Ткач Кошмаров. Книга 1

Глава 1

— Ты иди буди эту сволочь!

— Я вчера ходил и получил тростью! Видишь синяк⁈ Сам иди!

— Я три дня до этого ходил!

— Потому что я в лазарете лежал! Чуть глаз не потерял!

— И что?

— И то! Хватит с меня на этот месяц увечий!

Бесполезные ублюдки… я вообще-то вас прекрасно слышу.

— Я уже проснулся, вы, подобия человека, — тяжело вздохнув, я толкнул дверь, у которой стояла и спорила эта парочка.

— А?.. молодой господин! Секунду! — одно из бессмысленно прожирающих свой корм созданий тут же подскочило сзади.

— Коснешься — потеряешь пальцы, — проговорил я, чувствуя, как все внутри сжимается от злости.

— Э… но старший…

— Мне насрать, — отрезал я. — Сейчас моего брата тут нет. Хочешь со мной поспорить?

— Нет-нет! — он отскочил в сторону, поднимая руки, будто сдаваясь мне на милость. — Я бы не посмел, молодой господин!

— Я в библиотеку. Завтрак принесете туда.

— Но…

— Если ты еще хотя бы слово произнесешь, в следующий раз, когда придешь меня будить, я тебе глаз ножом для льда пробью. Обоих касается. Мой предыдущий приказ понят?

Оба болванчика торопливо закивали.

Больше не утруждая себя общением с идиотами, я развернулся вправо по коридору. Моей целью, как и всегда, впрочем, была главная библиотека замка, дорогу к которой я уже выучил наизусть.

Несколько поворотов коридора, лифт, пятый этаж, еще несколько поворотов. Тяжелые дубовые двери с кольцами в форме льющих воду из кувшинов нимф.

Благо, специально для таких как я рядом с дверями располагалась большая кнопка. Нажав на нее, я дождался плавного автоматического открытия дверей и моему взору предстало поистине титанических размеров пространство, до краев забитое информацией.

— Сегодня, Ан, — прошептал я, осторожно погладив террариум. — Все случится сегодня!

Вся необходимая информация давно была отпечатана в моем сознании. Но, чтобы исключить все возможные ошибки и неточности, я на всякий случай еще раз собрал со всей библиотеки нужные книги и выложил их на длинном столе в несколько стопок.

Торопиться было ни в коем случае нельзя. Собственно, именно поэтому сегодня я пренебрег своим священным правом на сон, проснувшись на полтора часа раньше обычного, чтобы успеть одеться и собраться, прежде чем за мной придут те дуболомы.

Примерно когда я почти закончил систематизировать необходимую литературу, двери библиотеки распахнулись.

— Поставьте на стол и проваливайте! — крикнул я с третьего этажа. — И чтобы сегодня никто даже не думал меня беспокоить!

— Даже твой любящий братик? — раздалось снизу.

Скрипнув зубами, я перегнулся через перила.

Архан стоял в дверях, глядя на меня со своей вечной широкой и абсолютно лживой улыбкой.

— Ты что тут, сука, забыл?

— Я принес тебе завтрак, — в его руках действительно был поднос, на котором стояла тарелка с кашей, стакан сока и пара тостов.

— Можешь сожрать его сам, только свали, — отмахнулся я.

Естественно, слушать меня он не собирался.

— Ну зачем ты так? — проблеял он.

Я услышал звук ставящегося на стол подноса, а через мгновение Архан уже стоял передо мной, глядя сверху вниз все с той же улыбкой.

— Тебе что надо? — прошипел я, хватаясь за рукоять кинжала.

Впрочем, как и ожидалось, выхватить его из ножен и тем более сделать хоть что-то опасное я не успел. Рука моего старшего брата легла на мою ладонь, и кинжал тут же стал весить как будто бы тонну.

— Просто хотел убедиться, что ты ведешь себя хорошо, — его улыбка словно стала еще шире, если такое было в принципе возможно. — Потому что споры со слугами и нежелание следовать ежедневному расписанию — это очень нехорошо.

— Тебе какой дело, как я себя веду и как общаюсь со своими слугами, сволочь? — прошипел я. — Или возомнил себя богом, раз Эван и Ива уехали?

Кончик его улыбки едва заметно дернулся. Архан был в полнейшей ярости.

— Не смей произносить их имена при мне! — прорычал он, наклонившись почти к самому моему лицу.

— Или что? — ухмыльнулся я. — Думаешь, папочка или мамочка погладят тебя по головке за то, что ты меня побьешь? Как они ругали их за издевательства над тобой, так и тебе за меня достанется по первое число!

Неожиданно его ярость прошла, а улыбка вновь растянулась от уха до уха. Похоже, я чего-то не знал.

— Серьезно думаешь, что мы с тобой даже в глазах родителей имеем один статус? Вчера я разговаривал с отцом. Тебе отказали в поступлении. Твоя работа, посланная в приемную комиссию, цитирую: «Смела и оригинальна, но абсолютно ненаучна, не подтверждена никакими практическими опытами и крайне опасна, а потому не заслуживает ни внимания, ни тем более предоставления шанса для раскрытия». Никакой больше тебе ученой карьеры! Так что ты — просто бесполезный кусок шлака, теперь официально! Думаешь, теперь отец хоть что-то сделает мне, если я сделаю, например, вот так⁈

Он схватил меня за горло, поднял, перекинул через перила. Под моими ногами открылась пятиметровая бездна до самого пола первого этажа библиотеки, а террариум с Аном покатился по полу.

— Даже если… — говорить было сложно, несмотря на то, что я схватился за руку Архана и подтянулся на ней, будто на перекладине. — Я и стал шлаком… отец… не простит тебе! Тем более если я… «случайно» перевернусь в воздухе и… упаду на голову!..

— Самоубьешься только ради того, чтобы отец меня наказал? — процедил он сквозь зубы. — Чушь! Даже ты не настолько отбитый!

— А ты… проверь!.. Ублюдок!.. — прохрипел я, после чего собрал немного накопившейся во рту слюны и плюнул ему в глаз.

— Тварь! — рявкнул Архан, машинально разжимая пальцы и подтягивая руки к лицу.

Через мгновение я начал падать вниз, прямиком на тяжелый дубовый стол. Терять мне было нечего, и хотя я был «шлаком», не способным использовать Поток, базовых тренировок вполне хватило, чтобы сбалансировать свое тело в воздухе и правда развернуться головой вниз.

Я не хотел умирать. Но жить в страхе перед братом, который был старше всего на пять минут, я не хотел тем более.

И уже приготовился к столкновению, даже глаза закрыл, чтобы не видеть разъезжающуюся картинку, когда мои глаза выскочат из орбит после удара виском об угол стола. Но за мгновения до смерти меня поймали, обхватив за грудь.

— Боишься моей смерти больше меня! — захихикал я, раскрыв глаза и взглянув на побледневшее лицо Архана.

— Чокнутая сволочь! — выплюнул он, после чего разжал руки, позволив мне рухнуть прямо на пол.

— Чокнутая или не чокнутая, зато живая.

— Не хочешь сказать: «спасибо»?

— Хочу сказать: «Проваливай из моей библиотеки нахрен»!

— Это библиотека семьи, — недовольно поморщился он.

— Возмущаться будешь, когда хоть одну книжку отсюда прочтешь, — фыркнул я. — Хотя постойте, они ведь все для тебя слишком сложные!

— Подавись своими книгами, шлак, — прорычал Архан, разворачиваясь к двери.

— А подняться мне не хочешь помочь⁈ — крикнул я ему в спину.

— Лови помощь! — рявкнул он, развернувшись и пнув меня прямо в лицо.

Верхняя губа лопнула, нос размазался в лепешку, в горле тут же забулькала кровь. И это он еще контролировал себя. Если бы ударил со всей силы, в лучшем случае сломал бы мне челюсть, а то и шею. Зубы, к счастью, все остались целы.

Плюнув мне на голову напоследок, Архан все-таки вышел из библиотеки, хлопнув за собой дверью.

Ухмыльнувшись, я сплюнул ярко-красные слюни, высморкал из пазух липкие сгустки. Несколько минут пролежал, опершись на локти, дожидаясь, пока прекратит течь кровь. То, что она текла прямо на пол и на руки, мне было уже как-то по барабану.

Приподнялся на руках, тяжело вздохнул и посмотрел вверх, туда, где остались террариум с Аном и мое кресло. Быть инвалидом в мире, где физическое здоровье было минимальным условием успеха и силы…

«Ненаучна, не подтверждена опытами, опасна». «Не заслуживает шанса». Ублюдки. Тупые, зашоренные, устаревшие ублюдки.

Интересно, имел отец отношение к тому, что мою работу завернули? Не, вряд ли. Он был слишком высокомерен, самоуверен и строг, чтобы подтасовывать результаты. Тем более с учетом того, что мой успех мог быть ему на руку.

Так что скорее всего дело действительно было в том, что старики из приемной комиссии Первого Королевского действительно были слишком глупы, чтобы понять мои идеи. А может быть слишком ленивы, чтобы приложить хотя бы минимальные усилия к их проверке.

В любом случае, я и не надеялся, что из этого хоть что-то выйдет. Даже если бы мою работу приняли и сделали студентом, до дня, когда мне позволили бы провести эксперимент, прошли бы годы. А я не мог так долго ждать.

Потому все решится сегодня. Так или иначе. Либо я умру, и тогда уже ничего не будет иметь значения, либо преуспею, и тогда… честно говоря, не знаю. Но как минимум я наконец-то смогу спокойно выспаться, не терзаясь всеми этими мыслями и сомнениями.

Впервые за почти десять лет.

Медленно, очень медленно я заполз на третий этаж библиотеки, подобрался к террариуму. Ананси не пострадал, но явно перепугался: сидел в углу, прижав лапки к тельцу, наполовину засыпанный опилками, которые, разумеется, разлетелись во все стороны при падении.

— Совсем немного, Ан, — прохрипел я, полностью вымотанный необходимостью подниматься по крутой винтовой лестнице на одних только руках. — Осталось совсем немного…

Еще через несколько минут я забрался в кресло, снова поставив террариум на колени. Достал с полок пару недостающих книг, а затем, крепко держась за поручни, съехал на первый этаж по пологому пандусу.

На всякий случай подъехал к дверям и заперся на ключ. Украсть его было той еще задачей, а для Воинов выбить даже тяжеленные створки должно было быть совсем несложно. Но я должен был использовать все возможные способы, по максимуму исключив возможность того, что мне помешают.

Поставив террариум на стол, я вытолкнул себя из кресла, упав на пол, после чего подполз к тяжелой деревянной конструкции сзади и открыл потайное отделение в сидушке. Вытащил оттуда тяжелый, почти в десять килограммов, мешок.

Его дотащить до стола оказалось куда сложнее, чем домик Ана, но у меня было более чем достаточно мотивации. Затем начался медленный и скрупулезный процесс подготовки ритуала.

Высушенные насекомые, редкие коренья, кусочки руд, кристаллы разных форм, размеров и цветов.

Даже изучив теорию вдоль и поперек, я не до конца понимал, для чего нужны те или иные ингредиенты и составляющие. Знал лишь, что они были одновременно фильтрами и фокусировочными линзами для энергии, которая должна была собираться в процессе ритуала.

Постоянно сверяясь с книгами и своими записями, выкладывал их прямо на столе, сдернув с него желтую скатерть и выписывая прямо на столешнице сложные узоры с помощью красных, приготовленных из перетертых панцирей пустынных жуков, чернил.

Все было готово через три часа. Справился бы куда быстрее, если бы мог встать и перегнуться через стол, а так пришлось буквально ложиться на столешницу и крутиться на ней, словно тюленю.

Следующим шагом было поставить рядом с одним из центров фокусировки террариум с Аном. Следующим — положить в нулевую точку формулы кристалл энергии, вытащенный из подаренного отцом на пятнадцатилетие посоха.

Красные линии, начиная от нулевой точки, тут же стали загораться тусклым, каким-то потусторонним светом, а следом за ними тем же светом вспыхивали и все разложенные внутри формулы ингредиенты, что я собирал на протяжение многих лет.

Повторить все еще раз у меня бы не вышло при всем желании. Это была игра ва-банк.

Наконец, осталось последнее.

Сглотнув, я подъехал к краю стола и взглянул на три алых круга: большой, средний и маленький, — касающиеся друг друга боками. Круг крови, круг плоти и круг костей.

Если я собирался изменить свою жизнь, нужно было чем-то пожертвовать. А если я собирался изменить свою жизнь так, чтобы больше никогда не возвращаться к прошлой, жертвовать нужно было очень много.

Больше не позволяя себе сомневаться, я выхватил из ножен, приделанных к креслу, кинжал, и полоснул себя по запястью, после чего протянул руку над кругом крови.

Алая, подсвечиваемая сиянием формулы жидкость начала вытекать из раны и, немного разбрызгиваясь по сторонам, заполнять круг. Через секунду контуры круга тоже начало постепенно захватывать сияние. И чем оно было ярче, тем больше становилась боль, что я испытывал.

Стиснув зубы, я сжал кулак лишь сильнее, чтобы ускорить истекание крови. Нужно было держаться, ждать до тех пор, пока весь круг крови не засветится.

Когда это, наконец, произошло, я едва не терял сознание от боли, а с учетом того, что пришлось резать еще дважды, чтобы добиться нужного объема, в голове уже начало гудеть от кровопотери.

Поспешно убрав руку от круга, я насколько мог туго перемотал запястье чистой тряпкой, после чего наложил примерно посреди предплечья жгут и посильнее затянул резиновый шланг.

Это было нужно не только для того, чтобы остановить идущую из запястья кровь, но и чтобы не дать крови идти дальше в кисть. Потому что насыщение круга крови было лишь самой простой частью.

Хорошая новость заключалась в том, что круги плоти и кости были куда менее требовательными. По сути для того, чтобы удовлетворить и тот, и другой, хватило бы пары пальцев.

Плохая новость заключалась в том, что эти пальцы по прежнему должны были быть моими.

В мешке, что я подготовил, было несколько шприцов с обезболивающим, а также бутылка какой-то очень крепкой настойки, взятой с кухни.

Первые я все до одного слегка дрожащей рукой вколол в левую руку, и так уже начавшую неметь из-за перетянутого жгута. Она и так уже пострадала от порезов, но поделать ничего было нельзя. Я все-таки был правшой.

Подождав, когда заморозка подействует настолько, что я перестал вообще хоть что-нибудь ощущать левой рукой вплоть до самого запястья, я положил превратившуюся в плеть кисть на стол перед собой и занес над головой кинжал.

Я бы соврал, если бы сказал, что мне не было страшно. Было. До усрачки страшно.

Как минимум потому, что я сейчас собирался отрубить себе два пальца. Два МОИХ пальца, которые были со мной с того самого дня, как я очнулся в этом новом, волшебном, но даже более жестоком, чем Земля, мире.

Как максимум потому, что, хотя я и ставил сейчас буквально все, что у меня было, на кон, в полубезумной попытке подтвердить абсолютно безумную теорию, я абсолютно не был уверен в успехе. И если бы меня все-таки ждал провал, получилось бы, что я покалечил себя напрасно.

Однако потом в памяти всплыли все прошедшие шестнадцать лет. Примерно на один процент состоявшие из нежности и заботы, и на девяносто процентов — после того, как врачи поставили новорожденному младенцу диагноз «паралич нижних конечностей» — из тихого пренебрежения и безразличия, а потом, когда я подрос, из издевательств от старших братьев и сестер.

Смысла протестовать не было, я понял это очень давно.

Я родился в семье, достаточно богатой, чтобы оплачивать мою жизнь: жилье, еду, одежду, любые хобби, образование — до конца моих дней. И за это, как инвалид, я был благодарен тому ангелу-хранителю, что выбрал мне именно такое перерождение.

Но заплатить за это богатство пришлось тем, что та же самая семья, услышав диагноз врачей, без всяких угрызений совести и жалости поставила на мне жирный крест. Для всех них, включая отца и мать, я был либо ошибкой, которую лучше не замечать, либо бесполезным домашним питомцем, которого завели по случайности, а просто выбрасывать на улицу теперь жалко.

Дело было не во мне лично. Просто в мире, где я оказался, превыше всего ценилась сила, а инвалиду эту силу было никак не заполучить.

Потому на меня и не видели смысла тратить хоть какие-то ресурсы кроме того минимума, что полагался мне для выживания. Ну, с поправкой на право рождения, разумеется.

И вот теперь я почти в буквальном смысле оказался балансирующим на острие ножа.

С одной стороны — остаток жизни в праздной серости, десятки лет в инвалидном кресле, скорее всего без возможности даже носа показать из особняка. С другой — шанс на что-то иное.

На что именно? Я не имел ни малейшего понятия. Но после того, как я четко осознал оба варианта, моя правая рука перестала трястись. И через секунду кинжал рухнул вниз, на пару миллиметров войдя в столешницу.

Был ли это эффект обезболивающего или переполнявший тело адреналин, но боли я почти не ощутил. По крайней мере не сразу.

Лишь когда вновь слегка подрагивавшими пальцами я сумел вырезать из мизинца и безымянного пальцев фаланги и распределить плоть и кости по соответствующим кругам, левую руку наконец-то схватила тупая, ноющая боль.

Однако останавливаться было нельзя. Круги засветились мерным светом, так же как круг крови, что означало, что для проведения ритуала все было готово.

Благо, это не был один из тех ритуалов из читанных мной книг с произнесением сложных заклинаний или варкой зелий. С таким, обессиленный, обескровленный, едва не теряющий сознание, я бы точно не справился.

Нужно было сделать только одно…

— Лейр! — в двери библиотеки пару раз ударил тяжелый кулак. Я узнал голос отца. — Открой дверь!

Чертыхнувшись, я поспешил к середине стола, где стоял террариум с Аном. Нужно было достать паучка и поместить его в центр фокусировки.

— Лейр! Ты чем там занят? Защитная система особняка засекла аномальную энергию! Открой сейчас же дверь!

Сука! Если отец вломится в библиотеку и увидит, чем я тут занят, шансов на завершение ритуала уже не останется.

У особняка серьезно была защитная система? Зачем? Мы ведь и так живем в одном из самых охраняемых районов столицы!

Схватив террариум машинально обеими руками, я охнул от боли в левой кисти и машинально отдернул ладонь. Террариум тяжело ударился об мои колени, благо боли в ногах я все равно не чувствовал, рухнул на пол.

Крышка, выдержавшая одно падение после того, как меня схватил Архан, на этот раз поддалась. Все содержимое высыпалось на пол, а вместе с ним, разумеется, и Ан, тут же устремившийся к толстой ножке тяжелого стола.

— Вернись ко мне, членистоногое! — прошипел я, подкатываясь поближе. Вот только кресло мешало запустить руку под стол.

Хорошенько выматерившись, я вытолкнул себя из кресла на пол и, опираясь на правый локоть, пополз за паучком.

— Лейран иф Регул! — удары в дверь стали настолько сильными, что даже тяжеленные створки затрещали от натуги. — Немедленно отвори дверь отцу!

— Пошел ты, папа! — прохрипел я, из последних сил пытаясь нащупать в густой тени, отбрасываемой на пол столом, маленькое восьминогое тельце. — Иди сюда, Ан! Если бы ты не был так важен, я бы тебя на месте прикончил!

Похоже, мое недовольство Ананси не понравилось. Потому что в следующую же секунду после высказанных в его адрес проклятий я ощутил, как кожу на указательном пальце прокусили две тонкие иглы.

М-да. На адреналине и панике я как-то позабыл, что мой питомец — один из опаснейших ядовитых пауков в мире. Впрочем, тот же адреналин позволил мне отреагировать достаточно быстро, чтобы схватить уже снова вознамерившегося бежать Ана за лапки.

Времени оставалось катастрофически мало. Уже даже не из-за отца.

Яд, который Ан наверняка впрыснул мне в руку, должен был убить меня меньше, чем за минуту, а уже секунд через двадцать я должен был лишиться способности двигаться. С учетом моего состояния, вероятно, даже быстрее.

Теперь, даже если бы ритуал прошел как надо, было далеко не обязательно, что я бы выжил. С другой стороны, если бы он не прошел как надо, я бы в любом случае умер.

Так что терять теперь мне стало уже совсем нечего.

Наплевав уже на любую боль, я закинул на кресло левую руку и подтянулся на локте. Забраться в кресло из такой позы было нереально, но мне этого и не требовалось. Правой рукой я дотянулся до стола и, перенеся вес на нее, смог перекинуть туда же и левую руку, повиснув на краю столешницы, как на обрыве.

В следующую секунду дверь библиотеки была с оглушительным треском сорвана с петель. А в следующую я, уже чувствуя, как немеют руки, бросил маленького паучка в центр предназначенного ему круга.

И библиотека потонула в белоснежном сиянии.

Глава 2

— Гляди, просыпается!

— Отойди подальше, а то еще набросится. Он ведь теперь уже официально сумасшедший!

— Ты дурак? Не набросится, он же привязанный!

— Я все еще слышу вас, ублюдки! — рявкнул я, резко раскрывая глаза и подскакивая на кровати.

