Тосикадзу Кавагути

Пока ты помнишь. Истории из волшебного кафе

© Перевод на русский язык ООО «Прогресс книга», 2024

© Издание на русском языке, оформление ООО «Прогресс книга», 2024

Карта взаимоотношений персонажей

История I. Дочь

– Почему ты на Хоккайдо?

Из телефонной трубки доносился срывающийся голос Кэй Токита.

– Тише, тише. Все в порядке.

Нагарэ Токита впервые за четырнадцать лет услышал голос своей жены. Сейчас Нагарэ находился на Хоккайдо – в Хакодате, если быть точнее.

Здесь довольно много зданий западного типа, построенных в начале двадцатого века. Выглядят они необычно: нижние этажи в них спроектированы в японском стиле, а верхние – в европейском. Район Мотомати (название которого означает «древний город»), расположенный у подножия горы Хакодате, пользуется у туристов особой популярностью. Такие достопримечательности, как бывшее здание ратуши, старейший в Японии телеграфный столб и склады из красного кирпича в портовой зоне, позволяют без труда окунуться в атмосферу старинного города.

Кэй сидела за столиком в одном необычном токийском кафе, которое предлагало посетителям возможность совершить путешествие во времени. Называлось кафе «Фуникули Фуникула». Она перенеслась на пятнадцать лет в будущее – хотела встретиться с дочерью – и у нее осталось совсем немного времени, пока кофе не остыл. Нагарэ и Кэй разделяло огромное расстояние. Нагарэ не знал, насколько остыл напиток Кэй, поэтому старался говорить по делу.

– Некогда объяснять. Просто выслушай меня, пожалуйста.

Конечно, Кэй понимала, что времени нет.

– Что? Некогда? Это мне некогда! – в ее голосе слышалось отчаяние.

Но Нагарэ не обратил на это внимания.

– Видишь где-нибудь девочку? Она выглядит как школьница.

– Что? Школьница? Да, она здесь. Та самая, которая приходила в кафе недели две назад, – она вернулась из будущего, чтобы сфотографироваться со мной.

Для Кэй это случилось всего две недели назад, но для Нагарэ прошло уже целых пятнадцать лет.

– У нее большие круглые глаза… и она носит водолазку?

– Да, все так. А что?

– Хорошо, теперь успокойся и послушай меня: ты случайно переместилась на пятнадцать лет в будущее.

– Тебя плохо слышно! Не могу разобрать! Что ты говоришь?!

Как раз в тот момент, когда Нагарэ собирался сказать жене что-то важное, поднялся штормовой ветер. В трубке раздалось жуткое гудение. Нагарэ чувствовал, что времени осталось мало, поэтому торопился.

– В общем, девушка, на которую ты смотришь… – сказал он громче.

– А? Что? Эта девушка?

– Она наша дочь!

– Что?!

В трубке повисла тишина. Нагарэ услышал, как заиграли часы в «Фуникули Фуникула». Коротко вздохнув, он принялся спокойно объяснять супруге ситуацию.

– Ты хотела отправиться на десять лет в будущее, поэтому думаешь, что нашей дочери будет примерно десять лет. Но произошла ошибка, и по какой-то причине ты перенеслась на пятнадцать лет вперед. Видимо, десять лет и пятнадцать часов перепутались с пятнадцатью годами и десятью часами. Посмотри, что показывают часы, которые стоят в центре зала. Десять?

– Ох, да.

– Мы узнали об этом, когда ты уже вернулась в свое время. Но сейчас мне пришлось уехать на Хоккайдо, обстоятельства так сложились, некогда рассказывать. – Нагарэ выпалил все на одном дыхании и сделал небольшую паузу. – В любом случае, у тебя осталось не так много времени. Поэтому просто посмотри на нашу повзрослевшую, похорошевшую дочь и возвращайся в свое настоящее, – мягко добавил он и положил трубку.

С места, где стоял Нагарэ, открывался отличный вид на весь склон, который упирался в расстилающуюся синеву океана и небо за ним – казалось, оно служило главным украшением порта Хакодате.

Развернувшись на каблуках, мужчина вошел в кафе.

Дин-дон

В Хакодате улицы часто расположены на склонах. Например Твенти-Астрид-Райз, которая тянется вверх от старейшего в Японии телеграфного столба, и Эйт-Баннер-Райз, что начинается возле складов из красного кирпича в туристическом районе порта Хакодате. Фиш-Вью-Райз и Шип-Вью-Райз поднимаются от набережной. Далее по склону расположены Кокл-Райз и Грин-Уиллоу-Райз, которые упираются в Ячигаширачо, что означает «голова долины». Но есть одна улица, которую нельзя найти на туристических картах, – местные называют ее Но-Нейм-Райз. Кафе, в котором работал Нагарэ, находилось на полпути вверх по этой самой улице.

Заведение называется «Донна Донна», и с одним из столиков в этом кафе связана довольно любопытная городская легенда. Поговаривают, что если сесть на определенное место в зале, можно перенестись в прошлое, в любой момент, который вы захотите.

Но чтобы совершить подобное путешествие, нужно придерживаться ряда правил, которые не только сложны, но и довольно многочисленны. Вот лишь некоторые из них:

1. Встретить в прошлом можно лишь тех людей, которые посещали кафе.

2. Находясь в прошлом, невозможно повлиять на настоящее.

3. Чтобы вернуться в прошлое, нужно сесть на определенное место в зале и только на него. Если место занято, необходимо подождать, пока оно освободится.

4. После того как вы окажетесь в прошлом, нельзя вставать с этого места.

5. Путешествие начинается с момента подачи вам кофе и должно закончиться до того, как кофе остынет.

Но какими бы сложными и запутанными ни были эти правила, сегодня в «Донна Донна» в очередной раз зайдет посетитель, до которого дошли слухи о «волшебном кафе».

После телефонного разговора Нагарэ вернулся к работе. Нанако Мацубара, которая все это время сидела у стойки, сгорая от любопытства, направилась к нему:

– Почему вы не остались в Токио? Думаете, приехать сюда было хорошей идеей? – поинтересовалась она.

Нанако – студентка университета Хакодате. Сегодня на ней был светло-бежевый топ, заправленный в мешковатые брюки. Девушка почти не красилась, а волосы укладывала в небрежный пучок, перетягивая их обычной черной резинкой. В общем, выглядела Нанако довольно стильно.

Мацубара слышала, что покойная жена Нагарэ перенесется из прошлого, чтобы встретиться с дочерью в токийском кафе. Это была единственная возможность повидаться с женой, которую Нагарэ не видел четырнадцать лет, поэтому Нанако показалось странным, что он решил поприветствовать Кэй по телефону, а не лично.

– Да, может быть… – задумчиво протянул Нагарэ, проходя мимо девушки к барной стойке. Рядом с Нанако расположилась доктор Саки Мураока с книгой в руках. Саки работала в психиатрическом отделении одной из клиник Хакодате. Они с Нанако были завсегдатаями кафе.

– Разве ты не хотел увидеть ее снова?

Нанако с нескрываемым любопытством смотрела на Нагарэ, гиганта ростом под два метра.

– Конечно, но я должен принять реальность.

– В каком смысле?

– Она пришла повидать свою дочь, а не меня.

– Но все же…

– Все в порядке. Я знаю, что прошло много времени, но мои чувства по-прежнему сильны…

Нагарэ был готов пойти на все – лишь бы его жена и дочь могли провести немного времени вместе.

– Ты такой великодушный, Нагарэ! – восхищенно сказала Нанако.

– Господи! – воскликнул мужчина, покраснев.

– Да не смущайся ты!

– Я ничего подобного… – отрывисто пробормотал он и быстро скрылся на кухне, спасаясь от излишнего внимания со стороны Нанако.

Вместо Нагарэ из кухни вышла официантка Казу Токита. На белой блузке и бежевой юбке с оборками ярким пятном красовался голубой фартук. Казу было тридцать семь лет, но выглядела она гораздо моложе и отличалась свободолюбивым и веселым нравом.

– На каком вы сейчас вопросе?

Теперь, когда за стойку пришла Казу, тема разговора сменилась.

– Хм… На двадцать четвертом, – ответила Саки. Она была настолько поглощена чтением, что не обращала никакого внимания на разговоры вокруг.

– О, точно… – вклинилась Нанако, будто опомнившись. Она заглянула в книгу, которую держала в руках Саки, – та перелистнула несколько страниц назад и прочитала вслух:

«Что делать, если завтра наступит конец света?

Вопрос двадцать четвертый.

Вы сильно влюблены в кого-то. Если бы завтра наступил конец света, что бы вы предприняли?»

1. Предложили бы этому человеку вступить с вами в брак.

2. Не предложили бы, потому что это будет бессмысленно.

– Что ты выбираешь? – Саки оторвала взгляд от книги и посмотрела на Нанако.

– Хм, не знаю…

– Ну же, просто выбери.

– А как бы ты поступила, Саки?

– Я? Думаю, я бы сделала предложение.

– Почему?

– Не хотела бы умирать с чувством сожаления.

– Похоже, в этом есть смысл…

– А ты? Нанако, ты не сделала бы предложение?

Нанако ткнула пальцем в ответы и наклонила голову, размышляя.

– Ох, я не знаю… – тихо пробормотала она. – Ну, может быть, если бы я точно знала, что он меня любит, то так и сделала бы. Но если я не была бы уверена в его чувствах, то, наверное, не стала бы…

– Правда? Почему?

Казалось, Саки не могла понять, что Нанако имеет в виду.

– Ну, если бы я знала, что он меня любит, то не ставила бы его перед выбором, не так ли?

– Полагаю, нет…

– Но если он никогда раньше не думал о наших отношениях в таком ключе, то предложение заставит его изменить свое мнение обо мне, а мне не хотелось бы добавлять ему забот.

– Ох, такое действительно случается – особенно с мужчинами. Например, в День святого Валентина, когда парень получает шоколадку от девушки, на которую раньше никогда не обращал внимания. И вот внезапно он начинает думать о ней.

– Мне было бы очень неприятно, если бы я доставила кому-нибудь хлопот, да еще и перед концом света. К тому же, парень может не ответить мне взаимностью, и это меня расстроит. Так что, даже если кому-то кажется, что сделать предложение в такой ситуации вполне логично, я вряд ли поступлю так.

– По-моему, ты слишком серьезно относишься к этому, Нанако.

– Думаешь?

– Определенно! Не факт, что завтра наступит конец света.

– Да, наверное…

Этот разговор не утихал и после того, как Нагарэ вышел на улицу, чтобы ответить на телефонный звонок.

– А ты, Казу, как бы поступила? – поинтересовалась Нанако, облокотившись на стойку. Саки подняла на Казу взгляд, полный любопытства.

– Ну, я бы…

Дин-дон

– Здравствуйте! Добро пожаловать, – услышав звонок колокольчика, Казу тут же направилась в сторону входа, за мгновение войдя в образ официантки. Нанако и Саки поняли – требовать от нее ответа сейчас бессмысленно.

Но девочка в светло-розовом платье, которая зашла в кафе, была вовсе не посетителем.

– Я вернулась! – громко воскликнула она.

Это была Сачи Токита, семилетняя дочь Казу. На плече у девочки висела довольно тяжелая на вид сумка, а в руке Сачи сжимала открытку от Коку Синтани, ее отца и мужа Казу, всемирно известного фотографа. После женитьбы он взял фамилию семьи Токита, но работал под своим именем. Его деятельность была связана с постоянными перелетами по миру и съемкой пейзажей, поэтому в Японии Коку проводил всего несколько дней в году. Но он довольно часто делал из своих фотографий открытки и посылал их дочери.

– С возвращением! – радостно поприветствовала девочку Нанако.

Казу перевела взгляд на молодого парня, который вошел вслед за Сачи.

– Доброе утро, – протараторил Рэйдзи Оно, он подрабатывал в кафе на полставки. Парень был одет вполне обычно – в джинсы и белую футболку. Сейчас он пытался выровнять сбившееся дыхание, а на лбу у него выступили бисеринки пота – явный признак того, что Рэйдзи поднимался на холм в спешке.

– Мы случайно столкнулись у входа, – объяснил Рэйдзи свое появление вместе с Сачи, хотя никто его об этом не спрашивал.

Парень быстро скрылся на кухне, – слышно было, как он здоровается с Нагарэ. Они собирались заняться подготовкой к обеденному перерыву, который начнется через два часа.

Сачи заняла место за столиком рядом с большим окном, из которого открывался потрясающий вид на порт Хакодате. Похоже, это место стало для нее чем-то вроде личного кабинета.

Но в «Донна Донна» были и другие посетители – помимо Нанако и Саки. За ближайшим ко входу столиком сидел пожилой джентльмен в строгом черном костюме, а за соседним – женщина примерно такого же возраста.

Четырехместный столик заняла ровесница Нанако. Она сидела там с самого открытия, завороженно глядя в окно. Кафе начинало работать довольно рано, в семь утра. Туристы частенько заглядывали сюда после того, как сходят на утренний рынок.

Сачи бросила сумку на стол. Судя по глухому стуку, внутри явно находилось что-то тяжелое.

– Что там? Ты опять была в библиотеке?

– Ага.

Нанако села напротив Сачи.

– Тебе и вправду нравится читать.

– Да…

Нанако знала, что в каждый свободный от учебы день Сачи первым делом шла в библиотеку. Сегодня отмечали день основания школы, поэтому занятий не было, и девочка, конечно, отправилась за книгами, которые сейчас радостно раскладывала на столе.

– И что ты обычно читаешь?

– Эй, я тоже хочу знать! Какие книги тебе нравятся, Сачи?

Доктор Саки Мураока поднялась со своего места у стойки и подошла поближе.

– Что ты принесла? Ну-ка?

Нанако потянулась за одной из книг.

– «Задачи с мнимыми и целыми числами».

Саки тоже взяла книгу.

– «Апокалипсис в конечной вселенной».

– «Современная квантовая механика и вегетарианская диета».

Нанако и Саки по очереди читали названия вслух.

– «Вопросы классического искусства, рассмотренные Пикассо».

– «Спиритуализм и особенности африканского орнамента».

С каждой новой книгой, выражения лиц девушек становились все мрачнее. Некоторые названия удивляли, некоторые – шокировали. На столе оставалось еще несколько нетронутых книжек, но ни у Саки, ни у Нанако не было желания с ними знакомиться.

– Это что-то слишком сложное! – заметила Нанако, поморщившись.

– Сложные? Правда? – Сачи неуверенно наклонила голову.

– Милая, если ты сможешь понять, что в них написано, думаю, нам придется называть тебя доктором Сачи!

Саки вздохнула, уставившись на «Спиритуализм и особенности африканского орнамента». Книга напоминала медицинскую литературу, вроде той, что читала она сама, человек, работающий в сфере психиатрии.

– Ей неинтересно разбираться в них. Она просто любит рассматривать все эти забавные надписи, – вмешалась Казу, стараясь успокоить девушек.

– Вот как? Правда?

– Да уж…

И Нанако, и Саки думали об одном: это явно не те книги, которые обычно выбирают семилетние девочки.

Нанако вернулась к столику, взяла книгу, которую читала Саки, и начала листать страницы.

– А вот книги вроде этой как раз для меня!

Вместо мелкого плотно сжатого текста здесь на страницах было всего по нескольку строк.

– Что это ты читаешь? – Сачи с любопытством взглянула на книжку.

– Хочешь посмотреть?

Нанако передала книгу девочке.

– «Сто вопросов “Что делать, если завтра наступит конец света?”, – Сачи прочитала название вслух. Ее глаза загорелись от восторга.

– Звучит безумно интересно!

– Попробуешь?

Книгу принесла в кафе Нанако, и девушке было приятно, что Сачи проявила к ней интерес.

– Конечно! – с улыбкой ответила Сачи. – Давай тогда начнем с первого вопроса.

– Да, давай, – отозвалась Нанако и пролистала книгу обратно к началу.

– «Вопрос первый. Прямо сейчас перед вами находится комната, в которую может войти только один человек. Тот, кто войдет в нее, будет спасен во время конца света. Что вы предпримете, если завтра наступит конец света?

1. Вы войдете в комнату.

2. Вы не войдете в комнату».

– Итак, что ты выберешь? – звонкий голос Нанако звучал уверенно.

– Хм-м-м…

Сачи нахмурилась. Нанако и Саки улыбнулись, наблюдая за малышкой, которая серьезно обдумывала вопрос. В конце концов, она всего лишь семилетняя девочка.

– Это сложный для тебя вопрос, Сачи? – поинтересовалась Нанако, всматриваясь в лицо девочки.

– Я бы не стала входить в комнату, – твердо заявила Сачи.

– Что? – Нанако была настолько поражена непоколебимой уверенностью девочки, что неосознанно сделала пару шагов назад. Казу, которая по-прежнему стояла за стойкой, слушала их разговор с невозмутимым видом.

– А почему ты не вошла бы? – спросила Нанако. То, что семилетняя девочка решила не входить в комнату, в которой можно спастись во время конца света, без сомнений, вызывало удивление.

Не обращая внимания на недоумение девушек, Сачи выпрямилась и уверенно обозначила причину, которая казалась Нанако и Саки немыслимой.

– Выжить в одиночку – это то же самое, что умереть в одиночестве, вы так не считаете?

– …

Обе девушки потеряли дар речи. Нанако приоткрыла рот от удивления.

– Сачи, твой ответ гораздо лучше моего! – воскликнула Саки, поклонившись. Она не могла не выразить свое восхищение ответом, который сама не стала бы даже рассматривать. Нанако и Саки обменялись взглядами, будто говоря друг другу: «Возможно, эта девочка действительно понимает те сложные книги, которые берет в библиотеке!»

– Опять вы за свое, – проворчал Рэйдзи, который только что вышел из кухни. Теперь на нем был фартук.

– Эта книга сейчас очень популярна.

– Должно быть, и правда популярна, если даже Рэйдзи о ней слышал! – воскликнула Саки.

– Что значит это твое «даже»?

– Ты не производишь впечатление большого любителя книг, вот и все.

– Вообще-то я одолжил ее этой женщине, – хмыкнул Рэйдзи.

В обычных обстоятельствах говорить «эта женщина» было бы невежливо, особенно когда предмет разговора находится на расстоянии вытянутой руки. Но Рэйдзи вырос вместе с Нанако, а сейчас они учились в одном университете, поэтому он иногда бывал немного дерзок, когда речь заходила о его подруге.

– О, правда?

– Да, Рэйдзи сказал, что книга интересная, и дал мне почитать. Она очень популярна среди студентов.

– Похоже, ее действительно все читают.

Доктор Саки Мураока протянула руку, как бы говоря своим жестом «дайте-ка взглянуть», и Нанако передала ей книгу.

– Сейчас все этим увлекаются.

– Да, хм… Понимаю почему.

Когда Саки услышала о том, что книга сейчас у многих на слуху, то сразу догадалась, в чем дело. Она тоже увлеклась, отвечая на вопросы из списка. А теперь эти вопросы привлекли внимание и семилетней Сачи. Пролистнув пару страниц, женщина подумала, что у этой книги есть все шансы стать хитом.

– Интересно… – восхищенно протянула она.

– Спасибо, было очень вкусно, – девушка, которая сидела в кафе с самого открытия, встала из-за стола, и Рэйдзи засеменил к кассе.

– Сет из холодного чая и пирожного, верно? Семьсот восемьдесят иен, пожалуйста, – объявил он.

Гостья молча достала кошелек. В этот момент из ее сумки выпала и незаметно приземлилась на пол небольшая фотография.

– Вот, держите, – посетительница протянула купюру в тысячу иен.

– Ваша одна тысяча иен.

Рэйдзи постучал по клавишам кассового аппарата – раздалось характерное «бип-бип». Ящик выдвинулся с тихим лязгом, и парень ловко вытащил мелочь, так, что было видно: он делал это уже много раз.

– Возвращаю двести двадцать сдачи.

Гостья забрала деньги и направилась к выходу, бормоча себе под нос:

– Правильно эта девочка сказала: лучше умереть, чем жить в одиночестве.

Дин-дон

– Спасибо за… визит…

Голос Рэйдзи прозвучал не так звонко, как обычно.

– Что случилось? – поинтересовалась Саки, когда Рэйдзи, задумчиво склонив голову набок, возвращался от кассы.

– Хм, только что… лучше бы я умер!

– Что?! – удивленно вскрикнула Нанако.

– Ох, нет, я не то имел в виду! Та девушка… Она сказала, что лучше умереть, чем жить одной, – протараторил Рэйдзи.

– Не пугай меня так! – Нанако хлопнула Рэйдзи по спине, когда тот проходил мимо.

– Но все же… – сказала Саки с озадаченным видом, обращаясь к Казу, – такие слова невозможно проигнорировать.

Взгляд Казу был прикован ко входу.

– Да, довольно странно, – ответила она.

На какое-то мгновение показалось, что время остановилось.

– Что дальше? – вопрос Сачи заставил всех вернуться в реальность. По лицу девочки было видно – она безумно хотела продолжить отвечать на «Сто вопросов». Саки перевела взгляд на часы.

– Ох, посмотрите-ка на время…

Они показывали десять тридцать.

Всю стену в кафе от пола до потолка занимали трое массивных маятниковых часов: одни находились у входа, другие – в центре, третьи – у большого окна с видом на порт Хакодате. Те, что располагались у входа, шли быстро, а у окна – медленно. Часы, по которым Саки сверяла время, стояли в центре.

– Пора на работу?

– Да, – отозвалась Саки, доставая из кошелька монеты. Глядя со стороны, невозможно было точно определить, торопится она или нет. Саки жила в двух шагах от «Донна Донна» и часто забегала в кафе перед работой.

– Может, ответите еще на один вопрос, доктор Саки?

– Давай попозже, хорошо? – Саки улыбнулась и положила на стойку триста восемьдесят иен.

Заметив, что дочь нахмурилась, Казу обратилась к Сачи:

– Почему бы тебе пока не заняться книгами, которые ты взяла в библиотеке?

– Ладно!

Малышка мгновенно повеселела. Она любила читать сразу несколько книг – одну за другой. Сачи было немного грустно, потому что ей впервые удалось разделить удовольствие от чтения с остальными. Это было здорово. Но как только Казу предложила ей почитать новые книги, от угрюмого состояния Сачи не осталось и следа. В конце концов, ей предоставилась новая возможность насладиться любимым занятием.

Сачи взяла одну из книг, разложенных на столе, плюхнулась на стул и тут же затихла, молча перелистывая страницы.

– Ей действительно нравятся книги, – с ноткой зависти в голосе заметила Нанако, которой всегда было трудно читать сложные произведения.

– Увидимся позже. Пока! – Саки помахала всем рукой.

– До свидания! – воскликнул Рэйдзи. Голос его снова звучал бодро – как и всегда.

Внезапно доктор Саки остановилась в паре шагов от выхода и обернулась.

– Казу, если Рейко зайдет, не могла бы ты узнать, как у нее дела?

– Конечно, – кивнула женщина, убирая со стойки чашку.

– А что случилось с Рейко? – спросила Нанако.

– Ох, да много всего… – сказала Саки и выбежала из кафе.

Дин-дон

– Саки! Подожди! – Нанако заметила фотографию на полу у двери и решила, что ее обронила доктор Мураока. Но девушка уже была довольно далеко. Нанако подняла фото и уже собиралась догнать Саки, чтобы отдать ей, но, взглянув на изображение, замерла.

– А?.. Казу. Это… – она протянула фотографию женщине за стойкой. – Сначала я подумала, что это принадлежит Саки, но теперь я в этом не уверена.

На снимке были изображены молодые мужчина и женщина с новорожденным ребенком на руках. Рядом с ними был еще один человек – Юкари Токита, владелица кафе. Нагарэ, один из работников, был ее сыном, а мать Казу, Канаме Токита, – ее младшей сестрой. Юкари – свободолюбивая женщина, которая делала все, что взбредет в голову. Она была полной противоположностью Нагарэ, чьи невозмутимость и обостренное чувство ответственности заставляли его ставить других на первое место. Пару месяцев назад Юкари уехала в Америку вместе с мальчиком-иностранцем, одним из посетителей кафе, – на поиски его отца, который пропал без вести.

После внезапного отъезда хозяйки в «Донна Донна» остался только Рэйдзи, который иногда помогал ей. Юкари планировала закрыть кафе на длительный срок – до своего возвращения. Она собиралась выплачивать Рэйдзи зарплату в любом случае, поэтому не видела проблемы в том, что какое-то время заведение не будет работать. Но Рэйдзи была противна даже сама мысль о таких «легких деньгах».

На тот момент он как раз планировал отправиться в Токио, поэтому по приезде зашел в «Фуникули Фуникула», которым заведовал Нагарэ, – узнать, не может ли тот как-то помочь сохранить второе кафе. Нагарэ чувствовал свою ответственность за взбалмошное и капризное поведение матери, поэтому согласился управлять «Донна Донна». Так он и оказался в Хакодате, а его дочь Мики осталась одна в «Фуникули Фуникула» в Токио.

Однако все получилось не так просто. Приход Нагарэ сам по себе не решил бы всех проблем. В кафе «Донна Донна», как и в «Фуникули Фуникула», было место, позволяющее посетителям перемещаться во времени. Находилось оно недалеко от входа, и занимал его пожилой господин в черном.

Но кофе, налитый Нагарэ, не мог отправить посетителей в прошлое. Путешествие во времени было возможно только в том случае, если кофе наливала женщина из рода Токита, которая достигла семилетнего возраста. На тот момент таких было четверо: Юкари, Казу, дочь Нагарэ, Мики, которую он оставил в Токио, и дочь Казу, Сачи. Есть еще один нюанс: когда у женщины из рода Токита рождается девочка, право наливать кофе передается от матери ей.

Юкари уехала в Америку, Казу передала свой дар Сачи, а Мики осталась в Токио, чтобы не упустить возможность встретиться с матерью, которая должна прибыть из прошлого. Выходит, в «Донна Донна» кофе могла наливать только Сачи.

Оставался еще один вариант, не самый удачный, – Нагарэ отправится на Хакодате в одиночку и будет управлять заведением, где не будет никого, кто мог бы налить кофе для путешествий во времени. Но Сачи, которой на тот момент только исполнилось семь, заявила, что хочет поехать в Хакодате.

Казу была готова отпустить дочь. Но Нагарэ не мог согласиться с тем, что семилетняя девочка будет жить отдельно от матери. В конце концов это из-за его матери все оказались в такой ситуации. Мики тоже не возражала против того, что отец на какое-то время уедет.

– Если что, Фумико и Горо помогут мне, так что все в порядке. Это ведь только до возвращения бабушки Юкари, верно? Я и сама справлюсь.

Поддержка Мики перевесила чашу весов, и вопрос был решен. Сачи отнеслась к поездке с большим энтузиазмом, и, поскольку их пребывание в Хакодате могло затянуться, Казу решила перевести дочь в другую школу.

Итак, токийское кафе теперь находилось в ведении Фумико и Горо, которые были его постоянными посетителями уже более десяти лет, а Нагарэ, Казу и Сачи отправились в Хакодате. Единственный вопрос, на который ни у кого не было ответа, – когда вернется Юкари.

Теперь же все взгляды были прикованы к на фотографии.

– Юкари здесь такая молодая. Посмотрите, какая красавица! Сколько лет назад был сделан этот снимок? – Нанако помнила, как выглядела управляющая перед отъездом в Америку, поэтому, увидев фотографию с неправдоподобно юной Юкари, не смогла скрыть своего удивления.

– Фотография, наверное, принадлежит той девушке, которая была здесь утром.

Казу кивнула – она тоже так подумала.

– Посмотрите, на обратной стороне есть какая-то надпись: «27.08.2030, 20:31». Это же сегодняшняя дата!

Судя по Юкари, снимок, скорее всего, был сделан довольно давно. Но на обороте определенно был указан этот день.

Еще большее недоумение вызывали слова, написанные после этих цифр:

«Я так рада, что мы встретились».

Пока Нанако пребывала в замешательстве, стоящая рядом Казу думала: «Это ведь сегодня вечером…»

* * *

Этим вечером…

К закрытию в «Донна Донна» не осталось ни одного посетителя – только пожилой господин в черном, что сидел за ближайшим ко входу столиком, и Сачи за стойкой, которая внимательно изучала свои книги.

– Пора, наверное, убрать стенд с рекламой с улицы, – предложил Рэйдзи, когда закончил протирать столы.

– Да, займись этим, – отозвалась Казу.

Было семь тридцать вечера. Стемнело. Рэйдзи вышел из кафе, и колокольчик на двери издал приглушенный звон.

«Донна Донна» обычно закрывалась в шесть, потому что после наступления темноты посетители редко заходили в кафе – из-за того, что спуск на этой улице был очень крутой. Но в сезон летних отпусков заведение закрывалось в восемь – молодые туристы иногда забредали сюда даже поздним вечером. Оставалось полчаса, последние посетители уже ушли, и Казу готовилась к закрытию.

– Сачи! – она позвала малышку, что сидела за стойкой и читала, но, как и ожидалось, ответа не получила – такое случалось постоянно. Казу взяла закладку, что лежала на столе, рядом с Сачи, аккуратно положила ее на страницу, которую читала девочка, и закрыла книгу.

– А? – девочка словно очнулась в тот момент, когда текст исчез из поля ее зрения. – Что? Мама? – она говорила так, словно только что заметила стоящую рядом Казу. Скорее всего, Сачи даже не слышала, как мама обратилась к ней пару минут назад.

– Мы закрываемся. Не могли бы вы спуститься вниз и принять ванну, юная леди?

– Хорошо. – Сачи кивнула, спрыгивая со стула, схватила книгу, которую читала, и помчалась вниз по лестнице рядом со входом.

Малышка с мамой жили в подвальном помещении кафе, но так как здание было построено на склоне холма, на нулевом этаже тоже было окно, выходящее на порт Хакодате. Можно даже сказать, что жилые комнаты располагались на первом этаже, а кафе находилось на втором.

Казу стояла у кассы и подсчитывала выручку за день.

Дин-дон

Подняв голову на звук колокольчика, Казу увидела, как в кафе вошла та самая молодая женщина.

«Как и ожидалось».

Обычно в это время Казу вежливо объясняла гостю, что кафе уже закрыто. Но сейчас вошла именно та девушка, которая обронила фотографию утром.

– Здравствуйте. Добро пожаловать.

Мягко поприветствовав девушку, Казу внимательно посмотрела ей в глаза. Посетительницу звали Яёи Сето. Еще утром Казу подумала, что ей примерно столько же лет, сколько и Нанако, но не была в этом уверена. Сейчас, глядя на изможденное лицо Яёи, Казу поняла, что та выглядит гораздо старше.

Яёи стояла неподвижно, молча глядя на Казу.

– Она говорит, что хочет вернуться в прошлое, – прервал тишину Рэйдзи, который в это время заносил с улицы стенд. Все еще не говоря ни слова, Яёи оглянулась на парня, а затем снова посмотрела на Казу, будто спрашивая: «Это действительно возможно?»

– Вы знаете правила? – поинтересовалась Казу, тем самым давая девушке понять: «Да, возможно».

– Правила?

Какое-то время Рэйдзи наблюдал за реакцией Яёи, а после многозначительно взглянул на Казу.

Этот тот самый тип посетителей – те, кто приходят с желанием вернуться в прошлое, не зная правил.

– Мне объяснить? – вновь вмешался Рэйдзи.

– Конечно, – Казу кивнула.

Рэйдзи повернулся к девушке. Во время работы с Юкари обязанность объяснять правила падала на его плечи, поэтому он не выглядел особенно взволнованным.

– Да, вы можете. Можете вернуться в прошлое. Но для этого нужно придерживаться ряда правил, которые вам, скорее всего, не понравятся.

– Правила?

– Есть четыре основных правила. Я не знаю, почему вы хотите вернуться в прошлое, но большинство людей отказываются от этой затеи и уходят, как только узнают подробности.

Яёи не ожидала получить такой ответ. Было видно, что девушка немного расстроилась.

– Почему?

В речи Яёи проскальзывали едва уловимые нотки говора, по которому Казу поняла, что та из Осаки или из региона Кансай. Вероятно, девушка думала: «Если я никогда не смогу вернуться в прошлое, зачем тогда я проделала весь этот путь до Хакодате?»

– Итак, правило номер один, – быстро начал Рэйдзи, видимо, ощутив растущее волнение. Парень демонстративно поднял указательный палец, будто был опытным путешественником во времени.

– Находясь в прошлом, вы не сможете изменить настоящее, как бы ни старались.

– Что? – уже после первого правила Яёи выглядела испуганной, но Рэйдзи невозмутимо продолжил.

– Если вы планируете вернуться в прошлое, чтобы исправить совершенный ранее поступок, то вы потратите время зря.

– Что вы имеете в виду?

– Пожалуйста, не перебивайте.

Яёи недоверчиво прищурилась и кивнула.

– Предположим, у вас сейчас трудные времена: возможно, вы погрязли в долгах или потеряли работу. Или же ваш парень только что расстался с вами, или, быть может, вас как-то обманули. В общем, допустим, вы переживаете черную полосу своей жизни. – Рэйдзи с умным видом перечислял всевозможные несчастья по пальцам. – Даже если ваши нынешние обстоятельства невыносимы и вы вернетесь в прошлое, чтобы попытаться исправить ситуацию, проблема с долгами не решится, вы все еще будете безработной, ваш парень не предложит вам сойтись снова или вас все равно обманут. Ничего не изменится.

– Как… не изменится?

Чем эмоциональнее говорила Яёи, тем сильнее в ее голосе звучал осакский говор. На этот раз даже Рэйдзи заметил, откуда девушка родом.

– Бесполезно спрашивать почему – это просто правило.

– Ну же, мне нужны подробности! – настаивала Яёи. Но Рэйдзи лишь пожал плечами. На помощь ему пришла Казу, которая все это время стояла за стойкой:

– Никто не знает, кто и когда придумал это правило. – По сути, женщина пыталась донести до Яёи, что любые объяснения бессмысленны.

– Никто?

– Это кафе было основано в конце девятнадцатого века. И уже тогда у людей была возможность отправиться в прошлое. Но никто не знает, почему так произошло, точно так же как никто не знает, откуда появились все эти запутанные правила.

Рэйдзи выдвинул стул из-за столика неподалеку, прокрутил на одной ножке, поставил перед собой и устроился на нем поудобнее.

– Мы не знаем, как все началось, но, видимо, кто-то доставил в кафе анонимное письмо или что-то в этом роде.

– Письмо?

– Да. В нем было написано: «Как бы ни старался человек, возвращаясь в прошлое, он не сможет изменить настоящее». Конечно, это очень странное правило, не думаете? Среди тех, кто хочет вернуться в прошлое, большинство, как мне кажется, планируют как-то исправить нынешний беспорядок в своей жизни. Однако, как бы они ни старались, все это – пустая трата времени. Они не смогут исправить свою жизнь!

Глаза Рэйдзи заблестели. Ему явно нравилось говорить об этих непонятных и невероятно загадочных правилах. Но сам он в прошлом ни разу не был, и это сбивало с толку.

Яёи холодно взглянула на Рэйдзи.

– Какие еще правила есть? – спросила она низким, почти безразличным голосом.

– Вы действительно хотите знать? Многие решают уйти уже после первого.

– Какие. Еще. Есть. Правила, – повторила она, уже более раздраженно. Рэйдзи выпрямился и продолжил:

– Второе правило: единственные люди, которых можно встретить, вернувшись в прошлое, – те, кто посещал кафе.

– Что? – на лице Яёи читалось явное недоверие. Но Рэйдзи спокойно ответил:

– Это правило означает лишь то, что я только что сказал.

– Почему?! – воскликнула девушка. На этот раз акцент был слышен отчетливо.

– Я думаю, третье правило все прояснит: чтобы вернуться в прошлое, нужно сесть на определенный стул в этом кафе. К тому же во время путешествия вам нужно оставаться на месте и ни в коем случае не вставать с него.

– Итак, очевидно, что как раз из-за этого правила…

Хотя Яёи отчаянно хотелось крикнуть: «Но почему это правило существует?!», она заставила себя замолчать. Девушка начала понимать, что исчерпывающих ответов она не получит – «Потому что это значит то, что это значит!». Когда она начала вникать в услышанное, то обнаружила, что все эти правила не такие уж и сложные.

И когда Рэйдзи продолжил:

– Из-за правила, согласно которому нельзя вставать со стула, выйти за пределы этого кафе, чтобы встретиться с кем-нибудь, невозможно…

– …поэтому вы можете встретиться только с теми, кто пришел в кафе, – закончила фразу Яёи.

– Именно так, – сказал Рэйдзи, с ухмылкой указывая пальцем на Яёи.

«Вряд ли здесь есть повод для веселья».

Яёи презрительно хмыкнула и отвернулась.

– Далее…

– Что? Еще есть?!

– Четвертое правило: существует ограничение по времени.

– Отлично, еще и время… – Яёи застонала. Она закрыла глаза и тяжело вздохнула. Казалось, девушка спрашивала себя: «Зачем вообще я так долго добиралась до Хакодате?» Рэйдзи медленно поднялся со стула, наблюдая за реакцией Яёи.

– О, эти правила действительно раздражают! И не только вас. Большинство из тех, кто приходит сюда, сдаются, услышав их, – сказал он, виновато опустив голову.

Но поскольку Рэйдзи не устанавливал этих правил, его раскаивающийся вид особого утешения Яёи не принес.

Многие посетители этого кафе, как и она, узнав о правилах, утратили всякую надежду. Повергнутые в глубочайший шок, они тотчас опускали руки. Некоторые из них так и не решились на путешествие в прошлое. Некоторые гневно заявляли, что все эти правила – лишь обман, дымовая завеса, скрывающая ложь о путешествиях в прошлое. Отчасти такая реакция была для гостя способом выкрутиться, сохранив лицо.

Казу и Рэйдзи понимали это. Что бы им ни говорили, они знали, что побывать в прошлом – возможно. Так и в этот вечер, даже если бы Яёи начала громко обвинять их: «Это мошенничество чистой воды!», Казу, скорее всего, ответила бы: «Как скажете».

Вдруг Рэйдзи вспомнил слова, которые Яёи сказала, выходя из кафе:

«Лучше умереть, чем жить в одиночестве».

За пять лет, прошедших с тех пор, как он начал работать здесь, многие из посетителей, интересовавшихся путешествиями в прошлое, были настроены серьезно. Но большинство из них просто уходили, узнав, что не смогут изменить настоящее. Рэйдзи по неосторожности решил, что это один из таких случаев.

«Как я мог забыть о чем-то столь важном?» – корил он себя за свою невнимательность.

Яёи стояла перед ним молча и неподвижно. В зале повисла тишина, которую разбавляло лишь тиканье часов. Через окно, откуда открывался вид на порт Хакодате, в кафе заглядывала темная ночь. Далеко-далеко в этом мраке призрачно мерцали крохотные искорки света. То, что напоминало плавающие фонари, размеренно покачивающиеся во мраке, на самом деле было рыбацкими лодками, которые освещались тесно нанизанными на сети фонарями.

– Хорошо. Я поняла, – сказала Яёи, повернувшись к Рэйдзи спиной.

Он не хотел отпускать девушку, но не знал, что ей сказать.

– Это вы на фотографии? – спросила Казу, показывая девушке снимок, поднятый с пола сегодня утром. На ней были изображены молодые мужчина и женщина – скорее всего, муж и жена – с ребенком на руках, а рядом с ними стояла Юкари Токита, владелица кафе. Должно быть, Казу имела в виду этого ребенка.

– Что? – удивленно отозвалась Яёи. Она подошла и выхватила из рук Казу фотографию. – Да, – ответила девушка, гневно глядя на Казу.

– А это ваши родители?

– Они погибли в автокатастрофе, когда я была совсем ребенком.

– Понятно.

«Она хочет вернуться и встретиться со своими погибшими родителями».

Рэйдзи смотрел на девушку с пониманием. Если Яёи пришла встретиться с умершими родителями, то второе правило точно выполнено: они явно посещали кафе. На фото было видно, что супруги стоят в «Донна Донна». Но если она хотела спасти своих родителей от гибели, ей бы не удалось этого сделать: мешало первое правило – настоящее изменить невозможно.

Однажды в кафе «Фуникули Фуникула» в Токио женщина по имени Хираи отправилась в прошлое навестить свою сестру, погибшую в ДТП. Хираи была завсегдатаем кафе, поэтому отлично знала все правила. Она перенеслась в прошлое, чтобы поблагодарить сестру и пообещать ей помириться с родителями. В это путешествие Хираи отправилась с полным пониманием всех нюансов. Но Яёи ознакомилась с правилами только сейчас. Вероятно, до того, как ей их озвучили, она думала, что сможет спасти родителей.

Девушка осторожно убрала фотографию в сумку.

– Извините, что отняла у вас время, – сказала она и направилась к выходу.

– Подождите! – воскликнул Рэйдзи.

– Что? – Яёи остановилась, но не обернулась.

