базирующихся на новой этике (здесь имеется в виду не цитированная ранее книга «Глубинная психология и новая этика» Эриха Нойманна, а этика, обусловленная новым предкатастрофическим состоянием человечества).

Мы можем предположить, что перед угрозой тотального насилия со стороны природы и внутри человечества возникнет новая этика, основывающаяся на постулатах нетерпимости к насилию. При этом у каждого человека будет возможность противодействовать насилием насилию (нечто противоположное толстовскому «непротивлению злу насилием»), каждый будет иметь оружие и уметь пускать его в ход в ответ на агрессию. Новая этика запретит любой вид насилия, включая детские драки и убийства животных на бойне. Все желающие использовать жизни других живых существ для продолжения своей должны будут делать это самостоятельно. В то же время людям будет вменено в обязанность пресекать своими силами любое проявление агрессии, в форме действий, например, гражданской милиции.

В новой этике пирамида Маслоу станет социальной пирамидой, и высшие ступени в управлении социумом займут те, для кого ценностями являются творчество, созидание и познание, недоступные для большинства населения, потому что именно от этих людей, способных на создание новых смыслов существования, будет зависеть выживание человечества.

В новой этике жизни людей будут равны лишь в смерти. В остальное время каждый человек будет не равен другому по бесконечным количествам параметров.

В период катастрофических изменений особое значение приобретают те люди, что работают над сохранением и развитием культуры человечества, которые продолжают создавать новые практические смыслы существования, адекватные резко меняющимся условиям обитания. Потому что бессмысленность существования резко обостряется в период катастроф и деморализует людей, заставляя их отказываться от сопротивления.

Люди наконец‑то откажутся от бессмысленного времяпрепровождения – с нелюбимым человеком, на ненужной работе, в тупом псевдоотдыхе, в чтении плохих книг, слушании плохой музыки… Будет жалко времени. Откажутся от всего, что мешает им жить на пределе своих возможностей. Ведь представьте только, что каждый из нас мог бы сделать со своей жизнью! Выучить пару чужих языков, прочитать пару тысяч книг и написать новых с десяток, стать живописцем или ученым, снять несколько фильмов, создать философскую систему, вывести новый сорт картофеля или тюльпана, возделать дикий остров и превратить его в земной рай… Причем в данном случае не важно качество этих работ, понятно, что гениев мало. Но люди в большинстве даже свои средние способности не желают использовать в полной мере. Надеюсь, что осознание скорого конца времен подстегнет людей потратить свой талант, а не зарывать его в землю «на черный день». Считайте, он уже наступил.

Нам в скором времени предстоит осознать творчество (в значении «созидание качественно новых материальных, культурных, духовных ценностей») как главный смысл жизни, отличая от него творческое применение накопленных знаний, которое имеет место, например, в воспитании детей. Это произойдет оттого, что мы столкнемся с очень быстрым устареванием знаний, фактически – крахом педагогики. На протяжении последних как минимум 20 лет постоянно выясняется, что большинство того, что знало человечество о себе и окружающем мире, не соответствует действительности. На самом деле мы даже не можем предположить, какая судьба ждет новые поколения и чему стоит учить детей – музыке или охоте на крупную дичь.

Новая этика будет трактовать творчество как продолжение акта творения, действие, приближающее нас к Господу.

Наконец, мы осознаем смысл творчества как приведение адекватного восприятия мира к абсолюту.

Абсолют в восприятии мира – видение истинной картины мира во всем его многообразии и деятельное отрицание мира именно из‑за его многообразия. Мы научимся видеть в любой бочке меда деготь, потому что объективно он там есть, и раньше мы просто не умели или не желали его видеть. Мы научимся видеть черную точку в светлом Ян и белую точку в темном Инь. Мы научимся не прощать миру несовершенства. Это, мне кажется, единственный путь примирения с грядущей катастрофой, ведь несовершенного не жалко. Мы еще успеем до катастрофы создать отдельную школу искусства, показывающую несовершенство мира и его причины. И носители этого знания уйдут в очередные катакомбы…

Но, разумеется, ход эволюции предполагает и иные варианты. Для начала давайте подумаем о том, какими качествами люди (или представители иных разумных видов) должны будут обладать, чтобы не привести общество будущего к очередному коллапсу.

Человеческие качества, востребованные в будущем

Книгу «Человеческие качества» написал Аурелио Печчеи. На русском языке она вышла в 1985 году. В качестве вступления я бы хотел процитировать несколько абзацев из этой неустаревающей книги.

Человек обладает ныне решающей властью над событиями, и от того, как он будет ее использовать, зависит все его будущее. Однако сама человеческая жизнь обрела такую сложность, что человек оказался культурно не подготовленным даже к полному и ясному осознанию своего изменившегося положения. И вследствие этого нынешние его затруднения не только все более и более углубляются, но и – учитывая ускоряющийся темп событий – могут в не столь отдаленном будущем разрастись до размеров поистине катастрофических.

Остановить и повернуть вспять этот стремительный бег навстречу гибели может только Новый Гуманизм, основанный и направленный на культурное развитие человека, или, иначе говоря, существенное улучшение человеческих качеств всех жителей планеты.

Человеческое развитие представляет собой, таким образом, ту цель, на достижение которой должны быть в ближайшие годы и десятилетия направлены концентрированные, совместные усилия всего человечества. Это развитие поистине революционное, так как оно должно охватить все стороны человеческого существования, всех без исключения жителей планеты. Такая человеческая революция сможет наполнить единым смыслом, придать гармонию и направить на разумные цели все остальные революционные процессы нашего времени.