Парочка братьев Гинта и Дзинта были определенны в мои бессрочные слуги. И за свою безалаберность, несерьезное отношение к делу и систематические оскорбления своего господина успели немало от меня настрадаться.

Так что от такого моего пробуждения аж к дверям спальни отбежали, наверняка перестравшись от страха.

Впрочем, за подобное мне пришлось заплатить резким приступом головокружения, отправившим меня обратно на подушки. Продышавшись несколько секунд и дождавшись, когда перед глазами перестанут вспыхивать яркие пятна, я попытался пошевелить руками.

Левая тут же отдалась сильнейшей болью, как в отсутствующих пальцах, так и в запястье. М-да. Отношение к бесполезному инвалиду в этом доме не менялось вне зависимости ни от чего.

Понятное дело, что целителя, который смог бы отрастить обратно пальцы, даже моему отцу было бы очень сложно найти. Но для того, чтобы заживить рассеченные вены нужно было куда меньше.

Даже дежурный целитель особняка, лечивший Гинту и Дзинту, когда за разлитый чай или слишком ранее пробуждение в них прилетало что-нибудь с моей прикроватной тумбочки, справился бы.

Но нет, меня всего лишь перебинтовали, может быть еще обработали раны. На носу, кстати, тоже была повязка. И на этом все.

Впрочем, подобное отношение к сыну могло быть своего рода наказанием, отец на подобное был более чем способен. Тем более что пацаны были правы: мои руки были плотно привязаны к кровати какими-то тряпками.

И с учетом того, чему мой отец стал свидетелем в библиотеке, и привязывание, и наказание были вполне ожидаемой реакцией.

С этим, однако, можно было разобраться и потом. Как минимум я должен был дождаться визита отца или матери, никто другой в доме не обладал полномочиями избавить меня от этих мягких наручников.

А потому, проводив скрывшиеся в двери спины Гинты и Дзинты, наверняка побежавших докладывать старшим о моем пробуждении, я прикрыл глаза, попытавшись понять, насколько был успешен проведенный мной ритуал.

По идее то, что я был жив, уже свидетельствовало о том, что все получилось. В противном случае яд Ана убил бы меня давным-давно. Однако вопрос был в том, насколько все получилось.

С затаенной надеждой попытался пошевелить хотя бы пальцами ног. Ничего. Невероятного чуда и обретения мной сверхсилы и паучьего чутья можно было не ждать.

Впрочем, я и не думал, что это сработает. Ритуал был направлен совсем на другое.

Отбросив все посторонние мысли, я сосредоточил все свое внимание на дыхании. Глубокий вдох, медленный плавный выдох. Глубокий вдох, медленный плавный выдох. Глубокий вдох…

Легкие защекотало. Это было свидетельством того, что в мое тело попала энергия Потока — основа той силы, на которой держались моя семья, клан, в которую она входила, а также все Королевство Яркой Звезды, в которой мы жили.

По идее дальше энергия Потока или же просто Поток должен был распространиться вместе с кровотоком по телу, а после нескольких десятков циклов начать проникать в клетки и напитывать их силой.

Со временем после подобных медитаций тела пользователей Потока обретали нечеловеческую силу и скорость. А когда становилось возможно напрямую использовать Поток, возможности человека выходили за рамки любых представлений о возможном и невозможном.

Например, мой старший брат Архан, далеко не самый одаренный из шестнадцати детей отца, в свои шестнадцать был в разы сильнее и быстрее любых олимпийских спортсменов. А сам мой отец, Раган иф Регул, был самым настоящим сверхчеловеком.

Будь мне доступен Поток, я бы даже не особо убивался из-за неработающих ног. Вот только штука была в том, что Поток был силой, очень требовательной к физическому состоянию человека.

Даже небольшие травмы: раны, синяки, ссадины — при недостаточном уровне контроля могли привести к дестабилизации Потока. А у меня фактически вся нижняя половина тела была одной огромной травмой.

В результате в моем теле энергия Потока в принципе не циркулировала. Все, чего я добился за годы тренировок — это подобного легкого пощипывания в груди, свидетельствовавшего о том, что Поток попал в тело. Но на этом все и заканчивалось.

По крайней мере, так было раньше.

На сей раз после примерно минуты пощипывания я почувствовал, как оно начало плавно опускаться, в конце концов остановившись в районе солнечного сплетения.

Поначалу мне показалось, что на этом все. Но затем я понял, что пощипывание усиливается. Вскоре это уже был самый настоящий зуд и, если бы мои руки был свободны, я бы обязательно попытался почесаться.

И хотя я никогда не испытывал этого раньше, мне было прекрасно известно, что именно так и проявлялось усвоение Потока тканями. Здорово? Здорово.

Правда, если ритуал прошел правильно, в чем у меня теперь не было почти никаких сомнений, ткани, усваивавшие Поток, не были моими.

— Проснулся? — открыв глаза и приподнявшись, на этот раз медленнее и аккуратнее, чтобы снова не схлопотать головокружение, я увидел стоящего в дверях отца.

— Как видишь.

— Поговорим?

— А у меня есть выбор?

— Нет.

Он вошел, закрыл за собой дверь, повернул в замке ключ, после чего подошел к окну, у которого стоял шахматный столик, взял от него стул, поставил его у кровати и сел по-ковбойски, оперев руки о спинку.

— Что это было вчера? — спросил он после почти минуты игры в гляделки.

— Я провалялся день?

— Почти полтора. Так что это было?

— Ты читал работу, которую я послал в Первый Королевский?

— А должен был?

— Естественно, не должен был, — фыркнул я. — Но, если бы читал, мне было бы куда проще объяснить.

— Объясни сейчас.

— Тебе ведь это неинтересно.

— Я хочу понять, зачем ты испортил стол в библиотеке, порезал себе вены и отрубил два пальца. А еще куда делась кровь и сами эти пальцы?

Я хмыкнул.

— Вот этого не скажу, уже отключился. Что ты видел?

— Что их охватило красное свечение, а через пару секунд, когда я сломал стол и свечение иссякло, ни крови, ни твоих пальцев уже не было. Как и всего того набора непонятной дряни, что ты по столу разложил. Как и кристалла из моего посоха.

— МОЕГО посоха.

— Я его тебе подарил.

— Вот именно, что подарил. Так что я мог делать с ним все, что захочу.

— Ты не ответил на вопрос.

— Ох… — я опустился на подушках. — Я проводил исследование. Пытался выяснить, можно ли использовать Поток не самому, а через посредника. Написал об этом большую работу, которую послал в Первый Королевский Университет. Помнишь, что написали в ответ тамошние ученые? Архан сказал, что тебе пришел ответ.

Отец кивнул.

— Абсолютно ненаучна, не подтверждена опытами и крайне опасна.

— Именно так. Поэтому я и решил испытать свою теорию сам. Все равно, если бы я этого не сделал, то этого не сделал бы никто.

— Ты писал, что для того, чтобы проводник смог выдержать Поток, это должен быть либо человек, либо животное, обретшее равный человеку потенциал для развития. И так как первое абсолютно негуманно, а второе невозможно, подобную методику нельзя использовать.

— А говоришь, что не читал, — ухмыльнулся я. — Только поправка: не «невозможно», а «практически невозможно».

— Хочешь сказать, что у тебя получилось?

— Я ответил на твой вопрос, отец. Что еще ты от меня хочешь?

Раган иф Регул нахмурился. Выглядело это, с учетом его смуглого, морщинистого лица, густой иссиня-черной бороды и бровей, и темно-серых глаз, довольно угрожающе, даже несмотря на то, что сейчас он вряд ли думал о чем-то подобном.

— Хочу быть уверенным, что ты больше не станешь вредить себе.

— У меня останется слишком мало пальцев, если я попробую повторить этот эксперимент, — хмыкнул я.

— Хорошо, — кивнул он после нескольких секунд молчания. — Я скажу, чтобы тебя развязали, но руку тебе исцелять не будут. Будет тебе наказанием за безрассудство.

Ага. Я все правильно понял.

— И на этом спасибо.

Он встал, поставил стул на место.

— Сын.

— Что?

— Если ты получил возможность обрести силу, не упусти ее. Только благодаря силе ты сможешь получить то, чего желаешь.

Я лишь закатил глаза.

— Ты поздно спохватился, отец. Родительские мотивирующие речи нужно было толкать раньше. Сейчас это выглядит попросту недостойно главы ветви Иф. И в конце концов, что бы ты ни сказал, к моей силе ты не будешь иметь никакого отношения.

— Так разве не лучше? — ухмыльнулся он, после чего вышел из комнаты.

Через минуту вместо него в спальню ввалились Гинта и Дзинта.

— Нам сказали вас развязать, молодой господин.

— Чего ждете?

— Пожалуйста, пообещайте, что не будете нас бить!

У меня дернулся глаз. Два идиота… Бог свидетель, если бы они качественно выполняли те немногочисленные, на самом деле, обязанности, что лежали на их плечах, я бы их и пальцем не тронул. А так…

— Если вы не развяжете меня прямо сейчас, я изобью вас стопроцентно!

Через полминуты мои руки были освобождены.

— Вы будете ужинать, молодой господин?

— Буду, — кивнул я. — Но не прямо сейчас. Принесите еду не раньше, чем через час. А до тех пор меня ни для кого нет. Ни для отца, ни для матери и тем более не для Архана. Понятно?

— Понятно! — закивали они в унисон.

— Дверь запереть на ключ, у меня есть дубликат. А теперь проваливайте!

— Отдыхайте, господин! — притворно улыбнулся Дзинта.

— Мы принесем вам ужин точно через час! — подхватил Гинта.

— Кыш!

Вскоре я остался один.

Осторожно, чтобы не тревожить лишний раз обрубки пальцев на левой руке, я расстегнул спальную рубашку на груди и возобновил дыхание Потока.

Спустя пару минут, с открытыми глазами сконцентрироваться было сложнее, я наконец ощутил опустившееся к солнечному сплетению пощипывание. А еще минут через пять, уже из последних сил сопротивляясь желанию начать чесаться, заметил, как кожа в этом районе начинает постепенно светлеть.

Полностью сосредоточившись на этом и даже напрочь позабыв про зуд, я как завороженный наблюдал за медленным проявлением на коже белоснежного контура, слишком сильно напоминавшего восьминогий паучий силуэт, чтобы это было простым совпадением.

Был он, правда, совсем небольшим, всего около пяти сантиметров, считая ножки. Ровно такого же размера, какого был мой питомец Ананси.

Прошло еще несколько минут. Белоснежный контур начал очень тускло светиться. И почти сразу вслед за этим будто бы обрел объем, начав выступать над кожей.

Впрочем, почти сразу стало понятно, что это не контур стал выпуклым, а из него, будто из портала, наружу выбирается маленький паучок.

— Ан? — спросил я машинально.

Но тут же понял, что смысла в вопросе не было никакого.

Во-первых, потому что вскарабкавшийся мне на ладонь паучок уже не обладал даже тем крохотным разумом, что был присущ всем живым существам, так как не был живым.

А во-вторых, потому что, как только он появился, между нами сформировалась отчетливая, неразрывная и очень гармоничная связь. Я управлял им и всеми его движениями с невероятной естественностью и легкостью, будто сам всю жизнь бегал на восьми ногах.

Более того, через глаза Ана мог видеть себя, сидящего на кровати, и комнату вокруг. Правда, от того, как мир должны были видеть пауки и в принципе любые живые существа, это зрение сильно отличалось.

Потому что Ан, в результате ритуала пройдя через перерождение, видел не физический мир, а содержавшуюся во всем сущем энергию Потока.

Теперь я был окончательно уверен в том, что все сработало как надо.

Возможно, это была удача. Может быть плод многих сотен часов изучения самых разнообразных книг, начиная от арахнологии и заканчивая толстенным пыльным фолиантом, озаглавленным «Истоковые аспекты. От мифов и заблуждений к теории и фактам». А может быть и то, и другое.

Так или иначе, то самое «практически невозможное», о котором я говорил отцу, сбылось. Ан больше не был живым существом. Он был принявшей образ паука энергией, настолько мистической и таинственной, что даже во всем Королевства Яркой Звезды о ней почти ничего не знали. Аспектом заавува, короля всех насекомых.

Теперь он мог, как и люди, усваивать Поток и использовать его силу. А значит мог и я, управлявший Аном.

Щелкнул замок. В дверь заглянула голова Архана. С учетом того, что ключи должны были быть только у моих личных слуг, отца и у меня, Дзинту и Гинту ждал ад на земле.

— Значит ты все-таки выжил, — то ли с разочарованием, то ли с интересом протянул братец.

Честно говоря, я был несказанно рад тому, что мы не были однояйцевыми близнецами, как мои слуги.

Не то, чтобы Архан был уродлив, скорее наоборот. Он был точной копией отца, а тот в молодости, судя по картинам на стенах особняка, был тем еще похитителем дамских сердец.

Однако если бы мне приходилось каждое утро видеть в отражении зеркала его физиономию, я бы точно давным-давно наложил на себя руки.

— Ты не слишком-то рад, как погляжу.

— Конечно рад! — он вошел в спальню, широкой улыбнувшись. — Я был бы невероятно опечален, если бы мне пришлось тебя лишиться.

— Называй вещи своими именами: «Лишиться груши для битья».

— Заметь, это не я сказал, — хихикнул Архан. — Однако тебе повезло. Отец пригрозил, что, если я тебя хоть пальцем трону, пока ты восстанавливаешься в постели, то получу тысячу розог. Так что радуйся.

— Хочешь, я отрежу тебе парочку пальцев? Тебя тогда тоже окружат заботой и вниманием. Давай, подходи, клади ладошку на тумбочку!

— Да пошел ты, — прошипел он. — Лучше даже не думай вылезать из кровати. Тут же огребешь так, что отрубленные пальцы покажутся счастьем!

Я ухмыльнулся.

— А ты, оказывается, даже больший трус, чем я думал. Так боишься наказания отца, что опустился до моего способа решения конфликтов — оскорблений и угроз!

— Ты!.. — он аж покраснел. — Ты!..

— Ну? Ну, что? Вот поэтому и не стоит лезть на чужую территорию. Я знаю, что кулаками тебе ничего не сделаю. А ты мало того, что трус, так еще и достаточно тупой, чтобы пытаться соревноваться со мной в остроте языка.

— Погоди у меня, сука! — выдал Архан наконец, после чего развернулся и, широкими шагами подскочив к двери, за пару секунд исчез из комнаты.

— Верни близнецам ключ! — крикнул я ему вслед.

Это оказалось куда проще, чем обычно. Похоже, отец действительно его хорошенько шугнул.

К сожалению, Архан был не последним моим сегодняшним гостем.

— Лейран? Как ты себя чувствуешь? — в дверь просунулась остроносая голова Рианы иф Регул — сестры отца, моей тети.

— Ну… нормально, — кивнул я. — Что вы хотели?

— Можно с тобой поговорить немного?

— Конечно, заходите.

Она зашла, закрыла дверь, после чего почти тем же образом, что и отец, подставила к кровати стул. Села на него, правда, по нормальному, естественно.

Я приподнял бровь, ожидая ее слов. Наши отношения с Рианой были не плохими и не хорошими. Их у нас в принципе не было, если на то пошло.

Единственное, что мы говорили друг другу, это: «Доброе утро», «Добрый день» и «Добрый вечер», ну и изредка «Приятного аппетита», когда вся семья собиралась за одним столом.

Ни разу за все шестнадцать лет жизни я не слышал от нее ничего вроде: «Как ты себя чувствуешь?» И уж тем более я не мог даже представить, о чем бы она захотела со мной поговорить.

— Ты всех очень напугал, — начала она спустя почти полминуты молчания с совершенно бессмысленной и явно вымученной фразы.

М-да. Это может затянуться очень надолго.

— Что вы хотели, тетя?

— Я читала твою работу для Первого Королевского Университета, — неожиданно выдала она, видимо решившись на что-то.

— Вот как? — я удивленно приподнял бровь. Слышать такое было правда неожиданно. — Вы таким интересуетесь?

Риана поморщилась. Видимо, мой вопрос показался ей скрытой издевкой.

— Ты… ты ведь проводил ритуал, который описал в своей работе? Там, в библиотеке?

— Поему вы спрашиваете?

— У тебя получилось?

— Почему. Вы. Спрашиваете?

Ее лицо исказила гримаса ярости, она вскочила со стула, нависла надо мной, схватила за плечи и тряхнула изо всех сил.

— Отвечай, бесполезный мальчишка, получилось или нет⁈

И тут до меня дошло. Она ведь тоже была в каком-то смысле «инвалидом».

Много лет назад, когда она была еще сравнительно молодой, у Рианы был диагностирован рак. Чего именно я не знал, но скорее всего какой-то составляющей репродуктивной системы, потому что детей у Рианы так и не появилось. А из-за проведенной операции она, как и я, потеряла возможность использовать Поток.

Для женщин в семье это было не так критично, так как воинами в большинстве своем становились именно мужчины. Но к тем, кто не мог накапливать энергию Потока, в любом случае относились как ко второму сорту.

И для Рианы моя работа была не просто «смелой, но крайне опасной» идеей, а шансом на возвращение к лучшей жизни. Как, собственно, и для меня самого.

Вот только с чего она взяла, что я был готов так просто поделиться результатами многих сотен бессонных ночей, проведенных над книгами и тетрадями? Ну, по крайней мере просто потому, что на меня наорали.

Тем не менее, просто отказывать ей тоже было глупо. Мало ли что она могла учудить и кому еще рассказать о моей работе, пошли я ее к черту. С другой стороны, пускай Риана и не была особо влиятельным членом семьи, заручиться ее поддержкой было бы очень неплохо.

— Даже если бы у меня получилось, — начал я после недолгой паузы. Риана в ответ на такой спокойный ответ вздрогнула, будто от удара током, и отпустила мои плечи. — Какое отношение это имеет к вам? Если вы хотите попросить меня о чем-то или что-то предложить — то вперед, и тогда мы сможем обсудить варианты.

— У тебя получилось! — с какой-то сумасшедшинкой в голосе рассмеялась она. — Не знаю как, но у тебя получилось! Проведи такой же ритуал для меня! Слышишь? Я отсеку хоть всю руку, если это поможет!

С ходу было видно, что она одержима этой идеей. А еще что она находилась на грани отчаяния. И на самом деле неудивительно.

Я об этом забывал, так как в семье было не принято праздновать дни рождения старших ее членов, но отец был старше Рианы почти на двадцать лет, при том что выглядел лет на пятнадцать моложе.

Поток, пропитывая тело, давал не только силу, но и здоровье, долгую жизнь и долгую молодость. Риане было за пятьдесят. Уже совсем скоро возраст взял бы свое и она начала бы превращаться в старуху. Ни одной женщине это не было в радость.

И когда на горизонте замаячила чудесная возможность вернуться на годы и десятилетия назад во времени, сложно было сохранить здравый рассудок.

Правда, даже если бы я помог Риане, от старости ее бы это не спасло. Ритуал не мог повлиять на усваиваемость Потока телом.

Вот только говорить это ей, как и вообще хоть что-либо иной относительно ритуала я не собирался, если бы она продолжила вести себя как безумная. Тем, кому было что-то нужно, не стоило начинать переговоры с безапелляционных требований.

Впрочем, я был готов дать ей еще один шанс.

Нас с ней не связывало ничего хорошего. Но, с другой стороны, между нами не было и никаких обид. По сравнению с остальными членами семьи иф Регул, это уже можно было зачесть в мало-мальский плюс.

Да и ее «бесполезную» жизнь, как и почти маниакальное желание из этой бесполезности выбраться, я понимал лучше многих.

— Тетя, я понимаю, что для вас это важно. Но я не собираюсь делать то, что вы сказали, просто потому что вы так сказали. Тем более что сейчас я даже не знаю, возможно ли будет провести ритуал в вашем случае. Давайте еще раз. Вам нужно что-то, что у меня, теоретически, имеется. Не думаете, что будет правильно начать с обсуждения цены?

На секунду показалось, что я достучался до нее. С ее губ исчезла полубезумная улыбка, в направленном на меня взгляде появилось что-то, напоминающее осознание. Вот только осознала она, похоже, совсем не то, на что я рассчитывал.

Вдруг ее лицо исказила маска гнева, и она была настолько яркой и угрожающей, что мое сердце разогналось раза в полтора, пустив по крови убойную дозу адреналина еще до того, как Риана открыла рот.

— Мелкий ублюдок! — прошипела она, снова нависая надо мной и брызжа в лицо слюной. — Шестнадцать лет был бесполезным куском мяса, жравшим и спавшим за счет семьи, а теперь вдруг возомнил о себе что-то из-за какого-то случайного успеха⁈ Черта с два я позволю такому червяку, как ты, стать важнее меня!

Ее скрюченные от гнева и безумия пальцы впились в мое горло. И это явно не были те жестокие, но все-таки приколы, которыми баловались Архан и остальные мои старшие братья и сестры, сейчас уже покинувшие особняк.

Сумасшедшая тетка реально решила меня прикончить.