– Ну, вы проделали такой путь… Почему бы вам не навестить своих маму и папу? – предложил он. Рэйдзи говорил осторожно, чтобы не показаться слишком настойчивым, ведь Яёи только что узнала, что не сможет изменить настоящее. – Они, наверное, были вам дороги. Если бы не правило, вы попытались бы их спасти, верно? Так что…

– О, да что вы знаете! – внезапно воскликнула Яёи. – Что?!

Она неотрывно смотрела на Рэйдзи глазами, полными гнева. Ошарашенный такой реакцией, парень неосознанно попятился назад.

– Я ненавижу таких людей! – Губы Яёи дрожали. Но злилась она не на Рэйдзи.

Услышав шум, Казу отвлеклась от своих дел и теперь внимательно смотрела на Яёи и Рэйдзи.

– Они родили меня, а потом просто взяли и умерли!

Выплескивая накопившуюся за столько лет обиду, Яёи начала рассказывать свою историю.

– Я осталась без матери и отца, меня передали родственникам, а после я попала в приют, где надо мной издевались. Родители умерли, оставив меня одну в этом мире. Как я могу любить их после того, как испытала те трудности и пережила то одиночество, которые мне выпали?

Яёи достала фотографию, которую пару минут назад убирала в сумочку.

– Но посмотрите на это фото! – крикнула она, протягивая его Казу и Рэйдзи. – Посмотрите на их счастливые лица, равнодушные к моей боли!

Небольшая старая фотография слабо подрагивала в ее трясущейся руке.

– Вот почему… – Яёи отчаянно пыталась сдержать эмоции, которые нахлынули на нее. Возможно, это был гнев, возможно, печаль – даже она сама не знала, что именно испытывала, – но все эти чувства свились в плотный клубок из слов и сорвались с дрожащих губ. – Я думала, что если бы мне удалось встретиться с ними, они могли хотя бы выслушать меня…

– Так вот почему вы хотели вернуться в прошлое?

– Так я думала. Но тогда я еще не знала обо всех этих правилах. И чем больше я узнаю сейчас, тем более бредовой кажется моя затея. Да кто вообще верит в путешествия во времени? Все это очень глупо…

Яёи уже собиралась уходить, но слова Рэйдзи словно задели ее за живое, вызвав поток эмоций, которые она была не в силах остановить.

– «Вы пришли повидаться со своими любимыми родителями?» – усмехнулась она. – Вы считаете, что это нормально – спрашивать такое, когда вы не имеете ни малейшего представления о том, как я страдаю?

– Нет, м-м, это…

– Вы говорите, что настоящее не изменится? Отлично. Мне все равно. Если это так, значит, я могу сказать что угодно – верно? Ну так вот! Если мне говорят, что я могу вернуться в прошлое, то, конечно, я хочу туда вернуться. Я с радостью ухвачусь за возможность посмотреть в глаза людям, которые оставили меня одну в этом мире, и в красках описать им ту боль, которую они причинили мне.

Конечно, что бы ни сказала Яёи, настоящее останется неизменным. Таково правило. Ничего не изменится, даже если, скажем, будущим жертвам автокатастрофы расскажут об их судьбе. Поэтому девушка решила использовать это правило с выгодой для себя. Она шагнула вперед.

– Хорошо, верните меня в тот день – тот беззаботный день, когда они фотографировались, не задумываясь о моем будущем, – сказала она, протягивая Казу фотографию.

«Что я наделал?»

Осознав, что именно он спровоцировал девушку на этот поступок, Рэйдзи побледнел, как призрак. Казу же казалась невозмутимой.

– Хорошо, – спокойно ответила она.

– А?! – удивленно воскликнул Рэйдзи.

Он редко встречал гостей, которые сохраняли желание вернуться в прошлое, несмотря на все перечисленные правила. Но еще большее беспокойство вызывал мотив Яёи – она хотела отчитать своих покойных родителей. Даже если ее действия не могли изменить настоящее, Рэйдзи мог легко представить, как такой поступок огорчит ее маму и папу.

– Это действительно нормально, что она хочет пойти и выплеснуть свою обиду? – прошептал Рэйдзи на ухо Казу. Но в кафе было тихо, а из людей в зале стояли лишь они трое. Каким бы тоном он ни говорил, Яёи все равно услышала бы. Девушка исподлобья взглянула на Рэйдзи – тот виновато опустил глаза.

Казу повернулась к парню и спросила:

– Не мог бы ты объяснить гостье, что это за мужчина?

Казу говорила о пожилом джентльмене в черном, сидящем за столиком у выхода. Казалось, ее никак не волновала драма, которая здесь развернулась. У каждого посетителя была своя причина для возвращения в прошлое – не ей судить, кто прав, а кто виноват. Посетители вольны поступать так, как им заблагорассудится. Решение о путешествии в прошлое, пусть даже после того, как они смирились с тем, что повлиять на судьбу того, кто умер, невозможно, оставалось за посетителями. Решение вернуться, чтобы пожаловаться, – это выбор Яёи. А неприятные ощущения Рэйдзи – это проблемы Рэйдзи.

Парень все еще чувствовал себя неловко, но просьбу Казу выполнил.

– Ничего, если я продолжу? Слушайте внимательно – это очень важно. Чтобы попасть в прошлое, необходимо сесть на определенный стул в этом кафе. Сейчас он занят другим посетителем.

Яёи осмотрелась. Единственным человеком, который подходил под описание другого посетителя, был пожилой господин в черном.

Она впервые обратила на него внимание, хотя он, должно быть, все это время сидел за столиком. Яёи не заметила мужчину из-за того, что он никак себя не проявил – был совершенно неподвижен и молча читал книгу. Девушка не помнила, чтобы в кафе был еще кто-то, но теперь, когда она смотрела на пожилого джентльмена, ей казалось, что он мог сидеть там и раньше. Наконец обратив внимание на загадочного посетителя, Яёи ощутила, будто с ним что-то не так. Это чувство было сложно описать. Гость не выглядел неуместным в ретро интерьере этого кафе, но любому, кто увидел бы этого пожилого мужчину гуляющим по городу, показалось бы, будто он пришел из другого времени.

Во-первых, его одежда. Насколько Яёи было известно, костюм, который был на мужчине, – не что иное, как фрак, задняя часть которого состояла из двух длинных заостренных фалд, напоминающих хвост ласточки. Несмотря на то что пожилой джентльмен находился в помещении, шляпу он не снимал. Смотреть на него было все равно что наблюдать сцену из фильма конца девятнадцатого – начала двадцатого века. Теперь Яёи понимала, чем именно выделялся этот посетитель. Однако не было ничего странного в том, что девушка его не заметила, – он действительно словно был частью декора кафе.

– Полагаю, вы имеете в виду именно это место, – Яёи взглянула на Рэйдзи, будто задавая немой вопрос: «Если я сяду сюда, то смогу вернуться в прошлое?»

– М-м, да…

Как только Рэйдзи заговорил, он понял, что Яёи в его ответе не нуждалась, – она уже подошла к молчаливому пожилому господину.

– Извините…

– Бесполезно с ним разговаривать, – прервал девушку Рэйдзи.

– Почему? Что вы имеете в виду? – спросила Яёи, обернувшись к парню с озадаченным видом.

Рэйдзи тяжело вздохнул.

– Потому что он призрак, – ответил он.

– Что? – Яёи не сразу смогла понять услышанное. – Что, простите?

– Призрак.

– Призрак?

– Да.

– Вы шутите?

– Нет, это не шутка.

– Он сидит там. Я ведь его хорошо вижу.

Яёи, как и многие, думала, что призрак должен быть прозрачным или же его могут увидеть только определенные люди.

– Да, я знаю. Но он – призрак. – Убедить кого-то в подобном было сложно, но Рэйдзи продолжал стоять на своем.

«Как я могу поверить в это?» – хотела сказать Яёи, но предпочла промолчать. В конце концов, это было кафе, где можно вернуться в прошлое, что она и планировала сделать в ближайшее время. Если Яёи была готова поверить в путешествие во времени, то все ее попытки опровергнуть факт сидящего перед ней приведения казались как минимум смешными.

«Кроме того… трудно представить, что я поверю хоть в какое-то объяснение».

В конце концов, объяснение правил Яёи не удовлетворило. Поэтому она решила принять все как есть. Девушка сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Суровое выражение ее лица смягчилось и стало почти смиренным.

– Тогда что же мне делать? – кротко спросила она.

– Единственный выход – ждать, – ответил Рэйдзи.

– Чего ждать?

– Один раз в день он встает и уходит в уборную.

– Он ходит в туалет, хотя он – призрак?

– Да.

Яёи обреченно вздохнула.

«Почему призрак должен ходить в туалет?» – она поняла, что спрашивать об этом тоже бессмысленно.

– Значит, я буду сидеть там во время его перерыва на туалет? – постепенно Яёи училась задавать правильные вопросы.

– Верно.

– Как долго мне придется ждать?

– Не знаю.

– Значит, я сижу и жду, пока он пойдет в уборную?

– Да.

– Понятно. – Яёи нарочито громко зашагала к стойке и устроилась на одном из стульев.

– Хотите чего-нибудь выпить? – предложила Казу.

Девушка на мгновение задумалась.

– Да. Я буду имбирный чай с юдзу[1]. Горячий, – ответила она.

Несмотря на то что на дворе все еще было лето, вечером в кафе становилось прохладно. Этот сезон в Хакодате не всегда жаркий, даже в середине дня.

– Конечно, – ответила Казу и уже направилась на кухню, когда Рэйдзи ее остановил.

– Я сделаю.

– Но…

На часах уже было чуть больше восьми, и смена Рэйдзи закончилась.

– Особые обстоятельства.

Он хотел посмотреть, чем обернется для Яёи эта затея. Бросив на Казу угрюмый взгляд, парень скрылся на кухне.

Сидя за стойкой, Яёи не смотрела на пожилого господина – она наблюдала за видом из окна. После минутного молчания девушка вдруг заговорила.

– Они ведь могли избавиться от меня, да? – пробормотала она, завороженно глядя на подрагивающие огоньки фонарей рыбацких лодок. Ее слова прозвучали как бы невзначай, без всякого контекста, но Казу сразу поняла, о чем речь.

Этим утром Нагарэ рассказал о своей жене – его слышала не только Нанако, но и остальные посетители. Он говорил, как врач предупреждал Кэй: «Рождение этого ребенка может поставить под угрозу вашу собственную жизнь». Но она хотела дать эту жизнь своей дочери, Мики. Казу вспомнила, как Яёи с мрачным видом слушала рассказ Нагарэ.

Девушка рассматривала этот сценарий через призму личных обстоятельств. Она была уверена: «Если на карту поставлена собственная жизнь, от ребенка лучше отказаться».

– Да, могли бы, – согласилась Казу.

– Мики повезло. Она выросла в хорошем окружении. Если бы она осталась в этом мире в полном одиночестве, как я, то, думаю, осуждала бы свою мать за такой выбор.

Кэй умерла вскоре после родов, но у новорожденной девочки остался отец – Нагарэ. Рядом с ней была и Казу. А еще у нее были друзья из кафе, которые очень любили ее. Конечно, временами Мики чувствовала себя одиноко, но она не была вынуждена идти по этой жизни в одиночестве – рядом с ней всегда были те, кто готов поддержать и защитить ее. Хотя Мики не хватало матери, она выросла здоровой и счастливой. Яёи не знала об этом. Когда Кэй пришла из прошлого, чтобы встретиться с дочкой, та сказала ей: «Спасибо, что я есть у тебя».

Совершенно противоположной была бы реакция спросить: «Зачем ты меня родила?» Неизвестно, что было бы, вырасти Мики в совершенно других условиях – если бы после того, как Кэй привела ее в этот мир и умерла, рядом с девочкой не оказалось бы Нагарэ и Казу, если бы у Мики не было ни одного близкого человека, на которого можно положиться.

– Наверное, она могла бы, – поддержала Казу.

«Лучше умереть, чем жить в одиночестве».

Таковы были слова Яёи в тот день. Но ребенку-сироте тяжело выживать в этом мире без помощи и поддержки. Возможно, в жизни Яёи никогда не было взрослого, которому она могла бы довериться.

Когда Яёи потеряла родителей, ее взяли к себе дядя – брат ее отца – и тетя, его жена. Конечно, они обещали позаботиться о ней, но время для этого было неподходящее – тетя недавно родила. Поскольку до этого момента детей у пары не было, они в одночасье стали родителями шестилетней девочки и новорожденного малыша. Их новая жизнь в роли матери и отца была полна неожиданностей, и они чувствовали себя не в своей тарелке. Помимо теплых и позитивных эмоций, дети вызывали у супругов и чувство вины. Супруги считали, что обязаны дарить своей племяннице достаточно любви, но давалось им это с огромным трудом.

«Ухаживать за собственным ребенком достаточно сложно! Так почему мы должны заботиться еще и о чужом?»

Обычно дети, даже в раннем возрасте, могут с легкостью почувствовать малейшую перемену в настроении взрослых. Яёи не была исключением. Так, она начала вести себя с тетей более отстраненно, и от этого состояние девочки лишь ухудшилось.

Потом Яёи взяла на попечение другая ее тетя – сестра отца.

У нее было трое детей. Старший учился в последнем классе начальной школы, а самая маленькая дочь была на год младше Яёи, которой на тот момент уже исполнилось семь. Тетя привыкла к воспитанию детей, поэтому сразу приняла Яёи как родную дочку.

Удивительно, но именно это и стало основной проблемой. Взрослые считали, что бедняжка Яёи, которая потеряла своих родителей, заслуживала любви и внимания. Для кузенов же Яёй стала незваной гостьей, которая отнимает положенную им родительскую любовь. Дальше – хуже. Чем больше внимания девочке уделяли приемные родители, тем ощутимее было недовольство остальных детей в семье. Они всячески пытались «выбросить» Яёи из своего круга – ее никто не бил и не травил, но все трое постепенно стали ее игнорировать. Все менялось, лишь когда рядом оказывались родители – в эти моменты дети делали вид, что все они дружны и близки с Яёи. Так девочка снова начала чувствовать себя изгоем.

Но идти ей было некуда. Не с кем было даже поговорить, и от этого щемило сердце. Мрачные мысли повлияли на отношение Яёи к родным матери и отцу, и она стала винить их в том, что те обрекли ее на такую жизнь.

Изоляция.

Рана в сердце Яёи, полученная в глубоком детстве, сильно исказила личность девушки. Слова «жить одной» для нее были связаны с унизительным ощущением покинутости и глубокого одиночества.

Другими словами…

Она не видела в жизни смысла.

Яёи выпила полчашки имбирного чая. Огни рыбацких лодок, за которыми она наблюдала, стали отдаляться и тускнеть.

Вдруг послышался звук закрывающейся книги.

Девушка повернула голову и увидела, что пожилой господин поднимается с места.

– Э-э… – непроизвольно вырвалось из уст девушки.

В поведении пожилого джентльмена не было ни малейшего намека на то, что он хоть как-то заметил ее реакцию. Мужчина бесшумно выскользнул из-за стола и направился к уборной, что находилась рядом со входом. Разумеется, звука его шагов слышно тоже не было.

Точно так же бесшумно открылась и закрылась дверь туалета, войдя в который гость будто исчез.

Если бы Яёи не услышала, как закрывается книга, то, возможно, и не заметила бы, что место освободилось. Она медленно поднялась из-за стойки и посмотрела на Казу.

– Можно сейчас? – прошептала она без всякой необходимости.

– Да, – ответила Казу, на мгновение отвлекшись от своих дел.

Сердце девушки билось все чаще. Яёи медленно приближалась к заветному стулу. В отличие от пожилого джентльмена, который не издал ни звука, пока шел к туалету, каждый шаг Яёи звучал звонким «топ-топ».

Внезапно вдоль ее позвоночника пробежали мурашки, и девушка осознала: он действительно призрак.

– Позови Сачи, – шепнула Казу Рэйдзи, который все это время наблюдал за Яёи. К этому моменту малышка уже находилась внизу.

Яёи не понимала, зачем им звать сюда кого-то еще, но парень знал причину:

– Конечно, – ответил он, и поспешил вниз по лестнице.

В какой-то момент девушка отвлеклась на Рэйдзи, и когда он исчез из поля ее зрения, она с удивлением обнаружила, что рядом уже стоит Казу, одной рукой прижимая к себе поднос. Яёи хотела было что-то сказать, но Казу уже потянулась за пустой чашкой. Она протерла стол и обратилась к Яёи:

– Присаживайтесь, – сказала Казу и, не дожидаясь ответа, направилась обратно к стойке.

– Хм… Хорошо, – ответила Яёи, не обращаясь ни к кому конкретно, и проскользнула между столом и стулом.

Когда девушка наконец села, то обнаружила, что место вполне обычное. Сиденье было твердым и обито тканью с разноцветными полосками. Казалось, что это довольно старая вещица, может быть, даже антикварная. Яёи ожидала, что почувствует резкий толчок, как от удара током. Но ничего подобного она не ощутила. Это место должно было вернуть ее в прошлое, поэтому девушка думала, что оно как-то проявит свою силу – какой бы она ни была. Но ничего не произошло, и она предположила, что никакой магией здесь и не пахнет.

Когда сомнения охватили Яёи, Казу окликнула ее из-за стойки.

– Помните, мы объясняли, что есть ограничение по времени?

– Да.

– Сейчас моя дочь нальет вам кофе.

– Что?

– Время, которое вы можете провести в прошлом, начнется с того момента, когда она нальет кофе в вашу чашку, и вы можете оставаться там до тех пор, пока кофе не остынет.

Очередная новая информация, которую Яёи предстояло осмыслить.

– Подождите-ка… кофе? Почему кофе? – девушка все еще пыталась получить хоть один вразумительный ответ. – И вы хотите сказать, что ваша дочь будет наливать его? А почему не вы? Обязательно ли это должна делать ваша дочь? И еще одно: время, пока кофе остынет… его маловато, вы так не думаете? Правда?.. Это и есть лимит? А? А? – Яёи говорила буквально все, что приходило ей в голову. От волнения она совсем забыла об одном важном аргументе: «Потому что это правило».

Что бы ни спросила Яёи, ответ всегда был один.

В прошлое действительно нельзя было вернуться при помощи чая или, например, какао. По правде говоря, Казу не знала, почему это должен быть именно кофе. Для этого процесса даже не требуются специальные кофейные зерна – подойдут любые, имеющиеся в продаже. Не было особых требований и к инструменту для помола кофе, точно так же, как не существовало и определенного способа заваривания – капельный, сифонный или какой-либо другой, – неважно. А вот чайник, семейная реликвия из серебра, которая передавалась из поколения в поколение, был необходим именно этот. Причина, по которой другие чайники не справлялись с задачей налить кофе для путешествий во времени, также была неизвестна. Яёи зашла уже слишком далеко, поэтому ей оставалось лишь с неохотой принять объяснение «потому что так принято».

– Казу, – окликнул женщину Рэйдзи, поднимаясь по лестнице. – Сачи скоро придет, она одевается.

– Спасибо, – ответила Казу и подошла к Яёи, которая угрюмо опустила голову.

– Что? – отозвалась девушка, ощутив на себе чей-то взгляд.

– Есть еще одно, самое важное правило.

– Еще какие-то правила?.. – вздохнула она. Выражение лица Казу уже не было таким отстраненным – она говорила серьезно.

– Когда вы вернетесь в прошлое, пожалуйста, выпейте весь кофе в чашке, пока он не остыл, – строго заключила она. В ее тоне явно слышался намек на то, что сделать это нужно обязательно.

– Пока не остыл?

– Да.

На этот раз Яёи не стала спрашивать почему. Ответ ей был уже известен: «Потому что таково правило».

– Это правило тоже «просто есть», как я понимаю?

– Да.

Но именно этот пункт был самым важным, и выполнить его следовало непременно.

– Скажем так… – не унималась Яёи. – А если я, допустим, не допью его? – искренне поинтересовалась девушка.

– Если вы не допьете весь кофе в чашке…

– Если я не допью весь кофе в чашке?..

– Вы станете призраком, и наступит ваша очередь вечно сидеть на этом стуле.

Хотя выражение лица Казу не изменилось, ее слова повергали в шок. Казалось, напряжение, которое витало в воздухе в этот момент, можно пощупать. Выходит, тот, кто не допьет весь кофе, умрет.

Но, несмотря на безмерный риск, на этот раз Яёи не выглядела шокированной.

– Понятно, – кратко ответила она.

Со стороны лестницы послышался звук шагов – поднималась Сачи. За ней медленно шел Нагарэ. Девочка была одета в чистое белое платье, поверх которого был надет идеально сидящий голубой фартук, точно такой же, как у Казу.

– Я здесь, мама, – Сачи была абсолютно спокойна. Возможно, потому, что она точно знала, что ей нужно сделать, а возможно, потому, что она была всего лишь семилетней девочкой, не понимающей всей серьезности ситуации.

Казу кивнула.

– Подготовь все, – сказала она, указывая дочери в сторону кухни.

– Хорошо, – ответила Сачи. Нагарэ последовал за ней, чтобы помочь.

Все это время Яёи сидела неподвижно. Она молча смотрела в пустоту, будто мыслями находилась где-то далеко. Бросив косой взгляд на девушку, Рэйдзи подошел к Казу и шепнул ей на ухо:

– Как вы думаете, все в порядке?

Казу поняла, о ком говорит Рэйдзи, но сразу отвечать не стала. Она взяла пустую чашку из-под имбирного чая с юдзу, который пила Яёи, и задумчиво покрутила ее в руках.

– Обычно последнее правило повергает посетителя в шок, и тот начинает сомневаться в том, стоит ли возвращаться в прошлое. Именно оно чаще всего служит причиной отказа от путешествия во времени.

Казу начала мыть чашку в маленькой раковине за прилавком.

Рэйдзи продолжил:

– Но когда Яёи услышала, что может стать призраком, то, похоже, была совершенно не против…

Звук струйки воды, бьющейся о стенки раковины, звонко разбавлял глухую тишину безлюдного кафе.

Рэйдзи понизил тон.

– У меня какое-то нехорошее предчувствие по этому поводу…

Он слышал, как Яёи сказала: «Лучше умереть». Не беспокоиться было сложно. Но Казу лишь закрутила кран и ничего не ответила.

– Казу! – крикнул Нагарэ из кухни.

В это время появилась Сачи. Дрожащими руками она несла серебряный поднос, примерно на уровне своих глаз. На подносе стояли серебряный чайник и пустая белая кофейная чашка, которая глухим дребезжанием отзывалась на каждый шаг девочки.

Сачи направилась к Яёи, а Казу – следом за ней.

– Казу, я… – тревожно окликнул ее Рэйдзи.

– Все будет хорошо, – бросила Казу, не оборачиваясь.

Поскольку Сачи было всего семь лет, она не могла одной рукой удерживать поднос, а другой – обслуживать Яёи. Поэтому на помощь пришла ее мама.

Казу держала поднос, а Сачи двумя руками ставила чашку перед гостьей.

– Правила уже объяснили? – спросила Сачи, потянувшись за серебряным чайником. Девочка не знала о разговоре между Казу и Яёи, поэтому поинтересовалась, нужно ли ей объяснять правила с самого начала. Пусть она и была малышкой, но дело свое знала хорошо.

– Уже объяснили, – мягко ответила Казу.

– Хорошо, – Сачи взялась обеими руками за ручку чайника и повернулась лицом к Яёи.

– Вы готовы?

– Да, – ответила она, глядя куда-то в пол, словно избегая встретиться глазами с Сачи.

Рэйдзи и Нагарэ взволнованно наблюдали за происходящим, но думали в этот момент совершенно о разном. Рэйдзи переживал, что Яёи может не вернуться из прошлого, учитывая ее нынешнее состояние, а Нагарэ был озабочен тем, как Сачи наливает кофе. Только Казу смотрела на происходящее трезвым взглядом, с невозмутимым выражением лица.

– Ну тогда… – с улыбкой сказала Сачи, повернувшись к Казу. – Пока кофе не остыл.

Темная горячая жидкость стала медленно заполнять чашку. Несмотря на то что Сачи держала ручку чайника обеими руками, его носик все равно немного подрагивал – все же для семилетней девочки это был довольно тяжелый предмет. Сосредоточившись на носике в надежде, что ничего не прольется, Сачи выглядела довольно забавно.

– Она такая милая.

Даже Яёи была очарована ею. В этот момент из чашки поднялась струйка пара. Множество мыслей роились в голове Яёи, пока она держала в руке фотографию. Вдруг все вокруг стало мерцать и пульсировать.

– Ах! – воскликнула девушка, осознав, что ее тело становится единым целым с паром от кофе. Мерцание и пульсация происходили уже не вокруг нее, а в ней самой. Яёи почувствовала, как ее тело поднимается, а мир вокруг нее рушится. В этом потоке, как в калейдоскопе, перемешивались разные кадры из событий, что происходили в кафе в прошлом. День перетекал в ночь, ночь переходила в день. То, что казалось долгим отрезком времени, сменялось мгновениями.

«Я возвращаюсь в прошлое».

Яёи медленно закрыла глаза. Она не чувствовала страха. Ее цель была ясна. Девушку интересовало лишь одно: как заставить родителей страдать сильнее, чем страдала она сама? Что бы она ни делала, ее горькая реальность в настоящем не изменится. А значит, это была месть. Яёи намеревалась свести счеты с родителями, которые оставили ее в этом мире в полном одиночестве.

* * *

Яёи терпеть не могла родительские дни. В разных учебных заведениях это происходило по-разному, но в начальной школе, где она училась, такие мероприятия организовывали три раза в год. Часто в это время кто-нибудь из друзей замечал тетю Яёи и говорил: «Это ведь не твоя мама?» Однажды она даже подралась с мальчиком, который сказал ей что-то вроде этого. Но кое-что расстраивало Яёи гораздо сильнее. Когда в школу приходили родители, ее подруги жаловались: «Я не хочу, чтобы они здесь были. Это так смущает».

Какую боль ей причиняли эти слова! Она была готова на все, лишь бы ее родители оказались рядом, но их у нее забрали, и она ничего не могла изменить. Почему отсутствие мамы и папы принесло столько трудностей и горя? Почему ей придется нести этот груз через всю свою жизнь?

«Для меня в этой жизни ничего не осталось».

С того момента душа Яёи была окутана мрачным пессимизмом. Когда девочка перешла в шестой класс, обида, которую она так тщательно подавляла, отразилась на ее поведении. Семья сестры отца больше не могла справиться с Яёи, и ее отдали в детский дом.

После этого всепоглощающее чувство одиночества лишь усилилось. Тогда Яёи решила, что никто не может понять ее и что, в конце концов, у нее нет другого выбора, кроме как прожить жизнь в одиночестве. Так девочка окончательно закрылась в своем панцире.

В средней школе Яёи начала прогуливать уроки. В редкие дни, когда она все-таки посещала занятия, ей приходилось встречаться с одноклассниками, у которых есть семьи и в целом счастливая беззаботная жизнь, что вызывало в девушке еще больше ненависти и раздражения. Яёи было больно слышать, как ее подруги говорят о своих родителях, и вскоре она стала ненавидеть и их. Девушка загнала себя в ловушку.

Продолжать обучение, как ее сверстники, она не стала, сменяя подработку за подработкой. После выпуска из приюта Яёи коротала дни в интернет-кафе, оставаясь там на и ночь, – она стала так называемым сайба хомуресу[2]. В теплое время года Яёи даже иногда ночевала на улице. Она не могла сосчитать, сколько раз ей приходилось стелить постель на твердом асфальте под открытым небом и засыпать в слезах. Изо дня в день ее мучил лишь один вопрос: для чего она живет. Ради чего она терпит такие лишения?

Тем не менее Яёи считала, что умирать так просто – слишком жалко. И в итоге поиск кафе, где была сделан единственный сохранившийся снимок родителей, подарил ей повод для того, чтобы продолжать жить.

Полгода назад девушка наткнулась в интернете на фото кафе со знакомым интерьером. Заведение со снимка находилось в городе Хакодате. Так Яёи узнала о городской легенде, в которой говорилось, что в этом кафе можно вернуться в прошлое.

«Если это действительно так…»

До этого момента Яёи работала только для того, чтобы сводить концы с концами. Но после полугода упорного труда ей удалось накопить достаточно денег, чтобы купить билет на самолет до Хакодате.

«Если бы я только могла вернуться в прошлое, если бы мне удалось встретиться со своими родителями…»

Она посмотрела на счастливые лица людей на фотографии.

«Ваш ребенок стал таким несчастным только из-за вас, из-за того, что вы оба умерли!»

От переполняющей ее злости Яёи хотелось кричать, но она сдержалась.

«Моя жизнь кончена. Теперь пути назад нет».

Если бы ей только удалось донести до родителей хотя бы одну десятую той боли, что она испытывала все это время, тех страданий, которые пришли в ее жизнь с их гибелью, Яёи могла бы умереть спокойно.

– Я ни за что не уйду из жизни, не сделав этого!

Сегодня Яёи посетила кафе.

Обратного билета у нее с собой не было.

* * *

Девушку ослепил яркий свет. Слабость в конечностях исчезла, и Яёи вновь начала постепенно ощущать руки и ноги. Прикрывая лицо, как она поняла, рукой, девушка медленно открыла глаза – и увидела окно, через которое проникал яркий солнечный свет. Рыбацких фонарей, дрейфующих в море, уже не было. Теперь на их месте виднелся порт Хакодате на фоне безоблачного голубого неба. Как и в тот день…

«Я вернулась в прошлое», – мгновенно осознала Яёи. Мир перевернулся, ночь превратилась в день. Девочки по имени Сачи, которая стояла рядом с ней, уже не было – как Казу и остальных. Вместо них в кафе работали люди, которых Яёи никогда раньше не видела. Из посетителей в зале были двое мужчин лет двадцати пяти и женщина, которая сидела за столиком у окна. За стойкой улыбалась та самая Юкари, с фотографии, – она разговаривала с парой молодых парней.

Юкари перевела взгляд на Яёи и, кивнув в знак приветствия, вернулась к беседе.

– Ну? Вы определились с названием своего комедийного дуэта?

– Решено! – ответил худощавый парнишка в очках с металлической оправой.

– И какое же?

– «ПОРОН-ДОРОН»! – громогласно воскликнул его более высокий, подтянутый друг.

– Что?

Услышав название, Яёи удивилась. Она знала об этих ребятах. «ПОРОН-ДОРОН» – известный комедийный дуэт, который в последние годы стремительно набирал популярность. Если мужчины, на которых она смотрела, были участниками «ПОРОН-ДОРОН», то высокий парень – это, скорее всего, Хаясида, весельчак, а тот, что в очках, – Тодороки, прямолинейный. Они были настолько популярны, что даже Яёи слышала о них, – эти двое часто появлялись в комедийных скетчах и телешоу. Но участники того дуэта, который знала Яёи, были не так молоды, как ребята перед ней. Теперь сомнений не осталось: она попала в прошлое.

– «ПОРОН-ДОРОН»?.. – осторожно уточнила Юкари.

– Что думаешь? – в один голос поинтересовались Тодороки и Хаясида, пристально глядя на Юкари. Казалось, они обожают ее, смотрят на нее как на старшую сестру.

Оба, затаив дыхание, ждали, что скажет Юкари.

– Это классное название! – воскликнула она. – Лучшее! Мой фаворит! Я бы отдала пальму первенства ему! Вы, ребята, точно добьетесь успеха!

Глаза парней загорелись.

– Мы сделали это!

– Какое облегчение! Мы полночи работали, думали над тем, что могло бы тебе понравиться.

– Да, да.

Радостные Тодороки и Хаясида похлопали друг другу.

– Это хорошее название. Приятное на слух и легко запоминающееся. «ДОРОН-ДЭРОН», кажется, да?

– «ПОРОН-ДОРОН»!

– А? Правда?

Название было не очень простым для запоминания, хоть Юкари буквально минуту назад и говорила обратное.

– Ты только что сказала, что это твой фаворит!

– Простите, простите, – Юкари сложила ладони, виновато глядя на парней.

Плечи Тодороки затряслись от смеха.

– Ты почти поймала нас, Юкари!

– Это точно, – преувеличенно вздохнул Хаясида.

– Нам пора идти, ребята, – сказала девушка, которая молча наблюдала за парнями, сидя за одним из столиков. Она выглядела гораздо моложе Тодороки и Хаясиды, но была настолько невозмутимой и спокойной, что казалась более зрелой. Время поджимало, ведь им нужно было успеть на самолет.

– Ты с ними, Сэдзуко?

– Да, конечно, – четко и уверенно ответила она.

– Тогда удачи.

– Этим придуркам не помешает удача.

– Называй нас придурками, пусть так… – шутливо сказал Тодороки, вздохнув.

В этот момент Юкари повернулась к Яёи.

– Вы пришли из будущего? – резко спросила она.

И хотя для приличия ей следовало бы сначала обменяться парой-тройкой вежливых приветственных фраз, Юкари решила опустить этот этап и перейти сразу к сути. Она будто бы возобновила прерванный на мгновение разговор.

– Да, – ответила Яёи.

– О… – Тодороки и остальные двое, казалось, только сейчас заметили Яёи.

– Ну, нам нужно успеть на самолет, так что… – торопливо сказал Тодороки, поднимая с соседнего стула большую сумку. Парни были близки с Юкари как братья с сестрой, поэтому о правилах этого необычного заведения он знал.

– Хорошо. Удачи. Я буду за вас болеть.

Все трое низко поклонились и вышли из кафе.

Дин-дон

Юкари бросила своим друзьям несколько небрежных фраз, но мысли ее в этот момент уже были обращены лишь к Яёи. То, что девушка сидела на стуле, означало лишь одно: она пришла на встречу с кем-то. А время, конечно, было ограниченно.

– Они едут в Токио, чтобы попытаться стать комиками, – объяснила Юкари, вместо того чтобы спросить: «С кем вы пришли пообщаться?». – Это их мечта, – добавила она, как будто разговаривала с одним из постоянных гостей кафе.

– Как вас зовут?

– А?

– Ваше имя. У вас ведь есть имя?

– Имя? Это… Яёи.

– Яёи?

– Да.

– Красивое имя, – сказала Юкари, сложив руки в молитвенный жест перед грудью.

Но такая реакция Яёи не понравилась. Девушка отвернулась, лицо ее потускнело.

– Что-то не так?

– Я ненавижу его. Это имя…

– Почему? Оно прекрасно.

– Я обижена на тех, кто мне его подарил.

Яёи намеренно сказала «обижена». Это не было небрежно брошенным словом. Однако Юкари не растерялась. Она облокотилась на прилавок и сказала:

– Тогда, наверное, вы пришли, чтобы выместить свою ярость на родителях? – спросила она, глядя на Яёи с нескрываемым восхищением.

«Да кто эта женщина?!»

Такая реакция Юкари Яёи тоже не впечатлила – не потому, что та точно угадала ее истинные мотивы, а потому, что она смотрела на нее как на какую-то экзотическую зверушку. Девушке явно было от этого не по себе.

– А что в этом плохого?

Яёи разозлилась. Она понимала, что спорить с человеком, с которым она только что познакомилась, бессмысленно, но остановиться не могла. Но Юкари не собиралась читать девушке нотации, она лишь подняла вверх сжатый кулак.

– Вы вправе говорить все, что хотите, – это нормально! В любом случае, это не изменит того будущего, из которого вы прибыли, – добавила Юкари, пожав плечами.

– Кто эта женщина… – выпалила Яёи, даже не задумываясь о том, что произносит эти слова вслух. К тому же людей, к которым у девушки были реальные претензии, здесь не было.

«Может быть, я что-то напутала?» – Яёи задумалась о дне, в который должна была вернуться.

«Если подумать…»

Она не могла припомнить, чтобы конкретно спрашивала, как ей вернуться в определенное время. Девушка просто держала в руках фото и думала что-то вроде: «Я хочу вернуться в тот день, когда была сделана эта фотография».

– О-о-о…

Внезапно Яёи вспомнила разговор Нагарэ и остальных. Когда жена Нагарэ отправилась из прошлого в будущее, она планировала перенестись на десять лет, но из-за путаницы с годами и временем суток попала на пятнадцать лет в будущее. Тогда Яёи еще не понимала, о чем идет речь, но теперь все встало на свои места. Это было похоже на удар под дых.

«Возможно, сейчас тоже произошла такая ошибка?»

Учитывая возраст участников «ПОРОН-ДОРОН», девушка решила, что переместилась во времени примерно на двадцать лет назад. Но проблема была не только в дне, но и во времени.

Яёи не думала о конкретном времени. Она лишь пожелала вернуться в тот день, когда была сделана фотография. В сутках двадцать четыре часа, а кофе остывает примерно за пятнадцать минут. Если за это время ей не удастся встретиться с родителями, значит, она зря вернулась в прошлое. Если бы только она знала точную дату и время, как те, что были написаны на обратной стороне фотографии…

«Подождите-ка минутку! Подождите, подождите, подождите! Да…»

Яёи начала судорожно рыться в сумочке. Она достала фото и еще раз на него взглянула: там было время. На снимке на заднем плане виднелись часы. Позади улыбающихся родителей, обнимающих ее, и Юкари стояли большие часы с маятником, которые показывали…

Час тридцать.

Яёи посмотрела на время – было…

Час двадцать два.

«На восемь минут раньше! На восемь минут!»

Яёи положила руки на чашку с кофе, чтобы проверить температуру.

Кофе был теплый.

Он не был горячим, но и не полностью остыл. Девушка вздохнула с облегчением. Те, с кем ей нужно встретиться, должны были вот-вот появиться. И точно, именно в этот момент…

Дин-дон

Раздался звонок. Яёи напряглась.

«Наконец-то я смогу встретиться с ними».

От одной мысли о том, что она увидит своих родителей во плоти, у девушки перехватило дыхание.

«Неужели я наконец смогу с ними встретиться?»

Думала ли она в этот момент о ненависти, которую испытывает к своим родителям?

– Здравствуйте, добро пожаловать… О боже! Какой сюрприз! Потрясающе!

Юкари громко поприветствовала Миюки Сето, которая держала на руках младенца, и ее мужа Кейити. Она тепло обняла Миюки.

– Поздравляю! Вы выписались сегодня? Ты должна была сказать мне раньше! Я бы приехала к тебе… А? Неужели вы хотели сделать сюрприз? В любом случае, я так рада за вас! Сегодня меня можно назвать самым счастливым человеком на земле! Мне было бы все равно, даже если бы завтра наступил конец света! Я так счастлива! – Юкари продолжала радостно тараторить.

– О, Юкари, ну ты как всегда! – воскликнул Кэйити, широко улыбаясь. Миюки рядом с ним тоже сияла от счастья. Они были такими же, как на фотографии. Ребенок на руках у Миюки был укутан в бледно-голубую пеленку.

Женщина заметила, что Яёи безотрывно смотрит на нее, и улыбнулась девушке, коротко кивнув.

– О, какая милашка! Это девочка? – Юкари заглянула внутрь маленького свертка.

– Да.

– Интересно, на кого она похожа? – Юкари поочередно смотрела то на Миюки, то на Кэйити.

– Наверное, на свою маму. Если бы она была похожа на меня, то не была бы такой милой, – жеманно ответил Кэйити.

– Думаю, так и есть.

– Эй! Ты не должна со мной соглашаться!

– Извини, извини.

– Да ладно…

Гармоничная и радостная атмосфера наполнила кафе.

«Что все это значит?»

В сердце Яёи зарождался гнев.

«Как они могут выглядеть такими счастливыми…»

Она вдруг вспомнила, как одиноко чувствовала себя в детстве.

«Вы оба виноваты в том, что умерли…»

Воспоминания о том, как ее игнорировали кузены, как она прогуливала занятия в средней школе и как упустила возможность получить образование в старшей, как она бездумно проживала свою никчемную жизнь, работая на полставки, – все это разом пронеслось у нее в голове.

«Я боролась со всей этой болью и несправедливостью в одиночку…»

Гнев был не единственным чувством, которое испытывала Яёи. Сейчас, сидя на этом стуле, она ощущала гигантскую пропасть между своим миром и миром, в котором жили три человека перед ней. Ведь ее мир был наполнен горем, а их – счастьем. Она чувствовала себя лишней и глубоко одинокой.

Из-за правила Яёи запрещалось покидать свое место, и гложущее девушку чувство одиночества и отверженности лишь усиливалось. Ситуация становилась все хуже и хуже.

«Почему я только и делаю, что притягиваю к себе несчастья?»

Яёи было трудно даже смотреть на радостные лица своих родителей. Ее плечи подрагивали, а из-под опущенных ресниц падали тяжелые и горячие капли слез. Простая грусть по собственному несчастью. Одиночество из-за покинутости было невыносимо тяжелым.

«Вот и все, кофе может остыть и превратить меня в привидение – давай же».

Как раз в тот момент, когда эта мысль посетила Яёи…

– Было время, когда я думала, что лучше умереть, чем остаться в одиночестве.

До ушей Яёи донесся дрожащий женский голос.

«Что?»

Те же самые слова Яёи произнесла, покидая кафе сегодня утром. Но сейчас говорила не она.

«А кто?»

Но ее вопрос был риторическим – это мог быть только один человек.

«Не может быть…»

Девушка подняла голову и увидела, что теперь Кэйити держит ребенка, а Миюки стоит перед Юкари, опустив голову в глубоком поклоне. Сейчас говорила мать Яёи.

