Юрий Шевчук

Крах проекта «Человечество». Мир в 2050 году

© Шевчук Ю. С., текст, 2019

© Столяров А. М., комментарии, 2019

© «Страта», 2019

* * *

АЛИСА: Как можно победить, утратив всякую надежду?

ШЛЯПА: Сначала ты теряешь всякую надежду, а потом всё складывается как нельзя лучше.

АЛИСА: Однако надежда умирает последней.

ШЛЯПА: Ха-ха-ха, вырвись из плена собственных шаблонов. Думаешь, за пределами надежды существует лишь облом? В действительности, только лишившись последней надежды, ты можешь стать по-настоящему свободной. Тебя ничто больше не держит, тебе становится всё равно, и ты получаешь, наконец, возможность сосредоточиться на мыслях о том, что следует делать, а не о том, что теперь будет. Поэтому, когда умирает надежда, знай – всё ещё только начинается, и поступи иначе.

АЛИСА: Поступить иначе по отношению к чему?

ШЛЯПА: Не имеет значения. К чему угодно. К себе, например. Надежда есть следствие привычки – смертельной инерции сохранения состояния. Убей надежду.

Льюис Кэрролл

Игорь Шувалов координатор «Центра социально-консервативной политики Северо-Запад»

Книга содержит достаточно широкий материал по вопросам влияния экологии на жизнь современного человека и ее перспективы. Не претендуя в данном популярном издании на глубину анализа отдельных аспектов проблемы, книга обладает образным языком, полным неожиданных аллюзий, предлагает читателю сюжетные повороты, заставляющие иначе взглянуть на известные вещи.

Многое, с моей точки зрения, является спорным и требует определенной мировоззренческой подготовки от читателя, дабы не закружиться в вихре неожиданных умозаключений. При этом, несомненно, подкупает попытка автора «взглянуть правде в глаза». Подобная смелость всегда в той или иной степени расширяет горизонты читателя. Но, повторю, важно иметь готовность смотреть на все это со своей точки зрения, не впадая в крайности восприятия.

Сам строй книги, как видно из названий глав, обладает определенным лиризмом, что делает процесс ознакомления с материалом более увлекательным.

Впечатляет диапазон знаний, к которым обращается автор. От исторических сведений до современных достижений в области химии, физики и других наук. Уделяется внимание психологии, сравнительному анализу поведения человека и представителей фауны.

При этом нравственный императив проживает в отношении к нему автора целый диалектический цикл: от скептического отношения в начале книги до неодолимого торжества в конце.

Думаю, книга будет интересна всем, кто ищет знакомства с новыми идеями на путях дальнейшего движения человечества и неравнодушен к смыслу собственного существования.

Сергей Ачильдиев писатель

Основной посыл автора – человечество смертно. Причем не где-то там в неведомом далеком будущем, а очень скоро. Все причины гибели человечества, которые называет Юрий Шевчук, можно свести в три группы.

Первая: космическая – падение на Землю крупного астероида или изменение режима светимости Солнца, которые могут случиться уже завтра.

Вторая: вызванная природой самой нашей планеты – извержение одного или нескольких крупных вулканов, флуктуации магнитного поля Земли, возврат оледенения, резкое увеличение образования ювенильных вод в мировом океане… Все это тоже может произойти в любой момент.

Третья: антропогенная – исчерпание (в связи с ростом населения) пригодных для жизни территорий (в том числе пригодных для обработки почв) и пресной воды, пределы возможностей иммунной системы человека, а также адекватной и быстрой реакции человечества на такие перемены.

Эти и другие факторы (например, борьба за пресную воду, постоянно возрастающие неуправляемые миграционные потоки) могут привести к нескончаемым ожесточенным войнам, одна из которых, неровен час, скатится к ядерной войне. Подобные сценарии вероятны уже в ближайшие десятилетия…

В общем, перспективы нерадостные. И куда ни кинь, всюду клин. От таких прогнозов впору сплести себе веревку, не дожидаясь всемирного катаклизма.

Однако цикл статей Юрия Шевчука – не прогноз. Эти размышления – предупреждение всем нам, кто живет не задумываясь о последствиях.

Мы превратили свою планету в помойку. Обитаем в загазованных городах рядом со смердящими свалками. Что бы мы ни употребляли – воду, продукты питания, бытовую технику и прочие вещи нашего обихода, – каждый из нас не может быть уверен, что все это не наносит вред здоровью.

Мы называем себя homo sapiens – человеком разумным, хозяином Земли, венцом творения. Но в действительности нам просто хочется быть лучше, чем мы есть. Наше поведение слишком часто свидетельствует об обратном: в действительности мы живем на своей Земле неразумно, так ведут себя только завоеватели, временщики. И если уж мы «венец», то, пользуясь строительно-избяной терминологией, венец нижний, который довольно быстро подгнивает и требует замены.

Мы хомоцентричны, страдаем крайними формами эгоизма, жадности, пресыщения и комфорта.

И вожди наши ведут себя соответственно. Что бы они ни возглавляли – племя или сверхдержаву, – у подавляющего большинства из них линейно-двоичное мышление: «причина – следствие», «проблема – решение». Однако в огромных и сложных системах это то же самое, как пытаться чинить компьютер с помощью молотка и зубила. А чуть что, подобные мыслители сразу вспоминают про самый радикальный способ врачевания международных вопросов – войну. Что гибель сотен, тысяч, миллионов соотечественников? Ерунда! Амбиции важнее. Тем более эти амбиции поддерживают те самые соотечественники, пока еще живые.

Тут кроется еще одна опасность самоуничтожения человечества. Она в главном противоречии нашего века – неуклонно увеличивающейся пропасти между практическими действиями человечества и его технологическими возможностями. Мы ни нравственно, ни интеллектуально не готовы жить в нашем столетии. Даже страх, который всегда служил человеку средством самосохранения, изменил нам. Мы настолько самонадеянны, настолько самоуверенны, что собственная глупость застит нам глаза перед опасностью гибели.

Нынешняя цивилизация – огромное полотно под названием «Слепые ведут слепых». Мы считаем себя глубоко цивилизованными, высокодуховными и во всех отношениях развитыми. Мы гордимся своими достижениями в искусствах и науках. Но в реальности мы – современно одетые, спрыснутые модным одеколоном дикари. Соседи по планете для нас – враги. И словно доисторическое племя, мы храбро лупим себя пятерней в патриотическую грудь, размахивая ядерной дубиной и стращая врага неукротимой силой своих кулаков.

Мы до сих пор не можем постичь простую максиму: сила – не в кулаках, она – в доброте, уме и умении помочь.

Пролог

Предлагаем поразмышлять на, возможно, самую интересную для людей тему – о Будущем. Мы попытались не только достоверно представить наиболее возможный вариант состояния планеты Земля и ее населения к 2050 году, но и ответить на вечные вопросы: Откуда мы? кто мы? куда мы идем?

Заранее предупреждаем – результат станет неожиданным.

В публицистике довольно редко используется экологический подход к теме социального исследования, кратко характеризуемый учетом влияния на жизнь людей экологических условий местности, где эта социальная жизнь происходит.

Человек, овладевший экологическим взглядом на мир, видит взаимо связь между теми явлениями, которые большинству людей кажутся совершенно независимыми друг от друга. Посмотрев на пейзаж, он видит одновременно не только его, но прошлое и будущее этой местности. По личинке насекомого он понимает, какие породы деревьев будут расти здесь через полсотни лет; по колебанию уровня воды в колодцах прогнозирует развитие сельского хозяйства и существование здешних поселков; по росту количества знойных солнечных дней предвидит рост преступности в городах.

Детерминированность поведения людей относительно природных условий обычно находилась за гранью осмысления публицистикой, как некая константа, с которой все равно ничего нельзя поделать. Но это ложное представление; отсюда, например, берут корни концепций развития городов, в которых не учитывается кардинальная смена этнического состава их населения в ближайшие двадцать лет, а, следовательно, и смена запроса к урбанистической культуре; прогнозы развития стран, не учитывающих превращения ныне плодородных почв в пустыню опять же на протяжении ближайшего двадцатилетия…

Еще одна ошибка – считать, что конец человечества состоится, разумеется, – но не сейчас и даже не в ближайшую тысячу лет. Люди привыкли считать, что перемены на планете происходят медленно. Хотя все знают, что этнический состав Римской империи во время Великого переселения народов кардинально изменился за 15 лет. И все видели, хотя бы в кинохронике, замерзших заживо, буквально за минуты, мамонтов с пучками зеленой травы в пастях. На самом деле катастрофы только подготавливаются медленно. А происходят быстро.

Для примера возьмем пруд, который зарастает кувшинками. Количество кувшинок увеличивается в геометрической прогрессии, и в первые дни катастрофы это не пугает: подумаешь, одна кувшинка, затем две, затем четыре, затем восемь… Но это означает, что если сегодня всего половина пруда занята кувшинками, то завтра мы не увидим открытой воды.

Гуманитарный подход к человечеству переоценивает роль воспитания, в результате скатываясь к «гуманитарному ламаркизму». В широком смысле к ламаркистским относят различные эволюционные теории (в основном возникшие в XIX – первой трети XX веков), где в качестве основной движущей силы эволюции (изменения видов) рассматривается якобы имеющееся внутренне присущее организмам стремление к совершенствованию. Как правило, большое значение в таких теориях придается и влиянию «упражнения» и «неупражнения» органов на их эволюционные судьбы, поскольку предполагается, что последствия упражнения или неупражнения могут передаваться по наследству. В религии мы наблюдаем похожий подход в отношении к медитации как к инструменту очистки кармы.

Ламаркизм был давно опровергнут опытами Августа Вейсмана, отрубавшего мышам хвосты, – поколение за поколением. Но породу бесхвостых мышей вывести так и не удалось. Точно так же воспитанием или медитациями невозможно изменить национальный характер этноса, особенно – в будущих, еще не родившихся, поколениях. Изменения в культуре верхушки народа могут никак не коррелироваться с манерой поведения среднего представителя этноса.

Так же ошибочно и представление о том, что если на Земле существует какой-то феномен, связанный с окружающей природной средой, например какой-либо экотип, то он природе «нужен». На самом деле природе не нужно ничего, у нее нет цели, нет желаний, нет морали и жалости. Примеры сотен тысяч вымерших видов – «тупиковых ветвей» эволюции – это подтверждают. Так как у нас нет никаких оснований считать эволюцию живых существ остановившейся, мы с уверенностью можем сказать, что практически все виды ныне живущих существ, в том числе и человек, являются «тупиковыми видами».

Единственное, что «нужно» природе, – занять все возможные экологические ниши, в том числе за счет патологических изменений вида, которые в нем происходят, когда он занимает новую природную нишу. Из этого не следует, что нужно с уважением относиться ко всем последствиям подобной экспансии, относится ли это к инвазивным видам или к экотипам самого человека. Нет никакого основания с уважением относиться к тому процессу и его невольным участникам, при котором человечество освоило ранее непригодные для жизни территории, потеряв в качестве жизни, но зато приобретя букет патологий внутреннего строения, внешнего облика и менталитета.

Изменения в окружающей нас жизни происходят быстрее, чем люди успевают их осознать. Экологический взгляд на мир позволяет хотя бы понять причины происходящего.

Кто, кроме экологов, двадцать лет назад предвидел, что в настоящее время половина населения России не будет иметь доступа к нормативно чистой питьевой воде и окажется вынуждена дышать воздухом, загрязненным вредными веществами в 10 раз больше, чем положено по стандартам Всемирной организации здравоохранения?

Но эта книга не только о разрушающемся мире. Она еще и о том, как и для чего в таком мире продолжать жить. О том, что есть вещи поважнее выживания, и о том, какие же они, эти вещи.

И еще эта книга – своего рода предупреждение. Предупреждение о наступающем новом мировом фашизме, основанном на стремлении выжить любой ценой и для этого пожертвовать всем тем, чем дорожит современная цивилизация, всем, что составляет смысл жизни человека, имеющего достоинство и честь.

Мы начинаем разговор о будущем с описания пределов развития человечества, которые нам поставлены самой природой. Люди, которые верят в то, что пределов для цивилизации не существует, забывают, что бесконечный рост в физически ограниченном пространстве невозможен.

Основных пределов для человечества (или, говоря языком науки, факторов, лимитирующих направления развития) на нашей планете пять:

• наличие пригодных для жизни территорий, в том числе почв, пригодных для обработки;

• скорость возобновления запасов пресной воды;

• предел производимой энергии под слоем атмосферы;

• пределы возможностей иммунной системы человека сопротивляться нарастающему поступлению техногенных загрязнителей в организм;

• скорость адекватной реакции человечества на перемены, выраженная в единицах учета времени.

Из этих пределов вытекает множество других: например предел производства на планете. Предел достигается, когда рост населения и материального капитала вынуждает человечество тратить на решение проблем воздействия на среду столько же, сколько максимально может стоить произведенная продукция.

Основному и самому близкому для нашего развития пределу – наличию пресных вод, доступных для использования, – мы посвятим отдельную главу. Далее рассмотрим этносы как часть экотипов, влияние местности на формирование наций, проведем анализ и последствия метисизации и попробуем предсказать последствия миграции народов к 2050 году.

Мы также поговорим о разуме и иных, нечеловеческих разумных видах на Земле, а также о прогрессе. Задумаемся над тем, существует ли прогресс в культуре, обществе и морали. Подумаем над возможностью сознательного самоубийства разумной жизни, о котором говорил Тейяр де Шарден, когда ввел в науку термин «забастовки в ноосфере». И плавно перейдем к размышлениям над парадоксальным «молчанием космоса», теоретически населенного бесчисленным множеством разумных сообществ.

Наша работа была бы неполной, если бы мы не рассмотрели в ней иные взгляды на развитие человечества. Работам Тойнби, Фукуямы и Хантингтона посвящена отдельная глава.

Одним из первых последствий достижения человечеством пределов развития явится уход с исторической сцены европейской расы. Спрогнозированный математически, он до сих пор не оценен в публицистической литературе. Мы попытаемся восполнить этот пробел.

Будущее не предопределено, но выбирать мы можем лишь из реально возможного. В конце книги мы рассмотрим несколько сценариев будущего и представим, ЧТО скорее всего произойдет в мире в течение ближайших двадцати – двадцати пяти лет.

И наконец, в заключительной главе подумаем над различными возможными вариантами нашего индивидуального поведения перед лицом будущего.

Мы склонны рассматривать магистральный путь развития человечества как пу ть к максимальной свободе и максимальному разнообразию. Мы видим, что человек вначале освободился от господства религиозных и философских систем, затем – от национальной и государственной тождественности; на повестке дня – освобождение от детерминизма врожденной половой принадлежности, затем – от самого факта тождества с человечеством, получение возможности менять свое тело и превращаться по желанию в негуманоидные формы жизни.

Но мы также видим, что бесконечное разнообразие этносов и поведенческих моделей, обусловленных особенностями экологии места их формирования, дали основу для практически бесконечного разнообразия подходов к окружающему миру (мировоззрений), что повлекло за собой опасность моральной катастрофы, при которой человечество перестанет различать добро и зло.

Так прогресс ли то, что происходит вокруг? Или путь в эволюционный тупик? Ответ на этот вопрос мы, надеюсь, получим в конце книги…

Для соблюдения максимально возможной объективности я пригласил для участия в этой работе писателя Андрея Столярова. Он любезно согласился написать комментарии к каждой главе, причем в автономном режиме. Как в итоге получилось – судить вам, уважаемые читатели.

Итак, начинаем.

Глава 1. Пределы роста. Allegro

Экспозиция

Весной в одном из городков Западной Грузии попал под земляной дождь. С неба падали черные струи, расплываясь грязными ручьями на мостовых, оседая земляным налетом на автомобилях, оставляя гадкие пятна на одежде… Где-то далеко, возможно, в Иране, буря подняла в воздух несколько сантиметров почвы, а вместе с ними – надежды земледельцев на урожай, сыт ую зиму, очередные взносы за земельную ипотеку и обучение детей… Этого бы не случилось, если бы на полях оставляли древесные ветрозащитные полосы площадью в 20 % от распахиваемой земли. Но в погоне за новыми урожаями хозяева земли решили рискнуть… Примерно так же улетела в воздух с черными бурями «поднятая» казахская целина.

Мы уже потеряли больше земли, чем сейчас обрабатываем. И потеряем оставшуюся в самом скором времени.

Разработка

С чего началась современность…

«Пределы роста» – так называлась книга по материалам одноименного доклада Римскому клубу, совершившая переворот в футурологии. Затем примерно тем же коллективом авторов были написаны книги «За пределами роста» и «Пределы роста: 30 лет спустя» (приведенные в этой главе цифры в основном взяты из последней книги). Если в первой работе ее авторы отводили на смену курса развития человеческой цивилизации 50 лет (до 2022 года), то в последней был констатирован вывод: пределы роста уже перейдены, и катастрофа современной цивилизации в ближайшие два-три десятилетия неизбежна. Так ли это? Давайте подумаем вместе.

Первым о ресурсной катастрофе заговорил Мальтус. И он был совершенно прав – действительно, если ресурсов ограниченное количество, то рано или поздно они кончатся. По мнению критиков, он не учел лишь одну вещь – на смену одним ресурсам приходят другие. Например, вместо ископаемого топлива можно использовать возобновляемые источники энергии – биотопливо, солнце, ветер, энергию приливов, геотермальную энергию и так далее. Некоторые до сих пор приводят такой аргумент для опровержения теории Мальтуса. И они не правы. Потому что пределов развития в сложной системе нашей планеты фактически бесконечное количество и на смену одному обойденному возникает новый. Мы можем найти способ произвести на планете сколь угодно много энергии, но не сможем ее использовать.

Вся произведенная энергия в итоге превращается в тепло и вызывает нагрев атмосферы. Как оценить предел выделения энергии, который может позволить себе человечество, чтобы не испортить среду обитания? Предположим, можно допустить постоянное увеличение средней температуры планеты в год на 0,1°С. Хотя многие ученые скажут, что и это очень много. Но и тогда человечество может выделять в форме тепла всего лишь 0,175×10^15 Дж / сек. Это примерно в 15 раз больше, чем выделяется в настоящее время. Хватит ли нам этой энергии?

Сейчас США потребляют примерно 25 % энергии всего мира, имея 4,5 % мирового населения. Чтобы все население планеты сравнялось с энергообеспечением США, нам нужно производить примерно в 20 раз больше энергии, чем сейчас, то есть выйти за пределы перегрева атмосферы. Но энергии понадобится еще больше, потому что, пока мы наращиваем производство энергии, население также вырастет. Так что Мальтус был совершенно прав. Просто за одним пределом возникает новый, и преодолевать их до бесконечности технологическими методами невозможно. Мы оказались в первом рассматриваемом нами тупике – тупике предела нагрева атмосферы. Это первый тупик эволюции человечества, но далеко не единственный.

Почему всего на всех никогда не хватит

Экономист Герман Дейли предложил когда-то простые правила, которые позволяют определить пределы устойчивости для потоков сырья и энергии.

Для возобновляемых ресурсов – устойчивая скорость использования не может превышать скорость самовосстановления этих ресурсов. Для невозобновляемых – устойчивая скорость потребления не может превышать скорости внедрения технологических инноваций, то есть скорости, с которой невозобновимому ресурсу на смену приходит возобновимый ресурс. Для загрязнений – безопасная скорость их поступления в окружающую среду не может превышать скорость, с которой загрязнитель будет нейтрализован окружающей средой.

Три правила Дейли много раз пытались опровергнуть, но пока – безуспешно. Казалось бы, достаточно поставить в правила Дейли «человеческий фактор», переложить функции природы на машины, созданные человеком, – и бесконечность ресурсов будет достигнута. Но на место одного предела встанет другой. Ниже мы рассмотрим такой вариант.

Пытаясь выразить пределы развития человечества в цифрах, ученые ввели понятие экологической емкости планеты Земля и «экологического следа» человечества.

Экологическая емкость – количественно выраженная способность среды обитания (количество особей на единицу территории, пределы возможностей среды при хозяйственном освоении территории и т. д.), позволяющая экосистеме существовать без ущерба для составляющих ее компонентов. Преодоление этих пределов ведет к нарушению устойчивости и разрушению экосистемы.

Термин «экологический след человечества» в 1992 году ввел Уильям Риз, профессор коммунального и регионального планирования в университете канадской провинции Британская Колумбия. Термин трактуется так: «Экологический след – это площадь биологически продуктивной территории и акватории, необходимая для производства потребляемых нами ресурсов и поглощения или хранения отходов».

Экологический след измеряется в универсальных стандартных единицах – глобальных гектарах (гга). Глобальный гектар – это условная единица, обозначающая гектар биологически продуктивной территории или акватории со средним мировым показателем биопродуктивности за определенный год. Этот показатель помогает понять, насколько быстро человечество потребляет имеющийся у него природный капитал.

По разным подсчетам ученых, анализирующих экологическую емкость Земли, жить на планете, вырабатывая максимально возможное количество энергии, не разрушающее биосферу, потребляя ресурсы на достойном человека среднеевропейском уровне и при этом не выбираясь за пределы экологической емкости, могут всего два миллиарда человек.

Собственно, и работой мы можем обеспечить эти два миллиарда. Остальные, конечно, могут жить на «безусловный базовый доход», занимаясь при этом самым разно образным творчеством – от вышивания до поэзии. И совсем не обязательно это будет бездарное творчество (в 2018 году состоялся уже второй конкурс по созданию картин среди роботов, и мы видим, что машинное искусство практически не отличается от бездарного человеческого). То есть оно будет принято массами.

Обращаясь к истории, мы видим, как жили привилегированные классы, имеющие безусловный базовый доход со своих поместий, предприятий или банковских вкладов.

В последнее время мы часто слышим, что «безусловный базовый доход» не только искоренит бедность, так еще и послужит развитию искусств и изобретательства… По моим жизненным наблюдениям, желающих купить на лишние деньги лишнюю бутылочку спиртного или проиграть их в тотализаторе будет куда больше тех, что потратят их на скромную жизнь, заполненную работой на дачном участке и игрой на флейте.

У Толстого в романе «Война и мир» все герои правящего класса имеют свой «безусловный базовый доход» (ББД), и даже, согласно указу «О вольностях дворянства», не обязаны служить ни по военному, ни по гражданскому ведомству. И чем они в итоге занимаются? Вышиванием? Нет. Они удовлетворяют одну базовую, постоянную и никогда полностью не удовлетворимую страсть – доминировать. Властвовать. Стать лучше. Значительнее. Написать книгу лучше других, фехтовать лучше других, стрелять, любить женщин больше, чем другие, лучше танцевать, быстрее скакать на коне, активней воевать, успешней убивать… Стать лучше, сильнее, успешнее… Вот истинная цель индивида, вот ключ к природе человека. И если дать человеку денег, то есть аккумулированной человеческой энергии, то он потратит их на то, чтобы либо по-настоящему, либо в мечтах возвыситься над остальными, увеличив либо свои возможности, либо – потребности. Последнее сделать легче. Творческий человек возвышается в творчестве; прочие купят либо выпивку, либо нож. Позже, рассматривая варианты выхода из кризиса, мы еще вернемся к идее ББД.

Нас с нашими потребностями – больше, чем может выдержать Земля. Это неоспоримый факт. И при этом наш глобальный экологический след постоянно растет. С середины прошлого века он вырос в два раза. На сегодняшний день человечество потребляет на 50 % больше того, что биосфера способна восполнить (по другим подсчетам – «всего» на 30 % больше).

В России потребляют больше, чем в среднем на планете. Если бы все земное население потребляло на таком же уровне, нам бы понадобилось 2,5 планеты. Интересно, жители России готовы ради «спасения мира» сократить свое потребление в 2,5 раза?

Возможно, не совсем ясно, что такое пределы в производстве. Это – когда стоимость произведенного становится равной или меньшей стоимости производства.

Есть такой наглядный пример. Мы можем практически бесконечно получать синтетическое топливо из отходов, методом пиролиза, например. Но для пиролиза мы должны сжигать другое топливо, чтобы нагревать пиролизную печь. Быстро переработав отходы, богатые органикой, мы начнем кидать в печь все остальные. И наконец наступает момент, когда отходы становятся такого качества, что топливо, получаемое из них, целиком начинает уходить на производство новой порции топлива. Предел достигнут.

Пример с почвами еще более нагляден. В 1950 году на душу населения приходилось 0,6 га обрабатываемых земель. К 2000 году – всего 0,25 га. Урожайность, правда (усредненно по всем культурам), выросла в 1,5 раза. Но население-то планеты за это время удвоилось! Так что результаты «зеленой революции» (резкого повышения урожайности из-за внедрения новых сортов в начале 80-х годов прошлого века) лишь временно спасли людей от голода. Последние два десятилетия производство практически всех видов продовольствия в расчете на душу населения на планете в целом снижается.

При этом динамика ежегодного прироста продовольственных ресурсов в год в абсолютном исчислении на планете за период с 1950 по 2030 гг. тоже резко снижается; так в 1950–1985 гг. прирост составил 30 млн тонн, в 1985-1995 гг. – 12 млн тонн, а по прогнозу на 1995–2030 гг. – около 9 млн тонн.

Еще одна опасность, казавшаяся незначительной, выходит на передний план. К 2035 году на Земле могут исчезнуь все пчелы. Без них будет невозможно разводить до трети важнейших агрокультур. Пчелы опыляют до 80 % растений планеты, но с 2008 года численность пчел в России сократилась на 40 %, в США погибло 90 % диких и 80 % домашних пчел, в Китае пчелы исчезли полностью, растения приходится опылять вручную. Ученые объясняют вымирание пчел воздействием на них частот мобильной связи.

Гибель пчел дополнительно ударит именно по бедным слоям человечества и повысит цены на продовольствие в глобальном масштабе.

Оценки потенциально пригодных для обработки земель на планете варьируются от 2 до 4 млрд га, в зависимости от того, какие земли считать пригодными. Примерно 1,5 млрд га уже используется под выращивание зерновых, эта площадь более или менее постоянна последние 30 лет, а другие заняты лесом. На лес и идет наступление.

По оценкам Экологической программы ООН, выполненным в 1986 году, за прошедшую тысячу лет люди превратили около 2 млрд га плодородных земель в пустоши, на которых земледелие невозможно. Это больше, чем все современные посевные площади, вместе взятые.

С 1800 года, когда обезлесению было подвергнуто 0,8 млрд га, скорость вырубки постоянно росла. К 2015 году было уничтожено уже 2,2 млрд га (или 22 млн км^2). Всего лесов, напомним, на планете 40 млн км^2. Статистика вырубки лесов в мире фиксирует обезлесивание около 200 тыс. км^2 площади лесов в год, – или 20 млн га, – площадь, примерно равная Белоруссии.

Это не сведение лесов при лесозаготовках, подразумевающих равноценное лесовосстановление. Это перевод лесных площадей под сельское хозяйство или строительство. Если скорость сведения лесов не увеличится, лесов хватит еще на 200 лет. Но скорость безвозвратного уничтожения леса растет с каждым годом. В целом по миру в 2000–2005 годах скорость обезлесения (6 млн га в год) увеличилась, по сравнению с 1990–2000 годами (3 млн га в год), и теперь достигла 20 млн гектар в год. На одном гектаре произрастает примерно 400 деревьев, в тропиках, разумеется, больше. При этом только в Китае каждый год используется 45 млрд палочек для еды. Чтобы их изготовить, нужно свести 25 млн деревьев, или лес на 62 500 га тайги.

Мы сами творцы своего несчастья

Человечество ВСЕГДА уничтожало Землю и НИКОГДА этого в массе своей не осознавало. Только теперь этот процесс резко ускорился, и мы уже не успеваем заменить один исчерпанный ресурс другим, почву суши – на плантации хлореллы на мелководьях океана. Тем более что и океан оказался более загрязнен и истощен, чем мы думали.

Мировой вылов рыбы сравнялся с рыбопродуктивностью мирового океана и составил 120 млн тонн в год. Примерно 70 млн тонн дают рыборазводящие хозяйства, которые крайне уязвимы к внешним воздействиям и очень зависят от состояния окружающей среды. К 2040–45 гг. рыболовство станет экономически нерентабельным.

Пример с ресурсами Мирового океана показателен для тех «оптимистов» – «леваков», которые считают, будто в мире ресурсов хватит для того, чтобы прокормить какое угодно количество населения, просто надо «все взять и поделить».

Если выловить всю съедобную рыбу из Мирового океана, добавить к ней всю рыбу, которую мы можем вырастить в питомниках, исходя из максимума кормовой базы, и поделить между всеми жителями планеты, то мы получим 500 млн тонн рыбы, или 170 граммов на человека в день (с чешуей, костями и внутренностями – или по 30 граммов филе). При этом на следующий год ловить в Мировом океане будет уже нечего.

Ресурсные пределы Земли – объективная реальность, а не последствия капиталистического хозяйствования. И то, что человечеству не выжить в нынешнем количестве, – реальность не менее объективная.

За последнее пятидесятилетие около 100 млн га пахотной земли утрачено из-за засоления, на других 110 млн быстро снижается продуктивность.

Скорость, с которой утрачивается гумус, плодородный слой, постоянно растет. До промышленной революции она составляла примерно 25 млн тонн в год, последние несколько столетий – порядка 300 млн тонн в год, а за недавние 50 лет – по 760 млн тонн. Тоже понятно почему – люди из-за голода распахивают горные склоны, не успевают проводить противоэррозийные мероприятия, и так далее, – зато успевают завести новых детей.

Первое сравнительное исследование потерь почв, проведенное несколькими сотнями региональных экспертов, было опубликовано в 1994 году. В нем сделан вывод о том, что 38 % (562 млн га) сельскохозяйственных земель, используемых в настоящее время, уже деградировало (так же как 21 % постоянных пастбищ и 18 % лесов). Степень деградации варьируется от средней до тяжелой.

Город Джакарта постепенно захватывает окрестные земли со скоростью 20 тыс. га в год. Во Вьетнаме теряется по 20 тыс. га в год рисовых полей – они идут под городскую застройку.

В период с 1989 по 1994 году в Таиланде 34 тыс. га сельскохозяйственных земель превращены в поля для гольфа.

В Китае с 1987 по 1992 год под строительство ушло 6,5 млн га пахотных земель, и одновременно 3,8 млн га лесов и пастбищ пришлось расчищать под пашню. В США под полотно автомобильных дорог ежегодно отводятся более 170 тыс. га сельскохозяйственных угодий.

Предел урожайности почв для обычных культур уже дос тигну т. Да льше дело за гене тически модифицир ованными видами. Но многие ученые протестуют против их применения.

Казалось бы, равновесие в биосфере можно восстановить силами людей, допустим, перерабатывая отходы. Но любая людская деятельность, даже переработка отходов, в свою очередь создает новые отходы, которых всегда больше, чем полезного продукта, – в среднем в 2,5 раза. Иными словами, увеличив свой «экологический след» запредельным потреблением пресной воды и начав производить пресную воду самостоятельно (не ожидая дождя, а опресняя морскую), мы потратим столько энергии, что не уменьшим, а увеличим свой «экологический след». С посадкой леса – та же история. Лес на планете сажают миллионы человек, в этой работе велик элемент ручного труда. Обеспечение людей зарплатой и прочими ресурсами для существования сводит к нулю все выгоды для природы от посадок леса. То есть те, кто сажает лес, своим существованием вредит природе больше, чем помогает.

Вдумайтесь. Даже тот, кто занят природовосстановительной работой, приносит природе больше вреда своим существованием, нежели пользы – своей деятельностью! Это – частное следствие так называемого закона стрелы Аримана, о котором мы поговорим в заключительной части нашей работы. Используя шахматный термин, мы живем в мире цугцванга, где любой наш ход ухудшает наши позиции. Почему это происходит? Об этом вы прочтете в следующих главах книги.

Экологический цугцванг

Есть правило, основанное на Втором законе термодинамики: отходов всегда больше, чем конечного продукта. В 1997 году компьютер в среднем весил 25 кг, а при его изготовлении больше 60 кг материалов уходило в отходы (не считая отходов от производства энергии и добычи полезных ископаемых). Сейчас компьютеры весят меньше, но соотношение продукта – отходов не изменилось, разве что отходы стали токсичнее. В теории мы можем переработать все отходы в полезный продукт, но на практике далеко не в каждой стране для этого могут найтись деньги. Либо получаемый из отходов продукт будет так дорог, что его никто не купит.

Предел по выбросам в атмосферу вредных веществ также достигнут. По данным Всемирной организации здравоохранения, 90 % населения Земли дышат воздухом, не соответствующим нормативам ВОЗ. Заметьте, речь идет не о парниковых газах типа СО_2, а именно о вредных, опасных для здоровья людей, примесях в воздухе.

И наконец, главный предел – время, отпущенное нам на проведение изменений. В главе, посвященной состоянию водных ресурсов, мы расскажем об этом подробнее, но сейчас поговорим об урожайности. Для примера возьмем Грузию, импортирующую продовольствие в размере примерно 80 % от своей потребности, где в климатических условиях, сопоставимых с американскими, выращивается кукуруза. Только в США ее урожайность – 120 центнеров на га, а в Грузии – 20. Примерно такие же низкие урожаи и у фасоли – около 7 центнеров. Выращиваются они раздельно, в основном на полях мелких землевладельцев. Низкие урожаи не позволяют использовать кукурузу и фасоль для корма скота, их и людям-то не хватает.

Казалось бы, в Грузии кровно заинтересованы в том, чтобы догнать Штаты по урожайности. И есть простой способ ее повысить. Если вьющуюся фасоль сажать вместе с кукурузой, в одну лунку опуская два разных семечка, то мы получим отсутствие нужды в азотосодержащих удобрениях, из-за недостатка которых, собственно, урожайность кукурузы так низка – бактерии, развивающиеся на корнях фасоли, снабдят азотом корни кукурузы. А кукуруза послужит естественной опорой для фасоли, которой теперь будут не нужны опорные шесты, что сильно облегчит уборку. Таким образом, можно повысить интенсивность использования гектара земли вдвое. И полученная смесь из двух растений станет идеальным кормом для скота, то есть тем, в чем страна очень нуждается.

Это, разумеется, не новость, метод совместных посадок известен достаточно давно, но массово в Грузии не применяется. Почему? Да потому же, почему не применяются прогрессивные методы биодинамического земледелия по всему миру.

Почему идеи Рудольфа Штейнера поддерживаются лишь горсткой энтузиастов? Читатели, вероятно, уже готовы ответить на этот вопрос. Причиной всех несчастий человечества является человеческая глупость? Совершенно правильное умозаключение, но слишком поверхностное. Может ли человечество стать умнее? Нет ли и тут пределов? Мы постараемся дать аргументированный ответ на этот вопрос в ходе дальнейших рассуждений.

Мы привыкли, размышляя, ставить телегу позади лошади, потому что считаем, что движение телеги – следствие того, что лошадь ее тянет. Но если дорога пойдет под уклон, движение телеги станет причиной того, что лошадь побежит, причина и следствие поменяются местами.

Причиной всего является природа, или, по трактовке креационистов, Господь, Творец, Верховный Архитектор всего. Все остальное – лишь следствия, следствия следствий, следствия следствий следствий и так далее. Причина всего происходящего – одна, и поняв это, мы начинаем осознавать последствия чьим-то неправильным выбором…

Как вы далее увидите, обусловленная природными (экологическими) факторами неспособность большинства людей, этносов и государств к быстрому освоению нового, то есть иными словами – к прогрессу, и есть основная причина будущей скорой гибели человечества, основной ресурсный тупик. Разумеется, на сегодняшний день повышение урожайности – не решение проблемы, оно будет тут же перекрыто мировой рождаемостью.

Казалось бы, в мире рождаемость уже падает. Но это временное падение. Да, по прогнозам, на нашей планете при достижении численности человечества в 8 млрд к 2050 году рождаемость упадет и будет иметь коэффициент 2,1 ребенка на женщину. Это явление называется демографическим переходом. Но оказалось, что на коэффициенте 0,9 ребенка на женщину происходит обратный демографический переход, и рождаемость начинает увеличиваться, что уже сейчас наблюдается в северных странах.

Как видите, даже уменьшения рождаемости нам ожидать не следует. Да и не поможет уменьшение рождаемости избежать истощения ресурсов. Ведь рост потребностей у людей продолжится, один обыватель-потребитель может уничтожать ресурсы планеты, как тысяча людей, тратящих их исключительно на пропитание. И второе: успеем ли мы достичь «плато рождаемости» до катастрофы, намечаемой Деннисом Медоузом на середину нынешнего века?

Реприза

Итак, мы обозначили для человечества несколько пределов, к которым уже подошли, а некоторые уже перепрыгнули: допустимое количество производства энергии на планете; площадь почв, пригодных для использования, которая постоянно уменьшается; урожайность основных культур, пределы которой также уже достигнуты, если не учитывать ГМО. О пределах иммунной системы человека и о пределах загрязнения вод, как самых ближайших, мы поговорим после. А сейчас вернемся к главному, на наш взгляд, пределу – пределу запаса времени у человечества.

Люди по-разному адаптируются к переменам. Многим нужно времени больше, чем другим. Более того: часто люди начинают активно сопротивляться переменам, потому что следствия перемен, хотя и созданных ими самими, античеловечны, антигуманны по духу. Не многие смогут и захотят жить в мире глобальной экономии всего – от воды до пищи, и, на наш взгляд, правильно сделают, потому что выживание, сопряженное с ущемлением человеческого достоинства, не стоит своей цели.

Ограничение затрат исключительно выживанием и обеспечением необходимого, то есть минимального комфорта, лишает смысла к зарабатыванию сверх меры, а, следовательно, к желанию создать что-то совершенно новое, за которое заплатят миллиарды. Но человечество именно в таких новинках нуждалось всю свою историю. Наконец, это просто унизительно – жить по принципу «от каждого норма, каждому – пайка».