…Я настаиваю на необходимости как можно скорее перейти от концепции, ориентированной на человеческие потребности и их удовлетворение, к другому понятию, в основе которого лежало бы человеческое развитие, а главной целью стало бы самовыражение и полное раскрытие возможностей и способностей человеческой личности.

Я буду еще не раз возвращаться к этому вопросу, здесь же считаю необходимым отметить, что, каковы бы ни были потребности человека, никто, кроме него самого, не в состоянии их удовлетворить; так что и путь к их удовлетворению лежит в конечном счете только через улучшение человеческих качеств и способностей.

Эта концепция совершенно правомерно ставит в центр всех проблем человека способ его существования и образ жизни. Она предполагает, как я уже отмечал, что в человеке сокрыты огромные невыявленные душевные и культурные возможности, и их можно полностью раскрыть, если внимательно и методически заниматься их развитием. Прогрессивное развитие человека и параллельное улучшение его качеств принесет с собой радикальный пересмотр восприятия человеком самого себя и человека вообще, его роли и ответственности.

И это единственный способ не только удовлетворить растущие потребности человека, но и дать человеку определенную возможность разумно планировать свое будущее. Таким образом, смещаются акценты и в понимании общего развития: вместо того, чтобы концентрировать все интересы вокруг наших желаний и поисков средств получить желаемое, мы фокусируем внимание на том, что есть мы сами и чем мы можем стать.

Собственно, это то же самое, о чем когда‑то говорил Иммануил Кант, провозглашая следование «категорическому императиву», или Альберт Швейцер, формулируя этический закон «благоговения перед жизнью».

Следование этим законам невозможно на базе существующего разумного существа и требует эволюционных перемен, заключающихся в создании нового разумного существа, не нуждающегося в убийствах ради продолжения собственной жизни, не нуждающегося в унижениях других для самоуважения, не получающего удовольствия от борьбы и победы…

Но сейчас мы совершенно другие и, собственно, для развития цивилизации большая часть из нас совершенно не нужна… О возможных путях для человечества, осознавшего себя тупиковой ветвью эволюции, будет сказано в завершении этой книги.

Что же мы, люди, представляем сами собой? Существует множество различных тестов, которые описывают наш интеллект; множество лабораторных анализов, которые описывают наш темперамент и модели поведения; но, к сожалению, нет такого параметра, по которому можно было бы счесть, нужен ли будет данный человек в будущем, найдет ли он там себе место, или же нет. Выражу мнение, заключающееся в том, что в будущем человек (или разумное существо иного вида, созданное искусственно или рожденное естественным путем) в первую очередь должен будет вмещать в себя весь опыт, накопленный человечеством, при этом делая адекватные выводы из совмещения знаний в принципиально разных областях.

Рискну предложить один из психолого-социальных тестов, созданных группой российских ученых под руководством А. И. Серавина во время исследования процесса творчества. («Стратегическая психология глобализации: Психология человеческого капитала». Серавин А. И. «Исследование творчества». – СПб.: Копи-Парк, 2005).

Инструкция к тесту предельно простая: «Вот вам лист бумаги и карандаш, за 8 минут придумайте себе задание и выполните его на пятерку, после выполнения расскажите, что в нем нового, что старого, почему вы думаете, что ваш продукт достоин пятерки, но помните, что пятерку, наивысшую отметку, получит только один из группы, тот, кто справится лучше всех, чей продукт будет уникальным, принципиально новым и востребованным хотя бы частью общества».

Из условий понятно, что полученный продукт не должен быть доказательством теоремы Ферма или новым способом переработки отходов – эти задачи испытуемый не сам поставил, они поставлены и, главное, вербализированы (описаны) гораздо раньше начала тестирования.

Тест направлен на извлечение из общего количества людей тех, кто обладает способностями к изменению реальности путем привнесения в реальность ранее не существовавших в ней элементов. Вполне возможно, в обществе существует неосознанная тоска по их отсутствию, но эта тоска не выражается в их описании. Зато, когда появляется что‑то новое (передача изображения на расстояние или художественный стиль, изображающий элементы мира во взаимосвязи), это подхватывается обществом.

Еще пример. Ручка без пера, которой можно писать без подзарядки два года – не акт творчества, это просто 151 изобретение. Акт творчества – осознание необходимости закрепления информации на носителе. И он случился очень давно.

Конечно, многие из тех людей, что сейчас читают этот текст, недоумевают – что же здесь трудного? Да за 8 минут я 8 задач придумаю, о которых общество даже не подозревает. И одну уж как‑нибудь успею решить… Да, действительно, для нас с вами, возможно, ничего сложного в тесте А. И. Серавина нет. Но опыты с участием студентов дали ужасающий результат. Выяснилось, что около 30 % испытуемых не способны поставить перед собой задачу, и сдали чистые листы; что около 40 % описали в ответах задачу, уже имеющую стандартное решение; что еще 30 % описали нестандартное решение стандартной задачи… Только 0,1 % испытуемых оказалась способна на настоящее творчество, направленное, повторюсь, на изменение мира. Только у них оказались в наличии навыки, необходимые для творческой деятельности:

• на пустом листе бумаги, в пустоте, увидеть или создать нечто;

• уметь поставить самому себе задание, оценить результат;

• умение осуществленную идею привести в соответствие с рядом критериев: адекватность; новизна; оригинальность; доработанность, изящество и простота; наличие понимания, что в этой идее старого, что нового; понимание, меняет ли полученный продукт существующие методы, традиции, основные принципы или существующую картину мира;

• готовность к тому, что социум, оценивая продукт, в первую очередь будет искать в нем старое, а потом уже принципиально новое;

• уметь объяснить уникальность своего продукта и соотнести его с тем, что могли сделать другие;

• понимание того, что авторство и слава достанутся только одному, тому, кто справится лучше и быстрее всех.