Женщина выпрямилась и продолжила.

– Я не знаю, как тебя благодарить, Юкари.

– Благодарить?

– Да.

Яёи не понимала, почему Миюки вдруг сказала это. Ведь несколько минут назад они все выглядели такими… радостными? Разве на фотографии не была изображена счастливая семья, которой мог бы позавидовать каждый?

«Что? Как такое может быть?»

Слова Миюки засели у девушки в голове.

– Родители исчезли из моей жизни, когда мне было четыре, и после этого, когда меня передавали от одного родственника к другому, я утратила чувство, что для меня где-то есть место.

«Что?»

Яёи не могла поверить своим ушам. Она не знала ничего о судьбе своей мамы.

– О, как ужасно.

– Потом, когда я окончила среднюю школу, мои дядя и тетя сказали, что не видят смысла содержать меня, если я не буду приносить хоть какую-то пользу. В старшую школу я не поступила, поэтому пошла работать. Но навыков у меня было немного, поэтому меня часто выгоняли, и приходилось искать что-то новое.

– Ох…

– Коллеги издевались надо мной, а когда их насмешки стали невыносимыми, я уволилась. Семья обвинила меня в том, что я слабачка, и выгнала из дома.

– Какой кошмар!

– Почему все эти ужасные вещи происходили только со мной? Почему другие люди жили хорошо, а я никак не могла найти место, где смогу почувствовать себя счастливой? Печаль, охватившая меня, стала настолько сильной, что я начала сомневаться: а есть ли вообще в моей жизни какой-то смысл.

Юкари внимательно слушала Миюки. На ее глаза наворачивались слезы.

– Зимой, пять лет назад… В тот день, когда я стояла на пирсе и хотела прыгнуть в воду… Если бы ты не окликнула меня, Юкари….

– Я не забуду этот день…

– Если бы я никогда не встретила тебя и не нашла это кафе…

– Да, я помню, как притащила тебя сюда.

– Не думаю, что я нашла бы свое счастье.

– Ну что ты, перестань.

– Спасибо тебе большое, – сказала Миюки, снова опустив голову в глубоком поклоне.

Яёи не могла поверить своим ушам. Она не знала об этом. Миюки, как и ее дочь, тоже лишилась своих родителей в детстве. Она тоже начала работать после окончания средней школы. Она мучилась, боролась. И даже хотела умереть…

Однако несмотря на это…

Миюки отличалась от нее. В то время как Яёи шла по жизни с вечными жалобами и обидами, ее мать твердо решила бороться за свое счастье.

Что произошло? В чем была разница между Яёи и Миюки? Девушка была так поглощена чужим разговором, что едва помнила, как дышать.

– Подними голову, – сказала Юкари.

Миюки медленно выпрямилась. Юкари смотрела на нее, тепло улыбаясь.

– Ты должна гордиться собой за то, что не сдалась и не опустила руки. Твоя настойчивость действительно впечатляет. Все это произошло не по волшебству! Помнишь, как я обратилась к тебе в тот день? Твоя жизнь не преобразилась сама по себе, не так ли? Ни одна из твоих проблем не решилась как по мановению волшебной палочки, да? Но, несмотря ни на что, ты уверенно смотрела в будущее и упорно двигалась вперед. Ты получила все, что сейчас имеешь, благодаря тому, что не переставая твердила себе: «У меня все получится. Я обязательно стану счастливой!»

Миюки слушала и кивала, соглашаясь с каждым словом Юкари, а после заплакала.

– Так что выше нос. Ты можешь гордиться собой! Потому что ты заслуживаешь того счастья, которое у тебя есть сейчас.

– Хорошо, – ответила Миюки и расправила плечи. Яркая улыбка озарила ее залитое слезами лицо.

– Да, да, вот так. Это то, чего я от тебя добивалась. Улыбаться – очень важно. – Юкари была довольна.

– О! – женщина хлопнула в ладоши, как будто что-то вспомнила. – Как зовут ребенка?

– А разве мы не говорили? – Миюки повернулась, посмотрела на Кейити, который все это время держал на руках их дочь, и взяла ребенка обратно. Яёи все поняла, хотя ничего не слышала.

– Яёи, – сказала Миюки.

«Мое имя.

Яёи.

Имя, данное мне матерью».

В тишине, которая, казалось, длилась невыносимо долго, но, скорее всего, была лишь долей секунды, Яёи встретилась взглядом с Юкари.

– Правда? Тебя зовут Яёи? – промурлыкала она. – Замечательное имя, не правда ли? – Она нежно потрепала малышку по щеке.

Маленькая Яёи скорчила рожицу и радостно улыбнулась.

Бам!

Часы в кафе били раз в тридцать минут – этот звук, который еще долго эхом отражался от стен «Донна Донна», издавал небольшой колокольчик с низким тоном. Сейчас было полвторого.

Яёи сверилась с часами на снимке.

Кэйити достал из сумки фотоаппарат.

– Никто не против, если я сделаю фото на память? – спросил он, вздохнув.

– Да, конечно. Хм… посмотрим…

Юкари взяла камеру и подошла к Яёи.

– А?

Застигнутая врасплох, Яёи ошарашенно посмотрела на женщину.

– Не могли бы вы нас сфотографировать? – попросила Юкари, передавая девушке фотоаппарат.

– Ох! Э-э… – Миюки и Кэйити смотрели на нее с нетерпением.

– Мы были бы вам очень благодарны, – Миюки улыбнулась и склонила голову.

– Ну… конечно, хорошо.

Яёи взяла у Юкари камеру и посмотрела в видоискатель.

– Ох, – у девушки перехватило дыхание.

«Точь-в-точь…»

Миюки, держа на руках малышку Яёи, стояла посередине, а по обе стороны от нее расположились Кэйити и Юкари. Позади них были большие старинные часы, показывающие час тридцать, и яркий свет из окна заливал все помещение. Картина перед ее глазами была очень похожа на ту фотографию, которую девушка так часто рассматривала.

Яёи положила палец на кнопку спуска затвора.

– Так, тогда я снимаю?

– Да, мы готовы, – ответила Юкари. Миюки в объективе улыбнулась Яёи.

«Э-э…»

В этот момент девушка кое-что осознала.

После смерти родителей она смотрела на эту фотографию и чувствовала себя отчужденной, как бы сторонней наблюдательницей, не участвующей в происходящем. Но она ошибалась. Яёи была частью этой композиции. Малышкой, она удобно устроилась на маминых руках – и даже улыбалась. Это счастье принадлежало не только ее родителям, но и ей.

– Хорошо, начинаем.

В глазах все расплывалось, Яёи уже ничего не видела.

– Скажите «сыр»!

Девушка нажала на кнопку.

– Спасибо, – отозвалась Миюки.

– Не за что, – ответила Яёи, отводя взгляд.

Она вернула камеру Юкари, не сказав ни слова.

– Вы уверены, что не будете высказывать свои претензии? – с усмешкой прошептала Юкари. Она явно догадалась, с кем хотела встретиться Яёи.

Девушка чувствовала себя разбитой. Все, что она смогла ответить: «Да, все в порядке», после чего потянулась за чашкой с кофе – тот был почти холодным.

«Возможно, если бы я тоже держалась и не опускала руки…»

Одним глотком Яёи допила свой кофе.

Все вокруг стало расплываться, а тело девушки наполнилось ярким светом. У Яёи начала кружиться голова. Она стала единым целым с паром, и тонкой струйкой дыма попала в воздушный водоворот.

Яёи заметила, как Миюки и остальные смотрят на ее поднимающуюся фигуру. Больше она их не встретит. Когда девушка немного пришла в сознание, то обнаружила, что кричит: «Мама! Папа!» Может быть, они услышали ее слова…

* * *

В следующее мгновение Яёи снова смотрела в окно на крошечные рыбацкие фонари. Из дня в ночь – вот так просто. Теперь кафе было вновь залито приглушенным из-за плотного абажура лампы оранжевым светом.

– Ах…

Она вернулась. Миюки и остальных в кафе уже не было. Вместо них стояла Сачи, с опаской поглядывающая на гостью, а вокруг нее собрались Казу, Нагарэ и Рэйдзи.

«Это не сон…»

На фотографии, которую Яёи держала в руках, стояла улыбающаяся Миюки, которую она видела через видоискатель.

«Это был не сон…»

От переполняющих ее эмоций Яёи зажмурилась. Плечи ее задрожали.

Бам!

Часы пробили восемь тридцать. Девушка вдруг осознала, что пожилой господин в черном уже вернулся из туалета и стоит рядом с ней.

– Ой! – Яёи поспешно встала со стула, чтобы пожилой джентльмен вернулся на свое место.

– Если позволите, – мужчина вежливо поклонился и без единого звука проскользнул между столом и сиденьем.

– Как все прошло? – спросила Казу, обходя Яёи, чтобы убрать чашку, из которой та пила, и подать пожилому мужчине новый кофе.

– Я… Э-э… – девушка протянула фотографию. – Похоже, что я не одинока, – ответила она. Явное умиротворение на ее лице резко контрастировало с влажными от слез глазами.

– Вот как? – бесстрастно ответила Казу. Рэйдзи, который все это время ужасно переживал, что Яёи никогда не вернется, шумно выдохнул и рухнул на ближайший стул.

Не обращая внимания на Рэйдзи, Яёи тихо подошла к стойке.

– Сколько с меня? – спросила она с едва заметной улыбкой на лице.

Но Казу не двигалась, хоть и находилась ближе к кассе, чем Рэйдзи. Обычно в таких случаях она рассчитывает посетителя, и сегодня тоже могла бы. Но вместо этого женщина продолжила стоять на месте, рядом с волшебным стулом, не собираясь уходить.

Рэйдзи быстро поднялся с места, и уже было направился к кассе, но Казу махнула ему рукой, чтобы тот остановился.

– Вы что задумали? – Рэйдзи вопросительно наклонил голову.

– Думаю, ты понимаешь, что это еще не все, – сказала Казу, обращаясь к Яёи, и девушка снова повернулась к пожилому господину, сидящему на стуле.

В этот момент тело старого джентльмена вдруг превратилось в пар, который поднялся к потолку, словно его засосало в воображаемую воронку. На его месте появилась женщина в пальто, покрытом свежей грязью. Все это напоминало какой-то удивительный фокус.

Казу и Нагарэ которые уже привыкли к подобным сюрпризам, не были удивлены. В отличие от Сачи – та пребывала в диком восторге, словно действительно наблюдала магическое представление. Рэйдзи тоже видел такое не в первый раз, но его удивило больше то, что все произошло сразу после возвращения Яёи из прошлого.

– Что? – стоя перед кассой, Яёи в изумлении наблюдала за происходящим.

– А где?.. – охрипшим голосом пробормотала женщина. Если посмотреть на нее повнимательнее, станет ясно, что шок – не единственная причина ее болезненной бледности. Лицо новой гостьи было худым, губы синеватыми, а глаза – пустыми. В целом, она выглядела настолько слабой, что, если бы ее бросили одну где-то на обочине, она едва ли смогла бы выжить. Ее одежда была покрыта пылью, будто она падала бесчисленное количество раз, и, казалось, если она поднимется с места, то вряд ли сможет устоять на ногах.

– Мама… – неожиданно даже для самой себя сказала Яёи.

И хотя девушка произнесла это слово, она не могла поверить в реальность происходящего. Женщина на стуле была ее матерью, Миюки. Но эта Миюки разительно отличалась о той, которую Яёи встретила в прошлом всего несколько минут назад. Ее присутствие в кафе было едва уловимым. Миюки, что сидела на этом стуле, казалась такой хрупкой, словно могла исчезнуть в любой момент.

– Твоя мама? – уточнил Рэйдзи.

Только Казу, как всегда, оставалась спокойной.

– Все в порядке? – спросила она у Миюки.

Тон, которым был задан этот вопрос, не отличался от того, которым Казу бы обратилась к любому гостю в любой другой день. Миюки посмотрела на Казу потерянными щенячьими глазами и ненадолго затихла.

– Я не уверена, – ответила она.

Миюки вела себя так, будто даже она не понимала, что сейчас происходит.

– Меня окликнула женщина из кафе. Я села на это место, и она принесла мне чашку кофе. Потом у меня закружилась голова… и я ненадолго потеряла связь с реальностью.

Миюки сидела все на том же стуле, но понятия не имела, где находится. Хотя кафе выглядело так же, как и раньше, она не могла разобраться, почему женщина, которая только что стояла перед ней, исчезла, а на ее место пришла толпа людей, которых она никогда раньше не видела.

Чувствуя замешательство Миюки, Казу продолжила говорить более мягко.

– Та женщина из кафе, она вам что-нибудь рассказала? Например, о правилах.

Казу спрашивала о том, что произошло всего несколько минут назад, но Миюки все же пришлось сделать паузу, прежде чем дать связный ответ.

– Она велела мне плавно закрыть глаза и представить себе будущее, которое я хочу увидеть. – Миюки говорила очень неразборчиво.

– Будущее, которое вы хотели увидеть? – вмешался Нагарэ.

Все присутствующие уже поняли, что женщина пришла из прошлого. Но бурную реакцию Нагарэ вызвали слова «будущее, которое вы хотите увидеть». Это слишком уж расплывчатая формулировка, для того чтобы отправлять кого-то в путешествие во времени. Такие указания мог дать лишь один человек – хозяйка кафе, его мать, Юкари.

«Твои пояснения, как обычно, никуда не годятся», – со стоном думал Нагарэ.

«Так запутанно», – подумал Рэйдзи. Именно по этой причине он когда-то начал объяснять правила вместо Юкари, и, возможно, именно поэтому он говорил все так подробно.

– Может, было еще что-нибудь?

– Кроме этого… – Миюки посмотрела на чашку с кофе перед собой. – Она сказала мне выпить весь кофе, пока он не остыл.

– Это все? – поинтересовался Нагарэ.

– Да.

– Невероятно, – Нагарэ почесал голову, покрытую паутинкой из белых волос. – О чем она только думала…

«Неважно, какими были обстоятельства. Отправить кого-то в будущее вот так, без предупреждения и без подготовки. Невероятно… Какая же она безответственная!»

Как член семьи Токита, а значит, тот, кто хорошо знал Юкари, Нагарэ был в ярости от ее поступка. Но Миюки уже находилась в кафе, и переживать было бессмысленно.

Миюки была в замешательстве.

– Что это за место?

Ее вопрос относился не к самому заведению. Она явно хотела знать, что именно происходит. Казу поняла это. Она объяснила Миюки, что это кафе, где можно путешествовать во времени, а после добавила:

– Я думаю, что это место находится за несколько десятилетий от вашего настоящего. Должно быть, это и есть то будущее, которое вы хотели увидеть.

Оставляя за Миюки право верить или не верить, Казу просто рассказала все как есть, не пытаясь подобрать правильные слова или как-то приукрасить действительность.

Хотя, конечно, Миюки было довольно сложно сразу поверить в такое.

– Будущее? – с сомнением отозвалась она. – Почему эта женщина отправила меня сюда?

Миюки заметила около барной стойки девушку, которая не сводила с нее глаз. Женщина пока не знала, что это – ее дочь. Да и откуда она могла знать?

Но Яёи узнала в Миюки свою мать. Хотя, судя по внешнему виду последней, она перенеслась в будущее из времени задолго до рождения дочери.

Яёи не знала, как реагировать на происходящее, но чувствовала, что должна заговорить первой.

– Э-э… Я… – начала она нерешительно.

Но на этом она и закончила. Яёи не знала, что сказать. Должна ли она представиться? Или делать этого не стоит? Она не могла решить.

Жалкий вид Миюки лишь усугублял ситуацию. Конечно, Яёи уже слышала эту историю: как первая попытка Миюки стать частью общества провалилась, как над ней издевались на работе, как она потеряла всякую надежду и попыталась броситься в залив.

Но Яёи и представить не могла, что все было настолько плохо. Глядя на свою мать в таком плачевном состоянии, она понимала, что ее собственные трудности – ничто в сравнении с тем, что довелось испытать Миюки. Даже сравнивать было не с чем. У Яёи была возможность накопить на билеты из Осаки в Хакодате, у нее было достаточно денег и на еду, и на приличную одежду.

Как это можно сравнить с…

В груди у девушки все сжалось. Она хотела что-то сказать, но не могла подобрать нужных слов.

– Ты в порядке? – еле слышно обратилась к девушке Миюки.

Яёи почувствовала внезапное сожаление.

«Что за дочерью-идиоткой я была? Неужели я всерьез хотела вернуться в прошлое, чтобы пожаловаться? Как это глупо… В конце концов, я думала только о себе. Как жалко, жалко…»

Пока Яёи молча корила себя, Миюки с любопытством рассматривала ее, незнакомую девушку, стоящую перед ней.

– Она… – неловкое молчание нарушила Казу. – Ваша дочь, – Казу медленно отошла от Миюки.

Яёи не могла пошевелиться. Но…

Возможно, она ждала, что кто-то скажет это за нее. Во всяком случае, сама она сейчас была не в состоянии это сделать. И Казу, несомненно, поняла это.

Девушка встретилась взглядом с Миюки, которая не сводила с нее глаз.

Некоторое время Миюки ничего не говорила, а затем нерешительно прошептала:

– Моя?..

На глаза Яёи навернулись слезы. Если это можно было назвать ответом, то она ответила.

– Моя…

Миюки закрыла лицо обеими руками, сжалась так, что стала походить на маленький комочек, и начала рыдать.

– Что? Как такое возможно?

Яёи подбежала к стулу, где сидела ее мать. Худые запястья Миюки и ее потрепанное пальто – все это задевало девушку за живое.

– Ма-а-ам? – дрожащим голосом позвала Яёи.

– Я ведь решила покончить с этим.

Яёи уже слышала все это, но что-то все равно заставило ее спросить.

– Почему?

– Потому что у меня не осталось надежды.

Миюки была готова броситься в зимние воды залива Хакодате. Но в этот момент мимо проходила Юкари. Она сразу поняла, с какой целью Миюки пришла сюда, и окликнула ее. Затем привела в кафе, усадила на стул…

– Когда эта женщина сказала мне представить будущее, которое я хочу увидеть… Я подумала, что с таким же успехом могу подумать о мечте, которой не суждено сбыться…

Миюки медленно подняла голову.

– Поэтому я пожелала увидеть счастливое лицо своего ребенка…

Нагарэ внимательно наблюдал за реакцией Яёи.

– Понятно… Это объясняет, почему она появилась именно сегодня, когда ее дочь была в кафе, – негромко пробормотал он, напряженно сведя брови.

Но в голове Нагарэ был полный кавардак.

Это совершенно не совпадало с привычными представлениями о путешествии в «будущее». Он сомневался. Можно ли так просто попасть в будущее и встретить того самого человека, с которым хочешь увидеться?

Но сейчас было не время думать об этом. Усилием воли мужчина подавил не свойственные ему эмоции и сосредоточился на том, что происходило в этот момент между Яёи и Миюки.

Девушка приблизилась к матери.

– Это не сон?

– Это не сон, мама. Сегодня, в настоящем, двадцать седьмое августа две тысячи тридцатого года, сейчас восемь тридцать… – Яёи бегло взглянула на часы, которые были изображены на фотографии.

– Тридцать один.

– Две тысячи тридцатый?

– Мне в этом году исполнилось двадцать лет. Спасибо тебе за то, что ты меня родила…

– Я?

– Я очень-очень счастлива! Посмотри на мою модную одежду. На самом деле я живу в Осаке, а в Хакодате приехала на каникулы.

– Осака?

– Да. Это замечательный город, но Хакодате, конечно, тоже неплох. Еда вкусная, а люди в Осаке добрые и веселые. Знаешь, они всегда дурачатся и все превращают в шутку.

– Правда?

– Кроме того, в следующем году я выхожу замуж.

Ложь.

– Замуж?

– Значит, тебе не дано умереть!

Сколько бы Яёи ни вытирала слезы, они продолжали течь по щекам.

– Если ты умрешь, то изменишь историю! Если ты не родишь меня, то лишишь меня моего счастья.

– А? Но…

Реальность невозможно изменить – таковы правила.

Рэйдзи как раз собирался вмешаться, чтобы поправить Яёи, но Казу положила руку ему на плечо.

– Не надо, – прошептал Нагарэ.

Действительно, ничто не могло изменить существующую реальность. Миюки не умрет, у нее родится дочь, которой придется жить в полном одиночестве. Ничего не изменится. Травля, страдания и мысли, что разрушают изнутри, – все это останется.

Вскоре родится Яёи, и эта, нынешняя реальность будет ее ждать.

Но Миюки не знала об этом. Она не могла знать, что случится в будущем.

– Видишь? Ты должна жить…

«Пусть я и ненавидела тебя, презирала за то, что ты оставила меня одну, теперь я хочу, чтобы ты была счастлива».

Она не желала Миюки смерти.

– Пожалуйста, живи, ради меня.

«Я тоже буду стараться».

Это была чистая правда.

– Что скажешь? – Яёи улыбнулась Миюки самой очаровательной, лучезарной улыбкой. Она уже не была той Яёи Сето, которая ненавидела свое прошлое и обижалась на мать и отца.

Миюки неуверенно кивнула.

– Хорошо… – ответила она и протянула руки к Яёи. – Дай мне взглянуть на лицо моей дочери…

Яёи сделала один, затем два шага ближе, чтобы Миюки могла приложить свои худые, болезненно-бледные ладони к ее щекам.

Большими пальцами мать мягко вытирала слезы с лица своей дочери.

– Теперь я понимаю…

– Ох…

– Твоя мама будет держаться, чтобы ты больше не плакала.

– Ох.

Яёи обхватила обеими руками руки Миюки.

«Я буду помнить это тепло до конца своих дней».

И хотя ей было велено не плакать, слезы непослушно текли из глаз Яёи. Это время, проведенное вместе, невозможно воссоздать, но воспоминания о нем будут греть сердца матери и дочери еще очень долго.

– Кофе остынет, – вмешалась Сачи и прислонилась к Нагарэ, сонно потирая глаза.

Яёи подняла голову, словно внезапно вспомнила что-то очень важное.

– Нужно выпить кофе, пока он не остыл, верно?

Ей хотелось, чтобы кто-нибудь сказал, что это не так, но Казу спокойно ответила:

– Именно.

Это лишь в очередной раз доказывало, что моменты, которые переживают сейчас Миюки и Яёи, – не сон и не фантазия.

Девушка с горечью закусила губу. Поскольку Миюки не очень хорошо понимала правила, Яёи объяснила ей, что та должна допить весь кофе, чтобы благополучно вернуться в прежнее время. Миюки уже слышала что-то подобное от Юкари. И хотя ей было грустно прощаться, она послушно взяла в руки чашку.

– Спасибо, – сказала Миюки и допила кофе.

– Мама…

– О, чуть не забыла!

Тело Миюки постепенно начало исчезать.

– Как тебя зовут?

– А?

– Я ведь еще не спрашивала об этом.

– Яёи.

– Яёи?

– Да.

Женщина превратилась в полупрозрачную дымку.

– Яёи… Какое красивое имя.

– Мама!

Пар взметнулся вверх…

– Спасибо, Яёи… – и исчез, словно втянувшись в потолок.

На стуле вновь появился пожилой джентльмен в черном костюме, который вел себя как ни в чем не бывало.

В кафе царила тишина, которую нарушало лишь посапывание спящей Сачи.

* * *

Работа была окончена. Рэйдзи вышел из кухни и был готов отправиться домой. Казу тоже уже сняла фартук.

– Спасибо, Рэйдзи, – сказала она.

– За что?

– Ты объяснил почти все правила…

– О, нет проблем. Когда Юкари наливала кофе, я обычно все это рассказывал.

История с Миюки наглядно показывала, почему правила обычно рассказывал именно Рэйдзи. Все, что сказала ей Юкари: «представь будущее, которое хочешь увидеть» и «выпей кофе, пока он не остыл». Что это, если не халатность?

– Должно быть, она доставила тебе много хлопот… – протянул Нагарэ, виновато опустив голову.

– По правде говоря, я был в полной растерянности, когда начал работать здесь, – с лучезарной улыбкой вспоминал Рэйдзи.

До приезда Нагарэ и остальных из Токио два месяца назад кафе в основном управляла Юкари, Рэйдзи только помогал ей. Нагарэ считал себя обязанным управлять заведением в отсутствие матери. Он чувствовал свою ответственность за ее внезапный отъезд в Америку. И вот мужчина в очередной раз просил прощения за свободолюбивый и спонтанный характер Юкари.

– Но, честно говоря, вечер был довольно напряженным.

– Почему? – Нагарэ вопросительно наклонил голову.

– Эта женщина, Яёи, выглядела разбитой. До ее возвращения в прошлое я мог бы подумать, что она самоубийца.

– Ну, раз уж вы об этом заговорили…

– Хотя Яёи не переживала из-за последнего правила, Казу все же позволила ей перенестись в прошлое.

– Возможно, эта девушка и правда не планировала возвращаться, – размышлял Нагарэ.

– Я уже много раз объяснял правила, но немногие осмеливаются вернуться в прошлое, после того как услышат их. Поэтому я подумал… Возможно, есть правило, согласно которому нельзя отказывать гостю в его желании вернуться в прошлое?

– Нет, я никогда не слышал о таком.

– Но если нет, то почему?..

Пока Рэйдзи и Нагарэ разговаривали, Казу выключала в кафе свет – весь, кроме ночных ламп. Все помещение окрасилось в тусклые оттенки сепии.

– Я поняла все по фотографии, – сказала Казу, глядя в окно на дрожащие огни рыбацких лодок.

– А?

– Она была в прекрасном состоянии.

– Фото? Что вы имеете в виду?

– Ей почти двадцать лет, а выглядит она как новая. Это значит, что ее бережно хранили.

– Понятно, – тихо пробормотал Нагарэ, будто понял, о чем она говорит.

– Подождите, я не понимаю, – Рэйдзи покачал головой и растерянно моргнул.

– Ну же, подумай об этом… – Казу медленно направилась к выходу. – Если бы она действительно ненавидела своих родителей, не думаешь ли ты, что она бы уже разорвала и выбросила этот снимок?

Дверь открылась.

Летний ночной бриз Хакодате принес в кафе приятную прохладу.

История II. Комедиант

На севере Японии лето проходит быстро.

Как только первая листва начинает опадать, гора Хакодате заливается красками осени. В этот сезон особенно привлекательной для туристов становится наклонная улица Дайсан-Регалия-Райз. Каменная брусчатка мостовой покрывается разноцветными осенними листьями придорожных ясеней, придавая этому месту атмосферу загадочности и волшебства.

Осень заглянула и в большое окно кафе «Донна Донна», из которого открывался вид на порт Хакодате и бескрайнее голубое небо. Красно-золотые кроны деревьев, обрамляющие эту панораму, создавали в заведении особое, романтическое настроение.

Может быть, именно поэтому, сидя за стойкой, Нанако Мацубара думала: «Как же много пар».

Сегодня воскресенье, и посетителей в кафе было вдвое больше, чем обычно, поэтому атмосфера внутри царила довольно оживленная. Однако большинство гостей были туристами, и можно было лишь гадать, сколько человек знали, что это кафе, где можно вернуться в прошлое.

Среди многочисленных парочек особенно выделялся одинокий полноватый мужчина лет сорока, черты лица которого было не разглядеть из-за охотничьей кепки и солнцезащитных очков. Вот уже третий день подряд он приходит в кафе к открытию и проводит в заведении весь день до позднего вечера. Конечно, выглядел он довольно подозрительно.

На стуле напротив мужчины сидела Сачи, погруженная в чтение «Ста вопросов». Казу была занята за прилавком, а доктор Саки Мураока обедала, сидя рядом с Нанако. В обычной ситуации вид маленькой девочки, сидящей за одним столом с таким странным мужчиной, вызвал бы у взрослых тревогу, но не было похоже, что кто-то волновался. Все трое решили, что этот человек – обычный посетитель, который пришел, чтобы перенестись в прошлое.

Судя по поведению, этот мужчина либо пытается выяснить, правдивы ли слухи о кафе и действительно ли он может отправиться в прошлое, либо уже знает о правилах и ждет, когда освободится нужный стул. Такие сомнительные гости заглядывают в заведение довольно часто. Совсем недавно, в последние дни лета, девушка, которая хотела встретиться с умершими родителями, пришла в кафе сначала утром, а потом вновь появилась в заведении, но уже вечером.

Саки наблюдала за мужчиной во время обеда и пришла к выводу, что по своей натуре он человек довольно нерешительный, но его манера поведения опасений не вызывала. Сачи это тоже поняла – возможно, она оказалась более проницательной, чем ей полагалось, – и стала обсуждать с мужчиной «Сто вопросов».

– Вопрос пятьдесят семь.

– Задавай.

Нанако наблюдала за этим странным диалогом.

– Похоже, это ее новое увлечение, не думаешь? – сказала она Казу.

Нанако говорила о книге, но, глядя на поведение Сачи, Казу поняла, что дочери приглянулся человек в солнцезащитных очках, который искренне и заинтересованно отвечал на ее вопросы.

– Допустим, у вас есть внебрачная связь…

– Внебрачная связь? Похоже, это будет трудный вопрос.

Конечно, Сачи не знала, что такое внебрачная связь. Она просто наслаждалась общением с новым человеком с помощью этой книжки.

– Скажите, что есть.

– Хорошо, – похоже, мужчине такие вопросы нравились.

Сачи продолжила:

– «Если бы завтра наступил конец света, что бы вы сделали?

1. Провели бы оставшееся время с супругой.

2. Провели бы его с женщиной, с которой у вас есть внебрачная связь». Что выберете?

– Хм-м-м, – протянул мужчина, задумчиво наклонив голову. – Если я отвечу «второе», то, думаю, это выставит меня не в лучшем свете.

Мужчина посмотрел на остальных. Похоже, он боялся, что за такой выбор его осудит не только Сачи, но и Саки, Нанако и другие близкие девочке люди. Ведь они обсуждали каждый вопрос – и этот не был исключением.

– Значит, номер два? – уточнила Нанако, не упуская возможность поддразнить мужчину.

– Я этого не говорил. У меня никогда не было ни жены, ни тем более романов на стороне.

– К своему возрасту вы до сих пор не женились? – поинтересовалась Саки. Она всегда была слишком прямолинейной.

– Доктор Мураока… – мягко вмешалась Нанако, стараясь намекнуть Саки, что говорить так не совсем уместно.

– Наверное, это моя судьба… – задумчиво протянул мужчина.

– Но вы кажетесь неплохим парнем, – возразила девушка.

– Я часто это слышу, – ответил он.

Саки невозмутимо продолжала подтрунивать над гостем – тот отвечал уклончиво и дипломатично. Окончательно потеряв терпение от того, что ее новый знакомый отвлекся на кого-то другого, Сачи решила вмешаться.

– Так какой? – настойчиво поинтересовалась девочка.

– Ой, прости. Э-э-э, думаю, я выберу «первое».

– Доктор Саки? – ответ показался Сачи неинтересным, поэтому она сразу же переключилась на Саки.

– Я выбираю второй вариант.

– О?

Нанако удивленно уставилась на Саки.

– Что? Это так шокирует?

– О, э-э, просто это было неожиданно, вот и все.

– Почему?

– Ну, думаю, ты знаешь, – Нанако не могла прямо сказать, что думает по этому поводу. Но было понятно, что ее мнение в корне отличалось от выбора Саки.

– Мне кажется, она ставит под сомнение правильность вашего выбора, – непринужденно вмешался в разговор мужчина, когда Нанако замешкалась. Он уверенно озвучил мысли девушки, из-за чего та почувствовала себя еще более неловко.

– Нет… Я вовсе не это имела в виду… – Нанако замахала руками в знак протеста.

– Вам любопытно, почему я выбрала второй вариант? – Саки сама задала вопрос, который не решалась высказать Нанако.

– Если бы я не выбрала «второе», то зачем бы мне вообще нужен был этот роман?

Женщина не пыталась оправдать неверность. Она говорила, что если бы сознательно решила сделать нечто подобное, что обычно порицается общественностью, то перед концом света она совершенно точно выбрала бы своего любовника. Она не настаивала на том, что это был бы правильный поступок, – просто выражала свое мнение.

Услышав такой ответ, Нанако лишь пробормотала: «Понятно».

– Следующий вопрос.

– Так, я готов, – отозвался мужчина на оживленный голос Сачи.

– Вопрос пятьдесят восемь.

– Отлично.

– Предположим, что у вас есть внебрачный ребенок.

– Еще один провокационный вопрос, – мужчина почесал висок.

– «Если бы завтра наступил конец света, что бы вы сделали?

1. Поскольку это ваш последний шанс признаться в содеянном, вы откроете правду своей супруге.

2. Вы продолжите держать все в тайне и останетесь обманщиком до конца». – Ну и какой?

– Хм-м-м…

Мужчина скрестил руки и снова задумчиво склонил голову. С самого начала ни на один вопрос невозможно было дать простого ответа, и каждый последующий в корне отличался от предыдущего: войдет ли он в комнату, в которой может спастись лишь один человек; вернет ли он что-то взятое на время; сделает ли он предложение своей возлюбленной и так далее. На первый взгляд все вопросы были вполне обычными, но в большинстве из них было над чем подумать. Когда человек встает перед выбором накануне конца света, ему предлагается всего два варианта: делать или нет.

Чем-то это напоминало знаменитую фразу из шекспировского «Гамлета»: «Быть или не быть – вот в чем вопрос».

Это реплика Гамлета, чей дядя убил его отца. Здесь герой размышляет о мести, мучаясь вопросом, совершить этот шаг или нет. Одолеваемый жадностью, дядя отравил собственного брата, захватил трон и взял в жены безутешную вдову, мать Гамлета. Очевидно, что дядя в этой истории – абсолютное зло. И если бы Гамлет понял это сразу и не медля ни секунды отомстил, все остались бы счастливы. Но он растерялся. Как ему поступить? Должен ли он поверить словам призрака? Не будет ли это ошибкой? Действительно ли он хочет бороться? И сможет ли он жить с самим собой, если ничего не предпримет? Иными словами, это история о нерешительности Гамлета.

Пока он раздумывает, он теряет Офелию, которую любил больше всего на свете, становится причиной гибели невинных людей, его друзья планируют его убить, а мать отравляют. В конце истории Гамлет и его дядя погибают, а страна оказывается в глубоком кризисе. Пьеса длится более четырех часов. Но если попробовать добраться до самой сути, то можно сказать, что речь идет об одном человеке, колеблющемся в вопросе «делать или не делать».

Конечно, Нанако, Саки и мужчина в очках не задумывались о том, как «Сто вопросов» успешно подталкивают читателя к принятию важных решений. Они просто играли с концепцией финального выбора в условиях предполагаемого конца света.

– Нерешительность приводит к саморазрушению, – предупредила Сачи мужчину в темных очках, который, по всей видимости, как и Гамлет, находился в состоянии полной неопределенности. Прочитав все произведения Шекспира, не по годам мудрая Сачи была, пожалуй, единственной среди всех, кто догадывался, что «Сто вопросов» – это далеко не книга для легкого чтения.

Дин-дон

Колокольчик на входе зазвенел.

– Я вернулся.

В кафе вошел Рэйдзи, который тащил за собой небольшой чемодан на колесиках. На плече у парня висел рюкзак, а в руке был бумажный пакет, наполненный сувенирами.

– Рэйдзи! С возвращением! – восторженно поприветствовала его Сачи.

– Привет, привет, Сачи, – ответил он и сразу направился на кухню, к Нагарэ. Увидев Рэйдзи в дверях, тот торопливо бросил:

– Ты, наверное, только что из Токио. Отдохнул бы, прежде чем приходить в кафе.

– Я в порядке. Сегодня воскресенье – будет много народу.

Нагарэ приехал в Хакодате всего пару месяцев назад, поэтому даже представить себе не мог, насколько многолюдным становится кафе в сезон осеннего листопада. «Фуникули Фуникула» находилось в подвале на одной из узких токийских улочек, поэтому, вне зависимости от сезона, там всегда было практически пусто. Обычно в заведение заходили только постоянные посетители. И вообще, в кафе предусматривалось всего девять посадочных мест – восемь, не считая стула для путешествий.

Но в Хакодате Нагарэ оказался в самый разгар сезона. Кафе могло вместить восемнадцать человек, включая места на открытой террасе, которые не убирали до тех пор, пока держалась хорошая погода. Поэтому лишняя пара рук сейчас не помешает.

Рэйдзи вернулся из кухни в фартуке и с двумя парфе на подносе.

– Где сувениры? – спросила Нанако.

– Давайте позже… – ответил Рэйдзи, выходя на террасу, чтобы отдать заказ. Даже в это время года все еще было достаточно тепло, чтобы сидеть на улице днем. В такой прекрасный день веранда выглядела особенно красиво – идеальное место, чтобы приятно провести время, любуясь красками осени. Рэйдзи подал парфе, перекинулся парой фраз с гостями, а затем вернулся – вероятно, он рассказывал, что лучше всего посетить в Хакодате.

– Как прошло прослушивание?

– О, неплохо. В этот раз реакция на мой материал была гораздо лучше, – с гордостью ответил Рэйдзи. Он был начинающим комиком и периодически ездил в Токио на прослушивание, но пока безуспешно.

Саки тоже знала о его попытках.

– Ты все еще тратишь деньги на поездки в Токио в надежде пройти прослушивание? – раздраженно выдохнула она.

– Я не трачу свои деньги! Это инвестиции! Я инвестирую в свое будущее!

– Не пора ли тебе расстаться с этой мечтой? Рэйдзи, признай, что у тебя нет таланта!

Даже в такие моменты Саки не подбирала слова. Напротив, близких она и вовсе не щадила.

Но Рэйдзи остался невозмутим.

– Это не так.

– Ну же, открой глаза, – воззвала к парню Саки, пытаясь донести до Рэйдзи, что его самооценка шла вразрез с его результатами.

Нанако тоже присоединилась к доктору Мураока.

– Это правда. Ты не настолько талантлив.

– Эй! – воскликнул Рэйдзи нарочито возмущенно, словно говоря: «Не вздумай и ты набрасываться на меня!»

Но Нанако не унималась.

– Для того чтобы не сдаваться, нужен талант.

– Мне от этого не легче.

Нанако хотела подбодрить Рэйдзи, но не нашла что сказать.

Они обсуждали это бесчисленное количество раз. Саки искренне верила, что Рэйдзи лучше отказаться от своей мечты стать комиком. Но парень всякий раз переводил ее слова в шутку. У него была цель, которую он намеревался достичь, поэтому слова вроде этих его никак не задевали.

Парень заметил в руках у Сачи «Сто вопросов».

– О, на какой ты отвечаешь?

– На пятьдесят восьмой.

– Тайный ребенок?

Рэйдзи знал эту книгу наизусть.

Глаза Саки расширились от удивления.

– Ты выучил их все?! – воскликнула она.

– Такие вещи я запоминаю с первого раза.

– Полагаю, в жизни есть много сфер, помимо комедии, где этот талант пригодился бы.

– Хватит уже!

Если бы Рэйдзи не положил конец дискуссии, Нанако добавила бы: «Конечно!», чтобы в очередной раз поддержать Саки.

Сачи вся эта взрослая болтовня была абсолютно неинтересна.

– Какой ответ выберешь? – спросила она Рэйдзи.

– О, дай подумать…

У него уже был готов ответ – в конце концов парень уже читал эти вопросы. Но для Сачи он сделал вид, что раздумывает. Рэйдзи знал, что малышке нравилось общаться в таком ключе. В этот момент взгляд парня остановился на человеке в солнцезащитных очках, который подозрительно прикрыл лицо обеими руками.

– Господин Хаясида?

– А, э-э…

– Вы – Хаясида из комедийного дуэта «ПОРОН-ДОРОН»!

– Нет, я просто американский магазин, в который вы по ошибке зашли, – ответил мужчина, а затем воскликнул: – А, попался!

Этого человека звали Кота Хаясида. Он был комиком, участником стремительно набирающего популярность комедийного дуэта. Его немедленный ответ на вопрос Рэйдзи был финальной репликой одного из знаменитых скетчей «ПОРОН-ДОРОН».

– Это действительно вы! Эта странная, непонятная бессмыслица, которую я так полюбил! Вы выдали себя – вы из «ПОРОН-ДОРОН». – Рэйдзи ахнул и внезапно понизил голос. В кафе было полно посетителей.

– Кота Хаясида! – восторженно прошептал он Нанако и Саки.

На фоне ликующего Рэйдзи девушки выглядели абсолютно равнодушными. Нанако и вовсе растерянно наклонила голову, пытаясь понять, причем здесь «американский магазин».

Рэйдзи пояснил:

– Мы используем иероглиф кандзи, обозначающий «рис», для написания слова «Америка», верно? Поэтому, если бы вы увидели на магазине вывеску с иероглифами «рис» и «магазин», зашли бы туда в надежде купить рис, а нашли американские товары, то получился бы случай ложного толкования, понимаете? Он пытался сказать мне… В общем, это такой каламбур.

Привлекательность юмористического стиля «ПОРОН-ДОРОН» заключалась в глупости шуток, которые никто не мог понять без дополнительного разъяснения.