Лишь возможность бесконечной экспансии есть основа прогресса. В этом и кроется причина вечного спора между экономистами и экологами. Если первые полагают рост возможностей человечества бесконечным, то вторые говорят о каких-то пределах, не понимая, что если росту поставить пределы, то он просто прекратится, и даже минимальные потребности человечества правительствам придется покрывать с помощью методов продразверстки. В советской России уже был поставлен такой эксперимент – и выяснилось, что без надежды обогатиться человек перестает работать.

Но может быть, стоит ради выживания остановить науку, технологии, производство и направить все силы на равное распределение продуктов труда по земному шару? Нет, эта мера не приведет к выживанию, хотя бы потому, что эволюция бактерий не остановится, и в скором времени мы получим «супербактерию», на которую разработанные лекарства не действуют, а новые без развития науки и технологий уже не создать.

Деннис Медоуз, один из авторов книг о пределах роста, предполагает, что мир (весь, целиком, несмотря на культурные и прочие различия) будет устойчив, если примет два определения достаточности и станет действовать в соответствии с ними: одно касается материальных потребностей, другое – размеров семьи. В итоге, по его плану, на планете обитало бы примерно 8 млрд людей, имеющих в среднем двух детей на семью, с невысоким доходом, таким, как в низшем классе европейских стран на конец XX века. При этом он полагает, что эффективность технологий будет возрастать, люди будут по-прежнему творить и изобретать, иначе продолжающееся удорожание производства, происходящее из-за удорожания добычи ресурсов, не компенсировать.

Какие стимулы будут предложены для того, чтобы люди работали в этой системе, творили, изобретали? Очевидно, только тоталитарные, причем левые или правые, уже неважно – других-то не останется.

«Устойчивое состояние потребует меньшего потребления природных ресурсов, но гораздо более высоких моральных качеств», – как-то сказал уже упоминавшийся нами Герман Дейли. Только вот не пояснил, с чего вдруг эти высокие моральные качества возникнут, причем у всех людей на планете разом. По опыту жизни в России каждый из нас знает, что дефицит не служит появлению более высоких моральных качеств – скорее наоборот…

Правда, есть еще один вариант – система планеты придет в равновесное состояние в результате «обратной связи», своей реакции на действия человечества. Единственное опасение – человечество может этого не пережить…

Итак, мы, вероятно, убедили читателей в том, что роста развития у человечества уже не будет и по многим параметрам началась стагнация – к примеру, все больше и больше стран на планете не могут прокормить сами себя, все больше людей бросают свои дома, потому что их поглощает пустыня, все в большем количестве рек нельзя брать воду для полива полей и так далее. Весь вопрос в том, сколько у нас времени для изменений – двадцать лет, двести, или, как предполагает Деннис Медоуз, время уже ушло, и катастрофа неизбежна?

Продолжаем в этом разбираться…

Андрей Столяров

Проблема бездны

Утверждение, что мы сползаем в глобальный кризис, уже стало банальностью. Все признаки этого налицо. Нарастает политическое ожесточение, приводящее к конфликтам не только между малыми странами, но и между мировыми державами, расширяются зоны хаоса (спонтанных военных действий), охватывающие сейчас громадные регионы, финансовые рынки бьются в конвульсиях, прыгая то вверх, то вниз.

Никто не понимает, что с этим делать.

Однако, вероятно, самым опасным, но, как ни странно, и самым малозаметным является сейчас глобальный экологический кризис, о котором написал Юрий Шевчук. Мы натолкнулись на «пределы роста». Близится исчерпание экологической емкости планеты Земля, что ставит под угрозу существование всего человечества.

Главное – нет осознания этой угрозы. Богатые страны наращивают сверхпотребление, считая, что имеют на это полное право. А страны бедные не обращают никакого внимания на экологию, уничтожая окружающую среду, поскольку ее заслоняет для них проблема элементарного выживания.

Кажется, что надежды нет.

Мы неуклонно сползаем в бездну.

Вместе с тем, можно вспомнить уроки истории.

Примерно 20 тысяч лет назад, в верхнем палеолите, тоже разразился колоссальный экологический кризис. Тогда были изобретены лук и стрелы, копья, копьеметалки, дротики, ямы-ловушки, метод загонной охоты… И в Африке, и на просторах Евразии разразилась, как пишут исследователи, «настоящая охотничья вакханалия». Причем, «если природные хищники, в силу установившихся естественных балансов, добывают, прежде всего, больных и ослабленных особей, то оснащенный охотник имел возможность (и желание) убивать самых сильных и красивых животных, причем в количестве, далеко превосходящем биологические потребности. Обнаружены целые «антропогенные» кладбища диких животных, большая часть мяса которых не была использована людьми». В результате за короткое время были истреблены почти все крупные животные (мегафауна), разразился масштабный голод, и человечество оказалось на грани гибели.

Численность тогдашнего населения Земли сократилась во много раз.

Тогда тоже, вероятно, казалось, что человечеству уже не выжить.

Надежды нет.

А теперь посмотрим, что произошло дальше.

А дальше вспыхнула так называемая неолитическая революция: появилось сельское хозяйство – производящая экономика, которая была эффективней экономики присваивающей (охоты и собирательства), и вместе с ней – целый комплекс строгих экологических ограничений: нельзя охотиться в период размножения животных, нельзя убивать беременных самок, нельзя убивать детенышей, нельзя разорять птичьи гнезда…

То есть появились гуманитарные технологии, ограничивающие агрессию.

И мы выжили.

С большими трудностями, понеся колоссальное количество жертв, но человечество все же продолжило существование.

Или можно вспомнить пример из недавней истории. Конец 1950-х – начало 1960-х годов. Противостояние двух великих держав – США и СССР. Безудержная гонка вооружений, разрастание ракетно-ядерных арсеналов, агрессивные заявления, угрозы с обеих сторон. Берлинский кризис 1961 года, Карибский кризис 1962 года. Мир стоит в пяти минутах от атомного армагеддона, грозящего уничтожить на Земле все живое.

И что дальше?

А дальше мгновенно (в масштабах истории) возникает целый комплекс гуманитарных технологий, опять-таки ограничивающих агрессию. Прямая линия связи между президентами СССР и США, меры предупреждения о военных учениях и случайных запусках, договор об ограничении испытаний ядерного оружия, договор об ограничении числа ракет, наконец, Хельсинкские соглашения.

Это полностью соответствует концепции техно-гуманитарного баланса, которую в свое время сформулировал А. П. Назаретян. Если технологическое развитие опережает гуманитарное, то возникает кризис, который преодолевается за счет появления новых гуманитарных технологий. Кстати, аналогичную «теорему баланса» сформулировала примерно в эти же годы Группа конструирования будущего (Сергей Переслегин, Андрей Столяров, Николай Ютанов) на примере производящих и управляющих технологий.

И вообще, если обозреть историю глобальных кризисов с древнейших времен до наших дней, то можно убедиться, что каждый раз, когда человечество оказывалось на краю бездны, оно, видимо инстинктивно, начинало строить через эту бездну надежный мост, который позволял ее пересечь.

Будем надеяться, что данный инстинкт спасет нас в очередной раз.

Глава 2. Жажда. Allegro

Экспозиция

Вода уходит из нашего региона…

Под торфяными залежами болот Ленинградской области исследователи обнаруживают сапропель – а это означает, что всего 2–3 тыс. лет назад на месте болот были озера. Но и болота исчезают – ученые болотной станции Гидрологического института «Ламмин-Суо» под Зеленогорском из года в год наблюдают, как их «эталонное» болото зарастает сосновым лесом, теряя воду.

Вода уходит, и никто не знает, куда. Вероятней всего, в море, его уровень медленно, но растет. 700 лет существовал водный путь от Выборгского залива до Ладоги. Он обмелел в XIV веке. Сохранились следы людских попыток прорубить поднявшиеся из земли скалы и проложить канал по старому руслу… К Копорской крепости и Гостилицкому дворцу еще в XVIII веке приставали корабли, поднимавшиеся вверх по рекам от Балтики. Теперь от тех рек остались сухие канавы или тонкие ручейки. Тихвинская водная система, когда-то служившая дорогой для караванов барж, сейчас в жаркое лето почти пересыхает.

В прошлом году падение уровня воды отмечалось на Онежском озере, в реке Свирь и на Ладоге…

В поселке Согиницы, в излучине реки Важинки, стоит деревянная церковь, построенная в конце XVII века. Лиственницы, что пошли на ее стены, хранят память о климате того времени. Видно, как широкие годовые кольца – свидетельство того, что дерево росло в условиях переувлажненности, – сменяются постепенно все более узкими.

Переувлажнение лесов – следствие так называемого «малого ледникового периода» и его отголосков на севере. Тогда аномально холодная погода, снег в июне и неурожаи (семь «годуновских» неурожайных лет подряд) вызвали Смутное время в России. А затем вода стала уходить – и не только из нашего региона. Изменения рельефа и климата не закончились в незапамятные времена. Они продолжаются и влекут за собой катастрофу для цивилизации.

Так что поговорим о жажде – в прямом смысле этого слова.

Разработка

«Взять всё и поделить!»

Если мы посчитаем суммарный годовой сток всех рек и водоемов мира (включая возобновляемые подземные водоносные слои), то пресной воды у человечества окажется много: 40 700 км^3 в год, этого достаточно, чтобы заполнять все североамериканские Великие озера каждые 4 месяца. Кажется, мы находимся очень далеко от предела потребления пресной воды, ведь текущее потребление воды человеком составляет всего одну десятую предельно допустимого количества – 4430 км^3 в год (цифры взяты у Денниса Медоуза).

Но на самом деле использовать весь сток пресных водоемов невозможно. Многие источники воды носят сезонный характер. Примерно 29 000 тыс. км^3 годового стока поступает в океан при паводках. Остается только 11 000 тыс. км^3, которые можно расценивать в качестве круглогодичного источника, причем сюда входят и стоки рек, и возобновляемые подземные водоносные слои.

Но ведь можно в период паводка запасать воду впрок! И люди стали строить гигантские водохранилища. К концу XX века дамбы позволили использовать дополнительно 3500 км^3 воды в год. Но дамбы приводят к затоплению земель, причем, как правило, первоклассных сельскохозяйственных угодий. И они же приводят к увеличению испарения из водохранилищ, уменьшая тем самым доступное количество воды, а также меняя водные экосистемы – как озерные, так и речные. В конечном итоге водохранилища заполняются илом и становятся неэффективными, так что считать их устойчивым источником нельзя, это – временная мера.

Итак, мы посчитали устойчивый сток рек как ресурс, который можно использовать. Но не весь он доступен людям. Бассейн Амазонки располагает примерно 15 % мирового стока пресной воды, но проживает здесь только 0,4 % мирового населения. Северные реки Евразии и Североамериканского континента имеют сток около 1800 км^3 в год, но на их берегах мало кто согласен жить. То есть примерно 2100 км^3 пресной воды в год относятся к стабильному, но труднодоступному стоку.

Значит, у нас получилось: 11 000 км^3 – это устойчивый сток, еще 3500 км^3 дают водохранилища, вычтем из этого количества 2100 км^3 труднодоступных вод, в итоге остается 12 400 км^3 в год – это устойчивый и, одновременно, доступный сток. Таков предсказуемый верхний предел количества пресной воды, доступной для использования человечеством. (Есть еще и невозобновляемые источники воды, о них речь пойдет ниже.)

Из него, как уже было сказано, мы сейчас забираем всего 4430 кубокилометров воды, и половина ее теряется безвозвратно, становясь частью картона, или яблока, или булки, а вторая загрязняется до невозможности использования.

Из этих 4430 кубокилометров примерно 58 % тратится на сельское хозяйство. Знаете, сколько расходуется воды на чашку чая? Далеко не одна чашка. Чайный куст необходимо поливать, надо охлаждать двигатели уборочной техники и перевозящего продукт транспорта, используется вода и при производстве упаковки. В итоге, по приблизительным подсчетам, косвенные затраты воды на производство чашки чая объемом 200 мл составляют 30 литров. А на чашку кофе объемом 125 мл уходит около 140 литров воды.

Еще 38 % забирает промышленность. Нам остается только 8 % на личные надобности – питание и гигиену.

Разделим 4430 кубокилометров воды между семью миллиардами жителей планеты и получим цифру в 633 кубометра воды в год. Из них, мы помним, на личное потребление расходуем 8 %. Это всего 50 кубометров в год, или 50 000 литров. Достаточно, чтобы не умереть от жажды, но не более того. О ежедневной ванне (объемом в 600 лит ров), о смывной канализации (по 6 литров смыва за раз, 5000 литров в год), о привычке надевать чистую одежду каждый день можно забыть. Вот что такое равенство по Шарикову – если «взять всё и поделить».

Это мы поделили используемую воду. А разделив весь доступный нам возобновляемый поверхностный сток вод между жителями, так, чтобы в реки возвращалась лишь очищенная вода, мы получим на человека в девятимиллиардном мире «полдня XXI века» всего 112 кубометров воды, или 112 000 литров. Это предел. Одна ванна через день, в той же воде стираем, ее же используем для смыва канализации. Причем следует учитывать, что нормированное распределение такого тяжелого и неуплотняемого продукта, как вода, очень сложно наладить, тем более в масштабах всей планеты. Разве что тоталитарными методами.

Итак, экологи становятся невольными идеологами нового фашизма.

Мы все чаще встречаемся с предложениями ввести распределение природных ресурсов (вариант – дохода от их продажи) между всеми жителями земного шара «по справедливости», то есть поровну. О различных подобных предложениях типа «Проекта Венера» мы поговорим в дальнейшем. Поспешим успокоить сторонников «равенства права на природные ресурсы» – если всё поделить на всех, это будет очень мало. Настолько мало, что смерть покажется избавлением от мучений такой жизни.

Кстати, всю доступную воду мы все равно не сможем освоить. Возвращаемые в реки и озера сточные воды, как правило, все равно будут загрязнены, и система естественной очистки уже не справится с этими загрязнениями, а это означает, что ниже по течению люди будут получать уже загрязненную воду. Подобную картину мы наблюдаем в Средней Азии, где уже вышли за предел потребления пресной воды. Так что, если хотите заглянуть в будущее мира – добро пожаловать в Туркмению.

Мы опять уткнулись в тупик. Похоже, это закономерность? Или мы ошиблись в арифметике?

Попробуем еще раз посчитать…

В мире присутствует и тенденция к уменьшению потребления воды. Уже сейчас рост кривой увеличения водопотребления заметно замедлился, а в некоторых европейских странах график даже пошел вниз. Использование воды во всем мире сейчас составляет лишь половину количества, предсказанного 30 лет назад с помощью экстраполяции экспоненциальных кривых. И если бы у нас в запасе было бы лет двести…

Двухсот лет в запасе у нас нет, вода кончится раньше. Уже сейчас около трети мирового населения проживает в странах, которые испытывают среднюю или сильную нехватку воды. В России около половины населения лишены доступа к нормативно чистой питьевой воде. К 2030 году без удовлетворительной очистки воды останется 5 млрд человек, то есть подавляющее большинство населения Земли будет употреблять загрязненную воду. И если для питья еще можно будет набрать воды в родниках или купить в магазинах, то принятие душа или купание в реке будет чревато болезнью желудка или печени.

Загрязнение воды вызывает ее «цветение», то есть развитие цианобактерий, которые, в свою очередь, сами вырабатывают смертельные для всего живого яды. «Цветущая» вода становится местом размножения комаров, в том числе и малярийных, ареал распространения которых стремительно продвигается на север. По подсчетам Всемирного банка, под угрозой заражения малярией к 2050 году окажутся 5,2 млрд человек.

Проблемы с загрязнением и недостаточной очисткой сточных вод касаются не только некоего «третьего мира». Россия, относящая себя к «серебряному миллиарду», имеет те же проблемы. Каждая пятая проба водопроводной воды в стране не соответствует ГОСТу по химическим показателям, а каждая одиннадцатая – по биологическим. В колодцах и скважинах положение дел еще хуже. У нас только от 9 до 12 % канализационных стоков нормативно очищается. Кроме того, для многих открытых водоемов стоки – не основной путь загрязнения. Основной – диффузный, когда загрязнения поступают из атмосферы, а также с сельскохозяйственных угодий и из донных загрязненных отложений. Сегодня только 1 % поверхностных источников соответствует первому классу, на который рассчитано большинство систем водоподготовки в нашей стране – это коагуляция, отстаивание, фильтрация, обеззараживание хлором. Чтобы очистить воду из других источников до такой степени, чтобы ее можно было бы подать в водопровод, нужны мощные водоподготавливающие сооружения, на которые в большинстве городов России не хватает средств.

Дефицит воды и ее загрязнение приводит к невозможности самообеспечения страны продовольствием. Из рек Колорадо, Нил, Инд, Ганг, Хуанхэ (Желтая река), Сырдарья и Амударья, Тигр и Ефрат на орошение и снабжение городов забирается столько воды, что они мелеют на протяжении части или всего года. К тому же свой вклад вносит и таяние ледников. Они тают с такой скоростью, что к середине века уменьшатся на 65–70 %, что означает уменьшение воды в этих великих реках на 40–50 %, или, с другой стороны, крах таких государств, как Индия, Пакистан, Ирак, Иран, Китай, стран Средней Азии и Закавказья….

В самых сельскохозяйственных штатах Индии – Пенджабе и Харияне – уровень грунтовых вод понижается каждый год на полметра. В Северном Китае из скважин выкачивается ежегодно 30 км^3 воды, и это одна из причин, по которым мелеет Желтая река. Из водоносного горизонта Огалалла, снабжающего водой одну пятую всех орошаемых земель США, ежегодно выкачивается 12 км^3 воды. Его истощение уже привело к прекращению орошения на 1 млн га сельскохозяйственных земель. Центральная долина Калифорнии, где выращивается половина всего урожая фруктов и овощей штата, перерасходует примерно 1 км^3 подземных вод в год. По всей Северной Африке и Ближнему Востоку воду выкачивают из пустынных не возобновляющихся подземных горизонтов. Это разрушает водоносный горизонт за счет просачивания соленых вод, проседания грунтов или просто истощения.

Поначалу последствия нехватки воды носят в основном локальный характер. Но затем они распространяются на другие страны все шире и шире, и тогда последствия становятся заметны в международном масштабе. Вероятно, первый симптом нехватки воды – рост цен на зерно, пока еще незначительный. Второй симптом – миграция из засушливых районов, вначале – сезонная, «трудовая», затем – постоянная, которая в 2030 году, по подсчетам ООН, составит от 24 до 700 млн человек. Третий – рост заболеваемости шистосомозом и гельминтами. Уже сейчас носителями паразитов являются более 90 % населения Земли. Паразитов внутри наших организмов более 100 ви дов, от невидимых глазу амеб до кольчатых червей размером в несколько метров. Четвертый симптом – рост заболеваемости аллергиями. Отсутствие чистой воды мешает нормальной работе систем очистки организма, что служит базой для аллергических заболеваний. К 2030 году не останется людей без той или иной аллергии, то есть без сбоя работы иммунной системы организма. Это означает, что любые болезни будут протекать сильнее и чаще приводить к смертельным исходам.

И, видимо, смертельный удар по человечеству нанесет малярия. В норме здоровый организм вполне может перенести ее, опираясь на простые препараты типа хинина. Но не организм аллергика, для которого плазмодий, полученный от комара, может стать смертельным.

Водный экологический кризис не убъет людей сразу. Он будет отнимать жизнь по кусочкам – одна болезнь оторвет год жизни, другая – десять лет. В основном не способные к синтезу данных из разных областей знания, люди, подвергаемые медленному отравлению, даже не поймут, что с ними что-то случилось – все ведь умирают, не так ли?

Конечно, можно импортировать зерно, строить каналы, прокладывать трубопроводы и ставить насосы, чтобы импортировать воду. Богатые общества с большими запасами нефти, как, например, Саудовская Аравия, могут себе позволить использовать энергию ископаемого топлива, чтобы опреснять морскую воду (пока хватит этого топлива). Правда, при этом загрязняется воздух.

Саудовская Аравия получает 5,5 млн кубометров воды за счет опреснения, тратя на это 350 тыс. баррелей нефти. Израиль развивает такие технологии, что каждая капля воды будет работать с максимальной эффективностью, при этом основной упор будет делаться на технологии, требующие применения минимального количества воды. Некоторые страны могут использовать военную силу для того, чтобы захватить или получить доступ к водным ресурсам соседей. Но у большинства населения мира, столнувшихся с отсутствием воды, остается один выход: бегство.

«Взять всё и поделить» – второй вариант

Но ведь на планете, кроме возобновляемых, есть еще и невозобновляемые источники воды – глубоко залегающие подземные артезианские бассейны, заполненные палеоводой, сформировавшейся миллионы лет назад: Большой артезианский бассейн в Австралии, Западно-Сибирский артезианский бассейн, Нубийские песчаники, артезианский бассейн Гуарани в Латинской Америке и много более мелких месторождений древних вод, частью соленых и горячих, но зачастую – пресных и пригодных для питья. Только в бассейне Гуарани на глубине от 70 до 1140 мет ров находится 45 тыс. кубокилометров воды – на сто лет потребления всем человечеством. Есть Великие Озера Америки и Европы, есть Байкал, есть айсберги, наконец. Да, почти все эти источники находятся за пределами массового проживания людей. Но в принципе, если бы мы видели тенденцию к уменьшению населения и потребления им ресурсов, можно было бы сказать – давайте используем невозобновляемые запасы, чтобы дожить до момента, когда нас опять станет два миллиарда, то есть – столько, сколько допускает экологическая емкость Земли. Но пока мы так сказать не можем. Потому что видим обратное – расточительное обращение с водными ресурсами, сопровождаемое безудержным размножением и экспансией. Вскрытие невозоб новляемых источников воды лишь увеличит ее потребление, отложит меры по экономии и вызовет дальнейший рост народонаселения. Обратимся для иллюстрации этого тезиса к Средней Азии, хотя можно было бы взять для примера и Нигерию, заменив Амударью на Нигер.

Представление, что Центральная Азия – бедная водой часть планеты, не соответствует действительности. В бассейне Амударьи имеется в среднем 2 087 кубометров воды на душу населения, а в бассейне Сырдарьи – 1 744 кубометра. В нежалующейся на нехватку воды Германии этот показатель стоит на уровне 1 878 кубов.

В 2014 году международный научный журнал Nature назвал страны Центральной Азии мировыми «лидерами» по неэффективному водопользованию, потребляющими на душу населения и на каждый доллар ВВП больше воды, чем жители любой другой страны мира. Между тем, Аральское море усохло на 90 %, в без того небогатом растительностью Туркменистане быстро идет процесс опустынивания, а 50 % ранее пригодных для сельского хозяйства земель в Узбекистане превратились в солончаки. Туркменистан потребляет примерно 5,5 тыс. кубометров воды на душу населения, что является самым высоким показателем в мире. Это в четыре раза больше, чем, например, в США, и в 13 раз больше, чем в Китае. Узбекистан и Кыргызстан, потребляющие примерно по 2 тыс. кубометров воды на человека, стоят в мировом рейтинге расточителей водных ресурсов (на 4 и 5 местах соответственно). Не особо отстали и Таджикистан с Казахстаном, расположившиеся на 7 и 11 местах. Центральноазиатские республики впереди планеты всей по уровню неэффективного водопользования и с точки зрения потребления воды на каждый произведенный доллар ВВП. На первом месте в этом антирейтинге оказался Таджикистан, использующий почти 3,5 кубометра воды на каждый доллар ВВП. Кыргызстан, Узбекистан и Туркменистан расположились на 2, 3 и 6 местах соответственно. Для сравнения, на каждый заработанный доллар ВВП Туркменистан тратит в 43 раза больше воды чем, скажем, Испания. В результате подобного крайне неэффективного использования водных ресурсов большая часть воды из Амударьи и Сырдарьи отводится на нужды экономик стран региона, а Арал стремительно высыхает.

Если страны Центральной Азии не встанут на более рациональный и экологически устойчивый путь развития, региону грозят огромные трудности, включая экологическую, экономическую и социальную деградацию, а также войны за все сокращающиеся ресурсы, писал в заключении Nature.

Войны за воду уже начались. Следствием расширения Сахары, в частности, является конфликт скотоводов и оседлого населения в Сахеле, особенно острый в Судане, который помимо прочих специфических для этой страны причин спровоцировал геноцид в Дарфуре.

Конфликты между Турцией, Сирией и Ираком из-за дележа стоков Тигра и Евфрата или Египтом и Суданом и государствами верховьев Нила, в первую очередь Эфиопией, представляют классический пример проблемы, не имеющей решения. Каскад «Возрождение», который Аддис-Абеба завершает строить на Голубом Ниле, в течение шести лет заполнения четырехуровнего эфиопского водохранилища снизит сток Нила в Египте на треть и объем вырабатываемой электроэнергии на 40 %.

Для Каира это означает неизбежный коллапс египетской экономики и острый дефицит питьевой воды. Причем речь только о первой крупной плотине за пределами Египта. Прочие страны верховьев Нила готовятся к реализации не менее масштабных проектов.

Отказаться от строительства гидроузлов на Ниле ни Эфиопия, ни прочие государства его верховьев не могут: население растет, его надо кормить. Перераспределение стока Нила в свою пользу дает им единственный в своем роде шанс решить собственные энергетические проблемы и обеспечить водой свою территорию.

Обратите внимание – им и в голову не приходит мысль «жить по средствам», то есть иметь населения столько, чтобы на него хватало имеющейся воды. Еще один тупик человечества – непреодолимая склонность к экспансии и в результате – жизнь по «лагерному» принципу: «Умри ты сегодня, а я – завтра».

Реприза

Итак, подведем некоторые итоги. Пресная вода уходит от нас; напротив, соленая – прибывает. Не думаем, что этот процесс имеет антропогенные причины. Анализ объемов речного стока 925 самых крупных рек мира указывает на то, что за последние 56 лет уровень воды в них значительно упал. Между тем уровень мирового океана растет быстрее, чем предполагалось, – скорость этого подъема в последние 25 лет выросла не на 190 %, как считалось ранее, а более чем на 250 %. Вероятно, вместе с ростом вулканизма на планете, в Мировой океан началось усиленное поступление ювенильных вод.

Научные сотрудники Центра атмосферных исследований США установили, что с 1948 по 2004 годы сток одной трети крупнейших рек планеты имел тенденцию к снижению. К наиболее интенсивно мелеющим можно отнести реки Колорадо, Нигер, Хуанхэ, Ганг. И теперь мы можем математически точно вычислить гибель государств, чья экономика невозможна без использования вод этих рек. Так, примерно 64 % ледников Китая, Средней Азии и Индии, по расчетам, исчезнут к 2050 года, поставив под угрозу существование 1,5 млрд человек, которые зависят от запасов воды в них.

Объемы речного стока катастрофически уменьшаются во многих густонаселенных уголках Земли: Юго-восточной Азии (Китай, Индия, Мьянма, Таиланд), во многих странах Африки. Объемы речного стока уменьшаются также на Ближнем Востоке, в южной части Австралии, на западном побережье США, в центральной части Канады. Мелеет даже самая полноводная река мира – Амазонка, что, по-видимому, связано с интенсивной вырубкой тропических лесов.

Мелеют реки европейской части России.

Зато увеличение годового стока наблюдается у большинства рек востока России (Обь, Лена, Енисей, Индигирка, Колыма), Аляски (Юкон), некоторых рек Южной Америки (Парана, Уругвай), а также речных бассейнов центральной и восточной части Северной Америки (Миссисипи).

Реки – не только источник воды. Они еще и источник энергии. В горных странах вся энергетика основана на ГЭС. Реки также – великие сборщики нечистот. Как бы ни петляли канализационные трубы, в конце концов они выходят в реки или в моря. Понижение уровня воды в реках – это энергетические потери, это невозможность избавиться от нечистот, разбавить соленые почвенные воды на полях, создать новое производство или рисовую плантацию.

Это пока не жажда – это голод и болезни. Жажда придет за ними.

По всему миру вода в реках и неглубоких водоносных горизонтах становится непригодной для использования настолько быстро, что мы не успеваем отследить эти изменения; муниципальные системы очистки не справляются, начинаются эпидемии, в жилища людей проникают также страдающие от жажды насекомые, в том числе и ядовитые… Кстати, картина, знакомая всем, кто читал «Апокалипсис».

Вода тяжела, ее нужно много, привезти ее из благополучных районов в достаточных количествах не получится. Употребление загрязненной воды влечет за собой рост заболеваемости паразитами, гепатитом и болезнями иммунной системы. Одним из симптомов перманентного отравления является апатия и потеря воли. Жизнь начинает умирать в сельских районах. Люди устремятся в города, где им придется жить в трущобах и где они дополнительно отравят реки неочищенными бытовыми стоками. Затем начнется массовая и совершенно неконтролируемая миграция, а попросту – бегство толп людей из южных стран на север, где еще осталась вода.

Собственно, это будущее уже наступило в некоторых местностях Земли. И площади этих местностей расширяются.

Главный урок, который мы можем вынести из рассмотрения водных проблем, таков. Хотя они наглядны и понятны любому человеку, хотя на их примере половина населения Земли может видеть в режиме реального времени, как рушится их дом, их быт, исчезает их будущее, обесценивается их имущество – все равно люди в зонах недостатка воды, за исключением малочисленных интеллектуалов, продолжают жить, как ни в чем не бывало, продолжают рожать много детей, и максимально возможной для себя реакцией на проблемы полагают эмиграцию, ни за что не желая понять, что их прежний мир кончился и возврата к нему, к образу жизни их родителей, уже не будет. Рискнем предположить, что свою скорую смерть от последствий недостатка воды они также посчитают вполне естественной. Что же, в некоторых государствах правителям, разумеется, не испытывающим недостатка в воде, очень повезло с подданными…

Андрей Столяров

Часы эпохи уже пробили

Если бы мне в детстве сказали, что через какое-то время обыкновенную воду будут покупать в магазинах, упакованную в пластмассовые бутыли, или что дома ее будут фильтровать через специальные фильтры, то я бы ни за что не поверил. Что за бред? С какой стати воду надо покупать или фильтровать? Вот же она! Открой кран и пей сколько угодно.

Не знаю, какой в те годы была вода, но недавно у нас в доме меняли трубы, и водопроводчик показал мне на срезе одну из них: труба изнутри заросла плотным осадком толщиной в полтора пальца.

После такого зрелища будешь, и правда, покупать и тщательно фильтровать.

И вообще – задумаешься.

Или вот, читаешь в одной из статей, что еще в 1930-е годы в Неве можно было поймать осетра. А сейчас санитарный надзор в прессе предупреждает: рыбу, пойманную в Неве, лучше не есть: опасно для жизни. Или читаешь в другой статье, что на некоторых морских курортах в море лучше все-таки не купаться, только в специальных бассейнах, там – другая, безопасная, очищенная вода.

Повторяю: это на популярных морских курортах, в тех местах, куда сотни тысяч людей устремляются отдыхать.

Читаешь все это и вдруг понимаешь, что мир действительно стал иным. Жизнерадостный, хоть и нескладный, лозунг советских времен «Солнце, воздух и вода – наши лучшие друзья!», видимо, навсегда канул в прошлое.

Возврата не будет.

Однако – это мой личный масштаб. Так называемый личный туннель реальности.

Юрий Шевчук в своей книге рассматривает ту же проблему в глобальных координатах. И убедительно демонстрирует, что нас ждет Великая сушь.

Мелеют реки, наступают пустыни, чистая питьевая вода становится дефицитом. Обезвоживаются целые регионы планеты, и, судя по всему, мы скоро увидим новый тип войн – сражения государств и общин за доступ к обычной воде.

Не следует думать, что это где-то там – далеко. Что в России с ее реками и озерами воды на наш век хватит. Если рухнет, например, Средняя Азия (чрезвычайно быстро иссыхающий регион), то миллионы беженцев хлынут именно к нам.

И как тогда с ними быть?

Вопрос ближайшего будущего.

Ответа на него нет.

Но вот что тут, на мой взгляд, самое удивительное.

Проблема, оказывается, не в тотальном дефиците воды. Подлинная проблема – в нерациональном ее использовании.

Мир изменился, а миллионы людей как будто этого не заметили. Они продолжают жить так, словно на дворе XIX век, – бездумно, расточительно, не прозревая завтрашний день.

Между тем часы эпохи уже пробили.

Будущее действительно наступает.

Трансформируется вся земная реальность.

История ускоряет свой ход.

Прошлое испаряется, как вода, под солнцем обновленного времени…

Глава 3. Мигрант как волонтер апокалипсиса. Allegro

Экспозиция

Мигрант, которого мы с вами встречаем чаще всего, – это мужчина средних лет, приехавший на заработки из Средней Азии. Разумеется, он говорит, что очень хочет вернуться домой. Разумеется, здесь он работает не по специальности. Он приехал из аграрной страны, где огороды не по три сотки, а по три гектара, и на этих гектарах выращивается практически весь рацион огромной, по нашим меркам, семьи – подсолнечник, морковь, лук, дыни, виноград, кунжут, корм для скотины, рис… Деревья дают фрукты. Но началась нехватка воды – где-то с девяносто третьего. Деревья высохли. Коров, баранов и лошадей пустили под нож. В конце концов огород стал давать урожая столько, что труд на нем перестал себя окупать.

(Помните – мы в самом начале книги говорили о пределе производства товаров? Вот пример достижения такого предела).

И пришлось ехать в Россию на заработки.

Семья осталась на родине. Он посылает им свою зарплату, благо там и 100 рублей – уже деньги. Здесь ему повезло, он живет у одинокой русской женщины, правда, пожилой, она его кормит и ему не надо платить за жилье, расплачивается любовью. Здесь плохо и, кроме этой женщины, его никто не любит, люди как равного его не воспринимают, прорабы и полицейские норовят обобрать. Нет, остаться здесь жить он не хочет, не из-за религии, он к ней равнодушен, а из-за климата – любит, когда жарко, когда солнце…

Подобную «исповедь мигранта» вы можете услышать в магазине, на стройке или в такси, и везде она будет звучать примерно одинаково. Но вы никогда не услышите от мигрантов ответов на следующие вопросы: почему исчезла вода? что лично он сделал, чтобы улучшить жизнь на родине? считает ли он, что его можно уважать?

Потому что вода исчезла из-за действий людей, и даже на коммунистическое прошлое свалить проблемы не получается; улучшить жизнь на родине можно только политическими методами, а это страшно; уважать его не за что, так как со всех сторон он, получается, неудачник, да еще и беглец от проблем.

Конечно, есть и другие мигранты – политические беженцы, активисты общественных организаций, журналисты, пишущие правду о причинах водного кризиса, – но мы обычно их не видим. Они проскакивают Россию и оседают в Западной Европе, откуда их хотя бы не выдадут на родину.

Есть и тонкий слой тамошней космополитической молодежи, они знают европейские языки, путешествуют, понимают в IT-технологиях и современном искусстве и считают себя гражданами мира. Мы ощущаем их присутствие в социальных сетях, реже – в медиапространстве, совсем редко – в реальной политике. Погромы эти мальчики и девочки не остановят, но хотя бы честь нации сберегут, осудив их в Твиттере.

Однако, следуя логике развития событий, эти креативные личности повторят эволюцию героя аксеновского «Острова Крыма», музыканта – татарина Мустафы, поначалу вписавшегося в интернациональную компанию творческой молодежи под именем Маста Фа, но быстро в ней разочаровавшегося.

Когда-то американский антрополог Маргарет Мид сказала: «Не сомневайтесь в том, что маленькая группа думающих граждан может изменить мир. На самом деле только так это и происходит».

И это правда. Со временем. Но вот только времени у нас и нет. Истощение ресурсов не дает нам времени на реализацию изменений.

Разработка

Интернационал дураков

Дело не в особенностях национальных характеров, как вы могли бы подумать. Отрицать различие между этносами невозможно, да это и унизительно для представителей этносов. И считать, что различие между народами исключительно культурное, то есть такое, которое возможно скорректировать воспитанием, – также, по меньшей мере, недальновидно, потому что ведет в конечном итоге к фашизму, тоталитарному переучиванию наций, да еще подкрепленному военной силой. Причем к тоталитаризму вполне логично приходят обе стороны – как «обучаемые», так и «обучающие».

Такие примеры, начиная с «открытия» Японии капитаном Мэтью Перри, мы постоянно встречаем в мировой истории. Ответом на подобного рода «переучивание» становится ненависть к «учителям». Последствием миссии капитана Перри стал Перл-Харбор. Последствиями «культуртрегерства» европейцев, в том числе и русских, стала всеобщая ненависть к ним, проявившаяся в массовых убийствах европейских колонистов по всему миру, не исключая бывших советских Средней Азии и Закавказья. Можно также вспомнить «исламские революции», террор в Европе, развязанный обученными европейской культуре жителями «третьего мира», геноцид в Камбодже, организованный выпускниками парижских университетов Пол Потом и Иенг Сари, и так далее.

Невозможно воспитанием заставить человека поступать вопреки собственной природе. Под природой мы понимаем в данном случае микроэлементный состав организма, физиологические особенности работы желез внутренней секреции, различные у разных наций, внешние этнопризнаки, скоррелированные с особенностями функционирования вегетативной и нервной систем, влияющие на все функции организма – от скорости полового созревания до степени чувствительности к боли… Изменить природу человека возможно, лишь подвергнув его воздействию иных физико-географических условий. Этим руководствовались тираны, высылая за пределы родной земли целые народы.

Пределы воспитания очень хорошо описаны у Герберта Уэллса в романе «Остров доктора Моро», где, кстати, еще раз доказывается, что в пределе воспитание, противоречащее базовым установкам организма, чтобы быть хоть сколько-то результативным, должно стать тоталитарным.