М-да. Шикарная у меня семейка, ничего не скажешь.

Вот и помогай после этого людям.

Глава 3

Я попытался схватить ее за запястья и оторвать от себя. Но левую руку, стоило ей только лишь немного сжаться на руке Рианы, пронзила адская боль, и я отдернул ее, даже не осознав этого.

На бинтах, закрывавших остатки отрубленных пальцев, тут же проступили кровавые пятна. Похоже, разошлись швы.

Правую же мою руку она схватила своей левой и прижала к кровати, продолжив душить меня уже одной рукой.

Стало полегче, воздух по чуть-чуть, но проникал в легкие. Одной руки моей дражайшей тетушке не хватало, чтобы полностью перекрыть мне кислород.

Тем не менее, для того, чтобы полноценно дышать, этого все равно было мало. К тому же, видимо чтобы хоть как-то скомпенсировать отсутствие второй руки у меня на горле, Риана навалилась на меня всем телом, забравшись на кровать с ногами.

Такими темпами я бы все равно рано или поздно потерял бы сознание, и тогда добить меня ей стало бы проще простого.

Использовать в таком положении Поток по идее было невозможно. Но Ану, к которому уже пришла небольшая порция Потока, не нужно было мое дыхание.

Сосредоточившись, я заставил белоснежного паучка выбраться из отпечатка на моем солнечном сплетении. Из-за недостатка Потока получилось куда менее плавно и естественно, чем в прошлый раз, но подобные детали меня сейчас не волновали.

Переключив сознание на управление паучком, я пополз вниз, выбрался из-под рубашки, а потом направился еще дальше, к ногам.

Нельзя было раньше времени показывать Ана тетушке. Сейчас он был ненамного сильнее обычного паука, она без труда смогла бы просто отмахнуться от него.

Так что, несмотря на уже подступающее ощущение удушья, я довел паучка до своих ног, выбрался из-под одеяла и, стараясь наступать только там, где на платье Рианы было побольше оборок, пополз вверх по ее спине.

Желание вздохнуть стало уже почти невыносимым, в ушах начало звенеть, перед глазами все плыло. Хуже того, та порция энергии Потока, что получил от меня Ан, тоже начала иссякать. Еще пара секунд — и паучок бы попросту исчез, оставив меня умирать.

А потому, хотя и хотел добиться большего эффекта, заползя им Риане на лицо, пришлось остановиться на полпути и последним приказом заставив Ана впиться тетке в ключицу.

Я чувствовал, что в жвалах Ананси уже нет того смертельного яда, что был у него при жизни. Сейчас укус был просто укусом, и с учетом размеров паучка, совершенно безвредным, максимум слегка болезненным.

Однако эффект неожиданности сработал как надо. Риана завопила от испуга и паники, ее пальцы машинально разжались, дав мне вдохнуть пусть небольшую, но хоть какую-то порцию живительного кислорода.

А в следующую секунду, наплевав на боль, я, размахнувшись посильнее, попросту заехал ей левым кулаком по уху, сбрасывая с кровати.

Никак не ожидая такого поворота, к тому же, вероятно, еще находясь в состоянии аффекта после укуса Ана, тетка даже не сопротивлялась. Перекувырнувшись через край кровати, рухнула на пол, хорошенько приложившись головой о прикроватную тумбочку.

А я наконец-то смог нормально дышать. Вот только на этом еще ничего не закончилось.

Когда Риана придет в себя, а случится это уже скоро, судя по ее болезненным стонам и тихим ругательствам, мне однозначно придет конец. Она ни за что не оставит меня в живых после того, как один раз попыталась прикончить. Ей не нужны были живые свидетели.

Времени на то, чтобы собрать еще одну порцию Потока для призыва Ана уже не было, и второй раз провернуть тот же трюк с ударом левой уже бы не получилось. Оставалось только одно. Идти врукопашную.

Чувствуя во всем теле дикую слабость, накопившуюся подобно лавине со вчерашнего утра, я все-таки поднялся на правом локте и, перекинув себя через край кровати, рухнул прямо на Риану.

Теперь нужно было действовать как можно быстрее. Пока тетка еще не могла сопротивляться.

Опершись на левый локоть, правой рукой я покрепче схватил ее сзади за волосы и, приподняв голову, со всей силы врезал ее лбом об пол. Потом снова поднял и снова ударил. Потом еще.

Я не останавливался до тех пор, пока Риана не прекратила вопить и дергаться, дезориентированная и не способная додуматься даже до простейшего способа защиты — упереть руки в пол.

Через несколько секунд я услышал торопливые шаги в коридоре. Судя по всему крики тетки не остались без внимания и к моей спальне уже спешили слуги.

Только тогда я позволил себе перекатиться с неподвижного тела Рианы на пол, раскинув в стороны руки и хрипло дыша. Спустя пару секунд мир перед моими глазами померк.

* * *

Очнулся я снова в постели, на этот раз один, с заново перемотанной и, вероятно, заново зашитой рукой, да к тому же повязкой на шее. Если все пойдет дальше по тем же рельсам, я в конце концов помру просто от накопившихся ран.

И зачем я вообще написал ту работу?

Хотя, чего это я. Я прекрасно знал, зачем.

Перерожденец с мозгами взрослого мужика в теле ребенка, да к тому же никому не нужный инвалид, не способный заниматься тем, что в этом мире и этой семье ценится больше всего остального. В мире, где нет интернета, а из развлечений в лучшем случае шахматы, да и то почти всегда не с кем играть.

Куда мне было катиться, если не в библиотеку?

Несмотря на то, что книг в библиотеке особняка были тысячи, где-то к десяти годам я прочел все за исключением самых специфичных и сложных даже для взрослого восприятия талмудов.

А к двенадцати осилил, с помощью дополнительной литературы, и большинство более узконаправленных изданий. Оставил нетронутыми только самые бесполезные, на мой взгляд, труды по таким темам, как животноводство или выдувка стекла.

И на фоне моей одержимости идеей Потока, из информации, почерпнутой из самых разных источников, в какой-то момент начала формироваться некая единая картина чего-то очень масштабного и важного.

Поначалу я даже сам не поверил в то, что смог нащупать нечто настолько грандиозное. Но чем дольше думал об этом, тем отчетливее понимал: все правда именно так, как мне кажется. Создать проводника для энергии Потока возможно.

Окрыленный этой идеей, я взялся за работу с утроенным энтузиазмом. Ну, разумеется, не забывая о данном самой вселенной праве любого человека на сон.

Два года назад была готова первая вариация работы. Еще сырая, не учитывавшая способы вывести живое существо, не человека, на уровень, подходящий для использования Потока.

Тем не менее, это был безусловный прорыв. На основании моей работы после определенных доработок можно было бы выстроить целую новую индустрию. В конце концов в Королевстве Яркой Звезды далеко не только я один был инвалидом.

Тогда я еще не думал пытаться делать что-то самостоятельно. Опять же, не был доведен до ума метод эволюции проводника, да и отрезать себе пальцы я так-то никогда не горел желанием.

Я рассчитывал, что со мной скоро свяжутся, предложат помощь, предложат сотрудничество. И тогда, с поддержкой лучшего университета королевства, я смог бы развернуться на полную.

Это не была наивность. Я лучше кого бы то ни было понимал перспективность своего открытия. Богатых людей с больными телами: старыми, травмированными, болезненными — были тысячи, десятки тысяч. Это могло стать бесконечным источником огромных инвестиций.

Но и на первое письмо, и на второе, и на третье в ответ была лишь тишина. Похоже, я был единственным, кто верил в эту перспективность.

Обиднее всего было то, что за разработанной мной теорией не стояло никаких сверхгениальных мыслей или чудесных озарений. Если бы люди этого мира не были так зациклены на существующем восприятии Потока, скорее всего до той же идеи додумались бы куда раньше.

Возможно, если бы на ее основе раньше разработали какую-нибудь массовую технологию, мне бы даже не пришлось столько лет терпеть издевательства за свою ущербность.

Полтора года прошло в бесплодном ожидании. За это время я доработал теорию, решив вопрос с эволюцией, по крайней мере для Ана.

Но, уже наученный горьким опытом, не стал никому рассказывать об этом прорыве. Для всех в моей работе оставался огромный изъян, из-за которого моментально начинать практические опыты было невозможно.

Впрочем, это не по прежнему не отменяло важности открытия. А из Первого Королевского так и не пришло ни одного ответа.

Полгода назад мне исполнилось шестнадцать, что означало, что вскоре настанет пора идти в высшее учебное учреждение. И я, уже скорее из принципа и вредности отправил в Первый Королевский все ту же работу в качестве вступительного испытания.

Штука была в том, что Университет не имел права проигнорировать посланные им потенциальными студентами труды. Вот только никакой надежды на успех у меня уже не было. Если мою работу до сих пор не оценили по достоинству, то и не собирались оценивать.

И так совпало, что ответное письмо из Первого Королевского пришло как раз в то время, когда я собрался провести опыт сам, уже наплевав на всех и всякую возможную помощь.

«Опасна, ненаучна, не подкреплена опытами». Глядя на забравшегося на мою ладонь белоснежного паучка, сотканного из энергии высшего измерения и питающегося собираемой мной энергией Потока, я ехидно усмехнулся.

Опасна? Очевидно, да.

Ненаучна? Ну, тут как посмотреть.

Не подкреплена опытами? Выкусите, суки.

* * *

Через пару часов после того, как я очнулся и сразу после того, как Дзинта унес поднос с пустыми тарелками, ко мне снова пришел отец, чтобы выяснить, что произошло с Рианой.

Забавно. Мы за весь последний год не общались столько, сколько за эти пару дней.

Я, разумеется, рассказал все как есть, опустив лишь эпизод с укусом тетки паучком. Смысла скрывать что-то иное не было. В данном случае я был стопроцентной жертвой.

И так как было невозможно представить, что инвалид не только первым напал на здоровую, пусть и уже начавшую стареть женщину, но еще и умудрился вырубить ее, моим словам в кои-то веки поверили без всяких лишних вопросов.

Риана по словам отца, кстати, уже тоже очнулась. Я ее не убил, хотя у меня были такие мысли, лишь расквасил в блин нос, выбил пару передних зубов и набил огромную шишку на лбу.

Говорить с кем-либо она, однако, отказалась, видимо тоже понимая, что отвертеться от обвинений в покушении на мою жизнь у нее не получится. Так что ее, условно говоря, посадили под домашний арест.

Впрочем, иллюзий насчет судьбы тетушки я тоже никаких не строил. Семья не станет ее обвинять и тем более не отдаст под официальный суд королевства.

Скорее всего ее отошлют куда-нибудь в глушь и запретят появляться в столице. В худшем случае заставят заниматься какой-нибудь административной работой вроде подсчета налогов. Вот и все наказание за то, что она меня чуть не прикончила.

— Какие у тебя планы, Лейр? — закончив разговор о делах, отец задал неожиданный вопрос.

— В смысле?

— Твою работу Первый Королевский завернул. Для того, чтобы написать новый труд для поступления в следующем году у тебя уже не будет времени. Когда вам с Арханом исполнится по семнадцать, в особняке вы жить уже не сможете. Вот я и спрашиваю: какие у тебя планы на дальнейшую жизнь?

— Что происходит, отец? — я приподнялся в кровати, постаравшись сесть как можно более прямо. — С чего вдруг такая забота? Я не поверю ни в то, что тебе стало меня жалко, ни в то, что дело в ритуале и том, что я мог преуспеть.

Несколько секунд он пристально изучал мое лицо, будто пытался найти ответ на свой вопрос где-то там.

— Тобой интересуются Иль.

— Главная ветвь⁈

— Да. Около недели назад мне пришло письмо от моего дяди, Курта иль Регула. Он хотел знать, есть ли у тебя какие-то желания относительно перспектив поступления помимо Первого Королевского.

— Насколько я понимаю, ты до сих пор ничего не ответил.

— Я хотел дождаться ответа на твою работу из Первого и поговорить с тобой уже с его учетом. Собственно, вот, говорю.

— Этот Курт написал, что ему от меня надо?

Отец нахмурился.

— Я понимаю, что мы наедине, но постарайся привыкнуть к более уважительному отношению к представителям ветви Иль.

— Я знаю, что, если бы они не заинтересовались мной, ты бы наказал меня за такие слова даже с учетом того, что мы наедине, — ухмыльнулся я. — Послушай, отец. Я — не Архан. Можешь не пытаться играть со мной в родителя. Этот поезд давным-давно ушел. Если тебе от меня что-то надо, то так и скажи.

— Да? — его лицо, пытавшееся выражать что-то наподобие заботы, разгладилось и приняло обычный бесстрастный вид. — Ну ладно. Курт не написал, почему ты вдруг стал интересен Иль, но вариантов на самом деле немного.

— Моя работа?

— Да. Насколько мне известно, одна из моих бабок из Иль — профессор Первого Королевского. Возможно, твоя работа как-то попалась ей на глаза. Или о ней прознали как-то иначе, это не имеет большого значения. Но что-то их в твоей работе зацепило.

— И, повторяю вопрос. Что им надо?

— Курт предложил, если ты не пойдешь в Первый Королевский, предоставить тебе место в частном исследовательском институте клана. Не как студенту, а как младшему лаборанту.

— Я так понимаю, по факту это не «предложение», а приказ?

Отец кивнул.

— Да. Если бы тебя приняли в Первый Королевский, даже главной ветви было бы тяжело забрать тебя к себе. Но, раз тебе отказали, спорить с Иль мы не можем.

— Да ты особо и не собираешься.

— Конечно. С чего бы мне идти на конфликт с главной ветвью?

Я хмыкнул.

— Будь мы нормальной семьей я бы сказал: «Ради своего сына, возможно?» Но ты можешь не утруждаться ответом на этот вопрос. Я правильно понимаю, что в любом случае до совершеннолетия я останусь в особняке?

— Да. Нарушать традиции, ими же и установленные, без особого повода Иль не станут.

— Тогда вернемся к этому вопросу через пять с половиной месяцев.

— Ты ведь понимаешь, почему я вообще завел этот разговор?

— Я не собираюсь подрывать твой авторитет или репутацию Иф перед главной ветвью. А если бы собрался, — я позволил выйти наружу всей накопившейся в груди желчи. — То сделал бы это так, чтобы ни ты, ни мать, ни кто-либо другой не смог мне помешать.

Раган иф Регул резко встал, нависнув надо мной своими метром девяноста. Однако за почти десять секунд молчания у него так и не нашлось, что мне ответить.

— Отдыхай, — наконец, вздохнув, бросил он. — Я напишу дяде, что после своего совершеннолетия ты с радостью присоединишься к институту клана.

— Как угодно. Я все равно не смогу тебе помешать.

Через полминуты я снова остался один.

Не надо было отправлять эту работу в приемную комиссию. Ох, не надо было.

Я сделал это на эмоциях, в качестве последнего «Фи!» старым идиотам, не воспринявшим мой труд всерьез. Но, похоже, из-за этого каприза ко мне оказалось приковано крайне нежелательное внимание.

Клан Регул был огромен и невероятно могущественен. Его главная ветвь, члены которой именовались «иль Регул», и вовсе была одним из двенадцати герцогских кланов Королевства Яркой Звезды.

Для них ветвь Иф, главой которой был отец, была не более, чем мелкой сошкой. И моя жизнь для Иль тем более не стоила ровным счетом ничего.

Еще позавчера, получив приглашение в исследовательский институт под прямым патронажем главной ветви, я бы, конечно, напрягся, но в хорошем смысле.

Как минимум это была бы отличная возможность продвинуть мою работу, и хотя очень вряд ли я стал бы мало-мальски значимым членом исследовательской группы, вполне мог рассчитывать на помощь со своей инвалидностью.

Но теперь… если Иль узнают, что я преуспел и создал проводника Потока, а они узнают, то в институте я стану не младшим лаборантом, а лабораторной крысой. И всем, включая моего отца, будет на это глубоко наплевать.

Способ избежать подобной участи был один. Отец его уже упомянул.

Если бы я стал студентом Первого Королевского, то главной ветви пришлось бы отступить. Авторитет главного Университета Королевства Яркой Звезды был сравним герцогским кланом, а возможно и превосходил его.

Но отец был прав и в том, что новую работу написать я уже не успею. Да и даже если бы успел, скорее всего ее бы тоже завернули люди главной ветви в приемной комиссии.

Однако была и еще одна организация, даже более могущественная и влиятельная, чем Первый Королевский Университет.

— Дзинта! Гинта! Вы там⁈

Через несколько секунд в дверь заглянули две головы.

— Что вы хотели, молодой господин?

— Помогите мне одеться. Мы едем в город.

* * *

Раньше меня скорее всего банально не выпустили бы из особняка. Инвалид в коляске подрывал репутацию семьи, известной своими пользователями Потока.

Но сейчас у меня уже был немного иной статус.

Не из-за проведенного ритуала и травм, разумеется, на подобное всем в семье иф Регул было глубоко наплевать. Из-за приглашения главной ветви.

Когда меня остановили слуги у входных дверей, я просто предложил им спросить разрешения у отца. И вскоре убежавший парень вернулся с шокировавшей всех, включая Дзинту и Гинту, новостью: бесполезному Лейрану иф Регулу было позволено выйти в город.

Более того, отец передал мне небольшой кошелек с парой десятков купюр общим номиналом в несколько тысяч астер. Не какая-то огромная сумма, конечно, но этого было более чем достаточно, чтобы провести не один незабываемый вечер даже в таком дорогом городе, как Полярис.

Взяв кошелек из рук слуги, я лишь усмехнулся. Забавно было наблюдать за тем, как отец после шестнадцати лет безразличия пытался меня подкупить.

Еще забавнее было осознавать, что он прекрасно понимал: с моим характером, если я отправлюсь в главную ветвь, очень скоро его стол будет завален письмами с недовольствами.

И это было чистой правдой. Я, разумеется, не собирался специально притягивать гром и молнии к своей голове. Но, оказавшись под патронажем ветви Иль, я бы не упустил шанс подгадить семье, обеспечившей мне совершенно отвратительное второе детство.

Впрочем, в новых обстоятельствах после попадания к Иль я бы скорее всего исчез без следа в лучшем случае через пару недель и никак навредить отцу бы не смог.

Вот только он-то этого не знал. А потому я мог по крайней мере в следующие пять с половиной месяцев наслаждаться хотя бы подобием того, как должен был вести себя родитель.

Мне даже предложили семейный экипаж. Но я не собирался позволять отцу узнать, куда я отправился. Так что в сопровождении Гинты и Дзинты, от которых ближе к делу тоже на будет избавиться, я отправился к ближайшей станции монорельса.

В столице я за всю жизнь был от силы раз пять. Но опыт жителя мегаполиса из прошлой жизни помогал не теряться даже в сложной системе общественного транспорта Поляриса, так что уже через сорок минут мы втроем остановились почти в центре города у станции такси.

— Дальше я поеду один, — достав из кармана предоставленный отцом кошелек, я достал из него сотенную купюру и протянул близнецам. — Можете хорошенько отдохнуть. Но если вас не будет на этом самом месте ровно через три часа, я разорву этот кошелек надвое и запихну вам в глотки. Поняли меня?

— Хорошо! Берегите себя!

Схватив деньги, они поспешно скрылись. Сто астер были их недельной зарплатой на двоих, и упускать такой шанс парочка явно не собиралась.

А я нашел себе такси, в которое получилось бы поместиться с креслом, и назвал водителю адрес Министерства Обороны Королевства.

* * *

— Здравствуйте, — подъехал я к стойке регистрации.

— Добрый день?.. — с очевидной неуверенностью в голосе протянула улыбчивая девушка. М-да. Выглядел я точно не слишком подходяще для «доброго дня». — По какому вы вопросу?

Я тяжело вздохнул. Как бы мне ни хотелось этого не делать, ситуация была критической. Пришла пора воспользоваться единственным полезным знакомством, что я завел за шестнадцать лет.

— Я бы хотел поговорить с заместителем министра обороны Гиброном иль Астера. Он сейчас на месте?

Глава 4

— Молодой человек, — строгим голосом произнес сидящий за массивным столом чуть полноватый мужчина с роскошными усами и абсолютно лысой головой. — Я согласился принять вас из-за того, что вы передали через моего секретаря. Но если это — какая-то шутка, у вас будут большие проблемы.

— Это не шутка, — покачал я головой. — Я — тот самый Лейран, с которым вы переписывались последние три года.

— Вот именно это и выглядит как шутка. Сколько вам лет? Пятнадцать? Шестнадцать?

— Исполнилось шестнадцать полгода назад.

— И вы реально думаете, что я поверю, что, когда мы начали переписку, вам было всего тринадцать лет?

— Это несложно доказать, — пожал я плечами. — Я написал вам, так как вы были единственным из семнадцати соавторов работы «Теория энергии Потока, как возможного катализатора последующей эволюции человеческого вида», — чей адрес почты я смог найти в открытом доступе.

— Это правда… — Гиброн задумчиво разгладил свои усы. — С каким вопросом вы обратились?