– А-а… Вот как…

– Раз уж вы об этом заговорили, ваше лицо и правда показалось мне знакомым.

И хотя Рэйдзи внес немного ясности в происходящее, Нанако и Саки все равно не выглядели особенно удивленными. Возможно, сиди на этом месте Тодороки, девушки были бы воодушевлены куда сильнее, ведь он был более популярным участником дуэта. Однако, по мнению Рэйдзи, оба комика – и Тодороки, и Хаясида – были комиками, достойными восхищения, которое его сейчас и переполняло.

– Поздравляю с получением первого места на гран-при «Комедиант»! Я все о вас знаю. Тодороки еще пять лет назад заявил, что вы одержите победу. Это действительно потрясающе. О, а можно мне взять у вас автограф?

– Э-э…

– О, простите. Я разволновался. Вы, наверное, хотите побыть в одиночестве. Вообще-то это моя мечта – стать комиком. Ох, ничего себе… Я в диком восторге от того, что вижу вас!

На фоне Рэйдзи, который сейчас явно был на взводе, слишком спокойные Нанако и Саки казались даже равнодушными. Хотя, возможно, все изменилось бы, если бы сейчас среди них находился кумир одной из девушек.

– Но… – вдруг пробормотала Нанако, ей показалось, что она что-то вспомнила: после того как «ПОРОН-ДОРОН» выиграл гран-при, разве Тодороки не пропал без вести?

– О чем это ты? – мгновенно отреагировал Рэйдзи.

– Да… – пробормотал Хаясида. Голос его звучал надломленно и слабо. Мужчина все еще не мог поверить в произошедшее. Из-за темных очков этого не было видно, но от прежнего веселого настроения не осталось и следа. Рэйдзи смущенно потупился, понимая, насколько неосмотрительно повел себя.

Сообщения о том, что Тодороки из «ПОРОН-ДОРОН» пропал, появились в новостях несколько недель назад. Некоторые писали, что причиной послужили денежные проблемы. Ходили слухи, что Тодороки забрал призовые десять миллионов иен, полученные на гран-при «Комедиант», и сбежал. Но как обстояли дела на самом деле, никто не знал.

– Вы ведь пришли сюда с какой-то целью, верно? – спросила Казу. Все понимали, что Хаясида посещает это кафе уже третий день подряд не просто так. Видимо, его цель – вернуться в прошлое. Очевидно, это как-то было связано с исчезновением его напарника.

Хаясида молча снял очки, после чего продолжил.

– Я думал, что он может прийти сюда, поэтому ждал.

– Вы имеете в виду того человека, который пропал без вести? – поинтересовалась Казу.

– Да, – ответил Хаясида, не отводя от женщины взгляда.

– Почему?

Доктору Саки было интересно, почему Хаясида решил, что его пропавший компаньон придет именно сюда.

– Чтобы встретиться с Сэдзуко.

– А кто она?

– Его жена. Она умерла пять лет назад.

Итак, Хаясида ждал, что пропавший Тодороки появится здесь, чтобы вернуться в прошлое и встретиться с Сэдзуко, которая умерла пять лет назад. Но если это так…

То выходит, до Тодороки тоже дошли слухи об этом кафе?

Допустим. Но почему Хаясида считает, что Тодороки придет?

Есть ли связь между исчезновением Тодороки и его погибшей женой?

И почему Хаясида ждет Тодороки?

Именно эти вопросы сейчас волновали Саки и Рэйдзи.

Затем Хаясида начал постепенно добавлять недостающие фрагменты этой головоломки.

– Я вырос вместе с Тодороки и Сэдзуко в этом городе. Мы были близкими друзьями с начальной школы.

Все трое оказались местными, поэтому вполне логично, что они знали о «волшебном» кафе и его правилах. Возможно, они даже были знакомы с Юкари, владелицей заведения, которая сейчас находилась в Америке.

Хаясида продолжил.

– Сэдзуко с детства любила комедию. Именно она вдохновила нас на то, чтобы поехать в Токио и стать комиками.

Сидя совершенно неподвижно, как во время чтения, малышка Сачи жадно ловила каждое слово мужчины.

– У нас не было связей, и мы с трудом сводили концы с концами. После переезда в Токио мы втроем теснились в крошечной однокомнатной квартире. Мы с Тодороки писали материал, проходили прослушивания, но получали отказ за отказом. Единственным нашим источником дохода были минимальные гонорары за выступления, если это вообще можно назвать гонорарами…

– Извините…

Рассказ Хаясиды был на мгновение прерван. Рэйдзи неохотно удалился, чтобы подойти к посетителю. Хаясида проследил за парнем взглядом, но ждать его не стал, и продолжил.

– Чтобы покрыть наши расходы на жизнь, Сэдзуко работала днем репетитором на дому, а ночью – хостес в «Гинзе». Параллельно она выполняла всю работу по дому и всячески нас подбадривала. Сэдзуко делала все это для того, чтобы мы… чтобы Тодороки мог и дальше быть комиком.

Теперь образ самоотверженной Сэдзуко полностью сложился. Стало ясно – она поступала так не по принуждению. Девушка верила в успех дуэта и, по словам Хаясиды, хотела, чтобы Тодороки смог продолжить карьеру комика.

Сэдзуко разделяла мечту Тодороки.

Конечно, и сам Хаясида тоже мечтал стать успешным комедиантом.

– Пять лет назад «ПОРОН-ДОРОН» наконец-то получили эфирное время в одной из вечерних телепередач. И сразу после этого Тодороки сделал Сэдзуко предложение. Несмотря на то что мы стали постоянными участниками этого шоу, мы все еще были бедны, поэтому ребята приняли решение не проводить свадебную церемонию. Счастливое лицо Сэдзуко в тот момент до сих пор стоит у меня перед глазами. Но… – Хаясида поперхнулся. Все знали, что произошло потом, хотя мужчина и не мог этого озвучить. Сэдзуко умерла.

– О, бедная Сэдзуко, она умерла слишком рано.

Нанако отвела взгляд.

– «Следующий этап – гран-при “Комедиант”», – Это были последние слова Сэдзуко.

Вскоре вернулся Рэйдзи и бесшумно встал на свое место. Парень, конечно, кое-что пропустил, но было видно, что он все еще поглощен рассказом.

– Понятно… – пробормотала Саки с видом опытного врача. – Если последним желанием любимой жены Тодороки было получение вами гран-при «Комедиант», то, исполнив его два месяца назад, он потерял то, за что отчаянно цеплялся все это время. Думаю, его охватила глубокая печаль. И чем сильнее он хотел исполнить желание Сэдзуко, тем больнее в нем отзывалось чувство утраты. Никто из нас не смог бы в полной мере понять эту боль.

– Можно назвать это синдромом выгорания… Пока в его руках не оказался гран-при «Комедиант», он был отвлечен, вкладывая все силы в продвижение к успеху. Но когда он одержал победу, осуществив последнюю мечту Сэдзуко, Тодороки буквально развалился на части и каждый день стал топить себя в алкоголе.

Некоторые считают синдром выгорания одной из разновидностей депрессии. Но если депрессия начинается со стресса, усталости или от сильного потрясения, например аварии или утраты, то выгорание может возникнуть при мысли о том, что все усилия были напрасны. Оно появляется в тот момент, когда жизнь складывается не так, как хотелось бы, несмотря на все усилия, вложенные человеком в какое-то дело.

В Японии этот термин часто используется, когда речь идет о подавленном состоянии профессиональных спортсменов после крупных соревнований. Обычно после достижения главной цели своей жизни такие люди сталкиваются со всепоглощающим чувством пустоты и не могут определить для себя следующий серьезный вызов.

Говоря о выгорании Тодороки, Хаясида имел в виду как раз последнее. Гран-при «Комедиант» был целью всей жизни Тодороки – эта награда стала всем для него. Хаясида, как его напарник, понимал это как никто другой. Он считал, что именно выгорание после получения гран-при стало причиной исчезновения Тодороки.

Теперь, казалось, Хаясида был в растерянности. Он знал о состоянии друга, но не понимал, как ему помочь. Лицо мужчины не было печальным – оно исказилось от чувства беспомощности и глубокого разочарования.

– Но почему вы решили, что Тодороки придет сюда именно сейчас? – спросила Нанако.

– Вот мне тоже интересно, – поддержала ее Саки.

Хаясида мгновенно достал из кошелька открытку и передал ее Нанако, словно ожидал этого вопроса.

– Вот что я получил четыре дня назад.

На открытке была изображена женщина на фоне огромной Долины монументов в США.

– Ах! – удивленно воскликнула Нанако.

Она показала открытку Рэйдзи и остальным.

– Юкари?!

Рэйдзи воскликнул так громко, что все взгляды посетителей кафе теперь были обращены к нему.

– Э-э, извините.

– Потише, идиот, – прошипела Нанако, хлопнув смущенного Рэйдзи по плечу.

– О, и правда! Какая милая улыбка. Похоже, ей весело, не думаете? – беззаботно заметила Саки. Юкари отправилась в Америку, чтобы помочь мальчику найти пропавшего отца. На фотографии она выглядела счастливой. И судя по тому, как она воодушевленно позировала перед камерой, показывая пальцами V, знак мира, Юкари явно наслаждалась этой поездкой.

«Наверное, лучше не показывать это Нагарэ», – пронеслось в голове у Рэйдзи. Нанако и Саки думали так же.

Однако Хаясида хотел показать послание, написанное на обратной стороне открытки:

«Поздравляю с первым местом в гран-при “Комедиант”! Первое место! Какое достижение! Я уверена, Сэдзуко тоже была бы рада за вас».

С момента получения гран-при прошло почти два месяца. Должно быть, Юкари как-то узнала об этом и отправила открытку. Но Хаясида получил ее только четыре дня назад. Судя по тому, в каком ключе Юкари упомянула Сэдзуко, письмо было довольно личным. Скорее всего, Юкари была близкой подругой всех троих.

Какое-то время Хаясида сидел молча, глядя в пустоту, а после пояснил.

– Как только я увидел открытку, то вспомнил об этом кафе…

Если открытка пришла на домашний адрес Хаясиды, то, скорее всего, все эти годы Юкари поддерживала с друзьями связь, поэтому вряд ли мужчина забыл о самом кафе. Сейчас Хаясида говорил о путешествии во времени.

– Тодороки наверняка получил такое же письмо. Так что, знаете…

– Вы думали, что Тодороки тоже вспомнит те слухи о кафе и придет сюда, чтобы встретиться со своей покойной женой? – уточнила Казу.

– Да, – уверенно ответил Хаясида.

Казалось, он не сомневался в том, что Тодороки придет.

Дин-дон

– Здравствуйте, добро пожаловать! – машинально среагировал Рэйдзи.

Казу молча наблюдала за шумным кафе, когда ее взгляд зацепился за знакомую фигуру, стоящую в дверях.

– Рейко? – пробормотала она.

Рейко Нунокава иногда заходила в кафе. В прошлом году, в разгар туристического сезона, ее сестра работала здесь на полставки. Бледная, худощавая Рейко зашла внутрь и неспешно осмотрелась.

– Рейко? – повторил Рэйдзи, оглядываясь по сторонам. Парень тоже был с ней знаком.

Девушка никак не отреагировала на свое имя – лишь окинула равнодушным пустым взглядом зал «Донна Донна».

– Где Юкика? – тихо пробормотала она.

Вопрос не был адресован кому-то конкретному – произнося эти слова, девушка безучастно смотрела в окно на осеннюю листву.

– А? – Нанако, застигнутая врасплох, повернулась к Рэйдзи. Тот медленно подошел к гостье, раздумывая над ответом.

– Ох… Э-э, – пробормотал он, почесывая затылок.

Как вдруг…

– Она еще не пришла, – отозвалась Казу.

Рейко повернулась к женщине. Последовавшее за этим неловкое молчание, казалось, длилось целую вечность.

– Тогда я зайду позже, – сказала она, а затем, медленно шаркая ногами, вышла из кафе.

Дин-дон

Она появилась и исчезла в одно мгновение, оставив Рэйдзи и Нанако, с недоумением смотрящих друг на друга.

Казалось, Саки была единственной, кто не удивился. Она поднялась со стула и положила на стойку семьсот пятьдесят иен за обед.

– Спасибо, – сказала она и поспешно вышла из кафе, словно пытаясь догнать Рейко.

Дин-дон

– Не будем об этом, – как ни в чем не бывало сказала Казу, провожая взглядом Саки.

– Казу, я совершенно уверена, что два месяца назад Юкика… – прошептала Нанако с озадаченным видом, будто проглотив последние слова.

– Да.

– Но вы сказали, что она придет позже. Почему вы солгали? – встревоженно спросил Рэйдзи. По поведению Казу и Саки было видно, что что-то здесь нечисто.

– Давайте не будем сейчас это обсуждать… – бросила Казу и вернулась к Хаясиде.

– Ох, извините, – Рэйдзи виновато поклонился Хаясиде.

– Ничего, не берите в голову.

Хаясиде больше нечего было сказать. Сейчас он выглядел уже не таким напряженным. Скорее всего, все эти три дня он беспокоился о том, какое впечатление производит на окружающих. Мужчина явно выглядел очень подозрительно, с утра до вечера сидя в кафе в солнцезащитных очках. Все это время Хаясида мог думать лишь о том, что в любой момент на него могут донести. Но теперь, когда он открылся, то ощутил небывалую легкость, будто гора свалилась с его плеч.

– Что ж, пожалуй, на этом я закончу, – сказал он и поднялся из-за стола. Близился полдень, и мужчина понял, что скоро в кафе будет много народу.

Хаясида подошел к кассе и протянул свою визитку.

– Если Тодороки появится, пожалуйста, свяжитесь со мной, прежде чем он сядет на этот стул, – попросил он, после чего удалился.

Сачи, которая вышла проводить его, грустно махала рукой, глядя, как ее новый знакомый исчезает из виду.

Вскоре после ухода Хаясиды в кафе начался обеденный ажиотаж. Время это было напряженное, но все работали слаженно и держали ситуацию под контролем. Нанако тоже решила помочь – встала за кассу, чтобы Казу и Рэйдзи могли уделить больше времени посетителям. На кухне Нагарэ сражался в одиночку, а Сачи неустанно подбадривала его.

Обед в туристическом месте – довольно выматывающее мероприятие для персонала. Наплыв гостей продолжался около полутора часов, а после обеда остались лишь несколько парочек, неспешно наслаждающихся напитками, глядя в окно. Рэйдзи и Нанако отдыхали у стойки, когда Казу обратилась к ним.

– По словам доктора… – начала она. Все знали, что Казу имела в виду Саки. Женщина продолжила прерванный перед обедом разговор. Рэйдзи и Нанако знали о смерти сестры Рейко, Юкики, поэтому, понятно, были озадачены.

Казу объяснила:

– Рейко не смогла принять новость о смерти Юкики.

От мысли о том, что Рейко бродит по городу в поисках своей погибшей сестры, всем стало не по себе.

– О нет, как грустно, – тяжело вздохнул Рэйдзи.

Нанако шумно выдохнула и прикрыла рот ладонью. Она не знала, что сказать.

– В общем, Саки попросила меня постараться не убеждать Рейко в обратном.

Закончив, Казу продолжила заниматься своими делами.

* * *

На закате…

Весь интерьер кафе был окрашен в оранжевые тона заходящего за горизонт солнца. Обычно сезонное увеличение числа посетителей приходится на обеденное время, но сейчас в кафе было непривычно тихо.

– Что? – воскликнул Нагарэ, у которого был перерыв.

Так он отреагировал на слова Рэйдзи: «Она ваша жена! Разве вы не хотите увидеть ее еще раз?»

Нагарэ понятия не имел, как завязался этот разговор.

– На днях Нанако спросила меня о том же.

– Правда? Ох…

– Я не могу понять, почему все так активно это обсуждают.

– Если бы вы были в кафе в Токио, то могли бы увидеть любимую женщину впервые за четырнадцать лет.

Рэйдзи имел в виду случай, произошедший в конце лета. Врач сказал жене Нагаре, Кэй, что после родов ей осталось жить совсем недолго, и она перенеслась из прошлого, чтобы встретиться с дочерью. Время совпало с внезапным отъездом Юкари в Америку, когда Нагарэ приехал в Хакодате, чтобы заменить ее, и разминулся с Кэй. Возможно, момент был выбран неудачно, но, учитывая, что это был шанс увидеть погибшую жену после четырнадцатилетнего перерыва, Рэйдзи поинтересовался, почему Нагарэ не вернулся в Токио в тот день.

Но для Нагарэ все было очевидно.

– Она пришла в будущее не для того, чтобы встретиться со мной. Она хотела встретиться со своей дочерью – с Мики.

Нагарэ ответил без колебаний. Он был уверен в своих словах. Здесь нечего было и думать – все было просто. Мужчина всегда был довольно прямолинейным и говорил все как есть.

– Но… – не унимался Рэйдзи.

– Что?

– У вас был шанс увидеть ее спустя целых четырнадцать лет!

– Ну, я сделал то, что сделал.

– Разве вы не мечтали увидеть ее снова?

– Да, но она пришла не ко мне, а к Мики.

Разговор зашел в тупик.

Нагарэ сказал все, что думал, и больше ему было нечего ответить. Он недоумевал, почему Рэйдзи так одержим мыслью о его встрече с женой через четырнадцать лет.

– Хорошо, Нагарэ, есть ли кто-нибудь, с кем бы вы хотели увидеться в прошлом? – Рэйдзи постарался сменить стратегию.

– С кем бы я хотел увидеться?

– Да.

Нагарэ скрестил руки на груди, еще сильнее сузив свои и без того небольшие глаза, и задумался. Затем через некоторое время ответил:

– Хм. Нет таких, – пробормотал он.

– Но почему?

– Почему?

«Меня больше волнует, почему ему это так интересно», – подумал Нагарэ, наклонив голову.

Но факт остается фактом. Хотя Нагарэ не мог понять намерений Рэйдзи, он чувствовал, что должен дать ему исчерпывающий ответ.

– Э-э…

Но он не знал, что сказать.

– Хорошо, то есть вы хотите сказать, что, хотя у вас есть возможность вернуться в прошлое, вы никогда не думали о том, чтобы вернуться и увидеть свою жену?

– Это то, что ты хотел спросить?

– Да.

– Ну… Честно говоря, я никогда над этим не задумывался.

– Правда?

Это явно был не тот ответ, который хотел получить Рэйдзи.

– Чего ты добиваешься?

На этот раз была очередь Рэйдзи озадаченно склонить голову.

– Во время сегодняшнего разговора Хаясида сказал, что он думает, что Тодороки придет в кафе…

– Да, допустим. И что с того? – Нагарэ в этом разговоре не участвовал, но слышал все. Однако он не понимал, к чему клонит Рэйдзи.

– Тодороки хочет увидеть свою умершую жену – это вполне логично, верно?

– Да, конечно.

– Но не кажется ли вам странным, что Хаясида ждал Тодороки в кафе?

– А? – Нагарэ все еще был в замешательстве.

– Возможно, он лишь хочет найти Тодороки. Он ведь сейчас пропал без вести, верно? Но разве это не заставляет задуматься?

– А?

– Я имею в виду, почему бы не подождать перед его домом, если это так.

– Почему? Потому что он пропал, я полагаю.

– Тогда с чего он вдруг решил, что Тодороки тоже видел открытку, если он не ожидал, что тот будет дома?

– Ох…

Рэйдзи продолжал развивать свою мысль. Казалось, он даже был слегка на кураже, распутывая эту загадку.

– Может быть, информация о его исчезновении появилась потому, что Тодороки перестал приходить на работу. Неужели известный человек, который часто появляется на телевидении, может вот так исчезнуть? Я уверен, что если бы полиция вмешалась, они легко нашли бы его. Так что я просто не могу этого понять.

– Что понять?

Нагарэ, подобно доктору Ватсону в «Приключениях Шерлока Холмса», стал своеобразным резонатором для умозаключений Рэйдзи.

– Поведение Хаясиды.

– Хаясиды?

– Я имею в виду… Вы только задумайтесь. Если бы он хотел только найти Тодороки, то мог бы просто подождать у его дома. Почему ему непременно нужно было ждать его в этом кафе в Хакодате?

– Потому что он думает, что Тодороки придет сюда, чтобы вернуться в прошлое и встретиться со своей женой?

– Не похоже на вескую причину для того, чтобы три дня сидеть в засаде в нашем кафе.

– Что? Ты ведь не хочешь сказать, что…

– Точно, – глаза Рэйдзи заблестели. – У Хаясиды должна быть причина, чтобы остановить Тодороки от возвращения в прошлое.

– Причина, чтобы остановить его? И какая же?

– Это… – Рэйдзи сделал паузу. Нагарэ ждал, затаив дыхание.

– Я не знаю.

– Да ладно! – Нагарэ рухнул на колени, как будто услышал скучную развязку затянувшейся шутки.

– Простите.

– О чем ты говоришь?

Рэйдзи виновато почесал голову.

– Хорошо, допустим, Казу хочет помешать вам вернуться в прошлое. Какая должна быть для этого причина?

– Почему Казу должна меня останавливать?

– Я имею в виду гипотетически.

– Я не думаю, что у нее были бы какие-то на то причины.

– Ни одной?

– Это весьма маловероятно. Она никогда не пыталась помешать гостю посетить прошлое. И я не могу понять, почему она должна помешать мне.

– Ох, вот как…

Рэйдзи разочарованно ссутулился. Но кое-что в выражении его лица говорило о том, что ему есть что сказать. Даже Нагарэ это понял.

– Давай, выкладывай. Что такое? – поинтересовался он, глядя парню прямо в глаза.

– Честно говоря, я понятия не имею… Но, возможно, там было что-то пикантное…

Внезапное упоминание пикантности, казалось бы, взялось ниоткуда.

– А?

– А что, если Тодороки, Хаясида и Сэдзуко состоят в каком-то любовном треугольнике?

– О, да брось ты, – Нагарэ сглотнул.

– Но вы не можете этого утверждать?

Рэйдзи был на удивление напорист, но Нагарэ чувствовал себя неловко, вот так обсуждая чью-то личную жизнь. Все, что он мог сейчас сделать – вытереть пальцем проступивший на лбу пот.

Рэйдзи продолжил.

– Что, если у Хаясиды есть секрет, который окажется под угрозой раскрытия, если Тодороки вернется к Сэдзуко?

– Секрет?

– Да.

– Какой, например?

– Ну, скажем…

Дин-дон

– Здравствуйте, доб…

«Ох…»

Увидев гостя, который только что вошел в кафе, Рэйдзи нервно сглотнул. Это был Тодороки из «ПОРОН-ДОРОН».

– Проходите, – стараясь скрыть накрывшее его смущение, парень поприветствовал Тодороки дежурной улыбкой.

Тодороки был одет в серый дизайнерский костюм. По сравнению с Хаясидой, мужчина сильно располнел, а его прическа не отличалась от той, которую ему обычно делали на шоу, – аккуратная и уложенная.

«Я ожидал увидеть измученного, поверженного человека…»

Выслушав рассказ Хаясиды, Рэйдзи представил себе Тодороки в лучшем случае лохматого и в потрепанной одежде, а в худшем – бредущего по темным закоулкам в полном подпитии, прижимая к себе пузатую бутылку саке.

Рэйдзи попытался пригласить мужчину за столик, но Тодороки отрицательно замахал рукой и сам прошел к стойке, устроившись на одном из стульев.

– Газировку с мороженым, – обратился он к Нагарэ, стоявшему за прилавком.

– Газировку с мороженым?

Этот образ Тодороки снова шел вразрез с тем, который укоренился у Рэйдзи в голове.

– Минутку, – кивнул Нагарэ, обменявшись взглядами с Рэйдзи, направляющимся на кухню. Казалось, мужчина хотел сказать:

«Он выглядит вполне нормальным…»

Медленно приближался вечер. Солнце еще не полностью село, но кое-где небо уже окрасилось в темно-синий цвет.

Багровые осенние листья и иссиня-черное небо – меланхолично, но красиво. Свет в помещении приглушили, чтобы оповестить посетителей о скором закрытии кафе. Гости один за другим расплачивались и покидали «Донна Донна».

Тодороки молча смотрел в окно, потягивая газировку.

– А Юкари здесь? – спросил он вдруг у Рэйдзи.

– Прошу прощения?

Парень был застигнут врасплох и не расслышал вопроса Тодороки.

– Юкари, владелица кафе.

Рэйдзи переглянулся с Нагарэ, который вышел из кухни, чтобы проверить, как идут дела.

– У нее выходной?

Видимо, Тодороки, ничего не подозревая, ждал Юкари.

Рэйдзи подошел к мужчине поближе.

– Юкари сейчас в Америке.

– В Америке? – удивленно переспросил Тодороки, широко раскрыв глаза. – Почему она там?

Рэйдзи и Нагарэ снова переглянулись.

– В общем, какой-то молодой парень из Америки узнал об этом кафе и приехал сюда. Мальчик думал, что сможет вернуться в прошлое и встретиться со своим пропавшим отцом, но так как отец никогда не посещал «Донна Донна», ему это не удалось. Видя, что парень утратил всякую надежду, Юкари не могла остаться в стороне, поэтому решила помочь ему найти отца.

– И уехала в Америку?

– Да.

– Это та Юкари, которую я знаю, – мужчина рассмеялся.

Хохочущий Тодороки, который сейчас сидел за стойкой и неспешно попивал через трубочку содовую с мороженым, сильно отличался от того образа, который сформировался у всех в голове, – образа отчаявшегося человека в бегах.

– О, какая жалость. Я получил эту открытку и пришел повидаться с ней…

Тодороки протянул ту же открытку, что была у Хаясиды.

– Я думал, она просто отправилась на экскурсию. Но это было бы совсем не в ее стиле. Если она видит, что кто-то попал в беду, то не может пройти мимо. Это в ее характере – помогать…

Тодороки улыбнулся. Улыбка его была усталой, но не горькой, да и в целом ее можно было бы назвать довольно приятной.

– Да, это так, – согласился Рэйдзи.

– И когда же она вернется?

– Мы понятия не имеем. Она иногда посылает телеграммы, но это все.

– Телеграмма? Они еще существуют?

– Да.

– Что ж, понятно… Значит, я полагаю, вернуться в прошлое не получится…

В голосе Тодороки читалось разочарование.

«Как и ожидалось», – подумал Рэйдзи. Тодороки пришел, чтобы вернуться в прошлое. Но мотив его оставался неизвестен. Положив открытку на стойку, Тодороки попросил счет и поднялся со своего места.

Бам!

Мужчина взглянул на часы – стрелки часов показывали пять тридцать.

– Вообще-то, вы можете вернуться в прошлое, – сказал Нагарэ.

Тодороки обернулся и увидел огромную черную тень на фоне освещенной осенней листвы.

– Вы говорите, что я смогу перенестись в прошлое? – воодушевленно переспросил он.

– Сможете.

– Среди вас есть еще один член семьи Токита, кроме Юкари?

– Вы, кажется, довольно много знаете о нашем кафе.

– Да, я заходил сюда еще в детстве.

– Ох, правда?

Тодороки не интересовали такие детали, вроде того, кто вместо Юкари будет наливать кофе, – ему было все равно, лишь бы он мог вернуться в прошлое.

– Полагаю, старик еще не выходил сегодня? – спросил он, глядя на сидящего на стуле пожилого джентльмена. Мужчина в черном невозмутимо продолжал читать свою книгу.

– Нет, пока нет.

– Ну, тогда ладно.

Тодороки вернулся на свое место и заказал еще одну газировку с мороженым. Несколько гостей узнали комика и подошли к нему. Юморист охотно побеседовал со своими поклонниками и даже раздал несколько автографов. Он не возражал против такого внимания и, когда его просили, с радостью цитировал свои лучшие шутки.

«Неужели так ведут себя люди в бегах?» – удивился Рэйдзи.

Посетителей становилось все меньше, и, наконец, после того как солнце полностью закатилось за горизонт, в кафе остался только Тодороки.

Рэйдзи еще сильнее приглушил свет.

– Как красиво! – восхищенно отозвался Тодороки.

На улице уже включились фонари, а зал кафе наполнился мерцающим теплым светом, слегка приглушенным плотной тканью абажуров на свисающих с потолка светильниках. Летом ночной вид украшали подрагивающие огоньки рыбацких лодок, а в осенний сезон – чарующая иллюминация из разноцветных листьев, подсвеченных уличными фонарями. В каждый сезон кафе выглядело по-особенному. Менять оформление «Донна Донна» в зависимости от времени года решили всего пару лет назад, так что Тодороки видел кафе таким впервые.

– Вы собираетесь вернуться к своей покойной жене? – спросил Рэйдзи, когда они с Тодороки остались наедине. На лице мужчины промелькнуло замешательство. Но оно мгновенно рассеялось.

– Откуда вы знаете? – мягко ответил тот.

– Во время обеда Хаясида…

Для Тодороки этого было достаточно.

– Понятно, – отрезал он, прервав Рэйдзи.

Некоторое время Тодороки молчал, а потом, не поднимая глаз, спросил у Рэйдзи:

– Что еще он сказал?

– Он сказал, что, скорее всего, вы приедете сюда, чтобы вернуться в прошлое и встретиться со своей женой.

– Что-нибудь еще?

– Нет, больше ничего такого.

– Правда?

– Да.

Затем Тодороки снова замолчал. Несколько минут он пустым взглядом смотрел в окно.

– Мы так долго шли к этой цели, – пробормотал он. Голос Тодороки был таким тихим, что если бы в кафе еще оставались посетители, мужчину не было бы слышно вовсе.

– Вы имеете в виду гран-при «Комедиант»?

– Да, – ответил он, с тоской рассматривая кольцо на безымянном пальце своей левой руки. – Это была не столько наша мечта, сколько мечта моей жены… Сэдзуко.

Кольцо было простым, без особых изысков.

– С тех пор как мы одержали победу, я мечтал лишь о том, чтобы увидеть улыбку на ее лице. Вскоре чувства, что переполняли меня, стали невыносимыми. Мое внезапное исчезновение вызвало много слухов. Но я настолько погряз в работе, что скрыться от всех было единственным способом, который на тот момент пришел мне в голову, – сказал Тодороки, смущенно улыбаясь.

Рэйдзи вспомнил, как несколькими часами ранее рассуждал о «грязных делишках» этой троицы, и ему стало безумно стыдно. «Любовный треугольник – о чем я только думал…» Сейчас он не мог заставить себя посмотреть в глаза Нагарэ.

– Ох, вот как… Извините, – сказал парень, не обращаясь ни к кому конкретно, и опустил голову.

Тодороки не знал, почему Рэйдзи просит прощения. Да и ему, похоже, было все равно. Он просто коротко кивнул, затем достал из кармана блестящую золотую медаль – ту, что вручали победителям гран-при «Комедиант».

– Что ж, после того как я встречусь с женой, я планирую вернуться к работе.

Он говорил, что хочет перенестись в прошлое.

– Конечно.

Рэйдзи все это абсолютно не касалось – он лишь хотел помочь Тодороки вернуться в прошлое. Нагарэ думал так же, поэтому возражать не стал.

Но почему Хаясида так хотел дождаться появления Тодороки?

Не на все вопросы были получены ответы.

«Возможно, в этом нет ничего особенного, – рассуждал Рэйдзи. – Быть может, это просто желание разыскать Тодороки».

Все еще чувствуя стыд за свою глупую теорию, Рэйдзи отбросил мимолетно закравшиеся в его голову сомнения.

Как вдруг:

– Эй, я напишу Хаясиде, – объявил Тодороки. Он достал телефон, набрал сообщение и отправил его.

Хаясида попросил, чтобы с ним связались, если его друг объявится. Поэтому, конечно, ничего страшного, если он узнает об этом напрямую от Тодороки.

«Кажется, все налаживается».

Рэйдзи почувствовал облегчение.

В этот момент…

Хлопок.

Звук закрывающейся книги мог означать только одно. Пожилой джентльмен в черном поднялся со стула, прихватив с собой книгу. Размяв спину, он поднял подбородок и размеренным шагом беззвучно направился к туалету. Когда он дошел до двери в уборную, та бесшумно открылась, и мужчина вошел, растворившись в небытии. После дверь в туалет закрылась. Тодороки, Рэйдзи и Нагарэ смотрели на эту сцену как завороженные.

Место освободилось.

Чтобы вернуться в прошлое, Тодороки оставалось лишь занять это место и выпить волшебный кофе. Но мужчина почему-то медлил, не решаясь сделать и шага в сторону заветного стула.

Рэйдзи нарушил тишину первым.

– Я позову Сачи, – сказал он Нагарэ и направился к лестнице, ведущей в подвал.

Нагарэ окликнул парня:

– Казу тоже позвать не забудь.

Рэйдзи кивнул сам себе и исчез на лестнице. В этот момент Тодороки окончательно пришел в себя. Вероятно, он даже не заметил, как Рэйдзи покинул зал.

Мужчина посмотрел на Нагарэ, будто спрашивая: «Могу я сюда сесть?»

– Конечно, – ответил Нагарэ.

Сосредоточенное лицо Тодороки, когда он направился к свободному стулу, напомнило Нагарэ кое-что.

Это была нерешительность человека, собирающегося встретиться с…

умершей сестрой,

умершим другом,

умершей матерью или

умершей женой.

Чем ценнее воспоминания о них, тем сильнее чувство растерянности. Причина проста. Можно повернуть время вспять и встретить самого дорогого человека, но спасти его от гибели – нельзя. Таково было правило. Как бы вы ни старались, вы не можете изменить настоящее.

В случае с Тодороки он собирался сообщить о долгожданной победе в гран-при «Комедиант», которую его жена не смогла застать при жизни. Он хотел подарить Сэдзуко эту радость, и, глядя на ее счастливое лицо, он и сам бы ощутил высшее счастье. Его слова, несомненно, тронули бы Сэдзуко.

Но времени у них было мало – пока его кофе не остынет. Тогда Тодороки придется вернуться. Если мужчина не сможет этого сделать, то станет призраком, сидящим на этом стуле. Чтобы совершить путешествие в прошлое, это следовало четко осознавать. Поэтому первый шаг к этому стулу обычно сделать сложнее всего.

Подвальная лестница заскрипела, и вскоре в зале появился Рэйдзи.

– Они сейчас подойдут.

Парень думал, что Тодороки уже сидит на стуле. Но когда он увидел, что мужчина еще даже не встал из-за стойки, то начал неуверенно смотреть по сторонам. Возможно, этот взволнованный взгляд подтолкнул Тодороки к действию: он наконец поднялся с места и медленно зашагал к сиденью, которое должно было вернуть его в прошлое.

В зале появились Казу и Сачи, которые уже успели переодеться: на Казу были надеты джинсовая рубашка и черные брюки – фартука на женщине не было, а на Сачи – очаровательное платье в цветочек с длинными рукавами, воротником и манжетами с оборками, поверх которого красовался форменный голубой фартук.

– Я слышала вашу историю, – обратилась к Тодороки Казу, подходя к волшебному стулу.

– Значит, это вы завариваете кофе вместо Юкари? – Тодороки был совершенно уверен, что кофе нальет именно Казу. Но…

– Нет, – ответила она, и мужчина вновь был сбит с толку.

– Что? А кто тогда? – в замешательстве поинтересовался он.

– Моя дочь будет разливать кофе, – сообщила Казу, кивнув головой на Сачи, которая стояла рядом.

– Меня зовут Сачи Токита, – сказала девочка, вежливо поклонившись.

Поначалу Тодороки был озадачен, но потом вспомнил: женщины из семьи Токита умеют наливать волшебный кофе с семи лет. Когда-то давно Юкари рассказывала ему об этом. «Понятно, – подумал он. – Значит, этот ребенок будет заваривать кофе».

– Я с нетерпением жду, когда ты приступишь, – сказал мужчина с улыбкой, и Сачи улыбнулась ему в ответ.

– Начинай готовиться, – сказала Казу.

– А, точно, – опомнилась Сачи и побежала на кухню.

Нагарэ последовал за ней.

Проводив девочку взглядом, Тодороки наконец сел на тот самый стул. В детстве он часто бывал в «Донна Донна», но сегодня впервые занимал это место, поэтому с интересом осматривал кафе с непривычного ракурса, наслаждаясь новыми впечатлениями.

– Ваша жена тоже часто приходила сюда? – поинтересовалась Казу. Упомянув Сэдзуко, она дала мужчине понять, что, хотя они с ним встречаются впервые, она в курсе всех событий. Тодороки это понял.

– Да… Я слышал, что пять лет назад, перед смертью, она приехала домой в Хакодате и зашла в кафе, чтобы поздравить Юкари с Новым годом, – ответил он. Он помнил конечную дату.

– Значит, в тот день?

– Да, планирую попасть туда.

Сэдзуко умерла пять лет назад. Время, в которое следовало перенестись, Тодороки тоже было известно. В объяснениях мужчина не нуждался.

Сачи вернулась с подносом в руках – последние несколько месяцев Казу и Рэйдзи учили ее правильно его носить. Девочка ежедневно тренировалась и добилась видимых успехов. Но она все еще выглядела неуклюжей, когда ставила чашку с кофе перед Тодороки.

– Вам объяснили правила? – вежливо поинтересовалась Сачи.

Заметив, как она напряжена, Тодороки мягко улыбнулся.

– Все в порядке. Я тоже когда-то подрабатывал в этом кафе. Так что не волнуйся.

Действительно ли это так? Не то чтобы это имело значение: все, кто смотрел на Тодороки, видели, что он пытается успокоить взволнованную Сачи, стоящую перед ним. Девочка оглянулась на Казу, как бы спрашивая разрешения продолжить.

Казу ответила улыбкой, и малышка заметно повеселела. Ей было всего семь лет, так что вполне естественно, что она была немного напряжена.

Сачи осторожно взяла в руки серебряный чайник.

– Что ж… – произнесла она, стараясь сохранить равновесие. – Пока кофе не остыл.

Как только эти слова раздались в тишине опустевшего зала, Сачи начала наливать кофе. Медленно и беззвучно темная жидкость текла из узкого носика серебряного чайника, постепенно наполняя чашку. Похоже, многочисленные тренировки принесли свои плоды.

Наблюдая за происходящим, Тодороки вспомнил тот день, когда впервые услышал об «особенности» этого кафе.

«Вы можете путешествовать в прошлое? Не может быть! А настоящее изменить нельзя? Так какой в этом смысл?» – это было первое, что сказал он, будучи ребенком. Конечно, в тот момент он и не думал о том, чтобы самому отправиться в подобное путешествие.

«Теперь я вспоминаю, что Сэдзуко тоже была там. Она кричала: “Как здорово!”, и глаза ее блестели…»

Чувство ностальгии переплелось с необычностью происходящего, и Тодороки нервно захихикал. Сразу после этого его тело превратилось в облако пара, которое поднялось вверх и исчезло где-то под потолком. Все произошло очень быстро.

Дин-дон

Колокольчик на входе зазвенел громче обычного. Хаясида ворвался в кафе и подбежал к стулу, с которого только что исчез Тодороки.

– Гэн! – крикнул он. Так звали Тодороки.

– Хаясида?

Рэйдзи и Сачи удивленно уставились на мужчину.

– Где он? Где Гэн?!

– А? – Рэйдзи знал, что Гэном звали Тодороки, но, попав под перекрестный огонь ярости Хаясиды, слегка растерялся.

– Если вы имеете в виду Тодороки, то он только что отправился в прошлое, чтобы встретиться со своей покойной женой.

– Почему ты позволил ему это сделать?! – воскликнул Хаясида, схватив Рэйдзи за ворот рубашки.

– Господин Ха-Хаясида?

Перепуганная Сачи спряталась за Казу.

– Ох…

Увидев это, Хаясида внезапно обмяк и отпустил Рэйдзи. Но он все еще не мог прийти в себя, поэтому сделал глубокий вдох, чтобы немного успокоиться.

Рэйдзи был в ужасе.

– Что случилось? – спросил он, растерянно глядя на мужчину.

Хаясида не сводил глаз с волшебного стула.

– Он отправился в одну сторону. Он не вернется… – еле слышно пробормотал тот.

– Что? – Нагарэ удивленно уставился на гостя.

Рэйдзи не верилось, что Тодороки не вернется только потому, что так сказал Хаясида. Ведь Тодороки не выглядел как человек, который потерял волю к жизни.

Но если именно поэтому Хаясида все это время ждал его в кафе, то все встает на свои места. Он хотел помешать Тодороки совершить самоубийство.

– Но Тодороки только что сказал, что сообщит о своей победе на гран-при и вернется…

Он и правда сказал это. Вспоминая все слова Тодороки, Рэйдзи надеялся, что предположение Хаясиды было вызвано лишь излишним беспокойством – не более того. Но, выслушав Рэйдзи, Хаясида лишь тяжело вздохнул.

– Он не вернется.

– Почему вы так решили? – спросил Нагарэ.

Хаясида достал из кармана телефон, что-то полистал, и повернул его экраном к остальным.

Это было сообщение от Тодороки:

«Извини, мне пора. Пожалуйста, разберись с остальным».