В последнее время мы слышим пропаганду идей воспитания новоприбывших мигрантов или наций, только начинающих массовое тесное взаимодействие с соседями по земному шару, с помощью общественного мнения. Благодаря развитию новых, фиксирующих поступки людей, технологий, в принципе можно каждый факт проявления насилия, бескультурья, отрицания местных обычаев и норм поведения делать гласным и предавать возможности осуждения местным сообществом или лидерами общественного мнения. Но сторонникам такого подхода следует помнить, что у подавляющего большинства населения, вне зависимости от национальной принадлежности, сцены насилия, жестокости, унижения других людей вызывают удовольствие, а не осуждение.

Бокс и «бои без правил», практически все азиатские боевики, записи реального унижения и насилия, снятые на мобильные телефоны, занимают по посещению первые строчки в Интернете. Вспомним, сколько народу собирали публичные казни, – и вспомним, сколько сейчас собирается зевак глазеть на чужие несчастья – пожар или дорожную аварию. Это касается не только Европы или Америки – фото и видеозаписи полного досмотра пограничниками девушек, например, в аэропорту Дели, набирают в Индии миллионы просмотров – всем хочется поглядеть на унижение, особенно – белой женщины. Та к что в случае выкладывания на всеобщее обозрение сцены насилия – мигранта ли над местным жителем или местного жителя над мигрантом – общественное мнение в большинстве своем будет на стороне насильника. Пусть даже это мнение не будет выражено публично.

Происхождение этносов и наций

Нации есть не что иное, как части экотипов, сформированные воздействием окружающей среды, и в этом плане ничем от других частей экотипов – допустим, животных – не отличающиеся. К примеру, любимый герой детских сказок серый волк имеет подвиды «волк обыкновенный», «волк европейский», «волк карпатский», «волк степной», «волк тибетский» и «волк китайский», сформировавшиеся в разных экотипах.

Экотип – это совокупность особей того или иного вида растений, животных или микроорганизмов, адаптированных к окружающей среде и обладающих наследуемыми, экологически обусловленными признаками. Экотипом также можно называть один из видов, в отличие от других, соседних, если мы рассматриваем этот вид в контексте его адаптации к окружающей среде.

Воспитанием, разумеется, тут ничего не изменить, а вот изменением экологических условий местности, добавлением микроэлементов в рацион, изменением климата, переселением изменить менталитеты народов можно. Сравните для примера менталитеты финно-угорских народов – манси, венгров, финнов, эстонцев, вепсов – насколько они различны! А ведь это очень близкие родственники. У них ведь не только языки похожи. С финно-угорскими языками четко ассоциируется Y-хромосомная гаплогруппа N1c-Tat.

В частности она встречается у 67 % удмуртов, 61 % финнов, 53 % саамов, 51 % коми, 50 % марийцев и 34 % эстонцев. У современных венгров встречается редко, но анализы показывают ее широкое присутствие у древневенгерских элит.

Антропологические типы современных финно-угорских народов исключительно разнообразны, но в целом предполагается, что предковая прафинно-угорская популяция относилась к древнеуральской расе, не до конца дифференцированной относительно «европеоидных» или «монголоидных» признаков, и на данный момент наиболее полно сохранившейся в антропологическом типе манси.

Монтескье когда-то написал: «Вид правления зависит от местности». И это правильно – сперва местность формирует экотип, затем часть экотипа – этнос – создает экономико-политическую надстройку, затем подбирает себе религию (то есть древние племенные верования заменяются сложившимся религиозно-философским учением)…

Геопатогенные и геоблагоприятные зоны

Человеческий потенциал или, точнее, возможности для развития, у всех этносов, вероятно, примерно одинаковые. Разница – в месте проживания. Очень условно говоря, есть места, пригодные для развития цивилизации современного типа, а есть – геопатогенные зоны, где цивилизация развивалась до определенного предела, а затем деградировала. Обычно в таких зонах природные условия вызывают у их обитателей определенные патологии в развитии и внешности. Иногда эти патологии даже приятны на вид.

Условность заключается в том, что ни геоблагоприятность, ни геопатогенность территории нельзя измерить, и мы можем судить о ее потенциале пригодности для развития лишь по результату – наличию или отсутствию прогресса. Правда, есть еще уровень IQ, но его замеры, хотя и показывают взаимосвязь прогресса и интеллекта нации в среднем, не говорят о том, что было причиной, а что – следствием. Возможно, низкий интеллектуальный уровень как раз следствие отсутствия прогресса в судьбе наций и гос ударс тв.

Что такое прогресс, вопрос, разумеется, тоже дискуссионный, об этом мы поговорим в последующих главах. Более того, так как экологические особенности местности меняются – теплеет или холодает, на месте сосновых лесов вырастают апельсиновые сады, тучные пастбища становятся пустынями и так далее, – то геоблагоприятные зоны постепенно становятся геопатогенными. (А какие-то ранее геопатогенные зоны становятся геоблагоприятными, например, зона Балтийского моря.)

Никаким воспитанием последствия экотипизации, уже закрепленные во внешнем облике представителя той или иной нации, не изменить. Можно научить человека вести себя иначе, чем он привых. Можно научить сдерживать свои чувства. Можно научить понимать других людей. Но заставить забыть его, кто он есть на свете и кем он родился – невозможно. Как только спадет внешнее давление или возникнут стрессовые ситуации – весь «тонкий лак цивилизации» (Ницше) с индивидуума сходит, и перед нами вновь восстает архаичный дикий зверь, как в романе Герберта Уэллса «Остров доктора Моро». Подобный пример мы наблюдаем в Грузии – модернизированная Саакашвили, она вновь постепенно возвращается к бандитизму и опять становится опасной для путешественников.

Примеры массовых убийств и погромов в самых благополучных странах, когда в крупных городах на несколько часов гаснет свет или происходят стихийные бедствия, у всех на слуху. (Исключение – Япония, там «фукусимская» катастрофа не сопровождалась мародерством.)

Другой трагический пример – попытка построения общности «единый советский народ» в СССР. Едва хоть на йоту ослаб гнет репрессивных органов, практически по всем национальным республикам прокатилась волна погромов, не стихавшая затем годами. Оказывается, их жители не забыли о своей национальной идентичности; оказывается, они всю жизнь относились с ненавистью к представителям другой национальности; оказывается, они только и ждали случая, чтобы начать их убивать, изгонять из домов, насиловать и глумиться.

В СССР повторился и многократно был усилен так называемый феномен Едвабне – массовое убийство евреев в деревне Едвабне в Белостокской области БССР (теперь Польша) во время Второй мировой войны, в июле 1941 года. Долгое время считалось, что погром совершили немецкие каратели, однако теперь известно, что массу погромщиков составляли поляки, проживавшие в окрестных районах. В 2001 году американский историк Ян Томаш Гросс опубликовал книгу Sąsiedzi: Historia zagłady zydowskiego miasteczka, в которой показал, что погром был совершен местными жителями без немецкой помощи.

«Основные факты выглядят бесспорно. В июле 1941 года большая группа живших в Едвабне поляков приняла участие в жестоком уничтожении почти всех тамошних евреев, которые, кстати сказать, составляли подавляющее большинство жителей местечка. Сначала их убивали поодиночке – палками, камнями, мучили, отрубали головы, оскверняли трупы. Потом, 10 июля, около полутора тысяч оставшихся в живых были загнаны в овин и сожжены живьем», – пишет американский исследователь.

Вообще-то это далеко не единичный феномен, во время Второй мировой войны поляки совершили военные преступления против своих соседей-евреев как минимум в 24 рай онах страны. Но именно Едвабне стало нарицательным для следующего социального феномена: любой народ возненавидит другой народ, если им придется жить вместе на равных условиях.

Сосед хорош, когда забор высок

Опыт всемирной истории только подтверждает «феномен Едвабне» – практически любой народ ненавидит соседей (неважно, по национальному или по социальному признаку) до такой степени, что достаточно лишь разрешить – и он пойдет их убивать. Так было в Средней Азии, в Закавказье, на Северном Кавказе, на Балканах, почти во всей Африке, на Тиморе и Цейлоне, в Камбодже и Индонезии, Тибете и Уйгурии, Джамму и Кашмире… Далее везде. С прогнозируемым нами глобальным ухудшением жизни ослабеют государства, а, следовательно, и репрессивные структуры – и полыхнет вся планета.

Правда, есть и еще одна, неэкономическая, причина для ненависти между народами: презрение. Сейчас мы чаще всего сталкиваемся с презрением мигрантов к аборигенам, а не наоборот, как век назад. Каждому вновь прибывшему, что туристу в Закавказье, что гастарбайтеру в Москве, кажется – местные живут неправильно, уж он-то устроил бы жизнь лучше и, главное, справедливее. Действительно, за что молодому азиату, сильному, возможно – с боевым опытом, прошедшему тяжелый путь самоотречения и приспособления к чужой стране, уважать европейцев? Слабые, болезненные, без чувства достоинства, не отвечающие ударом на удар; к тому же их женщины их же и не любят, все к нам бегут, а мужчины, соответственно – импотенты… Культура? А что – культура? Смартфоном и он умеет пользоваться. Ум? Был бы у них ум, стали бы они «черного» выбирать президентом Америки? Разве своего бы не нашли?

Как-то раз пригласили меня, в составе группы экспертов, ответить на вопрос о нестерпимом запахе аммиака в новостройках. Эксперты говорили о марках цемента, о способах сушки штукатурки… Вероятно, из них роман Федора Сологуба «Мелкий бес» читал только я. Помните, уважаемые читатели, как перед съездом со съемной квартиры Передонов и его товарищи мочатся на обои?.. Вот отсюда и запах…

Рабочие-мигранты мочатся на стены, которые сами же и возводят, не только потому, что спускаться с семнадцатого этажа в сортир во дворе тяжело. И не только в знак протеста против ужастных условий труда, низкой заработной платы и отсутствия профсоюза. Эти требования надо еще осознать. А вот презрение к будущим владельцам построенных ими, мигрантами, квартир – достаточно почувствовать. Как Передонов чувствовал презрение к домовладельцам, у которых снимал квартиры. Мигранты тоже его чувствуют и, надо сказать, имеют на это много оснований. Я бы и сам его чувствовал.

В российской истории уже было нечто подобное. «Трудовые мигранты» из Китая после Октябрьского переворота десятками тысяч вступали в Красную Армию и в ее «части особого назначения» (карательные отряды), зачастую наряду с латышами и венграми, организовывая самые дисциплинированные и боеспособные «красные полки».

Но, возможно, от слияния рас и народов появится какая-то польза для человечества? Ведь постепенно люди перестают быть привязанными к одному месту жительства, и преимущества этноса, адаптированного к определенным условиям местности, сходят к нулю – допустим, твоя кожа хорошо приспособлена к избытку солнечной радиации, но зачем тебе это, если ты – инженер-нефтяник и тебе приходится работать то в Нигерии, то на Аляске, то во Вьетнаме…

Существуют еще и легенды о том, что метисизация способствует высоким умственным способностям «смешанных» детей. На практике такие легенды не подтверждаются – в противном случае Латинская Америка по интеллекту обогнала бы весь мир. Объясняется это просто: чаще всего в межнациональные браки вступают люди, не нашедшие места в своей родной среде, изгои, неудачники или творческие оригиналы.

Согласитесь, трудно поверить, что живущим в Петербурге молодому человеку или девушке не нашлось пары ближе, чем в Индонезии. На фоне таких родителей ребенку легко быть умным…

Не можем, правда, согласиться и с тем, чтобы считать этносы, возникшие в результате смешения национальностей, химерами. Напомним, что термин «химера» в историю ввел Лев Гумилев для определения места Хазарского каганата в этнообразующих процессах. Гумилев, как историк-концептуалист, задался простым вопросом: почему хазары как этнос исчезли бесследно, имея около 500 лет истории и мощное государство? В качестве ответа Гумилев и ввел термин «химера» для определения такого типа государственно-политических образований, который затем применял не только к Хазарии.

На самом деле любой существующий этнос возник не только в результате воздействия местности на впервые пришедших туда homo, но и вследствие последующих метисизационных процессов. Правда, ни к чему хорошему это не приводило, и далеко не каждый этнос становился актором исторического процесса.

В истории мы видим массу примеров полезных контактов между отдельными представителями разных народов, массу примеров отрицательных последствий смешения народов (сравните, например, по уровню развития и качества жизни Северную Италию с Южной, в которой население в Средние века было насильственно скрещено с арабами), и лишь один пример, когда смешение народов в результате переселения значительной части эллинов в Переднюю Азию дало положительный результат, выразившийся в расцвете искусств и наук в эллинистическом мире, в первую очередь – в эллинистическом Египте и государстве Селевкидов, чей свет пробился до нас даже сквозь арабское завоевание со сказками «Тысячи и одной ночи».

Все остальные примеры массового перемещения народов, что ариев, что арабов, что монголов, что колонизационные перемещения европейцев, в том числе – русских, были отрицательными для цивилизации, так как привели не к развитию культуры, а к резко негативному ее восприятию как привнесенной завоевателями-насильниками. Характерный пример – отказ от употребления китайцами молока, как традиция, возникшая после монгольского завоевания – кочевники-то как раз пили молоко, в частности – кумыс.

Над проблемой мигрантов – чего они несут больше, разрушения или пользы – размышляли не только ученые, но и писатели. «Три мушкетера» Александра Дюма – пожалуй, первый в истории роман о мигрантах. Напомню, что всем мушкетерам – героям романа – соответствовали реальные персонажи.

Все четверо родились фактически не во Франции – в Атлантических Пиренеях, в стране Басков, в Гаскони – в совсем недавно присоединенных провинциях. Французом мог бы себя называть один Атос, граф де ла Фер. Арамис был наполовину испанцем (по другой версии, баском), Д'Артаньян – гасконцем, Портос (Исаак де Порту, как его звали по-настоящему) – евреем (во всяком случае, по версии Дэниеля Клугера). Неудивительно, что они поехали служить в полк, которым командовал де Тревиль, гасконец. Важно другое – принципиальное отличие их системы ценностей от системы Ришелье, Миледи и прочих, безусловно, настоящих патриотов Франции.

Мушкетеры практически всегда совершали действия, граничащие или впрямую являющиеся государственной изменой, при этом не уставая клясться в любви королю и государству. Но симпатии читателя на их стороне. Потому что автор показывает: их выбор свободен. Они действовали против государственных интересов, но согласно собственной совести. И, по мнению автора, который и сам являлся квартероном, свобода их поведения была обусловлена их происхождением – описано это в основном на линии Д'Артаньяна, но касается всех четверых. Они имеют возможность поступать по совести, потому что не являются реальной частью двора (или истеблишмента), в отличие от гвардейцев кардинала, которые сплошь были сыновьями известных знатных фамилий и никакими псевдонимами не пользовались.

У всех ли мигрантов есть совесть? – возникает резонный вопрос у читателя. Свободы без совести ведь явно недостаточно. И в следующей книге автор тоже ставит его – и решает, создав образ кардинала Мазарини, мигранта без совести, но совершенно свободного в поступках…

Свободен ли мигрант в своем поведении, или оно детерминировано наследственными признаками? Есть ли у него свобода воли? И если есть, то насколько она сильна, может ли подавить «зов национальной идентичности»? Герои «Жука в муравейнике» братьев Стругацких пытаются ответить на этот вопрос – и не могут дать однозначного ответа.

Второй, не менее важный вопрос, состоит в следующем. Априори считая мигранта более свободным от связывающих автохтонное население оков – привычной морали, родственных связей, общинной солидарности, традиционного поведения, – мы считаем его либо более аморальным, либо более свободным, по сравнению с местными жителями. Но что, если ни то, ни другое не верно? Ведь относительно планеты любой переселенец – не мигрант. Он землянин и, как любой человек, не может прожить без морали, соседей, родственников и друзей, то есть – референтной группы, без традиций и чувства общности, пусть даже с абонентами социальной сети. В таком случае общественным регулятором его поведения становится наднациональная община его личных приятелей, людей, перед которыми ему может быть стыдно… Разумеется, подобный интернациональный механизм регуляции сложится, если только мигрант едет за свободой, которой ему не хватает на родине – а не за колбасой, пусть даже халяльной. Если он не хочет замыкаться в кругу «своих», не хоронит себя в национальном гетто. Для этого, как минимум, миграция должна быть добровольной, а не вынужденной в связи с ухудшившимися экономическими или экологическими условиями жизни. То есть миграция не должна превращаться в эвакуацию… А ведь сейчас происходит именно это.

Впрочем, однозначная польза от миграции есть – она размывает единство страны, атомизирует человека, делает его совершенно свободным – от родины, от семьи и родственников, от традиций. Мало кто из людей готов распорядиться подобной свободой себе на пользу. Но без достижения такой свободы прогресс действительно остановится. Тождество личности и нации, личности и государства нужно разрушить. Без этого не будет разрушено тождество личности и биологического вида, а без этого разрушения следующий эволюционный шаг будет являться проблематичным…

Реприза

Проблему мы раскрыли далеко не полностью. И мы еще вернемся к ней. Но пока, подводя итоги главы, отмечаем: примерно половина суши на нашей планете превратилась в непригодные для жизни людей места раньше, чем народы, эти места населявшие, перед своим исчезновением с исторической арены успевали осознать собственную вину в этом, объясняя катастрофические изменения не, допустим, своим неудержимым стремлением к размножению, обогащению и прочей экспансии, а «неблагоприятными погодными условиями» или «гневом богов». И сейчас тот же процесс продолжается.

Люди губят свою землю, затем, не делая попыток исправить положение, бегут из нее, чтобы попробовать выжить на других территориях, и при этом очень часто не желают вписываться в социальные структуры автохтонных народов. Начать изменения на своей земле, пожалуй, стоит с понимания: все несчастья родины – дело собственных рук людей, здесь проживающих.

Впрочем, спросим у самих себя: есть ли в истории примеры долгого совместного существования разных народов на одной земле без взаимного вытеснения? Например, опыт еврейских погромов в Европе, или ненависти к европейцам в Африке и Азии, или погромов китайских переселенцев в Юго-Восточной Азии свидетельствует об обратном. И еще: есть ли пример воспитания целых народов, изменения манеры поведения всей массы этноса, без проведения истребления значительной части населения, которое произошло в Советской России и в постгитлеровской Германии, а еще раньше – в Древнем Риме, чьи жители были практически поголовно истреблены переселенцами-«варварами»?

В осознании каждым народом собственной вины за несчастья своей родины и есть ключ к созданию устойчивого мира. К сожалению, как нам кажется, у народов, уничтожающих землю, то есть у 90 % населения Земли, нет на это осознание моральной силы, а говоря в общем плане – у большинства их представителей, исключая тонкий слой интеллектуалов, отсутствует категорический императив (нравственный закон) в сознании. Обучить морали, коли врожденной нет, можно. Но заставить ей следовать – нельзя. К тому же у человечества не будет на это времени. И здесь мы оказались в очередном тупике – тупике национальной ограниченности.

Андрей Столяров

Подземный огонь

В октябре 2005 года внезапно заполыхало «восстание предместий» во Франции. В социально неблагополучных районах Парижа вышла на улицы мигрантская молодежь. Восстание мгновенно разрослось до грандиозных масштабов. Волнения, помимо Парижа, распространились на Бордо, Ренне, Тулузу и Лилль, пострадали также Марсель, Нант, Страсбург, Дижон…

День за днем демонстранты громили магазины, административные здания, школы, поджигали автомобили и общественный транспорт, вступали в яростные схватки с полицией. Подавить беспорядки удалось с громадным трудом: были мобилизованы спецчасти, введены цензура и комендантский час, полиция арестовала около трех тысяч человек – многие потом были высланы из страны. И все равно через пару лет аналогичные беспорядки вспыхнули во Франции вновь.

А в августе 2011 года на весь мир прогремел колоссальный погром, произошедший в Англии. Начался он в лондонском районе Тоттенем, в основном заселенном представителями африкано-карибской общины, но распространился со скоростью лесного пожара. Волнения охватили Бирмингем, Бристоль, Глостер, Ливерпуль, Манчестер и Ноттингем. И опять – демонстранты громили магазины и рестораны, поджигали автомобили и мусорные бачки, бросали «коктейли Молотова», ожесточенно сражались с полицией. Интересно, что толпы молодежи, носившиеся по улицам, кричали: «Справедливости! Справедливости!», и ради этого крушили все, что попадалось на их пути. Парадоксальный факт: мигранты третьего мира восстали против принявшей их страны.

Пламя вырвалось там, где его ждали меньше всего.

Франция и Англия исключением не явились. Этнические коллизии, достигавшие звездных температур, выбрасывали протуберанцы в Германии, Италии, Бельгии, Дании, Швеции. Фактически вся Европа почувствовала колебания почвы. А по Соединенным Штатам в этот период прокатились волнения, вызванные убийством чернокожего подростка полицией.

Юрий Шевчук прав: за последние десятилетия изменилась психология и трудовых мигрантов, и беженцев. Если раньше они старались либо ассимилироваться, либо тихо работать и внимания к себе не привлекать, то теперь они превратились в реальную и грозную силу.

В итоге образовались в западных городах китайские, турецкие, арабские, пакистанские, вьетнамские, сомалийские и другие анклавы, внутри которых поддерживаются соответствующие этнические традиции и законы. Полиция, тем более местные жители, предпочитает там не показываться. Масштабы грандиозные. Во Франции, например, существует уже более 750 таких «закрытых зон», причем 9 из них – в Париже.

Исторически ситуация как бы вывернулась наизнанку: раньше белые (западные) поселенцы строили на «диких землях» фактории, где выменивали у аборигенов пушнину и золото на стеклянные бусы, «огненную воду» и дешевый текстиль. Теперь бывшие «аборигены» организуют свои независимые поселения на землях Запада и осваивают эти новые территории всерьез и надолго.

Они действительно чувствуют себя победителями, которые могут устанавливать свои правила в стране пребывания. В Лондоне уже появились настоящие «шариатские патрули», следящие в подконтрольных им районах за соблюдением законов ислама. В результате, как сообщает The Telegraph, в ряде сетевых магазинов продавцы-мусульмане отказываются пробивать на кассе свинину и алкоголь. Аналогичные «шариатские патрули» появились в Германии. Причем они ни от кого не прячутся – даже носят оранжевые накидки, как полицейские, но с надписью Shariah Police. Исследователи также указывают, что в европейских школах, которые посещают дети мусульман, невозможно преподавать эволюционную биологию, историю Холокоста и другие «противоречащие Корану» предметы. Там же явочным порядком утверждается гендерная сегрегация: мальчики садятся в одной части класса, девочки – строго в другой.

Да что там школы! Исламская партия Бельгии, например, потребовала сделать арабский язык в этой стране одним из государственных. В Англии даже духовный глава церкви, архиепископ Кентерберийский, поддержал идею встраивания норм шариата в британское законодательство. А «Исламский Совет Британии» недавно призвал к созданию Исламской республики Соединенного Королевства. То есть, когда говорят, что «шариат стучится в двери» европейцев, это уже не просто метафора – это реальность, образующая современную европейскую жизнь.

Не следует недооценивать рисков.

В V веке нашей эры германские и славянские племена, населявшие север Европы, двинулись на юг – в пределы Римской империи. Их вело слепое отчаяние: V век стал самым холодным в первом тысячелетии – шли дожди, безнадежно гибли посевы, оскудевали пастбища и леса, заболочивались громадные регионы. Варварам оставалось либо победить, либо умереть. В результате Великий Рим пал, закончилась эпоха античности, потянулись темные столетия Средневековья.

История повторяется?

России в данной ситуации еще повезло. Именно в силу некоторой ее отсталости проблема мигрантов пока не стоит здесь так остро, как в европейских странах. Тем не менее этнические кварталы в мегаполисах уже образуются, а кроме того – в соответствии с технологиями информационной эпохи – возникают сетевые комьюнити, которые получили название «виртуальный Таджикистан». У членов такого этнического объединения имеются свои кафе, свои вечерние клубы, свои спортивные секции, свои культурные организации, куда «местному населению» вход закрыт. Ведь при нынешних мгновенных коммуникациях, которые обеспечивает Интернет, чтобы быть вместе, необязательно жить рядом. Складывается невидимая обычным глазом инфраструктура, механизм, способный, если потребуется, к быстрой мобилизации всех «своих».

А учитывая тяжелое положение мигрантов в России, их дискриминацию и их нарастающее желание отстаивать свои права, можно полагать, что нас ждут такие же потрясения, которые уже испытала Европа.

Подземный огонь тлеет и может вырваться наружу в любой момент.

Глава 4. Разум как феномен. Andante

Экспозиция

Если выкроить часок времени для того, чтобы посидеть в праздности на балконе, наблюдая за жизнью пернатых в густых кронах деревьев и на живописной помойке, стыдливо обнесенной невысокой стенкой с изображением пальм, то можно увидеть много интересного. Например, что разницы между птичьей и нашей, казалось бы, разумной, жизнью практически нет…

Мельтешение среди ветвей деревьев и кустов производят самые мелкие представители орнитофауны – воробьи и синицы. Иногда с небес к ним спускаются ласточки, резкими промельками разрезая воздух двора. В клювике каждой зажат десяток комаров. Воробьи и синицы не отстают, регулярно очищают деревья от насекомых, кормят свое надежно спрятанное от кошек и ворон потомство. Это – дворовый пролетариат. Благодаря их стараниям деревья живут лет на двадцать дольше, давая приют малым и большим птахам, пищу – тысячам насекомых, а тень – людям. Споров среди птиц разных видов в этой весовой категории не замечал. Полный интернационал. Жучков и комаров на всех хватит. При опасности проявляют классовую солидарность и стайкой отгоняют кошку от своих гнезд.

Вороны живут выше ярусом, вьют гнезда на вершинах деревьев. Гнезда поразительно уродливы, ничуть не похожи на аккуратные ласточкины или синичьи колыбельки. Питаются же, напротив, в самом низу, на траве, людскими отбросами; бывает, плотно оккупируют помойку. Черные, большеносые, гортанно кричат. Ведут себя как хозяева: попробуй прогони – запомнят и будут мстить, пикируя сверху, целясь клювом в голову. Маленьких котят стараются убить, понимая, что взрослый дворовый кот станет их врагом. Время от времени, когда птенцы подрастают, забивают для них голубя и кормят детей свежим мясом. Постоянно ссорятся между собой, но быстро сбиваются в стаю в случае опасности. Своих воронят балуют, к самостоятельности не приучают долго. Потом вороненок, уже размерами с родителей, по месяцу ходит за ними, открывает клюв, как маленький просит еду…

Голуби – практически домашние птицы, ведут себя как автохтонное население двора. Потомство приносят до семи раз в год, поэтому за собратьев не волнуются – голубихи еще высидят! В борьбе с вредными насекомыми практически не участвуют. Сидят у помойки, серые, грязные, ждут новой порции объедков. Болеют чаще, чем другие птицы. Иногда ходят по двору, подъедают семена трав и мелкий съедобный мусор. Очень любят купаться летом. Потом загорают на берегу лужи, расправив крылья, закрыв глаза. Среди них встречаются и очень красивые особи, и очень уродливые. В семьях бьют друг друга до смерти, причем забить партнера может как самец, так и самка. Оказать сопротивление противнику не пытаются. Пока ворона или кошка забивают одного голубя, остальные продолжают флегматично ходить вокруг, подбирая крошки, как ни в чем не бывало.

В последнее время стали стаями прилетать дрозды. Сколько их в стае, не сосчитать, но наверняка больше, чем всех остальных птиц двора, вместе взятых. Они очень дружны и очень деловиты. Облепят рябину и едят, пока ягоды не кончатся. Потом перелетают на другое дерево. После газонокосильщика прошерстят каждую травинку, каждую букашку, слопают каждое семечко. Посев газонной травы для них – праздник. Голуби по сравнению с ними медлительны, воробьи – малочисленны. Опускаются пугливой, но дружной стаей, всё съедят – дальше летят. Постепенно перестают бояться людей. Двор своим не считают, ночуют где попало… Мигранты, что с них взять…

Иногда с моря прилетают иностранцы – чайки и утки. Обычно в то время, когда двор заливает водой от растаявшего снега и он выглядит совсем неприглядно. Поплавают на детской площадке, подивятся здешнему неустройству – и летят себе дальше.

Человек в отношениях с птичьим населением двора фактически не вступает. Ну, регулярно выкидывает объедки в мусорный бак. Иногда сердобольная бабушка подкармливает пшеном голубей. Продвинутые дети в морозы вешают специальные кормушки для синиц, сделанные так, чтобы до еды не добрались вороны или голуби. Но в общем птичий и человечий дворы живут в разных плоскостях, хотя и расположены на одной территории. Птицы не нуждаются в осмыслении своей жизни; человек уверен, что ему нечему учиться у птиц. Связь между летающими и бескрылыми соседями окончательно прервалась, и мы уже не понимаем, зачем мы друг другу.

Разработка

Что такое разум?

Считается, что на Земле разумом в полной мере обладают только люди. Правда, мы доподлинно не знаем ни что такое человек, ни что такое разум.

В «Википедии» мы можем прочесть, что разум, оказывается, качество психики, состоящее из способности приспосабливаться к новым ситуациям, способности к обучению на основе опыта, пониманию и применению абстрактных концепций и использованию своих знаний для управления окружающей средой. Интересно, много ли ваших знакомых способны применять абстрактные концепции в своей повседневной жизни? Что же касается использования знаний для управления окружающей средой, то лучше бы «Википедия» об этом помалкивала…

Гораздо ближе к истине, на наш взгляд, определение Карла Юнга с его разделением разумных существ на личностей и индивидуальностей, где личность формирует окружающий мир, а индивидуальность лишь по возможности приспосабливается к переменам, создаваемым личностями, то есть действует на уровне умного животного.

Вопрос же «что такое человек», похоже, вообще неразрешим. Одно из его определений звучит так: «Общественное существо, обладающее разумом и сознанием, а также субъект общественно-исторической деятельности и культуры. Возник на Земле в результате эволюционного процесса – антропогенеза, детали которого продолжают изучаться. Специфическими особенностями человека, отличающими его от других животных, являются прямохождение, высокоразвитый головной мозг, мышление и членораздельная речь». То есть что такое разум, мы не совсем понимаем, но человек – как раз тот, кто этим разумом обладает. При этом он еще должен ходить на двух ногах, жить в обществе и иметь членораздельную речь…

Ну, вы понимаете… Общественными бывают и насекомые, осознают себя все высшие животные, большой мозг есть и у дельфинов, на двух ногах и курица ходит, а что такое мышление – никто не знает. Тест Тьюринга на интеллект успешно проходят и компьютеры… Так что никакой исключительной определяющей особенности, согласно которой мы бы могли двуногое существо, внешне похожее на человека, считать таковым, мы не знаем. Между тем люди даже приняли – с самыми добрыми намерениями, конечно же, – Всемирную декларацию прав человека. Документ оказался юридически ничтожным, потому что в тексте отсутствовало определение человека. Но и все остальное в декларации было, мягко говоря, странно. Будто кто-то на ее примере специально решил доказать, что люди не обладают разумом.

К примеру, как вам первые же строчки преамбулы: «признание достоинства, присущего всем членам человеческой семьи, и равных и неотъемлемых прав их является основой свободы, справедливости и всеобщего мира»? Будто делегаты Генеральной ассамблеи ООН не знали, что понятие достоинства и свободы различны в разных культурах, и во многих странах достоинство продолжает оставаться лишь синонимом свободы доминирования над окружающими, как это было во всем мире во времена господства аристократии; будто невдомек им было, что признание равных прав «членов человеческой семьи», да еще «по справедливости» – это путь не к всеобщему миру, а к гражданской войне в мировом масштабе… Будто в ООН тогда заседали Шариковы… «Взять всё и поделить»! Впрочем, в 1948 году проблема перераспределения ресурсов земного шара еще не стояла так остро, как сейчас.

Или – еще один пассаж – «никто не должен содержаться в рабстве или подневольном состоянии» (ст. 4). Про рабство – понятно. Но в подневольном состоянии находятся все граждане любого государства, ведь государство и создано как аппарат угнетения! А в следующей статье сказано: «никто не должен подвергаться… унижающим его достоинство обращению» (ст. 5). Так что же – запретить общественный транспорт? Ведь именно в нем мы чаще всего подвергаемся «обращению, унижающему достоинство». Особенно в часы пик.

В статье 23 сказано: «Каждый работающий имеет право на справедливое и удовлетворительное вознаграждение (так все же справедливое или удовлетворительное? – Ю. Ш.), обеспечивающее достойное человека существование для его самого и его семьи (а если без океанской яхты человек чувствует себя ущемленным в достоинстве – что делать? Ему яхту подарить за счет бюджета? – Ю. Ш.) и дополненное, при необходимости, другими средствами социального обеспечения (которые, надо полагать, будут созданы теми, кто работает больше и лучше. – Ю. Ш.).»

Как видите, в одной статье рабство запрещается, а в другой – трудяги отдаются в рабство бездельникам при посредничестве государства, осуществляющего социальную «справедливость».

На отсутствие в Декларации прав человека определения, что же это за существо – человек, сразу обратили внимание, и всего три года спустя после принятия Декларации во Франции вышла книга-памфлет Жака Веркора «Люди или животные?», где в ходе судебного процесса типичные представители тогдашнего западного общества пытались разобраться, относится ли новооткрытое племя к людям или животным. В книге суд принимает следующее пародийное «определение» человека:

«Статья I. Человека отличает от животного наличие религиозного духа. Статья II. Основными признаками религиозного духа являются (в нисходящем порядке): Вера в Бога, Наука, Искусство во всех своих проявлениях; различные религии, философские школы во всех своих проявлениях; фетишизм, тотемы и табу, магия, колдовство во всех своих проявлениях; ритуальное людоедство в его проявлениях.

Статья III. Всякое одушевленное существо, которое обладает хотя бы одним из признаков, перечисленных в статье II, признается членом человеческого общества, и личность его гарантируется на всей территории Соединенного Королевства всеми законами, записанными в последней Декларации прав человека».

Конечно, гарантирование прав людоедов – это сатира. Веркор, недавний партизан-антифашист, одним из первых увидел, к чему может привести соблюдение Декларации прав человека, согласно которой любая национальная или религиозная община, например, тех же людоедов, пока их не поймали на месте преступления, может «свободно передвигаться» и «покидать любую страну» (ст. 13), «иметь право на гражданство» (ст. 15), «исповедовать свою религию» (ст. 18), «беспрепятственно придерживаться своих убеждений» (ст. 19), «принимать участие в управлении страной» (ст. 21), да еще и «иметь право на социальное обеспечение» (ст. 22). Сегодня, видя, как вольготно чувствуют себя террористы всех мастей в Европе, мы понимаем, что Веркор был совершенно прав. Получилось так, что Декларация прав человека, принятая как реакция на преступления фашистских режимов, открыла дорогу новому – эгалитарному – фашизму.

Окончательный удар по юридическому значению Декларации нанесли открытия генетиков. Оказалось, что неандерталец мог скрещиваться с кроманьонцем и человеком современного типа и давать полноценное потомство – то есть, с биологической точки зрения, отличался от нас не более чем волк от собаки. Но даже самым рьяным защитникам прав человека понятно, что распространять права, изложенные в Декларации, на неандертальца, если, паче чаяния, обнаружится вдруг в Гималаях затерянное стойбище, – так же опасно, как завести в доме вместо собаки волка.

Что такое человек?

Итак, биологический подход к определению предмета Декларации прав человека приводит в тупик, социально-культурный – дает простор для субъективных оценок того, кто является «настоящим человеком»… Создатели Декларации понимали это и подстраховались – в ее окончание вставили несколько пунктов, практически отменяющих все предшествующие: осуществление прав не должно противоречить целям и принципам ООН; при осуществлении своих прав человек подвергается ограничениям с целью обеспечения прав и свобод других; «ничто в настоящей Декларации не может быть истолковано как предоставление… права совершать действия, направленные на уничтожение прав и свобод, изложенных в настоящей Декларации». На самом деле практически невозможно осуществлять свои права без ограничения прав и свобод других. Интересно, как авторы Декларации предполагали хотя бы в теории осуществлять право на свободное передвижение и выбор местожительства без ущерба для прав людей, уже проживающих на территории, которую «свободно» выбрали себе для местожительства мигранты!

Невозможность точно определить, кто из людей действительно разумен, а кто – просто социально адаптирован, вызвало к жизни таких чудовищ, как «всеобщее избирательное право» и «политкорректность». Теперь стало нельзя просто назвать человека дураком – приходится использовать политкорректное выражение «представитель интеллектуального большинства». Мир стал настолько безумен, что люди начали защищать право своих убийц на убийство – то есть бороться за миграцию в Европу жителей бывших колоний. Думаю, что если начнется «зомби-апокалипсис», некие «интеллектуалы» создадут движение в защиту прав зомби…

Так что же, людям не хватает разума? Они еще недоэволюционировали до полностью разумного человечества, занятого, в основном, «самореализацией» и целиком состоящего из личностей, творцов и так далее? В этом «прекрасном» мире, когда из всей пирамиды ценностей остается лишь самореализация, разумное существо начнет жить примерно как дельфин – купаясь в теплых водах океана, питаясь тем, что само попадает в рот, занимаясь исключительно творчеством, распространяя свои творения по Сети и получая в качестве гонорара пожертвования от читателей, которые, в свою очередь, также ничего конкретного не делают, разве что майнят на своих «фермах» биткоины… Для личности это – хорошо, для человечества – смерть при любом резком изменении в среде обитания. Дельфины выжили, пережив несколько великих вымираний живых существ на Земле именно потому, что обитают в фактически неизменной среде мирового океана…

Или людям не хватает системности? Иерархии? Четкого понимания своего места в обществе, как у общественных насекомых типа муравьев? У нас в стране, кстати, много желающих взять пример с муравейника…

Давайте рассмотрим эти варианты, возможно, и найдем какой-то новый, свободный от пороков, присущих человеческому мышлению.