На Земле таких людей мало. Хорошо, если – 80 миллионов, а то ведь и меньше. Скорее всего, они неравномерно распределены между расами и этносами. Но как бы то ни было – именно такие люди, способные создавать новые смыслы бытия на основе адекватного восприятия окружающего мира, будут востребованы в Будущем. Сохранят ли они при этом человеческую форму при возможности переместить свое сознание, например, в энергетическое поле? Не уверен.

Остальные (в лучшем случае, если глобальной катастрофы можно будет избежать) будут жить на ББД (безусловный базовый доход), пить пиво, путешествовать, загорать, играть в баскетбол, петь караоке и танцевать рэгги… Работы для них в скором времени не будет – разве что в сфере обслуживания, там, где человек лично что‑то делает другому человеку, или в службе безопасности, то есть там, где человек лично запрещает другому человеку что‑то делать.

Впрочем, пандемии, усиливаясь, в итоге вытеснят личное общение, и людям будет неприятно даже подумать о том, что воздух, выдохнутый другим человеком, может попасть в их легкие – не из‑за боязни вируса и не из брезгливости, а просто – из чувства собственного достоинства, как и было описано в романе Айзека Азимова «Обнаженное солнце».

План спасения номер…

Я уже разглядел его и вижу, что человек как человек. Ну, черный…

Ну и что? У нас на островах голубые живут, и никто им в нос не тычет.

А. и Б. Стругацкие.

«Парень из преисподней» Адекватно оценивая ситуацию, мы понимаем, что планете Земле и ее биоте в целом ничего принципиально не угрожает. Едва человеческий род исчезнет, природа залечит раны и перейдет к новому витку развития на базе полиэтилена, электронного лома и ядерных отходов. Разуму, как понятию, на планете также ничего не угрожает, ведь эволюция неостановима, и разум, как средство многократного ускорения процессов энтропии, будет создан ею заново.

Угроза гибели, а точнее – деградации, существует только для нашего вида. Вышеизложенное, вероятно, убедило вас в том, что человечество, да и любой белковый вид, 153 включенный в пищевую пирамиду, не может оправдать свое существование на реках крови никакими моральными ценностями или культурными и технологическими достижениями (кроме потенциально одного, заключающегося в создании иного разумного вида).

Ранее мы рассмотрели варианты управления кризисом, направленные на минимизацию последствий или создание более плавного течения кризиса. Мы уже поняли, что от кризиса как такового мы не избавимся. Мы живем от кризиса к кризису, наша жизнь подчиняется не считаному пока нашими учеными количеству планетарных циклов, и единственное, как мы можем от них избавиться – это покинуть планету. Теперь посмотрим, как мы можем смягчить кризисы в среднесрочной перспективе, то есть до 2050 года.

Первый вариант выхода из кризиса – автаркия. Он возможен далеко не для всех наций. В истории было несколько успешных вариантов длительного существования автаркических, замкнутых на себя, закукленных стран и территорий. Правда, их длительность, кроме опыта автаркии Новой Гвинеи в 7000 лет длиной, была все же недостаточна для прохождения через пик «цикла Бонда» (напомню, длительность упадка – от 300 до 600 лет). Новая Гвинея – это классика автаркии (см. «Коллапс» Джареда Даймона), менее значимый пример – Япония после истребления первых христиан и до 1868 года. Аборигены Новой Гвинеи создали в глубине своего острова циклическую экономику, основанную на сельском и лесоводческом хозяйствах и при этом успешно контролировали численность и потребление – прежде всего войнами, детоубийством, использованием лесных растений для контрацепции и прерывания беременности…

Япония в период Эры Токугава с 1603 по 1868 года была самодостаточной в отношении ресурсов, энергии и продовольствия и поддерживала население до 30 млн человек, и все это без использования ископаемого топлива или химических удобрений. Правда, это происходило за счет хищнической эксплуатации Хоккайдо, истощения там популяций оленей и лосося и в итоге потери местными жителями айнами независимости. (Напомню, Хоккайдо до XIX века не был включен в состав Японской империи.) Нулевой прирост населения достигался за счет ощущаемого всеми слоями общества недостатка еды. В XVIII и XIX веках японцы стали позже вступать в брак, дольше вскармливать детей грудным молоком и заводили детей с большими промежутками как вследствие лактационной аменореи (отсутствия менструаций во время грудного вскармливания), так и вследствие контрацепции, абортов и детоубийства. Снизившаяся рождаемость стала реакцией семейных пар на ощущаемый недостаток еды и других ресурсов, что можно проследить по подъемам и падениям уровня рождаемости в Японии эпохи Токугава в одно время с подъемами и падениями цен на рис.

Китай пытался также стать закапсулированной державой, особенно после того, как императорские чиновники осознали опасность для своего положения в широте и многоукладности мира (после океанских плаваний Чжен Хэ во времена Минской империи в 1405–1433 гг.).