Должно быть, именно этот текст он отправил всего пару минут назад. Теперь все стало ясно: Тодороки не собирался возвращаться.

– Как такое возможно?

Рэйдзи нервно сглотнул и перевел взгляд на пустой стул.

* * *

Тодороки, Хаясида и Сэдзуко учились в одной школе.

Хаясида и Сэдзуко были способными учениками, а вот Тодороки – нет. Хотя он и не был самым умным, совсем глупым его тоже назвать было сложно. Его оценки были то средними, то высокими, в то время как Хаясида и Сэдзуко всегда получали «отлично». В старших классах все трое хотели поступить в Национальный технологический колледж в Хакодате, единственное подобное учебное заведение в городе, также известный просто как Технический колледж. Все основные курсы по промышленным и инженерным специальностям были рассчитаны на пять лет, хотя обучение морскому и торговому управлению длилось пять с половиной. Это было еще до того, как Тодороки и Хаясида решили стать комиками.

Нагрузка в Техническом колледже была относительно небольшая, а процент трудоустройства выпускников – высоким. Занимая двадцать первое место среди всех четырехсот восьмидесяти шести колледжей и первое место среди пятнадцати государственных технических колледжей на Хоккайдо, этот колледж имел репутацию заведения, в которое было сложно поступить. Во время беседы с классным руководителем, когда ученикам давали честный отзыв относительно их перспектив, Тодороки, единственному из троицы, недвусмысленно намекнули, что он обречен на провал.

Но парень был не намерен проигрывать и заявил:

– Я добьюсь всего, если приложу достаточно усилий.

Так как все трое собирались и дальше учиться вместе, Хаясида подошел к вопросу рационально и предложил:

– Может быть, нам стоит подстроиться под Гэна?

Но Сэдзуко стояла на своем:

– Гэн, ты очень способный, у тебя есть все шансы! – ободряюще воскликнула она.

С этого момента Тодороки начал заниматься так, словно от этого зависела его жизнь. Сэдзуко всячески поддерживала и мотивировала его, а Хаясида подтягивал по учебе. Весь месяц перед экзаменом Тодороки занимался по семь часов в сутки.

В день «икс» начался сильный снегопад. Но для такого снежного городка, как Хакодате, это был сущий пустяк, поэтому экзамены никто не отменил. Белые хлопья тихо падали сквозь морозный воздух, укутывая город в пушистое морозное одеяло. В экзаменационный зал ребята пришли все вместе, полностью подготовившись. Даже Тодороки на пробных экзаменах умудрился не получить ни одной «тройки».

– Гэн, надо быть проклятым богами, чтобы не поступить после такой подготовки, – сказала Сэдзуко, всучив парню амулет для успешной сдачи экзамена.

– Не волнуйтесь, я усердно учился.

Тодороки горделиво выпятил грудь. Он никогда в жизни не был таким усердным. «Возможно, мне даже понравится учиться», – подумал он невзначай. Но в итоге Тодороки не прошел. Он единственным из троицы не смог поступить в Технический колледж. Парню было очень обидно, что он так разочаровал своих друзей, которые всегда его поддерживали. Но Тодороки ни о чем не жалел, ведь он сделал все, что мог. Что бы он ни сказал в свое оправдание, это не изменит факта его провала. Сэдзуко, которая должна была радоваться тому, что прошла, вместо этого плакала от досады.

– Наверное, так бывает, когда забываешь подкупить богов, – пошутил Тодороки и сам же рассмеялся. Не поступив в Национальный технический колледж, Тодороки пошел в рядовой государственный университет.

Тодороки навсегда запомнил ту весну, свой первый учебный день. Стоя на линейке, он не мог поверить своим глазам – Сэдзуко стояла в актовом зале вместе с ним.

– Что ты здесь…

Она отказалась от поступления в Технический колледж и решила пойти туда, где предстояло учиться Тодороки, да еще и оказалась с ним в одной группе.

– Наверное, так бывает, когда даешь богам хорошую взятку, – улыбаясь, заключила Сэдзуко.

– Похоже, мы будем вместе всегда, верно?

Да, мы будем вместе навеки…

* * *

Пятью годами ранее…

Было третье января. Зимний пейзаж виднелся из большого окна кафе. Солнце только недавно село, и темно-синее небо отражалось на белом полотне заснеженного Хакодате, придавая городу кобальтово-голубой оттенок. От уличных фонарей в районе залива исходил мягкий оранжевый свет. Это было самое красивое время суток в зимнем Хакодате. Кафе закрывалось ровно в шесть, и так как сейчас шли новогодние каникулы, посетителей в заведении уже не было. В «Донна Донна» остались только Юкари, Сэдзуко и пожилой господин.

Появление человека на стуле для перемещений во времени всегда было неожиданностью. Поскольку посещали кафе в основном туристы, не все были в курсе особенностей этого места. Когда пожилой господин, который всего несколько минут назад мирно сидел за столиком около входа, неожиданно окутывался паром и исчезал, а на его месте появлялся другой человек, изумленные гости часто интересовались: «Что случилось?» Но Юкари всегда оставалась невозмутимой.

«Всем было интересно?» – спрашивала она, после чего объясняла окружающим, что они только что стали свидетелями магического представления. Некоторые посетители даже аплодировали, восхищаясь тем, насколько искусно был проделан этот трюк. Но если кто-то пытался узнать у Юкари секрет фокуса, она категорически отказывалась раскрывать подробности…

Этот день не был исключением – пожилой господин также внезапно окутался паром. Конечно, для Юкари в этом не было ничего особенного, да и Сэдзуко уже не раз наблюдала это зрелище. Но увидев, кто появился вместо пожилого господина в черном, девушка вскрикнула.

– Гэн?!

– Привет, – отозвался мужчина, подняв руку.

Сэдзуко была в замешательстве. Она не понимала, почему здесь появился Тодороки, поэтому сразу побежала к Юкари. Та переменилась в лице и быстрым шагом направилась к стулу.

– Рада тебя видеть, Гэн! Отлично выглядишь! Видела ваше шоу по телевизору. Вы замечательные, просто потрясающие! – радостно воскликнула она, хватая его за руку.

Тодороки натянуто улыбнулся.

– Спасибо.

Затем у них с Юкари завязался короткий разговор, который продолжался до тех пор, пока Сэдзуко наконец не вмешалась.

– Что ты здесь делаешь?

– Что?

– Ты знаешь, о чем я. Ты хоть представляешь, как я удивилась, увидев тебя на этом стуле? – она обиженно надула щеки.

– Наверное… Но я же не мог сказать тебе заранее, правда?

– Ладно. Думаю, так и есть.

Тодороки был прав. Оставшись без ответа, Сэдзуко надула губы.

– Ты пришел из будущего? – спросила Юкари.

– Э-э, да.

– Что-то случилось?

Беседа длилась совсем недолго, но даже в этих коротких фразах, брошенных Тодороки, было что-то мрачновато-отталкивающее, что мог заметить только близкий друг. Сэдзуко беспокойно заглянула ему в глаза.

Для Тодороки она была его любимой женой, которую он давно потерял.

Но сейчас она находилась прямо перед ним, и ему было неловко даже взглянуть на нее.

«Сэдзуко…»

Если бы Тодороки не был осторожен и поддался теплу, наполнившему его сердце, слезы в его глазах выдали бы его, и всем стало бы ясно – Сэдзуко мертва. Он не мог позволить этим чувствам вырваться наружу.

– Ну, в последнее время ты говоришь: «Я старею, я старею», так что… – соврал он.

– Я?

– Ты так переживала из-за этого, что я пообещал вернуться в прошлое и посмотреть, действительно ли это так.

– Ты прибыл сюда только из-за меня?

– Ты все твердила это свое «Я постарела, я постарела». Что я мог поделать?

– А? Правда? Ну, извини… Наверное…

– Да ладно. Тебе не за что просить прощения.

– Ох, думаю, так и есть.

– О боже! – воскликнул он, и они рассмеялись. Для Сэдзуко это был обычный разговор, но Тодороки впервые за пять лет смеялся вместе со своей женой. Юкари внимательно наблюдала за ними со стороны.

– Ну?

– Что?

– Ты пришел сюда, чтобы проверить, верно?

– А, да.

– И каков вердикт? Я постарела, да?

Сэдзуко наклонилась чуть ближе – так, чтобы ее лицо было напротив лица Тодороки.

– Посмотри внимательнее, – сказала она. – Что видишь?

– Ты ничуть не постарела.

– Правда?

– Да.

Та Сэдзуко, что жила в воспоминаниях Тодороки, умерла весной того же года. Поэтому, конечно, она осталась такой, как сейчас.

– Да! – радостно закричала она. – А сколько мне лет?

– Что?

– Через сколько лет я начну беспокоиться о том, что старею?

– Через пять лет.

Она скрестила руки на груди и задумалась.

– Значит, тебе сорок три?

– Да.

– А вот ты немного постарел, мне кажется.

– Ой, прекрати.

– Ха-ха-ха.

На этот раз звонко смеялась только Сэдзуко. Это напомнило ему…

Прошло всего девять дней с того дня, как он сделал ей предложение. Это случилось на Рождество.

– Это было довольно романтично, если учитывать, что предложение было от тебя, – поддразнивала Сэдзуко.

– Ох, замолчи, – пробормотал Тодороки, пытаясь скрыть смущение. Она широко улыбнулась и продолжила:

– Я уже давно определилась, но хочу сказать маме и папе, что ты сделал мне предложение, прежде чем отвечу. Так что доверься мне, хорошо?

После этого разговора Сэдзуко сразу же забронировала билет на самолет до Хакодате.

Только после того, как она вернулась в Токио четвертого января, Тодороки получил ответ. Этот день наступал завтра.

– Сэдзуко, милая… – Юкари, которая все это время наблюдала за их общением издалека, окликнула девушку. В этот момент улыбка сошла с лица Сэдзуко.

– Да, я знаю.

Она снова повернулась к Тодороки и озадаченно прикусила губу.

Затем сделала глубокий вдох.

– Так зачем же ты на самом деле пришел? – спросила она, печально улыбаясь.

Этот вопрос застал Тодороки врасплох.

– Что? – спросил он, удивленно моргнув.

– Перестань притворяться.

– Я не понимаю, о чем ты.

– Ты хотел сообщить хорошие новости, верно?

Сэдзуко скрестила руки на груди и посмотрела на Тодороки, самодовольно улыбаясь.

– А?

– Что? Я ошибаюсь?

– А, нет. Не ошибаешься.

– Хорошо, тогда я вся внимание.

Сэдзуко видела Тодороки насквозь. Она слишком хорошо знала его и всегда понимала, о чем он думает. Так было всегда. Тодороки не мог что-то от нее скрыть.

Поэтому он просто сдался и пробормотал:

– Гран-при «Комедиант»…

– Что? Правда?

– Мы выиграли.

– ЮХУ-У-У-У-У! – крик Сэдзуко эхом прошел по всему кафе. К счастью, других посетителей не было. Но даже если бы и были, ее реакция осталась бы неизменной.

– Ш-ш-ш.

– ЮХУ!

– Ш-ш-ш-ш-ш.

– ЮХУ-У-У-У-У-У-У-У-У-У!

– Ш-ш-ш-ш-ш!

Ликующая Сэдзуко бегала по залу, а Тодороки оставался сидеть на стуле. Если бы он сдвинулся с места, то снова оказался бы в настоящем, а это бы все испортило. Вскоре Сэдзуко устала бегать. Тяжело дыша, она упала на стул напротив Тодороки и посмотрела ему прямо в глаза.

– Что?

– Поздравляю, – она сияла от счастья.

– А, да.

– Я очень рада. Не могло быть новости лучше.

– Теперь ты преувеличиваешь.

– Я серьезно.

– Ох.

– Ага.

Сэдзуко была еще счастливее, чем в тот день, когда получила предложение от Тодороки. Тодороки это понимал.

«Хорошо», – подумал он. Это значит…

«Теперь, когда я вижу ее такой счастливой, я ни о чем не жалею».

Он улыбнулся впервые с момента своего появления в прошлом.

«Теперь…»

– Я могу умереть спокойно.

Теперь уже говорила Сэдзуко – не Тодороки.

«А?»

Он недоумевал, зачем Сэдзуко сказала это, но потом стало ясно, что все догадались. Затем…

– Сэдзуко, милая… – вмешалась Юкари, по лицу которой уже текли слезы.

– О чем ты говоришь?

– Перестань делать вид, что я не умру.

Тодороки нервно сглотнул.

– Если бы я не умерла, тебе не пришлось бы возвращаться в прошлое, чтобы сообщить мне эту новость.

– Нет.

– Все в порядке. Ты можешь перестать врать.

– Я…

– Послушай, я уже знаю, что больна. Мне сказали, что жить мне осталось недолго…

– Сэдзуко…

– Я была так счастлива, когда ты сделал мне предложение, но не знала, что мне делать. Я не могла посоветоваться с мамой и папой – не хотела их огорчать. Поэтому обратилась к Юкари…

Тодороки вспомнил то напряженное ощущение от взглядов, что были направлены на него в момент появления здесь. После недолгой паузы Юкари сразу подошла и заговорила с ним. Сэдзуко же некоторое время оставалась стоять к нему спиной. В этот момент девушка уже знала, что умрет, и смирилась с этим.

– Спасибо. Я так рада, что ты пришел рассказать мне об этом. Честно говоря, я не думала, что когда-нибудь снова испытаю такое счастье. Не надо плакать, – сказала Сэдзуко, нежно вытирая слезы, текущие по щекам Тодороки.

– Эй, кофе остынет.

Тодороки решительно замотал головой.

– Что случилось?

Взгляд Сэдзуко был наполнен нежностью и заботой.

– Я не планирую возвращаться.

– Почему ты так говоришь? Ты только что получил гран-при «Комедиант». У вас впереди еще много работы. Прекращай вешать нос и воспользуйся этим шансом. Зачем тогда вообще было ехать в Токио?

– Чтобы ты была рядом, – пробормотал он. – Я хотел видеть, как ты улыбаешься.

Оба погрузились в глубокую печаль, их слезы тяжелыми каплями падали на стол.

Сорокатрехлетний мужчина рыдал как ребенок, его плечи дрожали.

Он уже несколько раз подумывал о том, чтобы сдаться.

В свои тридцать с небольшим он был разочарован ничтожными гонорарами за выступления и постоянно ссорился с коллегами по сцене. Каждый день он писал новый материал. Более молодые комики, пришедшие позже, чем «ПОРОН-ДОРОН», оказались на телевидении гораздо раньше. Каждый день был наполнен тревогой и неуверенностью.

Каждый день его поддерживала Сэдзуко. Когда Тодороки хмурился, она всегда подбадривала его улыбкой. И в очередной раз он вспоминал:

«Я тружусь, чтобы сделать ее счастливой».

Но Сэдзуко больше не было рядом.

– Я так старался, потому что ты была рядом.

«Так что теперь все кончено…»

– Я знаю.

– А?

– Ты ведь искренне любишь меня, правда?

Она беззаботно улыбалась – как и всегда.

– Вот почему ты продолжал работать даже после моей смерти?

– Гран-при «Комедиант» был твоей мечтой…

– Конечно.

– Поэтому я был сосредоточен только на победе. Я жил лишь ради этого.

– И ты можешь продолжить сражаться, не так ли?

Тодороки замотал головой.

– Почему нет?

– Без тебя это бессмысленно, – по щекам Тодороки вновь потекли слезы.

Но Сэдзуко лишь ласково улыбнулась в ответ. Она дорожила им.

– Но я все еще здесь, – мягко напомнила она ему. – Я всегда буду рядом с тобой, – сказала она без колебаний. – Даже если я умру, пока ты не забудешь меня, я всегда буду в твоем сердце. Ведь даже после моей смерти ты продолжал упорно работать, потому что я все еще была с тобой, верно?

«В моем сердце?»

– Я думаю, будет замечательно, если ты найдешь в себе силы продолжить трудиться. Это по-настоящему осчастливит меня. Только ты сможешь подарить мне радость даже после моей смерти.

«После твоей смерти?»

– Я люблю тебя, Гэн, всей душой.

«Я…»

– Я не позволю тебе сказать, что все кончено только потому, что меня больше нет.

«…думал, что все кончилось после твоей смерти».

– Значит, ты можешь продолжать стараться для меня, да?

Тодороки всхлипывал как ребенок.

«Смерть – это не конец».

Если подумать, сколько времени в своей жизни он посвятил исполнению желаний Сэдзуко?

Десять процентов?

Возможно даже, всего один.

Он не был уверен.

Тодороки хотел бросить эту жизнь на полпути.

Он намеревался перечеркнуть свою жизнь с Сэдзуко.

Вот что она пыталась донести до него.

И теперь он понял.

Для того чтобы сделать свою покойную жену счастливой, ему придется продолжить эту борьбу.

– А теперь давай, пей, – Сэдзуко пододвинула кофе поближе к Тодороки. – Кофе скоро остынет.

Тодороки поднял залитое слезами лицо и дрожащей рукой потянулся за чашкой.

– Я приму твое предложение завтра. Я уходила от ответа, так как знала, что рано умру и оставлю тебя одного. Но теперь я сказала все, что хотела.

– Ох…

Она выпрямила спину и сделала глубокий вдох.

– Ты должен работать, чтобы сделать меня счастливой, пока не умрешь, понял?

– Хорошо, я буду, – ответил он и одним глотком выпил весь кофе.

– Ты справишься.

Глаза Сэдзуко блестели от слез.

Все вокруг исказилось, зарябило, и комната вокруг Тодороки вихрем устремилась вверх. Когда мужчина превратился в пар и начал подниматься к потолку, Сэдзуко посмотрела ему вслед. Пришло время прощаться.

– Не забывай меня до скончания веков.

– До скончания веков?

– Потому что моя любовь сильнее любых невзгод.

– Хорошо, я понял.

– Спасибо, что пришел ко мне.

– Сэдзуко…

Тодороки исчез.

– Я люблю тебя! Гэн! – Сэдзуко закричала так громко, что у нее сел голос.

Затем все вернулось на круги своя. После того как Тодороки исчез, вновь появился пожилой господин в черном и как ни в чем не бывало стал читать свою книгу.

Сэдзуко вспомнила, как впервые встретила Тодороки. Это случилось вскоре после того, как она начала новый учебный год в новом классе, с незнакомыми детьми. Она довольно быстро стала объектом издевательств, и все мальчишки начали называть ее мерзкой Сэдзуко. Даже когда она старалась вести себя дружелюбно, никто не хотел с ней общаться. Один из одноклассников даже заявил, что все, к чему она прикасается, грязное. Для Сэдзуко это было тяжелое время.

А потом к ним перевели Тодороки. У него был талант смешить людей, и вскоре он стал одним из самых популярных ребят в классе. Но это не избавило Сэдзуко от постоянных издевок.

Как-то раз один из одноклассников сказал Тодороки: «Осторожно, не трогай ее, а то заразишься».

Сэдзуко не могла дать отпор, и число ребят, которые были не прочь обидеть ее, лишь росло. Она стала кем-то вроде барашка, которого принесли в жертву, чтобы сохранить мир с остальными одноклассниками. Сэдзуко смирилась со своей участью и ожидала, что этот новичок будет вести себя как остальные. Ведь если бы он пошел против них, то стал бы таким же изгоем, как она.

Но Тодороки был другим.

«О, мне все равно. Если бы я подхватил такой симпатичный микроб, он мог бы избавить меня от уродства». Эта шутка немедленно заставила всех смеяться. И хотя остальные дети все равно продолжили издеваться над Сэдзуко, ее мир сильно изменился. Только Тодороки был добр к ней. Если кто-то кричал: «Ой, на мне ее микробы», а потом пытался передать их кому-нибудь другому, Тодороки вопил: «Отдай их мне! Я заберу их себе!», чем снова вызывал всеобщий смех. Сэдзуко перестало волновать, когда кто-то задирал ее, потому что она знала – Тодороки обязательно придет к ней на помощь. Так в скором времени она начала испытывать к нему симпатию.

Примерно тогда же до них с Тодороки дошли слухи о волшебном кафе, и они решили посетить его. Там они познакомились с Хаясидой, который учился в другом классе. Это было самое ценное воспоминание Сэдзуко.

– Юкари, – позвала она.

– А?

– Я хорошо справилась, правда? – дрожащим голосом прошептала она. – Я…

– Ты держалась молодцом.

– …

– Ты отлично поработала, да?

– Э-э… Ага.

* * *

Осенняя листва, залитая теплым светом от уличных фонарей, напоминала пламя костра. После того как Хаясида сообщил, что Тодороки не вернется, лицо Рэйдзи стало белее снега.

– Простите, я и представить себе не мог, что Тодороки собирается совершить путешествие в прошлое в один конец…

Рэйдзи понимал, что извинения здесь не помогут, но это все, что он мог предложить.

– Нет, это и моя вина. Я не объяснил все как следует.

По бледному лицу Рэйдзи было видно, что он тяжело переживает случившееся. Хаясида тоже жалел, что повел себя так непредусмотрительно. Но сейчас было не время искать виноватых. Сачи взволнованно вглядывалась в лицо Рэйдзи.

Атмосфера накалилась до предела.

– Все будет хорошо, – мягко сказала Казу. – Узнав сегодня о разговоре, который состоялся ранее, я поняла, что Хаясида пришел, чтобы не дать Тодороки вернуться в прошлое. Для меня не было секретом и то, что Тодороки не собирался возвращаться, – спокойно заключила она.

– Что?! – воскликнул Рэйдзи.

– Тогда почему вы его отпустили? – скептически поинтересовался Хаясида.

Но Казу лишь бросила на мужчину короткий бесстрастный взгляд и невозмутимо продолжила.

– Что ж, позвольте спросить, – начала она. – Я полагаю, что его жена, Сэдзуко, тоже знала правила?

– Да, конечно.

– И уж точно Сэдзуко была не из тех, кто позволил бы любимому человеку, появившемуся на стуле, ждать, пока остынет кофе?

– Э-э, это…

Хаясида знал, что Сэдзуко точно не будет молча наблюдать за тем, как Тодороки совершает нечто подобное. А если бы он сделал что-то неожиданное? Что, если он пойдет на отчаянные меры, например специально разольет кофе?

– Но…

– Все будет хорошо. Смотрите.

Казу перевела взгляд на место за столом, над которым образовалось облако пара. Дымка рассеялась над стулом, как капля краски, упавшая в банку с водой, постепенно превращаясь в человеческую фигуру.

– Гэн, дружище! – воскликнул Хаясида.

– Идиот, ты слишком громкий! – все, что смог пробормотать трясущийся Тодороки.

Вскоре из уборной вернулся пожилой господин и встал рядом со столиком.

– Прошу прощения. Я полагаю, что это мое место, – вежливо объявил он.

– Извините, – Тодороки шмыгнул носом и торопливо поднялся со стула. Пожилой джентльмен удовлетворенно улыбнулся и беззвучно проскользнул между столом и сиденьем.

– Гэн! – снова воскликнул Хаясида.

– Ну что ж, я вернулся, – смущенно сказал Тодороки.

– Да, – Хаясида кивнул.

– Она не позволила бы мне все закончить только потому, что ее больше нет.

Тодороки не произнес имени, но и так было понятно, о ком шла речь.

– Правда? – уголки губ Хаясиды дрогнули в еле заметной улыбке.

«Молодец, Сэдзуко», – вероятно, подумал он.

Тодороки не мог посмотреть другу в глаза.

– В любом случае, ты можешь удалить то сообщение, – неловко бросил он.

– Ты такой непостоянный.

– Да уж, извини…

Чуть позже оба мужчины извинились перед сотрудниками кафе за то, что устроили такой переполох.

– Передайте, пожалуйста, привет Юкари, когда она вернется, – сказали они и вышли из кафе.

Вероятно, скоро нас ждет триумфальное возвращение «ПОРОН-ДОРОН». Казу оставила Рэйдзи и Нагарэ заканчивать вечернюю уборку и как ни в чем не бывало отправилась с Сачи вниз, чтобы приготовить ужин.

Бледнота постепенно покидала лицо Рэйдзи, и вскоре на его щеках появился привычный здоровый румянец.

– Казу всегда знает все наперед, – вздохнул парень, мысленно возвращаясь к произошедшему.

Так, например, было во время того инцидента с фотографией в конце лета – Казу считала эмоции Яёи, которая решила вернуться в прошлое. За те несколько месяцев, что Казу проработала в кафе, ей удалось поразить Рэйдзи своей проницательностью.

Нагарэ тем временем выглядел задумчиво.

Рэйдзи заметил, что с момента начала уборки тот не продвинулся ни на метр. Это показалось ему странным, и он спросил:

– В чем дело?

Мужчина повернулся к Рэйдзи с довольно серьезным выражением лица.

– Я долго думал над этим… – пробормотал он, как будто говорил сам с собой.

– О чем? – Рэйдзи непонимающе склонил голову набок.

– О причине, по которой я никогда не хотел встретиться со своей женой, – Нагарэ имел в виду вопрос, который ему ранее задавал Рэйдзи: «Несмотря на то что у вас был шанс встретиться с женой спустя четырнадцать лет, вы никогда не думали о том, чтобы снова ее увидеть?»

Рэйдзи уже успел забыть о том разговоре, но Нагарэ все это время размышлял над ним, так и не сумев найти нужный ответ.

– Все так, как сказал Тодороки.

– А? Что он сказал?

– Что она не позволит ему все закончить только потому, что ее больше нет, – пробормотал Нагарэ.

– А, да, точно.

– Я тоже так думаю, – еле слышно заключил мужчина, – для меня смерть никогда не означала конец.

Он еще раз обдумал сказанное, а затем продолжил.

– Кэй всегда со мной. Она живет в нас обоих, – конечно, Нагарэ имел в виду себя и свою дочь, Мики.

Бам! Бам! Бам!..

Часы пробили шесть раз, словно поддерживая Рэйдзи, который стоял в смятении и не знал, как реагировать на услышанное.

– Сейчас мне неловко говорить об этом, – зажмурившись, продолжил Нагарэ, после того как в зале снова воцарилась тишина.

– Понимаю, – ответил Рэйдзи.

– Притворись, что ты ничего не слышал.

– Хорошо.

Нагарэ и Рэйдзи принялись за уборку. Багряная осенняя листва звонко зашелестела, словно призывая продолжить работу.

История III. Сестра

«Пожалуйста, присмотри за кафе, пока меня не будет» – гласило письмо, которое Юкари Токита оставила Нагарэ перед отъездом в Америку. Она отправилась на поиски отца мальчика, посетившего «Донна Донна». Учитывая ее склонность заботиться о других, она не могла пройти мимо чужого несчастья.

Несколько лет назад женщина из Окинавы, которая приехала в Хакодате в отпуск, заглянула в кафе, так как узнала, что там можно вернуться в прошлое. Она сказала Юкари, что хочет совершить это путешествие, чтобы встретиться с близкой подругой детства, которая когда-то давно перешла в другую школу. Юкари поинтересовалась почему, и посетительница объяснила, что перед отъездом подруги они с ней поссорились, и она до сих пор жалеет, что так обидела ее.

Увы, тогда гостья еще не знала о правилах. Ведь встретиться с людьми, которые никогда не посещали кафе, нельзя. К тому же она не может вставать со стула, и длительность ее пребывания в прошлом ограничивается временем остывания кофе. Услышав все это, женщина удрученно опустила голову. Было заметно, что сожаления о том дне терзают ее уже довольно долго.

Юкари не смогла остаться равнодушной. Она сразу же обменялась с женщиной контактами, а затем несколько раз съездила на Окинаву и спустя некоторое время разыскала ту самую близкую подругу.

Обычно в таких случаях Юкари пользовалась социальными сетями. Сама она мало что понимала в этом, но через кафе «Фуникули Фуникула» в Токио была знакома с Горо Катадой, одним из сотрудников всемирно известной игровой компании, и с Фумико Катада – бывшим системным инженером (урожденной Киёкава), которая сама когда-то давно отправлялась в прошлое. Юкари обратилась к ним за помощью и поделилась некоторыми своими соображениями по поводу проведения поисков.

Одной из таких идей было сотрудничество с женской командой YouTuber, «Хамбл Дивалджерс». Они согласились помочь и вскоре записали видеообращение к своим зрителям, которых на тот момент насчитывалось более миллиона человек разного возраста. И это сработало. Подругу удалось разыскать – она жила в Хиросиме. В итоге спустя десять с лишним лет двум женщинам, потерявшим всякую надежду на воссоединение, наконец удалось встретиться.

Видимо, подруга тоже сожалела о той ссоре, которая случилась перед ее отъездом. Но она уехала внезапно, ничего не сказав, поэтому предполагала, что отношения между ними будут напряженными. Это всегда останавливало ее, когда она думала о том, чтобы возобновить общение. Истинные чувства не всегда находятся на поверхности. Некоторые люди могут просто проигнорировать их или придумать себе, что чувствует другой, не спрашивая у него об этом напрямую. Юкари, напротив, была из тех, кто наблюдает и действует, когда есть возможность вмешаться, как в случае с той женщиной. Она всегда старается разобраться в том, что происходит.

Юкари часто слышит что-то вроде «не стоит ввязываться в это дело». Но вот беда – она не понимает, что значит «не стоит». Она отличалась особым упорством и обычно сдавалась лишь после того, как трижды слышала «не надо». Именно столько времени ей требовалось, чтобы понять, что ее вмешательство нежелательно.

Мальчик из Америки не стал исключением. Но на этот раз Юкари выбрала другой подход, отличный о того, который она применяла на Окинаве. Женщина решила разыскать пропавшего отца мальчика, отследив его последнее известное местонахождение. Поэтому сколько времени уйдет на поиски, не знала даже сама Юкари.

Теперь в кафе лежала еще одна открытка от нее.

«Пройдет еще немного времени – и я вернусь».

– И это все? – усмехнулась доктор Саки Мураока, разглядывая открытку в руках Нагарэ. Саки пришла после дежурства, поэтому формы на ней не было.

– Да… – неопределенно ответил Нагарэ.

– В каком-то смысле это неудивительно, но что ты думаешь об этом? – казалось, Саки была потрясена безответственностью Юкари гораздо больше, чем ее родной сын, Нагарэ.

– Вполне типичная Юкари, – небрежно заметил Рэйдзи Оно.

Вообще-то, Рэйдзи за время своей работы в кафе, наверное, был свидетелем бо́льшего количества вольностей и бесцеремонных поступков Юкари, нежели Нагарэ, поэтому говорил так, будто подобное поведение начальницы для него не в новинку.

В пять часов вечера зал «Донна Донна» почти пустовал: в кафе были лишь Саки, парочка за одним из столиков и Рейко Нунокава. Рейко – постоянная посетительница, которая стала приходить сюда потому, что ее сестра подрабатывала в кафе во время праздничного сезона – из-за слишком большого потока людей в этот период в заведении не хватало рабочих рук.

– Доктор Мураока… – прошептал Рэйдзи.

– Что?

– Почему сегодня вы решили привести сюда Рейко?

– В смысле?

– Юкика ведь…

Рэйдзи прервался на полуслове. Четыре месяца назад сестре Рейко поставили неутешительный диагноз, и вскоре она умерла. Это было редкое заболевание, о котором мало кто слышал, да и причина его возникновения была неизвестна. Поскольку в Японии подобных случаев зарегистрировано почти не было, подходящее лечение тоже найти не удалось.

Рейко была разбита. От стресса она часто не могла уснуть, и время от времени появлялась в кафе в поисках Юкики, как бы отрицая смерть сестры. Рэйдзи несколько раз пересекался с Рейко после смерти ее сестры, когда был на смене.

Когда Юкика еще не покинула этот мир, сестры были довольно близки. Рэйдзи часто видел их вместе – они всегда улыбались и были в хорошем настроении. Но сейчас на лице Рейко от былого веселья не осталось и следа, и парень недоумевал, как можно было привести девушку в таком состоянии в кафе. Каждый раз, когда он замечал ее, бегая от одного столика к другому, он чувствовал себя крайне неуютно – ему было больно видеть Рейко такой.

Саки лишь ответила:

– Сегодня все иначе, – и дала понять, что их с Рэйдзи разговор окончен.

За окном уже темнело. Осенние листья пылали алым цветом. Рядом с Саки на одном из стульев устроилась Сачи Токита, которая держала в руках «Сто вопросов». Девочка была крайне увлечена этой книгой и при каждом удобном случае старалась задать кому-нибудь пару-тройку вопросов. Но когда Нагарэ и Саки заговорили о почтовой открытке от Юкари, Сачи отвлеклась от любимого занятия, чтобы их послушать.

Дин-дон

– Добрый вечер.

– Это Нанако! – глаза Сачи загорелись. Она была рада, что в кафе появился еще один человек, которому можно задавать вопросы из книжки.

– Приветствую, добро пожаловать, – отозвался Нагарэ.

– Добрый вечер, Сачи, – сказала Нанако, присаживаясь рядом – так, что девочка оказалась между ней и Саки.

– Содовую с мороженым, пожалуйста.

– Хорошо, – ответил Нагарэ, направляясь на кухню.

Нанако Мацубара была подругой детства Рэйдзи и студенткой Университета Хакодате. Рэйдзи тоже там учился, но в последнее время прогуливал лекции из-за работы в кафе. Он планировал поехать в Токио, чтобы стать комиком, поэтому сосредоточился на том, чтобы накопить достаточно денег для переезда в большой город.

После занятий Нанако обычно заходила в университетский клуб духовых инструментов, членом которого являлась, а затем по дороге домой заглядывала в кафе.

Рэйдзи пристально смотрел на Нанако.

– Хм-м-м… – парень нахмурил брови так, что между ними образовались морщинки.

– Что-то случилось? – поведение Рэйдзи показалось девушке странным, и она смущенно отвела глаза.

– Я не уверен… – он посмотрел на подругу еще более внимательно.

– Ты что делаешь?

– В тебе что-то изменилось, но не могу понять, что именно. Что это? – размышлял он вслух.

– О чем ты говоришь? – возразила она.

Рэйдзи был озадачен. Он чувствовал, что сейчас в Нанако есть что-то такое, чего он обычно не замечал.

То, что он, как мужчина, не мог ясно разглядеть, Саки видела довольно отчетливо.

– Это ее помада, – заключила она.

Даже семилетняя Сачи сразу поняла это.

– Нанако обычно носит бледно-лиловый оттенок, но сегодня цвет более насыщенный, – заметила она.

– Ох… – задумчиво протянул Рэйдзи, когда наконец понял, в чем дело.

– Это новый оттенок? – поинтересовалась Саки.

– Э-э, возможно.

И дело здесь вовсе не в том, что Нанако обычно не красится, а в том, что новый цвет помады сильно изменил ее образ.

– Я подозревал, что что-то не так. Помада, да? Интересно…

Теперь, когда Рэйдзи определил виновницу своего замешательства, он со спокойной душой вернулся к работе.

– Ты выглядишь очень мило, – сказала Саки.

– Спасибо, – ответила Нанако, и ее губы замерли в полуулыбке.

– У тебя появился парень? – Рэйдзи через стойку наклонился к подруге.

– О? А тебя это волнует?

– Мне все равно, с кем ты встречаешься. Обычное любопытство.

– Тебе все равно, но ты хочешь знать? И как это понимать?

– Это значит, что твои отношения – это только твое дело.

Нанако задумчиво наклонила голову, пытаясь уловить логику в словах Рэйдзи.

– Если тебе интересно, значит, тебе не все равно? – заметила она.

– Нет, это не так.

– А в чем тогда разница?

– Разница есть. С кем встречаться – решать только тебе. Мне просто интересно, какой характер будет у твоего нового парня.

– Другими словами, тебе не все равно.

– Нет, неравнодушие и любопытство – это разные вещи.

– Слишком тонко для меня.

– Вот и славно. Значит, не бери в голову.

Разговор зашел в тупик.

Сачи смотрела в пустоту, а эти двое все продолжали ходить по кругу.

– На какой вопрос ты уже отвечаешь? – Нанако заметила, что Сачи держит в руках «Сто вопросов», и решила перевести тему.

– Восемьдесят шестой, – радостно ответила Сачи. Это была не та книга, которую она могла читать в одиночестве. Девочке нравилось задавать вопросы другим и слушать их ответы – так проводить время гораздо интереснее. Но возможность сделать это ей выпадала нечасто – с момента, как малышка задала первый вопрос, прошло около двух месяцев, – да и за день Сачи успевала задать всего два-три вопроса.

– О, ты уже на финишной прямой.

– Да, осталось немного.

– Тогда давай ответим на парочку вопросов?

– Конечно!

Для Сачи, которая в день читала по три обычные книги, этот процесс постепенного прохождения одной, но вместе с Нанако и остальными, был безумно приятным.

Рэйдзи бросил на них косой взгляд, обиженно надул губы и направился на кухню, чуть не столкнувшись с Нагарэ, который как раз выходил с заказом Нанако.

– Ваш заказ. Пожалуйста, извините за ожидание, – сказал Нагарэ, поставив перед Нанако газировку с мороженым.

Над изумрудно-зеленой жидкостью красовался ровный шарик мороженого, которое Нагарэ приготовил сам – из свежих сливок, яиц и тростникового сахара.

– О, спасибо большое!

Когда Нанако взяла в руки соломинку, ее глаза заблестели от восторга. Фирменная газировка с мороженым Нагарэ была ее любимой.

«Сто вопросов “Что, если завтра наступит конец света?”»

Пока Нанако наслаждалась газировкой, Сачи зачитала вопрос вслух.

– «Вопрос восемьдесят седьмой. У вас есть ребенок, которому только что исполнилось десять лет».

– Похоже, это еще один каверзный вопрос, – заметила Саки, иронично усмехнувшись.

– Десять лет? – переспросила Нанако. Сачи кивнула.

– Это довольно пограничный возраст.

Под пограничным возрастом Нанако понимала период, когда ребенок еще остается ребенком, но уже способен понимать, о чем говорят взрослые. В десять лет дети уже разбираются в тонкостях общения между людьми, поэтому объяснять им что-то в полушутливой манере уже невозможно.

– Хорошо, – согласилась Нанако, позволяя Сачи продолжить.

– «Если бы завтра наступил конец света, что бы вы сделали?

1. Не говорили бы ему об этом, так как он, скорее всего, не поймет то, что вы пытаетесь донести.

2. Сказали бы правду, иначе будете испытывать чувство вины за то, что утаили эту информацию от него».

Как только Нанако услышала весь вопрос, она не задумываясь ответила:

– Первое.

– Не скажешь? – переспросила Саки.

– Десять лет, да? Нет, я бы не стала говорить. Если расскажу об этом, то только напугаю его. Зачем мне это?

– О, понятно.

– Вы бы сказали, доктор Саки?

– Боже… Ребенку ведь всего десять лет, верно?

Саки подняла глаза к потолку и некоторое время размышляла, бормоча себе под нос: «Стала бы я что-нибудь говорить? Наверное, нет».

– Ты ведь тоже ничего не скажешь, так?

– Хорошо, Нанако, если бы тебе было десять, ты бы хотела знать о конце света?

– Я?

– Хотела бы или нет?

– Посмотрим… – на этот раз куда-то в потолок смотрела уже Нанако.

Сачи была в восторге, завороженно наблюдая за этим диалогом.

– Думаю, я хотела бы знать.

– А не лукавишь ли ты тогда?

– Я бы хотела знать, если бы это была я. Но если бы это был мой ребенок, я не хотела бы ему говорить.

– Почему?

– Я бы не возражала, если бы мне было грустно, но не хотела бы заставлять своего ребенка грустить, думаю.

– Ясно, – понимающе кивнула Саки. В рассуждениях Нанако, конечно, были противоречия, но ее доводы в духе «что есть, то есть» звучали довольно убедительно.

– А вы, дядя Нагарэ?

– Э-э, я думаю, может быть, «второе»?

– Почему?

– Ну, если не брать в расчет чувство вины, я бы просто не смог это утаить.

– Могу себе представить, – протянула Нанако, услышав от Нагарэ такой ответ. – Из вас бы вышел ужасный лжец.

– Любой бы спросил: «Что ты скрываешь?», и Нагарэ сразу же признался бы, – добавила Саки.

– Так и есть, – согласился Нагарэ, почесывая затылок.

Тем временем Рейко сидела у окна, безучастно наблюдя за этим оживленным обсуждением.

Бам!

Часы пробили полшестого. Парочка, что сидела за одним из столиков, начала собираться, а Рэйдзи направился к кассе. В районе лестницы послышались шаги, и вскоре в зале появилась Казу Токита.

– Сачи, – позвала она.

– Что?

– Ужин готов.

– Хорошо.

Сачи закрыла «Сто вопросов».

– Ладно, продолжим в другой раз, – сказала Нанако.

– Да, – ответила Сачи и, оставив книгу на стойке, скрылась внизу. Казу взглянула на Нагарэ и кивнула в сторону Рейко, как бы говоря: «Пожалуйста, позаботься об этом», а после ушла вниз вслед за Сачи.

Дин-дон

Пара расплатилась и покинула кафе.

Помимо Нанако и Саки, единственной гостьей, что осталась в заведении, была Рейко.