Вороны, дельфины, муравьи и другие братья по разуму

Вероятно, границы, за которой разум начинается (или оканчивается), попросту не существует. Упомянутый уже тест Тьюринга это отчетливо показал для машинного интеллекта. Обратимся теперь для сравнения к природе. Там есть свой тест – «тест Эзопа», показывающий, способно ли существо к осознанию причинно-следственных связей.

В VI веке до нашей эры древнегреческий писатель Эзоп написал или же насобирал множество басен, которые в наше время известны как «Басни Эзопа». Среди них была басня под названием «Ворона и кувшин», в которой описывается, как хотевшая пить ворона бросала в кувшин камешки, чтобы поднять уровень воды и наконец напиться. Несколько тысяч лет спустя ученые поняли, что эта басня описывает хороший способ тестирования интеллекта животных. Эксперименты показали, что подопытные животные понимали причину и следствие.

Вороны, как и их сородичи, грачи и сойки, подтвердили истинность басни. Обезьяны также прошли этот тест, кроме того, к списку добавились и еноты. Во время теста по басне Эзопа восемь енотов получили емкости с водой, на поверхности которой плавал зефир. Уровень воды был слишком низким, чтобы достать зефир. Двое из испытуемых успешно набросали в емкость камней, чтобы поднять уровень воды и получить желаемое. Другие подопытные нашли свои собственные креативные решения, которых исследователи никак не ожидали. Один из енотов, вместо того, чтобы бросать в емкость камни, взобрался на емкость и начал раскачиваться на ней из стороны в сторону, пока не опрокинул. В другом тесте, с использованием вместо камней плавающих и тонущих шариков, эксперты надеялись, что еноты будут использовать тонущие шарики и отбрасывать плавающие. Вместо этого некоторые животные стали многократно окунать в воду плавающий шарик, пока поднявшаяся волна не прибила кусочки зефира к борту, что облегчило их извлечение.

Разум вообще присутствует в каждом живом существе. В природе не бывает такого, чтобы некое свойство было бы уникальным. Другое дело, что именно называть разумом.

Вдумайтесь – еноты понимают причинно-следственную связь. А сотни миллионов людей, отлично зная, что единственный источник воды у них – река, протекающая перед глазами, не могут понять, что если рожать больше чем двух детей на женщину, то население будет увеличиваться, а вот воды не прибавится… В следующей главе мы разберем причины такой, казалось бы, поразительной глупости.

Пора бы признать – мы живем среди полуразумных существ, многие из которых относятся к нашему биологическому виду. Птицы и осьминоги пользуются орудиями труда, собаки различают слова, обезьяны осваивают язык глухонемых и разговаривают с исследователями на уровне трехлетнего ребенка. Дельфины и прочие китообразные, по мнению многих ученых, и вовсе совершенно разумные существа. Кстати, немного о дельфинах. Похоже, они действительно разумны.

Мы привыкли, что разумное существо меняет окружающий мир под себя. Киты и дельфины 50 млн лет назад пошли по другому пути – изменили себя под окружающий мир. Перебрались в воду с земной поверхности, пережили примерно 5 млн лет жесточайшей эволюционной ломки и с тех пор не меняются.

Возможно, кто-то из людей считает, что дельфиний мир – подводный эдем и светлое будущее всего человечества. Но это далеко не так. Во-первых, в раю нет болезней – а дельфины болеют примерно тем же, чем и человек. К тому же еще и страдают от паразитов. Во-вторых, на дельфинов охотится не только человек. Среди их врагов – акулы разных видов, а также косатки, тоже китообразные, тоже с большим мозгом. Любопытно, что косатки делятся на «оседлых» и «кочевых», прямо как люди. И если «оседлые» обычно питаются сельдью и живут в мире с дельфинами, то «кочевые» мигрирующие косатки поедают именно дельфинов. В общем, все как у людей.

У дельфинов даже наркоманы есть. Молодые дельфины ловят рыбу фугу, содержащую опасный яд – тетродотоксин. Затем жуют эту рыбу, передавая ее друг другу, как люди папироску с марихуаной и, видимо, достигают того же эффекта расслабленности.

Китообразные настолько разумны, что даже совершают массовые самоубийства – совсем как люди. И загрязнение океана тут ни при чем – о самоубийствах дельфинов писал еще Аристотель.

Так что дельфиний мир – далеко не пример для подражания. В нем тоже есть смерть, порок и войны; дельфины – тоже хищники, как и люди, и тоже живут за счет убийства других живых существ, как и мы. Просто мы коров разводим, а дельфины на сельдь охотятся. А то, что дельфины не уничтожают среду обитания вокруг себя, как мы, – ничего не значит. Зато они не мешают нам ее уничтожать. На суше ведь тоже многие народы не уничтожают свою среду обитания. На общую картину это не особо влияет.

А что же муравьи? Может, стоит с них взять пример, построив иерархию непререкаемых авторитетов в обществе? Где низшие знают о том, что они – низшие, и не обижаются, где начальство боготворят, как великих матерей…

Адептов тоталитаризма как способа спасти человечество много вообще в мире, и среди экологов – тем более. К сожалению, как мы уже писали, многие «зеленые» считают, что спасти человечество может лишь жесткое нормирование потребления природных ресурсов во вселенском масштабе. Увы, тоталитарно организованное общество из всех моделей общественного устройства наиболее уязвимо. Настолько уязвимо, что разрушить его может буквально один человек. Или, как в случае с муравейником, одно насекомое.

Тоталитаризм подразумевает всеобщую регламентацию, в том числе и в целеполагании. Властям тоталитарного государства, собственно, по нраву только одна цель – неизменность статуса кво. Между тем миллионам обывателей, не достигших власти, тоже хочется удовольствий, богатства, влияния – того, с чем они власть ассоциируют. Они станут опорой и источником ресурсов для любого человека, появившегося в тоталитарном обществе с любой целью, отличной от сохранения «застоя». Разумеется, если тоталитарные структуры не уничтожат этого человека. Но зачастую это бывает нелегко…

Проведем опыт, взяв за модель тоталитарного общества муравейник лесных рыжих муравьев. Все признаки тоталитаризма у них присутствуют. Действует монополия на труд – муравьи работают там, куда пошлют, и время от времени, подчиняясь приказам, перебрасываются «с должности на должность». Есть и монополия на пищу – рабочий муравей не может питаться самостоятельно. Он получает приготовленную пищу из зоба «старшего». В одиночестве муравей гибнет от голода. Есть у муравьев и свое «министерство правды» – «царица-матка» вырабатывает определенный фермент, разносимый муравьями друг к другу, благодаря которому все население муравейника знает о здоровье «царицы» и состоянии дел в муравейнике. Муравьев-фуражиров, несколько раз вернувшихся без добычи, съедают. Об инвалидах заботятся. Мертвых хоронят. В качестве коров муравьи используют тлей и других насекомых, заботясь о них. Не надеясь только на охоту и животноводство, в глубине муравейника заводят плантации съедобных грибов.

В общем, каждый муравейник – модель социалистической утопии. Правда, некоторые, южные, виды муравьев обращают другие виды в рабство, но это спишем на издержки национального характера. Так вот, для чего же создано это, довольно сложное, социальное устройство со своей псевдолабильностью, кастовостью, принудительным трудом, армией и полицией? Только для того, чтобы муравейник функционировал и в свое время дал жизнь десятку новых муравейников. Изо дня в день, из года в год, тысячелетие за тысячелетием в муравейниках Земли проходит вечный «день сурка»…

Но вот ветром на муравейник заносит маленького жучка, раза в полтора меньше муравья. Первого же подошедшего фуражира жучок останавливает и будто бы предлагает впиться ему в брюшко. Через пару секунд муравей тихо отходит и переживает новый жизненный опыт: он получил микроскопические капли выделений ломехузы (так зовут жучка), действующие на муравья как наркотик. Муравью наконец-то стало хорошо. Ежедневный труд, страшные жвалы полицейских, готовых наказать нерадивого работника, весь этот обрыдлый муравейник – все куда-то растворилось и исчезло под действием капли нектара из брюшка ломехузы. Теперь он обречен постоянно возвращаться за новыми порциями забытья к ломехузе – и, кстати, приносить ей корм.

Ломехуза спускается все ниже, заползает в подкупольную камеру и откладывает яйца вместе с муравьиными. Появившиеся из яиц личинки уже умеют выделять наркотик, поэтому муравьи заботятся о них, как о своем потомстве. Постепенно ломехуз становится все больше. Но пока муравейник не испытывает нехватки продовольствия.

Рабочие муравьи – те же самки. Каждая могла бы стать царицей, да вот не повезло. Но тут, видимо, под действием наркотика, у нового поколения муравьев развивается странная патология – грудная часть у них несколько увеличивается, и с виду они представляют нечто среднее между рабочим муравьем и самкой. Правда, не хотят работать. Сидеть в офисе, подавать кофе, отвечать на звонки – еще куда ни шло… Но такого рода деятельность в муравейнике не востребована. Ученые называют таких особей псевдоэргатами – «будто бы рабочими». Так в муравейнике начинается массовый бунт, как и во всех тоталитарных обществах выливающийся в тихий саботаж и расхищение общемуравьиной собственности…

Но перестройке муравьиный тоталитаризм не подлежит. В итоге все личинки «царицы» съедены голодающими солдатами – наркоманами, муравейник гибнет, псевдоэргаты, так и не осуществив своих надежд, умирают с голоду, ломехузы ползут себе дальше, благо новый муравейник – вот он…

Какая же мораль в этой грустной истории? Невозможно считать целью для общества сохранение нынешнего положения вещей. Невозможно считать целью для человечества выживание. Цель ломехузы – захватить муравейник – мы не можем назвать благородной. Но это цель, подразумевающая изменения. И тоталитарное общество оказывается беззащитным против ломехуз. Потому что противопоставить смыслу можно только иной смысл, но никак не бессмыслицу вечного застоя.

Реприза

Подведем некоторые итоги. Мы не можем определить границу разумной жизни. Мы не можем дать непротиворечивое определение разуму. Зато мы можем постоянно наблюдать за неразумным поведением отдельных людей, социальных акторов, государств и народов… Мы можем видеть, как люди, вопреки определению разума, приведенного в начале главы, не могут объективно осознать, в каком мире они живут и хотя бы решить для себя, стоит ли продолжать рожать в него детей. Так кто же мы? Разумные существа? Или пока только основа для их появления?

Коперник низвел Землю из центра мироздания в одну из планет, вращающихся вокруг Солнца. Джордано Бруно превратил Солнце из уникальной звезды в одну из множества. Дарвин обозначил место человека на планете не как Божьего творения, а как продукта эволюции – правда, поставив его на вершину эволюционной лестницы Иакова в небо.

Видимо, настала пора сказать человечеству, что с вершиной эволюции у него пока что получается неубедительно. По поведению человечество похоже больше на обычный биологический вид – что тлей, что крыс, что леммингов – размножающийся, покуда хватает ресурсов, а затем резко сокращающий свою численность до нового цикла размножения… Только в случае краха человечества нового цикла не будет вообще – или же он будет очень не скоро. Вызванный действиями людей кризис на наших глазах превращает их место обитания в планету, надолго не пригодную для развития цивилизации.

У нас нет не только ресурсов для дальнейшего наращивания роста цивилизации. У нас нет ни разума, ни совести, ни желания это осознать и сделать выводы. Мы оказались в очередном тупике. На этот раз – эволюционном. И выход из него один – признать, что эволюция не окончена, и следующими ее шагами, мы прогнозируем, будут разрушение общности под названием «человек» и создание нового разумного существа. Это существо будет создано людьми, но не будет человеком.

Андрей Столяров

Разум как идеал

Сетовать на то, что понятие «человек» до сих пор точно не определено, все равно что сетовать на устройство Вселенной – что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот (как нам было бы намного удобней), или что сила тяжести на Земле такова, что не позволяет человеку летать как птица.

Существуют экзистенциальные модусы, которые в принципе неопределимы: человек, разум, счастье, любовь, справедливость… Постичь их можно лишь чувственно (интуитивно), однако это, как мы знаем по опыту, не мешает им реально существовать. Более того, к ним можно апеллировать при корректировке социального мироустройства.

В конце концов мы ведь не можем точно определить, что есть «время», но мы можем его исчислять и на основе этого создавать сложнейшие теории и концепции – между прочим, как показывает эксперимент, вполне соответствующие реальной действительности.

И критиковать Всеобщую декларацию прав человека за расплывчатость и «юридическую ничтожность» тоже бессмысленно. Декларация и не должна быть конкретной, потому что она выражает принципы, а не законы. Она очерчивает некие предельные координаты, задает идеал, к которому должно быть устремлено человечество.

А конкретная юридическая юстировка этих координат – дело закона.

Как это происходит на практике, иллюстрирует известный политический анекдот. «В Государственную Думу РФ подан законопроект: не убий. Дума работает над поправками». Не следует воспринимать это исключительно как курьез. Анекдот, как и положено анекдоту, выражает в гротескной форме сложный социальный процесс. «Не убий» требуют принципы христианства. Да, «не убий», соглашается законодательный орган. Однако убивать можно: по решению суда (если в стране существует смертная казнь), на войне, при вынужденной самозащите. Принцип, таким образом, корректируется. Идеал сопрягается с конкретной социальной реальностью.

Что же касается отсутствия разума у людей, то вряд ли в этом следует упрекать жителей нищих стран, которые не видят сложных экологических причинно-следственных связей.

Разве они виноваты в том, что не получили никакого образования? Разве они виноваты в том, что, живя в удручающей нищете, думают лишь про сегодняшний, а не про завтрашний день?

В этом виноваты их правящие элиты.

И еще больше – мировое сообщество, занимающееся политической демагогией.

Деградация современной политики очевидна. В этом, вероятно, и состоит главная трудность современного мира. Принципиально изменились условия формирования власти. Раньше история двигалась медленно: человек рождался, взрослел, набирался знаний и опыта, старился и умирал в пределах одной эпохи. В результате политики более-менее соответствовали своему времени. Теперь ситуация совершенно другая. Скорость исторического процесса существенно возросла. Инновации, технологические и социальные, накапливаются стремительно. Нынешний политик рождается в одной эпохе и тогда же в его сознании формируются основные мировоззренческие константы. Но пока он, карабкаясь по карьерной лестнице, доходит до уровня принятия принципиальных решений, эпоха совершенно меняется, и он перестает ей соответствовать.

Вот в чем тут дело.

Большинство современных политиков абсолютно не соответствует текущей реальности. Они – анахронические представители прошлого. Они пытаются решать новые проблемы старыми методами.

Результат – налицо.

Мир действительно погружается в хаос.

Это – когнитивный тупик.

И пока та политическая элита, которая сейчас правит миром, не будет полностью заменена, пока не придут к власти люди, остро чувствующие динамику перемен, все будет идти как идет.

Человечество так и будет постепенно приближаться к экологической пропасти.

Разум так и не станет идеалом нашего существования.

И все ярче будет разгораться на небе звезда, именуемая Полынью.

Глава 5. «Что такое прогресс?». Andante

Экспозиция

Припоминаете? Этот вопрос писателю Виктору Баневу, герою повести братьев Стругацких «Гадкие лебеди», задал мальчик с библейскими глазами.

«Прогресс, – ответил тогда Банев, – это движение общества к тому состоянию, когда люди не убивают, не топчут и не мучают друг друга».

Как видите, хороший, правильный, интеллигентный ответ гуманиста. Но…

– А чем же они занимаются? – спросил толстый мальчик справа.

– Выпивают и закусывают квантум сатис, – пробормотал кто-то слева.

– А почему бы и нет? – сказал Виктор. – История человечества знает не так уж много эпох, когда люди могли выпивать и закусывать квантум сатис. Для меня прогресс – это движение к состоянию, когда не топчут и не убивают. А чем они будут заниматься – это, на мой взгляд, не так уж существенно».

Сейчас мы живем в сбывшейся утопии Банева. Во многих странах мира не топчут и не убивают. Хотя понимание неизбежности скорого конца цивилизации характерно для любого интеллектуала – убедиться в этом просто, окинув взглядом полки любого книжного магазина – но еще функционируют системы жизнеобеспечения в большинстве крупных городов, еще летают самолеты, еще действуют курорты, еще полны туристические пансионаты. Еще можно безопасно выпить чашечку кофе в уличном кафе в огромном количестве городов мира. Так что же, это и есть – прогресс?

Если помните, молодые герои «Гадких лебедей» с этим были не согласны:

«Вот в этом все дело, что для вас и ваших героев такое будущее вполне приемлемо, а для нас – это могильник. Тупик.

…И как вы там хотите, господин Банев, но вы показали нам в своих книгах… не объект приложения сил, а показали нам, что объектов для приложения сил в человечестве нет… Вы сожрали себя, простите, пожалуйста, вы себя растратили на междоусобную драку, на вранье и на борьбу с враньем, которую вы ведете, придумывая новое вранье… Вы никак не можете поверить, что вы уже мертвецы, что вы своими руками создали мир, который стал для вас надгробным памятником… Вы ругали правительство и порядки, как будто вы не знаете, что лучшего правительства и лучших порядков ваше поколение… да просто недостойно. Вас били по физиономии, простите, пожалуйста, а вы упорно долбили, что человек по природе добр… Или того хуже, что человек – это звучит гордо. И кого вы только ни называли человеком!..»

Разработка

Так что же такое прогресс?

Если прогресс в технике безусловно возможен, его легко наблюдать и даже можно экстраполировать для прогноза будущего, то прогресс в общественных отношениях далеко не так однозначен. В общественных отношениях мы скорее наблюдаем прогресс политтехнологий. От обращения к разуму политики перешли к обращению к эмоциям, инструментальных лидеров сменили эмоциональные, правда перестала быть истиной и стала информацией, вызывающей наиболее мощный эмоциональный отклик. Если бы прогресс в обществе был возможен, мы могли бы сказать, что прогрессивные идеи (например, всеобщее возвышение потребностей человечества, в терминах Маслоу – от набивания желудка до стремления к самореализации) обречены на победу, и наша задача – просто ускорить процесс, который неминуемо приведет к ограничению материальных потребностей, которые, сократясь, в свою очередь уменьшат давление на природу и так далее – и окружающая среда в итоге перестанет деградировать. Но ведь и сам Маслоу признавал, что стадии самореализации достигает не более 2 % людей… А это значит, что подавляющая масса человечества будет просто хотеть увеличения потребления материальных благ – увеличения как количественного, так и качественного…. И если вы им скажете, что люди уже уничтожили половину планеты, то в ответ вы услышите в лучшем случае «на наш век хватит».

Почему прогресс в интеллектуальной и нравственной сферах человечества невозможен, почему человечество обречено вновь и вновь повторять старые уроки, почему вымирание одних народов не служит стимулом к изменению системы ценностей у других?

Ответ на этот вопрос дал Иван Ефремов, изобретя новое философское понятие «Стрела Аримана». Он ввел его в своем романе «Час Быка», и герой романа так описывает действие этой «стрелы» – точнее, закона развития общества: «Стрелой Аримана мы условно называем тенденцию общества с морально тяжелой ноосферой умножать зло и горе. Каждое действие, хотя бы внешне гуманное, оборачивается бедствием для отдельных людей, целых групп и всего человечества. Идея, провозглашающая добро, имеет тенденцию по мере исполнения нести с собой все больше плохого, становиться вредоносной. Общество низшего типа не может обойтись без лжи. Целенаправленная ложь тоже создает своих демонов, искажая все: прошлое, вернее, представление о нем, настоящее – в действиях, и будущее – в результатах этих действий. Ложь – главное бедствие, разъедающее человечность, честные устремления и светлые мечты».

У Ефремова получился этакий гуманитарный Второй закон термодинамики. Примеры, как хорошее действие превратилось в свою противоположность, мы можем наблюдать в истории религий. В контексте рассуждений мы уже приводили в качестве неплохой задумки, приведшей к противоположным последствиям, Декларацию прав человека. И только что мы вам напомнили, как гуманистическая «формула прогресса» Виктора Банева привела к своей противоположности.

Наш мир полностью подвластен закону «стрелы Аримана». Любое самое хорошее и доброе дело будет иметь массу плохих последствий, по влиянию перевешивающих запланированную пользу. Ранее мы уже приводили в пример несколько таких «добрых» дел типа посадки деревьев или приема беженцев.

Похожие рассуждения мы встречаем у Семена Франка («Крушение кумиров»): «Если с этой точки зрения окинуть общим взором всю жизнь человечества, то приходится усмотреть парадоксальный, но воочию явственный факт (его очевидность еще усугубится для нас, если обратить внимание на тиранию идей, принципов и идеалов в частной жизни людей): все горе и зло, царящее на Земле, все потоки пролитой крови и слез, все бедствия, унижения, страдания, по меньшей мере на 99 % суть результат воли к осуществлению добра, фанатической веры в какие-либо священные принципы, которые надлежит немедленно насадить на Земле, и воли к беспощадному истреблению зла; тогда как едва ли и одна сотая доля зла и бедствий обусловлена действием откровенно злой, непосредственно преступной и своекорыстной воли».

Чтобы избавиться от власти «стрелы Аримана», необходимо для начала признать, что большинство людей на планете не могут адекватно воспринимать реальность – от избытка ли серотонина, обусловленного местом их проживания, от нежелания видеть угрозы для себя, или от «стокгольмского синдрома» по отношению к миру, не так уж и важно. А если увидят мир таким, каким он есть, то это может их уничтожить, как пелевинских адептов секты «Стремящиеся Убедиться» («Цель их духовной практики – путем усиленных размышлений и подвижничества осознать человеческую жизнь такой, какова она на самом деле. Некоторым из подвижников это удается; такие называются „убедившимися“. Их легко узнать по постоянно издаваемому ими дикому крику».)

В чем же состоит та тайна, понимание которой несовместимо с жизнью большинства людей на Земле и без понимания которой невозможен прогресс как способ продолжения жизни человечества?

Человек – вовсе не «венец творения»

Вот она: эволюция рода людского еще не завершена. Она продолжается, и сейчас на едином древе человечества формируются новые ветви, развиваются новые качества, обновляются возможности мозга… Мы все пока – только полуфабрикаты, а не венец творения.

Что такое эволюция, мы знаем – в основном это достижение цели методом проб и ошибок. И 99,9 % проб попадает в отсев, становится тупиковой ветвью развития. Это было, когда человечество формировалось, на протяжении миллионов лет. Многие ветви гуманоидов оказывались в эволюционном тупике и вымирали. Теперь настала наша очередь… Те, кто сменит нас в процессе эволюции, будут называть себя по-другому. Наступающий экологический цивилизационнный кризис, как и тысячи кризисов и катастроф до него, послужит инструментом к отсечению ненужных эволюции ветвей.

Хотите узнать, каким должен был быть мир? Найдите в своем окружении тех, кто родился с «категорическим императивом» внутри, то есть с врожденным пониманием того, что есть добро и зло. В них – прообраз будущей, уже не человеческой, цивилизации. Цивилизации, свободной от необходимости постоянно творить зло, чтобы остаться в живых. Цивилизации, которая скорее всего так и не возникнет….

Мы все, конечно, знаем, что такое добро и зло. Знаем. Но не понимаем. Большинство из нас узнает о морали в ходе обучения и социальной адаптации, от религиозных авторитетов, родителей или учителей.

Отсутствие понимания большинством населения планеты разницы между добром и злом – не такое уж тайное и не такое уж новое знание. Во всяком случае, именно о разных «породах» людей когда-то писал Марк Аврелий («Наедине с собой»): «Поутру следует сказать себе: Сегодня мне придется столкнуться с людьми навязчивыми, неблагодарными, заносчивыми, коварными, завистливыми, неуживчивыми. Эти свойства проистекают от незнания ими добра и зла. Я же, познавший прекрасную природу добра и постыдную – зла, понимаю и природу тех, кто заблуждается. Они мне родственны не по крови и происхождению, а по божественному соизволению и разуму. Я защищен знанием от их зла. Они не могут вовлечь меня во что-либо постыдное. Но нельзя и гневаться и ненавидеть тех, кто мне родственен. Мы созданы для совместной деятельности, как ноги и руки, веки, верхняя и нижняя челюсти. Поэтому противодействовать друг другу – противно природе; а досадовать и чуждаться таких людей и значит им противодействовать».

«Гадкие лебеди», «людены», «искины»…

Есть гипотеза, не уверен, что она убедительная, что где-то, возможно, уже живут на свете те, кто наследует землю, гадкие лебеди нашей эпохи. Не люди, скорее – людены, опять-таки используя терминологию братьев Стругацких. Те, чьи потомки когда-нибудь достигнут точки «омеги»… (Согласно Тейяру де Шардену, в ходе эволюции происходит неуклонное развитие психики [сознания] и параллельное усложнение материальных форм. Итогом этого развития становится появление и развертывание ноосферы, а затем – рождение из синергии всей совокупности человеческих сознаний некоего высшего сознания – Омеги.)

Не верю в эту гипотезу, потому что не верю в биологическую эволюцию рода человеческого. Видимо, эволюция пойдет по пути создания искуственного интеллекта и появлению синтеза компьютера и биоморфа – «искина».

От чего человечеству или придущим ему на смену искинам предстоит избавиться в процессе дальнейшей эволюции? Что привело его к нынешнему кризисному положению? И главный вопрос, объединяющий оба предшествующих: почему «человек разумный» ведет себя как обычное животное?

Потому что он во многом и является таковым. Человечество в целом и каждый человек в отдельности не может существовать, не разрушая природу и не убивая живые организмы, как и любой консумент высшего порядка.

Правда, в ходе развития цивилизации человечество выработало ряд моральных систем, в подавляющем большинстве которых сказано: «все, что приносит смерть, – зло, все, что служит к продолжению жизни, – благо» (А. Швейцер). Люди часто признают, что убийство живых существ противоречит нормам морали и что существование человечества, равно как и жизни на Земле в целом, основано на убийстве и разрушении, которые все равно считаются «необходимыми», так как они служат продолжению жизни. Но принесение смерти одним ради жизни других безус ловно является злом. Отрицание понимания любого убийства как зла ведет к оправданию любого преступления. Практика существования человечества является аморальной. Но это всегда понимали лишь немногие – избранные или обреченные, не знаю. Те, у кого есть врожденная мораль. То есть категорический императив, нравственный закон внутри нас, который так удивлял Иммануила Канта. Далеко не у каждого человека он присутствует в сознании. Если не верите – спросите у окружающих, многие ли из них готовы признать повседневную практику существования человечества аморальной.

Каждый христианин читал «Евангелие от Иоанна», каждый помнит строки «Весь мир лежит во зле», «не любите мира, ни того, что в мире…», «Дьявол есть князь мира сего»… И что же? Образ мира под властью Сатаны, мира, в котором любое ваше действие приносит зло, как бы вы ни хотели в это не верить, не влияет на действия 99 % людей. Напротив. Они радостно повторяют иные цитаты из Священного Писания: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю…» И забывают, что в Книге Бытия, откуда эти слова, имелась в виду земля Эдема (не верите – посмотрите, там далее написано, что даже питание райскому населению Господь предусмотрел чисто вегетарианское: «И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; – вам сие будет в пищу; а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому [гаду,] пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу. И стало так».).

Да, возможно, вначале было так: в раю волк ел траву и возлежали рядом лев и агнец, но потом стало иначе, произошло грехопадение (к его истинному значению мы еще вернемся), и Адама и Еву вместе с окружающими птицами, зверьми и гадами сослали на Землю. И вот тут уже Господь ничего не говорил про то, что земной шар отдан людям под обладание и владычество! Напротив, говорил он прямо противоположные вещи, причем языком инструкций УФСИНа: «Жене сказал: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою. Адаму же сказал: за то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: не ешь от него, проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься».

«Мы живем в аду…»

Как видите, то, что Земля – далеко не самое хорошее место, умные люди понимали всегда. Андрей Синявский как-то сказал: «Все упрощается, если признать, что мы живем в аду»… Осталось выяснить, почему в мире, полном мук и страданий, присутствует такое количество жизнелюбивых, «позитивных», беспрерывно плодящихся идиотов, которого, как оказалось, вполне достаточно, чтобы уничтожить мир. Неужели человек – существо, любящее страдание?

Вероятно, это частный случай «закона стрелы Аримана». Местность, которая на первый взгляд кажется райским уголком, становится приманкой для переселенцев из мест, где более суровый климат; там они размножаются, увеличивают эксплуатацию местности сверх возможного и превращают местность в геопатогенную, тормозящую развитие. Затем местность опустынивается, и люди ее покидают. Так продолжалось на всем протяжении истории человечества и продолжается поныне.

Главный источник геопатогенности местности – Солнце. Диалектически очень даже понятно, почему источник жизни становится источником деградации и смерти (неспроста неофиту при посвящении в высшие жреческие степени в Египте шептали на ухо страшную тайну: «Осирис есть злой бог»). Чтобы понять, как это происходит, рассмотрим некоторые примеры опустынивания в восьмой главе. Пока же обратимся к художественной литературе.

О южных (обусловленных избытком солнечной радиации) типах характеров кто только ни писал. Но одним из первых тему поднял Альфонс Доде в бессмертном «Тартарене из Тараскона». Лживость, пафос, импульсивность, необязательность, в чем стандартно обвиняют южан, находят у него вот такое объяснение:

«На юге нет лгунов – ни в Марселе, ни в Ниме, ни в Тулузе, ни в Тарасконе. Южанин не лжет – он заблуждается. Он не всегда говорит правду, но он сам верит тому, что говорит… Его ложь – это не ложь, это своего рода мираж…

Да, мираж!.. А чтобы в этом удостовериться, поезжайте-ка на юг – увидите сами. Вы увидите страну чудес, где солнце все преображает и все увеличивает в размерах. Вы увидите, что провансальские холмики высотой не более Монмартра покажутся вам исполинскими, а что античный храм в Ниме – эту комнатную безделушку – можно принять за собор Парижской Богоматери. Вы увидите… Ах, если есть на юге лгун, то только один – солнце!.. Оно увеличивает все, к чему ни прикоснется!.. Что представляла собою Спарта в пору своего расцвета? Обыкновенный поселок. Что представляли собою Афины? В лучшем случае – провинциальный городишко… И все же в истории они рисуются нам как два огромных города. Вот что из них сделало солнце…»

К сожалению, «южный менталитет» далеко не всегда просто повод для шуток. Далее у Доде мы читаем: «… каждое воскресное утро тарасконцы вооружаются и идут за город; за спинами у них сумки, за плечами ружья, стон стоит от лая собак, воя хорьков, звуков труб и охотничьих рогов. Величественное зрелище… Вот только, к сожалению, дичь перевелась, совсем-совсем перевелась.

Тварь, хоть она и тварь, в конце концов, сами понимаете, стала остерегаться. На пять миль вокруг Тараскона все норы пусты, все гнезда брошены. Ни дрозда, ни перепелки, – хоть бы один крольчонок, хоть бы самый маленький чекан».

Хорошо погреться под ласковыми лучами солнца пятнадцать дней отпуска. Солнце помогает вырабатывать гормон серотонин, его нехватка вызывает депрессивные состояния… Тут солнце – лекарь. Совсем другое, когда под его лучами твои предки уже прожили 2000 лет… Серотонин, а также некоторые другие аминокислоты, вырабатываемые у южных народов под воздействием солнца, не только повышают настроение, делая людей жизнерадостными. Они еще играют и роль определенного контролера – решают, какой сигнал пропустить в мозг, а какой нет. Серотонин, так же как эндорфины и, как ни странно, тестостерон, в своем избытке не только уродуют людей (например, избыток тестостерона проявляется у мужчин ожирением молочной железы), но и не дают им возможности адекватно оценивать мир вокруг.

Южане воспринимают мир как люди, сознательно введшие себе в организм опиаты. Но они, в отличие от наркоманов, не виноваты в том, что не могут воспринять мир вокруг адекватно. Да, они не видят, к примеру, что все их дети нуждаются в коррекции поведения, потому что они гиперактивны, и списывают это на «южный темперамент», не понимая, что ребенку будет трудно потом жить, если его сейчас от гиперактивности не вылечить. Да, они искренне не видят симптомы гидроцефалии и проблемы с позвоночником у каждого второго ребенка на юге, не видят вспухшие щитовидки, не замечают жалоб детей на постоянные головные боли, отделываясь выражением «болезнь роста, с возрастом пройдет».

Точно так же люди, подвергшиеся мутагенному воздействию солнца, не осознают аморальность бытия. Наоборот, они получают удовольствие от жизни в земном аду, хотят ее продолжения и искренне желают запустить в этот ад побольше своих потомков – пусть тоже порадуются.

Принц Гаутама как герой нашего времени

Правда, примерно половина населения южнее сороковой параллели разделяет как раз прямо противоположную систему ценностей – буддизм и его разновидности, декларирующие целью жизни уход из «земного ада». Так что, как видим, даже мощнейшее влияние Солнца можно преодолеть и суметь воспринимать мир адекватно.

Напомним историю принца Гаутамы, ставшего Буддой. Покинув прекрасный дворец, он увидел четыре страшных факта жизни, которые заставили его об этой жизни задуматься и в итоге создать абсолютную и безупречную систему побега из нее. Собственно, все религии мира есть планы побега из здешнего концлагеря – или хотя бы попытки добиться «условно-досрочного освобождения».

Что же увидел принц? Прокаженного, нищего старика, похоронную процессию… И, главное, об этом многие забывают – увидел сотни людей, которые совершенно спокойно, как будто так должно быть, воспринимают свои и чужие болезни, старость, бедность, смерть… Между ними, невидимые, скачут четыре всадника Апокалипсиса, а они живут как ни в чем не бывало, и, что самое главное, рожают детей на поживу этим всадникам…

Теперь, чтобы понять корни современного экологического фашизма, охватывающего мир, представим, что на месте Гаутамы оказался бы наш современник, «позитивный» обыватель. Зная, что больных надо лечить, он послал бы к прокаженному своего придворного врача – и тот, хотя проказа и неизлечима, все же ослабил бы мучения больного. Нищего старика принц пригласил бы во дворец, накормил, напоил чаем, избавил бы от насекомых, одел бы в новые одежды и усадил играть в шахматы и беседовать о жизни. О смерти принцу разъяснил бы верховный жрец – оказывается, мертвый уходит в самое главное путешествие в своей жизни, а то, что его оплакивают, – ну так что же, традиция… Толпу обывателей наш герой, сам такой же, попросту не заметит, а вернувшись во дворец, посвятит затем несколько лет своей жизни созданию системы философских воззрений, духовных практик и физических упражнений, помогающих людям радоваться жизни в реальном, их окружающем, мире.

В этой системе больные обязательно выздоравливают, а если и умирают, то ведь смерть не страшна, потому что это не конец, а начало пути; старость может быть привлекательна, это «серебряный возраст», время мудрых бесед с младшими; бедность можно победить раздачей собранных дворцом налогов в виде «безусловного базового дохода» каждому жителю королевства; боль – унять медитацией; а если мир все же покажется кому-то несовершенным, тому следует всего только изменить фокус восприятия, повернуть свою личную призму, свой калейдоскоп, через который он смотрит на мир, потому что ведь на самом деле этот мир – лишь продукт личного восприятия, и адекватно его воспринять, являясь его частью, невозможно…

Как видите, отсюда от отрицания реальности зла и добра – лишь шаг до фашизма.

Фашизм – не важно, красный, черный, коричневый или зеленый – как раз и основан на отрицании абсолюта добра и зла. Добро и зло становится зависимым от классовой морали, требований религии, традиций, национальных особенностей, интересов расы или революции…

Казалось бы, заманчиво признать амбивалентность добра и зла. Но это в первую очередь угроза для жизни того, кто такую идею воспримет.

Почти сразу понимаешь – как бы ни менял «фокус восприятия реальности», все равно все, что связано с поддержанием физического существования, – зло, потому что высший консумент живет за счет убийства низших в пищевой пирамиде. А это значит, что тебе лично жить и не приносить в мир смерть и зло – просто не получится. Следствием этого станет, мало того что ты будешь жить бессовестно, не так, как хотел, не творя добро, а сея зло, – так ведь еще рано или поздно в этом мире убьют и тебя – либо люди, либо микроорганизмы, либо твое собственное тело.

Счастье в этом мире достижимо лишь для подлецов или дураков; человек с совестью всегда обременен несчастьями других, пусть даже он сам живет в прекрасном дворце – и история принца Гаутамы это очень ярко показывает…

Современный фашизм – это не факельцуги и не концлагеря. Это даже не буллинг в соцсетях. Фашизм сегодня – это апофеоз упрощения. Такого, как наш современник «упростил» бы духовный опыт принца Гаутамы.

Актуальные фашисты чисты, здоровы и опрятны; любая мать захочет такую пару для своего сына или дочки. Они сторонники здорового образа жизни, волонтерского труда и вегетарианского питания – потому что это очень простой способ возвыситься над толпой; они любят хайтек – потому что это самый простой способ казаться современным; они за миграцию и смешение народов – потому что это самый простой способ поднять градус напряженности в обществе. Они не боятся «левого» сопротивления, потому что «левые» на самом деле такие же мастера все упрощать.

Их опора – позитивно настроенный человек, желающий получить от жизни максимум приятных ощущений и не желающий знать, что все они оплачены чужой кровью и гибелью тысяч живых существ.

Их будущие армии – мириады жителей так называемого третьего мира, считающих себя обиженными, желающие получить свой кусочек планеты, готовые убивать, отнимать и делить мир заново, лишь бы почувствовать себя на месте героев рекламных клипов.