Правители государства Цин проводили политику изоляции Китая от внешнего мира. В первые два столетия цинской династии Китай, закрытый от повседневных контактов с внешним миром, проявлял себя как сильное независимое государство, осуществляющее экспансию во всех направлениях. В империи Цин любые официальные представители иностранных государств рассматривались исключительно как представители вассальных государств – реальных или потенциальных. Когда же дело доходило до переписки с иностранными главами государств, письма китайских императоров заканчивались фразой: «Трепеща, повинуйтесь и не выказывайте небрежения».

Подобная безмерная неадекватность, переоценка духа собственного народа и непонимание смысла европейской цивилизации не могла оставаться вечной, автаркия не может строиться на блефе. В Китай хлынули наркотики из Индии. В итоге произошло то же, что с муравейником, в который проникает жучок ломехуза.

Муравейник процветает определенное время – до того, как ветром на него заносит маленького жучка, раза в полтора меньше муравья. Первого же подошедшего фуражира жучок останавливает и, выгибаясь, словно предлагает впиться ему в брюшко. Через пару секунд муравей тихо отходит и переживает новый жизненный опыт. Он получил микроскопические капли выделений ломехузы, действующие на муравьев как наркотик. Муравью наконец‑то стало 155 хорошо. Ежедневный труд, страшные жвалы полицейских, готовых наказать нерадивого работника, весь этот обрыдлый муравейник – все куда‑то растворилось и исчезло под действием капли нектара из брюшка ломехузы. Теперь он обречен постоянно возвращаться за новыми порциями забытья к ломехузе – и, кстати, приносить ей корм.

Ломехуза спускается все ниже, заползает в подкупольную камеру и откладывает яйца вместе с муравьиными. Появившиеся из яиц личинки уже умеют выделять наркотик, поэтому муравьи заботятся о них, как о своем потомстве. Постепенно ломехуз становится все больше. Но пока муравейник не испытывает нехватки продовольствия.

Рабочие муравьи – те же самки. Каждая могла бы стать царицей, да вот не повезло. Но тут, видимо, под действием наркотика, у нового поколения муравьев развивается странная патология – грудная часть у них несколько увеличивается, и с виду они представляют нечто среднее между рабочим муравьем и самкой. Правда, они не хотят работать. Сидеть в офисе, подавать кофе, отвечать на звонки – еще куда ни шло… Но такого рода деятельность в муравейнике не востребована. Ученые называют таких особей псевдоэргатами – «будто бы рабочими». Так в муравейнике начинается массовый бунт, как и во всех тоталитарных обществах выливающийся в тихий саботаж и расхищение общемуравьиной собственности…

Но перестройке муравьиный тоталитаризм не подлежит. Все личинки «царицы» съедены голодающими солдатами-наркоманами, муравейник гибнет, псевдоэргаты, так и не осуществив своих надежд, умирают с голоду, ломехузы ползут себе дальше, благо новый муравейник – вот он… Муравейник погибает, потому что живущие в нем не имеют цели продолжать жить. И оказалось, что в изоляционистском Китае произошло то же самое – смысла продолжать жить в духоте не нашлось ни у кого, все сословия китайского общества сочли, что скорее станут наркоманами, нежели будут работать на продолжение существования своего муравейника.

Император Китая, мнивший себя властелином мира, внезапно осознал, что повод не становиться наркоманом есть только у него. Для остальных все это придуманное величие страны оказалось сопоставимо с наркотическим бредом, что было, в общем‑то, объективно. Проведенное изучение положения дел показало ошеломляющие результаты: в потребление опиума были вовлечены миллионы китайцев всех сословий, включая военных, чиновников, представителей аристократии. Поставки дурмана шли через коррумпированных госслужащих. Тех, кто пытался воспрепятствовать происходящему, просто устраняли.

Наркоманами стали от 10 до 20 % столичных и от 20 до 30 % провинциальных чиновников, в отдельных учреждениях от 50 до 60 % всех должностных лиц. Среди солдат и офицеров курение опиума стало повальным явлением.

Потом были две опиумные войны, потом – гражданская, потом – японская… Число наркоманов увеличивалось, а силы государства уменьшались. Поэт Тань Сытун в XIX веке написал: Проса нет в крестьянском чане, Риса больше нет в мешке.

Помираем с голодухи,

Жизнь висит на волоске.

А помрем – и не заметят

Те, кто выручить могли.

Только горький мак посеян

На десятки тысяч ли.

Риса нет, а мак цветет —

Стонет гибнущий народ.

К концу XIX века в Китае начались серьезные поиски новых смыслов в среде интеллигенции, и они имели значительный успех. Но масса населения была слишком велика, инерция коллективного разума значительна. Бороться с инерцией коллективных представлений о мире стало возможно тоталитарными методами.

К приходу к власти в Китае коммунистов в стране было 70 млн зарегистрированных наркоманов при общей численности в 542 млн населения, то есть наркозависимым был каждый восьмой китаец как минимум. Всего за 3 года вследствие закрытия границ, уничтожения частной торговли, медицинским и социальным мерам, их количество упало до фактического нуля. Не последнюю роль в этом сыграла и коммунистическая идеология, 157 «наркоманизировавшая» массы путем навевания им «золотого сна» почище опиума.

Интересно, что опиум в XIX веке проник не только в Китай, но и в Европу, прежде всего – в Англию, но какого‑то ущерба экспансии Британии не нанес. Наоборот, множество художественных работ художников и писателей были созданы под влиянием опиума. Власти спохватились, когда эпидемия наркомании вышла за пределы правящего слоя, и справились с ней довольно быстро – как в Балтийских странах с нюханием эфира или во Франции с потреблением абсента. У европейцев было что противопоставить наркотическому бреду в реальной жизни.