– О, чуть не забыл, – оживился Рэйдзи. – Саки, я написал новый материал для следующего прослушивания. Ты не могла бы сказать, что думаешь?

Рэйдзи иногда обращался к постоянным посетителям, с которыми был в хороших отношениях, с такой просьбой. Он мечтал пройти прослушивание в одном из крупных агентств и построить карьеру комика.

Всего несколько дней назад парень получил неожиданный прилив вдохновения, узнав, что Тодороки и Хаясида из комедийного дуэта «ПОРОН-ДОРОН», который регулярно появляется на телевидении, были родом из Хакодате и часто посещали это кафе.

Но Саки быстро опустила Рэйдзи с небес на землю, заявив:

– Ты несмешной.

После чего уточнила:

– Шутки у тебя отстойные и время ты выбираешь для них ужасное. Я имею в виду, что трудно понять, когда здесь нужно смеяться. Ты совершаешь большую ошибку, пытаясь построить карьеру в комедии. Брось уже эту затею.

Это было жестоко.

– Саки, тебе не кажется, что это было слишком грубо?.. – вмешался Нагарэ. Вероятно, он собирался продолжить и сказать, что это задело чувства Рэйдзи. Но Рэйдзи сделал вид, что ему совершенно все равно.

– Нет, это ведь неправда! – возразил он с кривой улыбкой. Молодой человек твердо верил в свою мечту, несмотря ни на что.

– Слушай, я говорю это только потому, что переживаю за тебя. Однажды ты захочешь вернуть все назад, и что тогда? Потом будет поздно сожалеть.

– Такого никогда не случится, потому что я никогда об этом не пожалею.

Саки тяжело вздохнула.

– Как с гуся вода!

– Можешь попробовать на мне, если хочешь, – предложила Нанако.

– Нет, спасибо.

– Почему это?

– Твое мнение мне никак не поможет.

Рэйдзи боялся, что Нанако будет слишком мягкой в своей критике из-за их дружбы с ним.

– А почему бы тебе тогда не довериться моему мнению? – вмешалась Саки.

Но Рэйдзи, казалось, не слушал.

– Точно! – воскликнул он, набрав в легкие побольше воздуха, и невозмутимо зашагал на кухню к своему шкафчику.

– Рэйдзи? – Нагарэ заглянул на кухню.

Нанако и Нагарэ обменялись недоуменными взглядами.

Через некоторое время Рэйдзи вернулся. В одной руке он держал тетрадь, где записывал шутки, а в другой – большую сумку.

– Нагарэ, ты не мог бы подменить меня?

– А? Ну, думаю, да.

В это время года кафе закрывалось в шесть часов, и к половине шестого обычно посетителей уже не оставалось. Поэтому примерно за полчаса начиналась подготовка к закрытию.

– Куда это ты собрался? – поинтересовалась Нанако.

– Я собираюсь устроить уличное представление.

– Сейчас? На улице уже совсем темно.

– Внизу, рядом с Канемори-холлом, есть бургерная «Лаки Пьеро», и наверняка там еще ходят туристы!

Канемори-холл находится в самом центре туристической зоны, около залива, в одном из складских зданий из красного кирпича, расположенных вдоль берега. В нем часто проходят концерты, спектакли и другие развлекательные мероприятия. Неподалеку от Канемори-холла можно найти довольно много торговых центров и ресторанов, и, как сказал Рэйдзи, даже в это время суток улица перед заведением была хорошо освещена, так как была пешеходной.

Но погода в этот день не обещала ничего хорошего. Парой часов ранее где-то вдалеке прогремел гром. Однако Рэйдзи был не из тех, кого могут напугать дождь, ветер или гроза.

– До встречи! – бросил он и выбежал из кафе.

Дин-дон

– Рэйдзи!

Слишком поздно.

– Он ушел.

Саки подперла рукой щеку и блаженно улыбнулась.

«Ох уж эта радость молодости».

– Прости за Рэйдзи, – сказала Нанако, склонив голову перед Нагарэ в знак извинения за то, что ее друг так безответственно сбежал с работы.

– О, все в порядке. Ничего страшного. Если подумать, сегодня…

Нагарэ улыбнулся, взглянул на Рейко, а потом переглянулся с Саки – та посмотрела на часы.

– Да, сегодня, – пробормотала она.

Нанако не сводила глаз с раскачивающейся входной двери.

– Единственное, в чем он превосходит всех, – это в умении следовать за своей мечтой, – заключила она, тяжело вздохнув.

Заметив, как Нанако сверлит взглядом вход, Саки подумала: «А ведь он нравится тебе таким». Прикусив язык, чтобы не высказать свою мысль вслух, она лишь загадочно улыбнулась.

– Что такое?

– О, ничего… – ответила Саки и взяла со стойки книгу, открыв на том месте, где остановилась Сачи. Она не собиралась отвечать на вопросы – просто хотела отвлечься, чтобы не сболтнуть лишнего.

В воздухе повисла неловкая пауза, как вдруг…

– Сколько с меня? – спросила Рейко, резко поднимаясь из-за стола.

– Что? Э-э… Сейчас.

Нагарэ явно выглядел взволнованным.

Кафе скоро закрывается. Вполне естественно, что Рейко решила уйти. Но мужчина почему-то был в панике.

– Может, желаете еще чего-нибудь? – предложил он.

– Нет, спасибо. Я заплачу сейчас, – спокойно ответила Рейко, стоя у кассы в ожидании счета.

– А? Но вы же только пришли… – добавил он. Это сделало его поведение еще более странным.

Сегодня Рейко пришла в кафе вместе с Саки, примерно часом ранее. Она допила чай, который заказала, как только села за столик, и теперь у Нагарэ не осталось аргументов, чтобы задержать ее.

Однако Рейко не решалась уходить – лишь молча смотрела в сторону двери.

– Юкика не придет, так что… – пробормотала она дрожащим голосом.

– Ох, но…

На лбу Нагарэ проступили капельки пота – от волнения мужчина растерялся, и Саки бросилась ему на помощь.

– Ты ждала Юкику? – участливо поинтересовалась она. Саки играла на стороне Рейко.

– Да, – ответила та, нерешительно переминаясь с ноги на ногу около кассы. – Она обещала познакомить меня со своим парнем, когда мы встретимся в следующий раз.

– О, я уверена, ты с нетерпением ждешь этой встречи.

– Но я, наверное, перепутала дни…

Рейко заметно помрачнела.

Она перепутала не дни. Ее сестра, Юкика, умерла три месяца назад. После этого Рейко часто приходила в кафе и ждала ее, хотя Юкика уже никогда не войдет в эту дверь.

Так было не только сегодня. Это продолжалось уже довольно долго. Время от времени Рейко приходила в кафе и говорила одно и то же. Саки, конечно, знала, что Юкика умерла. Она даже следила за ее психическим состоянием, когда та еще находилась в больнице.

Но Саки не собиралась переубеждать Рейко.

– Почему бы тебе не подождать еще немного? Возможно, она задерживается.

В пустых глазах Рейко появился слабый блеск.

– В конце концов, ты ведь никуда не спешишь?

– Нет, думаю, нет…

Рейко снова посмотрела на дверь.

– Тогда позволь мне пока угостить тебя кофе, – предложила Саки и кивнула Нагарэ.

– Ах, точно, – мужчина поспешно удалился на кухню.

– Хорошо. Я останусь еще ненадолго.

Рейко снова медленно села за один из столиков.

* * *

– Как здорово!

Юкика, которая сейчас была на работе, завопила так, что ее слышал каждый посетитель.

– Ш-ш-ш. Ты слишком громкая, – заворчала сидящая за стойкой Рейко. Девушка смущенно съежилась, прячась от косых взглядов других гостей. В туристический сезон Юкика иногда подрабатывала в «Донна Донна» – порой людей было настолько много, что Юкари и Рэйдзи не могли справиться в одиночку. Иногда им помогала и Нанако.

Этот разговор состоялся в мае, в самый разгар «золотой недели», пика праздничного сезона в Японии, и за несколько недель до госпитализации Юкики. В парках Горёкаку и Хакодате проходили фестивали цветения сакуры, и каждый день в кафе было не протолкнуться.

Время близилось к вечеру, и народу в кафе немного поубавилось. Перерыва у Юкики еще не было, но она выделила пару минут, чтобы поболтать со своей старшей сестрой, которая заглянула, чтобы выпить кофе.

– Наконец-то, да?

Юкика села рядом с Рейко и радостно заглядывала ей в лицо.

– Наконец-то? Что ты имеешь в виду?

– Поставь себя на место Мамору.

Повернув Рейко лицом к себе, Юкика перешла в режим назидания.

– Я не знаю, что тебя не устроило, но это совершенно ненормально – заставлять парня ждать ответа на предложение полгода.

– Ну, было много причин…

– Причин? Например?

– Много причин – значит много причин!

Рейко и Юкика остались одни друг у друга. Родители умерли, когда они были маленькими, и их приютили родственники в Хакодате. Как только Рейко начала работать, сестры переехали в квартиру и стали жить вместе. Если бы она вышла замуж, то начала бы новую жизнь, а значит, ей пришлось бы оставить свою младшую сестру одну. Вероятно, именно это она имела в виду под «множеством причин».

– Ума не приложу, почему ты не хочешь мне рассказывать.

– Ты-то чего переживаешь? Тебе ведь мое решение не доставляет никаких проблем, разве нет?

– Неужели?

– А что, я не права?

– Все это время я ждала. Ждала, когда моя сестра наконец выйдет замуж, и я смогу жить нормальной жизнью.

– А? Только не говори, что у тебя есть парень.

– Конечно есть, ты чего?

Новость о том, что у Юкики появился парень, стала для Рейко полной неожиданностью. Она думала, что ее сестра еще ребенок. Вернее, ей хотелось так думать.

– А что тебя удивляет? – тон Юкики был обвиняющим, будто она пыталась уколоть Рейко тем, что та обращается с ней как с маленькой девочкой.

– О, я не знала… Правда? Ты собираешься за него замуж?

– Ну, может быть, если он сделает предложение, – сказала она, гордо задрав подбородок, как бы намекая на то, что это вполне возможно.

– Понятно… Значит, предложения еще не было?

– Не совсем…

– Надо же…

И хотя Рейко было немного грустно, в глубине души она чувствовала облегчение. Конечно, ее мучила совесть за то, что она выходит замуж и оставляет сестру, но она хотела счастья и для Юкики. Рейко и правда хотелось, чтобы сестра нашла себе особенного человека. И Юкика, несомненно, думала о сестре так же.

– Да все хорошо! Торопиться некуда, но я думаю, что соглашусь, если он спросит. – Юкика старательно давала понять, что не собирается бежать под венец раньше сестры. Но Рейко волновало совсем другое.

– Могу я встретиться с ним? – спросила она.

На этот раз уже Рейко развернула Юкику лицом к себе.

– Ни за что.

– Что?

– Точно нет.

– Ну ты ведь не выйдешь замуж, даже не представив нас друг другу, правда?

– Почему это?

– Ты прекрасно знаешь почему. Пусть нас только двое, но мы все равно семья.

– Да, но это не значит, что я должна получить твое одобрение!

– Значит.

– Нет.

– Позволь мне с ним встретиться.

– Ни за что.

– Ну почему нет?

– С чего бы начать?

Девушки с наслаждением обменивались колкостями.

– Не слишком ли он легкомысленный?

– Нет.

– А, так он входит в «опасную тройку»?

– Что это значит?

– Очаровательные парни, из которых получаются ужасные бойфренды: бармен, работник сферы красоты и музыкант.

– Нет.

– Значит, он из другой тройки?!

– Что еще за другая тройка?

– Фитнес-инструктор, пожарный, рыбак.

– Ты сейчас просто перечисляешь разные профессии?

– Расскажи мне о нем.

– Нет.

– Он актер театра?

– Ох, да что с тобой?

– Начинающий комик?

– Нет, черт возьми!

Это задело Рэйдзи, который стоял чуть позади девушек.

– Я все слышал! – вмешался он.

– Я хочу с ним познакомиться. Давай устрой нам встречу!

– Хорошо, хорошо! Я представлю его в следующий раз.

– Когда?

– Я не знаю, когда. В следующий раз…

– Правда? Обещаешь?

– Да, да.

– Хорошо.

Рейко оттопырила мизинец.

– Что ты делаешь? – Юкика вопросительно изогнула бровь.

– Обещание на мизинцах, глупышка.

– Да ладно, это ведь необязательно.

– Конечно обязательно, давай.

Юкика нехотя протянула мизинец, и Рейко зацепилась за него своим.

– Выполни обещание мизинца!..

– Рейко, не кричи так!

– …или проглотишь тысячу иголок!

День, когда они обменялись обещаниями – когда Юкика была еще жива, – был одним из самых счастливых моментов в жизни девушек.

Это было словно во сне.

* * *

Юкика покинула ее.

Она умерла, не оставив после себя ничего, кроме обещания. После госпитализации Юкика продержалась всего месяц. Ее уход был настолько неожиданным и все произошло так быстро, что Рейко не смогла оправиться. Сначала она лишилась сна. Затем, после нескольких бессонных ночей, ей стало казаться, что она живет во сне даже днем.

Вскоре Рейко уже не могла отличить мир грез от реального, и даже когда девушка, казалось, очнулась ото сна, малейшая мелочь могла вернуть ее обратно, в тот день в кафе, когда она дала Юкике обещание. Это были дневные галлюцинации. С каждым днем ситуация лишь усугублялась, и вскоре, когда симптомы грозили перерасти в полноценное психическое расстройство, Рейко пришлось обратиться к Саки за консультацией. Девушка уже не могла выйти замуж за Мамору, новость о браке с которым так обрадовала Юкику. Свадьбу было решено отложить на неопределенный срок.

Рейко не могла позволить себе быть счастливой, когда ее любимая младшая сестра мертва. Если бессонница продолжится, то ее состояние будет лишь ухудшаться, и вскоре девушка ослабнет настолько, что ее сознание окончательно затуманится. Это приведет к тому, что Рейко полностью потеряет контроль над своими действиями. Саки опасалась, что если не предпринять что-то, в сознании Рейко может засесть навязчивая идея о том, что она должна быть несчастна, как ее сестра, а это может привести к попытке суицида.

Юкика была для Рейко всем. Никто не мог помочь девушке выйти из этого плачевного состояния.

Яркая вспышка.

– Ах, – Нанако вздрогнула.

Вся комната на мгновение озарилась ярким светом, а через несколько секунд раздался громовой раскат.

– Довольно близко, – заметил Нагарэ.

За окном начался сильный дождь.

– Надеюсь, с Рэйдзи все в порядке.

Когда парень выходил из кафе, у него не было с собой зонтика. Даже если бы он нашел место, где можно укрыться от дождя, то наверняка бы промок до нитки, возвращаясь под ливнем домой. В конце октября вечером было уже довольно холодно.

– Я не могу допустить, чтобы он простудился, – заявила Нанако, решительно поднимаясь со стула. – Можно взять зонтик? – Она указала на стойку у входа.

– Да, конечно, – ответил Нагарэ. – Будь осторожна.

На улице темнело, молнии сверкали все чаще, и угодить под одну из них казалось не так уж и невозможно.

– Хорошо, – Нанако нервно вздохнула, но двигалась довольно быстро, как будто искала причину для погони за Рэйдзи. Девушка схватила два зонтика со стойки и выбежала из кафе.

Дин-дон

После ухода Нанако в «Донна Донна» воцарилась тишина. Были слышны лишь шум дождя и тиканье часов.

Нагарэ и Саки посмотрели на время – было шесть сорок пять.

– Я думаю, что сегодня ты обязательно встретишь Юкику.

Как раз в тот момент, когда Саки пробормотала это, еще одна яркая вспышка озарила все вокруг.

Дзинь

В кафе стало темно.

– Ох.

Отключился свет.

Через несколько минут послышались раскаты грома. На то, чтобы отремонтировать линию электропередач, может уйти от пары минут до нескольких часов. Скорее всего, свет отключился из-за грозы, поэтому когда ждать подачи электричества никто не знал.

– Должно быть, авария.

– Здесь так темно…

Нагарэ и Саки были абсолютно спокойны – они будто ждали этого момента.

Все произошло внезапно, и глаза еще не успели адаптироваться к наступившей темноте – вокруг не было видно абсолютно ничего. Чуть поодаль послышались шорох одежды и шарканье ботинок, которые не принадлежали никому из тех, кто находился сейчас в зале. Незаметно для остальных в помещение вошел – или, точнее говоря, появился в помещении – кто-то еще.

Это была не Нанако. Звук исходил со стороны стула, где обычно сидел пожилой джентльмен в черном. Но мужчина двигался беззвучно. Как призрак, он никогда не шуршал одеждой и не шаркал подошвами ботинок, даже когда выходил в туалет.

Это означало только одно – кто-то прибыл из прошлого или будущего.

– …

– Рейко?

– А?

Рейко растерянно повернулась в сторону, откуда доносился голос.

В этот момент свет в кафе внезапно включился.

– Электричество вернулось, – едва слышно пробормотал Нагарэ.

– Рейко.

Рейко не могла поверить своим глазам.

– Юкика?

На стуле сидела ее покойная младшая сестра Юкика. По сравнению с болезненно ссутулившейся Рейко, кожа которой напоминала мел, лицо Юкики выглядело здоровым, ее кожа была яркой, а осанка – прямой. Девушка неотрывно смотрела на сестру своими блестящими, живыми глазами.

– Это действительно ты? – спросила Рейко, медленно поднимаясь со стула. Ее голос дрожал.

– Да, это я.

Голос Юкики, напротив, был звонким и громким.

Разницу между ними невозможно было не заметить. Сестра, которая сейчас сидела на стуле, вела себя в точности как во снах Рейко, – весело и беззаботно.

– Ты ждала? Извини, я немного задержалась…

Юкика высунула язык и глупо улыбнулась. Выражение ее лица было точно таким же, как и в тот день.

– Рейко?

– Юкика, это правда ты?

– Что случилось? Ты сейчас похожа на оленя, попавшего в свет фар.

Юкика наклонила голову и с интересом изучила лицо сестры.

«Это сон?»

Рейко застыла в немом недоумении.

– Рейко?

Юкика была обеспокоена – Рейко была в панике.

– О, неужели? – сказала Рейко. Ей удалось улыбнуться, но это выглядело очень нелепо – она давно не практиковалась.

Юкике было уже не до этого.

– Вау! Вид снаружи потрясный! Осенние листья такие красивые!

Она с волнением смотрела в окно, любуясь кронами деревьев, листва которых в свете фонарей напоминала пляшущие язычки пламени.

– Разве это не прекрасно?

– Да, наверное, – с трудом выдавила из себя Рейко, все еще пытаясь понять, откуда вдруг появилась ее сестра.

– Ты какая-то растерянная, – сказала Юкика, обиженно надув щеки.

– Нет, нет, нет, – возразила Рейко. Она все еще была в замешательстве, но изо всех сил пыталась собраться. Девушка подошла к сестре настолько близко, что могла дотронуться до нее.

– Рейко… – протянула Юкика, внимательно изучая лицо сестры.

– Что?

– Выглядишь бледной. Ты в порядке?

– Да?

– Ага.

– Возможно, это просто тусклое освещение.

– Ох, ну ладно.

Она была прежней. Ее младшая сестра была здесь – все такая же добродушная, очаровательная и дружелюбная.

Ее добрая, отзывчивая, вечно улыбающаяся сестра сейчас сидела прямо перед ней. Некоторое время Рейко молча наблюдала за Юкикой и наконец поняла, в чем дело.

«Она пришла из прошлого».

Но Рейко не знала о причине ее визита. Она ничего не могла понять по выражению лица сестры. Юкика взяла чашку с кофе, что стояла перед ней, и сделала глоток.

– Фу… – девушка поморщилась и высунула язык – кофе был горьким. Такая простая, неподдельная реакция Юкики невыносимой болью отозвалась в сердце Рейко. Ее сестра должна быть мертва, но она сидела здесь, прямо перед ней. Даже в самых смелых мечтах Рейко и представить себе не могла, что снова увидит ее.

Юкика повернулась к Нагарэ.

– Извините, – сказала она, поднимая руку. – Можно мне немного молока?

– Ой, прошу прощения, сейчас принесу, – мужчина отправился на кухню. Внезапно Рейко осознала:

«Юкика ведь умерла».

Затуманенный от усталости и малого количества сна разум Рейко погрузился в мир грез, но эта мысль мгновенно вернула девушку к реальности.

«Она умерла…»

Рейко не хотела верить в это, не желала признавать. Подобно отчаявшимся людям, топящим свое горе в алкоголе, она пыталась убежать от жестокой реальности с помощью бессонницы. Она истязала себя, стараясь заглушить душевную боль от потери сестры.

Но Юкика, что сейчас сидела перед ней, не была ни сном, ни иллюзией. Рейко это прекрасно понимала. Как она могла усомниться в реальности происходящего?

Выныривая из мутных глубин отчаяния, вызванного потерей сестры, Рейко ощущала, как ее разум постепенно обретал ясность.

«Она может не…» – промелькнуло в голове Рейко.

Юкика выглядела точно так же, как и при жизни. Значит, скорее всего, она находится здесь, совершенно не подозревая о своей смерти.

Это было логично. Никто не знает, что его ждет. Если предположить, что Юкика, которая сейчас сидит здесь, пришла из того времени, когда еще не была госпитализирована, то откуда она могла знать, что заболеет и умрет?

– Вот, пожалуйста.

Нагарэ вернулся со стаканом молока в руках.

– Ого.

Но взгляд широко раскрытых круглых глаз Юкики был направлен не на стакан с молоком, а на стоящего перед ней мужчину. Девушка умерла еще до приезда Нагарэ в Хакодате, и сейчас видела его впервые, поэтому отреагировала на его двухметровый рост с нескрываемым удивлением и любопытством. Она еще никогда не встречала таких высоких людей.

– О, спасибо.

Юкика вежливо кивнула.

Наблюдая за тем, как беззаботно ведет себя ее сестра, Рейко убедилась: Юкика не знает, что умрет. Ведь невозможно вести себя так непринужденно, находясь в ожидании своей скорой кончины. Но если все так, то зачем ей тогда приходить из прошлого?

Рейко была в смятении. И хотя девушка сомневалась, она точно знала одно:

«Юкика не должна понять, что она уже мертва».

В голове раздался щелчок. Рейко осознала:

«Я тоже должна вести себя как прежде – быть старшей сестрой, которой я всегда была».

Почти мгновенно в глазах Рейко появился живой блеск.

– Юкика.

– Хм? Что? – буркнула та, размешивая молоко и сахар, которые только что добавила в кофе.

– Так что там с твоим парнем?

«Что может быть лучше для начала непринужденного разговора, чем продолжение темы, на которой мы остановились в тот день…»

– А? О, э-э-э… – Юкика растеряно смотрела по сторонам и что-то неразборчиво мычала.

«Эта реакция мне знакома».

Юкика всегда вела себя так, когда хотела поскорее сменить тему.

– Только не говори мне, что вы расстались!

– Откуда ты знаешь?

– Я это поняла, только взглянув на тебя!

«Так вот в чем причина? Она пришла из прошлого, чтобы рассказать мне об этом? Для чего?»

Юкика лишь пожала плечами и игриво продолжила:

– Ох, Рейко, ну ты как всегда!

– Ты о чем? Я очень хотела с ним встретиться.

«Тогда зачем она пришла?»

– О, не бери в голову. Не то чтобы он был каким-то особенным.

– Мне кажется, расставаться так легко – неправильно.

– Я не говорила, что это было легко, – возразила Юкика, надув щеки.

Рейко все еще не понимала, для чего же пришла Юкика.

Но…

«Я и представить себе не могла, что этот случайный разговор может так меня осчастливить».

И тут она поняла. Юкика чувствовала бы то же самое.

«Если бы она узнала, что я рассталась с Мамору, то тоже расстроилась бы. Как я желала счастья ей, она больше всех радовалась моей помолвке».

– Ну, я ведь не знаю всей истории, – Рейко тоже обиженно надула щеки. В детстве они часто играли в эту игру – шутливо, по-сестрински препирались.

Но сейчас все было иначе.

«Прости. Мамору и я…»

Рейко медленно закрыла глаза, чтобы не расплакаться.

Юкика должна была вернуться в прошлое, пока кофе не остыл. Об этом правиле знала даже Рейко.

«Что ж, учитывая обстоятельства, я продолжу играть роль старшей сестры, пока мы вновь не расстанемся навсегда. Я не хочу заставлять Юкику беспокоиться – даже если мне придется для этого солгать…»

Рейко сжала кулаки и сделала глубокий вдох – решение было принято. Она не позволит себе сказать ничего такого, что могло бы заставить Юкику догадаться о происходящем. Девушка медленно выдохнула.

– В отличие от тебя, у нас с Мамору все хорошо, – сообщила она, пытаясь унять предательскую дрожь в голосе.

«Все будет хорошо. Мой голос звучал убедительно…»

– Правда?

«Я не могу допустить, чтобы она узнала».

– Да, конечно. В следующем месяце у нас будет церемония. Почему бы тебе…

«Она не должна понять».

– …ты, конечно же, приглашена.

«Мне нельзя плакать».

Но беспокойный взгляд выдавал Рейко.

«Почему ты умерла? Почему?»

– Если ты не придешь на мою свадьбу, я никогда тебя не прощу, поняла?

После этого Рейко хотела посмотреть на Юкику, широко улыбаясь…

– Ох…

Но на щеке ее сестры уже поблескивала влажная дорожка.

Дзинь

В этот момент кафе снова погрузилось в темноту.

– Ну вот, опять! – ворчал Нагарэ. Когда молния ударяла в столб, электричество включалось и выключалось по нескольку раз.

– Юкика?

«Она сейчас плакала?»

– Ох, как же это плохо. Рейко, ты ужасно врешь.

В темноте раздался тихий, дрожащий голос Юкики.

– О нет, я знала, что так будет.

– О чем ты говоришь?

– Рейко, ты ведь рассталась с Мамору?

«Что?»

– Нет. Мы не расстались. С чего ты так решила?

– Не ври.

– Я говорю правду!

– Тогда почему ты плачешь?

– Что? Я не плачу.

– Ты плачешь.

– О чем ты говоришь? Ты даже не видишь моего лица – здесь темно.

– Я вижу.

– А?

– Рейко, даже не видя твоего лица, я знаю, что ты чувствуешь…

– Юкика…

– Рейко, это все моя вина… Мне жаль, что я умерла.

«О чем она говорит?»

– Юкика?

В кромешной темноте были слышны только два дрожащих голоса.

– Ох…

Тихие всхлипывания Юкики смешивались с тиканьем часов.

– Я твердо решила не плакать… Но провалилась.

– Юкика…

– Мне сказали, что я серьезно больна – у меня остался месяц. Я все еще чувствую себя отлично. Невероятно, правда? Но так сказал врач.

Теперь ничего не имело смысла. Рейко не могла больше контролировать нахлынувшие на нее эмоции. Она потеряла способность думать, но кое-что осознала ясно:

«Моя младшая сестра знает, что умрет».

– Почему? Почему ты должна умереть?

– Я знаю, звучит нелепо, да? Я тоже так думаю.

– Юкика…

– Но что действительно меня пугает, так это то, что мысль о смерти меня не так уж и страшит.

«Не может быть! Почему же ты тогда плачешь?!»

Но этим словам не суждено было прозвучать – вместо них из глаз Рейко полились слезы.

– Что меня действительно пугает, – Юкика сделала паузу, чтобы шмыгнуть носом, – так это то, что после моей смерти ты забудешь, как улыбаться…

* * *

– Операция в вашем случае вряд ли поможет…

Юкика узнала о своей болезни в начале лета. Тот вечер был необычно жарким и влажным для Хакодате.

– Дело не в том, что мы никогда не сталкивались с этим… Просто заболевание настолько редкое, что гарантий нет никаких…

– Понятно.

– Мы можем объяснить ситуацию вашим близким…

– Нет, пожалуйста, ничего не говорите.

– Но…

– Когда будет нужно, я сама сообщу им об этом. Но не сейчас…

– Хорошо.

Юкика попросила врачей сказать Рейко, что на рентгене легких обнаружена тень, и девушка отправится в больницу на обследование, как только освободится место. «Все будет хорошо. Волноваться не о чем», – с улыбкой сказала Юкика. Но Рейко отреагировала неожиданно остро. Она настойчиво требовала рассказать все подробности о физическом состоянии сестры, и всякий раз, когда Юкика выглядела хоть немного уставшей, сама становилась белее мела. Создавалось впечатление, что из двоих сестер более изможденной выглядела именно Рейко. Доктор Саки первой заметила это.

– Генерализованное тревожное расстройство? – переспросила Юкика, нахмурив брови. Этот сложный медицинский термин был ей явно незнаком.

Саки была завсегдатаем кафе. Она завтракала в «Донна Донна» каждый день и забегала выпить кофе после работы, так что с Юкикой они общались уже довольно давно. Поэтому Саки, конечно, знала и ее сестру. Женщина была одной из первых, кто обратил внимание на странное поведение Рейко, и сразу решила переговорить с Юкикой.

– Рейко всегда была беспокойной. Неужели она может вести себя еще более странно?

– Это не тот случай, когда можно провести четкую границу. Но, как правило, степень необходимости терапевтического вмешательства определяется тяжестью тревожного расстройства.

– Вы считаете, что Рейко нуждается в лечении?

– Все мы иногда тревожимся. Например, когда пытаемся вспомнить, заперли мы входную дверь перед уходом на работу или нет, верно?

– Да, так и есть.

– Но человек с подобным расстройством безумно переживает по поводу любых повседневных проблем. Это может привести даже к бессоннице или потере аппетита. И уже тогда начнутся настоящие проблемы.

Юкика попыталась унять волнение в груди.

– Причин для появления гэтээр может быть много, но в случае с Рейко, я думаю, все началось с гибели ваших родителей в результате несчастного случая.

– Почему вы так думаете?

– У меня возникло ощущение, что тревога Рейко связана со смертью. Как будто она страдает оттого, что не знает, когда, или не понимает, почему люди умирают. Вдобавок ко всему у Рейко гипертрофированное чувство ответственности. Из-за того что она старшая, Рейко полагает, что обязана следить за порядком в семье вместо матери и отца.

Саки была абсолютно права.

– Ты ведь находилась в больнице только для обследования? Если Рейко объективно плохо себя чувствует от чрезмерного беспокойства о том, что ты можешь умереть и она никак не сможет на это повлиять, тогда, я думаю, ей необходимо лечение.

Юкика еще не рассказывала Саки о своей болезни. Однако молчать сейчас было бы неправильно. Тем более после услышанного о состоянии Рейко.

– Доктор Мураока, я была не совсем откровенна…

И Юкика рассказала обо всем – даже о том, что в случае неудачной операции жить ей останется около месяца.

– Но Рейко…

– Я не хочу, чтобы она знала.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, но…

– Я ведь могу и не умереть… Но если я скажу Рейко, что возможен и другой исход, она…

Уже только мысли о том, какие страдания предстоит испытать Рейко, было достаточно, чтобы сердце Юкики сжалось от боли. Никто не хочет лично причинять страдания самому важному человеку в своей жизни. А сказав своей сестре «Я могу умереть», Юкика причинила бы невыносимую боль не только себе, но и ей.

– Я бы солгала, если бы сказала, что не боюсь умереть. Но больше всего меня пугает мысль о том, что Рейко перестанет улыбаться…

– О, Юкика, дорогая…

– Она наконец-то решила выйти замуж за Мамору. Как же я могу прийти к ней с такой новостью, когда она буквально светится от счастья…

* * *

– Так что, пожалуйста, улыбайся.

Жалобный голос Юкики отдавался эхом в кромешной тьме пустого кафе. Пока девушка была жива, она старалась не падать духом, желая сестре только счастья. Рейко не могла игнорировать ни этот голос, ни те чувства, что за ним скрывались.

– Только не говори, что ты пришла из прошлого, чтобы сказать мне это?

– Да. Это все, что я хотела сказать. Больше ничего.

– Юкика.

– Я хочу, чтобы ты жила с улыбкой даже после моей смерти! Тогда я смогу всегда любоваться твоим счастливым лицом.

Юкика изо всех сил старалась сдержать подступающие слезы, но было слышно, как она иногда тихо шмыгает носом.

– Эти полмесяца, что мне остались, я тоже проживу с улыбкой.

– Юкика.

– Так что?

– Юкика.

– Ты сделаешь это для меня?

– Юкика.

– Ответишь мне?

– Э-э…

– А?

– Хорошо, да.

– Отлично!

Даже в полной темноте, услышав голос Юкики, Рейко ясно представила себе ее добродушную, очаровательную, дружелюбную, мягкую, сострадательную улыбку.

– Юкика.

Именно в этот момент Рейко поняла…

«Я ошибалась».

Если бы они с ней поменялись местами…

«Я бы не боялась умереть, но я точно не хотела бы, чтобы Юкика страдала из-за моей смерти».

Рейко осознала, что Юкика чувствует то же самое.

«Я не могу изменить факт смерти Юкики…»

«Но я могу жить так, чтобы Юкике не пришлось сожалеть!»

Крупная соленая капля обожгла щеку Рейко.

Сестры разделяли одну боль.

И тогда Рейко поняла.

«А что, если поменять нас местами?»

«Если бы я умерла, а Юкика оплакивала мою смерть, то в глубочайшем отчаянии находилась бы я…»

«Я не должна была разрывать помолвку с Мамору, которая так радовала Юкику…»

«Я должна перестать быть несчастной – ради своей сестры…»

Рейко плотно зажмурила глаза, с трудом сдерживая свои чувства.

Но это не остановило слез, которые лились из ее глаз и которые она отчаянно пыталась вытереть с лица.

«Я не могу позволить своей сестренке видеть себя такой. Я должна жить с улыбкой, как того желает Юкика. Мне нельзя плакать. Когда включится свет, я должна улыбаться – так, будто все в порядке!»

В этот момент…

Дзинь

Из темноты, со стороны, где сидела Юкика, донесся звук ставящейся на блюдце кофейной чашки.

Рейко сразу поняла, что это значит: Юкика, должно быть, допила кофе.

«Неужели все уже закончилось?»

– Юкика!

«Моя младшая сестренка…»

– Рейко.

«Моя прекрасная, очаровательная и добрая сестра…»

– Юкика…

– Я люблю тебя, Рейко. Я люблю тебя.

«Мне жаль, что тебе приходится беспокоиться обо мне…»

– Ты должна, просто обязана…

«Моя вечно улыбающаяся младшая сестра…»

– …стать счастливой, хорошо?

«Юкика…»

– Ты можешь мне пообещать?

– Да, я обещаю, – ответила Рейко, растягивая губы в самой искренней улыбке, на которую была способна.

В кафе еще было темно. Но несмотря на реки слез, текущие из глаз Рейко, она все же хотела улыбнуться своей сестре.

«Со мной все будет хорошо», – подумала Рейко.

Девушка была уверена, что так же, как она сейчас всем сердцем ощущает улыбку Юкики, ее сестра тоже почувствовала ее улыбку, даже в этой кромешной темноте.

– Хорошо, – мягко ответила Юкика. Это было последнее, что она сказала. Больше не было ощущения, что здесь кто-то есть. В зале повисла тишина, которую разбавляли шорох затихающего дождя за окном и тиканье старинных часов.

– Юкика? – прошептала Рейко куда-то в пустоту.

Но ответа не последовало.

Бип

Вскоре после этого в кафе снова зажегся свет. Юкики больше не было на стуле. На ее месте сидел пожилой джентльмен в черном. Он выглядел абсолютно невозмутимо, как будто все это время находился здесь.

– Это прислала Юкари, – пробормотал Нагарэ из-за спины Рейко и передал ей открытку, как только девушка повернулась к нему. На обратной стороне было написано:

«28 октября в 18:47 появится девушка по имени Юкика Нунокава. Убедитесь, что ее сестра Рейко будет там. За подробностями обратитесь к доктору Мураока. Юкари. (28 июля)»

Судя по дате, Юкари написала письмо сразу после прибытия в Америку. Юкари, видимо, отправила открытку, будучи в одном из портов, куда она приехала, чтобы найти пропавшего отца мальчика, который ранее посещал кафе.

Рейко медленно перевела взгляд с открытки на Саки, требуя объяснений, – та тяжело вздохнула.

– Честно говоря, я была поражена, когда Юкика объявила, что отправляется в будущее.

* * *

– Я оставляю это на ваше усмотрение, доктор Мураока. Если Рейко расстанется с Мамору через три месяца после моей смерти, пожалуйста, приведите ее сюда.

Юкика стояла посреди закрытого кафе, в низком поклоне. Конечно, поначалу Саки удивилась такой неожиданной просьбе, но глядя на уверенное лицо Юкики, она могла лишь кивнуть. Юкари, которая все это время наблюдала за происходящим со стороны, по одному только выражению лица Юкики могла сказать, что та серьезно намерена отправиться в будущее.

Однако у Саки были некоторые опасения на этот счет.

– Я не хочу тебя останавливать, но как ты можешь быть уверена в том, что вы встретитесь?

Саки знала о правилах кафе. Чтобы план Юкики сработал, недостаточно было просто попасть в будущее – следовало еще и убедиться в том, что Рейко точно придет в заведение, иначе встречи не произойдет. Была и еще одна проблема: Саки не могла предугадать, как Рейко будет чувствовать себя после смерти сестры. Как врач, Саки прекрасно понимала, что может случиться худшее: в попытке воссоединиться с Юкикой Рейко может покончить с собой.

– Если хочешь знать мое мнение, я думаю, что тебе лучше откровенно поговорить с Рейко о своей болезни и о ее ментальном состоянии.

Таково было рациональное мнение Саки как психиатра.

Ведь если бы Юкика не знала о существовании этого кафе, то не смогла бы отправиться в будущее. Кроме того, Саки считала, что если Юкика обсудит все с сестрой сейчас, Рейко воспримет эту информацию не так болезненно, как предполагает Юкика. К тому же доктор Мураока знала многих людей, которые пережили смерть близких. Именно поэтому Саки считала, что вместо того, чтобы уповать на будущее, разумнее будет изменить нынешнюю реальность Рейко. Но, возможно, Юкика этого не понимала. Не меняясь в лице, девушка кивнула.

– Я понимаю, что должна, – сказала она, аккуратно положив на барную стойку пустой поднос. – Знаю, это эгоистично с моей стороны. Мне следовало бы ставить интересы Рейко на первое место, и я уверена, что лучше было бы поступить так, как вы советуете… Но если я скажу ей, что больна и, скорее всего, скоро умру, мне придется провести свои последние дни, наблюдая за отчаянием своей сестры. А я этого не хочу. Я хочу, насколько это возможно, продлить мгновения, когда Рейко улыбается. Поэтому рассказывать ей о своей болезни я не буду – просто не хочу и не могу мириться с мыслью, что моя смерть сделает Рейко несчастной. Поэтому, если в будущем она расстанется с Мамору, приведите ее на встречу со мной. Я что-нибудь придумаю, постараюсь все исправить.

Уверенность Юкики настолько потрясла Саки, что какое-то время она стояла молча, не зная, что сказать.

– Почему бы тебе не отпустить ее? – вклинилась Юкари. – Юкика уже знает, что произойдет, верно? Сестры обычно знают все друг о друге. И Юкика понимает, как ее смерть может повлиять на Рейко. Юкика, полагаю, ты единственная, кто знает, как лучше поступить, ты так не считаешь?

– Именно.

Юкика с готовностью кивнула.

– Хорошо. Но я не беру на себя ответственность за то, что произойдет, – сдалась Саки.

Но Юкика знала, что даже если ее путешествие в будущее не повлияет на сестру так, как она надеялась, она может рассчитывать на то, что Саки сделает все возможное для помощи Рэйко. Итак, вопрос был решен.

– Большое спасибо! – воскликнула Юкика, благодарно поклонившись.

– Ну что, ты готова?

Юкари уже держала в руках серебряный чайник.

– Да.

– Пока кофе не остыл.

* * *

– Я не могла отказать, – виновато начала Саки. – Сколько бы боли тебе ни пришлось пережить, – заключила она, пытаясь сдержать подступающие слезы.

Доктору Мураока тоже было нелегко сделать этот выбор. Возможно, не будь она психиатром, он дался бы ей не так тяжело. Она искренне раскаивалась за то, что пыталась сравнивать желания Юкики и состояние Рейко, и сейчас в слезах просила прощения за то, что, зная о возможных страданиях Рейко, поставила просьбу Юкики выше. Она была готова принять от Рейко любое наказание.

Рейко внимательно посмотрела на Саки.

– Я думаю, все к лучшему, – мягко заключила она. – По крайней мере я смогла еще раз увидеть счастливое лицо своей дорогой сестренки.

Глаза Рейко были наполнены жизнью, несмотря на крупные жемчужины слез, падающие из них. От пустого, расфокусированного взгляда, через призму которого она воспринимала мир последние несколько месяцев, не осталось и следа. Теперь в этих глазах отчетливо виднелись надежда и решимость продолжать жить дальше.

Дождь закончился. В ночном небе за окном засияли звезды.

Рейко вежливо поклонилась Саки и Нагарэ и вышла из кафе.