— Мне было интересно ваше мнение относительно потенциальной возможности использования потока для ускоренной эволюции животных. Вы ответили, что это невозможно, так как для такой эволюции животное должно быть уже способно поглощать энергию Потока, для чего необходим качественный переход.

— А это порочный круг… — пробормотал мужчина. — Не верится даже, что вам всего шестнадцать. Из какого вы клана?

— Ветвь Иф клана Регул.

— Иф? Раган?

— Да, это мой отец.

Он потратил несколько секунд на то, чтобы внимательно осмотреть меня с головы до закутанных в плед ног.

— М-да. Не повезло вам. Как ваши успехи с поиском решения?

— В процессе, — пожал я плечами.

— Оптимистично, — вздохнул Гиброн. — Крайне оптимистично, молодой человек. Честно говоря, я сильно сомневаюсь, что вам удастся воплотить свою задумку в жизнь.

Уже воплотил, чему доказательство — спрятанный в моей груди сотканный из чистой энергии паучок. Но говорить об этом я, разумеется, не собирался.

По переписке, которую мы с Гиброном вели с переменной интенсивностью уже более трех лет, было понятно, что он — один из немногих в Королевстве Яркой Звезды, для кого умение другого человека использовать Поток не определяло его важность.

Собственно, именно поэтому я и решил обратиться к нему за помощью. Но интерес к моей персоне от главной ветви наглядно показал, насколько затронутая мной тема важна и опасна. Так что полностью доверять Гиброну я не мог при всем желании.

Так что…

— В моем положении, не оставаясь оптимистом, сложно встречать новые дни, — развел я руками, впервые вытащив левую ладонь из-под пледа.

— Да, кстати, что вообще с вами?

Фиксирующая повязка на носу, перемотанная шея, и теперь еще забинтованная рука, на которой снова проявилось немного крови — Гиброн не мог не поинтересоваться.

К счастью, с ним я общался исключительно о возможных способах эволюции Ана, о ритуале создания проводника Потока ему не было ничего известно. Так что даже заметное под многими слоями бинтов отсутствие двух пальцев не могло натолкнуть его ни на какие идеи.

С другой стороны, это можно было использовать себе на пользу. Ну, в разумных пределах, естественно, чтобы после возможных проверок не попасться на лжи.

— Это, — я показал на шею и нос, — просто семейная ссора. А это, — я поднял левую руку, — ну, скажем так, я был немного неаккуратен в обращении с ножом. Ничего такого, что стоило бы вашего внимания.

Гиброн поморщился. Похоже, он воспринял мои слова именно так, как я и рассчитывал.

Вообще мне самому было не слишком по душе использовать свое состояние для выдавливания жалости. Но, даже трижды перебрав в голове все свои шестнадцать лет, я не смог придумать никого, кто смог бы помочь мне избежать призыва из главной ветви, кроме Гиброна.

Между неизбежной участью распятой на лабораторном столе подопытной мышки и необходимостью немного поиграть в бедного-несчастного инвалида я без колебаний выбирал второе.

— Правильно ли я понимаю, что причина, по которой вы, молодой человек, нарушили свое трехлетнее инкогнито и лично явились ко мне, также «не стоит моего внимания»? Потому что не важно, Иф или Иль, что-либо, связанное с Регул — это вопрос, определенно стоящий немалого внимания.

Я пожал плечами.

— Смотря как посмотреть. Но мне однозначно нужна ваша помощь.

— С чем?

— Через полгода мне исполнится семнадцать и по законам семьи я должен буду заняться подготовкой к взрослой жизни.

— «Три года, определяющие тридцать лет», — кивнул Гиброн. — Наслышан.

— Большинство моих братьев и сестер отправятся в училище главной ветви для углубленного освоения Потока. Но, как вы понимаете, мне это не светит.

— С вашими знаниями вы могли бы с легкостью пойти в любой престижный университет королевства, стать ученым, исследователем. Думаю, это неплохая альтернатива… в вашем положении.

— К сожалению, Первый Королевский уже завернул мою работу, отправленную к ним в приемную комиссию. Так что и другие ВУЗы вряд ли меня примут, а писать новую работу уже некогда.

— Вы писали о том, что мы с вами обсуждали?

— Нет, конечно. Какой смысл писать работу о, фактически, чистых домыслах?

— Да, я как раз это и имел в виду… но тогда, зная ваш уровень, мне странно это слышать. Для того, чтобы стать студентом даже Первого Королевского вам более чем достает и знаний, и изобретательности, и усидчивости, и упорства. Да что там, вы, думаю, уже сейчас могли бы стать младшим профессором!

Я хмыкнул. Сейчас, после слов отца и некоторого времени на подумать, я уже сам начал сомневаться, что причиной отказа из Первого Королевского было то, что они написали в своем ответе.

Для того, чтобы стать студентом, пусть даже лучшего университета в королевстве, не обязательно ведь было совершить какой-то прорыв. Нужно было лишь продемонстрировать, что они не потеряют время зря, решив с тобой заниматься.

А по моей работе, как бы «ненаучна и опасна» она ни была, это точно было более чем понятно.

Насколько велика была вероятность, что мои предыдущие письма просто отложили в долгий ящик, даже не вскрывая, а работа, которую прочитать были обязаны, попалась на глаза человеку из главной ветви в университете, и была завернута, чтобы заполучить меня в институт Регул?

Не сто процентов, разумеется, но и точно не нулевая.

— Спасибо за комплимент. Но вышло как вышло.

— Что же, печально слышать, — вздохнул Гиброн. — Но чем я тогда могу вам помочь? Скажу сразу, на Первый Королевский повлиять я…

— Я бы этого и не попросил у вас, — прервал я его. — Скажите, вы можете к моему семнадцатилетию организовать для меня призыв в армию?

— В а?.. — Гиброн аж поперхнулся. — Куда⁈ Вы в своем уме, молодой человек⁈ Вы ведь лучше меня понимаете, в каком вы состоянии! Ладно неспособность использовать Поток. Есть части снабжения, есть медсанчасть, есть связисты. Но парень в инвалидном кресле в регулярных войсках — это перебор!

— Как вы и сказали, я прекрасно осведомлен о своем состоянии. И отдаю себе отчет в том, о чем прошу. И можете мне не верить, но у меня есть уверенность в том, что я справлюсь. От вас мне нужна только одно: организовать мне официальную повестку, несмотря на инвалидность, такую, чтобы даже моя семья не смогла ее оспорить.

Гиброн открыл было рот, чтобы снова начать возражать, но потом его взгляд упал на мою забинтованную руку, и его челюсть закрылась. Он понял все неправильно, но при этом именно так, как я и хотел. И развеивать его заблуждения я не собирался.

— Сделать то, что вы просите, несложно, — наконец произнес он после почти минуты раздумий. — У дворянства есть приоритет подобных вопросах. Собственно, те самые «три года, определяющие тридцать лет» Регул или «лагерь военной подготовки» Аскелла — это, по большому счету, не более, чем способ избавить детей семьи от призыва в регулярные войска. Ровно также, как и поступление в университет. Но вас главная ветвь в этом вопросе обойдет стороной, а следующей на очереди будет как раз королевская армия. Но, скажите, молодой человек, вы правда не хотите, к примеру, стать госслужащим? Я мог бы легко организовать для вас место хотя бы в нашем министерстве.

Я покачал головой.

— Я думал об этом, но государственная служба в моем случае — это своего рода лазейка. Клану будет легко оспорить такое назначение. К тому же для госслужащих, по крайней мере низшего звена, не предполагается отдельное жилье, а значит жить мне и дальше придется в особняке ветви Иф.

— А отправиться на фронт для человека в вашем состоянии, конечно, лучше, — недовольно буркнул Гиброн.

Я не смог не улыбнуться. Жестокая ирония жизни. Человек, с которым мы впервые встретились вживую после трех лет обмена письмами, заботится о моей жизни больше, чем даже мать и отец.

— Как я уже говорил, у меня есть уверенность в себе. Так что? Вы мне поможете?

Мужчина тяжело вздохнул.

— Помогу. Все равно по нашим перепискам я уже давно понял, что, если вы уперлись, то вас уже не переубедить. Но, на всякий случай. Если вы все-таки передумаете, приходите… эм…

— Я приеду, — кивнул я, хмыкнув. — Спасибо за то, что приняли меня.

— Было приятно познакомиться с вами лично, молодой человек, — Гиброн встал из-за стола, обошел его и протянул мне руку, которую я с удовольствием пожал. Очень жаль, что таких, как он, в Королевстве Яркой Звезды было так мало. — Если захотите поговорить о чем-нибудь не настолько серьезном: о науке или в принципе о жизни, — я буду рад принять вас не в кабинете, а у себя дома. Только обязательно заранее приезжайте сюда и поговорите с моим секретарем. У меня редко бывают выходные.

— Обязательно воспользуюсь вашим предложением при случае, — кивнул я. — Хотя у меня в ближайшие месяцы, думаю, свободных дней будет еще меньше, чем у вас.

* * *

Выехав из министерства обороны на улицу, я задумался на секунду. От трех часов, что я назначил близнецам, осталось еще около полутора. До министерства на такси я доехал быстро, но так как не был записан на прием к Гиброну, пришлось почти час прождать в приемной.

Впрочем, получилось все равно быстрее, чем я думал, так что оставшееся время можно было потратить на что-нибудь полезное. Или приятное. Или, еще лучше, совместить то и другое.

Вернувшись на минуту в министерство, я поинтересовался у девушки за стойкой, куда обычно ходят обедать такие, как Гиброн. Она, ни на секунду не задумавшись, назвала ресторан «Созвездие вкуса», куда я, собственно, и отправился.

Место было не из дешевых, очевидно. Но несколько тысяч астер грели карман, так что я вполне мог позволить себе потратиться, причем не только на поздний завтрак, но и на отдельную комнату, где меня бы никто не побеспокоил без необходимости.

Еду принесли быстро и это определенно было вкусно, но из-за болезненных ощущений в горле много я съесть не смог. Заказав напоследок графин холодного морса и сказав, чтобы никто и ни под каким предлогом не заходил, я прикрыл глаза, сосредоточившись на правильном дыхании.

Не слишком приятный опыт сбора и использования энергии Потока под давлением, в прямом и переносном смысле, Рианы иф Регул, имел и некоторые положительные последствия.

Ощутив один раз, как собирать Поток в экстремальном режиме, я запомнил это чувство очень хорошо.

Точно воспроизвести тот же самый результат не получилось бы из-за отсутствия допинга в виде адреналина. Но первое пощипывание в груди появилось не через несколько минут, как в первый раз, а всего через полторы минуты, что уже было значительным прогрессом.

Еще через минуту на моей ладони уже сидел белоснежный паучок, я впервые получил возможность внимательно его рассмотреть.

Ананси — мой питомец-паучок, которого я завел уже почти полтора года назад, потратив едва ли не все накопленные деньги, был далеко не простым, и дело было вовсе не в его смертельном яде.

Вообще, чтобы призвать аспект заавува, можно было использовать практически любое мелкое членистоногое. Хоть таракана, хоть бабочку, хоть ту же муху.

Но на кошмарного ткача — так назывался этот вид — мой выбор пал не просто так и не из-за пафосности его имени.

Как минимум, от большинства других видов он отличался он очень долгой жизнью и живучестью. Раздавленный, лишившийся половины лапок, проткнутый насквозь — ткач мог восстановиться и даже вернуться к активной охоте. Это было очень важно для успешного проведения ритуала.

Но главной причиной, почему мой выбор пал именно на него, была его паутина.

Кошмарные ткачи не охотились на мелкую живность вроде мух. Они были гурманами, предпочитая куда более крупную и опасную дичь: мышей, мелких птичек, ящериц.

Потому сети, что они плели, были далеко не такими плотными и красивыми, как у большинства пауков. Однако толщина, прочность и упругость нитей, создаваемых ткачами, были в разы выше, чем у практически любого другого представителя этого семейства.

И это было невероятно важно, поскольку паутина Ана должна была стать моим главным оружием.

Наличие проводника Потока не означало, что мое тело чудесным образом обрело способность использовать эту энергию. Я сам остался ровно тем же слабым инвалидом, прикованным к коляске, так теперь еще и без пары пальцев.

Против пользователей Потока у меня не было ровным счетом ноль шансов. Даже мой брат, считавшийся по меркам семьи Иф довольно бездарным, подойдя ко мне вплотную, сумел бы за секунду свернуть мне шею, пробить грудь или сломать череп.

Будь на месте Рианы хотя бы начинающих пользователь Потока, я бы уже лежал в гробу.

А это значило, что моей первоочередной задачей было не позволять к себе приближаться. Какие тут были варианты?

Первый: грубая защита.

После эволюции через аспект заавува и с подпиткой энергии Потока, которую со временем я надеялся научиться поглощать напрямую через проводника, изначально небольшой размер насекомого уже не играл бы такого большого значения.

Так что в принципе было вполне реально выбрать в качестве проводника, например, жука-стража, обитавшего в норках в земле и закрывавшего вход в эту норку собственной невероятно жесткой спинкой.

Однако потенциал такого проводника был очень ограничен. Одной только защитой было не выиграть ни один бой.

Второй: дальние атаки.

Плюющиеся ядом насекомые существовали, как и выстреливающие в случае опасности раскаленной жижей из задницы. С учетом того, что проводник был энергетической формой жизни и любые «расходные материалы» мог восполнять бесконечно, была бы энергия Потока, это было неплохим вариантом.

Но, если бы врагу удалось избежать всех «выстрелов» на дальней и средней дистанции, то плеваться ядом, когда я сам был рядом, стало бы слишком опасно.

Было и еще несколько более экзотичных вариантов. Я не просто так трижды просмотрел атлас насекомых от корки до корки.

Но в конце концов остановился на том, что лучшим способом не подпустить к себе врага была не жесткая защита, а ловчая сеть, в которой он бы завяз, как самая обычная муха.

За пять с половиной месяцев, оставшихся до моего совершеннолетия, я должен был научиться в идеале использовать эту способность Ана. И начать можно было прямо сейчас, раз уж у меня оставалось еще около сорока минут, прежде чем придет время отправляться обратно на встречу с близнецами.

Потратив пять минут на то, чтобы получше устаканить в голове контроль над телом Ана, а также напитать его энергией Потока, я попытался впервые создать нить паутины.

Закрепив один ее конец на столе, я приказал Ану спрыгнуть на пол, проползти к двери, забраться на нее и закрепить другой конец на ручке, чтобы получилось нечто вроде натянутой веревки для игры в лимбо.

Приказ был выполнен без труда, и я отчетливо ощутил, как тает энергия Потока на создание нити паутины. Причем расход был очень существенным. Накопленного за пять минут объема хватило бы от силы метров на десять.

Осторожно потрогал туго, словно струна, натянутую ниточку, едва заметно светящуюся белым, как и сам Ан. Это свечение надо будет научиться скрывать. Днем или в ярко освещенном помещении оно было незаметно, но в темноте мгновенно бы выдало положение расставленных ловчих сетей.

Прочность нити была не слишком высокой. Я сумел порвать ее с минимальным усилием.

Тем не менее, даже то, что такое усилие потребовалось, было прекрасной новостью. Обычную паучью паутину, в том числе и паутину Ананси до его превращения в моего проводника Потока, человек мог разорвать, даже не заметив.

Десятка или пары десятков таких нитей уже могло бы оказаться достаточно, чтобы не ожидающий подвоха человек запнулся об такую «леску» и упал. Не ахти, конечно, какое средство обороны. Но это было только начало, не стоило слишком жадничать.

Следующее, что я должен был проверить — способность Ана самому поглощать Поток. И вот это уже оказалось куда сложнее, чем производство паутины.

Как минимум, сейчас Ан был не живым и ему не нужно было дышать, к тому же у пауков в принципе не было легких, и энергию Потока было нечем «вдыхать».

Тем не менее, проведя почти пятнадцать минут, пытаясь всеми возможными способами активировать эту систему, в конце концов я добился результата. Для этого потребовалось представить, как воздух, проходя через тело Ана, как бы фильтруется, оставляя в «фильтре» «осадок», которым и была энергия Потока.

Правда, это было в несколько сотен раз медленнее, чем когда я передавал Ану Поток, поглощаемый моими легкими. Но, опять же, это было лишь началом. Никто не мог сказать, во что это выльется со временем. Возможно, однажды…

М-да. Как и сказал Гиброну, ради того, чтобы сохранять энтузиазм и мотивацию, я давно научился имитировать оптимизм, причем настолько мастерски, что иногда сам начинал этому верить.

Не стоило, даже мысленно, тратить деньги, которые еще не заработал, и не стоило представлять, что смог бы сделать с возможностями, которых у тебя пока не было.

Остаток времени я потратил на то, чтобы накопить и передать Ану побольше энергии Потока. После того, что произошло с Рианой, мне уже ничего не казалось перестраховкой. Как говорится, то, что у тебя паранойя, не значит, что за тобой не следят.

После чего, расплатившись, я отправился в обратный путь на встречу с Гинтой и Дзинтой. Вот только на условленном месте меня ждало не двое, а трое. Вот тебе и паранойя.

— Привет, братец, — кровожадно улыбнулась мне Ива — старшая сестра, полгода назад покинувшая семейный особняк.

— Вы меня ей сдали? — прошипел я близнецам, стоявшим чуть в сторонке, уткнув глаза в землю.

— Не ругай их, братец. Мы случайно встретились в «Маджерике» и мне просто стало интересно, откуда они тут взялись, вдвоем, но без тебя.

— У вас, похоже, и правда многовато хромосом…

Даже я, в среднем выбиравшийся в город раз в три года, знал, что клуб «Маджерик» не только принадлежит Регул, но и является одним из самых популярных мест у членов клана в столице. Пойти в «Маджерик» и не наткнуться на кого-нибудь из Регул было все равно, что залезть в реку, рассчитывая не намокнуть.

— Что делаешь в городе, братец? И откуда у тебя аж сто свободных астер на подачку своим песикам?

— А что, хочешь, чтобы я поделился? Неужели свои кончились? Как так? Ты же самая известная шалава Поляриса!

— Тебе не хватает бинтов на теле? — прошипела Ива, ставя ногу на мою ступню на специальной подставке кресла.

— Если ты так хотела сделать мне больно, — ухмыльнулся я, — то ты еще и тупая шалава.

— Я не хотела, чтобы ты сбежал.

— А, — я развел руками. — Ну тогда извини. Не тупая. Мега тупая шалава.

Гинта не удержался и прыснул в кулак. Ива, уже красная от гнева, бросила на них яростный взгляд. Братья синхронно отодвинулись на пару метров.

— Давай-ка мы с тобой отъедем куда-нибудь поговорить, — проворковала она, снова повернувшись ко мне. — В более тихое место.

В голове сработал синхронный переводчик: «Я не хочу бить тебя на людной улице».

— Давай, — кивнул я. — Парни! Помогите мне, я то я подустал сам кататься.

— А? — на лицах Дзинты и Гинты отразилось искреннее удивление. Но, благо, хоть какие-то извилины у них в голове остались и переспрашивать ни один, ни другой не стал. — Да, молодой господин!

Дзинта подошел сзади и взялся на рукоятки кресла, Гинта встал рядом с братом.

Через несколько минут, через арку перейдя с главной улицы во двор, а затем добравшись до какой-то подворотни, мы остановились, Ива повернулась ко мне.

— Ну так что, братец? Как ты хочешь сдохнуть?

Глава 5

— Сдохнуть я бы хотел в своей постели, от старости. А что? Тебе нужно помочь определиться? В твоем случае у меня плохие новости, сестренка. Ты скорее всего сдохнешь от сифилиса.

— Где же ты, сука, храбрость свою каждый раз находишь⁈ — рявкнула Ива, на этот раз поставив свою ногу на сидение кресла, в опасной близости к моей мужской гордости.

Мне с параличом в каком-то смысле «повезло», если в принципе было возможно так сказать. Хотя ноги с самого рождения были абсолютно неподвижны, определенная чувствительность между ними сохранилась. Да и даже если бы нет, я не слишком-то хотел остаться евнухом.

Впрочем, прекращать язвить я не собирался ни при каких обстоятельствах.

— Архан забрал мое здоровье, а я забрал его яйца. А у тебя, кстати, судя по твоей грубости и нулевому уровню женственности, от Этана ничего не передалось?

С поправкой на то, что я даже под страхом смерти, не то, что под угрозой кастрации, не собирался начинать заискивать перед Ивой, мне нужно было максимально тянуть время.

Потому что Ан, выбравшийся из отпечатка на моей груди, проползший под рубашкой, потом по низу кресла и, наконец, добравшийся до оставшейся стоять на земле ноги Ивы, уже начал осторожно обматывать ее паутиной, «привязывая» стопу сестрички к земле.

Ива и Этан, в отличие от Архана и тем более от меня, были очень одаренными пользователями Потока. Едва ли не самыми талантливыми из всех детей отца.

С учетом того, что Ива уже полгода проходила подготовку в главной ветви, даже без активации энергии сила ее тела должна была быть на сверхчеловеческом уровне. Для того, чтобы удержать ее на месте, нужны были не десятки, а сотни нитей.