Сейчас мы понимаем, что еще в XIX веке была возможна огромная «Христиания» на месте Китая, с иной, «перпендикулярной» потребительской системой ценностей, без попыток догнать развитые страны, и, разумеется, без экологической катастрофы.

Христиания в современной Дании – самоуправляемая анархическая коммуна в районе Кристиансхавн Копенгагена. Представляет собой большую общность с социалистическим укладом в экономике, хотя сами жители Христиании термин «социализм» не используют. Территория не контролируется государством, форма политической организации общества отлична от государственной.

Жители Христиании провозглашают своей целью «создать самоуправляемое общество, в котором каждый индивид ответственен за благополучие всей общины. Общество должно быть экономически самодостаточным и непреклонным в убеждении, что физиологическое и физическое разрушение может быть предотвращено». Наркотики там в обиходе, но не особо влияют на общее положение дел.

Но Китай пошел путем индустриализации, делал домны на дому, боролся с воробьями и Конфуцием, создавал армию, которая устаревала прежде, чем находился повод ее использовать, проводил «культурную революцию», затем отправлял студентов на перевоспитание в сельскую местность, потом решил строить общество благосостояния… Так и непонятно, осознало ли китайское руководство и, шире, китайское общество, что человек – это пройденный этап эволюции, и думать о благополучии людей – означает быть отставшим навсегда?

Для автаркии нужны не столько природные ресурсы, сколько согласие общества на автаркию. Это согласие берется изнутри, из культуры, религии и духа народа, искренне осознающего ненужность для него ничего сверх имеющегося. То есть народ должен познакомиться с чужими культурами и сознательно отринуть их. Заперев народ в душную камеру национальной исключительности без его на то согласия, можно получить в лучшем случае «революцию Мейдзи» 1868 года в Японии, а в худшем – эпидемию наркомании, как в Китае.

Второй вариант спасения – сокращение численности населения. Проигрышный. К сожалению, люди в своей массе глупы настолько, что верят, будто численность населения и разрушение природы тесно связаны между собой. Есть масса опровергающих это данных. Но, собственно, достаточно только одного факта: потребности населения не связаны с его численностью.

Третий вариант – регулирование потребностей. Вариант человеконенавистнический. Ранее я уделил этому много страниц в прошлых своих книгах. Скажу коротко – регулирование потребностей возможно только в условиях концлагеря: «От каждого – норма, каждому – пайка». За перевыполнение нормы полагалось выдача еды сверх пайки – «премблюдо» (премиальное блюдо), жирный пончик со сладкой начинкой, или 50 г сухофруктов.

Без свободы невозможно развитие, а безграничные потребности являются частью свободы – во всяком случае для нашего биологического вида.

Четвертый вариант – надежда на «науку». Противоречит законам природы. Прогресс в деле увеличения КПД различных механизмов или повышения урожайности, конечно, есть. Но надо также понимать, что потребности всегда будут расти быстрее, чем возможности общества их удовлетворять, в этом – основа и оборотная сторона прогресса. К тому же законов природы никто не отменял, и все высказывания, что Земля может прокормить 10 млрд человек, наталкиваются на один вопрос: для чего?

Да, насекомые – тоже пища. И святые питались сушеными акридами. Но при такой жизни теряется сам смысл существования человека. Жизнь просто – и достойная человека жизнь – далеко не одно и то же. И ради достижения достойной жизни люди всю свою историю жертвуют «жизнью просто».

Есть вещи поважнее выживания. Жить по графику, пользоваться электричеством 2 часа в день, а водопроводом – 4, с лимитом передвижения 200 км в год, с едой 2500 Ккал в сутки без особого выбора – да еще под огромным давлением пропаганды, которая тебе объясняет, что иначе нельзя, иначе – не всем хватит…. Мало кто согласится на такую жизнь.

Так мы приходим к еще одному варианту «спасения» – тоталитарному. Его мы не будем даже рассматривать, о нем и его опасности написано множество хороших книг. Пока будут на планете оставаться «очаги немотивированного потребления» – а они будут, потому что никто добровольно не захочет потреблять меньше, чтобы соседям досталось больше – нужна будет и полиция; а к ней – полиция тайная… И так далее.

Шестой и, на мой взгляд, единственный, вариант спасения если не человечества, то разума на планете – создание нового разумного существа. Сторонники этого варианта называют себя постгуманистами. Не следует путать трансгуманизм и постгуманизм.

Трансгуманизм – современная философская доктрина, утверждающая, что человек не сохраняет свои природные качества по мере своего развития, и под действием генной инженерии превращается в существо, которое в зависимости от обстоятельств имеет различные интеллектуальные, креативные, физические и другие свойства. Но при этом по‑прежнему включен в пищевую пирамиду и одержим всеми человеческими недостатками вроде поедания убитой плоти и желания доминировать над всем окружающим.

Постгуманизм – это течение, последователи которого сомневаются в представлении о человеке как венце эволюции и стремятся понять, что вообще значит быть человеком в современном мире. Ключевая идея постгуманизма – отказ от антропоцентризма. Это мировоззрение, основанное на представлении, что эволюция человека не завершена и может быть продолжена в будущем. Эволюционное развитие должно привести к становлению постчеловека – гипотетической стадии эволюции человеческого вида, строение и возможности которого стали бы отличными от современных человеческих в результате активного использования передовых технологий преобразования человека.