Дин-дон

Раздался тихий звон колокольчика.

– С ней все будет в порядке? – протянул Нагарэ, наблюдая за тем, как фигура Рейко исчезает в глубокой синеве ночи.

– Ну, полагаю, она вряд ли полностью исцелилась за один вечер, – заключила Саки, глядя в окно.

– Настоящее не изменилось. Юкика мертва. Не думаю, что тоска и одиночество, с которыми жила Рейко все это время, вдруг просто исчезнут.

Нагарэ шумно вздохнул.

– Думаю, нет, – пробормотал он.

Саки сказала именно то, что он боялся услышать. Но доктор Мураока не думала об этом столь пессимистично.

– В конце концов обещание, данное Юкике, подарило Рэйко лучик надежды, который осветил то, что раньше находилось во мраке. Это не вернет Юкику к жизни, но, я надеюсь, изменит будущее Рейко. Свет, который несла одна сестра, в итоге привел вторую к счастью.

В конце концов, Юкику могло осчастливить лишь счастье Рейко.

– Здорово, если так, – Нагарэ кивнул. И вспомнил… о своей жене.

Кэй всегда была слабым ребенком. Когда она выросла и забеременела Мики, врач сказал ей, что ее организм может не выдержать родов. Рождение малыша означало ее скорую смерть. Хотя Нагарэ никогда не говорил об этом вслух, но мысль об аборте приходила ему в голову.

Кэй твердо решила родить – она не боялась смерти. Но как мать она могла лишь подарить ребенку жизнь. После этого она не сможет поддерживать его, грустить и радоваться вместе с ним. Ее не будет рядом, чтобы выслушать жалобы или протянуть руку помощи. Она желала счастья своему малышу, но ее тревога о будущем ребенка с каждым днем лишь усиливалась. Кэй становилось страшно. Ее здоровье было на пределе, и если она переступит этот порог, жизнь ее ребенка тоже окажется под угрозой.

В день, когда ей ничего не оставалось делать, кроме как лечь в больницу и сосредоточиться на благополучном исходе родов, она сидела в кафе и долго смотрела на пустой стул. Он словно звал женщину, понимал все ее душевные терзания…

С момента открытия кафе этот стул был известен тем, что отправляет в прошлое. Но в будущее на нем тоже можно было перенестись. Дело лишь в том, что ни один гость до этого не хотел так рисковать. Потому что даже если вы решили отправиться в определенный день в будущем, неизвестно, ждет ли вас там тот человек, с которым вы хотите встретиться. А времени мало – пока кофе не остыл. Даже если вы заставите кого-то пообещать, что он придет в назначенный день, какое-то событие в будущем может помешать ему сделать это. Поэтому шансы на успешный исход такого путешествия были весьма невелики.

Чтобы увидеться с Рейко, Юкика перенеслась в будущее примерно на четыре месяца. Но организовать эту встречу было несложно, ведь друзья Юкики в кафе следили за тем, чтобы Рейко не ушла.

В отличие от этого, Кэй, чтобы встретиться с Мики, должна была перенестись на десять лет вперед, но произошла ошибка и она оказалась в будущем через пятнадцать лет. Подобные оплошности вполне могли случиться, что делало встречу с кем-то в будущем еще более непредсказуемой.

Но даже в этом случае об ошибке можно было узнать. Кэй поняла, что именно произошло, во время телефонного разговора с Нагарэ – именно он сказал жене, что та попала в будущее через пятнадцать лет и что девушка перед ней – ее дочь. Так Кэй удалось успешно встретиться с Мики.

Женщина винила себя за то, что дочь росла без нее.

Когда Мики поблагодарила ее за жизнь, которую та подарила ей, Кэй почувствовала небывалое облегчение. Слова дочери стали для женщины той эмоциональной поддержкой, в которой она нуждалась. Если бы Кэй не удалось одолеть усиливающуюся тревогу, она, возможно, не дожила бы до рождения Мики.

– Спасибо, что я у тебя есть, – сказала Мики своей матери, и эти слова дали Кэй ту энергию, которую мы называем надеждой.

В каждом человеке сокрыта внутренняя сила, которая помогает ему побороть любые трудности. Абсолютно в каждом. Но когда эта энергия проходит через клапан тревоги, ее поток может быть ограничен. И чем сильнее эта тревога, тем больше сил потребуется для того, чтобы открыть клапан и высвободить внутреннюю силу.

Это и помогает сделать надежда. Можно сказать, что надежда дарит возможность верить в будущее.

Слова Мики подарили Кэй такую возможность. После родов женщина была очень слаба, но улыбка до самого конца не сходила с ее губ.

Точно так же и Рейко получила от Юкики надежду на счастливую жизнь. Эта надежда появилась благодаря осознанию того, что лучший способ сделать Юкику счастливой – это позволить Рейко тоже испытать счастье.

* * *

Рэйдзи и Нанако размеренным шагом шли вдоль узких улочек Хакодате. Парень ушел со смены раньше, чтобы выступить с уличным комедийным представлением, а Нанако побежала за ним, чтобы дать зонтик. Теперь они возвращались в кафе. Рэйдзи планировал помочь Нагарэ с уборкой, хотя большая часть работы, скорее всего, уже была закончена, а Нанако оставила в зале свою сумку.

– Как красиво, – восторженно протянула Нанако, глядя на усыпанное звездами небо. Дождь прошел, и теперь видимость была отличной. Ночи вроде этой как нельзя лучше подходили для наблюдения за звездным небом с вершины горы Хакодате.

С этим ночным пейзажем связано несколько поверий. И одно из них: «Если вы сделаете предложение, глядя на ночной пейзаж с горы Хакодате, то в скором времени расстанетесь». Подобные приметы, связанные с расставанием, можно найти по всей Японии. В Токио, например, пары обычно не катаются на лодке по пруду в знаменитом парке Инокасира, а в префектуре Мияги влюбленные стараются не переходить мост Фукуура в Мацусиме. Еще одно «несчастливое» место – синтоистское святилище Цуругаока Хатимангу в Камакуре (префектура Канагава). По легенде, госпожа Сидзука Годзэн затаила обиду на сёгуна Минамото-но Ёритомо из-за разрыва отношений со своим возлюбленным, военачальником Ёсицунэ – по одной версии, и из-за ревности к жене сёгуна Ходзё Макако – по другой. Гора Хакодате тоже попадает в эту категорию мест, что, возможно, сказывается на ее имидже как туристической достопримечательности.

Но есть и другое поверье: если смотреть на ночной пейзаж с горы Хакодате, то можно найти спрятанные сердечки. У этой истории несколько версий, и в одной из них говорится: «Если найдете три сердца, то обретете счастье и ваше желание исполнится».

Хотя, конечно, никаких доказательств в подтверждение этих историй нет.

Как местные жители, Рэйдзи и Нанако, вероятно, знали о дурной славе горы Хакодате, но парня не интересовали ни ночные пейзажи, ни звездное небо. Вместо того чтобы идти рядом с подругой, Рэйдзи шел впереди нее.

Кафе было расположено на склоне горы, а с обратной стороны открывался прекрасный вид на огни города. Это могла бы быть очень романтичная прогулка для пары. Однако разговор Нанако и Рэйдзи едва ли можно было назвать романтичным. Сейчас они обсуждали, действительно ли Рэйдзи выучил все сто вопросов из книги.

– Хорошо, какой вопрос был тридцать пятым?

– «Вернули бы вы что-нибудь, взятое взаймы?»

– А что насчет вопроса номер пятьдесят один?

– «Стали бы вы обналичивать выигрышный лотерейный билет номиналом в десять миллионов иен?»

– Вопрос пятьдесят пять?

– «Будете ли вы проводить свадебную церемонию?»

– Ты действительно выучил их все?

– О, это было несложно.

– Потрясающе!

– Это все равно что заучивать материал для комедийной сценки.

– Почему бы тебе не заняться чем-нибудь серьезным в университете? – поинтересовалась Нанако. Она имела в виду, что ее друг мог бы преуспеть в учебе и подтянуть свои оценки. Нанако была знакома с Рэйдзи с детства и знала, что раньше тот был круглым отличником.

Она намекала и на то, что он мог бы сначала окончить университет, а потом построить карьеру комика.

– Все это бессмысленно.

– Почему?

– Как только я пройду прослушивание, то сразу же отправлюсь в Токио. Поэтому сейчас моя цель – работать как можно больше, чтобы накопить денег.

Услышав ответ Рэйдзи, девушка слегка замедлила шаг.

Они приближались к кафе.

– Рэйдзи, – окликнула его Нанако, остановившись.

Свежий ночной ветерок приятно обдувал ее лицо.

– А? – парень обернулся. В свете городских огней и пылающей осенней листвы новая помада его подруги сияла по-особенному.

Он снова почувствовал какое-то волнение в груди.

– В общем… – Нанако уже собиралась что-то сказать, как вдруг…

Дзинь

Телефон Рэйдзи пискнул. Это был звук уведомления о новом письме. Но Рэйдзи проигнорировал его. Сейчас парня больше интересовало то, что собиралась сказать Нанако. Его сердце колотилось как бешеное.

– Что? – взволнованно спросил он.

– О, ничего, – ответила девушка, жестом показывая Рэйдзи, чтобы тот проверил свой телефон. Она решила, что это может подождать.

Их диалог был таким же, как и всегда. Все как обычно – за исключением этого странного ощущения у Рэйдзи в груди…

Парень достал из кармана телефон и проверил входящие. Нанако смотрела на мерцающие огни города.

То тут, то там гасло пламя осенних листьев.

В этот момент Нанако заметила, как где-то тихонько стрекочет сверчок. Его едва слышный треск звучал так одиноко.

«Действительно ли сверчки-колокольчики так звучат?»

Из глубоких размышлений Нанако выдернул внезапный крик Рэйдзи:

– Я не верю!

Сердце девушки дрогнуло. Что это? Предчувствие?

– Почему? Что случилось? – Нанако не двинулась с места. Она просто окликнула Рэйдзи, который стоял в нескольких метрах от нее.

– Я получил, – его голос был таким далеким.

– Что получил?

– Место, на которое я на днях проходил прослушивание в Токио…

Рэйдзи не мог поверить своим глазам.

– Я сделал это! – воскликнул он и подпрыгнул на месте. Парень повернулся к Нанако, что-то пробормотал – слишком быстро, чтобы разобрать, – и галопом помчался в кафе.

После этого все было как в тумане.

Нанако помнила лишь стрекотание сверчка-колокольчика и то, как она забыла сказать «поздравляю».

История IV. Юноша

Первый снег в этом году выпал в Хакодате тринадцатого ноября – примерно на десять дней позже, чем обычно. В народе снег, который падает в безоблачный день, называют ветряными цветами. Снежинки кружат над городом, как лепестки цветов, танцующие на ветру. Из окна кафе открывался прекрасный вид на голубое небо и белый снег, легкой вуалью прикрывающий красные осенние листья.

Дин-дон

Колокольчик на двери зазвенел, и в кафе вошла Рейко.

До недавнего времени она тяжело переживала смерть сестры – мучилась от бессонницы и была ментально нестабильна. Но когда она поговорила с сестрой, которая прибыла к ней из прошлого, состояние девушки значительно улучшилось. Рейко пообещала Юкике, что будет жить счастливо. На этот раз в «Донна Донна» вошла румяная и веселая девушка, которая тащила за собой чемодан с гремящими колесиками.

– Здравствуйте, добро пожаловать, – поприветствовала ее Сачи, которая в одиночестве сидела за стойкой.

Рейко огляделась по сторонам и озадаченно покачала головой. После обеда в будний день кафе нередко пустовало. Но не было не только посетителей, но и Казу, которая, как Рейко предполагала, должна была находиться за стойкой. Нигде не было видно и Нагарэ, и даже Рэйдзи.

– Ты здесь одна, Сачи?

Подтягивая за собой громыхающий чемодан, Рейко подошла к девочке поближе.

– А, да, – ответила Сачи, рассеянно поглядывая по сторонам.

– А где твоя мама?

– Вышла за покупками.

– А как же Нагарэ?

– Дядя внизу, разговаривает по телефону, – Сачи указала пальцем на лестницу.

– Так, а Рэйдзи где?

– В Токио.

– Токио?

– Он прошел прослушивание.

От своей покойной сестры Рейко слышала, что Рэйдзи был начинающим комиком. Она пару раз случайно видела его выступления, но ни одно из них не показалось ей смешным. Когда она сказала об этом Юкике, та ответила, что «отсутствие юмора» – это тоже юмор, но Рэйдзи не понимал этого. Каждый раз, когда он тестировал очередную свежую шутку, она терпеливо слушала его и вежливо улыбалась.

Учитывая все это, новость о том, что Рэйдзи прошел прослушивание в Токио, вызвала у девушки смешанные чувства.

– Ему удалось? Ух ты…

Рейко присела рядом с Сачи. Она решила больше не расспрашивать о Рэйдзи, потому что не знала, что ответить, если бы ее спросили, считает ли она его шутки смешными. Дети часто задают каверзные вопросы. Может быть, Рэйдзи сейчас и не было рядом, но если бы Рейко ответила уклончиво, то, по ее мнению, парень мог бы истолковать ее слова по-своему. А такого сценария лучше избегать.

– Как далеко ты продвинулась?

– Я ответила на все.

– На каждый вопрос? Впечатляюще.

– Да.

Отчасти из-за недостатка сна воспоминания Рейко о событиях, что произошли до встречи с Юкикой, были довольно расплывчатыми. Но она точно помнила, что Сачи читала эту книгу вместе с Нанако и доктором Саки.

– Было весело?

– Очень весело!

– Я бы тоже хотела поучаствовать.

Рейко говорила серьезно. Раньше ей было не до того, чтобы проявлять интерес к подобным вещам.

– Хочешь заняться этим сейчас?! – воскликнула переполненная энтузиазмом Сачи. Она не знала, что еще совсем недавно Рейко переживала потерю сестры и страдала от генерализованного тревожного расстройства, с трудом справляясь даже с простейшими повседневными обязанностями. Для нее Рейко была всего лишь очередным постоянным посетителем.

– Может, я отвечу только на один вопрос? – ответила Рейко, бросив взгляд на часы. Ей нужно было успеть на самолет, но времени было достаточно, чтобы создать хотя бы одно небольшое, но приятное воспоминание.

– На какой хочешь ответить?

– Выбери ты.

– Хорошо.

Сачи начала воодушевленно перелистывать страницы и, добравшись до той самой, остановилась.

– Давай вот этот.

– Хорошо.

– Готова?

– Да, продолжай.

Сачи начала читать вслух:

– «Вы сильно влюблены в кого-то. Если бы завтра наступил конец света, что бы вы предприняли?

1. Предложили бы этому человеку вступить с вами в брак.

2. Не предложили бы, потому что это будет бессмысленно».

Сачи уже задавала этот вопрос Нанако и другим, но Рейко слышала его впервые.

– Итак, что бы ты сделала? – Сачи посмотрела на Рейко в предвкушении.

Было видно, что Рейко колеблется. Если бы Юкика из прошлого не пришла к ней, она остановилась бы на втором варианте. Но сейчас Рейко была уже другим человеком.

– Думаю, я бы выбрала «первое», – заключила она, ловя себя на мысли, что у нее есть четкая причина для такого ответа.

– Почему?

Рейко сделала вид, что задумалась на мгновение, а потом с улыбкой ответила:

– Моя сестра будет в ярости, если хотя бы день я проживу несчастной. – Несомненно, она представляла себе Юкику, которая строго кивала, скрестив руки на груди. Образ сестры теперь всегда был с Рейко.

– Понятно, – кивнула Сачи, удовлетворенная ответом.

На лестнице послышались шаги – в зал вернулся Нагарэ.

– О, привет, Рейко.

– Привет.

– Что случилось? – поинтересовался мужчина, заходя за стойку.

– Я подумала, что если загляну, то найду здесь доктора Саки. Хотела поздороваться с ней.

– Доктор Саки?

– Да.

– О? Ты не столкнулась с ней? Она была здесь всего пару минут назад.

Нагарэ указал головой на стул, на котором сидела Рейко.

– Сачи, куда делась доктор Саки?

– Я не знаю, – ответила девочка, загадочно прикрыв лицо книгой.

– Странно.

На стойке стоял апельсиновый сок Сачи и чей-то недопитый кофе. Не было сомнений – Саки была в кафе совсем недавно. Малышка явно что-то скрывала.

– Сачи… – грозно сказал Нагарэ, словно пытаясь вытянуть из девочки все, что она знает, но она лишь слегка ссутулилась.

– О нет, не волнуйтесь.

– Но…

– Действительно, все в порядке, – Рейко улыбнулась, защищая Сачи.

Скорее всего, девушка тоже заметила кофе. Даже если Сачи что-то знала, допрашивать ее было ни к чему.

Бросив взгляд на Нагарэ, который коротко вздохнул, Рейко развернулась лицом к стулу, на котором сидел пожилой господин. В памяти сразу пронеслись воспоминания о том дне, когда она снова встретила Юкику.

– Я все еще не могу поверить в это… – пробормотала она еле слышно. – Подумать только, она пришла, чтобы встретиться со мной…

Вполне понятно, почему Рейко чувствовала себя так. Хотя она и знала о правилах этого кафе, но даже в самых смелых мечтах не могла предположить, что к ней придет ее ныне покойная сестра. Даже управляющий «Донна Донна» Нагарэ был бы ошарашен, появись вот так перед ним Кэй, его жена.

– Но благодаря ей я решила покинуть это место, – сказала она, глядя на свой чемодан.

После встречи с Юкикой Рейко помирилась с Мамору, если это можно так назвать. Только Рейко считала, что их отношениям пришел конец. Мамору же, по совету Саки, смиренно ждал, пока она будет готова.

– Поздравляю, – сказал Нагарэ, склонив голову. От Саки он узнал, что после того, как эти двое вновь сошлись, они сразу решили провести церемонию.

Дин-дон

В кафе вошла Казу с двумя пакетами в руках. Она действительно выглядела так, будто вернулась из магазина, – как и сказала Сачи.

– Привет, мама! – Сачи подбежала к ней.

– Привет, дорогая. Помоги мне, пожалуйста, – сказала Казу и протянула девочке один из пакетов с продуктами, махнув головой в сторону подвала, чтобы та отнесла его вниз. Это были их личные продукты.

– Хорошо, – энергично ответила Сачи и быстро убежала на цокольный этаж.

Нагарэ фыркнул, подумав, что она удачно выкрутилась из этой ситуации.

Казу заметила чемодан Рейко.

– О, так ты уезжаешь сегодня…

Она знала, что Рейко и Мамору решили покинуть Хакодате после свадьбы.

– Да.

– И куда направляетесь?

– В Токусиму.

Казу поставила на прилавок перед Нагарэ пакет с продуктами для кафе.

– Токусима славится своей лапшой удон, верно? – вмешался Нагарэ, присоединяясь к разговору.

– Да…

– Я слышал, что это хорошее место.

– Это родной город моего мужа.

Нагаре покосился на Рейко, заметив, что она все еще не привыкла говорить «мой муж».

«Это действительно здорово».

Перемена в сердце Рейко читалась в каждом ее слове.

Нагарэ был восхищен тем, насколько новая, счастливая Рейко отличается от той обессиленной и разбитой, что была до появления Юкики в кафе.

Казу взглянула на часы.

– Ты сейчас едешь в аэропорт? – спросила она.

– Да.

– Жаль, что ты уезжаешь. Мне будет тебя не хватать.

Казу и Рейко были знакомы всего несколько месяцев, но слова Казу были не обычным проявлением вежливости – она говорила от чистого сердца.

Еще какое-то время назад она довольно неохотно вмешивалась в чужую жизнь и вряд ли бы сказала нечто подобное. За пятнадцать лет Казу успела стать матерью и изменить свое отношение ко многим вещам.

Нагарэ почувствовал в словах Казу эту перемену, которой он был несказанно рад. Мужчина подумал, что какой бы сложной ни казалась жизнь, иногда одного простого осознания достаточно, чтобы отношение к ней в корне изменилось.

Рейко резко поднялась со стула.

– Большое спасибо за все, – сказала она, глубоко поклонившись.

– О, не стоит, – ответила Казу, смущенно улыбаясь. Она не считала, что как-то причастна к этой перемене в сердце Рейко.

– Если у вас есть что сказать доктору Саки, мы с радостью передадим это, – предложил Нагарэ, чувствуя свою вину перед Рейко за то, что она так и не встретилась с ней.

Немного подумав, девушка ответила:

– О, было бы славно. Если, конечно, вас не затруднит.

– Да, без проблем, – сказал Нагарэ и выпрямил спину, показывая свою готовность ответственно передать сообщение.

Рейко смотрела не на Нагарэ, а ему за спину, куда-то в сторону кухни.

– Я тоже буду счастлива, – объявила она четко, а затем добавила:

– Пожалуйста, передайте ей это.

– Слово в слово?

Поначалу Нагарэ не понял, кого Рейко имеет в виду. Но это стало ясно из ее следующих слов: «Мне показали, что мое счастье – это счастье моей сестры».

Рейко имела в виду, что она будет счастлива и за себя, и за свою покойную сестру.

– В этом есть смысл, – весело сказал Нагарэ, прищурившись.

Казу тоже мягко улыбнулась.

– Что ж, тогда я пойду.

После очередного вежливого поклона Рейко покинула кафе, оставляя за собой флер сладкой печали.

Дин-дон-дин-дон

Казалось, колокольчик еще долго издавал свой одинокий протяжный звон.

– Ты не захотела прощаться? – через некоторое время поинтересовался Нагарэ, повернувшись ко входу на кухню.

– Я не умею прощаться, – пробормотала Саки, возвращаясь в зал. В какой-то момент Нагарэ догадался, что Саки почему-то избегает встречи с Рейко.

– Но…

– Если мы захотим встретиться, то можем увидеться в любое время, верно? – продолжила она, отводя взгляд. Саки села обратно на свой стул и потянулась за полупустой чашкой кофе.

Доктор Саки избегала Рейко не потому, что та ей не нравилась. На самом деле она, пожалуй, сильнее всех переживала из-за отъезда Рейко из Хакодате. Но таково было решение Рейко. Саки хотела проводить ее с улыбкой, но, когда поняла, что не сможет этого сделать, просто спряталась.

Саки ужасно не нравилось то напряжение, которое обычно возникает после расставания. Она отпила глоток остывшего кофе и, стараясь перевести тему, спросила:

– Кстати, как там Мики?

– Ох… – протянул мужчина, широко раскрыв свои небольшие глаза.

– Вы говорили с ней по телефону?

Казу, которая относила продукты в холодильник, взглянула на Нагарэ – на лбу у него выступили бисеринки пота.

– Что-то случилось с Мики? – обеспокоенно поинтересовалась она.

– О, нет. Все не так… – тихо ответил Нагарэ.

– Просто у Мики есть… – мужчина замялся, и никто не услышал окончания фразы.

– А? Что есть? – Саки приложила руку к уху.

– У нее есть бойфренд…

– Бойфренд?

– Мики сказала, что у нее есть парень.

Услышав эти слова от Нагарэ, у которого к этому моменту уже нервно подергивался глаз, Казу и Саки переглянулись.

Внезапно Саки громко рассмеялась.

– Тогда ее надо поздравить, я думаю.

– Не с чем ее поздравлять!

Ответ Нагарэ заставил девушек засмеяться еще громче.

– Сколько лет Мики?

– Че-четырнадцать.

– Правда? И кто этот парень? Они учатся в одной школе?

– Я не спрашивал.

– Интересно, кто кому признался?

– Я не знаю подробностей.

– А он симпатичный?

– О чем это ты? Если он симпатичный, значит, все в порядке?

– Да не сердись!

– Я не сержусь.

– Снимаю шляпу перед Мики за то, что она нашла себе парня, пока отца нет рядом.

Саки явно получала удовольствие от того, что доводила Нагарэ до такого состояния.

Нагарэ, будучи Нагарэ, покраснел от смущения.

– Я… я, пожалуй, пойду и позвоню ей еще раз, – пробубнил он и поплелся вниз по лестнице.

Нагарэ решил, что во время телефонного разговора лучшей стратегией будет изобразить слушающего и понимающего отца, поэтому не задавал дочери никаких вопросов. Но теперь, когда Саки сказала «завести себе парня, пока отца нет рядом», он почувствовал себя очень неуютно.

– А-ха-ха, иногда Нагарэ бывает безумно милым.

Саки ни в коем случае не смеялась над мужчиной. Она всегда с живым интересом наблюдала за тем, как в кругу семьи и близких друзей разыгрываются подобные драмы. В случае с Рейко незадолго до этого Саки следовало бы не подавлять свои чувства и открыто пролить слезу-другую во время прощания. Но женщина прекрасно понимала, что не может себе этого позволить. Положительные качества, которые она замечала в Нагарэ, были теми качествами, которые ей тоже хотелось бы иметь. Осознав это, Саки меланхолично вздохнула:

– Я немного завидую.

– Кажется, я понимаю, о чем ты, – прошептала Казу.

Бам!

Часы пробили час тридцать.

– Эй, а разве Рэйдзи не сегодня возвращается?

Узнав, что прошел прослушивание, парень на следующий же день отправился в Токио, чтобы подписать контракт с агентством и подыскать себе жилье. Он уехал не раздумывая. Рэйдзи следовал за своей мечтой, которая вот-вот должна была осуществиться.

– Да, сегодня.

– А он знает? Ну, о Нанако…

– Нет, не думаю.

Сразу после отъезда Рэйдзи в Токио Нанако рассказала Казу и остальным, что уже несколько лет страдает от заболевания, которое называется приобретенной апластической анемией. Примерно в то же время девушке сообщили, что найден донор, поэтому она должна была немедленно отправиться в Америку.

– Да и откуда он узнал бы?

Саки взяла «Сто вопросов», которые Сачи оставила на барной стойке, и открыла на случайной странице.

– «Что делать, если завтра наступит конец света? Вопрос восемьдесят седьмой. У вас есть ребенок, которому только что исполнилось десять лет. Если бы завтра наступил конец света, что бы вы сделали?

1. Не говорили бы ему об этом, так как он, скорее всего, не поймет то, что вы пытаетесь донести.

2. Сказали бы правду, иначе будете испытывать чувство вины за то, что утаили эту информацию от него».

Саки вспомнила этот вопрос и подумала о том, как они впервые обсуждали его. Нанако выбрала «первое», потому что не хотела лишний раз травмировать ребенка.

Но потом Саки спросила: «Хорошо, а если бы тебе было десять, ты бы хотела знать о конце света?»

Нанако сказала, что, возможно, хотела бы. Два ее ответа, казалось бы, явно противоречили друг другу, но следующие слова девушки все прояснили: «Я бы не возражала, если бы мне было грустно, но я бы не хотела заставлять своего ребенка грустить. Как-то так». Саки разглядывала эту страницу и думала: «Это так похоже на Нанако – заботиться о чувствах окружающих». Но психиатр внутри нее негодовал: «Она из тех, кто слишком много думает о чужих чувствах и подавляет собственные».

– Если посмотреть на ситуацию с точки зрения Нанако, она не хотела, чтобы что-то мешало мечтам Рэйдзи. Но интересно, будет ли Рэйдзи рад, узнав об этом? – Саки была практически уверена, что парню едва ли понравится то, что его держали в неведении. Для Саки, да и для Казу, было очевидно, что эти двое влюблены друг в друга. Но никто из них не понимал, что эти чувства взаимны.

– По крайней мере мы можем рассказать ему, что Нанако больна… – сказала Саки, закрывая книгу.

– Да, второй вариант им явно подходит больше, – ответила Казу, глядя в окно.

В небе свой плавный танец исполняли «цветы ветра».

* * *

Тем же вечером…

– А? – Рэйдзи потерял дар речи. Он все еще стоял на входе с пакетом сувениров в руках. Нагарэ, Казу, Сачи и Саки ждали возвращения Рэйдзи в кафе после закрытия.

– Приобретенная апластическая анемия? – повторил он.

– Видимо, после долгих поисков для нее наконец-то был найден донор.

– Донор?

Упоминание болезни, о которой он никогда не слышал, и слова «донор» встревожили Рэйдзи. В голове все перемешалось. «Как давно она болеет? Почему она молчала о таком важном?»

В то время как Рэйдзи все еще переваривал услышанное, Саки продолжала терпеливо и спокойно объяснять растерянному парню суть болезни.

– Приобретенная апластическая анемия – это заболевание, при котором организм теряет способность производить кровь из стволовых клеток костного мозга, что приводит к снижению количества всех типов клеток крови. Другими словами, организм больше не может образовывать новую кровь, а это может грозить серьезными проблемами со здоровьем в дальнейшем. У Нанако болезнь протекала в легкой форме, поэтому симптомы не были столь заметны. В более серьезных случаях люди могут падать в обморок, страдать от усталости и недомогания, а если вовремя не начать лечение, то осложнения могут привести даже к смерти.

– Эта болезнь… Можно ли ее вылечить?

– Я не специалист, поэтому не могу сказать точно, но вероятность полного выздоровления после трансплантации – пятьдесят на пятьдесят. – Саки утверждала, что не сильно в этом разбирается, но она явно читала об этом заболевании.

– Пятьдесят на пятьдесят…

– Да, но даже если операция пройдет успешно, организм пациента может отторгнуть донорскую ткань, что приведет к осложнениям. В Японии случаев такого заболевания было зарегистрировано немного, поэтому я думаю, что за границей у Нанако больше шансов на успешную трансплантацию.

– Значит, она уехала в Америку?

– Именно.

Нанако вместе с родителями отправилась в США. С момента ее отъезда ни Саки, ни Казу не получали от девушки никаких вестей – видимо, не было свободной минутки, – поэтому о ее самочувствии никто не знал.

– Жаль, что она мне не сказала, – вздохнул Рэйдзи.

– Наверное, не хотела тебя беспокоить.

– Но все же…

– Думаю, она не хотела добавлять тебе хлопот. Ты ведь только недавно прошел прослушивание и был на седьмом небе от счастья.

Когда Саки сказала это, Рэйдзи понял: «Я определенно был не в себе в тот момент». Если подумать, он не мог вспомнить, о чем говорил с Нанако после того, как узнал, что прошел прослушивание. Он написал ей, что едет в Токио искать комнату, но и это была лишь односторонняя связь. Рэйдзи был настолько поглощен мыслями о себе, что даже не мог вспомнить, как получил от нее: «Удачи».

«Конечно, это в характере Нанако – ставить свои интересы на второе место».

Не найдя что сказать, Рэйдзи с горечью закусил нижнюю губу.

Мысленно он постоянно возвращался к тому дню, когда Нанако накрасила губы новой помадой. В тот день она отважилась выйти в грозу, чтобы отнести ему зонтик. Рэйдзи вспоминал, как шел с ней до кафе. Если подумать, это был первый раз, когда они остались наедине. Он отчетливо помнил, как блестела новая помада Нанако под светом городских огней.

Рэйдзи помнил и то, как бешено тогда билось его сердце…

Не задумываясь, он достал телефон и посмотрел на экран: новых сообщений от Нанако не было. Парень был ужасно зол на свой телефон – за то, что тот молчит.

Когда Рэйдзи наконец опомнился, Казу уже стояла рядом с ним.

– Это от Нанако, – сказала она, протягивая ему письмо.

Рэйдзи положил бумажный пакет на ближайший стол и взял листок. На высококачественной японской бумаге васи, изготовленной из настоящих лепестков цветущей сакуры, мгновенно узнаваемым каллиграфическим почерком Нанако было написано:

«Уважаемый Рэйдзи,

Поздравляю с прохождением прослушивания.

Я никогда не говорила тебе об этом раньше.

Без сомнения, узнав, ты будешь шокирован.

Три года назад мне был поставлен диагноз “приобретенная апластическая анемия”.

Если вкратце, то у меня не очень хорошо с кроветворением.

Очевидно, это может по-разному влиять на жизнь.

Если я буду игнорировать эту особенность,

То могу обзавестись и другими заболеваниями.

А это приведет к целому ряду проблем.

Но в США мне нашли донора,

И я еду туда на небольшую операцию.

Поскольку мы давно дружим, я знаю, что должна была рассказать тебе.

Но я не хотела мешать тебе, так как ты наконец прошел прослушивание.

Я никогда не стану такой, как Сэдзуко, прости…

Не то чтобы за это стоило извиняться.

Мне немного страшно, но я сделаю все возможное, чтобы поправиться.

Пожалуйста, не беспокойся обо мне.

Тебе удалось пройти прослушивание с довольно паршивым материалом.

Наверное, это была странная прихоть богов.

Воспользуйся этой возможностью!

Я всегда буду на твоей стороне!

Нанако»

Уголки письма в руках Рэйдзи слабо подрагивали.

– «Мне никогда не стать такой, как Сэдзуко»… – тихо повторил он именно эту строчку.

«Ну конечно нет…»

Рэйдзи вновь закусил губу, размышляя над тем, почему Нанако написала это.

Он подумал о Сэдзуко Ёсиоке, подруге детства и жене Тодороки из «ПОРОН-ДОРОН», который выиграл гран-при «Комедиант». Нанако слышала, как Хаясида, напарник и друг Тодороки, рассказывал о том, какой женщиной была Сэдзуко и как она поддерживала Гэна.

Действительно, у Рэйдзи было много общего с Тодороки. Он тоже родом из Хакодате, тоже собирался переехать в Токио, чтобы стать комиком, был связан с этим кафе и его владелицей Юкари Токита, и так же, как Тодороки в детстве дружил с Сэдзуко, Рэйдзи со школьных времен дружил с Нанако.

Почему же Нанако сказала, что не может быть как Сэдзуко? Сэдзуко любила Тодороки и верила в его комедийный талант, преданно поддерживая своего любимого. Она отправилась с ним в Токио, что лишь в очередной раз доказывало, насколько она была целеустремленной. Она знала, чего хочет от жизни, и была уверена в себе. Как женщина, Сэдзуко стала для Нанако примером для подражания.

Нанако же была равнодушна к таланту Рэйдзи. Она наблюдала за тем, как он стремится к успеху, и поддерживала его не больше, чем это делала бы любая подруга детства. Она не думала, что может как-то помочь Рэйдзи, и даже мысли не допускала о том, чтобы поехать с ним в Токио.

Но сильнее всего Нанако отличалась от Сэдзуко характером – двух этих девушек просто нельзя было сравнивать. И в отличие от Тодороки и Сэдзуко, которые любили друг друга, Рэйдзи и Нанако считали друг друга лишь друзьями детства.

Вот почему слова Нанако: «Я никогда не стану такой, как Сэдзуко», так выделялись в ее письме. Нанако хотела быть Сэдзуко. Если бы Нанако никогда не слышала ту историю от Хаясиды, то, наверное, уже рассказала бы Рэйдзи о своей болезни и о том, что ей нужно уехать в США.

Но она узнала о Сэдзуко и захотела стать ею. Она сравнила свою жизнь с жизнью Сэдзуко, полной решимости отдать все свое время любимому человеку. Именно это и помогло Нанако осознать свои чувства к Рэйдзи.

И именно поэтому в тот день она сменила помаду – хотела сделать первый шаг в их отношениях. Но, увы, не вовремя. Иногда все идет не так, как мы запланировали. И тот день – яркое тому подтверждение. Как раз в момент, когда Нанако собиралась рассказать Рэйдзи о своих чувствах, ему пришло письмо, в котором сообщалось об успешно пройденном прослушивании. Если бы телефон зазвенел на час или хотя бы на семь минут позже, то сейчас между Рэйдзи и Нанако могли быть совсем другие отношения. Как только он прочел сообщение, он забыл обо всем, что терзало его сердце в тот день.

Просто не вовремя. Не поговорив о своих чувствах, он уехал в Токио, а она – в Америку. Теперь они были слишком далеко друг от друга.

Рэйдзи медленно опустил руку, все еще сжимающую письмо. Будто во сне, парень подошел к ближайшему столу и молча сел за него.

«Если бы только я мог связаться с ней… Я хочу услышать ее голос. Если бы я мог полететь туда сейчас, я бы полетел. Но…»

Он не знал, чем именно вызван этот порыв, бурлящий внутри него, но чувство одиночества и смятения не давало ему покоя.

«Даже если бы я отправился туда, что бы сделал? Сейчас не время расслабляться. Бесчисленное количество раз я проваливал прослушивания, и каждый раз это разбивало мне сердце. Но я не сдавался, и судьба наконец-то предоставила мне шанс».

Рэйдзи сидел и убеждал себя в том, что надо ставить свои мечты на первое место. Но когда он поднял голову и посмотрел на письмо в своей руке, что-то внутри него затрепетало.

«А если я больше никогда ее не увижу?

Иногда ради мечты приходится идти на жертвы, верно?

Не буду ли я сожалеть о своем бездействии, если Нанако умрет?

Но я уже подписал контракт и нашел жилье.

Теперь нет пути назад.

Тогда почему мне так неспокойно? Я хочу увидеть Нанако.

Что меня тревожит?

Что важнее – Нанако или моя мечта, – я не знаю.

Что же мне делать?»

Рэйдзи зашел в тупик. В полной растерянности он закрыл лицо руками и шумно вздохнул.

В этот момент…

– Рэйдзи!

Парню стало интересно, как долго уже малышка Сачи стояла прямо перед ним. Девочка внимательно рассматривала его своими большими круглыми глазами. Видимо, Сачи заметила, в каком Рэйдзи состоянии, и решила узнать, все ли в порядке, – не более того. Но Рэйдзи показалось, что Сачи спрашивает: «Если бы завтра наступил конец света, что бы ты сделал?»

Сачи молчала. Но за последние несколько месяцев она бесчисленное количество раз произносила эту фразу из книги.

«Если бы завтра наступил конец света?»

Когда Рэйдзи мысленно повторил эту фразу, пожилой господин в черном внезапно поднялся со своего места.

– Ох…

Рэйдзи видел это уже много раз. Старый джентльмен встал, слегка приподнял подбородок, прижимая к груди книгу, которую читал, и медленно, без единого звука, зашагал по деревянному полу в сторону туалета.

Сердце Рэйдзи бешено колотилось. Он вспомнил один из своих первых рабочих дней в этом кафе.

* * *

Это случилось весной. Сезон цветения сакуры был в самом разгаре. Рэйдзи, который тогда учился в выпускном классе средней школы, помогал в «Донна Донна», когда загрузка была слишком большой, – по субботам, воскресеньям и праздничным дням.

В один из таких дней в заведение пришел мужчина и заявил о своем желании отправиться в прошлое, чтобы повторить свое первое свидание, на котором он все испортил. После того как Юкари объяснила ему правила, он быстро вышел из кафе, расстроенно опустив плечи.

– Правда ли, что, вернувшись в прошлое, ты не можешь изменить настоящее, как бы ни старался? – все время, пока Юкари объясняла правила, Рэйдзи стоял неподалеку. До этого дня он ни разу не слышал, чтобы она рассказывала их так подробно.

– Все верно.

– Что толку от этого стула, если нельзя изменить настоящее? Не вижу в этом никакого смысла, – прямо заключил он. Рэйдзи предположил, что гость, который только что отказался от путешествия в прошлое, покинул кафе именно после того, как услышал от Юкари это правило.

– Хм-м-м, возможно, в этом и правда нет никакого смысла, – согласилась Юкари. – Но все же кое-что может измениться, даже если нынешняя реальность останется прежней.

– Что может измениться, если все останется как есть? – спросил Рэйдзи. Даже он, будучи подростком, понимал, что одно явно противоречит другому. – Что вы имеете в виду?

– Ну, допустим, тебе кто-то понравился…

– Так.

– Предположим, девушка красива и умна, в школе она пользуется популярностью.

– О, хорошо.

– Но ты никогда с ней не разговаривал… Пригласил бы ты ее на свидание?

– Что?

– Ты хочешь пригласить ее на свидание?

Вопрос был настолько неожиданным, что Рэйдзи толком ничего не понял. Но ему нравились такие головоломки. Он представил себе сценарий, который описала Юкари, и ответил.

– Нет.

– Почему?

– Ну, во-первых, я с ней никогда не разговаривал, а во-вторых, такая девушка, похожая на знаменитость, никогда бы не заинтересовалась кем-то вроде меня.

– Так и есть.

– Что?

Рэйдзи все еще не мог догадаться, куда клонит Юкари. Он понимал, что объяснить что-то всегда проще на примере, но этот был уж слишком необычным. Юкари проигнорировала замешательство Рэйдзи и продолжила.

– Предположим, однажды до тебя дошел слух, что, возможно, ты ей тоже нравишься.

– Что?

– Ну и что теперь собираешься делать?

Конечно, это взволновало Рэйдзи, но суть оставалась неизменной.

– Хм, ничего. Это ведь лишь слухи, верно?

– Но разве ты не передумал?

– Передумал?

– Что-то точно изменилось, не так ли?

Юкари как бы намекала на то, что это могло вызвать трепет в его сердце.

– Да, может быть, немного… – неуверенно промямлил Рэйдзи.

– Тебе стало бы интересно? – Юкари широко улыбнулась, как будто точно знала, что он чувствует.

– Да, возможно.

– И ты начинаешь допускать мысль о том, что мог бы с ней встречаться?