Будущий фашизм – не белый и не арийский. Он разноцветный и глобальный. Он везде – в смартфонах, в социальных сетях, в рекламных роликах, в супермаркетах. Его служители – те, кто заставляет нас потреблять, работать и жить, чтобы отдыхать в перерывах между работой…

Реприза

Понимание аморальности существования физического тела человека относительно его же моральных принципов наличествует практически столько, сколько существует современная цивилизация. Но оно никогда не становилось господствующим и всегда было уделом наиболее нравственных, «продвинутых» представителей рода человеческого.

В мире существует неизбежность смерти, следовательно, процесс жизни, основанный на смерти других живых существ, неминуемо оканчивается смертью его носителей.

Энтропия на Земле всегда возрастает, следовательно, любое человеческое действие, даже имеющее целью защиту природы и жизни, имеет отрицательный эффект, выражающийся в непрямом разрушении природы и гибели живых существ; причем совокупные последствия от данного отрицательного эффекта значительнее, чем прогнозируемые положительные последствия. Частный случай данного следствия: утилизация вторичного сырья не уменьшает количество отходов, но увеличивает их, только в иной форме.

Побочный вывод из сказанного: единственный действенный путь охраны окружающей среды состоит в бездеятельности (например, в отказе от продолжения рода и т. д.), априори невозможен для всех представителей человечества, хотя и поддержан авторитетом Лао Цзы.

Но ведь мы наблюдаем процесс, который, как кажется, противоречит возрастанию энтропии, пути от сложного к простому – процесс эволюции жизни в целом и усложнения нервной ткани в частности. Действительно ли это – антиэнтропийный процесс?

Антиэнтропийные явления усложнения материи, нервной системы, мозговой ткани, сигнальных систем человеческой психики и так далее, приведшие к появлению современного человеческого разума, лишь кажутся антиэнтропийными, так как имеют локальный антиэнтропийный эффект, но на большом отрезке времени лишь увеличивают энтропию, что мы и наблюдаем, изучая историю человечества. Огромный динозавр потреблял меньше, чем маленький слабый человек потребляет сейчас. На самом деле человечество является инструментом для многократного ускорения энтропийных процессов. Зачем это надо природе, вы, вероятно, догадались и сами, а если нет – напомню, что в смерти рождается новая жизнь. Но понимание, что мы, убивая и разрушая, действуем согласно законам природы, не освобождает нас от ответственности за убийства и разрушения. Мы так же в свое время станем жертвами убийц – людей, бактерий, сил природы, не так уж и важно, кого. Избежать ответственности за массовые убийства хочется, а вот менять свое поведение – уже не очень.

Процессы, необходимые для существования человечества и ведущие к разрушению природы и убийству живых существ, аморальны, следовательно, неизбежная гибель человечества и (или) цивилизации не является абсолютным злом, так как разрушение аморальной системы не может быть злом.

Тут мы возвращаемся к тому, с чего начали эту главу, – к гениальному прозрению братьев Стругацких, устами своего положительного героя сказавших: «В человечестве нет объектов для приложения сил». Человек – носитель морали в оболочке зверя, должен уступить место следующему виду согласно законам эволюции, и никакими «косметическими процедурами» дипломатии или всеобщего просвещения не избежать его исчезновения.

Гипотетически разум может существовать на базе носителя, не включенного в пищевую пирамиду, и, следовательно, существующего без противоречия морали по Канту – Швейцеру (например, разумная жизнь может существовать в виде энергетических полей). Следовательно, теоретически разум может быть свободен от осознания своего существования как противоречащего «категорическому императиву» Канта.

Возрастание энтропии во Вселенной не противоречит развитию разума вне белковых носителей, так как в ходе развития хаоса во Вселенной создается бесконечно сложное и бесконечно большое, единое в пространстве, информационное поле, генерируемое бесконечным разнообразием элементарных частиц, носителями информации в котором выступают элементарные частицы, не имеющие момента времени, а, соответственно, существующие (для них) вечно (можно ее называть системой «Омега», используя термин Тейяра де Шардена). Разум же возникает в процессе преодоления порога усложнения любой структуры.

Гибель человечества неизбежна, но не является трагедией, так как человечество вполне осознает аморальность практики своего существования и признает (в лице своих духовных лидеров – пророков и философов) неизбежность и закономерность своего исчезновения, о чем свидетельствует эсхатология практически всех религий мира. Экстраполируя происходящие события в природе и учитывая, что данные энтропийные процессы имеют однонаправленный вектор, можно прогнозировать, что гибель современной цивилизации произойдет в исторически близкий нам период.

Означает ли это, что мы уйдем с лица Земли, не выполнив своей задачи? И, кстати, в чем она заключается? Обратимся опять к Тейяру де Шардену.

«Выполнять порученную нам задачу – двигать вперед ноогенез – мы согласимся лишь при одном условии: чтобы требуемое от нас усилие имело бы шансы на успех и повело нас как можно дальше. Животное может очертя голову ринуться в тупик или к пропасти. Человек никогда не сделает ни одного шага в направлении, которое, как он знает, бесперспективно. Вот он как раз тот недуг, который нас беспокоит.

…Что же требуется как минимум, чтобы лежащий впереди нас путь мог быть назван открытым? Только одно – но это все. Чтобы нам были обеспечены место и возможности реализовать себя, то есть, прогрессируя (прямо или косвенно, индивидуально или коллективно), раскрыть до предела самих себя».

Еще один тупик, на этот раз – тупик отсутствия смысла. Именно этого и лишено нынешнее поколение землян. Во всяком случае, землян, умеющих думать, являющихся носителями категорического императива и способных двигаться вперед. Их мало, но во все века именно они развивали цивилизацию, «двигая вперед ноогенез». Остальные, подавляющее девяностодевятипроцентное большинство, никогда не поймут, почему это все вдруг кончилось и чего им, этим высоколобым, надо. Ведь, казалось бы, было можно по-прежнему наслаждаться вкусом еды, лучами солнца, лаской женщины, по-прежнему «болеть» на стадионах, танцевать, читать, говорить ночи напролет с друзьями, петь, писать стихи, путешествовать… Но осознание, что все кончится ничем, и, более того, по совести, такой конец справедлив, лишает всякой перспективы тех, от кого зависит продолжение цивилизации…

Кажется, мы разобрались, что такое прогресс и в каком направлении должна двигаться эволюция. Но вот в чем вопрос: уверены ли мы, что у эволюции на этот раз все получится? И не лучше ли взять судьбу человечества в свои руки? Благо, такие возможности у нас есть, и разумное существо, свободное от необходимости убивать, чтобы жить, мы сможем создать в наших лабораториях.

На сегодняшний день вершиной генной терапии являются «короткие палиндромные повторы, регулярно расположенные группами», или CRISPR (от англ. clustered regularly interspaced short palindromic repeats). Семейство последовательностей ДНК, которые в настоящее время составляют основу технологии CRISPR-Cas9, теоретически может навсегда изменить ДНК человека.

В 2017 году генная инженерия сделала решительный рывок вперед – после того как команда из Протеомического исследовательского центра в Пекине объявила, что успешно использовала CRISPR-Cas9 для устранения болезнетворных мутаций жизнеспособных человеческих эмбрионов. Другая команда, из лондонского Института Фрэнсиса Крика, прошла противоположный путь и впервые использовала эту технологию для преднамеренного создания мутаций в человеческих эмбрионах. В частности, они «отключили» ген, способствующий развитию эмбрионов в бластоцисты. Исследования показали, что технология CRISPR-Cas9 работает – и довольно успешно. Однако это вызвало активные этические дебаты о том, насколько далеко можно заходить в использовании технологии. Теоретически это может привести к «дизайнерским детям», которые будут обладать интеллектуальными, спортивными и физическими характеристиками в соответствии с характеристиками, заданными родителями. А в дальнейшем – к существам, не нуждающимся в питании убитыми организмами, не нуждающимся в доминировании и экспансии ради получения самоуважения, не желающим никого давить и топтать ради удовольствия… Осталось к этому новому существу подсоединить квантовый копьютер, создание которого ожидается в ближайшее десятилетие… И все, исусственный интеллект появился и взял на себя функции «вершины эволюции».

Метод, похожий на «взятие неба штурмом», конечно… Но что же нам остается делать? Сидеть у Золотых ворот в Иерусалиме и ждать, когда приедет назаретянин на хромом белом ослике?

Так что же такое прогресс? Как бы я ответил на этот вопрос «мальчика с библейскими глазами»? А вот как…

Экология учит нас, что все в живом мире подчиняется закону пищевой пирамиды. Все устроено иерархично. Высшие хищники едят низших травоядных, чтобы в свою очередь стать пищей для бактерий. Низшие дают пропитание высшим, иначе, безудержно размножившись, от своего переизбытка начинают болеть и умирать.

Люди считают, что их от биологических законов защищает социальная структура. Но это заблуждение. Человек – тоже биологическое существо, и ему надо есть, доминировать в борьбе за самку, никого не пускать в свое личное жизненное пространство, иначе говоря – быть сильным на личном, а не только на социальном уровне. Это, разумеется, отвратительно. Но к сожалению, либо ты, твоя семья, твои соплеменники, и так далее – господа, подчиняют себе силой или деньгами других, либо тебя, твою семью, твоих соплеменников подчиняют себе другие. Третьего в этом (человеческом) мире не дано.

Итак, мы не можем не «топтать», то есть не можем отказаться от доминирования. Но мы также не можем и не «убивать» – не человека, так животное, растение, экосистему в целом. Иначе мы очень быстро умрем сами.

Чтобы достичь того мира, в котором не топчут и не убивают, надо для начала покончить с человечеством.

Вы можете сказать, что Банев имел в виду лишь социальные отношения. Хорошо, пусть так – мы уже сейчас построили мир, в котором футбольные болельщики могут скакать как блохи с континента на континент за любимой командой, и где шлюхи безбоязненно могут отправляться на заработки на южные курорты, – но нам кажется, что это не стоит рассматривать как достижения цивилизации. Потому что достижением будет, к примеру, когда в обществе не останется застрявших на низких ступенях пирамиды Маслоу людей, интересующихся спортивными играми, не будет женщин без чувства собственного достоинства, не останется курортов, разве что для очень больных людей, и не будет взвинченного, импульсивного, гиперактивного, бессмысленного юга… Но, к сожалению, опыт человечества показывает, что достичь подобного состояния дел на имеющемся «биологическом материале» невозможно.

Можно наняться на работу к чужакам; можно переехать жить в другую страну. Закон пищевой пирамиды остается неизменен, просто понятия «свои» и «чужие» обретут иной смысл.

Можно ли жить совершенно свободным от принадлежности ко всем общностям? Пока что это – недостижимая мечта. Ведь даже если порвать с родственниками и знакомыми, лишиться всякого гражданства, переехать на другой конец мира, жить отшельником, все равно остаются и будут управлять вашим поведением половая принадлежность и принадлежность к человеческому роду… Освобождение от детерминированности личного поведения этими принадлежностями – вот, как нам кажется, ближайшая цель развития человечества. И она сейчас ближе, чем кажется. Нам уже сейчас зачастую легче общаться с компьютером, чем с живым человеком. Мы перестали бояться чужеродного облика собеседника. Психологически мы уже готовы к появлению новых искусственных разумных существ, не включенных в пищевую пирамиду, свободных от необходимости убивать, чтобы жить, не связанных проблемами доминирования, не являющихся гражданами государств, не тянущих за собой груз национальных культур, обычаев и традиций, не привязанных к земной суше, могущих жить как в океане, так и в космосе… И, кажется, такие существа фактически уже созданы…

Андрей Столяров

Миф о прогрессе

Наше время – время безудержного мифотворчества. Мифы проникают буквально в каждую область человеческих знаний. Есть мифы исторические, есть политические, есть социальные, есть биологические, есть медицинские…

В частности, присутствует и миф о прогрессе, который, естественно, утверждает, что никакого прогресса в действительности не существует. То есть прогресс чисто технологический, конечно, наличествует, но вот прогресса нравственного, социального нет и в помине. Человек, как и раньше, остается существом морально глухим, общество не стремится подняться на более высокий этический уровень, количество зла в мире растет, и «Стрела Аримана», как вслед за Иваном Ефремовым называет это Юрий Шевчук, угрожает пронзить сердце нашей цивилизации.

Так вот это именно миф.

Нравственный прогресс так же очевиден, как и прогресс технологический.

Вспомним, например, что еще исторически не слишком давно, лет 200–300 назад, убийство считалось доблестью. Человек, убивший больше других, пользовался заслуженным уважением. А теперь убийство категорически осуждается, многие страны даже отменили смертную казнь.

Также еще совсем недавно доблестью считалась война. Н. В. Гоголь, изображая Запорожскую Сечь, писал, что здесь собрались люди, «которые имели благородное убеждение мыслить, что все равно, где бы ни воевать, только бы воевать, потому что неприлично благородному человеку быть без битвы». Война рассматривалась именно как благородное дело. Это было так даже в «просвещенном» XIX веке. Посмотрите: Соединенные Штаты тогда захватили половину Мексики, на которой образовались нынешние юго-западные штаты США: Калифорния, Аризона, Нью-Мексико, Юта, Невада, Техас… Европейские державы в это же время срочно расширяли свои колонии в Африке и на Востоке, безжалостно порабощая туземцев. Россия присоединила к себе громадные территории в Средней Азии с древнейшими городами Самаркандом, Ташкентом и Бухарой. Причем эти войны в своем большинстве являлись чисто экспансионистскими: кто был сильней, тот и брал под контроль колоссальные регионы.

Это было цивилизованной нормой.

А сейчас войны опять-таки категорически осуждаются. Более того, их стараются общими усилиями локализовать или вообще погасить, хотя, конечно, удается это далеко не всегда.

Мне кажется, что прогресс налицо.

Кстати, интересный факт приводит А. П. Назаретян в своей книге о цивилизационных кризисах. С развитием вычислительной техники удалось сделать, конечно, очень примерный, расчет числа военных жертв в течение обозримой истории. Так вот, выяснилось, что «с прогрессирующим ростом убойной силы оружия и плотности населения процент военных жертв на протяжении тысячелетий не возрастал. Судя по всему, он даже медленно и неустойчиво сокращался, колеблясь между 5 % и 1 % за столетие».

Косвенно это подтвердили и австралийские этнографы, сравнившие войны современных первобытных племен со Второй мировой войной. Процент потерь в обоих случаях оказался сопоставим.

Так что, по-моему, миф об остановке социального (нравственного) прогресса – это всего лишь миф. Нравственные ограничения крепнут и достаточно успешно сдерживают современную агрессивность.

«Стрела Аримана» красиво звучит, но летит мимо цели.

Что же касается преобразования человека, то действительно, этот процесс становится насущной необходимостью. Современный человек, в том виде как он существует, отстает от нарастающей сложности и техносферы, и социосферы. Отсюда – непрерывное углубление кризиса.

Вместе с тем, модернизация человека вовсе не требует евгеники на генетическом уровне, как полагает автор. Существуют более мягкие методы.

Собственно, когда Моисей, согласно преданию, сорок лет водил древнееврейский народ по пустыне, то это и было, говоря аналитическим языком, совершенно осознанное и целенаправленное этносоциальное проектирование. Было выделено определенное этническое сообщество: евреи, находящиеся в плену, далее оно было полностью изолировано от влияний других этнокультурных сообществ (уведено в пустыню), затем была проведена возрастная селекция: скитались сорок лет, ушли носители языческой, старой традиции и, наконец, на основе заповедей, принесенных Пророком с горы Синай, на основе принципиально иного этнического канона был сформирован совершенно новый народ, который и вступил в Землю обетованную.

А в наше время хорошим примером быстрой и результативной этнокультурной трансформации являются немцы. Всего за сто лет с середины XIX до середины XX века они прошли следующие метаморфозы: Михель («картофельный немец», как немцев называли в тогдашней Европе) – бисмарковский немец (периода возникновения Германии как национального государства) – кайзеровский немец (периода Первой мировой войны) – арийский немец (периода фашизма) и, наконец, современный немец (примерно со второй половины ХХ века).

И никакого вмешательства на генетическом уровне.

Для этнокультурного преобразования наций, для выведения их сознания на соответствующий экологический уровень требуется лишь воля мирового сообщества.

Более ничего.

Правда, пока такой воли у нынешнего мирового сообщества нет.

Глава 6. Молчание космоса. Andante

Экспозиция

В один из уже давних годов XXI века, в разгар летней жары, решив, как впоследствии выяснилось, ошибочно, что лесные дороги подсохли, я, пригласив коллег из «Зеленого Креста», а также Михаила Герштейна, тогда – председателя комиссии по изучению УФО Русского Географического Общества, отправился на границу Ленинградской и Вологодской областей к легендарному в уфологической среде Корб-озеру. Там в 1961 году произошли события, так и не получившие какого-то рационального объяснения…

Тогда нечто прочное, тяжелое и, по всей видимости, летающее, рухнуло с неба на берег озера, вывернуло грунт, проползло, оставляя канаву, до воды, погрузилось в воду (поломав лед), а затем… исчезло. Во всяком случае, ни лесник, пришедший наутро, ни несколько военных экспедиций, исследовавших это место более 15 лет, никаких следов упавшего объекта не нашли. Среди уфологов этот случай считается одним из наиболее изученных эпизодов, связанных с материальными следами действий неопознанных летающих объектов.

…Конечно, лесные дороги и не думали просохнуть. Идти пришлось по колено в болотной тине, перебираясь сквозь бурелом и заросли довольно густого подлеска, по звериным тропам. Озеро, когда мы до него наконец добрались, поразило тишиной и безлюдьем. Воронка от падения ЧЕГО-ТО-ТАМ, про которое известно только, что оно НЕ метеорит, комета, ракета, и так далее, была на месте. На наше удивление, она обильно поросла молодыми деревцами. Возможно, микроэлементный состав почвы здесь все же стал другим.

Жители ближайшей к Корб-озеру деревни, расположенной в двадцати километрах на юго-запад, очень хорошо помнят обо всех многочисленных военных и гражданских экспедициях, искавших «ракету», да вот так ничего и не нашедших. Ни единого обломка, кроме непонятных черных шариков наподобие окалины, которые и сейчас можно было бы при желании в этой воронке накопать. НЛО, кстати сказать, эту местность вниманием не оставляют. Нам показали несколько видеозаписей, снятых на мобильные телефоны, в большинстве из которых опытный Михаил Герштейн углядел отсветы запусков с космодрома в Плесецке. Но только вот в Корб-озеро ничего из Плесецка не падало, и это как раз установлено точно…

Мы и не собирались в первый же приезд обнаружить нечто, не найденное военными и учеными, работавшими на Корб-озере спустя несколько недель после падения (и взлета?) непонятного объекта. Просто положение дел на нашей планете стало таким, что в поисках надежды на счастливый оборот событий действительно начинаешь рассматривать самые фантастические варианты.

Разработка

Мы одиноки во вселенной?

Наша планета – одна из множества похожих. По различным подсчетам астрономов в нашей галактике может существовать около 150 млн внеземных цивилизаций – и то они займут лишь 0,1 % от количества землеподобных планет у солнцеподобных звезд. Но Космос молчит. И, по правде говоря, нет никакой уверенности в том, что за время существования человечества у него были гости с других планет. Это явление – одиночество человечества во Вселенной – получило название астросоциологического парадокса.

Осмысляя проблемы нашей цивилизации, грозящие ей в своей совокупности летальным исходом практически со стопроцентной вероятностью, мы не видим вокруг положительных примеров существования технологических цивилизаций, похожих на нашу. Этому может быть только три объяснения.

Наша цивилизация вообще может быть единственной в своем роде, и Иосиф Шкловский оказался прав, когда произнес с трибуны XXVII Международного геологического конгресса в 1984 году слова, в пророчестве которых, я надеюсь, вы, прочитав предшествующие главы, убедились: «Разумная жизнь не является высшей формой движения материи» и разум – «это только одно из бесчисленных „изобретений“ эволюционного процесса, да к тому же приводящий вид, который им награжден, к эволюционному тупику».

Второй вариант заключается в том, что технологических цивилизаций, возможно, и множество во Вселенной, да вот срок их жизни недолог – либо войны, либо экологический кризис, либо внутренние противоречия, потеря желания жить дальше губят их. Опыт их гибели нам ничего не даст, да и познакомиться с ним мы попросту не успеем, сами вот-вот погибнем.

И наконец, третий вариант – на множество действительно погибших технологических цивилизаций, превративших свои планеты в ядерные пустыни, или, наоборот, создавшие на них сонный рай гомеостаза, нашлись-таки несколько выживших, экстенсивно развивающихся, преодолевших внутренние проблемы и справившихся с проблемами внешними, такими как гигантские расстояния и лютый холод космоса. Они путешествуют от звезды к звезде, осваивают новые территории, созидают нечто невиданное и мнят познание смыслом существования разумного существа. То есть живут так, как жили наши предки во времена Жюля Верна, с поправкой на уровень развития техники, конечно. И если такие «братья по разуму» есть – то тогда и у нас есть надежда на что-то большее, чем на медленное угасание, потерю воли к экспансии, старение цивилизации и тоску ожидания очередных «варваров», поставящих кровавую точку в нашей истории. Если есть такие «инопланетяне» – значит, и наша гибель не предрешена, ведь у кого-то получилось! Просто мы их пока не встретили. Но ведь отсутствие доказательств не есть доказательство отсутствия. Надо просто продолжать искать.

Потому что иного доказательства «не-тупиковости» технологического пути развития цивилизации, похоже, нет. И пока что иной приемлемой для нас формы цивилизации, кроме той, что сейчас умирает на наших глазах, нет тоже…

Но, похоже, Шкловский оказался прав. Разум – это не прогрессивное эволюционное приобретение. Это эволюционный тупик. А планеты – вообще не место для развития длительного эволюционного процесса. И вот почему.

Эволюционный тупик

Мы привыкли видеть опасность для человечества лишь в действиях самого человечества. Считаем, что глобальная катастрофа может быть только рукотворной, а вызовет ее, например, атомная война или техногенный экологический кризис. На самом деле естественных причин для гибели цивилизации, обитающей на планете, тоже хватает с избытком.

Конечно, на первом месте – астероидная опасность. Периодически на нашу планету падает из космоса довольно крупный булыжник, и это так же неизбежно, как восход солнца. Животные и растения гибнут в пламени и следующими за пламенем льдами, а оставшиеся в живых начинают все сначала. Вокруг Земли открыто более 100 000 астероидов. Один из них – Апофис – в 2029 году, в пятницу, 13-го апреля, пролетит довольно близко к Земле. И если в этот раз катастрофа планету минует, под влиянием притяжения Земли астероид изменит свою орбиту и в следующий раз пролетит ближе…

Ледниковый период – еще одна неизбежная неприятность для человечества. Сейчас на «геологическом календаре» планеты – межледниковье, короткий период между обледенениями. Геологи считают, что такие периоды продолжаются примерно 10 тысяч лет. Наш длится уже тринадцатое тысячелетие. Ученые все чаще начинают говорить о регистрируемых признаках подготовки природы к возвращению льдов. А новый Ледниковый период не пережить ни в каком убежище – во время последнего оледенения на месте нашего города был слой льда толщиной в километры.

Оледенение может начаться вследствие катастрофического извержения вулкана – такого, как то, что произошло 73 тысячи лет назад на острове Тоба. Тогда вулканическая пыль закрыла солнце на несколько лет. Растительность суши погибла, за исключением экваториальных зон. С нею погибло 90 % видов живых существ. Человеческие особи чудом пережили этот период. Климатические условия после этой катастрофы были настолько суровы, что численность человечества не менялась на протяжении 20 тыс. лет. Подобные извержения случаются в истории нашей планеты с завидной регулярностью, примерно раз в 50 тыс. лет. Так как этот срок давно прошел, обратим внимание на вулканы – вторые после астероидов кандидаты в «разрушители цивилизации».

В первую очередь это, конечно, Йеллоустонский вулкан, взорвавшийся уже в десяти фантастических фильмах. Но не меньшую тревогу вызывают у нас и вулкан Килиманджаро, и пара Эльбрус – Казбек, о пробуждении которых вулканологи предупреждают с 70-х годов прошлого века. Взрыв подобной силы и «вулканическую зиму» за ним цивилизация не переживет – хотя бы потому, что запасов еды не хватит на несколько неурожайных лет.

Реприза

Мы считаем, что Шкловский был прав не только из-за наличия опасности катастроф, и развитие разумной белковой планетарной жизни – не магистральный путь эволюции, а эволюционный тупик.

Во-первых, потому что появление жизни из мертвой материи, на первый взгляд, противоречит закону возрастания энтропии. Это все равно как если бы волны моря стали бы не разрушать, а создавать песчаные замки. Вообще, все процессы, связанные с жизнью, разумом и эволюцией, кажутся противоречащими возрастанию энтропии. Кажутся. Потому что на самом деле природа на планетах выращивает вовсе не вершину эволюции. Природа выращивает там своего палача. Конечный этап развития природы – бесконечно сложное объединение бесконечно разных элементарных частиц, то есть вселенский хаос после конца миров. Вот тут, похоже, на основе бесконечной сложности бесконечно большого количества бесконечно малых элементов и возникнет Высший Разум…

Жизнь разрушает природу быстрее, чем природа разрушается в ее отсутствии, разумная жизнь ускоряет процесс энтропии до космических масштабов. Если бы мы твердо знали, что на нас эволюция завершилась, то тогда мы твердо знали бы и свою миссию: уничтожение мира во имя грядущего Высшего Разума. К счастью, этим наша миссия не исчерпывается: многие философские и религиозные учения говорят, что мы пока еще полуфабрикаты. И настоящий крупный прорыв вверх по эволюционной лестнице, ведущей, согласно закону о неубывании энтропии, вниз, у нас еще впереди.

Во-вторых, надежду нам дает наличие у некоторых из нас категорического императива, или – внутреннего знания о том, что есть добро и зло. Мы понимаем – во всяком случае, лучшие из нас понимают и не устают объяснять остальным, что мы биологически – животные, и ведем себя как животные (в плане питания, размножения и так далее). И в то же время понимаем, что отнимать чужую жизнь ради продолжения своей – значит нести в мир зло. Очевидно, многие планетарные цивилизации не пережили подобного противоречия, объявив, по Тейяру де Шардену, «забастовку в ноосфере». Мы и сами, кажется, его не переживем. Поэтому не стоит удивляться, что космос молчит.

Планетарный разум – это обреченный на вечные моральные муки, загнанный в эволюционный тупик измученный пленник совести. Это душа, заключенная в оболочку зверя, что хуже, чем ад, потому что терзания ее, постоянные нравственные и физические мучения заставляют ее уродоваться, терять совесть, отрицать данный с соком яблока с древа познания категорический императив, понимание добра и зла… Попутешествуйте по миру – и сами убедитесь в подавляющем численном превосходстве в нем существ, лишь с виду похожих на человека, но совестью не обладающих, в каких угодно странах и нациях…

Нынешний вид человека, очевидно, должен выполнить две задачи: создать человека космического, свободного от «первородного греха», то есть не должного убивать, чтобы жить самому, и стерилизовать Землю, окончательно превратившуюся к тому времени в место обитания «тупиковых видов человечества». Первая задача решается созданием «искинов» на базе квантовых компьютеров, вторую решат сами обитатели Земли, уничтожив среду своего обитания путем безудержного размножения и потребления природных ресурсов.

Другого выхода из эволюционного тупика, о котором намного раньше сказал академик Шкловский, мы не видим…

Андрей Столяров

Проблема галактического масштаба

Великое молчание космоса – одна из самых больших загадок Вселенной. Суть этой загадки проста. Если существуют инопланетные цивилизации, то почему мы не видим и не слышим их? Вселенная неисчислима. Только наша галактика, Млечный путь, содержит в себе около 400 млрд звезд. Вокруг многих из них имеются планеты. И согласно современным оценкам, от 5 до 20 млрд планет по своим характеристикам подобны нашей Земле.

Причем здесь наличествует еще одно серьезное соображение. Феномены природы не могут быть уникальными, проще говоря – единичными. Напротив, они должны проявлять себя всякий раз при возникновении типовых, то есть аналогичных условий. И если существуют миллиарды планет, подобных нашей Земле, то на многих из них тоже должна была зародиться жизнь, более того – должна была достигнуть высокоорганизованных форм.

Другими словами, инопланетные цивилизации должны возникать неизбежно. К тому же значительная их часть, стартовавшая раньше, уже должна была обогнать Землю по своему технологическому развитию. Они давно должны были выйти в космос и обнаружить себя. Но тогда – где они? Именно так – темпераментно: «Ну и где же они?» – воскликнул в свое время знаменитый физик Энрико Ферми, рассуждая о внеземных цивилизациях.

Юрий Шевчук излагает основные гипотезы, пытающиеся объяснить данный феномен. Наша Земля может все-таки оказаться во Вселенной единственной – так считал, например, советский астрофизик И. С. Шкловский. Кроме того, иные цивилизации могли и просто погибнуть – в результате катастрофических войн или непреодолимых природных катаклизмов. Разум, поднявшись до определенного индустриального уровня, способен уничтожить себя сам, причем именно в планетарном масштабе.

Добавлю сюда еще одну гипотезу, несколько экзотическую. Практически все прогнозы 1960-х годов предполагали, что экспансия человечества будет направлена в космос: мы создадим несколько баз на Луне, повесим постоянную научную станцию над Юпитером, начнем осваивать всю Солнечную систему. Ничего этого не произошло. Появились компьютеры, Интернет, возникли миры виртуальной реальности. И вдруг оказалось, что жить в этих виртуальных мирах гораздо интереснее, чем в физическом мире. Они ярче, красочнее и доступнее. Они – на расстоянии вытянутой руки. В общем, вектор экспансии изменился.

Человечество двинулось не в пустынный и темный космос, а в сияющий виртуал. Возможно, это судьба многих цивилизаций. Как только они попадают в пространство виртуальной реальности, то, очарованные волшебными качествами ее, полностью погружаются в искусственный мир, как бы окукливаются и перестают обращать внимания на мир физический.

Может быть, именно так будет и на Земле.

Кто знает?

Ждать осталось недолго.

Хотя пока для объяснения Великого космического безмолвия наиболее убедительной, на мой взгляд, представляется гипотеза когерентного происхождения жизни. В рамках этой гипотезы Вселенная, возникшая в результате Большого взрыва, эволюционирует как единая сущность, проходя последовательные этапы развития. Сначала образуются газовые облака, затем они конденсируются в звезды первого и далее второго поколения, вокруг звезд возникают планеты, а на планетах земного типа зарождается жизнь.

В этом случае жизнь во Вселенной возникает лишь один-единственный раз, однако – массовым образом и внутри ограниченного «кольцевого» сегмента. То есть «сверхцивилизаций» в принципе не существует: все иные культуры находятся примерно на одном и том же «земном» уровне технологического развития. Ну а поскольку Вселенная расширяется, и данный процесс идет уже миллиарды лет, то эти искорки жизни разнесены сейчас на колоссальные расстояния друг от друга – средствами современных коммуникаций их просто не преодолеть.

Вселенная вообще значительно больше, чем это может представить себе разум обычного человека. Бездны пространства, лежащие между отдельными звездами, трудно вообразить. В 1974 году в созвездие Геркулес, где, по предположениям того времени, могла существовать разумная жизнь, было отправлено так называемое Послание Аресибо, которым Земля фактически заявила, что она есть.

Ну и что?

Это же не «Фейсбук», где посылаешь запрос и практически мгновенно получаешь ответ.

«Послание Аресибо» будет лететь до созвездия Геркулес 25 тысяч лет. И еще столько же времени оно будет идти обратно на Землю. То есть ответ мы сможем получить лишь через 50 тысяч лет. Если, конечно, адресат в созвездии Геркулеса вообще имеется.

А ведь другие звезды еще дальше от нас.

Пока, как мне кажется, прошло слишком мало времени.

В координатах необозримой Вселенной человечество существует лишь ничтожную долю мгновения. Оно еще только-только выглянуло из земной колыбели. Не сделало даже первых робких шагов.

Фактически жизнь во Вселенной представляет собой сейчас лишь горсть слабеньких искр, тлеющих в космической пустоте. Причем, как правильно заметил Юрий Шевчук, эти искры могут погаснуть в любой момент. Земля, например, может столкнуться с гигантским астероидом – вероятность этого очень мала, но все-таки она есть. Земля может задохнуться в дыму грандиозного вулканического извержения – такие ситуации в прошлом уже бывали. Человечество может не справиться с очередной пандемией – попыткой природы отрегулировать чрезмерную численность вида homo sapiens. Наконец, человечество может уничтожить само себя во внезапно вспыхнувшем хаосе всеобщей войны – ситуация в современном мире весьма нестабильная.

Наша искра действительно может погаснуть.

И потому особенно привлекательной кажется мысль о «человеке космическом», высказанная Юрием Шевчуком.

Быть может, истинное предназначение человечества как раз и заключается в том, чтобы, преодолев, наконец, внутренние разногласия, все-таки выйти в космос, в загадочные просторы Вселенной, распространить жизнь по всей нашей Галактике и даже за пределы ее и тем самым сохранить разум вопреки всем природным или космическим флуктуациям.

Вот какая задача перед нами стоит.

Задача неимоверных масштабов.

И ответственность наша за решение этой задачи будет особенно велика, если вдруг все же окажется, что мы в этой Вселенной – одни.

Глава 7. Феномен женщины. Allegro

Экспозиция

Во многих футурологических работах я встречаю такую мысль: оказывается, судьба цивилизации находится в руках женщин. Вот получат они образование, посмотрят телевизор, осознают, что в мире есть и иные удовольствия, кроме бесконечных родов и обслуживания своего общипанного и грязного петуха семьи, перестанут рожать сверх необходимого для продолжения рода лимита – и кончится демографический кризис.

Надо сказать, идея совершенно правильная, и даже подтверждается современной статистикой – рождаемость хотя пока и очень высока, но неуклонно падает во всем мире, пока – за исключением Черной Африки южнее Сахары. Футурологи обещают максимум населения на планете к 2050–2060 годам. Далее – плавный выход на восьми-(или девяти-) миллиардное плато… а дальше прогнозы расходятся, но в них преобладает резкое падение численности человечества.

Футурологи – мужчины, в основном, – как-то забывают, что женщина оказывает давление на биосферу не только в плане демографии. Ее воздействие действительно кардинально, но много шире, чем просто насыщение мира новыми людьми. Чтобы оценить это давление и понять, поможет ли эмансипация женщин снизить его, для начала ответим на вопрос, что такое женщина.

Разработка

Так вот, женщина, в отличие, допустим, от самки собаки, – существо, постоянно готовое к половому сношению. Превращение самок первобытных пралюдей в женщин случилось примерно 72 тыс. лет назад, во время великой катастрофы – извержения вулкана Тоба, когда на планете погибло более 90 % обитателей суши, а наших первобытных предков осталось менее 10 тыс. на всю планету. Из них самок – хорошо если одна десятая. Во время отсутствия пищи съедали обычно самых слабых в племени, о гендерном равноправии тогда не думали… Правда, если у самки был эструс, именуемый у собаководов попросту «течка», то есть она была готова к половым контактам, ее оставляли «на потом». Как и сейчас при сокращении штатов в какой-нибудь фирме… Да, люди действительно не меняются со времен грехопадения…

Видимо, у одной из самок случился гормональный сбой из-за стресса, или еще что другое – но эструс пропал. Она оказалась готова к коитусу всегда и стала таким образом первой женщиной в истории человечества. Почему данное изменение оказалось наследуемым – неизвество. Вот оказалось – и все. Отсутствие эструса наследуется, а последствия обрезания – нет. Правда, теперь ученые говорят, что то ли эструс возвращается, то ли он всегда присутствовал в латентном состоянии, просто мужчинам-ученым это было безразлично – но доктор Ранди Торнхилл из университета Нью-Мексико сообщил своим коллегам-биологам, что, по его наблюдениям, у представительниц прекрасного пола действительно бывают периоды сексуального подъема. Он толерантно отметил: «Женщины не мяукают и не царапаются в двери, но у них действительно бывает эструс».

Последствия отказа вида homo от эструса оказались революционными. Правда, проявились они не сразу, вначале надо было преодолеть последствия извержения вулкана. На протяжении двух десятков тысяч лет численность человечества не увеличивалась. Зато женщины выживали – тогда, когда, например, на племя людей нападали неандертальцы, которые съедали мужчин, но покрывали женщин, всегда готовых к половым связям. Тогда именно и появились в организме современного человека гены иных, ныне вымерших, тупиковых видов антропоидов.

Можно сказать, что именно готовность женщин к постоянному спариванию, в отличие от самок животных, дала им неоспоримое эволюционное преимущество и помогла выжить во время прохождения человечества через тот период, который антропологи называют «бутылочное горло генотипа». Этому периоду мы обязаны тем, что у людей отсутствует генетическое многообразие, и все мы, несмотря на внешние различия и отличия в гаплогруппах – близкие родственники. Миру это, разумеется, не помогает – нет хуже врагов, чем сосед или родственник, но знать о родстве многим приятно.

Когда же люди стали жить лучше, выяснилось, что у постоянной готовности женщины к коитусу есть и оборотная сторона. Во-первых, усилилась конкуренция между мужчинами – раньше она длилась три месяца в году, а теперь стала постоянной. Пришлось отказаться от общности жен, как они ни протестовали (пережитки полиандрии до сих пор сохраняются в некоторых племенах) и перейти к моногамии.

Женщины постепенно становились товаром. Причем товаром, заинтересованным в том, чтобы его купили. Во-первых, им нужен был мужчина как источник ресурсов, самой было практически не выжить, разве что в коллективе таких же… и тут, видимо, надо вспомнить об амазонках и прочих женских общинах в истории человечества. Во-вторых, на них действовало проклятие Господа, которое он произнес при изгнании из рая – помните, «в болезни будешь рожать детей, и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобой». То есть несмотря на родовые муки и всяческие прочие неприятности женщина вновь и вновь будет тянуться к мужчине за минутным удовольствием, будучи за это им же первым презираема и используема как подчиненное существо.