К счастью, особая длина тут была не нужна. На один «стяжок» от земли до земли через стопу нужно было от силы сантиметров двадцать нити.

Запасов энергии, что я передал Ану до сих пор и продолжал передавать, пусть и медленнее, даже оскорбляя Иву, должно было хватить почти на тысячу повторений. Вопрос был в том, сумею ли я заговаривать ей зубы так долго?

— Ты договоришься, Лейр, — прошипела Ива, наклоняясь чуть вперед. — Мы уже не в особняке Иф. Отец не накажет меня за то, что я тебя изобью до полусмерти.

— Как будто это вас с Этаном когда-то останавливало, — фыркнул я. — Архан даже спустя полгода после вашего ухода ссытся просто от произнесенных вслух ваших имен.

— Да, — ухмыльнулась старшая сестренка, — над ним издеваться было куда приятнее, чем над тобой. Если бы можно было сложить из вас двоих одного человека, из него даже мог бы выйти толк. Как он там? Судя по твоему виду, отрывается после нашего ухода по полной?

— От него только это, — я показал на нос.

— А остальное?

— Это — Риана пыталась придушить меня.

— Серьезно? — Ива довольно захихикала. — У тетки окончательно мозги потекли? Черт, приятно слышать. Когда мы были мелкими, она нас хорошо так лупила. Завидовала таланту, не иначе. А с рукой что? Кровит до сих пор.

— Это я сам. Пальцы себе отрезал.

На ее лице появилась искренняя гримаса удивления.

— ДА ЛАДНО⁈ У тебя тоже фляга засвистела или как? — протянув руку, она постучала мне по черепу, будто проверяя арбуз на спелость.

— Да вот, — пожал я плечами. — Раз ни Архан, ни вы с Этаном и даже никто из старших не были достаточно смелы, чтобы довести дело до конца и травмировать меня достаточно качественно, решил сделать это сам.

— Больно было?

— Очень.

— А так больнее⁈

Движением, которое я в принципе не заметил, она вдруг схватила мою левую руку и сжала с такой силой, что начали тереться друг о друга косточки в ладони.

Я сжал зубы до скрипа и зашипел, как клубок змей. Доставлять Иве удовольствие криками я точно не собирался.

На бинтах начали стремительно проступать кровавые пятна. Ива, ощутив кровь на пальцах, отпустила мою руку, после чего вытерла красные следы об мою рубашку.

— Едва ощутимо, — выдавил я, немного отдышавшись. — Если ты члены своих клиентов также слабо сжимаешь, то понятно, почему у тебя с деньгами напряженка.

— Наглый ублюдок! — прохрипела Ива, наклоняясь еще вперед, нависая надо мной и медленно занося руку для удара.

Судя по слишком хорошо знакомым мне искоркам безумия в глазах, от которых начали неприятно чесаться ребра и несколько раз вывихнутое плечо, еще чуть-чуть — и у сестренки действительно сорвало бы крышу.

С учетом того, что гнева отца она уже реально могла не бояться, существовал даже шанс, что из этой подворотни я бы живым не выбрался. Ан тем временем закончил уже около шестисот стежков.

К сожалению, работая на пределе скорости, он тратил энергию Потока куда быстрее, чем обычно, и уже начал постепенно бледнеть. Существовать без подпитки ему осталось буквально секунд двадцать.

А это означало, что делать нам тут было больше нечего.

— Гинта, Дзинта… — произнес я, — ВАЛИМ ОТСЮДА!!!

Братья, стоявшие за моей спиной, разумеется, увидели Ана, когда тот начал пеленать ногу Ивы. К счастью, активировавшийся на полную инстинкт самосохранения временно повысил их IQ, так что свою осведомленность они никак не выдали.

И теперь, услышав приказ, они не стали мешкать. Дзинта резко дернул кресло на себя, из-за чего Ива сначала растянулась в шпагате, а затем, потеряв опору, клюнула носом в землю.

Реально впечататься лицом в камень ей не грозило. Рефлексы тела, пропитанного Потоком, были куда выше, чем средние человеческие, так что она вовремя успела подставить все ту же ногу.

Вот только броситься в погоню она уже не смогла. Шестисот с небольшим паучьих нитей оказалось более чем достаточно, чтобы удержать ее на месте.

Проблема была в том, что это было только до тех пор, пока она не использовала энергию Потока напрямую. А потому нам с близнецами нужно было скрыться от нее как можно быстрее.

Как бы я ни называл Дзинту и Гинту, и какими бы идиотами они действительно ни были, эта ситуация более чем наглядно продемонстрировала их мне верность.

Бросив меня на растерзание сестре, они бы стопроцентно смогли бы сбежать. Но вместо этого они не только пошли вместе с нами в эту подворотню, прекрасно зная, что от пришедшей в бешенство Ивы могло достаться и им.

Собственно, только поэтому я продолжал терпеть их тупизну. Лучше глупые и непрофессиональные, но верные слуги, чем те, кто идеально исполнял свои обязанности, но предал бы в критической ситуации.

Выскочив обратно на улицу меньше, чем за минуту, мы припустили к станции монорельса. Это было местным подобием метро и, если бы удалось заскочить в поезд до того, как нас догнала бы Ива, спасение, считай, было бы в кармане.

Однако, когда под колесами кресла я уже ощутил не брусчатку мостовой, а металлический пандус, ведущий к дверям станции, сзади раздался яростный рев:

— ЛЕЙРАН!!!

Паутина Ана, даже шесть сотен нитей, смогла удержать пользователя Потока всего минуты на полторы.

— Помогите! — крикнул я стоящим у входа на станцию городовым. — Сумасшедшая сбежала из психушки!

Через пару секунд мы уже преодолели двери. Благо, было достаточно тепло, чтобы их зафиксировали в открытом положении, а еще они были достаточно широки, чтобы даже на кресле можно было влететь в них, не снижая скорости.

Когда пролетали пост контроля, где по идее нужно было предъявлять билеты, сзади донеслось:

— С дороги, падаль! — Иве, похоже, действительно сорвало крышу, раз она даже на городовых была готова бросаться.

К счастью, хотя подготовка рядовых городовых даже рядом не стояла с тем уровнем, что давали в главной ветви клана Регул, каждый страж порядка должен был обладать определенным уровнем владения Потоком. Даже если было маловероятно, что тех двоих получилось бы ее скрутить, задержать Иву для них было более чем реально.

Правда, за нами, безбилетниками, увязался еще один городовой в сопровождении контролерши. И они даже успели заскочить за нами в поезд. Но это уже была наименьшая из наших проблем.

Краем уха слыша: «Молодые люди, куда без билетов?» — я всматривался в проход, ведущий к выходу со станции.

Через несколько секунд в нем, похожая на взбешенного красной тряпкой быка, показалась Ива. Но голос по громкой связи уже объявлял о закрытии дверей.

Они захлопнулись прямо у сестры перед носом, разделив нас прошитым стальной проволокой стеклом, вставленным в металлическую раму. Ее, впрочем, это не остановило. Схватившись за край двери, она начала тянуть ее на себя, вполне успешно пересиливая удерживавшую створку гидравлику.

К счастью, заскочить внутрь вагона она уже не успела, поезд тронулся. Бежать за ним Ива уже не стала, на это ей хватило мозгов. Однако после того, как она врезала по окошку в двери кулаком, даже армированное стекло не выдержало и лопнуло, окатив меня и стоявшего за креслом Дзинту дождем осколков.

Впрочем, это не помешало мне махнуть Иве напоследок ручкой. Не получить своей порции удовлетворения я не был готов.

Проводив взглядом удаляющийся силуэт сестры, к которой уже подскочили едва ли не все городовые на станции, я глубоко выдохнул и повернулся к шокированным городовому и контролерше, уже как будто бы даже забывшим, зачем они сами за нами погнались.

— Какой там штраф за проезд без билетов?

* * *

Поездка в центр в целом оказалась очень продуктивной. Мало того, что мне удалось договориться с Гиброном насчет повестки, так еще и удалось испытать паутину Ана в полевых условиях.

Однако эта проверка наглядно продемонстрировала, что на данный момент мой проводник Потока мало что мог противопоставить даже просто взрослому человеку, не то, что другому пользователю Потока.

Иву удалось заболтать, что ее и погубило. Но если бы кому-то пришло в голову просто налететь на меня без предупреждения, никаких шансов у меня бы не осталось.

И проблема, очевидно, была в силе Ана. Как и любой другой начинающий пользователь Потока, он не мог использовать много этой энергии за раз, отсюда и невысокая прочность паутины, и слабость самого паучка.

Радовало хотя бы то, что было возможно накапливать энергию в его теле, иначе пользы от проводника не было бы практически никакой. Тем не менее, после того как мы вернулись в особняк и из меня вытащили все осколки стекла, просидев в комнате наедине с самим собой пару часов, я уперся в предел и этого накопления.

Это на самом деле, было ожидаемо. Даже прошедший эволюцию благодаря истоковому аспекту и ставший энергетической формой жизни Ан оставался маленьким паучком. Его тело не могло аккумулировать бесконечное количество энергии Потока.

На самом деле, два часа мне понадобилось для достижения лимита лишь потому, что в сборе Потока я был тем еще профаном. Иве, чтобы собрать тот же объем, скорее всего не потребовалось и минуты.

Вывод был один: главное, над чем я должен был сейчас работать — это усиление своего проводника.

У людей это называлось «вызвать штиль». Нужно было пропитать ткани тела обычно очень подвижной и текучей энергией Потока, а потом максимально ее замедлить, в идеале — заставить полностью остановиться, чтобы клетки начали впитывать Поток.

Хорошая новость была в том, что крохотный размер Ана и его новая энергетическая природа должны были сыграть мне на руку.

Ощутимо увеличить скорость сбора энергии Потока я не мог. Для этого было необходимо усилить собственное тело Потоком, что мне было недоступно. Но даже так скорость его развития должна была быть куда выше, чем у любого человека.

Плохая новость была в том, что, хотя Ан и эволюционировал, по сути он остался пауком, с паучьей физиологией, для меня абсолютно неестественной. Даже то, что я неплохо изучил, как там все у членистоногих внутри устроено, не означало, что у меня получится с легкостью вызвать штиль Потока в его организме.

В этом плане было бы куда выгоднее использовать в качестве проводника не насекомое, а зверя. Да и в целом иметь, например, личного энергетического стража-пса было бы очень неплохо.

Но в книге об истоковых аспектах, что я нашел в библиотеке, лишь аспект заавува был описан достаточно подробно, чтобы я сумел придумать способ его призвать. Так что тут уже что имеем.

В итоге за почти шесть часов, прошедших до вечера, мне так и не удалось добиться остановки Потока в тельце паучка. Несмотря на то, что из-за очень высокой плотности энергия Потока была куда более тягучей и неторопливой, чем обычно, заставить ее замедлиться достаточно для достижения эффекта штиля, я не смог.

Впрочем, напрасно это время не прошло. Я окончательно освоился с контролем паучьего тела и провел множество экспериментов с его паутиной, выяснив, в числе прочего, довольно неприятный факт.

Нити, сотканные, по сути, из чистой энергии Потока, были не слишком долговечны. Уже через полчаса существования они начинали терять свою прочность, а примерно через семьдесят минут полностью рассеивались.

По мере повышения силы Ана это скорее всего изменилось бы. Но пока что полностью оплести свою комнату паутиной, чтобы, к примеру, создать систему сигнализации на ночь, было невозможно.

С другой стороны, я нашел способ моментально рассеивать уже созданную паутину. Для того, чтобы прятать следы ее использования — отличный вариант.

И понадобился он мне куда раньше, чем я думал.

Я сидел за столом, записывая в блокнотик свои наблюдения относительно возможностей Ана, когда в дверь спальни постучали.

У отца был ключ и он не стеснялся им пользоваться, Архан, перед тем, как постучаться, обязательно дернул бы ручку. Близнецы тоже не особо церемонились, входя сразу после стука.

Я знал только одного человека, кто мог бы просто пару раз ударить по моей двери костяшками пальцев и остаться стоять, дожидаясь ответа.

Подкатившись к двери, я повернул в замке ключ.

— Входи, — я освободил дорогу для матери.

— Я только хотела сказать, что через полчаса мы будем ждать тебя на ужин, — даже не взглянув на меня, произнесла Пайра иф Регул, после чего развернулась и пошла прочь по коридору.

Я недовольно поморщился. И от того, что на кой-то черт меня позвали за семейный стол, и от того, что сделала это именно она.

Сто процентов, ей сказал это сделать отец. Опять же, скорее всего в рамках новой политики «аккуратного подлизывания», которую он взял после письма из главной ветви.

Впрочем, если бы он реально хотя бы немного интересовался мной и моей жизнью, он бы знал, что женщина, давшая мне жизнь в этом новом мире, была едва ли не последней в этом мире, кого я бы хотел видеть.

Раган иф Регул и Пайра иф Регул, в девичестве Пайра ам Генуби, были женаты уже почти пятьдесят лет.

Законы Королевства Яркой Звезды допускали многоженство для аристократов. Но в клане Регул было правило, по которому главы семей могли иметь только одну супругу, чтобы сохранялось строгое старшинство наследников.

А наследников, опять же по традиции клана, нужно было как можно больше, чтобы отобрать из всех лучшего для передачи ему титула главы.

За сорок семь лет Раган и Пайра успели наплодить сорок пять детей, среди которых было восемнадцать близнецов и двенадцать тройняшек. Грубо говоря, половину своей жизни моя мать провела беременной.

Благо, она была достаточно сильным пользователем Потока. Так что даже после двадцати восьми беременностей и в свои шестьдесят шесть выглядела на хорошие сорок.

Вот только был один нюанс. После нас с Арханом детей у родителей больше не было.

Вопрос: почему?

Ответ на этот вопрос давным-давно ходил по особняку в виде слухов. Но, зная характер матери, я почти не сомневался, что все было так, ну или почти так.

После рождения Ивы и Этана Пайра сказала отцу, что с нее хватит. Что она устала постоянно ходить с животом, тем более что очень часто это были многоплодные и куда более тяжелые во всех смыслах беременности.

И вроде как Раган даже согласился, но уж непонятно как, но получилось так, что почти сразу же Пайра забеременела снова. А когда стало известно, что это снова близнецы, она сорвалась.

Энергию Потока можно было применять по-разному, тем более когда этим занимался опытный пользователь. И по слухам Пайра попыталась убить то ли одного из детей в своей утробе, то ли сразу обоих.

В любом случае закончить дело у нее не получилось. А после того, как Раган клятвенно пообещал ей, что успокоит свое траханье, она тоже успокоилась и доходила очередные девять месяцев.

Вот только у ее срыва все-таки были последствия. Архан родился совершенно здоровым, а я — нет.

Собственно, косвенным доказательством того, что все эти слухи — правда, было то, что такой вид паралича, какой был у меня, был невозможен при естественном развитии плода.

В этом мире, как и на Земле, конечно, существовал ДЦП, и от этого никто не был застрахован. Но ДЦП не мог привести к полному парезу ног, при этом никак не затронув остальное тело и даже сохранив частичную чувствительность в тазовой области.

Так что с большой долей вероятности в моей инвалидности была виновата моя же мать. И то, что она почти не общалась со мной, полностью переложив ответственность на слуг, тогда как с Арханом вела себя плюс-минус нормально, тоже было показателем.

При этом я очень сильно сомневался, что ее мучила совесть. Скорее уж дело было в том, что я напоминал ей о том постыдном эпизоде.

М-да. Шикарная семейка, конечно. И то, что их такими сделали жестокие правила клана Регул, их не слишком-то оправдывало.

Если бы я родился без памяти о прошлой жизни, в которой были воспоминания и о плюс-минус счастливом детстве, и о любящих родителях, и о нормальном окружении, я бы вполне мог покончить с собой сразу после того, как на тринадцатилетие отец подарил мне кинжал, сейчас изъятый, «чтобы я не продолжил себя калечить».

К сожалению, мое презрение к отцу, матери, Архану, Риане и остальным обитателям особняка, носящим фамилию Регул не было достаточным основанием для отказа от появления на ужине.

Получаса как раз хватило, чтобы снова переодеться из домашнего в «выходное», после чего я в сопровождении Гинты и Дзинты докатился по коридорам до столовой.

— Лейран! — кивнул мне отец. — Ты здесь, хорошо.

— Как я мог отказать? — съязвил я, даже не пытаясь скрыть свое раздражение.

Раган иф Регул сделал вид, что ничего не заметил.

— Занимай место, скоро принесут первое.

Гинта отодвинул стул, я подъехал на опустевшее место. Все, кроме меня, уже сидели на местах. Включая едва не прикончившую меня Риану.

— Слышал, тебя Ива чуть не убила, — ухмыльнулся сидящий напротив Архан.

— Ключевое слово: «чуть», — улыбнулся я в ответ. — Представляешь, я сумел от нее свалить на инвалидном кресле. Интересно, сколько ты бы потом провел в таком же, оказавшись на моем месте? Хотя, чего это я. После того, как ты дочиста вылизал бы ей ботинки, она бы побрезговала тебя трогать.

— Прекратите, оба. — Строго бросил отец, позволив мне, однако, закончить оскорбление.

Новый, дающий мне поблажки ради улучшения отношений с главной ветвью отец мне определенно нравился. Даже немного жаль было предавать его веру и уходить в армию.

Хотя нет. Не жаль.

Вынесли супы. На какое-то время столовая погрузилась в тишину, все сосредоточенно ели. На самом деле я был далеко не единственным, кому было некомфортно в этой обстановке. Вряд ли даже отец был сейчас полностью расслаблен.

— Лейран, Архан, — подал вдруг голос Риган, брат-близнец отца, исполнявший в семье роль советника главы. — У меня к вам будет вопрос.

— Что такое, дядя?

Я просто вопросительно поднял бровь.

— До вашего совершеннолетия осталось меньше полугода, ваше будущее уже определено, волноваться больше не о чем. Как вы смотрите на то, чтобы это время потратить с пользой? Например, поработать на Львиной Арене?

— Дядя, — я глубоко вздохнул. — Ты что вообще несешь?

Глава 6

Регул был традиционно одним из самых ориентированных на войну герцогских кланов в королевстве.

Фамилию Регул носило множество выдающихся генералов, воины Регул всегда шли в авангарде армии, и даже когда на граничных территориях было спокойно, Регулы не снимали доспехов, переквалифицируясь в наемники.

Подобная воинственность, очевидно, не могла не наложить свой отпечаток. Первым и самым очевидным была царящая в клане атмосфера жесточайшей конкуренции, поощряющая конфликты, борьбу за власть, утверждение своего главенства сильными во всех формах и презрение к слабым.

Однако это было «внутренней кухней», почти никак не касающейся внешнего мира. Для большинства же простых граждан королевства Регул, помимо своей причастности к любому вооруженному конфликту, были известны как владельцы множества гладиаторских арен и, фактически, монополисты в этой сфере.

Существовали, конечно, похожие места, находящие под контролем других кланов, просто крупных предпринимателей, торговых компаний. Даже у королевской семьи была своя арена, на которой традиционно проходили полностью постановочные, но от того не менее зрелищные «церемонии доказательства намерений», когда множество претендентов боролись за право стать женихом одной из принцесс, и побеждал, разумеется, всегда тот, кто и должен был.

Тем не менее, на вопрос: «Где можно увидеть стабильно захватывающие и будоражащие кровь сражения пользователей Потока?», восемьдесят, а то и девяносто процентов знающих людей ответят: «На Львиной Арене».

Это было собирательное имя для всех подконтрольных Регул арен, банально потому что на гербе клана красовался вставший на дыбы лев. Риган, впрочем, вряд ли имел в виду какую-либо иную арену кроме столичной, главной и самой большой из всех.

Вот только о чем он думал, предлагая подобное, я решительно не понимал.

Ладно еще Архан. Он, как и любой нормальный мальчишка, а также как пользователь Потока и будущий участник трехлетней клановой подготовки, на Львиной Арене еще хоть как-то пришелся бы к месту. Хотя вообще таких, как Архан, даже слабейшие гладиаторы столичной арены Регул ели пачками на завтрак.

Но я-то там каким боком упал?

Причем, судя по выражению лица отца, на котором даже под бородой отчетливо читалось: «Это что за бред?» — с ним Риган ничего не обговаривал. Это была полностью его инициатива.

— А я согласен! — бросив на меня презрительный взгляд, довольно воскликнул Архан.

Ну, естественно.

— Погоди, сын, — остановил его отец. — Брат, не объяснишь?

— Разумеется, я не имею в виду, что мальчики будут сражаться! — поднял руки Риган, развеивая хотя бы главные сомнения в своей адекватности. — Архан мог бы поработать помощником у какого-нибудь именитого гладиатора, подглядел бы пару приемчиков, поучился премудростям, может быть его даже потренировать возьмутся. А Лейран мог бы подзаработать денег, например, в кассе на приеме ставок. Или другой вариант — подмастерье фармацевта. С учетом того, что он перечитал все книги в библиотеке, включая даже те, что я едва понимаю, это для него тоже не должно быть слишком сложно.