– Ни в коем случае.

– Понятно, – Юкари удовлетворенно кивнула. – А что, если бы ты услышал, как она говорит кому-то из твоих знакомых, что ты ей нравишься?

– А?

– Что же тогда? Так и не пригласишь ее на свидание?

Рэйдзи представил себе это так ясно, что его сердце затрепетало еще сильнее. Судя по всему, все происходило так, как и предполагала Юкари. И честно говоря, он был от этого не в восторге.

– Хорошо, допустим, ты не пригласил ее на свидание. Но даже в этом случае что-то явно изменилось, верно?

– Ну, может быть…

– Реальность того, что ты с ней не встречаешься, не изменилась, верно?

Рэйдзи рассуждал логически. Что-то явно изменилось, но если «реальность», о которой говорила Юкари, относилась к его отношениям, то она и вправду осталась прежней.

– Нет, реальность не изменилась.

– Тогда что же изменилось?

– Вы говорите о чувствах?

Волнение сердца – вот еще одна реальность.

– Именно.

– Я не уверен.

Рэйдзи понял, что даже если отношения между людьми не меняются, их чувства могут измениться. Но тут возникает вполне закономерный вопрос. Даже учитывая все это, есть ли смысл возвращаться в прошлое? Парень надул губы и издал протестующий стон.

– Я понимаю, о чем ты, – сказала Юкари. – Не думаю, что кто-то возвращается в прошлое для этого. – Она имела в виду, что никто не возвращается в прошлое, чтобы изменить свои чувства. – Но важнее то, что я сейчас скажу, – продолжила она. – Даже если ты узнаешь, что ты ей правда нравился, настоящая реальность не изменится, не так ли?

– Нет, не изменится.

– Реальность того, что ты и она не разговаривали друг с другом, остается прежней. Вы не стали ближе, у вас по-прежнему нет с ней отношений. С этой точки зрения все осталось без изменений.

– Хм, наверное, да.

– А что, если она думала так же, как и ты? Что она никогда с тобой не общалась и ты, возможно, даже не знаешь о ее существовании. Есть ли у вас шанс встретиться?

– Скорее всего, нет, – Рэйдзи, похоже, все понял.

– Это было бы обидно, окажись ваши чувства взаимными. Тогда что должно произойти, чтобы вы сходили на свидание?

– Один из нас должен признаться другому, я думаю.

– Верно. И что для этого нужно?

– Действие?

– Точно.

Рэйдзи победно сжал кулак, радуясь своей проницательности, а Юкари зажмурилась от удовольствия.

– Никто не становится художником манги, просто захотев им стать, верно?

В ее словах был смысл.

– Если бы речь шла только о путешествии в прошлое, то любой мог бы отправиться туда. Но это кафе выбирает людей… По своим правилам. Поэтому некоторые, узнав об этих правилах, отказываются от своей затеи. Но у тех, кто решился вернуться, несмотря ни на что, определенно есть веская причина. И неважно, какая. Если есть кто-то, кого они должны или могут увидеть, вне зависимости от того, изменится нынешняя реальность или нет… Тогда это все, что имеет значение.

– Кто-то, кого они должны увидеть, даже если нынешняя реальность не изменится? – Рэйдзи попытался представить такого человека в своей жизни, но, будучи еще школьником, не смог никого вспомнить.

– Ты не можешь представить себе такого человека, не так ли?

– Нет, не могу.

– Что ж, видимо, придется ждать того момента, когда ты отчаянно захочешь вернуться в прошлое, несмотря на все правила, да?

– Не думаю, что такое может случиться.

– Я бы не была так уверена в этом.

Ничего не происходит само по себе.

* * *

Дверь в туалет беззвучно открылась, и пожилой господин в черном исчез.

– Когда…

Рэйдзи уставился на освободившееся место.

– Когда она в последний раз приходила в кафе?

«Что мне ей сказать?»

Несмотря на то что мысли Рэйдзи путались, заглушая друг друга, ноги его уверенно шагали к стулу.

– Я думаю… – сказал Нагарэ, глядя на Казу.

– Это было неделю назад, шестого ноября, вечером, в одиннадцать минут седьмого вечера, – уточнила Казу. Она знала все в таких подробностях, как будто готовилась к возвращению Рэйдзи в прошлое. – Я помню, что она была с Сачи.

– Хорошо, отлично. Спасибо.

Рэйдзи медленно сел на стул.

«Что я ей скажу?»

Он поддался порыву, который охватил его сердце после прочтения письма от Нанако.

«Я хочу знать наверняка».

Парень закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

– Сачи! – Рэйдзи позвал малышку, которая стояла рядом с Казу. – Не могла бы ты налить мне чашечку кофе?

Сачи глянула на маму в ожидании дальнейших указаний. Возможно, потому что это было для Рэйдзи, во взгляде девочки словно читалось: «Позволь мне сделать это, пожалуйста!»

– Иди готовься, – ответила Казу. Сачи кивнула и мгновенно помчалась на кухню. За ней, как всегда, последовал Нагарэ – чтобы помочь.

Рэйдзи и представить себе не мог, что когда-нибудь наступит такой день. Когда женщина отправилась в прошлое, чтобы высказать все своим покойным родителям, и когда Тодороки из «ПОРОН-ДОРОН» сел на этот стул, чтобы встретиться с женой, Рэйдзи находился в кафе, спокойно ожидая развязки. Он чувствовал себя сторонним наблюдателем за чужой жизнью, будто смотрел новости по телевизору.

Но сейчас все было иначе. В новостях показывали его. Именно он сидел на волшебном стуле. Именно он должен был раствориться в небытии. Рэйдзи казалось, что его сердце вот-вот выскочит из груди. Сейчас, сидя на этом месте, он думал о том, что у Тодороки, должно быть, тоже что-то мучительно сжималось в груди, когда он решил отправиться на встречу с Сэдзуко.

Как бы Тодороки ни старался, он не мог изменить реальность, в которой оказалась его жена. Он потерял единственного человека, который искренне поддерживал его. Как тяжело ему было одновременно переживать эту потерю и сражаться за победу в гран-при «Комедиант».

Рэйдзи снова сомневался.

«Что я буду делать, когда мы встретимся?»

С трепетом в сердце он прикусил нижнюю губу и опустил голову.

Закончив приготовления, Сачи вернулась из кухни с подносом в руках. Рэйдзи оставался совершенно неподвижным.

«Что я буду делать, когда мы встретимся? Еще не поздно передумать. Я в растерянности и до сих пор продолжаю сомневаться. Что бы я ни сделал, нынешняя реальность не изменится…»

Негативные эмоции окутали его, словно густой смог.

В этот момент…

– Ой, я забыла! – воскликнула Сачи и, передав поднос Казу, убежала вниз.

– Сачи?

В зале повисла гробовая тишина – все молча ждали Сачи.

Вскоре малышка вернулась со «Ста вопросами» в руках.

– Держи, – она протянула книгу Рэйдзи. – Нанако попросила меня вернуть ее тебе.

– Ох…

Когда Рэйдзи взял книгу, он вспомнил. Действительно, изначально она принадлежала ему. Он одолжил ее Нанако, и с тех пор Сачи пользовалась ею. Парень забыл об этой мелочи, но Нанако хотела убедиться, что то, что она брала, будет возвращено владельцу. Для такой ответственной девушки, как Нанако, это было вполне естественно, но Рэйдзи увидел здесь нечто большее. В этом простом действии он прочел послание: «Я могу больше никогда тебя не увидеть». Невольно он подумал, что именно это хотела донести до него Нанако.

– Ты дочитала всю книгу? – спросил Рэйдзи, глядя на Сачи.

– Да, Нанако сказала, что, возможно, какое-то время мы с ней не увидимся, поэтому мы закончили вместе.

«Как я и думал».

– В тот день, когда она пришла сюда?

Он имел в виду день, в который собирался вернуться.

– Да.

– Ох.

Рэйдзи пролистал книгу, пока его рука не остановилась на последнем вопросе.

– Сачи!

– Что?

– Можешь ли вы вспомнить, что ответила Нанако на последний вопрос?

– Последний вопрос?

– Да, последний.

«Я хочу знать, как себя чувствует Нанако».

– Конечно, я помню.

– И какой же она выбрала вариант?

– Вроде она выбрала «два».

– Второй?

– Да.

– Ох…

«Я так и думал».

– Когда я спросила ее почему, она ответила: «Потому что умирать страшно».

Услышав это, Рэйдзи переменился в лице.

«Нанако сказала, что никогда не сможет стать Сэдзуко. Возможно, она права. Но ей и не нужно. Человек, которого я хочу увидеть, – это не Сэдзуко, а Нанако. Кроме того, Сэдзуко давно умерла, а Нанако еще жива».

Рэйдзи поднял голову.

«Мы не знаем, что нас ждет в будущем, поэтому я хочу увидеть лицо Нанако сейчас! Если она переживает, то почему я не могу ее подбодрить? Я хочу сказать ей, что все будет хорошо и что она не обязана становиться Сэдзуко. Не знаю, какой в этом смысл, но если учесть, что Нанако в любом случае поедет в Америку, то почему бы мне не сказать ей все это до ее отъезда? Разве это кому-то навредит? Нет, не думаю».

Подумав об этом, Рэйдзи заметно воспрял духом. Неожиданно он дал себе две громкие пощечины.

Глаза Сачи расширились от удивления, она немного растерялась.

– Сачи, спасибо, что рассказала. Это придало мне смелости, – Рэйдзи вернулся в свое обычное состояние.

Малышка почувствовала, что Рэйдзи, хотя и повел себя слегка странно, значительно повеселел.

– Всегда пожалуйста, – ответила девочка, обрадовавшись тому, что смогла быть полезной.

– Хорошо, теперь я готов выпить кофе.

– Конечно.

Сачи подняла чайник и прошептала:

– Пока кофе не остыл.

От кофе, налитого в чашку, поднялась струйка пара. Одновременно с этим тело Рэйдзи превратилось в сверкающую белую дымку, которая смешалась с паром от кофе и исчезла, растворившись где-то под потолком.

Все произошло очень быстро.

Саки, которая все это время молча наблюдала за происходящим, вдруг заговорила.

– Как думаешь, он признается ей? – спросила она у Казу.

– А? Признается?! – удивленно воскликнул Нагарэ. – Что ты имеешь в виду?

– Нагарэ, неужели ты не заметил?

– Что не заметил? О чем ты?

– Ты не понимаешь, что значит «признаться»? Эти двое неравнодушны друг к другу.

– Что? Правда?

– Ради всего святого, какая еще причина может быть у Рэйдзи для возвращения в прошлое?

– Я как-то даже и не задумывался над этим…

– Нагарэ, как ты можешь быть таким слепым? – раздраженно процедила Саки.

– Э-э, мне очень жаль, – Нагарэ выглядел виноватым, хотя и не сделал ничего плохого.

– Конечно, Нанако переживала еще и из-за операции, поэтому вполне логично, что Рэйдзи рассуждал о том, что могло бы случиться. Но в обоих случаях их чувства могут быть еще сильнее, если предположить, что речь идет о любви.

– Пока мы его отправляли, я не очень-то задумывался о причинах его путешествия, – сказал Нагарэ, задумчиво склонив голову.

– Это же было очевидно.

– Да? Правда?

– А разве нет? – возразила Саки.

– Да! – энергично ответила Сачи, и Казу улыбнулась.

– Что ж, понятно. Так вот как все было, – Нагарэ прищурил свои и без того небольшие глаза и уставился на пустой стул, на котором несколько секунд назад сидел Рэйдзи.

– Кстати… – внезапно сказала Саки.

– О чем был последний вопрос? – После того как Рэйдзи услышал ответ Нанако, выражение его лица изменилось.

– «Вы находитесь в утробе своей матери, которая должна скоро родить. Если бы завтра наступил конец света, что бы вы сделали?» – ответила Казу.

– Доктор Саки, вы не знаете этот вопрос? – поинтересовалась Сачи, глядя на нее.

– Нет, не знаю, – ответила Саки. – Я так понимаю, это еще один каверзный вопрос. Какой был первый вариант?

– Родиться, – ответила Сачи.

– А тот, который выбрала Нанако?

– Отказаться от рождения, так как это бессмысленно, – на этот раз ответила Казу.

– Что ж, понятно.

«Похоже, Нанако боится смерти».

– Интересно, о чем подумал Рэйдзи? – прошептала Саки, глядя на пустой стул.

* * *

Все это время Рэйдзи думал о «Ста вопросах».

Он перебирал в голове все вопросы, которые помнил из этой книги:

«Вернете ли вы что-нибудь, взятое на время?»

«Стали бы вы обналичивать выигрышный лотерейный билет номиналом в десять миллионов иен?»

«Будете ли вы проводить свадебную церемонию?»

Чем больше он думал над вопросами, тем тверже была его уверенность в том, что это вполне реалистичные сценарии, которые могут встретиться в жизни каждого человека.

Что придавало вопросам флер нереалистичности, так это фраза «если бы завтра наступил конец света».

Это заставило Рэйдзи задуматься.

Никто не знает, когда и как он умрет. И действительно, родители Яёи Сето погибли в автокатастрофе. Сэдзуко скончалась после болезни. Даже Юкика, с которой он работал, покинула этот мир всего через месяц после госпитализации.

Никто не может быть уверен в том, что доживет до завтра.

Теперь Рэйдзи остро ощущал ценность обычной жизни, которую мы воспринимаем как должное, и думал о том, как много счастья можно испытать от того, что рядом с тобой находится близкий человек.

Порой слова, которые вы откладываете на завтра, могут так и остаться невысказанными.

После возвращения из Токио Рэйдзи понял, насколько важным было присутствие Нанако в его жизни – раньше он воспринимал ее как должное.

Завтрашний день Рэйдзи еще не наступил. Нанако была еще жива.

Когда наступит конец света, будет уже поздно.

Но в этом мире, который не собирался исчезать, у него была возможность сделать то, что необходимо именно сейчас, – честно признаться в своих чувствах. Рэйдзи следовало забыть обо всех остальных и просто сказать той, что важна для него, слова, которые нужно было сказать.

Может быть, эта книга призвана напомнить нам о том, что и так лежит на поверхности?

Нанако еще жива. К счастью, в жизни Рэйдзи было это кафе. Даже если реальность в настоящем не изменится, он все равно мог что-то предпринять.

Есть чувства, о которых нужно рассказать, независимо от того, что случится в будущем. Именно поэтому Рэйдзи решил, что вернется к Нанако, даже если завтра наступит конец света.

* * *

Рэйдзи ощутил свои руки и ноги, а окружающее пространство, которое стремительно проносилось вокруг него, постепенно замедлило свой ход. Парень потрогал свое тело, чтобы убедиться, что оно действительно существует. Чувствительность вернулась еще не до конца, поэтому он хотел проверить, все ли в порядке. Рэйдзи огляделся по сторонам и увидел за стойкой Казу, а напротив нее – Сачи, погруженную в чтение очередной книги. Нагарэ, скорее всего, был на кухне. Судя по часам в центре зала, было уже немного за шесть вечера.

В начале ноября солнечный день становится заметно короче, и если гостей нет, кафе закрывается рано. Единственными посетителями и, вероятно, последними на сегодня была пожилая пара, сидевшая у окна. Рэйдзи еще раз осмотрелся – Нанако нигде не было. До указанного времени оставалось еще несколько минут. Она должна была прийти в шесть одиннадцать – так ему сказала Казу.

Казу заметила появление Рэйдзи, но лишь приветливо ему улыбнулась, не пытаясь завязать какой-то разговор. Парень понимал, что так она пытается избавить его от лишнего внимания со стороны. Еще он подозревал, что Казу, должно быть, сразу поняла, с кем он пришел встретиться, – еще в тот момент, когда он только появился.

Рэйдзи вежливо кивнул Казу в ответ и принялся ждать прихода Нанако. Восемь минут седьмого – чуть больше. Он поднес руку к чашке, чтобы убедиться, что все в порядке. Она была уже не настолько горячая, чтобы к ней невозможно было прикоснуться, но чувствовалось, что у Рэйдзи еще достаточно времени до того, как кофе остынет.

Казу общалась с пожилой парой у окна. На вид им обоим было около семидесяти лет. Казалось, это была обычная болтовня, но Рэйдзи никогда раньше не видел, чтобы Казу была так приветлива с посетителями.

Из разговора парень услышал, как Казу назвала их господином и госпожой Фусаги. Госпожа Фусаги рассказывала о том, как они с супругом приехали в Хакодате, чтобы повидаться с Казу. Они оказались завсегдатаями «Фуникули Фуникула» в Токио. В отличие от приветливой и общительной госпожи Фусаги ее муж все это время молчал. Рэйдзи не мог видеть выражение его лица, так как смотрел на них со спины, но похоже, что пожилому мужчине было немного неловко. Тем не менее парень был поражен – насколько счастливой выглядела госпожа Фусаги, с любовью глядя на своего мужа.

«Наверное, Сачи читает очередную сложную книжку».

Малышка сидела за стойкой совершенно неподвижно. Рэйдзи прекрасно знал, что именно так она ведет себя, когда погружается в чтение новой книги. Поэтому, скорее всего, Сачи его появления даже не заметила.

Было десять минут и тридцать секунд седьмого.

Рэйдзи бросил на вход нервный взгляд.

«Скоро приедет Нанако. Представляю себе ее лицо, когда она увидит, что я сижу здесь».

«Вскрикнет ли она от удивления, посмотрит ли на меня в ошеломленном молчании или… О, она ведь не будет плакать, нет?»

Это было бы неловко. Теперь, когда Рэйдзи подумал об этом… Нанако могла чувствовать себя неловко, ведь это был ее последний визит в кафе перед отъездом в Америку и все такое. Возможно, он себе льстил, но если уж она решилась написать такое письмо, то вариант со слезами тоже нельзя было исключать. Рэйдзи попытался вспомнить, когда Нанако в последний раз плакала, но не смог найти ни одного подобного воспоминания позднее времен детского сада. Все, что он мог вспомнить, – это моменты, когда она смеялась над ним или смотрела на него с нескрываемым разочарованием. Он вспомнил, как Нанако критиковала каждую его шутку. Для Рэйдзи такая реакция подруги была гораздо ценнее, чем неискренние похвалы. Поэтому увидеть, как она плачет, было бы неловко – парень просто не знал, как на это реагировать.

Дин-дон

Звон колокольчика на двери прервал размышления Рэйдзи. Было ровно одиннадцать минут шестого.

«Она здесь».

Когда Нанако вошла в кафе, Казу поприветствовала ее, а затем перевела взгляд на Рэйдзи, сидящего на стуле. Как и ожидалось, Казу поняла, с кем он пришел повидаться. Она явно старалась обратить внимание Нанако на сидящего у входа парня. Девушка проследила за взглядом Казу.

– А?

Она заметила его.

Сердце Рэйдзи бешено колотилось.

– Э-э, привет.

Он неловко отсалютовал подруге.

– Рэйдзи, я думала, ты в Токио. Ты вернулся раньше?

«Эй, погоди, что?!»

Парень был сбит с толку такой банальной реакцией на свое внезапное появление.

– Э-э, нет. Вообще-то я все еще в Токио.

Теперь, что бы он ни сказал, это прозвучало бы ужасно нелепо.

– Ха, о чем ты говоришь? – Нанако недоверчиво покосилась на парня.

– Я хотел кое-что сказать.

– Кому?

– Тебе, конечно.

– Мне?

– Да, тебе.

– Зачем?

«В медленном восприятии информации тебе нет равных».

– Когда ты так об этом спрашиваешь, я уже не уверен, что сам знаю…

«Я так боялся, что она заплачет… Как-то неловко теперь».

Рэйдзи обхватил голову руками и тяжело вздохнул. В любое другое время это был бы обычный разговор. То есть если бы он не переезжал в Токио, а Нанако не уезжала в США на операцию.

– Что с тобой?

– А?

– Ты, кажется, совсем не против уехать в Америку, пока я буду в Токио?

Наконец Нанако поняла, что происходит. Она начала радостно прыгать на месте.

– О боже. Этот стул! Что? Только не говори мне, что ты прибыл из будущего?

Реакция Нанако была настолько типичной, что застала Рэйдзи врасплох. Но он почувствовал облегчение, ведь лучше так, чем смотреть на ее встревоженное или заплаканное лицо.

– О, если ты пришел из будущего, значит, прочел мое письмо?

Нанако постепенно начинала понимать, что происходит, хлопая в ладоши каждый раз, когда на нее снисходило новое озарение.

– Почему ты уехала, не предупредив меня?

У Рэйдзи не было в планах отчитывать Нанако, но ее легкомысленное отношение подталкивало парня к тому, чтобы говорить неприятные вещи.

– О, я вижу… Извини, – мрачно сказала Нанако.

– Нет, послушай, все в порядке, – Рэйдзи резко почувствовал себя виноватым.

Пожилая пара, с которой беседовала Казу, встала из-за столика, будто бы ощутив напряженную атмосферу между Рэйдзи и Нанако. Казу направилась к кассе – Сачи увязалась вслед за ней, – и как только супруги расплатились, из кухни вышел Нагарэ, чтобы проводить их. Заметив сидящего на стуле Рэйдзи, он тихонько ахнул. Но его удивление длилось недолго – очевидно, увидев рядом с парнем Нанако, Нагарэ обо всем догадался.

После того как супруги Фусаги покинули кафе, Сачи помахала Рэйдзи рукой, и в кафе воцарилась тишина. Нанако продолжала стоять, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока к ней не подошла Казу, держащая в руке газировку с мороженым, и не предложила девушке присесть.

– Времени мало, но используйте его по максимуму, – слова Казу скорее были обращены к Рэйдзи. Женщина пыталась намекнуть ему: «Если у тебя есть что сказать ей, то лучше сделать это как можно быстрее».

Нанако неловко расположилась за столиком напротив Рэйдзи. Она чувствовала себя виноватой за то, что уехала – точнее, собиралась уехать – в Америку, не предупредив его.

– Я бы предпочел услышать о твоем отъезде от тебя лично, – Рэйдзи хотел выразиться мягче, но выглядело это так, будто он просто жалуется.

– Извини.

– Как я уже говорил…

«Я пришел сюда не для того, чтобы винить тебя в чем-то!»

– …Знаю, что это обычная отговорка, но я никогда не замечал никаких симптомов.

Нанако продолжала смотреть в пол, отвечая отрывистыми фразами.

– Я надеялась, что каким-то образом мне удастся вылечиться. Я даже загадала желание. И вдруг неожиданно мне пришло сообщение от Юкари – она нашла мне донора.

– Что? Я думал, Юкари искала отца того мальчика…

– Ну, видимо, помимо этого, она еще и искала донора для меня.

– Понятно.

Другими словами, Юкари уже знала о болезни Нанако. Рэйдзи ужасно злило, что он единственный, кому она об этом не рассказала. Нанако догадалась, о чем он думает, и быстро добавила:

– Я собиралась сказать тебе на днях, но…

Нанако имела в виду тот день, когда она сменила помаду.

– Но ты узнал, что прошел прослушивание, поэтому я подумала, что момент неподходящий…

– Не совсем, наверное.

«Это нелегко услышать».

– Я ужасно себя повел, прости.

– Нет, нет, все в порядке. Ты только что узнал, что осуществил свою самую заветную мечту. Моя жизнь – это лишь моя проблема, поэтому я не хотела обременять тебя.

Она говорила именно то, что написала в своем письме.

«Если я оставлю все как есть, то какой смысл в моем приходе?»

Рэйдзи был удручен тем, что не мог быть честным даже с самим собой.

Парень коснулся пальцами чашки – кофе остывал.

– Ну так что там с Токио?

– А?

– Это будет твой первый опыт самостоятельной жизни.

– А, да…

– Прости, что не смогу помочь, но я всегда буду болеть за тебя.

«Это она и есть – та самая Нанако, которую я знаю».

– Держись, – сказала она, потянувшись за своей содовой с мороженым.

– Хорошо, – голос Рэйдзи звучал немного разочарованно.

«Может быть, я слишком накрутил себя».

Оставалось еще немного времени, пока кофе полностью не остыл. Но сейчас Рэйдзи смотрел на Нанако и уже сам не понимал, зачем отправился в прошлое.

Если бы она выглядела обеспокоенной, он сказал бы ей несколько добрых слов. Но она просто бросила короткое «держись». В любое другое время он мог бы легкомысленно ответить: «Да, и ты тоже». Но не сейчас.

«Разве такая реакция не лучше той, которую я ожидал?»

Разве это плохо, что поведение Нанако отличалось от представлений Рэйдзи? Что она вела себя как обычно? И все же какая-то часть его не могла искренне радоваться этому. Подумать только, он так волновался из-за этого путешествия, переживал из-за встречи с ней… Рэйдзи чувствовал себя глупо и ненавидел себя за все эти мысли.

«Думаю, я могу вернуться до того, как Нанако заметит эту странную атмосферу».

– Ну что ж, я… – начал Рэйдзи, потянувшись за чашкой.

Именно в этот момент…

– Это последний вопрос.

Голос принадлежал Сачи. Но говорила она не с ним.

Девочка начала читать вопрос Казу, которая стояла за стойкой, и Нагарэ, который хлопотал на кухне.

Пожилая пара уже ушла, поэтому Сачи было слышно даже Нанако и Рэйдзи, хотя они не пытались прислушаться.

Малышка продолжала.

– «Вы находитесь в утробе своей матери, которая должна скоро родить».

– Так, – ответила Казу.

– «Если бы завтра наступил конец света, что бы вы сделали?

1. Появились бы на свет.

2. Отказались бы от рождения, так как это бессмысленно».

– Что бы ты выбрала, мама? – спросила Сачи, заглядывая своими невинными детскими глазами в лицо Казу через прилавок.

– Хм, дай подумать…

Казу наклонила голову и, погрузившись в размышления, продолжила протирать стойку.

Пока Рэйдзи был поглощен диалогом Сачи и Казу, Нанако, которая тоже наблюдала за разговором у стойки, обратилась к нему: «Эй».

Она говорила так же, как и прежде. Но слышалось в ее голосе что-то необычное – теперь он стал тоньше и слабее, словно огонек свечи, который вот-вот угаснет.

Рэйдзи перевел взгляд на Нанако, но она продолжила смотреть в сторону.

– Со мной что-то случилось? – тихо спросила она.

«Что?»

Рэйдзи не сразу понял, что девушка имела в виду. Он непонимающе уставился на ее погрустневшее лицо.

В воздухе повисло напряжение, и когда оно стало невыносимым, Нанако воскликнула:

– Ага! – широко ухмыляясь, как будто дурачилась. – Это шутка, не парься! Забудь, что я это сказала, ладно? – Нанако засуетилась, встала со стула и отошла немного в сторону. – А кофе не остынет? Тебе лучше поскорее выпить. – Девушка стояла к Рэйдзи спиной, но он слышал, как дрожал ее голос.

– Нанако…

В этот момент он все понял.

«Нанако переживает о том, как пройдет операция».

Он проклинал собственную мелочность.

«Это не Нанако была равнодушна, а я».

Должно быть, все это время с момента появления Рэйдзи Нанако беспокоилась об исходе своей операции. Возможно, она связывала его появление с Яёи, которая вернулась, чтобы высказать все покойным родителям, и Тодороки, который отправился к умершей жене. Поэтому как только она увидела Рэйдзи, то наверняка представила себе худший сценарий.

В ее случае это означает, что операция прошла неудачно и она была мертва. Наверное, Нанако думала, что Рэйдзи пришел к ней именно из-за этого. Она старалась выглядеть максимально веселой и беззаботной, до такой степени, что это начало раздражать Рэйдзи. Девушка не хотела знать о будущем и делала все возможное, чтобы не узнать. Она пыталась скрыть от Рэйдзи свои истинные чувства до тех пор, пока тот не выпьет кофе и не вернется в свое настоящее.

Но ее попытка провалилась.

Как Рэйдзи мог не заметить?

– Прости…

Парень хотел извиниться за то, что не смог понять чувства Нанако. Но она восприняла это «прости» иначе.

– О боже, я не хочу знать!

– Ты…

* * *

Мы были вместе с тех пор, как я себя помню.

Ходили в один и тот же детский сад, в начальную, среднюю и старшую школу, а теперь поступили и в один университет.

Казалось, мы всегда будем вместе, и я не придавал этому большого значения. Я даже никогда не задавался вопросом, почему мы вместе…

Когда у меня возникли чувства к ней?

Когда у нее появились чувства ко мне?

Если подумать, я никогда не слышал, чтобы у нее когда-нибудь был парень.

Хотя некоторые мои друзья считали Нанако привлекательной, я никогда не думал о ней в таком ключе.

Стать комиком я мечтал очень и очень давно.

Еще в средней школе, когда я впервые задумался о том, чтобы стать комедиантом, я решил, что поеду в Токио.

Но погодите-ка…

Собирался ли я ехать в Токио один?

Собирался ли я жить вдали от Нанако?

Мы были вместе целую вечность…

Одни и те же…

детский сад…

начальная школа…

средняя школа…

старшая школа…

университет…

и затем Токио…

Я всегда считал наше постоянное общение чем-то обыденным, естественным.

Мне ни разу не показалось странным то, что мы всегда были вместе.

Подождите…

Возможно, мне всегда нравилась Нанако. Просто я воспринимал это чувство как должное и никогда не задумывался над ним. Может быть, моя мечта и Нанако неразделимы.

Я никогда не думал об этом…

Я никогда не задавал вопросов…

И теперь я собираюсь это исправить…

* * *

– Ты…

– Я не хочу это слышать.

– Ты станешь моей женой.

– Заткнись! – закричала Нанако, зажав уши руками, а затем на мгновение замерла и подняла на парня шокированный взгляд. – А?

– Ты станешь моей женой, – повторил Рэйдзи, отчеканивая каждое слово.

– Ты врешь, да?

– Зачем мне врать об этом?

«Но я…»

– А как же моя болезнь?

– Какая болезнь?

– Мне ведь нашли донора.

– Ты уедешь в Америку.

«Никто не знает, что ждет его в будущем».

– Я уеду, и что?

– Ты уедешь, а когда вернешься – станешь моей женой.

«В конце концов…»

– А?

– Поздравляю.

«Я волен говорить все, что угодно. Потому что мое будущее – наше будущее – впереди».

– С чем?

– С чем? Я хочу кое о чем спросить.

«И потому…»

– И о чем же ты хочешь спросить?

– Ну, это ведь ты настоял на том, чтобы мы поженились, да?

«Что бы я ни говорил, это не изменит реальности в настоящем».

– Я ничего такого не говорил!

– Но ты сказал! В будущем!

– Ни за что бы так не сказал!

– Нет, ты сказал!

– Это ложь!

– Разве кто-нибудь мог бы сказать нечто настолько постыдное, если бы врал!

«Разве кто-то мог бы сказать что-то настолько постыдное, если бы не врал!»

– Я не шучу.

– Я привыкла к этому!

– Что?

– Несмотря на это, я не собираюсь отказываться от своей мечты. Я никогда ее не брошу. Поэтому я поеду в Токио. Возможно, мне даже не будет хватать денег на еду. Но, к несчастью для тебя, ты станешь моей женой. Я говорю, что это уже произошло, значит, так и будет!

Выпалив все на одном дыхании, Рэйдзи остановился, чтобы перевести дух.

– Вот почему… – продолжил он.

– Прекрати!

«Я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы всегда быть с тобой», – вот что он хотел сказать. Слова Рэйдзи эхом разнеслись по всему залу, и в какой-то момент за ним стали наблюдать Сачи и Казу, и даже Нагарэ выглянул из кухни из любопытства.

Нанако неожиданно хихикнула.

– А?

«Над чем она смеется?»

– Отлично.

– Это не сценка.

– О, славно.

– Что?

Нанако звонко смеялась, пока слезы крупными каплями стекали по ее щекам. Рэйдзи выглядел озадаченным.

– Эй-эй…

Девушка посмотрела другу прямо в глаза.

– Спасибо, – сказала она и, многозначительно воздев руки к небу…

– О боже! Я – жена Рэйдзи! – …воскликнула она настолько громко, что даже Рэйдзи был застигнут врасплох. Голос Нанако был чистым, лишенным смущения и беспокойства.

Нанако смотрела на Рэйдзи счастливым, спокойным взглядом.

– Значит, я ничего не могу сделать, чтобы изменить это будущее.

– Да, боюсь, таково правило.

– О, я понимаю, боже…

– Да уж.

– Ну, ничего не поделаешь, я думаю.

Девушка улыбнулась так широко, что яблочки щек практически закрыли ее глаза.

– Я выбираю ответ номер один, – ответила Казу на вопрос Сачи.

Сачи все это время внимательно следила за диалогом Рэйдзи и Нанако, поэтому внезапный ответ мамы застиг ее врасплох.

Казу намекала: «Время скоро истечет».

Рэйдзи должен был выпить кофе, пока тот не остыл.

– О, точно.

Нанако тоже знала об этом правиле.

– Давай, пей уже.

Она кивнула на чашку с кофе перед Рэйдзи.

Парень был готов вернуться. Он сообщил Нанако о своих чувствах – это все, что он хотел сделать.

– Фух, ладно, увидимся.

С этими словами он одним глотком допил кофе. Его тело охватила дрожь, а голова закружилась.

– Ой, а как бы ты ответил?

– А?

Нанако взяла у Сачи книгу и протянула ее Рэйдзи.

– Каков твой ответ на последний вопрос, Рэйдзи?

Парень вспомнил. Это был вопрос, на который Нанако выбрала второй ответ, потому что «умирать страшно». Сознание Рэйдзи стало постепенно затуманиваться. Он крикнул:

– Я выбираю «первое»! Я бы родился!

– Первое? Почему?

– Я был бы счастлив родиться, пусть всего и на один день.

Рэйдзи уже был окутан густым паром.

– Если я появлюсь на свет, то кто знает, как все сложится? Может быть, конца света вообще не будет. Поэтому я выбираю первый вариант.

– О, ладно, – сказала Нанако. – Что ж, тогда, наверное, я бы тоже хотела родиться!

В этот момент дымка, что окутала тело Рэйдзи, поднялась вверх, и на месте, где он сидел, появился пожилой джентльмен в черном.

Услышал ли Рэйдзи последние слова Нанако или нет, остается лишь догадываться.

Некоторое время девушка молча смотрела в потолок, где он исчез.

– Нанако, вы с Рэйдзи собираетесь пожениться? – с любопытством в голосе обратилась к ней Сачи.

Нанако улыбнулась.

– Ну, видимо, в итоге я попросила его жениться на мне, – заключила она, пожав плечами.

* * *

Через несколько дней Рэйдзи получил от Нанако открытку. Это была ее фотография, сделанная после операции в больничной палате. «Я в порядке!» – читалось на ее счастливом лице. Рядом с ней на снимке стояла Юкари Токита, которая тоже широко улыбалась.

– Видимо, ждать возвращения Юкари придется еще долго, – заметила Саки, разглядывая открытку. Рассказ владелицы «Донна Донна» о поисках пропавшего отца казался ей все менее правдивым.

– Выходит, что так, – вздохнул Нагарэ с облегчением. По правде говоря, Хакодате начинал ему нравиться, и он все чаще задумывался о том, что не так уж и плохо, если Юкари еще какое-то время побудет в отъезде.

– Но вы должны восхищаться своей матерью. Она действительно удивительный человек, не думаете? – размышлял Рэйдзи, забирая из рук Саки открытку. На соседнем стуле лежали его чемодан и большой походный рюкзак.

Сегодня Рэйдзи уезжал в Токио. Перед отъездом он заглянул в кафе, чтобы попрощаться и показать эту открытку.

– Она была на той фотографии двадцатилетней давности, она помогла той женщине, которая собиралась утопиться, перебросив ее в будущее, она дружила с Тодороки и Хаясидой из «ПОРОН-ДОРОН» и она же оставила записку для Нагарэ о Юкике, пришедшей из прошлого. А теперь еще и это, да?

На фотографии Юкари стояла рядом с Нанако.

– Не могу отделаться от мысли, что все могло бы сложиться иначе, не пришли Юкари открытки с поздравлениями Тодороки и Хаясиде.

Для Рэйдзи, похоже, действия Юкари были чем-то вроде божественного вмешательства.

– Но все же я думаю, что все это – просто совпадения, – возразил Нагарэ, стараясь сохранять трезвость рассудка.

– Я не уверен. Есть еще вот это… – Рэйдзи взял в руки «Сто вопросов» и уже собирался что-то сказать, когда снизу послышался звук чьих-то шагов.

Это была Сачи, которая уже стояла напротив Рэйдзи, протягивая ему книгу.

– Я хочу подарить это тебе.

– Мне?

– Да.

Это был роман под названием «Любовники».

– Эй, разве это не твоя самая любимая книга? Ты действительно хочешь ее отдать? – спросил Нагарэ.

– Да.

Сачи выбрала самую ценную для нее книгу, чтобы подарить ее Рэйдзи на прощание.

– Ты уверена?

– Угу, – с улыбкой кивнула малышка.

Рэйдзи пролистал несколько страниц. Сачи дорожила этой книгой и, несомненно, хорошо о ней заботилась. Только края были немного замусолены – от многократного прочтения. Девочка берегла ее.

– Разве не из-за нее ты так полюбила чтение, Сачи? – вмешалась Казу.

– Да! – радостно ответила Сачи.

– Но ведь эта книга так дорога тебе, – сказал Рэйдзи, вглядываясь в лицо Сачи.

Малышка посмотрела на него в ответ.

– Я читала, что, когда хочешь сделать подарок человеку, который стремится к мечте, нужно отдать ему самое ценное, что у тебя есть. Иногда случается так, что, находясь на полпути к цели, человек не может найти в себе силы двигаться дальше. И хотя это будет горько и больно, в этот момент ему придется сопоставить свои мечты и реальность, чтобы сделать выбор. И когда такое произойдет, этот подарок сможет мотивировать человека побороться еще немного. Возможно, он помогает человеку почувствовать, что он не одинок. Поэтому я дарю тебе эту книгу – я хочу, чтобы ты боролся за свою мечту.

– Сачи, это очень мило, спасибо.

– Потому что если ты не будешь бороться, Нанако тоже придется нелегко, – добавила она, и все рассмеялись.

После этого Рэйдзи отправился в Токио.

* * *

Через несколько месяцев известие о смерти Нанако дошло до Нагарэ, который уже вернулся в Токио. Это был весенний день. Лепестки цветущей вишни развевались на ветру, словно первые снежные хлопья в середине ноября.

После операции казалось, что Нанако идет на поправку. Однако, как часто случается при пересадке, ее организм неожиданно отторг донорский костный мозг. Девушке сделали повторную операцию, но с каждым днем Нанако становилась все слабее. С температурой и рвотой, с режимом приема лекарств, побочные эффекты которых большинство людей не смогли бы выдержать, Нанако мужественно боролась. Даже ее родители не могли понять, как она находила в себе силы сражаться. Но нет сомнений – все это время Нанако держалась благодаря словам Рэйдзи, сказанным в тот день.

«Ты станешь моей женой».

* * *

Через несколько лет, с пятой попытки, Рэйдзи все же одержал победу в гран-при «Комедиант».

Стоя у могилы Нанако, он держал в руках роман, подаренный ему Сачи, и потрепанный экземпляр «Ста вопросов». Нанако была похоронена на горе Хакодате, рядом с могилами иностранцев, с видом на залив.

* * *

Перед уходом Рэйдзи положил рядом с Нанако «Сто вопросов». На последней странице книги было послесловие, которое он, должно быть, перечитывал бесчисленное количество раз. Настолько часто, что чернила почти стерлись и некоторых слов уже не было видно.

Но на этой, последней странице было кое-что еще.

Там лежало обручальное кольцо.

Послесловие было следующим.

«Я твердо убеждена: нельзя допускать, чтобы смерть одного человека послужила поводом для несчастья другого. Причина проста. Если мы позволим себе страдать по каждому, кто ушел из жизни, это будет означать, что люди рождаются с одной лишь целью – быть несчастными. На самом же деле все с точностью до наоборот – человек всегда рождается для того, чтобы стать счастливым».

Юкари Токита, автор

Сноски

1

Цитрусовое растение, гибрид мандарина и ичанского лимона. – Примеч. ред.

2

В русском языке такого понятия нет, но если переводить дословно, то словосочетание будет означать «сетевой бездомный». – Примеч. пер.

Content

Тосикадзу Кавагути
Пока ты помнишь. Истории из волшебного кафе

Карта взаимоотношений персонажей

История I. Дочь

Дин-дон

Дин-дон

Дин-дон

Дин-дон

Дин-дон

Дин-дон

Дин-дон

Бам!

Бам!

История II. Комедиант

Дин-дон

Дин-дон

Дин-дон

Дин-дон

Дин-дон

Бам!

Дин-дон

Бам! Бам! Бам!..

История III. Сестра

Дин-дон

Бам!

Дин-дон

Дин-дон

Дин-дон

Дзинь

Дзинь

Дзинь

Бип

Дин-дон

Дзинь

История IV. Юноша

Дин-дон

Дин-дон

Дин-дон-дин-дон

Бам!

Дин-дон

Сноски