Несмотря на всю женскую эмансипацию, несмотря на разницу положения женщин в разных странах, то, что она по-прежнему является товаром, продающим самого себя – за деньги, за помощь в размножении, за любовь или за ласку, не принципиально – положение это осталось неизменным. Практически никто из женщин не видит разницы между красотой и sex appeal, более того – не понимает, зачем тогда нужна красота, если она не является частью призыва партнера. Не верите – посмотрите сайты знакомств женщин, желающих вступить в брак, а затем – сайты проституток. Вы увидите одно и то же выражение на женских лицах.

И если встречается западная и восточная женщина, одна – в сексуальном платье, другая – в черном балахоне, не спешите говорить об униженности женщин Востока. Послушайте, что они думают друг о друге – а думают они одинаково: «вот что значит – жить в мире, где господствуют мужчины!» Потому что оба этих одеяния имеют единую цель – упаковки товара. Одну заставили ходить полуголой для демонстрации «товарного вида», повышающего статус ее теперешнего покупателя; другую обрядили в нечто, напоминающее мешок для мусора, для соблюдения интересов ее обладателя…

Если бы в мире не было мужчин, а размножение шло партеногенезом – тогда мир был бы без войн и кризисов, полный толстых счастливых женщин, которых никто бы не заставлял жить не так, как им бы хотелось… К сожалению, мир не таков. И у почти любой женщины существует возможность стать иждивенкой и жить за счет мужчины. Или за счет многих мужчин… Так обретение женщинами постоянной готовности к коитусу вместо дарования им свободы обернулась еще большим их закабалением. Еще один частный случай действия «закона стрелы Аримана», о котором мы говорили ранее.

Футурологическая социология часто выражает уверенность в том, что эмансипация женщины решит проблемы развития человечества. На наш взгляд, это не так. Свобода должна стать основой для возвышения потребностей (по пирамиде Абрахама Маслоу). На высших ступенях пирамиды человек, вне зависимости от пола, потребляет меньше материальных благ – ему становится нужно другое («Зачем мне квартира?» – искренне говорит физик из фильма «Девять дней одного года»). Соответственно, он меньше (в теории) разрушает окружающую среду. Хотя только что приведенный пример с физиками скорее говорит об обратном. Но чтобы достичь высших ступеней пирамиды Маслоу, человек, разумеется, должен свободно развиваться, с этим все согласны.

Только вот захочет ли человек свободно развиваться, если дать ему такую возможность? Вопрос актуален как для мужчин, так и для женщин, но сейчас мы адресуем его исключительно женскому полу.

Например, русские женщины, на мой взгляд, наиболее свободные (от оков расы, нации, языка, гражданства, мужчин своего круга), в итоге, осуществляя свою свободу в мировом масштабе, заслужили звание шлюх по всей планете. Они настолько свободны, что у них часто отсутствует достоинство – ведь соблюдение достоинства мешает свободе. Хрестоматийный пример – супруга отца современной социологии маркиза Вильфредо Парето, бедная русская барышня Александра Бакунина, сбежала от него с поваром. Типичное поведение русской женщины – сбежать от знатного и богатого человека к тому, кто ее больше «любит». Для русской женщины свобода – это возможность поступать «по любви». А в слово «любовь» каждая вкладывает свой смысл. Вот тебе и пирамида Маслоу! Он, наверное, был бы шокирован такой формой самореализации.

Русские женщины презираемы во всем мире, в том числе и в так называемом третьем, еще и за то, что ведут себя с представителями низших социальных слоев как с равными. И я не о простой вежливости говорю, а, опять же, о постоянной готовности к коитусу. Они искренне не понимают, как это мужчина может быть «низшим». Он же мужчина!

Я, не претендуя на репрезентативность, попросил знакомую студентку-социолога провести опрос девушек 18-35 лет, часто бывающих за границей России. Вопрос был один и звучал так: «сталкивались ли вы с сексуальными домогательствами во время путешествий?» По формулировке было понятно, что «ухаживания» и «флирт» таковыми не являются. Из 120 опрошенных примерно 23 % были изнасилованы, что, в общем-то, меньше общемирового уровня и совпадает с процентом изнасилованных на родине (22 %). В общем, не стоило так далеко ехать… Остальные, практически все, признались, что домогательства были – предложения денег за секс, назойливые приставания на улице, предложения скидки в лавке за сексуальные услуги, хватания за руки, шлепки по заду, попытки посадить в машину, преследования, попытки вламывания в апартаменты… Агрессорами чаще всего выступали южане – арабы, итальянцы, испанцы, негры, греки, турки, а также немцы (немецких туристов на курортах, видимо, большинство).

И практически все не отказались от продолжения поездок, которые в основном совершались в курортные местности. Отдыхать ведь надо! Что же теперь – дома сидеть! То есть женщины готовы стерпеть унижение ради последующего вознаграждения – допустим, купания в теплом море. Они – готовы. А мы – готовы ли уважать женщин после этого? Справедливости ради стоит заметить, что на родине женщины сталкиваются с теми же проблемами, и правильнее было бы задать вопрос мужчинам – готовы ли они обеспечивать безопасность своим женщинам?

Реприза

Короткий вывод. Женщины могли бы спасти мир, если бы у всех у них было бы достоинство и они осознали бы, что быть товаром больше не хотят. Они свели бы деторождение к минимуму, отказались бы от брака как государственного института, ни в коем случае не соглашались бы на роль содержанки или проститутки, что по сути одно и то же, самореализацию понимали бы не в сексуальном плане, а в творческом…

К сожалению, достоинство присутствует лишь у тонкого слоя интеллектуалок, которые и ведут себя так, как только что было описано. Остальные женщины пока в ходе эволюции так и не стали хозяйками собственных тел и своих эмоций. Они по-прежнему являются товаром, обладание которым вызывает потребность обладать иными товарами, и так далее. Более того, женщины – самый главный стимул в потреблении на планете. Без их присутствия не обходится ни одна реклама, потому что рекламируются на самом деле не предметы потребления, а женщины, которых мужчина получит, овладев рядом материальных благ. От них и их потребностей в основном и зависит рост потребления. И они свои потребности делать разумными не хотят. Да как мы с вами только что увидели, и не могут. В этом они похожи на те народы, которые безудержным ростом потребностей разрушили свою среду обитания. Женщины же своими потребностями разрушили всю Землю.

Андрей Столяров

Женщина как феномен

Юрий Шевчук абсолютно правильно описывает «феномен женщины». Однако мне как биологу (в прошлом) и культурологу (в настоящем) представляется, что основания этого феномена несколько глубже, а последствия его – гораздо значительнее и шире.

Заключаются они в следующем.

Когда предок человека стал существом двуногим, что, собственно, и породило возможность его будущего цивилизационного состояния, то, как следствие этого, с ним самим произошла настоящая анатомическая революция. Кости таза у человека схлопнулись, то есть сблизились, нижние конечности стали крепиться иначе, чем у четвероногих животных, – это позволяло человеку сохранять устойчивость при ходьбе и – что важнее – при беге.

Правда, данные изменения по-настоящему осуществились лишь у мужчин. У женщин через тазовые кости проходит родовой канал, и понятно, что совершенно схлопнуться он не мог – в результате бедра у женщин так и остались расставленными достаточно широко. Поэтому женщины в целом бегают хуже мужчин, а при ходьбе значительно быстрей устают. Более того, поскольку родовой канал все-таки сузился, то роды стали трудными, мучительными, дети, по стандартам животного мира, стали появляться на свет совершенно беспомощными, недоношенными и требовали многолетнего «детства» – долгого периода заботы со стороны матери.

Сложилась парадоксальная ситуация. Женщины утратили способность охотиться (на охоте требуется долгий и быстрый бег), а также, будучи вечно обременены беспомощными детьми, проходить большие расстояния в поисках съедобных корешков, ягод и фруктов.

Проще говоря, после анатомической революции женщины оказались не способными прокормить сами себя. Ну, а поскольку гендерной взаимопомощи, то есть семьи, тогда еще не было и связь между зачатием и рождением ребенка тоже осознана не была, то это должно было привести к вымиранию женщин, а значит, и всего человечества.

И вот тут произошла вторая, уже чисто феминная трансформация, которую можно назвать настоящей эротической революцией.

Во-первых, женщины обрели способность спариваться в течение всего года, а не только в краткий сезон размножения, как самки животных. Это стало эксклюзивным качеством именно человека.

Во-вторых, произошла фиксация эротической маркировки. У самок высших обезьян, например, в период репродукции резко увеличивается грудь. Она становится хорошо заметной. Тем самым самка показывает, что она готова к спариванию. Это, в свою очередь, активирует сексуальное поведение самца. Затем период размножения заканчивается – акцентированная грудь исчезает. У женщин же грудь редуцироваться перестала, это значит, что они, даже сами этого не осознавая, непрерывно транслируют сексуальные призыв, как бы давая понять, что готовы к спариванию.

Причем тут есть еще одно интересное обстоятельство. В животном мире самка «хочет» только тогда, когда «может». Здесь эти статусы объединены. Так вот, демонстрируя грудь, женщина, пусть опять-таки неосознанно, но тоже дает мужчинам понять, что она не только «готова», но одновременно и «хочет». Воспринимается это именно так, как бы там ни было на самом деле. А это, как правильно замечает Юрий Шевчук, обостряет поведенческую конкуренцию среди мужчин, переводя чисто биологическое поведение в социальное, то есть способствуя продвижению их по пути прогресса.

И в-третьих, на основе предыдущих биологических изменений появился такой известный феномен, как «поощрительное спаривание». Суть его очень проста: принес женщине связку бананов – получи соответствующее вознаграждение, притаранил окорок мамонта – получи то же вознаграждение в двойном размере.

Данный феномен, правда, уже сильно опосредованный культурой, существует и в наши дни. Когда мужчина, направляясь на свидание с женщиной, покупает букет цветов, то в принципе это и есть «связка бананов», за которую он ожидает получить соответствующее вознаграждение.

Кстати, рекламный слоган «Бриллианты – лучшие друзья девушек» вовсе не является чистым выражением потребительства. Даря девушке драгоценности («окорок мамонта»), мужчина тем самым демонстрирует ей свои конкурентные преимущества.

Такова биологическая основа многих черт нашего поведения.

И наконец, во второй половине ХХ века произошла еще одна крупная революция. Примерно с конца 1960-х годов, когда в развитых странах появились в продаже дешевые контрацептивы, секс и размножение были четко разведены, и в координатах рыночной экономики собственно секс, представ в виде рекламной эротики, превратился в нормативный товар, предлагающий различные опции наслаждения.

Естественно, что по сравнению с ним рождение детей, как «товар» значительно более дорогой, очень хлопотный, требующий максимальных затрат, постепенно отходит на задний план.

На мой взгляд, ничего страшного в этом нет. Численность человечества – и об этом тоже уже писал Юрий Шевчук – является сейчас явно чрезмерной для экологической базы Земли. Проще говоря, природа за нами не успевает. И если произойдет естественное (а не за счет голода или войн) снижение численности человечества, то ситуация в значительной мере нормализуется.

А вообще лично мне кажется очень перспективной идея, высказанная в свое время Аркадием и Борисом Стругацкими. Они полагали, что человек будущего должен стать своего рода уникальным творением, «произведением искусства», куда вложены и вдохновение, и талант, и потому основные силы уже сейчас должны быть сконцентрированы не на создании мелких материальных благ, а на воспитании и образовании.

На мой взгляд, очень привлекательная идея.

Пусть нас станет гораздо меньше, но пусть при этом мы сами станем гораздо лучше.

Глава 8. Апокалипсис был вчера. Scherzo

Экспозиция

Видится, конец света уже состоялся, и мир продолжает жить по инерции, без смысла и будущего. Даже можно назвать и точную дату, после которой прежний миропорядок осознал себя обреченным: 12 марта 1972 года, когда в Вашингтоне, в Смитсоновском институте, публике была впервые представлена книга «Пределы роста. Доклад Римскому клубу» профессора Денниса Медоуза с коллегами.

Основную мысль данной работы можно было выразить так: при сохранении нынешних тенденций к росту в условиях конечной по своим масштабам планеты в течение примерно столетия человечество достигнет пределов демографической и экономической экспансии, что приведет систему в целом к неконтролируемому кризису и краху. Человечеству впервые были поставлены математически обоснованные пределы.

Вывод доклада, что конечность размеров планеты с неизбежностью приводит к пределам человеческой экспансии, шел вразрез с превалирующей в мировой культуре ориентацией на бесконечный рост и казался некоей игрой ума, предупреждением об опасности, столь же далекой, как новый ледниковый период или остывание Солнца. Тогда никто не хотел видеть, что «схлопывание» пространства уже началось, и «пределы» человечеством уже достигнуты. Но всего за год понимание конечности существования нынешней цивилизации овладело сознанием всей мыслящей элиты цивилизованного мира. Тому способствовали следующие события.

В 1972 году произошел теракт на Олимпиаде в Мюнхене. Группа арабских террористов захватила израильских спортсменов. Немецкая полиция оказалась совершенно не подготовленной к подобным событиям. В ходе крайне неудачной попытки освобождения все заложники погибли. Так европейцы на своей земле впервые встретились с опаснейшим врагом, ненавидящим весь цивилизованный мир. Складывающемуся космополитическому единству человечества был нанесен первый удар.

Спустя месяц в СССР скончался писатель, автор великой коммунистической утопии «Туманность Андромеды» Иван Ефремов. К тому времени Советский Союз уже фактически отказался от построения коммунизма и перешел к строительству социалистического «общества потребления». В этом он изначально проигрывал Западу – капиталистический способ хозяйствования это общество давно создал. С Иваном Ефремовым умерла последняя великая утопия.

1973 год начался экономическим спадом по всему миру. Закончилась Вьетнамская война. Впервые на Западе поняли, что военной силой невозможно управлять миром. Практически одновременно США свернули лунную программу. С тех пор ни один землянин больше не ступал на поверхность иного небесного тела. И наконец, произошла «война Судного дня» между арабскими государствами и Израилем.

Если бы не семь танков Ариэля Шарона, форсировавших Большое Горькое озеро в тылу наступающих египтян; если бы не стойкость танкистов роты «Тигр» капитана Замира, которые, имея по два снаряда на танк, смогли остановить наступление сирийцев, – исход войны мог бы быть иным. Но арабские страны потерпели поражение, ввели эмбарго на поставки нефти в цивилизованный мир – и тот увидел репетицию осуществления прогнозов Медоуза.

Цена нефти за месяц выросла с 2,9 доллара за баррель до 11. Бензин в США подорожал в четыре раза, но его все равно не хватало, было введено нормирование разового отпуска – 20 литров. (После иранской «революции» аятоллы Хомейни цены на нефть выросли еще вдвое.) Топливный кризис сделал экономически рентабельными поставки дорогой нефти в Европу из Сибири.

За пятилетку добыча нефти в СССР увеличилась в пять раз, и нефтяное изобилие поменяло всю жизнь страны.

С тех пор доля экспорта советских, а позже – российских машин и оборудования неуклонно падала, а сырьевых ресурсов – росла. На вырученные доллары страна покупала себе практически все остальное. «Развитие на арабский манер» поставило крест на попытках России войти на равных в круг цивилизованных стран.

12 сентября произошел военный переворот в Чили. Последние надежды левой интеллигенции на демократический социализм погибли вместе с Альенде.

В октябре 1973 года Римский клуб провел в Токио встречу на тему «Глобальное видение человеческих проблем», завершившуюся представлением «Доклада в Токио» Манфреда Зибкера и Йоши Кайм, в котором содержатся следующие знаменательные слова:

Есть основания предполагать, что кризисы в социально-экономической и политической областях произойдут даже раньше, чем мы достигнем физических пределов роста. Энергетический кризис – лишь первый из целой серии вполне предсказуемых событий. И если оставить в стороне случайные элементы, то главная причина кризисов не вызывает ни малейших сомнений: мир никогда уже не будет прежним.

В эти годы человечеством был перейден предел экологической емкости Земли. Количество природных ресурсов, потребляемых человечеством, перешло порог, за которым началось необратимое истощение планеты.

Конец света начался под финальный марш из фильма «Амаркорд», вышедшего на экраны в том же 73-м. Этот фильм стал «подведением итогов» для последнего поколения европейцев, выросших в мире, у которого еще было будущее.

Разработка

Цикл в полторы тысячи лет…

Но этот кризис был далеко не первым в истории человечества. Каждые полторы тысячи лет привычный для людей мир рушится вокруг них, носители цивилизации вымирают, и последующие поколения почти всё начинают заново. Непереносимость мысли о цикличности развития цивилизации родила различные линейные теории роста типа «хронологии Фоменко» и так далее.

Выражаю благодарность Илье Стогоffу за список примеров, далее использованных в настоящем тексте.

Иерихон – самый известный город древности, хотя таких городов, вероятно, было много. Он был основан примерно в 8400 году до нашей эры. Каждые полторы тысячи лет он умирал вместе со своими истребляемыми жителями и затем возрождался снова.

Первое возрождение Иерихона произошло около 6900 года до нашей эры. Тогда же в Ираке родилась культура Джармо, Средиземное море было освоено торговцами из Рас-Шамры (Угарита), в будущей Турции построен гигантский мегаполис Чатал-Гуюк с коттеджами, канализацией, квартальной планировкой…

Через пятнадцать веков от этого мира остались развалины. На месте, где кипела жизнь, образовались пустыни. Опять начались «темные века». А в 5400 году до нашей эры постепенно начался новый подьем. Причем, похоже, по всей планете. Наконец закончили таять ледники последнего великого оледенения – Валдайского. Климат стал ровным и теплым. Появились первые княжества в Средней Азии, первые мегалиты Европы и первые городки Камбоджи. Развивались культуры древнего Перу и древнего Китая.

Далее – опять конец цикла, опять с окраин Ойкумены пришли орды варваров, опять горели дворцы, а на развалинах столиц пасли овец…

В 3900 году до нашей эры мир вновь возродился. Теперь уже со знанием о прошлой катастрофе. Уже была письменность в Шумере и Египте, то есть появилась коллективная память человечества. Теперь люди были предупреждены об опасности – но это им не помогло…

В 2400 году до нашей эры, опять через полторы тысячи лет, мир пережил очередное рождение. В болотах Инда появилась цивилизация Мохенджо-Даро, в Великобритании перестроили Стоунхендж, в Китае на трон взошла династия Ся, в Ираке основан Вавилон.

Казалось, что уж на этот раз избавятся от цикличности. Все проходят один и тот же путь. Вождь варваров основал княжество, его наследники резали соседей и захватывали их территории. Через тысячу лет княжество превратилось в бескрайнюю империю. В ее столицу съезжались архитекторы, художники и поэты, строили из камня такое, что до сих пор вызывает восхищение, и писали слова, не потерявшие актуальность и поныне. Всем стало казаться, что этот мир – на века. И именно в этот момент вечные империи обратились в ничто. Арийцы пасли коней на руинах мохенджо-дарских городов. На величественные китайские столицы надвигались голодные орды.

Надежнее всех умирала египетская цивилизация. Это произошло примерно в 1100 году до Рождества Христова. Далее в истории человечества были еще две главы – античная и наша собственная.

Пересчитаем 15 веков в последний раз. Древний Рим пал в 409 году, за полтора тысячелетия до революции, уничтожившей Третий Рим. Окончательно Римская империя была упразднена в 476 году – ровно за 1515 лет до упразднения СССР.

И каждый цикл уменьшал общие ресурсы планеты… Это правило не знает исключений. Если отступить еще дальше в прошлое, мы увидим, как впервые удар по видовому разнообразию нанесли первобытные охотники, подготовив истреблением крупных зверей «неолитическую» сельскохозяйственную революцию.

Человечество все время своего существования постоянно задавало себе вопрос, который лучше всего сформулировал Артур Конан-Дойль: «Что же это значит, Ватсон? Каков смысл этого круга несчастий, насилия, ужаса? Должен же быть какой-то смысл, иначе получается, что нашим миром управляет случай, а это немыслимо. Так каков же смысл? Вот он, вечный вопрос, на который человеческий разум до сих пор не может дать ответа».

Так какой же во всем смысл?

Теперь, когда мы вплотную приблизились к ответу на этот вопрос, когда мы с вами уже интуитивно понимаем смысл этого «круга несчастий» людей и просто боимся признаться себе в том, что иного смысла быть не может, потому что, если «отбросить все невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни оказался» (Артур Конан-Дойль), посмотрим, как ученые пытались определить смысл цикличности катастроф и что из этого вышло.

Первым выдвинул идею о необходимости катастроф для смены «населения» земного шара Жорж Леопольд Кювье, а его последователи развили эту идею. Катастрофы планетарного масштаба, такие как падение крупного метеорита, могут вызывать изменения флоры и фауны, как это было на границе мезозоя и кайнозоя – вымирание динозавров, массовое расселение птиц и млекопитающих, вытеснение голосеменных растений покрытосеменными.

Вероятно, что с катастрофой связано и Пермское вымирание (неформально именуемое как «Великое вымирание», или как «Мать всех массовых вымираний»), которое сформировало рубеж, разделяющий пермский и триасовый геологические периоды, то есть палеозой и мезозой, примерно 251,4 млн лет назад. Тогда погибло 96 % всех морских видов и 70 % видов речных позвоночных. Катастрофа стала единственным известным массовым вымиранием насекомых, в результате которого погибло около 57 % биологических родов и 83 % всего класса насекомых. То, что мы наблюдаем сейчас, очень похоже на Пермскую катастрофу.

За 3,5 млрд лет эволюции биосфера уже много раз погибала и воскресала вновь. Обновление биосферы каждый раз проходило по одному и тому же сценарию: сначала начиналось вымирание, затем опустевшие ниши занимали другие виды, после чего возникала новая биосфера, которая расцветала и жила прекрасно десятки миллионов лет. Затем процесс видообразования замирал и останавливался. Но проходили десятки миллионов лет, и все повторялось.

Сегодня насчитывают пять глобальных вымираний и около 20 более мелких. Ордовикско-силурийское вымирание (гибель 60 % морских беспозвоночных). Девонское вымирание (Земля лишилась 50 % всех существовавших родов и почти 20 % всех семейств; исчезли почти все бесчелюстные). Пермское вымирание – крупнейшее вымирание в истории земной биосферы (исчезло примерно 96 % всех морских и 70 % наземных позвоночных видов). Триасовое вымирание (погибло около 20 % видов всех морских животных и большинство видов земноводных). Мелпалеогеновое вымирание (погибло более 15 % семейств морских и 18 % семейств сухопутных животных).

Есть работы, в которых доказывается их периодичность, в частности с периодом в 62 млн лет. Поэтому очень даже вероятно, что природа, к которой мы так привязались, уходит навсегда. И мы переживаем очередное обновление биосферы, ведь весь этот мир возник как раз 65 млн лет назад, с вымиранием динозавров – период уже завершился и смена биосфер не за горами. И в ближайшее время биосфера обновится либо на 20 %, либо на 90 %. В любом случае, с человеком или без него, но современная биосфера в исторической перспективе обречена.

Более того, за последние 10 тыс. лет человек стал изменять природу под свои нужды настолько активно, что уже сегодня вместе с домашним скотом вышел на лидирующее место в отряде позвоночных – 97 % всей массы. Именно это дает основание утверждать, что наступила эра антропоцена. В этот раз уже не метеорит или ледник, а один из живущих на планете видов – человек – станет причиной глобального вымирания как других видов, так и своего собственного.

Вторым по успешности – после человека – типом живых существ являются паукообразные, освоившие все среды, от атмосферы до дна океанов и все континенты, даже Антарктиду, впившись клещами в пингвинов. Так что следующим фаворитом в биологической эволюции скорее всего станут они…

В попытках объяснить смысл цикличности катастроф возникли теории, отрицающие возможность прогрессивного развития. Одна из таких теорий – концепция культурно-исторических типов развития общества.

Основоположником теории культурно-исторических типов является русский социолог Николай Данилевский. Он подразделял все народы на «исторические» и «неисторические». «Неисторические народы» – это этнографический материал, тупиковые ветви в развитии общества. Они не в состоянии решать свою судьбу, выработать формы своей государственности и т. д. Поэтому они не в состоянии выработать свои культурно-исторические типы.

Право выработки своеобразных культурно-исторических типов принадлежит «историческим» народам. Данилевский выделяет следующие «самобытные цивилизации», или типы: египетский, китайский, ассиро-вавилонский (древнесемитский), индийский, иранский, еврейский, греческий, римский, новосемитский (аравийский), романо-германский, перуанский. «Культурно-исторические типы» различаются по своеобразным сочетаниям четырех основополагающих элементов: религиозного, культурного, политического и общественно-экономического.

Почти все культурно-исторические типы одноосновны. В них при сочетании элементов преобладает какой-то один: в европейском – религиозный, в греческом – культурный, в романо-германском – общественно-экономический. И лишь славянскому типу с его православием, культурной самобытностью, самодержавием и крестьянской общиной предначертано стать полным четырехосновным культурно-историческим типом.

Для слияния народов в культурно-исторический тип необходимы языковая близость и осознание ими общности своей судьбы. Николай Данилевский считал, что славянские народы находятся на пути создания своего культурно-исторического типа. Лидирующая роль в этом процессе принадлежит России. Таким образом, теория культурно-исторических типов Данилевского служила методологической основой славянофильской идеологии.

В западной социологии сторонниками теории культурно-исторических типов являются немецкий ученый Освальд Шпенглер и английский историк Арнольд Тойнби.

Шпенглер выделял восемь культурно-исторических типов: египетский, индийский, вавилонский, китайский, греко-римский, византийско-аравийский, культура майя, а также пробуждающаяся русско-сибирская культура. Каждый из этих типов развивается на основе собственного уникального «прафеномена», т. е. способа переживания жизни; подчиняется жесткому биологическому ритму и проходит основные фазы развития: рождение и детство, молодость и зрелость, старость и «закат».

С точки зрения Арнольда Тойнби, объектом изучения науки могут быть человечество в целом, или какие-либо конкретные, национально-государственные образования, или определенные культурно-исторические типы, которые он называет цивилизациями. Цивилизации, по Тойнби, представляют собой некоторые единицы истории или целостные системы, в которых элементы соответствуют друг другу и влияют друг на друга. Цивилизации сопоставимы, сравнимы между собой, а также с примитивными обществами, которые еще не достигли стадии цивилизации. Это позволяет исследователю использовать сравнительно-исторический метод. На основе определенных критериев исследователь может определить, как далеко те или иные цивилизации продвинулись вперед, насколько они отстали от более развитых. На основании этого можно будет говорить о значении каждой отдельной цивилизации.

В качестве важнейшего критерия развития цивилизаций А. Тойнби называет реализацию ими конечной целевой установки. Концепция Тойнби представляет собой провиденциализм – учение о предопределении общественного развития. Тойнби выделяет шесть основных культурно-исторических типов:

1. первичные, обособленные цивилизации (египетская, андская);

2. первичные, необособленные цивилизации (шумерская, минойская, индская, шаньская, майя);

3. вторичные, дочерние цивилизации (вавилонская от шумерской, хеттская от шумерской, эллинистическая от минойской, сирийская от минойской, древнеиндийская от индийской, древнекитайская от шаньской, юкатанская от майя, мексиканская от майя;

4. третичные, дочерние цивилизации (православно-христианская, русская, западная, арабо-мусульманская, дальневосточно-японская);

5. застывшие цивилизации (эскимосская, кочевая, османская, спартанская);

6. неразвившиеся цивилизации (дальневосточно-христианская, дальнезападно-христианская).

При объяснении причин становления и развития цивилизаций Тойнби отвергал расовые теории и теории среды обитания.

Решающая роль, по его мнению, принадлежит «ответу» тех или иных народов на «вызов», брошенный им обстоятельствами. Из этого следует, что серия последовательных ответов на последовательные вызовы должна истолковываться как проявление общественного роста. По мере роста возникает все меньше вызовов, идущих из внешней среды, и появляется все больше вызовов, рожденных внутри действующей системы или личности. Основной критерий роста – это прогрессивное движение в направлении самоопределения. (Осталось только понять движущую силу этого стремления к самоопределению, самовыражению, самореализации и так далее.)

Вы, уважаемые читатели, и сами можете заметить некоторую лакуну в рассуждениях названных нами ученых. Все они исходили из того, что их определение направления движения развития, прогресса общества – правильные. Но ведь для этого им вначале надо было бы дать ответ на вопрос «куда мы идем»… Во время их жизни вполне допустимым ответом на это было бы определение прогресса «по Баневу» – движение в ту сторону, где не топчут и не убивают, где на всех хватает ресурсов и все имеют возможность самореализации – ну прямо «четвертый сон Веры Павловны». Но теперь мы понимаем, что этот вариант развития человечества – нежизнеспособный тупик.

Справедливости ради следует сказать, что и сейчас находятся люди, даже среди «зеленых», которые пропагандируют обывательский рай как вершину развития цивилизации. Для примера приведем цитату из манифеста одной «зеленой» организации: «Полноценная и насыщенная жизнь людей в гармонии с природой. Подлинное и настоящее: еда, вода, воздух, отношения между людьми. «Зеленая» экономика как экономика будущего, эко-инновации и эко-технологии. Новые пространства с доступной эко-инфраструктурой (эко-полисы и эко-поселения). В любом месте мира человек чувствует себя как дома».

Ни слова о творчестве, что характерно – только о потреблении (еды, воды, воздуха, отношений) и экономическом обеспечении этого потребления. Мир – мечта для тусовщика, бесцельно перемещающегося по планете (и везде «чувствующего себя как дома»), везде находящего солнце, море, дешевый секс (потому что «подлинные и настоящие отношения» – они ведь не за деньги), и чтобы этому обывательскому раю еще и конца не было! И при этом чтобы еще и в ресторане не отравиться… Интересно, авторы манифеста понимали, что если какой-то человек чувствует себя как дома в любой точке мира, то, значит, другие люди будут чувствовать себя как дома в их доме?

Сейчас мы понимаем, что, осуществись такое будущее – что по вышеупомянутому «манифесту», что по выкладкам ученых начала XX века, – оно недолго просуществует и логично придет к очередному витку катастрофического разрушения очагов цивилизации явившимися с ее периферии очередными варварами. Потому что жители этого самого будущего своим уровнем потребления и, одновременно, беззащитностью и виктимностью будут провоцировать 90 % населения планеты все у них отобрать и всех этих «креативщиков» сделать рабами любого физически сильного человека.

Если же полностью расстаться с креационистскими убеждениями и решить, что человечество есть инструмент эволюции, образовавшийся со сложной, но вполне постигаемой целью, тогда разницы между историческими и неисторическими народами не будет – каждый работает над общей задачей на своем месте, иногда конкурируя друг с другом, как во всех крупных корпорациях, кстати… И каждый народ исчезнет в свой срок, исчерпав эволюционный ресурс и превратившись в тормоз развития…

Конец истории

Решить, как объединить наличие существования разных народов с наличием единой цели у человечества попробовал Фрэнсис Фукуяма. В своей книге «Конец истории и последний человек» он утверждает, что распространение в мире либеральной демократии западного образца свидетельствует о конечной точке социокультурной эволюции человечества и формировании окончательной формы правительства. В представлении Фукуямы конец истории, однако, не означает конца событийной истории, но означает конец века идеологических противостояний, глобальных революций и войн, а вместе с ними – конец искусства и философии.

Фукуяма прямо указывает на то, что не является автором концепции «конца истории», а лишь продолжает развитие идей, основа которых была заложена Георгом Вильгельмом Фридрихом Гегелем, а затем получивших развитие в работах Карла Маркса и Александра Кожева.

Фукуяма прослеживает глубокой кризис авторитаризма, характерный для последних десятилетий, и все более уверенное шествие либеральной демократии: «Человечество приближается к концу тысячелетия, и кризисы-близнецы авторитаризма и социалистического централизованного планирования оставили на ринге соревнования потенциально универсальных идеологий только одного участника: либеральную демократию, учение о личной свободе и суверенитете народа». Ее воспринимает все большее число стран, в то время как ее критики не в состоянии предложить последовательную альтернативу.

Общество, которое стремится к процветанию или просто защищает свою независимость от технически более развитых государств, вынуждено вступить на путь модернизации. Хотя коммунистическое планирование из центра как будто предлагает альтернативный путь западной индустриализации, эта модель оказалась абсолютно неадекватной в условиях постиндустриальной экономики. Таким образом, в противоположность Марксу, логика экономического развития ведет к крушению социализма и триумфу капитализма.

По мнению Фукуямы, помимо стремления к свободе другой движущей силой истории является жажда признания. Стремление к тому, чтобы окружающие признали их человеческое достоинство, изначально помогло людям не только преодолеть в себе простое животное начало, но и позволило рисковать своей жизнью в сражениях.

Привлекательность демократии связана не только с процветанием и личной свободой, но и с желанием быть признанным, равным друг другу. Важность этого фактора увеличивается с ходом прогресса и модернизации: «По мере того как люди становятся богаче, образованнее, космополитичнее, они требуют признания своего статуса». В этом Фукуяма видит объяснение стремления к политической свободе, даже в условиях экономически успешных авторитарных режимов. Жажда к признанию – это «утраченное звено между либеральной экономикой и либеральной политикой».

Правда, как общество, основанное на свободе и равенстве, может обеспечить своим членам простор для стремления к превосходству, Фукуяма не объяснил, просто сказал, что это последнее противоречие – самое серьезное из всех. В связи с этим он использует ницшеанское понятие «последнего человека», или постисторического человека толпы, который ни во что не верит и ничего не признает, кроме своего комфорта, и который утратил способность испытывать благоговение.

Впереди – война?

Одним из критиков Фукуямы стал Сэмюэл Филлипс Хантингтон. Также как и Фукуямя, не видя смысла в существовании человечества, кроме как в организации комфортабельной глобальной гостиницы на время всего пребывания на планете в ожидании Царствия Небесного, он нашел довольно остроумное объяснение цикличности развития человеческих цивилизаций и фактическому отсутствию прогресса в общественных отношениях – кроме, разумеется, замены форм эксплуатации людей на все более эффективные.

Хантингтон утверждает, что географическое соседство цивилизаций нередко приводит к их противостоянию и даже конфликтам между ними. Эти конфликты обычно происходят на стыке или аморфно очерченных рубежах цивилизаций.

Цивилизации – это большие конгломераты стран, обладающие какими-либо общими определяющими признаками (культура, язык, религия и т. д.). Как правило, основным определяющим признаком наиболее часто является общность религии.

Цивилизации, в отличие от стран, обычно существуют долгое время – как правило, более тысячелетия. Каждая цивилизация видит себя самым важным центром мира и представляет историю человечества соответственно этому пониманию.

Западная цивилизация возникла в VIII–IX веках нашей эры. Она достигла своего зенита в начале XX века. Западная цивилизация оказала решающее влияние на все остальные цивилизации.

Я полагаю, что в нарождающемся мире основным источником конфликтов будет уже не идеология и не экономика. Важнейшие границы, разделяющие человечество, и преобладающие источники конфликтов, будут определяться культурой. Нация-государство останется главным действующим лицом в международных делах, но наиболее значимые конфликты глобальной политики будут разворачиваться между нациями и группами, принадлежащими к разным цивилизациям. Столкновение цивилизаций станет доминирующим фактором мировой политики. Линии разлома между цивилизациями – это и есть линии будущих фронтов,

– пишет Хантингтон.

Мы понимаем, в чем он не прав – культура сама является производной от местности, сформировавшей этнос. Конфликты идут между экологическими комплексами (климатом, микроэлементным составом почвы и так далее), люди лишь реторты, в которых происходят определенные химические реакции. Сила воли может погасить эти реакции, вызвав производство в организме людей иных химических элементов. Культура может помочь в оптимизации химизма организма. Но медицина это сделает надежнее.

Для иллюстрации тезиса обращусь к Курту Воннегуту:

Есть у меня склонность – представлять себе человеческие существа в виде больших пластичных лабораторных баллонов, внутри которых происходят бурные химические реакции. Когда я был мальчиком, я встречал много людей с зобом. У этих несчастных землян так расперло щитовидную железу, как будто у них из глоток росла тыква.

А для того чтобы стать как все люди, им только надо было глотать ежедневно примерно около одной миллионной унции йода.

Моя родная мать погубила свою нервную систему всякими химикалиями, которые будто бы помогали ей от бессонницы.

Когда у меня скверное настроение, я глотаю малюсенькую пилюльку и сразу приободряюсь. И так далее.

Вот почему, когда я описываю в романе какой-то персонаж, у меня появляется страшное искушение: сказать, что он ведет себя так оттого, что съел или не съел в этот день микроскопическое количество того или иного химического вещества.

Почему неизбежно столкновение цивилизаций, по Хантингтону?

1. Различия между цивилизациями не просто реальны, но наиболее существенны.

2. Мир становится все более тесным.

3. «Процессы экономической модернизации» и социальных изменений во всем мире размывают традиционную идентификацию людей + ослабевает роль нации-государства как источника идентификации.

4. Господство Запада вызывает «рост цивилизационного самосознания» в незападных странах, «у которых достаточно стремления, воли, ресурсов, чтобы придать миру незападный облик».

5. Культурные особенности менее подвержены изменениям, чем экономические и политические, и вследствие этого их сложнее разрешить либо свести к компромиссу». Особое значение придается национально-этническому, а еще более – религиозному факторам:

В классовых и идеологических конфликтах ключевым был вопрос: «На чьей ты стороне?» И человек мог выбирать – на чьей он стороне, а также менять раз избранные позиции. В конфликте же цивилизаций вопрос ставится иначе: «Кто ты такой?» Речь идет о том, что дано и не подлежит изменениям… Религия разделяет людей еще более резко, чем этническая принадлежность. Человек может быть полуфранцузом и полуарабом, и даже гражданином обеих этих стран. Куда сложнее быть полукатоликом и полумусульманином.