У меня снова появились вопросы относительно адекватности дяди. Вот только теперь уже в обратную сторону.

Потому что-то, что он предлагал, было выгодно только одному человеку. Мне. Что тут же подтвердили слова отца:

— Допустим, насчет Архана я могу понять и даже согласен. Но Лейрану надо готовиться к работе в институте клана, у него нет времени на подобную халтуру!

Ага, конечно. Готовиться мне надо. Отец лучше кого бы то ни было понимал, что, раз уж главная ветвь изъявила желание меня забрать, то она заберет вне зависимости ни от чего. Я мог бы хоть бревном лежать все оставшиеся месяцы, не было бы никакой разницы.

Правда была в том, что он банально не хотел выпускать меня из поля зрения. Я уже раз скатался в город. На три часа свалил от близнецов и занимался неизвестно чем, а в итоге вернулся с десятком осколков стекла в руках и лице, хорошо еще глаза остались целы.

Что будет в следующий раз, не мог предсказать даже я сам. А отцу было совсем не нужно, чтобы я после очередной поездки в центр вернулся с ворохом проблем, проломленной головой или и вовсе в гробу. Тогда из главной ветви к нему в кабинет протянулась бы длинная рука его дяди Курта и хорошенько надавала по голове.

Тем не менее дядя Риган, продолжая меня шокировать, продолжил с отцом спорить:

— Лейран, думаю, сам сможет определить пределы своих сил. А если он сможет готовиться к работе в институте и параллельно получать практический опыт, разве это не будет двойным выигрышем? Я могу организовать для него и Архана прекрасный присмотр, там ведь работает Киван, — это был его старший сын. — Мальчикам будет полезно посмотреть на реальный мир до того, как оказаться на многие месяцы запертыми в стенах тренировочного центра главной ветви или в институте клана.

Ну, тут он, конечно, перегибал. На примере Ивы было прекрасно понятно, что тренировочный центр Регул вовсе не был тюрьмой. Но так как Риган перегибал в мою пользу, я был готов простить ему подобные преувеличения.

Нет, серьезно, какая муха его вдруг укусила?

Как и отец, он активно поддерживал главный принцип семьи и клана Регул: «Кто сильнее тот и прав». Не пытался пресечь издевательства надо мной, хотя у него, как у второго по важности человека в семье, такая возможность была. А когда в отсутствие отца на его плечи ложилась задача по разрешению конфликтов между мной и старшими, он никогда не вставал на мою сторону, даже там, где виноват очевидно был не я.

Впрочем, его подход к таким вещам был куда более пассивным, чем у отца. Там, где Раган иф Регул был легко способен вместе с избившим меня Арханом наказать и меня самого, просто «потому что», Риган предпочел бы спустить все на тормозах и для меня, и для брата.

Потому, хотя я даже близко не считал его хорошим, к нему, в отличие от матери, отца и старших братьев и сестер, у меня не было прямо какого-то четкого негативного отношения.

Вот только, даже несмотря на это, я бы ни за что не поверил, что он мог решить помочь мне по своей инициативе. А в том, что это все было им высказано именно ради меня, я почти не сомневался.

Если бы Риган хотел помочь Архану, ему бы не нужно было предлагать это нам обоим. Никто бы не удивился и не пожурил его за то, что он обошел вниманием бесполезного инвалида, несмотря даже на то, что сейчас благодаря главной ветви мой статус в семье подрос.

С другой стороны, если бы он обделил Архана вниманием, отец точно завернул бы его идею без каких-либо обсуждений. Так что, если только Риган реально не поехал вдруг кукухой очень странным образом, то вариант оставался только один.

Он хотел помочь мне получить больше свободы действий. И такой шанс упускать было ни в коем случае нельзя.

— Я согласен, — подал я голос, прервав уже готовые сорваться с губ отца очередные возражения. А чтобы пресечь и все остальные возражения, добавил: — Поначалу я не понял идею дяди. Но, обдумав все еще раз, понял: если мне удастся позаниматься чем-то кроме чтения книжек, я смогу отправиться в институт клана без сожалений.

Отец нахмурился. У него, как и у меня, был в голове синхронный переводчик. И моя фраза для него быстренько превратилась в: «Если дашь мне позаниматься своими делами эти пять месяцев, я не стану катить бочку на Иф, когда перейду в главную ветвь».

Соответственно, было очевидно и обратное: если он откажется от предложения Ригана, я позабочусь о том, чтобы вся ветвь, которая, разумеется, была куда больше, чем один этот особняк, сполна хлебнула того дерьма, что мне пришлось терпеть шестнадцать лет.

Понятное дело, что все не обязательно было бы так серьезно. Даже то, что мной лично заинтересовался кто-то из Иль, не означало, что, перейдя в институт клана, я стану достаточно большой шишкой, чтобы влиять на вещи такого масштаба.

Тем не менее, отец прекрасно понимал как мои знания и навыки, раз уж читал мою работу, так и масштаб тех ненависти и презрения, что у меня накопились к ветви Иф.

Архан, Ива, Этан и все наши старшие братья и сестры, которые были отправлены в тренировочный центр главной ветви, вне зависимости от того, издевались над ними старшие или нет, в целом были благодарны своей семье.

Образование, причем не только тренировки Потока, но и общее образование: языки, математика, литература, точные и естественные науки. Дополнительные частные уроки в том случае, если у кого-то обнаруживались особые предрасположенности. Разного рода приятности вроде путешествий по стране или реально дорогих и ценных подарков.

По сути все это нужно было ровно для того же. Чтобы, если за «три года, определяющие тридцать лет», кто-то из детей Рагана приглянулся главной ветви и сам стал бы Иль, у него сохранилась привязка к Иф.

Но на мой счет ни у кого изначально не было никаких ожиданий, а потом и как-то поощрять мою лояльность семье никто не видел смысла.

Никаких путешествий, я в принципе из особняка сегодня выбрался в шестой раз. Практически никаких подарков. Все, что было когда-либо подарено мне, включая мой кинжал и посох с редким, но в целом бесполезным энергетическим кристаллом, не стоило и десятой доли от подаренных Иве и Этану мечей из проводящего Поток металла.

Образование я себе обеспечил сам в библиотеке. На уроки вместе с Арханом я перестал ходить сразу же, как только понял, что учитель изо всех сил меня игнорирует, не отвечая даже на самые простые вопросы. Частные уроки со специально приглашенными тренерами и профессорами академий? «Ха-ха!» — три раза.

Плюс почти полное игнорирование издевательств со стороны старших. Наказания за нанесение мне увечий были, да. Иве за то, что она вытащила меня из кресла, положила на пол, связала руки и уронила на грудь книжную полку, сломавшую мне четыре ребра, на месяц запретили выходить в город. Шикарное наказание, ага.

Так что, даже если существовал шанс хотя бы в десять процентов, что в институте клана я поднимусь и смогу влиять на благосклонность Иль к Иф, отец не мог этим шансом пренебрегать.

— Хорошо, — наконец кивнул он Ригану. — Но это будет под твоей ответственностью.

— Разумеется! — закивал тот.

— Отлично! — воскликнул Архан, явно не понявший ровным счетом ничего, кроме того, что его возьмут на Львиную Арену.

Остаток ужина прошел в еще большем напряжении. Отец сидел, бросая на брата гневные взгляды, мать же смотрела на Ригана скорее с раздражением. Риана, прекрасно осознав, что мой статус в семье по какой-то причине ощутимо вырос, уткнулась в тарелку, изо всех сил стараясь слиться со стулом.

Сам Риган старался делать вид, что все в порядке, но было видно, что он нервничает. Когда они с отцом останутся наедине, между братьями сто процентов разразится та еще ссора. И, зная, как делаются дела в клане Регул, целым и невредимым до конца этой ссоры Риган вряд ли доберется.

Единственным, кто расслабился и теперь витал в своих мечтах об Арене Льва был Архан.

Я же, хотя и был несказанно доволен таким поворотом событий, не мог полностью расслабиться, поскольку давно привык к принципу «Бесплатный сыр только в мышеловке».

Ну не мог Риган ни с того ни с сего стать таким добреньким, понимающим и помогающим. Либо у дяди были свои скрытые мотивы, либо он рассчитывал получить от меня что-то в ответ на оказанную услугу.

К счастью, долго ломать голову мне не понадобилось. Через полтора часа после того, как закончился ужин, в дверь моей спальни аккуратно постучали.

— Лейран, ты еще не спишь?

— Входи, дядя! — специально ради него я оставил дверь открытой.

Как я и думал, левая рука вошедшего в комнату Ригана висела в лубке на перевязи.

— Вижу, с отцом уже поговорили?

— Да, — невесело усмехнулся Риган. — У твоего отца всегда была тяжелая рука.

— А теперь вы расскажете мне, почему решили ради меня пострадать, — не спросил, а констатировал я.

— Если ты не против.

— Скорее даже за.

— Ну и отлично.

Подставив стул, он сел рядом с кроватью. Забавно за последние пару суток меня уже так или иначе посетили все обитатели особняка, не считая, разумеется, слуг. Это при том, что обычно моя спальня была чем-то вроде зоны отчуждения, куда кроме меня совались только Гинта и Дзинта.

— Итак? — поторопил я Ригана, почти минуту сидевшего, с каким-то странным выражением разглядывавшего мое лицо.

В отличие от отца, он всегда был гладко выбрит. И по идее отсутствие бороды должно было молодить человека.

Но из-за того, что бо́льшая часть таланта к использованию Потока досталась отцу, а не дяде, Риган выглядел в лучшем случае на пятьдесят, тогда как отцу было нельзя дать на вид больше тридцати пяти.

Я не был в этом уверен, но почему-то казалось, что Риган брился именно для того, чтобы не нервировать отца лишний раз. Потому что вряд ли даже такой человек, как Раган иф Регул остался бы в полном спокойствии, каждый день видя собственное старое, более близкое к смерти, лицо.

— Итак… я так понимаю, что тебе это за последние дни говорили уже достаточно раз, но я тоже читал твою работу для Первого Королевского.

На лицо непроизвольно поползла недовольная гримаса.

— Это такой новый неизвестный мне способ проявления внимания? Было бы куда лучше, вот честно, если бы вы относились ко мне как к человеку, а не как к мебели, а не зачитывались втихаря моими научными трудами. Ну прочитал ты мою работу. Что дальше? Убивать меня со злости, как Риана, ты точно не собираешься, хотя бы это радует.

— Риана всегда была… неуравновешенной, — вздохнул Риган. — А еще довольно тупой. То, что она поняла из твоей работы, что ты мог добиться успеха в создании проводника Потока — это для нее уже огромный прогресс. Брат… ну, я точно знаю, что он обратил внимание на твой труд только после того, как ему насчет тебя написал дядя Курт. Не удивлюсь, если он в принципе узнал о том, что ты трудился над чем-то таким тоже только из письма дяди.

— А ты, конечно же, не такой, — ухмыльнулся я.

— Не вижу в этом ничего предосудительного, — пожал плечами Риган. — мне, как советнику, полагается разбираться во множестве тем и быть более внимательным и усидчивым, чем главе семьи, иначе во мне не будет никакого смысла.

— Ну так и что дальше? Ну прочел ты мою работу. И?

— Во-первых, в отличие от Рианы и, вероятно, в отличие от твоего отца, я уверен на сто процентов в том, что ты преуспел. Исчезновение катализаторных ингредиентов еще может произойти при неудачном исходе ритуала, но не связующих элементов: крови, плоти и кости. Да и тельце твоего паучка так и не было найдено.

Он действительно читал внимательно и даже сверх того. Чтобы понять то, что понял он, нужно было немалое понимание темы. Не был бы я сейчас так настороженно и скептично настроен — даже похвалил бы дядю за усидчивость.

— Но отцу ты об этом явно не рассказал. Он подозревает, что мне удалось, но совершенно точно у него нет полной уверенности.

— Не рассказал, ты прав. Он ведь все равно узнает когда-нибудь. Не использовать полученную силу ты явно не собираешься. Но будет лучше, если он узнает позже, а не раньше.

Риган темнил, это было очевидно. У него было на уме что-то такое, что полностью меняло в его глазах расстановку сил. И либо это было понимание того, что я преуспел и ритуалом, либо…

Что?

— Не понимаю, почему? И почему ты мне так помог сегодня? Какое тебе до меня дело? И не говори, что вдруг проснулась совесть или типа того. Я тебе все равно не поверю.

— Прежде чем я отвечу на эти твои вопросы, — произнес Риган, вдруг понизив голос. — Позволь задать тебе встречный вопрос. Ты — перерожденная душа?

Глава 7

— Чего?

— Перерожденная душа.

— Я и в первый раз услышал. А ты услышал мое: «Чего?»

— Ну… да.

— И?

— Прекращай притворяться, Лейран!

— Это ты прекращай! На ужине неправильно тебя понял, признаю. Но сейчас ты что-то совсем странное городишь. Какие еще души?

Несколько секунд он сидел, разглядывая меня настолько пристально, что, даже если бы я действительно не имел ни малейшего понятия о том, о чем он говорил, мне стало бы не по себе.

Тем не менее, благодаря титаническим усилиям мне как будто бы удалось сохранить удивленно-наивно-невозмутимое выражение лица, такое, какое и должно быть у человека, впервые услышавшего о чем-то подобном.

— Ты правда не понимаешь, о чем я говорю? — настороженно спросил он наконец.

— Ну я могу догадаться, как бы несложно. Но я сильно сомневаюсь, что такое в принципе возможно, и уж точно не со мной. Ты откуда вообще такую идею взял?

— Ты слишком умен, спокоен и колок для ребенка, которого с самого детства валяли в грязи все, кому не лень.

— Вот уж спасибо за честность, — ухмыльнулся я. — Ты, кстати, не многим лучше остальных, дядь.

— Я и не отрицаю, — развел он руками. — Таковы неписанные правила клана. Слабые становятся ступеньками для сильных. Не я их установил и не мне их менять.

— Ага, вот только в этой аналогии я — не ступенька, а придверный коврик. Встав на меня, выше не заберешься и единственное, на что я годен — это вытирать об меня ноги. И раз я не мог отвечать своим старшим братьям и сестрам физически, мне пришлось вырасти психологически, чтобы давать им отпор хотя бы так. Давай признаем: если бы я не стал таким, какой есть, в лучшем случае сейчас был бы безвольным забитым подобием человека. В худшем же свел бы счеты с жизнью в тот же день, как отец подарил мне кинжал. У меня, кстати, до сих пор есть подозрение, что он мне его дал именно для этого. Ну или может быть надеялся, что я брошусь с этим ножом на него.

— Раган так бы не сделал, — мотнул головой дядя.

Я фыркнул.

— Опусти глаза на свою сломанную руку и скажи мне это еще раз. Мне, конечно, лестно, что ты на основании моего уровня интеллекта и осознанности решил, будто я переродился в этом теле. Но причина куда прозаичнее.

— Может быть все так, как ты говоришь, — кивнул Риган после недолгого раздумия. — А может быть ты просто достаточно убедительно лжешь. Я не знаю и, честно говоря, это не важно. Потому что я все равно расскажу то, что собирался. Если я неправ, то хуже от этого никому не будет. А если прав, то, возможно, это сможет кого-то спасти.

Я приподнял бровь. Такого, как сейчас, я Ригана никогда в жизни не видел. Ощущение было такое, будто он готовится рассказать мне о смерти матери, только не из этой жизни, а из прошлой.

— Ты меня немного пугаешь, ты в курсе?

— Ты об этом не знаешь, но в королевстве существует практика призыва людей из других миров. Это происходит редко и в довольно большой секретности, но государственной тайны из этого никто не делает, так что от того, что я тебе это расскажу, ничего не плохого не случится. Однако эти люди появляются сразу взрослыми, а также с большим талантом к использованию Потока, так что, если бы я знал только о них, я бы никогда не подумал о тебе. Но о перерожденных душах я прочитал давным-давно, в старом пыльном томе. Там были описаны два подтвержденных случая. В обоих это были обычные дети, с раннего возраста отличавшиеся совсем не детским уровнем развития, при том что тесты на интеллект не показывали ничего необычного. То есть они не были гениями, а всего лишь взрослыми в детских телах. И эти после более тщательных допросов, а в одном случае даже пыток, подтвердилось, что они тоже иномирцы, просто попали к нам другим путем.

— Пытки? Детей? — такое даже мне было жутковато слушать.

— К моменту, когда на того иномирца обратили внимание, ему уже исполнилось семнадцать.

— Ну, тогда, конечно, все в порядке. Хорошо, допустим я понял, почему ты подумал, что я — такая перерожденная душа. Но что с того? Почему все-таки ты мне помог? Для клана Регул куда логичнее было бы отдать меня на опыты. Все равно не жалко.

— Нет, я о таком даже не думал, — отмахнулся дядя. — Но я подумал о другом. Я знаю, что твоей работой заинтересовалась главная ветвь. Знаю, что брату пришло письмо от твоего двоюродного деда с требованием отправить тебя в институт клана после совершеннолетия. Знаю, почему брат с недавних пор стал к тебе куда мягче и благосклоннее. А еще я знаю, что, если у тебя действительно получилось провести ритуал, то в институте это быстро поймут и из лаборанта сделают лабораторным образцом. Вскроют, препарируют, изучат каждую клеточку, чтобы понять, насколько разработанный тобой ритуал эффективен какие у него побочные эффекты и как его можно использовать на благо клана.

Вот тут я уже не выдержал и поморщился. Риган попал идеально в мои мысли.

— Эта предыстория еще долго будет длиться? — огрызнулся я, чувствуя, как и так не лучшее настроение стремительно несется куда-то под плинтус.

— Нет, я уже заканчиваю. Если ты провел ритуал сам на себе, значит готов использовать полученную силу. И раз ты достаточно умен, чтобы осознавать описанные мной перспективы, то до совершеннолетия будешь отчаянно искать способы избежать отправки в институт клана.

Уже нашел. Правда, армия все-таки была крайней мерой. Я совершенно точно предпочел бы отправиться на фронт вместо стола для вивисекций. Но все-таки это не было пределом моих мечтаний.

— Допустим. И ты своим предложением открыл мне множество новых путей для поисков. Последний раз спрошу: зачем?

Риган тяжело вздохнул.

— Не знаю, сможешь ли ты избежать участи, которую готовит тебе главная ветвь. Но я не просто так предположил, что ты — перерожденная душа. Твой отец видит в тебе лишь придаток к Архану, даже зная о твоем интеллекте, потому что он — воин до мозга костей. Но я понимаю, на что ты способен. К сожалению, одним разумом в нашем мире ничего не решишь, потому я не вмешивался раньше. — Твою-то мать, как же просто он об этом говорит. И ведь без грамма раскаяния. Даже сейчас, когда ему от меня что-то нужно, у него не появляется мысли банально попросить прощения. Шикарная семейка, в который раз убеждаюсь. — Но теперь, когда к разуму прибавилась уникальная сила, я готов сделать ставку на то, что у тебя получится добиться очень многого. И я, как ты видишь, — он дернул рукой в лубке. — Готов поддержать твое развитие, чтобы однажды…

А-а-а!.. божечки, я уже начал теряться в самых смелых предположениях, а на деле все оказалось НАСТОЛЬКО банально?

— Ты так долго растекался мыслью по древу, чтобы подвести к тому, что хочешь запрыгнуть на мой «поезд», пока он еще не набрал скорости? Мог бы с этого начать, зачем кота за яйца тянул?

Риган аж крякнул то ли от негодования, то ли от разочарования тем, что его «хитрую схему» так просто раскрыли.

— Кхм… я бы назвал это по-другому.

— «Инвестицией в будущее»? — хмыкнул я. — Запугал меня страшными опытами в институте Регул, потом похвалил меня с расчетом на то, что не знакомый с лаской подросток растает от парочки комплиментов, а потом протянул руку, как доблестный поборник справедливости, браво! Еще раз, дядя, мог бы начать со своих истинных мотивов, это бы ничего не изменило, лишь сократило бы разговор. Ты ведь сам хвалил мой интеллект. Серьезно думал, что я подожму хвост от страха и без оглядки брошусь в твои объятья?

— М-да, — поморщился он. — с Арханом сработало бы на ура.

— Потому что Архан — идиот. Причем клинический. Ему, как и всем остальным моим братьям и сестрам, на тренировках вышибли все мозги. С этой точки зрения разве не лучше, что я был предоставлен сам себе всю жизнь?

— Ладно, давай поговорим как взрослые, — вздохнув, кивнул Риган. — Ты уже дал молчаливое обещание брату, что, если он позволит тебе посещать Львиную Арену, ты не станешь строить козни ветви Иф, так что мне нет смысла просить за семью. И так как меня мое положение вполне устраивает, а бо́льшая власть повлечет за собой только больше мороки, за себя я просить тоже не буду.

— Тогда за кого?

— За своего сына.

— Кивана? Он тут при чем?

— Нет, не Кивана, — покачал головой Риган. — Дарган, мой младший сын.