Постчеловек должен быть свободен от «звериного» начала и поэтому не нуждается в совершении убийств ради удовольствия, доминировании, уничтожении других существ ради продолжения собственной жизни, то есть является существом без первородного греха и «каиновой печати». Работать ради пропитания ему, вероятно, тоже не придется – вокруг нас энергии сколько угодно, ее хватит, чтобы напрямую питать новых разумных, тем более, что, так как они будут практически бессмертны, их численность окажется не столь уж велика. Зато их восприятие окружающего мира будет совершенно адекватным реальности, и на этой основе генерация смыслов существования, а стало быть, и точек приложения сил, у нового разумного вида будет небывалой мощности… Впрочем, о постчеловеке лучше дать говорить профессиональным писателям…

Гениальным предвидением великого русского ученого К. Э. Циолковского является идея о переходе человечества в далеком будущем в фазу существования чистой энергии, которую он назвал «лучистым человечеством». В частности, это полностью соответствует древним эзотерическим учениям, утверждающим, что человечество в процессе своей эволюции проходит фазы постепенного воплощения чистого духа в материю, затем с развитием интеллекта и способности активного воздействия на мир грубой материи начинается новый виток развития духовности и переход на энергетический уровень жизни.

Н. Петров, в частности, связывает подобное циклическое развитие с наличием двух полупериодов в одной волне эволюции: прямой и обратной волны, волны физического развития и волны духовного развития. Так, он пишет:

Природа очень любит обратные волны, поскольку они при своем движении нормализуют, улучшают, исправляют, совершенствуют и завершают все то, что делалось в полупериод прямой волны. Вот почему духовное совершенствование всегда следует за волной познания мира физического. Важно только понять, что наличие двух начал не означает их борьбу как борьбу противоположностей в едином целом, как это постоянно звучит в современном материалистическом исполнении. Наличие двух неравновесных Начал, или несимметричность в едином целом, – это первый признак жизни этого объекта. Разница в ¼ периода развития между половинами в едином целом дает шанс 161 поочередного совершенствования в течение одного периода развития.

К. Циолковский считал, что человеческий мозг, а вернее, энергия мысли, не случайно развивается миллиарды лет:

Неужели вы думаете, что я настолько недалек, что не допускаю эволюцию человечества и оставляю его в таком внешнем виде, в каком человек пребывает теперь: с двумя руками, ногами и т. д. Нет, это было бы глупо. Эволюция есть движение вперед. Человечество, как единый объект эволюции тоже изменяется и, наконец, через миллиарды лет превращается в единый вид лучистой энергии, то есть единая идея заполнит все космическое пространство… перейдя в лучистую форму высокого уровня, человечество становится бессмертным во времени и бесконечным в пространстве.

К сожалению, ждать мы больше не можем. Земля, как колыбель человечества, стала ему тесна. Если в ближайшее время мы не создадим иной разумный вид, этот пик «цикла Бонда» станет последним для разумной жизни на нашей планете.

Ключевыми словами и обязательными факторами появления постчеловека являются передовые технологии, которыми должны обладать его создатели. Для их появления, как мы уже говорили, требуются некоторые условия, и в частности:

• вербализированная мечта о таких технологиях;

• присутствие этих технологий и результата их применения в общественном дискурсе, то есть – свобода высказывания;

• отсутствие религиозного диктата, то есть – свобода совести;

• отсутствие дискриминации по гендерному, расовому, национальному и так далее признакам, то есть равноправие;

• безопасность для личности какой угодно расы, нации, гендера и какого угодно экстравагантного поведения, то есть повседневная, бытовая свобода.

Таким образом, мы видим, что создание новых технологий, которые создадут новый разум, возможно только в максимально свободном и обладающим внятно выраженной картиной будущего обществе. Предоставляю читателям самим определить, относится ли к такому их родное общество.

Заключение

Понятие счастья в условиях предапокалипсиса

Осознание того, что «точка невозврата» в процессе климатических изменений уже пройдена, и ряд происходящих то тут, то там по земному шару региональных катастроф в ближайшие годы превратится в одну глобальную – становится всеобщим. Понимание этого – первый шаг к адекватному взгляду на будущее мира, без надежды на некие технические новации, помощь с других планет или милосердие Божие. Хотя, разумеется, бывают и положительные случайности, мы их называем обычно чудом. А человека, надеющегося на чудеса, – глупцом.

Менее распространено в массах людей понимание изначального, конструктивного недостатка нашей цивилизации. То есть, люди уже осознали, что цивилизацию ждет скорый конец, только никак не могут понять, почему. Вроде ведь только начали хорошо жить…

Цивилизация привела нас к смягчению нравов и пониманию жизни как высшей ценности. Между тем тело животного, в котором находится наш цивилизованный разум, по‑прежнему не может существовать без убийства нами других живых существ и общего разрушения биосферы. Человек, в отличие от животного, понимает, что убивая поступает плохо, но жить иначе мы не в состоянии. Это понимание, как кажется, ставит нас перед выбором – либо отказаться от совести и больше не обращать внимания на то, что в основе нашей жизни лежит чужая смерть, либо отказаться от восприятия жизни как счастья.

Выше сформулированная дилемма, правда, только кажущаяся, и я чуть позже попробую это объяснить. Пока попробуем понять и запомнить, что разум в своем развитии перерос свое телесное обиталище, и, вероятно, пришла пора физическое тело отбросить, как отработанную ступень при взлете ракеты, чтобы оно не сдерживало развитие разума. К этому человечество в целом пока не готово, уж очень много удовольствия люди получают от своих физических тел (впрочем, как и мучений от них же).