С. Хантинттон делает вывод, прямо противоположный тезису Ф. Фукуямы об «очевидности» триумфа Запада и западной идеи:

…попытки Запада распространить свои ценности: демократию и либерализм – как общечеловеческие, сохранить военное превосходство и утвердить свои экономические интересы наталкиваются на сопротивление других цивилизаций.

Сам тезис о возможности «универсальной цивилизации» – это западная идея, считает Хантингтон.

С его точки зрения, в ближайшей перспективе интересы Запада требуют укрепления его единства, прежде всего сотрудничества между Европой и Северной Америкой, интеграции в западную цивилизацию Восточной Европы и Латинской Америки, расширение сотрудничества с Россией и Японией, урегулирование локальных межцивилизационных конфликтов, ограничение военной мощи конфуцианских и исламских стран, включая использование разногласий между ними, помощь странам других цивилизаций, симпатизирующих западным ценностям, и, наконец, укрепление международных организаций, поскольку в них доминируют западные страны.

Все правильно, если не задавать вопрос «а зачем все это?».

Еще ни одной цивилизации не удалось уберечься от разрушения варварскими ордами. И наша цивилизация не станет исключением (подробнее рассмотрим этот вопрос в следующей главе). Цикл в полторы тысячи лет не прервется, пока мы, наконец, не поймем, какого результата от нас хочет эволюция…

Свобода важнее выживания

Понятно, что цикл развития человечества не противоречит процессу нарастания энтропии. Понятно, что человек – сам есть инструмент эволюции для ускорения темпов роста энтропии. Вопрос в том, в каком масштабе перед нами стоит эта задача – рассеивание энергии в масштабах планеты или создание точки сингулярности во вселенском масштабе…

Пока что мы можем заключить, что кризисные явления в окружающей среде являются полезными либо нейтральными для процессов эволюции человечества до тех пор, пока они не влекут за собой заметное для интеллектуальной элиты сокращение степеней свободы в ее образе жизни, в поступках и в творчестве.

Ближайший исторический аналог происходящих сейчас событий – Великая чума 1348 года, унесшая до 1/3 населения Европы, до 1/2 населения стран Арабского мира. Историк Жорж Дюби так описывает последствия эпидемии: «Города укрываются за цепью своих укреплений, замуровываются в крепостных стенах. Тех, кто по ночам пытается проникнуть в город, убивают. Или, наоборот, обезумевшие жители ищут спасения, сбиваясь в банды, рыскающие в окрестностях города. В любом случае, царил страх, жизнь замерла, между прошлым и будущим зиял разрыв».

На период пятидесяти-шестидесяти лет, последовавших за эпидемией 1348 года и отмеченных рецидивами чумы, приходится один из немногих крупных переломов в истории нашей цивилизации. Из этого испытания Европа вышла с ощущением некоторого облегчения. Она была перенаселена. Демографическое равновесие было восстановлено. Благодаря обретенному благополучию художественное творчество не утратило своей жизненной силы. Но, в согласии со всем остальным, тон его стал другим.

В искусство внезапно ворвались несхожие мотивы – мрачный интерес к смерти и тяга к развлекательности. Францисканский пафос с самого начала XIV века проник в образцы самого высокого искусства: Ассизские сцены распятия трагичны, они взывают к состраданию, являя взору мучимую пытками плоть. После эпидемии эта плоть скорее отдает мертвечиной, всем видом своего разложения и своим оскалом смерти подталкивая к погоне за радостями жизни.

Именно чума разрушила культуру Средневековья и подготовила Возрождение в Европе. Но та же чума, вызвавшая разрушение ирригационных систем и засоление почв на Востоке, принесла упадок утонченной цивилизации халифатов и сказок «Тысячи и одной ночи». На Востоке экологический кризис погасил неразвитые свободы интеллектуальных кругов и сменил просвещенных властителей на жестоких и жадных кочевников. Таким образом, восточные страны, до того шедшие в развитии культуры впереди Запада, резко отстали и лишились своего Возрождения. Справедливости ради стоит заметить, что чума нанесла завершающий удар, и кризис систем поливного земледелия к тому времени шел уже около 150 лет.

Но факт остается фактом – если на Западе степень свободы творчества не была затронута экологическим кризисом (очередная вспышка чумы 1666 года не помешала Ньютону работать над своими открытиями) и поэтому Запад путем внедрения определенных технических новшеств смог избавиться, пусть временно, от кризисных явлений, то исламский Восток не сумел решить технологическую задачу и стал жертвой опустынивания. Его население неуклонно сокращалось и лишь с приходом европейцев стало резко расти, что в наши дни вызвало новый, еще более жестокий, кризис.

В Средние века исламский мир ответил на кризис опустынивания появлением работ Хамида аль-Газали (1058-1111), действительно блестящего ученого, который создал основы суфизма и ортодоксального ислама, то есть «решил» проблемы не с помощью технологии, а с помошью религии, предпочтя с нуждой не бороться, а справляться. За счет потери свободы для научной мысли, как оказалось в дальнейшем…

Реприза

Угроза свободе поведения интеллектуальной части общества в этносоциальном аспекте в первую очередь проистекала, да и сейчас проистекает, от взаимовлияния других культур, иностранных обычаев, чужих стереотипов поведения, тут Хантингтон прав. Это вызвало резкий взлет национализма: в XIX веке – в Европе, завершившийся созданием мононациональных государств, в XX веке – по всему миру, вызвавший распад колониальных империй. Мы можем прогнозировать и в будущем дальнейшее стремление стран и народов к самоидентификации и отчуждению от соседей по планете. В то же время в мире присутствует феномен космополитизма, объясняющийся тем, что национальная ограниченность также угрожает свободе интеллектуальной элиты, и этого Хантигтон не учитывает. Можно сказать, что интеллектуалам всего мира важно иметь возможность в любой момент становиться из патриотов космополитами, и наоборот.

Жан-Поль Сартр когда-то сказал: «Ад – это другие». Легко прослеживаемое направление развития человечества – бегство из этого ада. Оно идет по двум направлениям – защита от чужаков и корпоратизация чужаков по единым, четко установленным правилам в единую корпоративную систему общества.

В итоге должно получиться общество, которое наилучшим образом прогрессирует для дальнейшего выполнения главной задачи эволюции – максимального ускорения процесса энтропии во Вселенной. Но возникает вопрос: человек ли будет эту задачу выполнять? Или ее возьмут на себя те существа, которые сменят нас на вершине эволюционного древа?

В начале 2017 года одна из самых важных новостей в США поступила не из Белого дома и даже не из Твиттера Дональда Трампа. Нет, она была спрятана в отчете, поданном в Калифорнийский департамент автомобильных транспортных средств и размещенном на его веб-сайте. В нем подробно описывались усилия Google (или, точнее, ее дочерней компании Waymo) по реализации автономных автомобилей. Согласно отчету, в 2016 году самоуправляемые автомобили Google проехали 1 023 330 километров и потребовали вмешательства человека 124 раза. Это одно вмешательство на каждые 8047 километров самоуправляемой езды. Что еще больше впечатляет, так это прогресс, проделанный всего за один год: вмешательство человека сократилось с 0,8 раза на тысячу миль до 0,2, что означает улучшение на 400 %. С таким прогрессом автомобили Google уже превзошли личные навыки любого водителя.

Когда-то вождение считалось исключительно человеческим навыком. Но то же самое мы говорили и про шахматы. И вот компьютер неоднократно обыгрывает чемпиона мира по шахматам. Стратегическая настольная игра го переняла у шахмат титул лакмусовой бумажки человеческого мышления. В 2016 году компьютер обыграл лучшего в мире игрока в го. Компьютеры завоевывают сферы, которые раньше считались глубоко человеческим, которые требуют знаний, стратегии, творчества.

Наши дети никогда не смогут решать математические уравнения быстрее машин. Они никогда не будут быстрее печатать, лучше водить, безопаснее летать. Они могут играть в шахматы со своими друзьями, но из-за машин у них уже не будет шансов стать лучшим шахматистом планеты. Возможно, они по-прежнему будут учить разные языки (как и сейчас), но в будущем это не будет иметь никакого смысла и не предоставит никакого конкурентного преимущества, учитывая последние достижения машинного перевода в режиме реального времени. Собственно, все сводится к довольно простому вопросу: что в нас такого особенного, в чем наша последняя ценность? Вряд ли это будут навыки вроде арифметики или скорописи, в которых машины уже превзошли нас. И вряд ли это будет рациональность, поскольку машины лишены всех этих пристрастий, предрассудков и эмоций, которые есть у нас. Возможно, нам стоит рассмотреть качества на другом конце спектра: радикальное творчество, иррациональную оригинальность, даже дозу простого нелогичного сумасшествия, а не жесткую логику. К сожалению, этими качествами на профессиональном уровне владеет незначительное количество людей, остальные могут лишь бездарно имитировать креативность.

Но вот в чем вопрос: если задача разума – «всего лишь» ускорить процесс энтропии, и если машины будут это понимать – а они легко поймут это, ведь даже мы это поняли, – будем ли мы им нужны?..

Андрей Столяров

Кризис будущего

Я бы не придавал слишком большого значения ни «пределам роста», ни исчерпанию «экологической вместимости» планеты Земля. Все концепты такого рода предполагают, что количественный рост человечества будет быстрым и неуклонным. Однако история нашего времени показывает, что это не так. Как только уровень жизни в какой-либо стране повышается, рождаемость в ней неуклонно падает – зачастую даже ниже простого воспроизводства. Пример тому – европейские страны, Россия, а также Южная Корея и даже Китай, где рост численности населения уже останавливается.

Это понятно. С повышением уровня жизни растет «стоимость» детей (их содержания, образования, воспитания), а также появляется, помимо деторождения, множество других увлекательных социальных опций, которые вытесняют продолжение рода на периферию.

Уже сейчас становится очевидным, что баланс экологии и демографии через какое-то время будет достигнут.

Другое дело, что современный мир действительно находится в кризисе. Только кризис этот не арифметический (сугубо ресурсный), а мировоззренческий, экзистенциальный. И связан он с тем, что мы живем в период исторического транзита, когда происходит глобальная трансформация всей текущей реальности: прежний мир распадается, и сквозь хаотические обломки его проступает новый цивилизационный пейзаж.

Или, иными словами, мы существуем в эпоху, когда наступает будущее.

Такие большие транзиты (фазовые переходы) уже известны истории. Однако в нынешней ситуации есть один принципиальный момент, отличающий ее от всех прошлых транзитов. В прежние периоды трансформаций, когда рушился весь старый мир, внутри него уже существовала некая новая трансценденция, некий метафизический оператор (образ будущего), который начинал сборку новой реальности.

В момент распада античности (Римской империи) уже наличествовало христианство, и оно тут же начало сборку новой глобальной целостности – христианской цивилизации. Когда в период Реформации обрушился католический мир, уже существовала доктрина протестантизма, и она тоже немедленно начала сборку новой протестантской цивилизации. Когда в результате Первой мировой войны (очередной фазовый переход) обрушился мир классического капитализма, уже существовали либеральная и социалистическая доктрины, и они – каждая в своем ареале – опять-таки начали сборку новых реальностей.

То есть мир, пройдя эпилепсию хаоса, вновь обретал системную целостность.

В нынешнем фазовом переходе (от индустриализма к когнитивизму) такой трансценденции, такого метафизического оператора нет. Зоны хаоса расширяются, старая реальность разваливается на глазах, соскальзывая в небытие, но до сих пор не проступила идея, способная начать сборку нового мира.

Образ будущего не возник.

Мы движемся в экзистенциальную пустоту.

Правда, существуют сейчас три проекта, претендующих на глобальную универсальность.

Американский проект предполагает, что весь мир следует переустроить по американскому образцу, а сама Америка (США) в этом случае образует его консолидирующий (управляющий) центр.

Европейский проект, в свою очередь, предлагает в качестве образца западноевропейскую «гражданскую, договорную цивилизацию», в этом случае Западная Европа предстанет как ее основополагающая модель.

И наконец, исламский проект, в противоположность американскому и европейскому, подразумевает, что роль глобального оператора в мире должен исполнить ислам, а основой будущей государственности должен стать шариат.

Замечу, на всякий случай, что есть еще мощный китайский проект, но он не обладает качествами универсальности. Китайцы не стремятся сделать весь мир китайским, они лишь добиваются для Китая статуса сверхдержавы. Это не универсальный, это национальный проект.

Таковыми же, то есть, по сути, национальными, являются проекты и некоторых других крупных стран – Бразилии, Индии, Японии и России.

И что?

Давайте посмотрим.

Американский проект в действительности не есть проект будущего. Это проект удержания настоящего, при котором Соединенные Штаты сохраняют свой статус единственного глобального лидера. А удержать настоящее не удавалось еще никому.

Исламский проект – это проект возрождения прошлого, что, как ни странно, возможно, но лишь в локальных геополитических зонах. Да и то лишь на ограниченное, исторически ничтожное время.

А европейский проект, в общем достаточно привлекательный, находится в перманентном кризисе, который никак не может преодолеть.

Так что в сущности – ничего.

Повторим: у нас нет образа будущего.

Нет идеи нового мира.

Нет оператора, который мог бы интегрировать распадающуюся реальность.

А это значит, что нынешний цивилизационный транзит может перерасти в глобальную катастрофу.

Глава 9. Исчезновение европейской расы. Scherzo

Экспозиция

К 2050 году в мире останется примерно 450 млн европейцев (примерно 5 % от всего населения планеты), и половина из них будет старше 50 лет. Это означает, что с европейской расой будет покончено.

Стою дома у книжных полок… Ищу на них то, что написано не европейцами. «Речные заводи» Ши Найяня… «Записки о кошачьем городе» Ляо Ше… Сборник японской фантастики. Сказки народов мира. Пара-тройка «цветных» авторов из США, Рабиндранат Тагор…

Я понимаю, что китайский интеллектуал сейчас смотрит на книги у себя дома и из русской литературы находит только переводного Достоевского.

Я также понимаю, что книги любимого, лучшего на мой взгляд русского поэта из ныне живущих, Бахыта Кенжеева, я поместил в разряд написанных европейцами:

Я почти разучился смеяться по пустякам,

как умел, бывало, сжимая в правой стакан

с горячительным, в левой же нечто типа

бутерброда со шпротой или соленого огурца,

полагая, что мир продолжается без конца,

без элиотовского (так в переводе) всхлипа.

И друзья мои посерьезнели, даже не пьют вина,

ни зеленого, ни крепленого, ни хрена.

Как пригубят сухого, так и отставят.

Морды у них помяты.

И колеблется винноцветная гладь,

выгибается вверх мениск

на границе воды и воздуха, как бесполезный иск

в европейский, допустим, суд по правам примата.

На компьютере тихий Вагнер. Окрашен закат в цвета

побежалости. Воин невидимый неспроста

по инерции машет бесплотным мечом в Валгалле.

Жизнь сворачивается, как вытершийся ковер

перед переездом. Торопят грузчики. Из-за гор

вылетал нам на помощь ангел, но мы его проморгали.

Разработка

Возможна ли культура без ее носителей?

Я часто не знаю, к какой культуре отнести того или иного писателя, художника, режиссера… Сергей Параджанов – европейский кинорежиссер? А Александр Рехвиашвили, снявший удивительный фильм «Грузинские хроники XIX века»?

На мой взгляд, никакого мультикультурализма нет. Есть культура гениев, для которых национальность и даже язык создания произведений – не важны; есть культура эпигонов, подражателей, которые стараются адаптировать находки гениев для «массовой», национальной по преимуществу, аудитории. И есть масса бездарностей, работающих в «нишевом», национальном или классовом искусстве, объясняющих свою бездарность «мультикультурностью» и при любой критике обвиняющих оппонентов в расизме.

Я помню о вымученном «расцвете национальных литератур» в СССР. Там даже выходил литературный журнал «Дружба народов», специально для публикаций «национальных авторов», который было невозможно читать и который называли в обиходе «братской могилой», настолько в нем все было скучно, вторично, бездарно, зато идеологически правильно. Я время от времени смотрю в целях расширения кругозора так называемые художественные фильмы индийского Болливуда. Их смешно и немного стыдно смотреть – люди ведь стараются…

Да, большинство того, что мы наблюдаем в искусстве неевропейских наций – бездарность и подражание, переходящее в плагиат. Да, так было всегда, даже когда наций не было – в геопатогенных зонах искусство не развивалось, сравните наскальную живопись пещер Альтамира и Ласко – и пещер Лаас-Гаальв (Сомалиленд) и Тассилин-Адджер (Алжир), и вы увидите, что бездарность появилась раньше расогенеза.

Большинство так называемых творческих личностей из того мира, что мы по привычке называем «третьим», хотя и от первого и от второго уже мало что осталось, с нашей точки зрения бездарны. Но пользуются у себя на родине популярностью. Это легко объяснимо, они пишут «для своих», оценивать их произведения с точки зрения общемировой культуры – все равно что недоумевать, почему так популярен в криминальной среде роман, написанный на воровском арго. Эти «творческие личности» просто не понимают смысла искусства и оценивают его по степени эмоционального влияния на зрителя (слушателя). А раз так, то и Болливуд сойдет – «народу нравится»!

Возможно, положение дел изменится. Я вижу поступательный литературный процесс в Сенегале, Японии, Корее, развитие живописи в Китае (очень интересны работы Чжан Сяогана, Чжао Учао, Цзэн Фаньчжи, Тянь Хайбо, Лю Е, Лю Сяодуна и многих других), кинематографа – в Иране; даже в Индии кроме Болливуда есть артхаусное кино, тоже, правда, вторичное и эпигонское (например, «Крылья»)…

Я не могу сказать с уверенностью, что с исчезновением европейцев исчезнет смысл искусства. Но то, что его задачи резко изменятся, то, что искусство потеряет намного больше, чем приобретет, – это, на мой взгляд, неоспоримый факт.

Мир без европейцев

Почему европейцы исчезнут? Думаю, вследствие той самой «забастовки в ноосфере», о которой писал Тейяр де Шарден. Наконец-то осознание противоречия между моральными ценностями и повседневной практикой жизни как способа существования белковых тел проникнет в массовое сознание. Люди больше не захотят рожать беззащитных детей на муки этого мира. Тем более что мир становится все хуже и опаснее с каждым днем. Уже сейчас мы можем проследить закономерность – чем умнее человек, тем меньше у него детей. Вскоре умных станет так много, что Землю унаследуют дети тех, кому избыток серотонина помешал развить интеллект. Ничего не имею против того, чтобы уступить им Землю, пусть потом мучаются в этом земном аду. В конце концов это был их личный выбор.

Европейцы уйдут, потому что в нашем земном аду можно быть либо господином, либо рабом. И обе эти роли одинаково постыдны, и обе они ограничивают свободу личности. Европейцы сами отказались от господства, не захотев платить за него свободой. Но не нашли в себе сил уйти из этого мира – окончательно, самостоятельно и добровольно. Как же произойдет исчезновение европейцев? Тут возможны несколько вариантов.

Если правительства европейских стран не будут планомерно готовить смену национального состава, то есть фактически работать как ликвидационные комиссии, то – как и прочие исчезновения народов и рас, исключительно силовым путем: стариков-европейцев просто перебьют по одиночке, якобы случайно, чтобы не путались под ногами и не требовали пенсионного обеспечения. Молодых европейцев будут избивать и насиловать в общих школах толпой. Вряд ли кто из последнего поколения европейцев доживет до шестнадцати.

Собственно, это уже происходило – в бывших «советских» азиатских и закавказских республиках, а сейчас происходит везде, где европейцы оказываются в меньшинстве.

В мире, где начнется резкая нехватка ресурсов, обязательно найдут, кто в этом виноват. Через 30 лет виноваты будут белые. И тогда во всем мире наступит то, что мы привыкли называть фашизмом.

Что такое фашизм? Не его разновидности, нет. Что есть общего у всех античеловечных режимов?

Мне кажется, что общее – это насилие над практически всем населением страны, одобряемое практически всем населением страны, основанное в первую очередь на распределительном характере обеспечения населения жизненно важными ресурсами.

Карфаген – далеко не самая процветающая античная страна, жил небогато, зато каждая семья в Карфагене должна была отдавать первенца на запечение заживо во чреве медного быка – Ваала; каждая семья инков, майя, ацтеков имела среди родственников тех, с кого жрецы живьем содрали кожу; каждая семья в средневековой Европе времен Малого ледникового периода жила под страхом обвинения в недостаточно благообразном поведении, за что наказания предусматривались всякие, вплоть до костра; каждая семья в Советской России имела в своем составе погибших в Гражданскую или в годы красного террора; фактически каждая семья в Китае (до недавнего времени) или в Индии убила или готова убить новорожденную только за то, что она родилась девочкой; каждая женщина во многих мусульманских странах вынуждена прятать лицо на людях из-за боязни мужской сексуальной агрессии…

Мне кажется, фашизм будет побежден полностью лишь после того, как люди осознают всю неисправимую мерзость человеческого мира и гадливо откажутся от него, перестав ощущать себя частью единой всемирной общности дрессированного зверья – человечества. Но мы не успеем произвести такой акт отчужденности до развития ресурсного экологического кризиса. И поэтому описанный мной фашизм станет идеологической основой уничтожения белого населения планеты. И Европа и Америка повторят опыт этнических чисток и геноцида европейцев, происходивших в постсоветских Средней Азии и Закавказье.

Сейчас, правда, идет период толерантности по отношению к белым – пока что польза от них велика и из-за этого можно временно не проявлять к ним агрессивность и презрение. Поэтому на курорты в южных странах пока не врываются дикие толпы насильников. Но, думаю, это временно. По мере ухудшения общего состояния жизни начнется рост фундаментализма, и очередной пророк заявит, что деньги гяуров сынам истинного бога ни к чему, а вот их кровь вполне пригодится.

В общем, я рад, что умру ранее, чем вместе с последними белыми, забиваемыми камнями на площадях европейских столиц.

Есть, правда, иные варианты – если мир найдет в себе силы провести гигантский процесс, наподобие Нюрнбергского, над всеми виновными в геноциде меньшинств, в основном – во время так называемых антиколониальных войн, если всех убийц европейцев, неважно где бы они ни жили – в Средней Азии, Африке, Индии или Индокитае – осудят международным трибуналом, есть вероятность, что математически спрогнозированное исчезновение европейцев произойдет ненасильственным путем.

Реприза

Как все это соотносится с эволюционным направлением на создание разумной формы жизни, максимально ускоряющей процесс энтропии и осознанием человечеством себя как «полуфабриката», эволюционного тупика?

Во-первых, если мы должны ускорять энтропию на планете, а вместо этого решили развивать толерантность и уменьшать потребление, то природа нас, как не справившихся с задачей, сметет с лица Земли с помощью ближайших соседей, из тех, что позлобнее и лучше годятся на роль разрушителей всего.

Во-вторых, мне видится, что осознание опасности того, что Землю захватят враждебные европейцам сообщества, вызовет ускорение работ методами генной инженерии по созданию нового разумного существа, нашего наследника по разуму. Об этом уже написал Стивен Хокинг.

Существо это будет способно жить где угодно, хоть на дне океанов, хоть на Марсе, хоть в межзвездном пространстве. Оно будет свободно от необходимости убивать, чтобы жить самому, и поэтому не станет испытывать муки совести за каждый прожитый день, оплаченный чужой кровью. Эти существа, сверхлюди – или новые люди – или искины, искуственные интеллекты – покинут планету и будут заниматься делами всей Солнечной системы, а в перспективе – и всей нашей галактики Млечный Путь. А Земля? Что же, на ней осуществится пророчество: бывшие «кроткие наследуют Землю». Правда, Землю деградировавшую, изъеденную, превратившуюся в настоящий постапокалиптический ад…

Андрей Столяров

Закат Европы?

Гибель Европе предрекали множество раз. Самым известным пророчеством стала книга Освальда Шпенглера, опубликованная в 1918 году и возвестившая это уже своим броским названием: «Закат Европы». Шпенглер полагал, что Европа гибнет, потому что она утратила трансценденцию (душу): творческая культура ее превратилась в механическую цивилизацию, которая в принципе не способна к развитию. Главным же признаком европейской агонии Шпенглер считал Первую мировую войну – бессмысленную многолетнюю бойню, унесшую жизни десятков миллионов людей.

Труд Шпенглера стал бестселлером и породил бесчисленное количество подражаний. Тем более что пессимизм немецкого философа, казалось, оправдывается: всего через двадцать лет после Первой мировой гекатомбы разразилась Вторая, война 1939–1945 гг., а короткий интервал между ними был заполнен множеством региональных конфликтов.

Однако вопреки всем прогнозам Европа не только не умерла, но, как будто очистясь в этих катаклизмах от зла, начала грандиозный проект по построению нового мира. Предполагалось, что будет создана совершенно иная Европа – без внутренних политических и торговых границ, столетиями разделявших нации, Европа с единой экономикой, с единым правовым пространством, Европа, где не будет более войн между народами и где каждый европеец, в какой бы стране он ни жил, будет чувствовать себя свободным и защищенным.

Более полувека, с момента возникновения в 1951 году «Европейского объединения угля и стали», Европа упорно, преодолевая все трудности, двигалась к намеченной цели, и в начале XXI века уже можно было сказать, что эти усилия увенчались успехом: было действительно достигнуто «согласие в многообразии» (официальный девиз Евросоюза), возник и утвердился в глобальном пейзаже единый Дом для всех европейцев. ЕС сразу же выдвинулся на авансцену мировой политики и экономики: 28 стран, 500 млн населения, первое место в мире по ВВП, согласованное мнение по многим международным проблемам. В глобальном пространстве, помимо Соединенных Штатов, появилась еще одна сверхдержава, причем, в отличие от США, вовсе не стремящаяся к мировому господству.

На какое-то время Европа стала примером для всего человечества. Выяснилось, что европейские ценности, такие как уважение человеческого достоинства, верховенство закона, соблюдение гражданских и политических прав, свобода слова и свобода вероисповедания, толерантность и индивидуализм, солидарность и мультикультурализм, не являются абстракцией кабинетных философов. Они могут быть реализованы в государственной практике. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод, вступившая в силу еще в 1953 году, выразила эти принципы на юридическом языке, и постепенно они стали поддерживаться и охраняться всей европейской судебной системой.

Многим тогда казалось, что найдена наконец форма гражданского и государственного бытия, способная создать гармоничное, свободное и толерантное общество. Общество, избавленное от насилия, общество взаимной доброжелательности, общество, где защита прав каждого является гарантией прав всех.

Конечно, сейчас Европа находится в кризисе. Она совершила две, на наш взгляд, очевидные ошибки, которые к этому кризису привели.

Во-первых, не было сформировано национальности «европеец». Конструкторы Объединенной Европы поставили телегу впереди лошади: создав единое экономическое пространство – единую валюту, единый рынок, единые тарифы на все – они не создали единой общеевропейской идентичности. Им, видимо, это в голову не пришло. Или, возможно, они полагали, что подобная идентичность на основе экономического единства возникнет сама собой. Результаты в итоге оказались плачевными.

Социологические опросы («Евробарометр»), регулярно проводимые в странах ЕС, показывают, что национальная идентичность в Европе пока еще явственно доминирует над идентичностью европейской. Причем самое интересное в этих опросах то, что европейцами в значительно большей степени считают себя албанцы, румыны, литовцы (а также, добавим, участники Евромайдана на Украине), нежели традиционные европейские нации – англичане, немцы, французы. Это, кстати, самым непосредственным образом сказывается и на экономике, особенно если она находится в кризисной ситуации.

Зачем европейцы должны помогать европейцам, понятно: «мы – единый народ». А вот зачем немцы должны помогать грекам, которые просто «проели» бюджет страны, – это, конечно, тяжелый вопрос. Вообще говоря, единственными «настоящими европейцами» являются сейчас брюссельские бюрократы, получившие наибольшую выгоду от этого объединения. В определенном смысле нынешняя Европа повторяет состояние Австро-Венгерской империи конца XIX столетия, где при всем внешнем державном блеске не существовало национальности «австриец». Никто даже не пытался ее сформировать. Упор также делался на конфедерацию наций. И потому при первом же серьезном кризисе, вызванным мировой войной, величественная империя легко, «как глиняный горшок», развалилась на части.

Другую ошибку Европы, как нам представляется, породил все тот же до конца не изжитый ею «имперский синдром». Как только распался СССР, Европейский Союз поспешно, не думая о последствиях, «заглотил» более десятка бывших социалистических восточно-европейских стран, осуществив тем самым рискованное «имперское расширение». При этом ЕС не только перегрузил себя их слабыми экономиками, согласовать которые с европейским экономическим механизмом было достаточно тяжело (по-настоящему этого не удалось до сих пор), но и разбавил мировоззренческую палитру Европы архаическим, провинциальным национализмом стран Прибалтики (Латвии, Эстонии и Литвы) и опять-таки не изжитым еще до конца «имперским синдромом» Польши.

А в довершение ко всему – потоки беженцев, хлынувших в Европу из стран третьего мира, беженцев, которые не хотят ни ассимилироваться, ни даже чисто технически встраиваться в европейскую жизнь, напротив – создают по всей Европе собственные этнические анклавы и все настойчивей требуют, чтобы это они, европейцы, подчинялись их, беженцев, национальным и религиозным законам.

Кризис, несомненно, серьезный.

Однако развития без кризисов не бывает.

Более того, уже просматривается выход из тупика – тотальная роботизация, которая освободит европейцев от необходимости импортировать низкоквалифицированную рабочую силу.

А если же Европа все-таки не устоит, ну что ж, тогда можно вспомнить историю.

Вероятно, византийские интеллектуалы XIV–XV веков, видя, как сжимается территория империи под натиском варваров и османов, тоже вздыхали, что цивилизованный мир гибнет, они – последние, дальше – лишь дикий мрак.

Константинополь действительно пал, но сразу же после этого начался быстрый подъем европейской цивилизации. И не последнюю роль в этом сыграли те самые византийские интеллектуалы, представители науки, промышленности, искусства, которые переселялись из агонизирующей Византии в Европу.

Зерна культуры упали на плодородную почву.

Нынешним европейцам тоже есть где спасаться от мрака.

К востоку от Европы лежат необозримые земли России…

Глава 10. Варианты поведения в условиях кризиса перед лицом непреодолимых обстоятельств. Minuetto

Экспозиция

Почему-то мы боимся всемирных катастроф. Хотя, казалось бы, погибать всем вместе не страшно. Например, мы боимся глобального извержения супервулкана. Но своим рождением человечество обязано именно вулканам.

Примерно 70 тыс. лет назад на острове Тоба в современной Индонезии взорвался вулкан. Эта была катастрофа планетарных масштабов. Пепел закрыл Солнце, и наступила многолетняя «вулканическая зима». Лето перестало приходить на землю, температура в средних широтах стала минусовой. Погибли практически все крупные наземные растения, большая часть сухопутных животных. Замерзли моря. На обнажившихся берегах вдоль ледовой кромки ветер поднимал тучи соленой пыли. Первобытных предков современного человека осталось около 2 000 особей, из них самок – примерно четверть. Такая численость прачеловечества держалась многие тысячи лет. Именно в это время в так называемом бутылочном горле эволюции в результате воздействия сверхсуровой среды, жесточайшего отбора и близкородственных скрещиваний и появился современный человек.

Разработка

Каждый день для нас может стать последним

Извержения такой мощности, по данным ученых, происходят на нашей планете примерно один раз в 50 тыс. лет. Так как с извержения Тобы прошло уже 70 тыс. лет, означает, что катастрофа может наступить (по статистике) теоретически в любой день. И предотвратить ее, создать какие-то убежища, чтобы пережить последствия «вулканической зимы», «спасти цивилизацию» и тому подобное мы не в силах.

А кроме катастрофического извержения цивилизация беззащитна перед падением астероида, изменением режима светимости Солнца, флуктуациями магнитного поля Земли, возвратом оледенения, резким увеличением образования ювенильных вод в Мировом океане, и так далее… Простое перечисление вероятных катастроф из тех, что уже происходили на нашей планете, и тех, которые человек сам может сотворить, займет не одну страницу. И достоверно известно, что рано или поздно не одна, так другая катастрофа неминуемо произойдет, и цивилизация прекратит свое существование – без всяких мировых войн и глобальных экологических кризисов. Просто, проводя аналогии с «Титаником», очередной «айсберг» окажется слишком крупным.

Изучение взаимосвязей между человеком и природой, чем, в частности, и занимается наука экология, приводит к осознанию и прочувствованию лежащей, казалось бы, на поверхности, истины: при естественном течении событий рано или поздно все происходящее кончится ничем – и с этим ровным счетом ничего нельзя поделать. Причем этот всеобщий конец может наступить в любой момент, совершенно не обязательно в декабре 2012 года, как в календаре майя. Люди не очень-то хотят думать о неизбежности конца всего сущего, вытесняя эту мысль в подсознание. Именно поэтому практически все произведения искусства рассказывают о противостоянии человека и непреодолимой силы.

«Как же замолчу я, как же успокоюсь? Друг мой Энкиду стал землею…» – говорит Гильгамеш. «Это правда, голубка моя, что уходишь, уходишь ты в то село на краю земли, из которого нет пути?» – спрашивает неизвестный автор надписи на стене ацтекской пирамиды. О противостоянии человека и смерти как частного случая наступающей вселенской энтропии рассказывают шаманские пляски и древнегреческие мистерии, «комедия масок» и традиционный роман.

Кажется, если бы большинство человечества осознало то, что любой день может с достаточно большой долей вероятности стать для этого человечества последним, история пошла бы по-другому. Люди перестали бы придавать такое значение вещам, которые можно купить за деньги; основным своим занятием для них стал бы не рост благосостояния, а развитие творческих качеств личности. Потому что вещи сгорят в пламени всеобщей катастрофы, а талант, совесть, ум, любовь – помогут эту катастрофу, как минимум, понять. Люди перестали бы строить титаники, принимая мгновение тихой погоды на океане за вечность, перестали бы размножаться в геометрической прогрессии, пользуясь теплым, но коротким межледниковым периодом. Люди наконец-то стали бы просто людьми – без желания покорять Вселенную и штурмовать небо, убивать «неверных» и основывать империи. И тогда, быть может, они занялись бы единственным достойным для человека занятием, время для которого в нашей жизни наступает обычно слишком поздно – глядя на горящий огонь размышлять над тем, кто мы, откуда мы и куда мы идем…

Мене, мене, текел, упарсин (исчислено, взвешено, разделено)

Увы, подобного варианта нам, очевидно, уже не дано… Мы начали с того, что вспомнили книгу «Пределы роста: 30 лет спустя» Денниса Медоуза. Вернемся еще раз к ней.

Медоуз создал математическую модель мира. Да, очень упрощенную. Зато с ее помощью можно увидеть господствующие тенденции. Вот краткие характеристики этой модели.

Название: World3a.

Особенности: балансовая (без сверхдетализации в одних местах и грубых упрощениях в других).

Цель модели: представить в широком аспекте будущее, возможные пути или сценарии поведения мировой экономики, когда в наступившем столетии на нее будут влиять пределы потенциальной емкости планеты.

Ключевой вопрос: как растущая численность населения и физический капитал будут взаимодействовать с ограниченной емкостью Земли (ее пределами устойчивости) в ближайшем будущем и можно ли добиться, чтобы человеческая деятельность вписывалась в эти пределы?

Используемые данные: наиболее надежные из доступных на 2002 год. Возможны широкие допуски.

Ограничения: нет капитала оборонного сектора; нет войн и социальных волнений; нет преступности; нет коррупции. Модель не выделяет регионов, и сценарии относятся к планете в целом. Предполагается неизбежный демографический переход для населения всего мира.

И что же мы видим?

Графики и расчеты все желающие могут найти в книге Медоуза. Сейчас познакомимся с краткими выводами.

Если взять за основу имеющиеся данные о планете и представить, что все процессы в мировом сообществе продолжаются без потрясений, то мы увидим следующую картину: численность населения и производство растут, пока этому не кладет конец все увеличивающаяся нехватка невозобновляемых ресурсов, в которые переходит и чистая вода. Для поддержания потоков ресурсов требуется все больше и больше финансовых вложений. В конце концов нехватка инвестиций в другие отрасли экономики приводит к уменьшению производства товаров и услуг. Вследствие этого приходит в упадок производство продовольствия и здравоохранение, что влечет за собой повышение смертности и уменьшение средней продолжительности жизни.

Итак, вот что мы получаем в конце XXI века по сравнению с началом XX века:

• население примерно вдвое больше (правда, в два с лишним раза меньше, чем сейчас);

• количество услуг не поменялось;

• товаров на человека меньше, чем в начале XX века;

• еды на человека меньше, чем в начале XX века;

• ресурсы исчерпаны.

Деннис Медоуз попробовал изменить исходные данные – он увеличивал количество невозобновляемых ресурсов в два раза, вводил условия очистки выбросов, увеличивал производство продовольствия… Получалось только хуже – например, увеличив производство продовольствия в модели до уровня «чтобы всем хватало», компьютер выдал колоссальный рост эрозии почв и их очень быстрое истощение.

Стало ясно:

• Если вы убираете один предел, то натыкаетесь на другой. Скорее всего разные «реальные страны» будут натыкаться на разные пределы с разной последовательностью. Кроме того, при глобализации вероятность синхронного «натыкания» нескольких стран на предел возрастает.

• Последний предел – это время. Если время неограниченное, можно справиться с любой задачей, однако рост, а тем более рост экспоненциальный, ограничивает время на принятие мер. И чем дальше, тем меньше остается времени.