Я на пару секунд залип. Не то, чтобы я как-то специально интересовался семейным древом, но рождение детей в семье всегда было огромным праздником. Каждый раз, когда у братьев или сестер отца, не живших в особняке, но относившихся к ветви Иф, рождался ребенок, в доме собиралась почти вся семья и гуляла пару дней кряду.

Я в такие моменты обычно запирался в своей комнате, чтобы не попадаться на глаза резко увеличивавшемуся количеству младших Регулов, легко способных банально затоптать меня, налетев толпой.

Если бы ребенок родился у родного брата главы семьи, это было бы тем более знаковым событием. Однако, насколько мне было известно, после старшего сына — Кивана, которому было уже за сорок, и двух дочерей, тоже близняшек, как довольно часто было в семье, Лиммы и Геммы, которым сейчас должно было быть около тридцати, у Ригана больше не было детей.

Как минимум потому, что его жена умерла то ли от лейкемии, то ли от чего-то подобного больше двадцати лет назад, а повторно дядя не женился. Только если…

— Ты нагулял кому-то ребенка, а признать официально гордость не позволяет?

— Ты договоришься, парень! — во вскочившем со стула дяде я отчетливо увидел пышущего яростью отца.

— Ты сам сказал, что мы говорим как взрослые, — развел я руками, на всякий случай начав вдохами собирать Поток.

Еще пару секунд он стоял, весь покрасневший, уткнувший в мою грудь негодующий указательный палец. Но в конце концов все-таки глубоко выдохнул и опустился обратно на стул.

— Ох… ладно. Да, ты прав. Просто давай без… — он крутанул рукой в воздухе замысловатый вензель. — Этого.

— Хорошо… извини, — кивнул я, уже тоже осознав, что слегка переборщил.

Я презирал эту семейку за их отношение к своим же родным, и Риган был не многим лучше остальных. Но сейчас он сделал шаг мне навстречу первым, тогда, на ужине, а не пришел требовать помощи в ответ на предложение о Львиной Арене.

Продолжив кусать протянутую мне руку, я бы лишь уподобился тем, кого презирал, но никак не возвысил бы себя самого.

— В целом ты прав, — немного помолчав, продолжил Риган. — Но дело не в гордости. Вернее, не в моей гордости.

— Я запутался.

— Ох… — ему явно было МАКСИМАЛЬНО неловко об этом говорить. — Пообещай, что никому об этом не расскажешь.

— Не расскажу.

— В общем, это Мира, жена Кивана.

— Твоя невестка⁈

— Тш!.. ты чего орешь⁈ — Риган обернулся на дверь с такой паникой во взгляде, что сразу стало понятно: он не врет.

— Ты меня извини, дядь, но как тебя угораздило⁈

— Киван женился на Мире чисто по расчету, — развел руками Риган. — Они никогда не любили друг друга, даже не спали вместе. А как-то раз я приехал к ним в гости… ну…

— Можешь не продолжать, — вздохнул я.

М-да. Любви, как говорится, все возрасты покорны, к тому же Риган с Мирой не были родственниками, но это все-таки как-то это… впрочем, настолько пикантные подробности означали еще и то, что сейчас Риган был со мной максимально искренен.

— Официально это ребенок Кивана?

— Да, — кивнул дядя.

— А Киван знает?

— Он знает, что Дарган — не его сын, — вздохнул Риган. — Собственно, поэтому ты о Даргане никогда не слышал. Киван не обвинял Миру в измене ради репутации семьи, но после рождения Даргана он общался с ним даже меньше, чем твой отец с тобой, и единственное, чем его обеспечил — это подработка на Львиной Арене.

— Вот почему ты предложил нам с Арханом туда отправиться, — теперь пазл сложился.

— Да. Дарган работает с гладиаторами. Естественно, не на той позиции, на которую я собираюсь порекомендовать Архана. Так, мальчик на побегушках, подай-принеси. Но я надеюсь, что вы поможете ему, каждый по-своему.

— С Арханом ты уже говорил по этому поводу, что ли?

— Да. Без таких подробностей, конечно. Просто попросил об услуге в обмен на рекомендацию отправить его на Арену. Он согласился без всяких вопросов.

Я хмыкнул.

— Со мной посложнее, да?

— М-да… — буркнул Риган. — Но от тебя я и ожидаю большего.

— И ради этого ты был готов заработать перелом, а после потратить, возможно, единственное желание, что мог загадать мне, как волшебной шкатулке?

— С Дальмикой, матерью Кивана и близняшек, мы тоже поженились по расчету. У нас все было не так плохо, как у Кивана с Мирой, но мы тоже никогда друг друга не любили. А Мира… я искренне желаю тебе однажды испытать то, что я испытываю к ней, несмотря на все проблемы, с этим связанные, — его голос помягчел, морщины на лице разгладились. Понятно, что поступок Ригана был недостойным, и это еще очень мягко сказано. Но, похоже, там все и правда было куда глубже, чем просто интрижка. — Я не могу ничего сделать для нее лично, чтобы не вызвать подозрений Кивана. Но хотя бы сыну любимой женщины хочу помочь, чем смогу.

— Понятно. Что же, ладно. Мне даже стало интересно, что из этого может выйти. Тем более что я и правда очень благодарен за ту возможность, что ты мне дал.

— Спасибо, Лейран. Архана я повезу на Арену на экскурсию уже завтра. А тебя через неделю. Брат хочет организовать для тебя отдельный вид надзора, чтобы сегодняшняя ситуация с твоим «побегом» от слуг больше не повторилась.

Я не мог не улыбнуться.

— Ты ради сына готов даже за отцом в мою пользу шпионить?

— Отчасти, да, — Риган пожал плечами. — А отчасти это — мой способ извиниться перед тобой за эти шестнадцать лет. Не знаю, перерожденная ты душа или нет. Но для того, чтобы создать что-то наподобие твоего ритуала, в любом случае требуются и талант, и усердный труд. Если бы клан Регул не был так зациклен на силе Потока, возможно, таких, как ты, у нас было бы куда больше.

— Расчувствовался из-за мыслей о сыне?

— Что-то вроде того, — кивнул дядя, ни капли не обидевшись.

— Извинения приняты, — кивнул я в ответ.

— Тогда спокойной ночи.

— Да, и тебе.

За Риганом закрылась дверь, а я еще пару минут сидел, глядя куда-то в пространство.

М-да. Интересный поворот, ничего не скажешь. И речь даже не о том, что у дяди, оказывается, есть ребенок от жены собственного сына, а о его последних словах.

Риане я был готов помочь изначально, но ее травмированное осознанием собственной ущербности сознание восприняло это за высокомерие и она буквально вцепилась мне в глотку.

А Риган пришел ко мне, по сути, с чисто деловым предложением, но под конец раскрылся как нормальный человек, а не как член клана Регул.

Не хотелось об этом думать, но, возможно, у матери с отцом тоже были свои скелеты в шкафах и постыдные тайны, сделавшие их такими, какие они есть сейчас? Не исключено.

Вот только искать их самостоятельно с мыслью как-то объяснить самому себе их поведение в эти шестнадцать лет я точно не собирался. У меня уже было одно детство, и я не был настолько лицемерен, чтобы говорить, что они мне что-то там испортили.

Но даже если вывести за скобки то, что они были моими родителями, в остатке они все равно оказывались попросту дерьмовыми людьми. И никакие душевные травмы этого не оправдывали.

И далеко ходить за подтверждениями было не надо.

Отцу были от меня нужны доверие и благосклонность. Но вместо того, чтобы попытаться хотя бы чуть-чуть улучшить наши отношения, например, пойдя на откровенный разговор, как это сделал Риган, он собирался потратить неделю на то, чтобы организовать за мной круглосуточную слежку.

Премия «Отец года», номинация на первое место.

Ну, что же, я тоже использую эту неделю отсрочки с максимальной пользой. Однако это будет уже с утра. Пока что мне нужен был мой более чем заслуженный сон.

* * *

Неделю спустя в сопровождении Дзинты и Гинты я выехал из особняка иф Регул в седьмой раз на жизнь. И ощущалось это даже лучше, чем в шестой.

Во-первых, потому что с меня сняли почти все бинты, за исключением повязки на месте отсутствующих пальцев, во-вторых, потому что в город мы теперь собирались ехать не своим ходом, а на специально подготовленной машине, и в-третьих, потому что, если все пойдет по плану, теперь это будет происходит каждый день на регулярной основе.

Глядя в окно на город, я впервые, кажется, за все шестнадцать лет в этом мире ощутил искреннее предвкушение.

Несмотря на угрозу со стороны главной ветви. Несмотря на то, что сидящий на переднем сидении вместе с водителем бугай должен был отныне сопровождать меня даже в туалет, а по информации от Ригана еще один человек отца должен был следить за мной на арене тайно. Несмотря на то, что начавшая заживать рука настолько нещадно болела и чесалась, что я не спал нормально уже четыре ночи, а это было недопустимо.

Впервые с самого рождения и осознания того, что взрослые смотрят на меня как на ошибку и дефект, я почувствовал свежий ветер перемен.

А потом машина, которая должна была ехать по главной улице не сворачивая до самой Львиной Арены, свернула куда-то в подворотню.

Глава 8

— Ничего не перепутал? — позвал я шофера.

— Приказы из главной ветви в приоритете, — невозмутимо ответил он, глянув на меня в зеркало заднего вида.

Сердце пропустило удар. Главной ветви? Неужели они решили, что ждать полгода — это слишком, и меня стоит забрать в институт прямо сейчас? Если так, то это будет максимальное фиаско.

Однако, пораскинув немного мозгами, я понял, что к институту клана и моему ритуалу происходящее «похищение» не имеет никакого отношения. Какой бы жадной ни была главная ветвь, ее представители даже больше, чем мой отец, ценили свой статус.

Даже если бы я им срочно понадобился, они бы просто прислали приказ в особняк. Тихушничать, перехватывая нанятую отцом машину, они бы точно не стали.

Параллельно с этим пониманием пришел и вывод. Тот, кто приказал шоферу изменить маршрут, не хотел, чтобы об этом стало сразу известно. И если не предположить, что на меня совершенно без причин ополчился незнакомый мне член главной ветви, то личность «кукловода» становилась почти очевидна.

— Эй, бугай! — окликнул я человека отца и своего надсмотрщика-телохранителя. — А ты ничего не собираешься делать?

— Я не вмешиваюсь, пока вам не угрожает опасность, молодой господин, — бесстрастно ответил тот.

— То есть если опасность будет угрожать, ты вмешаешься?

— Разумеется.

— Какой у тебя уровень Потока?

— Это секретная информация.

— Хотя бы выше Волны?

Уровни Потока делились следующим образом.

Самым базовым был, собственно, Поток — способность поглощать энергию телом и использовать ее напрямую для усиления организма.

Затем шел Штиль — запечатывание энергии в клетках тела для повышения физического потенциала организма до сверхчеловеческого уровня. Пиком этого процесса был уровень Полного Штиля, когда организм достигал предела возможностей и параллельно оказывался подготовлен для следующей сферы.

Обобщенно она называлась сферой Течения, делилась на три уровня: Рябь, Волну, и Цунами — и заключалась в выведении энергии Потока из тела.

Рябь позволяла кратковременно передавать Поток цели при непосредственном контакте, например при боксировании. На уровне Волны можно было напитывать Потоком предметы: одежду, броню или оружие ближнего боя. А с уровня Цунами можно было атаковать Потоком на дистанции, напрямую или, например, вкладывая энергию в стрелы или пули.

Если нанятый отцом бугай был лишь на уровне Ряби, то у нас были большие проблемы. Если на уровне Волны, то он смог бы как минимум защитить меня. А если выше…

Помолчав секунду, он все-таки снизошел до ответа.

— Выше.

— Отлично, — я глубоко выдохнул.

Если все было так, как я думал, то его уровня должно было хватить для разрешения ситуации.

— Молодой господин, а нам что делать? — слегка дрожащим голосом поинтересовался Дзинта.

— Сидите и не высовывайтесь.

— Вы должны защитить нас! — прошептал куда более напуганный, чем брат, Гинта.

— Вообще-то это вы должны меня защищать, — вздохнул я. — Но это и правда не ваш уровень. Так что просто вожмитесь в сиденья так глубоко, как только сможете.

Братья торопливо закивали и будто бы правда попытались слиться с кожаными креслами.

Через пару поворотов по закоулкам машина, наконец, остановилась перед входом в небольшой парк.

— Ты пойдешь со мной? — спросил я у бугая.

— Разумеется.

— Хорошо. Тогда помоги с креслом, оно в багажнике.

— Мне приказано не…

— В жопу приказ свой засунь! — рявкнул я так, что братья аж подскочили на своих местах. — Ты сам не понимаешь, что сейчас не та ситуация, когда надо со мной пререкаться по таким мелочам⁈ Я ведь не прошу тебя отправиться туда и всех там переубивать! Просто вытащи из багажника гребаное кресло и подкати к двери!

Пару секунд он молча сидел, но в конце концов все-таки открыл дверь и вышел из машины.

— А ты, водила, — вздохнул я. — Учись расставлять приоритеты. Даже если ты принадлежишь клану, сейчас тебя нанял мой отец. Главная ветвь не настолько ужасна, чтобы ты не смог проигнорировать приказ, сделав вид, что ничего не получал, либо как минимум доложить отцу.

Он мне не ответил. А через полминуты дверь с моей стороны открылась и я увидел бугая с моим креслом.

То ли раскаявшись за свою черствость, то ли решив, что так будет банально быстрее, он даже протянул руки, чтобы вытащить меня из машины. Но, прежде чем это произошло, я с силой шлепнул его по ладоням.

— Не трогай.

Я не слишком любил, когда меня трогали. Сказывался крайне неприятный и многочисленный опыт «общения» со старшими братьями и сестрами. Это не было чем-то на уровне фобии или тому подобного, просто что-то вроде пунктика в голове.

Однако когда другие люди своими действиями как-то подчеркивали мою инвалидность, на меня это действовало как красная тряпка на быка. Я понимал, что это не слишком рационально, но ничего не мог с собой поделать.

Помогать мне, например, с принятием ванны или с одеванием было позволено только Дзинте и Гинте, приставленными ко мне с тех пор, когда мне исполнилось шесть, а им — по десять. И даже им я почти всегда запрещал везти мое кресло или перекладывать меня в кровать.

Да, самостоятельно перебраться из машины в кресло, тем более с отчаянно саднившей левой рукой было той еще задачей. И это точно было раз в десять дольше, чем если бы меня просто в кресло перенесли.

Но, раз уж меня «пригласили» на встречу, не согласовав заранее время, то пускай ждут. Со старости по крайней мере не помрут, я все-таки не был настолько медленным.

К тому же подобное растягивание процесса служило и еще одной цели. «Подкачать» в Ана энергии Потока, доведенной до предела за утро с момента пробуждения и до посадки в машину, и немного просевшей за время поездки.

Усевшись в кресле поудобнее, я все также неторопливо покатился вглубь парка. И довольно скоро заметил три стоящие на площади в его центре фигуры, две из которых мне были отлично знакомы, а третья, по сути, не играла никакой роли.

— Доброе утро, Ива. Доброе утро, Этан. Доброе утро, хмырь-подстилка из главной ветви.

Официально, пока шли «три года, определяющие тридцать лет», Ива и Этан не принадлежали вообще ни к какой ветви. Только после того, как они закончили бы обучение, по результатам аттестации стало бы ясно, смогут ли они войти в главную ветвь, либо же вернутся в Иф.

Однако по факту таланта близнецов был более чем достаточно, чтобы уже сейчас их вхождение в главную ветвь было очевидно. И, примерно как и в случае со мной и Риганом, там, видимо, нашелся персонаж, который решил запрыгнуть на поезд Ивы и Этана, пока тот не набрал оборотов.

Собственно, никак иначе объяснить приоритетный для шофера приказ из главной ветви, но при этом необходимость в тихушничестве и скрытности было невозможно. По крайней мере я других объяснений не нашел и, собственно, оказался полностью прав.

— А это кто такой? — не ответив на мое приветствие, буркнула сестра, ткнув пальцем в моего телохранителя-надсмотрщика.

— Подстраховка, — развел я руками. — Его отправили со мной, чтобы наш с вами разговор прошел более-менее на равных.

— Отец знал, что мы изменили приказ для твоего водителя? — приподнял бровь Этан.

В парочке брата и сестры ему досталась бо́льшая часть рассудительности и здравомыслия, но вместе с тем и основная порция садизма. Там, где Ива довольствовалась одним ударом, в который вкладывала всю свою злобу, Этан предпочитал распланированные и обстоятельные издевательства.

Пытками это назвать было нельзя, все-таки даже у отца было понимание о добре и зле, и подобного он бы не потерпел. Но я до сих пор не могу без содрогания вспомнить момент, когда Этан повытаскивал всех моих питомцев-насекомых из террариумов и высыпал в мою кровать, пока я спал.

С тех пор я держал одного только Ана, и его дом запирал на кодовый замок.

Если бы неделю назад на месте Ивы был Этан, у меня ни за что бы не получилось так просто от него сбежать, тем более с учетом того, что его навыки не уступали сестринским.

Тем не менее, и у него было уязвимое место, вполне логично следовавшее из его характера. Этан слишком много думал и имел привычку строить сложные логические конструкции там, где этого совсем не требовалось.

— Думаешь, почему он не выпускал меня из особняка целую неделю после того, как Ива меня чуть не пришибла? — улыбнулся я.

— Сука колясочная! — прорычала Ива, делая шаг ко мне и занося кулак.

— Погоди, — остановил ее Этан, пристально разглядывая мое лицо. Если бы я не улыбался сейчас, точно не смог бы сдержать ухмылки. Попался, Шерлок Холмс недоделанный. — С какой стати отец начал о тебе так печься?

— С какой стати мне тебе сообщать? — в тон ему ответил я. — Это как бы вы заманили меня сюда и, если бы не этот здоровяк, я бы уже валялся на земле. Или скажешь: «Нет»?

— Дело в той странной силе, что связала ногу Илы?

Он и правда был умен. Сложил пазл почти правильно на основании одних только догадок.

Но он не мог знать о приказе о переводе меня в институт клана, и, очевидно, работу мою он в глаза не видел. А это значило, что его можно было подтолкнуть в нужную мне сторону.

— Вот совпадение, что отец сначала отпустил меня в город с несколькими тысячами астер, потом разрешил подработку на Львиной Арене, а потом еще и телохранителя предоставил, скажи? И все потому, что я согласился… а хотя нет. Я ведь решил, что не буду тебе ничего говорить. Так что пошли оба к черту, вместе со своим молчаливым псом.

На лице мужчины, которому на вид было лет тридцать, стоявшему почти неподвижно за спинами брата и сестры, отразился целый спектр эмоций. Но он и правда не решился ничего возразить.

Похоже, его статус был совсем невысоким и помощь близнецам не была его собственной инициативой. И тогда, очевидно, для того, чтобы изменить маршрут моей машины, ему пришлось подделать чью-нибудь подпись или типа того.

Когда все вскроется, именно он окажется крайним, и далеко не факт, что Этан и Ива как-то почешутся, чтобы ему помочь. Бедолага, что и говорить.

— На что ты согласился? — Этан мгновенно ухватился за мою «случайную» оговорку.

— Я ведь уже сказал: пошли к черту!

— Да что ты с ним разговариваешь, Этан⁈ — взревела окончательно вышедшая из себя Ива.

Что произошло дальше, я смог понять только постфактум. Увидел, как сестра взмахнула рукой, а через мгновение в воздухе в полуметре от моего кресла взорвался невидимый пузырь, разметавший мои волосы и растрепавший одежду.

По спине пробежался табун мурашек.

Она использовала пулю Потока — технику уровня Цунами, заключающуюся в выстреле сконцентрированным шариком энергии.

Для кого-то уровня Ивы этот шарик был почти безвреден. Пули Потока использовали либо для тренировки контроля, либо для дистанционных ударов по каким-то предметам, либо… либо для устранения множества слабых противников.

Попади такая пуля в меня, кости были бы сломаны, а мышцы разорваны на лоскуты. Попадание в голову убило бы меня наверняка.

Судя по точке взрыва, в которой, судя по всему, пуля Ивы столкнулась с пулей, выпущенной моим бугаем-телохранителем, сестренка нацелилась мне в правое плечо, так что смерти мне она не хотела.

Вот только если бы я был один, последствия были бы на порядок серьезнее, чем в любых наших «детских» разборках. Скорее всего я бы уже никогда не смог нормально пользоваться рукой, если бы вообще смог.

А с учетом того, что левая из-за потери двух пальцев также потеряла часть дееспособности, эта атака Ивы вполне могла бы оставить меня не просто инвалидом, а полным калекой, не способным даже одеться самостоятельно или зад себе подтереть.

Определенно, после того, как они вышли из-под власти отца, парочка стала на порядок безбашеннее. И этому явно поспособствовал их очевидный талант.

Достигших уровня Цунами до двадцати вполне официально можно было называть гениями. Это значило, что у них был шанс превзойти сферу Буйства Стихий, следующую после сферы Течения, и достичь сферы Сдвига Тверди, на которой находились сильнейшие воины королевства вроде нашего отца.