Вина в непонимании широкими массами причин экологической катастрофы, а точнее – неспособности 163 человечества ей сопротивляться, целиком лежит на экологах. Вместо того, чтобы, пока еще было время, ввести в школах нормальное экологическое образование с объяснением неизбежного конца разумной жизни, основанной на белковых, то есть хищных принципах пищевой пирамиды, экологи предпочли учить детей сортировать мусор и экономить воду в унитазе. Разумеется, это «образование» оказалось невостребованным.

Что же будет востребованным сейчас, практически накануне неизбежной гибели цивилизации, то есть в ближайшие 10–20 лет? Собственно, как и всегда – востребованным будет правильное представление о жизни, не противоречащее реальности и делающее нас сильнее.

Каждому важно знать о жизни что‑то свое, конечно, – но в целом что‑то такое, что помогает выбрать правильный путь, не тратить силы на несбыточное, сорганизовывать свои действия с направлением развития страны, этноса или человечества, планировать свое будущее. А для этого нужно точно знать и понимать настоящее. Не одно из представлений о настоящем, связанных с изменением фокуса восприятия, а объективное настоящее, ту правду, которая «всегда одна». Иными словами, востребованы знания о реальном мире, будто увиденном со стороны совершенно чужим и безэмоциональным взглядом. Востребован взгляд стороннего наблюдателя.

Женщине репродуктивного возраста нужно знать об угрозах ее будущему ребенку – расовых, этнических, экологических, экономических и т. д. на 18 лет вперед, без ссылок на толерантность. Лидеру «развивающейся» республики нужно знать о пределах развития экономики своей страны, определяемых экологией планеты, без всяких там популистских лозунгов. У представителей элит «золотого миллиарда» будут востребованы точные данные о скорости перехода возобновляемых природных ресурсов в разряд невозобновляемых, важные для планирования и капиталовложений, и собственной судьбы. Молодых людей адекватное представление о мире подтолкнет одновременно овладеть несколькими профессиями, которые давали бы возможность быть им востребованными при предсказуемом повороте климатических изменений – например, профессии возделывателя плантации грибов, дизайнера и санитара в амбулатории. Обывателям мира о будущем лучше не знать ничего, вряд ли возможен какой бы то ни было вариант прогноза, которым они смогут воспользоваться. Бизнесменам средней руки и лидерам регионального масштаба будет нужен прогноз на стихийные бедствия, эпидемиологическую обстановку и урожайность основных культур в регионе их ответственности. Интеллектуальной элите мира важно будет знание о том, какой именно носитель разума придет нам на смену и есть ли уверенная надежда на будущее разума на нашей планете, пусть в другой оболочке и с другими проявлениями действий. Им важно будущее вообще, а не их личное место в этом будущем.

Как видим, почти всем героям вышеперечисленных примеров понимание реальных взаимосвязей в нашем мире – что и является правильным представлением о жизни – только поможет жить, несмотря на то, что сам прогноз, разумеется, будет неблагоприятен. Зато теперь они будут точно знать – их усилия обречены на математически доказанную методом экстраполяции текущего состояния дел, безусловную неудачу. Это сбережет им силы и время, как минимум.

Теперь вернемся к дилемме – быть без совести, но счастливым, или, по Экклезиасту, многомудрым, но печальным и скорбящим о судьбах этого мира. Как я уже сказал, эта дилемма кажущаяся. Понимание того, как реально выглядит мир и что с ним поэтому неизбежно произойдет, помогает, а не мешает сделать правильный выбор всего: системы ценностей, этики поведения, бытового плана на будущее. Адекватное восприятие мира и скорой грядущей катастрофы не вызывает депрессию, напротив, дает приток сил – оказывается, не нужно делать массу дел, которые по инерции продолжает требовать от тебя социум, и которые ты, честно говоря, никогда не любил делать.

«Многая мудрость» Экклезиаста, реалистичное, научное восприятие мира, предполагает понимание неизбежной и закономерной его гибели, но это обстоятельство совершенно не должно наполнять нас печалью. Адекватное видение мира наполняет нас силой, а приток сил создает ощущение счастья. Истинное счастье в овладении истиной. Мы всю жизнь понимали мир по кусочкам, овладевая мельчайшими частичками истины, – вначале в доминировании 165 в дворовых компаниях, потом в трансе ритмов танцпола, потом в построении карьеры, в любви, в чтении толстых книг, в творчестве, в рождении детей, в общении с друзьями, в поминках на могилах родителей… Всегда нам открывалась лишь часть истинного мира, но даже от частички истины, от отражения отражений света понимания сущего мы становились счастливы. Представьте же, как вы будете счастливы, когда наконец поймете то, что приведет вас к адекватному восприятию мира. Представьте, какая свобода наступит у разума, осознавшего физический мир как клетку и увидевшего перспективу ее уничтожить!