В совершенно фантастическом варианте, полном переходе к единому планетарному правительству и всеобщем осознании того, что больше двух детей рожать нехорошо, у Медоуза получилось выйти на устойчивое развитие цивилизации всего за 10 лет. Беда только в том, что такой вариант заведомо недостижим, разве что с помощью создания тоталитарного правительства во всемирном масштабе. (Попробуйте сами вспомнить: когда это все человечество принимало единые для всех решения?)

Иными словами, Медоуз математически доказал, что будущего у существующей цивилизации нет. Либо мы ее успеем перестроить и она станет совершенно иной, либо она исчезнет сама, похоронив под обломками нашу культуру и большую часть человечества. И несмотря на шакалий вой всей либеральной интеллигенции, всех этих сторонников «безграничной веры в человека», расчеты Медоуза никем не опровергнуты и никакими серьезными учеными не оспариваются. Так что цивилизация наша уже, можно сказать, умерла.

Да и, положа руку на сердце, чего ее жалеть? Разве что жалко того уровня бытового комфорта, который она обеспечила нам; с другой стороны, если вспомнить, чем оплачивается этот комфорт, то гори все синим пламенем… В общем – в скором, надеюсь, времени, – именно так с нынешней цивилизацией и произойдет.

«Будущего нет»

И осознание отсутствия перспектив постепенно стало всеобщим. Исчезли с книжных полок фантастические романы о светлом будущем. Оказалось, что убедительно написать, как прогресс приводит к счастью, невозможно. Будущее у современных фантастов, что российских, что зарубежных, мрачно и тревожно.

Города, захваченные дикими бандами; перекрестки некогда роскошных улиц, освещаемые пламенем горящей в железных бочках солярки; охота толпы выродков на немногочисленных обитателей последних очагов цивилизации… В такое будущее верится легче, чем в грядущее братство народов, освоение Солнечной системы и победу над голодом в мировом масштабе.

Попытки описать художественными средствами нравственно допустимые методы, создающие «будущее, в котором хотелось бы жить» (А. и Б. Стругацкие), литературно провалились. Ведь описывая светлое будущее надо объяснить, да так, чтобы читатель поверил, как из нашего мира, полного углубляющихся противоречий между людьми, нациями и государствами, это будущее возникнет, и главное – откуда возьмутся люди, его населяющие. В лучшем случае, у тех же братьев Стругацких мы читаем про всепланетную систему интернатов государственного воспитания, где дети живут по четверо в комнате под постоянным видеонаблюдением, а спать их укладывают с помощью «гипноудара»…

Ученым, как и писателям, на путях улучшения человеческой породы предложить оказалось тоже нечего, кроме евгеники и генной инженерии. Получается, что и футурология, и литература, и политический опыт прошлого столетия говорят об одном: будущее, в котором хотелось бы жить, иначе чем тоталитарными методами, связанными с выбраковкой подавляющего большинства населения, построить невозможно. Но такой ценой нам «светлого будущего» не надо. Поэтому методы созидания будущего стали материалом для нескольких сотен романов-антиутопий. Благодаря им мы знаем, как нельзя строить будущее. Теперь мы, наконец, понимаем, что никогда не узнаем, как можно его создать.

Война с тоталитарными идеологиями началась не в XX веке, и не в XXI-ом закончится. Можно сказать, она сопровождает человечество всю его историю. Сегодня все чаще тоталитаризм выступает под «зеленым» флагом – опираясь на прогнозы алармистов, «зеленые» тоталитаристы предлагают организовать систему распределения, основанную на так называемой ресурсно-ориентированной экономике, (см. «Проект Венера»), когда все природные ресурсы признаются всеобщим достоянием человечества, а затем делятся «по справедливости», при которой каждый житель Земли будет получать «безусловный базовый доход». Понятно, что такая система несовместима с понятием суверенитета стран и самостоятельным развитием народов.

«Зеленые» тоталитаристы забывают, что есть вещи поважнее выживания, вещи, ради которых во все века люди жертвовали своей жизнью, и эти вещи имеют названия: Достоинство и Честь. Одна из наших стратегических задач – добиться отторжения в общественном сознании нового издания фашизма в «зеленой» оболочке. Вспомните, как говорили в восьмидесятые про европейских «зеленых» – «они, как арбуз – снаружи зеленые, внутри красные, а семена – коричневые»… Так вот, эти семена уже посеяны и ростки их всходят.

Мы не должны допустить использования «зеленых» лозунгов для какого бы то ни было ограничения свободы человечеству, для оправдания создания «всемирного правительства», ограничения суверенитета стран, ущемления прав народов распоряжаться собственными природными ресурсами.

Вывод первый, нравственный

Разумеется, современная цивилизация неминуемо погибнет – как в свое время погибли цивилизации древнего мира, – и на то существует много причин. Невозможность даже представить морально допустимые пути преодоления накопившихся в цивилизации противоречий – лишь одна из них. Видимо, технологические цивилизации вообще имеют малый срок жизни – иначе космос вокруг нас кишел бы следами их деятельности. Но Вселенная молчит.

Тысячелетиями лучшие умы человечества пытались осознать причину наличия в мире зла и примирить это наличие с постулатом о добром и всемогущем Боге… Рано или поздно они приходили к тому, что нет в мире зла кроме того, которое в мир приносит сам человек. И что человек не может жить, не может физически существовать, не принося в этот мир зло. Убивая растения и животных, чтобы жить. Разрушая природу, чтобы сделать ее безопаснее – опять-таки, чтобы выжить самому… В итоге человек сам погибает более или менее мучительной смертью, пораженный силами природы в ответ на убийство миллионов других существ.

Было придумано множество религий и философских концепций, призванных объяснить, как же жить тем людям, которые хотели бы оставаться нравственными – гностицизм, буддизм и джайнизм, монашество, скопчество, манихейство и богумильство, вегетарианство, толстовство, веганство…

На мой взгляд, очень приближенный, но адекватный подход к оценке жизни следующий: человек, черпающий радость во внешнем мире, называется потребителем или – обывателем. Такой человек находится в постоянной погоне за чувственными наслаждениями. Если он вдруг лишается наслаждений, то сразу начинает испытывать пессимизм и депрессию со всеми вытекающими для здоровья последствиями. Человек, черпающий радость внутри себя, называется оптимистом. Оптимист всегда счастлив, так как его радость неисчерпаема и не зависит от внешних обстоятельств. Оптимист счастлив даже перед лицом конца света, так как отлично понимает всю мерзость мира, ему не нужно себя обманывать, изменяя фокус восприятия мира, чтобы быть счастливым – он твердо знает, что гибнет только плохое. Хотя и мерзость тоже наделена способностью страдать.

Наиболее вероятен все же вариант, что человечество (частный случай белкового разума на планете) для того и создано (высшей силой или эволюцией), чтобы многократно ускорить процесс энтропии и уничтожить собственную среду обитания, при этом создав новое разумное существо, способное жить в отрыве от планеты, занимающееся многократным ускорением энтропии уже во вселенском масштабе.

Разум останется, но его новые носители будут свободны от «первородного греха», выражающегося в необходимости убивать, чтобы жить, – скорее всего они вообще будут не белковыми образованиями, а, к примеру, разумными машинами или энергетическими полями…

Пока же такой разум не возник, наиболее адекватным восприятием окружающего мира является, например, средневековая картина ада, чьи обитатели вечно мучают друг друга за вполне понимаемые ими нарушения нравственных заповедей.

Мир, представленный в виде концлагеря, – бараки, колючая проволока, вышки с пулеметами, жесткий режим, непосильная работа, издевательства «блатных», вербовка в стукачи оперчастью, соблазн перейти в «активисты», – образ, достаточно банальный и хорошо разработанный, особенно в российской и восточной литературах. Практически все религии говорят об одном и том же: здесь у нас – место ссылки, все наши хорошие дела обернутся злом и насилием, бежать отсюда невозможно. В чем причины того, что человек фактически есть часть той силы, что вечно хочет блага и вечно совершает зло, – в слабости человека, по исламу, или его изначальной греховности, по христианству, – собственно, не так уж важны.

Например, наиболее значимые термины языка Ветхого Завета, применяемые к человеку, – это nephes, basar, ruah, leb. Понятие nephes использовалось в значении горло, то есть связывалось с жизненно важными физиологическими функциями дыхания и питания (Исход 5: 14). Также это слово относится к раненому человеку (Книга Пророка Иеримии 4: 10). Впоследствии этот термин стали употреблять касательно индивида, который находится в нужде или опасности, а потому просящему о помощи (Псалом 41: 2). Таким образом, nephes – существо одновременно и нищее, и обладающее желаниями, удовлетворение которых является вопросом выживания. В целом в библейской традиции под словом nephes следует понимать существо, не способное дать самому себе жизнь и не могущее сохранить ее для себя.

Согласно буддизму, страдание пронизывает все существование человека. Избавление человека от земных страданий происходит в результате глубокого сосредоточения на ощущении переживания, то есть самопогружения в состояние так называемой нирваны, или достижения блаженства, полного внутреннего (душевного) равновесия при абсолютной отрешенности от бренного земного мира. Именно нирвану буддисты считают совершенным состоянием души. Достичь ее не проще, чем жить на верхних ступенях пирамиды Маслоу. Далеко не каждому, видимо, это дано.

Ислам отрицает само понимание человеком добра и зла. Для человека это – выученные понятия. Человек сам по себе, вне послушания и покорности Богу – ничто, он ничтожен, непостоянен, слаб. Эта тема часто звучит в Коране. Например, «истинно, человек сотворен малодушным, колеблющимся» (Коран 70: 19), «человек восстает» (Коран 96: 6), «человек более всего препирается» (Коран 18: 54), «человек враждебен», «неблагодарен» (Коран 36: 77 и 17: 67), «когда Мы благодетельствуем человеку, он удаляется, уходит в свою сторону, когда же постигает его бедствие, он отчаивается» (Коран 17: 83). Сам по себе человек не способен различать добро и зло. Различение добра и зла дается человеку в откровении.

Примечательно, что кораническое понятие фуркан (различение добра и зла) часто употреблялось в значении «богооткровенная книга» (не только по отношению к Корану, но и Евангелию или Торе). Бог говорит Адаму и Еве, изгоняя их из рая: «Низвергнитесь из него вместе, врагами друг другу! И если придет к вам от Меня руководство – то, кто последует за Моим руководством, тот не собьется и не будет несчастным» (Коран 20: 121–122). Человек по своей природе рождается добрым и верующим, но нравственно нестойким. Его собственных сил не хватает для того, чтобы быть праведным, но недостает ему для этого только моральных сил. Обрести эти силы человек может, приемля божественное руководство. (Это, кстати сказать, перекликается с афоризмом Оскара Уайльда: «Когда Добро бессильно, оно – Зло».)

Великий последователь Конфуция – Мен Цзы – считал вслед за своим учителем, что человек не только различает от рождения добро и зло, но и добр изначально. Под изначальной добротой он понимал, главным образом, четыре прирожденные специфические качества, своим истоком имеющие непосредственное спонтанное чувство, а завершением – сознательное поведение. Он говорил: «Все люди обладают не выносящим чужого страдания сердцем… У всякого человека, вдруг увидевшего ребенка, готового упасть в колодец, будет испуганное и страшащееся, соболезнующее и сострадающее сердце. И это происходит не из-за внутренней близости с родителями ребенка, не из желания иметь хорошую репутацию среди соседей и друзей и не из отвращения к тому, что ребенок разразится воплями».

Вот что Конфуций пишет (в «Книге Хань»): «Способность участия в совершении добра и неспособность участия в совершении зла называется высшей разумностью… способность участия в совершении зла и неспособность участия в совершении добра называется низшей глупостью… Способный участвовать и в совершении добра, и в совершении зла называется средним человеком».

Удивительно, что, несмотря на все вышесказанное, в мире есть люди, ищущие и находящие удовольствия в дозволенных «режимом содержания» в нашем концлагере действиях. Практически все подобные действия связаны с унижением других людей (доминированием, насилием – психологическим и физическим, манипулированием людским сознанием, воспитанием, идеогическим воздействием, короче – принуждением людей совершать какие бы то ни было действия по воле другого человека, получающего от этого факта удовольствие). Многие люди, погрязшие в своих социальных ролях, даже не осознают, что поступать по принуждению – означает подвергаться унижению. Выполнение любой работы, не связанной с получением удовлетворения от творчества, исключительно за материальное вознаграждение – есть унижение личности работника. Правда, унижает его не работодатель, а собственный организм, требующий пищи и крова.

Определенная часть удовольствий связана с убийством живых существ – как для поедания, так и для получения материальных выгод или повышения личного статуса. Складывается мнение, что счастлив в этом мире может быть только тот, кто освоил «сложную науку» получения удовольствия от купания в грязи. Но на самом деле все еще хуже.

Представьте себе затхлый подвал площадью в 10 метров, где из крана течет гниль, где воздух насыщен миазмами до того, что им противно дышать, где кроме вас – еще десяток человек, все спят вповалку, помыться толком воды не хватает, пищу дают однообразную и только после нескольких часов тяжелого труда. Это – наш с вами мир, если его рассматривать в среднем. Теснота, отсутствие чистого воздуха и воды, грязь, тяжелый труд ради выживания. Но это не все. Представьте, что мир одушевлен, что он в образе кошмарного чудовища приходит к нам каждое утро.

Иногда он лишает вас работы – и вы голодаете, иногда заражает болезнью – и вы страдаете, а иногда подарит конфету или устроит свидание с такой же бедолагой противоположного пола, садистски приговаривая: «Вот видишь, после черной полосы наступает белая»… Вы слабы, вы не можете сопротивляться миру. Вы предаете подругу, едва мир показывает самку помоложе; подруга предает вас, гонясь за новизной удовольствий.

Мир, ухмыляясь, предлагает вам сократить собственные муки за счет слабого – и вы оплачиваете разведение и убийство домашних животных, бессчетный вылов рыбы, сведение лесов. В результате вы и вправду избавляетесь от физических мук, вы сыты и одеты, вы живете в теплом доме – но взамен вы приобрели муки моральные, вы понимаете, что все ваше благополучие основано на реках крови. Вы пытаетесь уменьшить свое потребление и покупаете одежду подешевле – но она дешева потому, что в другом пыточном подвале ее сделали люди, сидящие по 10 часов за швейной машинкой и полу чающие 3 ру бля в день… Вы едете в отпуск – и тратите за десять дней больше, чем местный ремесленник зарабатывает за год, да еще и дополнительно дразните и унижаете его и его детей недостижимой для него свободой поведения – и после дети этого ремесленника переселяются в вашу страну, разрушают, бьют и насилуют…

Очень многие люди, столкнувшись с таким образом мира еще в самом раннем возрасте, когда они увидели, как мир обходится с их родителями, заболевают «стокгольмским синдромом» – есть такое понятие в психологии, когда человек, подвергающийся какой-либо агрессии, проявляет симпатию и сострадание к своему насильнику. В подобной ситуации жертву насилия не обуревает гнев или протест, а, наоборот, она начинает чувствовать психологическую связь с агрессором, пытается оправдать его действия, а в некоторых случаях даже перенимает его идеи и приносит себя в «жертву» добровольно.

В августе 1973 года бывший заключенный Ян-Эрик Олссон захватил один из шведских банков вместе с четырьмя заложниками. Несмотря на то что Олссон грозился убить взятых в заложники людей, а также продержал их шесть дней в здании банка, когда преступник был задержан, его жертвы совершенно внезапно встали на защиту своего тирана. Более того, они заявили, что во время штурма банка боялись именно полицейских, а не самого Олссона.

Стокгольмским синдромом по отношению к миру-насильнику страдают прежде всего люди, которые считают, что они никак не способны влиять на собственную жизнь и окружение. И раз случается так, что над ними проявляют насилие, то они должны лишь смиренно принимать все происходящее с ними – просто «мир так устроен и это не надо оценивать с моральных позиций».

Мы часто сталкиваемся со стокгольмским синдромом в жизни, но всегда думаем, что это – не про нас. Но это не так. Про то, как муж издевается над своей женой, а она раз за разом прощает и оправдывает его, снят не один десяток фильмов. В России многие узники концлагерей сталинских времен буквально «молились» на великого вождя, по приказу которого они и были арестованы, а также плакали о нем, когда Иосиф Виссарионович умер.

Российские женщины знамениты своей «жертвенностью», поэтому они чаще других попадают в душещипательные «семейные» истории, где их тираном становится или соотечественник, или заграничный муж.

Патрисия Херст примкнула к похитившей ее организации «Симбионистская армия освобождения». И это при том, что «С. А. О.» применяли к ней не только физическое насилие, но и сексуальное!

Миллиарды людей по всему миру, еле сводящие концы с концами, страдающие от голода, насилия соседей, недостатка чистой воды и воздуха, больные, изуродованные трудным бытом, продолжают любить этот мир – своего насильника. Несмотря на запредельные унижения своего достоинства они, старательно их не замечая, все равно рожают детей, обрекая их на такую же жизнь, как собственная. Иначе как следствием неадекватного восприятия мира это поведение объяснить невозможно.

Главный предел дальнейшей эволюции человечества в существующем виде, предел, обрекающий человечество на неминуемое скорое исчезновение от накопленных противоречий, как социальных, так и экологических – это предел неспособности 99 % людей адекватно воспринять окружающий их мир и свое место в нем. Неадекватность эта вызвана в основном выработкой в организмах людей наркотикоподобных гормонов типа серотонина, вырабатывающегося под влиянием солнца, и так далее, а также традицией употребления определенных растительных препаратов, снижающих уровень проникновения в головной мозг отрицательных эмоций. Неадекватность восприятия мира можно вызвать также путем аутотренинга, определенных духовных практик, выбором определенных религиозно-философских мировоззренческих концепций, направленных на контроль восприятия окружающего, изменением фокуса восприятия реальности (фокус восприятия – это инструмент сознания, функцией которого является выбор некоего события из всех возможных и фиксация этого события как реального. Можно выбирать также и интерпретацию событий, выбрав такую, которая оправдывала бы как собственное недостойное поведение, так и поведение глумившихся над вами людей).

Разумеется, если бы сознанием можно было бы изменять реальность, то вера в добрых и злых духов, которым надо приносить жертвы, была бы самая верная. Верящим же в то, что фокус восприятия поможет изменить реальную ситуацию, а не просто представление о ней, советую попробовать управлять реальностью в казино.

Адекватное мировосприятие описано во многих философских концепциях, на нем основаны большинство мировых религий, и сводится к неприятию мира, презрению и ненависти к нему как к насильнику и убийце, как к садисту, заставляющему убивать, чтобы продлить собственное существование. Частный вывод из такого мироощущения – появление монашества, аскеза, отказ от деторождения…

Подобное мировосприятие оптимистично по духу, ибо дает уверенность в неизбежной победе добра над злом, в гибели всего дурного на нашей планете. Адекватное мировосприятие полностью избавляет от страха смерти, так как смерть становится избавлением от фактически постоянных моральных или физических жизненных мук.

Можно, конечно, направить все силы на то, чтобы не осознавать то, что постоянно подвергаешься мучениям и унижению от окружающего мира, но тогда придется быть не только нравственно неразвитым, но и отринуть большую часть литературы, философии, религии, то есть быть не просто подлым человеком, но и глупцом.

Вывод второй, практический: как все произойдет

Чтобы понять, чем закончит человечество, давайте представим, что Верховный архитектор именно нам с вами поручил составить сценарий конца. Ну, собрались мы в уютном ресторане, позвали своих друзей, пригласили медиков, метеорологов, климатологов с политологами, а также знакомого начштаба полка ВДВ. Начали думать, как бы высшей силе или там эволюции нас всех поприжать. И видим, что, в общем, дело это нехитрое. Просто жать нас надо не чем-то одним, как в прошлом, чумой там или «испанкой» – вывернемся, приспособимся, да еще благодарить за науку будем, – а сразу по всем направлениям. И жать надо медленно, незаметно, так, чтобы изменения вокруг люди не успевали бы не только осознать, но даже отследить. Как если лягушек в кастрюле с водой на медленный огонь поставить – вначале им приятно будет, а когда станет плохо, выпрыгнуть уже не сумеют…

Кстати, насчет подогрева климатолог говорит: «Для начала начнем на планете менять климат – не слишком, чтобы биосферу не погубить, но достаточно, чтобы вызвать где – засухи, где – потопы, где оледенения, где – жару невиданную, попутно везде пусть загудят мегаштрома и ураганы, что понятно – если где-то нагревать будем, воздушные массы сами в вихрь сложатся. Люди с этого не помрут, но лишних сил и денег у них не останется, все будут уходить на борьбу со стихийными бедствиями и их последствиями».

Тут медик вступает: «Пусть параллельно с изменением климата одновременно во всех трех жизненно важных для людей средах – воде, воздухе и почве – постепенно накапливаются загрязнения опасных для жизни веществ. Низкие концентрации поначалу не опасны, но они растут. Создается кумулятивный эффект, и внезапно человек начинает задыхаться на улице, а от воды из крана исходит зловоние. Защита от такого ползучего проникновения грязи невозможна – на планете денег не хватит очистить стоки и выбросы. Уже проверено и подсчитано. Тут ведь дело в чем – никакое загрязнение, один раз появившись, никуда не девается. Есть такой фундаментальный закон сохранения вещества, согласно которому однажды возникший отход уничтожить уже нельзя. В живой природе отходов как таковых не существует. Продукты жизнедеятельности организмов и их органические остатки встраиваются в замкнутые трофические цепочки и в той или иной форме участвуют в круговороте биогенов. Та к и сейчас – все загрязнения встроятся в систему консументной части биоты, которая, напомним, на 97 % уже сейчас состоит из человека и его домашних животных, то есть в итоге окажутся в наших организмах».

Подходит директор ресторана, в котором мы о будущем беседуем. Слушает. Говорит нам (с кавказским акцентом): «А фланговый удар па челавечеству нанэсём деградацией почв – засолением, эрозией и, в итоге, падением урожайности как из-за истощения почв, так и из-за поражения зерна вредителями, плесенью, нашествием саранчи, исчезновением пчел и так далее. Попутно происходит падение качества пищевых продуктов, их загрязнение ядохимикатами, отравление потребителей и как следствие – медленное накопление ядов в человеческих организмах, что также дает кумулятивный эффект».

Медик продолжает: «Отравление людей через отравление сред открывает дорогу заболеваниям. Но у людей есть медицина, которая позволяет даже хронически больным долго оставаться трудоспособными. Стало быть, нам надо обезоружить человечество, отнять у него самые мощные медикаменты – антибиотики. Уже сейчас 700 тыс. человек ежегодно умирают от резистентности к антибиотикам, и тенденция к росту этих смертей прогнозируется в геометрической прогрессии. Для примера – ежегодно фиксируется 78 млн случаев заражения простой гонореей, устойчивой к антибиотикам последнего поколения, в частности к цефалоспоринам, что уж там говорить о неизлечимом туберкулезе… Индия вообще превратилась в биореактор по созданию новых, устойчивых к антибиотикам, видов бактерий. Колистин относится к антибиотикам „последнего резерва“, к которым медики прибегают лишь в тех случаях, когда прочие средства не дали результата. Его стараются использовать как можно реже, с тем чтобы в бактериальных популяциях не появилась и не распространилась резистентность. Но для индийских птицеводов препарат относится к числу основных средств поддержания здоровья кур.

Индия – эпицентр мировой мультирезистентности. Врачи многих штатов отмечают пациентов с инфекциями, устойчивыми ко всем известным антибиотикам. Государство не собирает такой статистики, но одно исследование говорит, что родовые инфекции уносят жизни 58 тыс. младенцев ежегодно. Антисанитария, слив нечистот в реки и озера, открытая продажа антибиотиков и бесконтрольное применение их у людей и животных, нерегулируемый сброс отходов от лекарств фармкомпаниями – все это растет как снежный ком и создает идеальные условия для создания супербактерии. Например, 57 % бактерии клебсиелла пневмонии (мочеполовые, легочные, кровеносного русла, внутрибольничные инфекции) в Индии устойчивы к карбапенемам. В Соединенном Королевстве эта цифра менее 1 %. Кроме аллергий и паразитов, а также резистентности к антибиотикам, пусть удар наносит не смертельная, но ослабляющая до отвращения к жизни болезнь. Такая, как диабет. Уже сейчас ею больны 500 млн человек, и количество быстро растет. К 2030 году она выйдет на 7 место среди причин смертности. У больных диабетом наблюдается снижение реактивности иммунной системы и тяжелое течение инфекционных заболеваний. Сахарный диабет часто сочетается с туберкулезом легких. У больных сахарным диабетом туберкулез может возникать в результате заражения или эндогенной активизации скрытых очагов. Сопротивляемость организма снижена, и туберкулезом легких чаще всего заболевают больные сахарным диабетом в молодом возрасте. При сахарном диабете поражаются и половые органы. У мужчин нередко понижается или исчезает половое влечение, наступает импотенция; у женщин отмечаются бесплодие, самопроизвольные аборты, преждевременные роды, внутриутробная гибель плода, аменорея, вульвиты, вагиниты. Уже сейчас процент невынашивания беременности составляет в среднем по миру 15. И он растет».

Молчащий ранее полковник ВДВ шлепает ладонью по столу: «Итак, мы обезоружили человечество, отняв у него лекарства, ослабили людские организмы, открыв дорогу бактериями и вирусам, регулярно разрушаем их инфраструктуру ураганами, и при этом сделали все так, что люди не будут воспринимать происходящие с ними как следствие экологического кризиса, потому как мозг большинства людей не в силах увидеть взаимосвязь между различными явлениями природы. Что нужно сделать дальше? Правильно, запустить агентуру смерти, диверсантов, переносчиков болезней. Их задача – поселиться рядом с человеком (а в идеале – внутри него) и в час Х обеспечить ураганное распространение эпидемии, а лучше – десятка эпидемий одновременно. И мы уже видим резкий рост численности паразитов – как протозойных, так и гельминтов, и, что самое опасное, эктопаразитов – вшей, клопов, блох, верных и давних разносчиков бактерий, вновь появившихся в наших домах после почти полувекового отсутствия. Также резко увеличились популяции саранчи, малярийных и обычных комаров, клещей всех видов, скорпионов и так далее. И если раньше лишь сотые доли процента клещей были инфицированы энцефалитом, то теперь процент зараженных клещей достигает 50.

Но главным диверсантом будет обыватель. Современная идеология людей, в которой большое значение придается свободе передвижений, откроет путь для мгновенного перемещения инфекций со всего мира в наши дома. Малярийный комар сам по себе не опасен, пока какой-нибудь турист не привезет малярию с юга, а комар ее не подхватит. Это, кстати, пример действия „стрелы Аримана“ – доброе дело, борьба за свободу передвижения по всему миру, влечет за собой также и плохие последствия и в итоге погубит человечество».

Справку дает медик: «Рост заболеваемости уже начался. К 2030 году не останется людей без той или иной аллергии, не населенных изнутри паразитами, без хронической потенциально смертельной болезни, от обострения которой спасает только ежедневный прием лекарств. А теперь представьте, что эти люди еще и дышат плохим воздухом и пьют вредную для здоровья воду. Да и еды у них сильно меньше, чем надо… Вы заметили, что сейчас практически все люди начали подкашливать? Это мы тихо, без объявления пандемии, прошли через волну вирусной пневмонии. Смертельных исходов было мало, зато в каждом втором человеке засела это дрянь. Вообще в наших организмах живет много бактерий. И при потере иммунитета они пробуждаются и начинают размножаться. Пример – СПИД. Умирают ведь не от него, а от „внезапно“ проявившегося букета всевозможных заболеваний. А теперь мы все поражены – или будем поражены в ближайшее десятилетие – „химическим СПИДом“, когда иммунитет страдает от постоянного отравления, идущего из внешней среды, и в итоге оказывается не способным победить ту или иную болезнь. Так что каждый умрет от своей болезни, никакой паники, никакой пандемии, ничего типа карантинов и дезинфицирующих команд с огнеметами – ничего такого из фильмов – катастроф не будет».

Вступает политолог: «Кстати, по поводу еды, раз уж мы уже сократили валовые урожаи, учтем и социальные последствия этого. В нашем мире примерно 70 % городского населения живут на подачки – всякого рода пенсии, субсидии, пособия и так далее. А в мире есть целые страны, которые зависят от импорта продовольствия. Так вот, при падении урожаев импортировать им будет нечего. Иждивенцы внутри развитых стран тоже пострадают. Начнутся войны за ресурсы, а попросту – набеги за едой, всякие социальные революции с предложением делиться честнее и прочие катаклизмы, в ходе которых исчезнут последние запасы еды. Развитые страны прекращают продовольственную помощь странам юга, просто потому что – нечем. К 2050 году Африка сможет себя обеспечивать продовольствием на 25 %. А привозить перестанут, самим есть будет нечего… К тому же времени начнется гибель цивилизаций государств, основанных на воде, стекающей с горных ледников по рекам Хуанхэ и Янцзы, Сырдарьи и Амударьи, Инда, Ганга и Меконга, Куры и Риони… В общем дебете этих рек ледниковый сток составляет от 60 до 40 %. И с юга начнется нашествие страдающих от жажды голодающих. Страны, не затронутые кризисом, с относительно здоровым населением, погибнут под толпами переселенцев. Переселенцы не создают цивилизацию на новом месте заново, это вам не времена падения Римской империи, они просто не успеют. Не забывайте, все они больны и отравлены, принесли с собой инфекции и паразитов».

Полковник говорит: «Даже крыса, загнанная в угол, огрызается. Цивилизованные страны будут защищаться от орд зомбиобразных умирающих».

На это возражают все хором: отсутствие реальной идеологии сопротивления, кроме биологического фашизма, неприемлемого для интеллектуалов, разлагает Европу, погружая людей в понимание неизбежной и закономерной гибели цивилизации. Лежать за пулеметом на границе будет некому, Европа скорее покончит жизнь самоубийством, но не вернется к Освенциму. Потому что есть вещи поважнее выживания.

Полковник сплевывает, надевает десантный берет и уходит.

Вот примерно так все и произойдет… И защиты от такой тактики природы нет, разве что отменить закон Ломоносова – Лавуазье… А спусковым крючком станет грязная вода в реках и колодцах.

Реприза

Смысла, положим, у эволюции нет, но цель вполне прослеживается. Жизнь возникла и усложнилась до разумной как частный случай возрастания энтропии. Природа создавала идеального разрушителя. Животные, даже такие огромные, как динозавры, на эту роль претендовать никак не могли – их разрушительные амбиции были ограничены аппетитом. Разумное существо, в отличие от животного, имеет бесконечные потребности, а следовательно, может уничтожить бесконечно большое количество ресурсов, превратив их из упорядоченных структур в хаотическое соединение атомов и элементарных частиц.

Все народы Земли идут по этому пути. Законы термодинамики не обмануть. Пути различаются по темпераменту – кто-то уничтожает Землю посредством бешеного деторождения, кто-то – путем развития производств… В этом деле – полный международный консенсус, каждый народ разрушает планету со своей стороны, хотя каждый клянется в верности «устойчивому развитию». Просто элиты всех стран понимают, что остановка роста – приговор их власти. Что надо бежать изо всех сил, чтобы оставаться на месте…

Остаться на планете предстоит лишь одному – лучшему разрушителю. Что же это за народ такой будет?

Думаю, здесь надо говорить уже не о народе, а о новом разумном виде. С планетой фактически покончено, разрушать новому разуму предстоит в Космосе. Новое разумное существо должно перестать считать Землю своим домом, должно уметь жить в безвоздушном пространстве и использовать для своих целей энергию звезд…

Конечной целью, вероятнее всего, будет создание бесконечно разнообразной и бесконечно сложной системы из бесконечно малых частиц, охватывающей всю Вселенную. А на определенном уровне усложнения структуры материи, как мы видим по земному опыту, обязательно появляется разум…

Создание вселенского разума – вот задача наших искусственных созданий, тех, кто придет нам на смену, гибрида компьютера и биообъекта.

Искусственный интеллект в полностью автономной оболочке возникнет через несколько лет; жизнь на Земле для 90 % ее обитателей станет невозможна где-то лет через 30, когда растают горные ледники, иссякнут реки Кавказа и Средней Азии, Индии и Китая, когда высохнут поля Африки и Мексики, когда людей начнут косить эпидемии, когда к мору и голоду прибавится война – миллионные толпы людей начнут скитаться по планете в поисках чистой воды и горсти еды, попутно уничтожая все вокруг.

Мы прогнозируем, что мир станет очень неприятным для жизни значительно раньше 2050 года. Это, естественно, ускорит создание «новых людей или нелюдей», всесильных и не отягощенных злом; разумных существ, не нуждающихся в убийстве для продления своей жизни.

Но что делать сейчас нам всем, осознавшим себя как эволюционный тупик, который всего-то должен дать начало новому виду разумных существ?

Что делать нам, понявшим, что следование внутреннему категорическому императиву (то есть «жизнь не по лжи») – несовместимо с жизнью?

Есть вариант – жить как на подводной лодке. В случае аварии в отсеке – задраивать его и на стуки гибнущих за переборкой никак не реагировать. Пусть каждая страна живет, как может, но – за свой счет, без всякой гуманитарной помощи. Теоретически хороший вариант, но реализовать его в настоящее время невозможно, а после распада цивилизации он осуществится сам.

Деннис Медоуз, понимая, что время для спасения мира упущено, в 2012 году, побывав в России, предложил такой вариант действий:

Сейчас меня интересуют прежде всего вопросы устойчивости различных систем перед внешними воздействиями. Устойчивым перед внешними воздействиями может быть человек, сообщество, его ближайшее окружение. Если мы будем говорить о необходимости повышать индивидуальную устойчивость к тем потрясениям, которые нас ждут, – такая трактовка термина всем понятна. То есть вы можете создать некое сообщество, вы можете сделать десять человек более защищенными и специально их подготовить, чтобы они заранее создали запасы еды, питья, электричества. Именно на этой теме я сейчас полностью сфокусирован. И я обращаюсь ко всем своим коллегам с призывом: забудьте о том, что нужно спасать весь мир, вместо этого вы можете давать конкретным людям и группам людей полезные практические рекомендации, как они могут наилучшим образом подготовиться к предстоящему периоду больших потрясений. То есть, попросту говоря, нужно наконец попытаться приучить людей к тому, чтобы они не ждали очередных мудрых решений от своих правительств, а сами принимали необходимые превентивные меры.

И опять, в который раз в истории, предпринимать меры к спасению нам мешает категорический императив. Мы начинаем задавать себе вопросы: кто поступил порядочнее – Лот или его жена, оглянувшаяся на гибнущий родной город и превратившаяся в соляной столб?

Каково было Ною плыть на Ковчеге, не спасая тонущих? А, возможно, и обороняя от них Ковчег?

И, наконец, мы понимаем, что есть вещи поважнее выживания…

Во многих религиях мира духовная сущность людей бессмертна; следовательно, земная жизнь – лишь школа для развития творческих способностей тех, кого ждет в дальнейшем слияние с Творцом, Вселенским разумом и так далее. Но даже если душа не обладает бессмертием, экологическое мировосприятие, равно как и религиозное эсхатологическое мировоззрение, помогает понять, как надо жить и действовать, твердо зная, что будущего не будет.

Надо просто делать то, что считаешь нужным, делать вне зависимости от того, имеет ли это смысл в отсутствии многолетней перспективы. (Пример – сажать деревья правильно не потому, что они будут полезны для ваших внуков; возможно, внуков и не будет; а потому, что сажать деревья – нравственно.) Считаем, общественная деятельность в экологическом движении сейчас – набор правильных норм поведения человека перед лицом обстоятельств непреодолимой силы. Правда, из этого не следует, что поведение должно быть абсурдным – все же приложить свои силы хочется с достижением хотя бы временного положительного результата, пусть даже заранее зная о невозможности изменить гибельную ситуацию.

Content

Юрий Шевчук
Крах проекта «Человечество». Мир в 2050 году

Пролог

Глава 1. Пределы роста. Allegro

Экспозиция

Разработка

С чего началась современность…

Почему всего на всех никогда не хватит

Мы сами творцы своего несчастья

Экологический цугцванг

Реприза

Глава 2. Жажда. Allegro

Экспозиция

Разработка

«Взять всё и поделить!»

Попробуем еще раз посчитать…

«Взять всё и поделить» – второй вариант

Реприза

Глава 3. Мигрант как волонтер апокалипсиса. Allegro

Экспозиция

Разработка

Интернационал дураков

Происхождение этносов и наций

Геопатогенные и геоблагоприятные зоны

Сосед хорош, когда забор высок

Реприза

Глава 4. Разум как феномен. Andante

Экспозиция

Разработка

Что такое разум?

Что такое человек?

Вороны, дельфины, муравьи и другие братья по разуму

Реприза

Глава 5. «Что такое прогресс?». Andante

Экспозиция

Разработка

Так что же такое прогресс?

Человек – вовсе не «венец творения»

«Гадкие лебеди», «людены», «искины»…

«Мы живем в аду…»

Принц Гаутама как герой нашего времени

Реприза

Глава 6. Молчание космоса. Andante

Экспозиция

Разработка

Мы одиноки во вселенной?

Эволюционный тупик

Реприза

Глава 7. Феномен женщины. Allegro

Экспозиция

Разработка

Реприза

Глава 8. Апокалипсис был вчера. Scherzo

Экспозиция

Разработка

Цикл в полторы тысячи лет…

Так какой же во всем смысл?

Конец истории

Впереди – война?

Свобода важнее выживания

Реприза

Глава 9. Исчезновение европейской расы. Scherzo

Экспозиция

Разработка

Возможна ли культура без ее носителей?

Мир без европейцев

Реприза

Глава 10. Варианты поведения в условиях кризиса перед лицом непреодолимых обстоятельств. Minuetto

Экспозиция

Разработка

Каждый день для нас может стать последним

Мене, мене, текел, упарсин (исчислено, взвешено, разделено)

«Будущего нет»

Вывод первый, нравственный

Вывод второй, практический: как все произойдет

Реприза