Такая перспектива развития разумной жизни лишает страха перед ее завершением. Напротив, разуму открываются бесконечные перспективы развития… Да, мы не сможем покорять космос, человек не годится для колонизации Вселенной, мы никогда не сможем жить сообразно своим же моральным принципам, и вся наша жизнь по‑прежнему будет лишь бесконечным приближением к идеалу, и когда‑нибудь все «мясное» уйдет из жизни разумных существ, и с ним уйдет много хорошего, то, что сейчас составляет огромную часть культуры человечества и смысл жизни миллиардов «простых людей». Но жалеть об этом не нужно, потому что главное – другое издание цивилизации непременно будет, на человечестве эволюция не заканчивается, дух вскоре разорвет оковы физического тела, разум, пусть и в ином облике, но будет жить в гармонии с категорическим императивом этики. И понимание этого предполагает ощущение огромного счастья…

Заключение для двух книг

Небо не для нас… Нам не дано летать… и все что мы можем – это постараться не падать.

Сергей Лукьяненко

Вероятно, в конце книги следует подвести краткий итог вышеизложенному и указать, каким образом читатель может применить полученные знания в повседневной жизни. Попробуем это сделать.

Надеюсь, я убедил вас в скорой катастрофе существующего мироустройства, катастрофе, по масштабу превосходящей Великое переселение народов. Если не убедил – ничего страшного, вскоре вы увидите все собственными глазами.

Вам также стало понятно, что катастрофа (коллапс цивилизации) произойдет не только по вине человечества, хотя люди активно готовили этот коллапс.

Часть обществ останется в режиме автаркии, превратившись в реликты (примеры таких обществ, переживших прошлые катаклизмы, я также привел). Но подавляющая часть человечества, потеряв еду, воду и чистый воздух, откатится в своем развитии на уровень раннего феодализма.

Численность населения, по аналогии с прошлым «событием Бонда» полуторатысячелетней давности, сократится на порядок.

Незадолго до коллапса ученые мира смогут создать разумное существо на основе энергетических полей (или какой‑нибудь еще, главное, что не белковой, основе). Новые разумные вряд ли смогут нам помочь. Скорее всего, они будут для нас неосязаемы, как призраки. Их система ценностей окажется иной, не похожей на нашу. Они не будут убивать, чтобы насытиться. Им не нужно будет доминировать друг над другом, потому что они не смогут получать удовольствие от этого. Между тем все человеческие удовольствия у них, вероятно, сохранятся, так как сохранится мозг, правда, в полевой форме.

Вероятно, система ценностей этих новых разумных, обеспеченных вечной и бесплатной энергией, живущих в ладу с совестью и не имеющих угроз для существования, 167 будет занимать последние три ступени пирамиды Маслоу – от творчества через эстетику к самоактуализации.

Почему я считаю, что человечество обречено? В основном потому, что оно в массе своей не может осознать справедливость обреченности. Хотя вроде как понимает, что дух человеческий заперт в тело мерзкого хищника-падальщика. И хотя люди знают, что все главные религии мира говорят о грешном существовании человечества – одни просто не замечают гибели миллиардов живых существ ради продолжения их жизни; другие даже гордятся людским умом и силой, благодаря которым организованы фермы и бойни; третьи все понимают, но не считают возможным этически оценивать свою жизнь согласно «законам природы», к которым относят пищевую пирамиду. Думаю, если бы на вершине пищевой пирамиды были бы не они, то этот «закон природы» сразу стал бы противоречить их этике… Правда, среди людей присутствует ничтожное меньшинство, которое понимает противоречия между моралью и реальной жизнью человечества, осознает необходимость следующего эволюционного скачка и поэтому не боится ухода с исторической сцены.

То есть те, которые все понимают и которые нужнее всего в предапокалипсисе, смерти не боятся, потому что они совершенно не любят и не ценят жизнь, основанную на чужой смерти. Другие же наши сопланетники – жизнелюбы, больные «стокгольмским синдромом» и готовые лизать сапоги своим палачам, лишь бы протянуть лишнюю минуту, – не нужны ни в будущем, ни сейчас.

Книга, в частности, для того и написана, чтобы вы не боялись смерти. Чтобы выделились из обывательской массы, бестолково мечущейся в поисках безопасности, смело посмотрели бы на падающий с неба вулканический пепел или вздымающийся вал цунами и произнесли бы про себя: «Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня; я не достоин понести обувь Его. Он будет крестить вас Духом Святым и огнем; лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое, и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым».

Content

Юрий Шевчук
Мир в 2050 году. Коллапс и возрождение

Пролог Разговор с инопланетянином

Книга первая Азия в 2050 году: цугцванг

Предисловие Азиатский тупик

Детерминизм цикличности

Завтра наступит вчера

Пик «цикла Бонда» поздней античности: гибель цивилизации

Впереди – 536 год н. э

Кочевники

Китай

Азия: обзор экологических проблем и попыток их решения

Индия

Китай

Детерминизм ментальности

Детерминизм ислама

Детерминизм конфуцианства

Книга вторая Мир в 2050 году: возможные модели будущего

Предисловие Почему перестали работать «простые решения»

Ближнесрочный прогноз: влияние экологического кризиса на внешнюю политику

Современное положение

Метод решения проблемы (тактический)

Метод решения проблемы (стратегический)

Особый путь в никуда

«Москва – Третий Рим», или Русская идея

Загадка 1097 года

Краткий обзор моделей будущего по материалам русской художественной литературы и публицистики

Почему нет романа о светлом будущем России

Почему Наполеон не освободил крестьян России

Победа индивидуализма и поражение масс

Сотворение новой легенды

Лидер «предкатастрофической» стадии развития цивилизации: кто он?

«Добро должно быть с кулаками…»

Адекватное восприятие мира как условие для торжества новой этики

Человеческие качества, востребованные в будущем

План спасения номер…

Заключение Понятие счастья в условиях предапокалипсиса

Заключение для двух книг