А Иве и Этану еще не было даже девятнадцати. Не удивительно, что они настолько распоясались, ощутив вкус силы и будущей славы.

— Цунами? — я постарался звучать как можно спокойнее. — А почему не использовала его неделю назад?

— Потому что это — секрет! — прорычала Ива, которую Этан уже держал за руки, чтобы она не продолжила бросаться в меня пулями Потока.

На лице самого Этана при этом было такое выражение, будто он дохлую кошку в один присест сожрал. Судя по всему, «секрет» был не просто для галочки, а чем-то реально важным, и теперь из-за Ивы что-то оказалось поставлено под угрозу.

— Только не говорите, что вы теперь попросите меня этот секрет сохранить, — ухмыльнулся я. — Когда я буду разговаривать с отцом о результатах нашей сегодняшней встречи, я обязательно упомяну о твоих, Ива, выдающихся талантах. И попрошу направить эту информацию в главную ветвь. Думаю, он мне не откажет, ведь это такая замечательная новость, что его дочка достигла уровня Цунами до девятнадцати!

Лицо Этана искривилось еще больше. Он смерил взглядом моего телохранителя, но, должно быть, как и я быстро понял, что им с ним не тягаться. Для того, чтобы отразить одну пулю другой пулей был необходим заметно превосходящий уровень навыков, против которого близнецы даже вдвоем мало что могли сделать.

— Что… — он будто давился этими словами. — Что ты хочешь за свое молчание?

Господи боже, как все отлично складывалось! Мне, по сути, даже делать ничего не пришлось, оказалось достаточно убедить одного, что я неожиданно стал лучшим другом отца, а другую довести до белого каления!

Однако наглеть все-таки не стоило. В конце концов покорность Этана по большей части основывалась на моем блефе.

Если бы он знал, что отец все еще меня не жалует, а бугай, отразивший пулю Потока Ивы — скорее мой соглядатай, он смог бы спокойно выдохнуть, осознав, что способов донести до главной ветви информацию об уровне Ивы у меня в действительности не было.

— Во-первых, расскажите, почему уровень Цунами — это секрет.

— Мириа ол Регул, — тяжело вздохнув, ответил Этан. — Она — безусловный лидер всех, кто сейчас проходит «три года», и настоящий тиран, использующий свой талант и уровень Вихря для подавления младших. Всех, кто достигает Цунами, она либо заставляет служить ей, либо нещадно уничтожает. Так что мы хотим дождаться окончания ее «трех лет», чтобы раскрыть свои уровни.

Я присвистнул. Вихрь — первый из четырех уровней сферы Буйства Стихий, подразумевающей придание нейтральной энергии Потока определенных свойств вроде остроты, прочности или тяжести.

Пули Потока, выпущенные кем-то на уровне Вихря, вполне способны даже кого-нибудь вроде Ивы и Этана отправить на больничную койку. Меня же такая пуля просто разорвет на куски.

Насколько я понял по словам Этана, Мириа находилась на последнем году обучения, то есть ей было девятнадцать с половиной. Вихрь в таком возрасте — это уровень, на основании которого можно было даже в главной ветви претендовать на весомую позицию.

Близнецам, с самого рождения привыкшим собирать на себе все восхищенные взгляды и хвалебные эпитеты за свой талант, на фоне этой Мирии должно было быть ой как непросто.

Но, конечно, мне их было совсем не жалко.

— Я запомню это имя, — ухмыльнулся я. — Если вы еще раз попытаетесь мне мешать, я буду знать, кому кидать весточку. Это, кстати, было «во-вторых». Больше не лезьте ко мне. Забудьте о моем существовании.

— Хорошо, — кивнул Этан, после чего, прождав несколько секунд и не услышав ответа сестры, с силой ее тряхнул.

— Да, ладно! — буркнула Ива, — отпусти меня уже!

— Будет еще и «в-третьих»? — с настороженностью и уже готовой вырваться наружу яростью спросил Этан.

— Будет, — кивнул я.

В голове крутились десятки вариантов, в том числе и самых злобных. Однако, опять же, не стоило слишком давить на близнецов. В крайнем случае Этан мог просто отправиться к отцу и там узнать, что я их просто обманул, и тогда плакало мое «во-вторых».

Тем более я и так уже достаточно получил от этой встречи. «Договор о ненападении» с близнецами, единственными из моих братьев и сестер, не считая Архана, кто еще не закончил свои «три года» и не получил распределения по ветвям, был отличной наградой за, по сути, обычный треп.

Да и сведения о силе близнецов и обстановке в училище клана, о чем по идее было запрещено рассказывать посторонним, тоже не были лишними. Так что свое «в-третьих» стоило потратить на что-нибудь простое и, возможно, доброе.

— Поддержите своего песика, когда ему прилетит за подделку приказа о смене маршрута моей машины, — развел я руками. — А то он вон как трясется от осознания своей неизбежной участи.

* * *

Поток был силой, не вписывающиеся в известные мне законы физики. И одним из его уникальных свойств был так называемый «лимит накопления».

Обычно энергия Потока, если ее не контролировать осознанно, просто рассеивалась в воздухе. Если собрать много энергии Потока в небольшой области, то она начинала сопротивляться, стремясь разлететься в стороны.

Но если удавалось сосредоточить в одном месте еще больше этой энергии, то отталкивание сменялось притяжением, и маленькое «солнышко» из Потока начинало активно поглощать окружающую энергию.

К счастью, к коллапсу, как с гравитацией и черными дырами, это не приводило. У энергии Потока был предел плотности, по достижении которого «солнышко» начинало расти исключительно в размерах.

Это свойство Потока использовалось в королевстве Яркой Звезды для создания ПЭС — Потоковых Электростанций — мечты всех гринписовцев Земли, источника почти бесконечной и на сто процентов зеленой энергии.

Благодаря ПЭС почти все в королевстве, от поездов до чайников, работало на электричестве, запасы которого были практически неиссякаемы.

Правда, в противовес подобному технологическому чуду в мире, куда я попал, не было нефти и почти не было угля, так что производство разного рода пластиков — одного из самых универсальных материалов — было значительно затруднено, и прогресс все-таки не несся вперед семимильными шагами.

Но в целом этот мир был куда больше похож на Землю, чем я изначально предполагал. Машины, лифты, улицы, освещаемые фонарями, монорельсовая сеть, бывшая аналогом метро, различные заводы, фабрики и мануфактуры, разумеется множество домашних удобств вроде горячей воды и электрических кухонных плит.

Правда, опять же из-за жестких ограничений на использование пластиков, компьютеры остановились где-то на зачаточном уровне ламп и перфокарт, а что-то вроде смартфонов или интернета для местных жителей было бы, вероятно, примерно таким же чудом, как для землян Поток.

Впрочем, это не мешало королевству постепенно развиваться во всех сферах. А тот же Поток, помимо прочего ускорявший и улучшавший мозговую деятельность, позволял производить сложные вычисления, необходимые в любой развитой отрасли, без компьютеров и иных продвинутых электронных счетных систем.

И Львиная Арена, где почти первобытная жажда боя, зрелищ и крови была окружена плотным коконом из самых разнообразных плодов прогресса, была этому развитию отличной демонстрацией.

Здесь гладиаторы сражались на мечах и голыми кулаками на арене, пол которой мог двигался и выгибаться, создавая усложнявший бои ландшафт. А зрители, насладившись кровавым зрелищем, могли отправиться в освещенные тысячами ламп торговые ряды, чтобы прикупить себе сувенир или съесть ледяное, прямо из холодильной камеры, мороженое.

И здесь мне предстояло работать в ближайшие пять с хвостиком месяцев. По договоренности с отцом и дядей, на позиции помощника фармацевта.

Добравшись до дверей лаборатории, на которых во всю ширину двойных створок, небрежными штрихами, вкривь и вкось была ярко-оранжевой краской выведена надпись: «Не входить, если никто не умирает», я пару раз стукнул костяшками пальцев по деревяшке и, не услышав ответа, толкнул дверь на себя и въехал вовнутрь.

— Пацан! — голос, прозвучавший прямо над моим ухом оказался настолько неожиданным, что я аж поперхнулся.

Повернув голову, я почти уперся своим носом в толстенные линзы очков навроде авиационных, за которыми хлопали неправдоподобно большие из-за искажения глаза.

Принадлежали они очень высокому и худому как жердь пожилому мужчине, на вид лет шестидесяти, с длинной козлиной бородкой и абсолютно лысым черепом, сейчас сложившемуся в девяностоградусный угол, чтобы наклониться прямо к моему лицу.

— Здравствуйте, — чувствуя, как постепенно успокаивается бешено стучащее от неожиданности сердце, поздоровался я. — Я ваш новый…

— Ты не видел надпись на двери? — перебил меня старик. — Что, кто-то при смерти?

— Нет, но…

— Тогда, — снова не стал он меня дослушивать, — моим подопытным станешь ты!

Глава 9

— Эм… С какой стати?

— Препираться со мной будешь? — недовольно наморщился старик. — Давай, без вопросов! Нарушители моего покоя должны быть наказаны!

Он протянул руку, схватил мое кресло за подлокотник и потянул на себя. Причем с силой, какую никак нельзя было ожидать для человека его возраста. Дедок явно был пользователем Потока.

Благо, у меня был личный бугай, пока что принесший куда больше пользы своей личностью телохранителя, чем вреда своим статусом соглядатая отца.

— Повежливее, старик, — его пальцы сжались на предплечье хозяина лаборатории. — Это — Лейран иф Регул, кузен господина Кивана. С сегодняшнего дня он — твой подмастерье.

— Серьезно? — раздражение на лице старика сменилось удивлением и подозрительностью. — Ты — сынок Рагана?

— Младший, — кивнул я.

Дед неожиданно захихикал.

— Так слухи о том, что последний выстрел Рагана был неудачным, правдивы⁈ Калека в семье Регул! Лучший анекдот за последнее время! Это поэтому после тебя у Рагана не было детей? Решил поостеречься, чтобы в следующий раз не вышел ребятенок совсем без ручек-ножек? Ты бы как-нибудь подстроил папке с мамкой роматник, парень, глядишь, фокус внимания с тебя бы ушел!

Хихиканье перешло в откровенный ишачий гогот, выглядевший крайне странно и даже неуместно на фоне его уже почтенного возраста и с учетом довольно мрачной атмосферы фармацевтической лаборатории.

Сейчас был тот редкий случай, когда я не знал, как реагировать на происходящее. С одной стороны, слова старика были очевидной издевкой, причем, мягко говоря, жесткой. Вот только не надо мной лично, а над семьей и отцом, защищать которых я точно не собирался.

А еще в его словах я не почувствовал ни капли той желчи, что сквозила в голосах подавляющего большинства моих родственников.

Он смеялся, но беззлобно. Всего лишь потому, что реально считал это смешным, ни больше ни меньше. Ровно также, как смеялся бы над любой другой шуткой.

И это, признаться, было чем-то новым и до странного приятным. Просто человек, который просто откровенно ржал в голос, самого себя разгоняя тупым, чернушным, но искренним юмором без каких-либо подтекстов и намеков.

Причем настолько до слепоты чернушным, что, похоже, даже державшему старика за руку бугаю стало неловко. С его лица пропала каменная маска профессионального бодигарда и он перевел на меня взгляд, в котором отчетливо читалось: «Черт, парень, ты, пожалуйста, не воспринимай его всерьез! Я не хочу потом отчитываться перед твоим отцом, почему ты в первый же рабочий день на Арене вскрыл себе вены!»

Вот только вместо оскорбленных чувств, паники или расстройств я не мог сдержать выползшую на лицо ухмылку.

Понятно, что этот старик был скорее исключением, чем правилом. Большинство людей в мире были куда более тактичны, хотя бы в угоду собственному социальному статусу.

Тем не менее, слушая это конское «Иго-го!» я вдруг ощутил, как меня постепенно отпускает атмосфера бесконечных правил, напряжения и цинизма особняка Регул.

Разумом я, разумеется, давно осознал, что покинул дом. Но эмоционально расслабиться мне удалось только сейчас.

Правда, все же и не до конца. Для состояния полного душевного спокойствия мне нужно было еще очень много времени.

Впрочем, того, что уже произошло, хватило, чтобы вместо холодного приветствия и последующей старательной имитации того, что всего этого странного знакомства в принципе не было, я выбрал иной подход.

— Так что там за подопытным я должен стать? — спросил я, когда старик, наконец, отсмеялся.

— Храбрец? — все еще не прекращая ухмыляться, поинтересовался хозяин лаборатории. — Ну, по-другому, видимо, ты бы и не выжил. Забудем про это, не могу же я травмировать собственного ассистента в первый же день его работы.

— И тем не менее, мне интересно.

— Да? — в его глазах вспыхнули какие-то по-детски задорные искорки. — Ну тогда потом не отнекивайся! А ты, — он повернулся к бугаю, — отпусти-ка ручку. Не видишь, кузен господина Кивана сам изъявил желание поучаствовать в моих экспериментах?

Тот пару секунд колебался между приказами защищать меня от любых угроз и не вмешиваться в мои дела. Но в конце концов все-таки разжал пальцы и вернулся ко мне за спину.

Старик, кивнув, развернулся и зашагал вглубь довольно обширной, на самом деле, лаборатории. Правда, при этом места для перемещения тут было совсем мало, так как на восемьдесят процентов она была заставлена стеллажами с ящиками, коробками, банками и прочими контейнерами, в которых хранились ингредиенты для фармацевтики.

Подождав секунду и не получив никаких сигналов, я просто покатил за ним следом. Вскоре мы пробрались через похожие на лабиринт стойки стеллажей, добравшись до «ядра» лаборатории, состоявшей из десятка столов с химическими приборами и трех мощных металлических коек с зажимами для рук, ног, груди и шеи тех, кто должен был на них лежать.

— Итак? — спросил я, с интересом оглядываясь по сторонам.

Не сказать, что фармацевтика была мне как-то очень интересна или что я в этом отлично разбирался. Но в процессе исследований по разработке ритуала создания проводника Потока, мне пришлось довольно глубоко погрузиться в тему ради подбора нужных активаторов и реагентов.

Так что я неплохо знал о том, как работало все это оборудование, и пусть смутно, но мог понять, что этот долговязый старик с чувством юмора прожженного патологоанатома, варил тут далеко не обычные лекарственные мази и болеутоляющие.

Правда, это все было скорее на уровне предчувствий и догадок. Разумеется, сам я никогда не занимался фармацевтикой, лишь заказывал нужные ингредиенты по почте у одной лаборатории на свои карманные.

К счастью, хотя по сравнению со старшими братьями и сестрами я получал от отца жалкие крохи, в абсолютных значениях мне давали достаточно денег даже на такие довольно недешевые удовольствия.

Правда, не для того, чтобы как-то поощрить, а просто для того, чтобы я был занят своими делами и как можно меньше отсвечивал. Ну, мне же оно было лучше.

— Вот! — с гордостью произнес старик, беря со стола одну из бесчисленного количества баночек, и суя ее мне под нос.

Слизистую обожгло вонью чего-то безбожно прокисшего и адски острого, аж глаза заслезились. Тем не менее, по консистенции и в целом по виду мазь, находящаяся в баночке, была почти красива. Идеально гладкая маслянистая эмульсия темно-синего цвета без каких-либо неоднородностей, в ярком свете ламп слегка отблескивающая множеством мельчайших искорок, будто полное звезд ночное небо.

— Подробности, пожалуйста, — вздохнул я, одновременно отодвигаясь от баночки и отталкивая от себя руку старика. — Для чего это?

— Моя последняя разработка! — довольно хмыкнул старик. — Если я все рассчитал и приготовил правильно, эта мазь должна ускорять заживление неглубоких ран на несколько порядков!

— Чего⁈

Не «в несколько раз», что было бы уже неплохо, а «на несколько порядков»? То есть в сто, а то и в тысячу раз⁈

— Вот та реакция, которую я ждал и которую заслуживаю! — захихикал старик. — Не обольщайся, пацан. Критерии использования этой мази очень строгие, а изготовление одной такой баночки обходится в несколько десятков тысяч астер. Так что это экспериментальный штучный продукт. Но то, что ты испытаешь его на себе — это огромная честь для тебя, так что цени этот шанс и того, кто его тебе дал!

— И как же вы хотите его на мне испытать?

— Разумеется, я порежу тебя ножичком, — он взял с того же стола хирургический скальпель, — а потом помажу мазью. Если все пройдет как я думаю, то уже через полчаса на месте пореза останется только шрам.

— А если не пройдет, как вы думаете?

— Потенциальные побочные эффекты включают в себя: сыпь, анафилактический шок, стремительно развивающуюся гангрену, паралич окружающих мышц, а еще… — он подошел к другому столу, взял с него записную книжку, пролистал, — развитие сильнейшей пищевой аллергии на цитрусовые.

— И какой шанс проявления всех этих побочных эффектов?

— Ну, я мастер своего дела, — ухмыльнулся старик. — Так что вероятность того, что все пройдет без сучка и задоринки — около восьмидесяти пяти процентов.

— Шикарно… — мне как-то резко расхотелось становиться его подопытным кроликом. А потом мой взгляд опустился на замотанную в бинты левую руку. — А можно эту мазь использовать на старой ране?

— Насколько старой?

— Девять дней.

— И она до сих пор открыта? — нахмурился старик.

— Сами посмотрите, — пожал я плечами, начав разматывать бинты.

Через пару минут старик, едва не тыкаясь в мою руку носом, уже внимательно изучал небольшие пеньки, оставшиеся на месте двух моих пальцев.

Перед проведением ритуала я тщательно продумал то, как и сколько плоти должен буду отрубить. Лучшим вариантом из возможных виделось перерубить пальцы в месте соединения фаланг, так все должно было зажить куда быстрее и проще.

Но расчеты показывали, что тогда двух пальцев не хватит на то, чтобы удовлетворить круг кости. А потеря трех пальцев означала бы, что левая рука станет практически бесполезна, что также было неприемлемо.

По итогу я решил рубить, не жалея, прямо по тому месту, где пальцы соединяются с ладонью. Но проблема была в том, что в таком варианте я перерубал пополам кость, что было куда более травматично и опасно с точки зрения дальнейшего заживления.

С мизинцем все обошлось. Кинжал был острым, а мой удар достаточно сильным, так что косточку разрубило почти идеально ровно. И врач смог, стянув окружающие ткани, аккуратно закрыть торец фаланги плотью.

А вот косточка безымянного пальца, возможно потому, что по ней пришелся удар более тонким и легким концом кинжала, все-таки треснула. И, пока я ползал по полу библиотеки, пока меня ловил и тащил в лазарет отец, она успела расплющиться и впиться в окружающие ткани несколькими осколками.

Их достали, но повреждения плоти были куда серьезнее, чем на соседнем мизинце. Сейчас я держался на обезболах и силе воли, и даже так в последние дни не мог сомкнуть глаз из-за жутких дергающих болей в руке.

Но по прогнозам полное заживление раны должно было занять минимум пару месяцев. С учетом того, что я не мог себе позволить просто лежать в кровати, кушать куриный супчик и восстанавливаться, скорее всего к концу этого срока я был бы на последнем издыхании от истощения, как физического, так и психологического.

Если мазь старика поможет этой ране затянуться быстрее, я был готов и на сыпь, и на аллергию на цитрусовые, и даже на анафилактический шок. Все-таки у него здесь должны были быть средства для экстренной реанимации.

Пеньки моих пальцев старик осматривал минут пять. В конце концов даже надел перчатку и беззастенчиво ощупал ранки, из-за чего я едва не выпал из кресла от пронзившего все тело болевого спазма.

— Сложно, — наконец вынес он свой вердикт. При этом выглядел он впервые как самый настоящий врач, а не как безумный ученый из глупых комиксов. — Плоть уже начала срастаться, к тому же это повреждение куда серьезнее, чем простой порез, края которого можно прижать друг к другу.

— «Сложно» или «невозможно»? — переспросил я.

— Во-первых, придется вскрыть швы, которые тебе наложили, и вычистить все начавшие рубцеваться ткани. Во-вторых, даже если мазь сработает идеально как по учебнику, восстановление затянется на несколько часов. И в-третьих, это будет НАМНОГО болезненнее, чем в случае обычного пореза. Ну и плюс все те побочные эффекты, что я тебе уже описывал.

— Идет, — кивнул я, не дав себе время на сомнения. — Если возможно, сделайте прямо сейчас.

— Мне нравится твой энтузиазм! — снова расхохотался старик. — Если ты будешь мне помогать хотя бы вполовину также охотно, то мы с тобой горы свернем, пацан! И не бойся, в моих собственных интересах сделать так, чтобы мой подмастерье как можно скорее пришел в максимально дееспособное состояние. Однако прямо сейчас у меня есть свои дела. Да и лабораторию надо прибрать. Мне вроде как говорили, что дадут помощника, но то же самое я слышал уже несколько лет без какого-либо выхлопа, так что не думал, что на этот раз «Господин Киван», — это он произнес с очевидной издевкой, глядя прямо на моего бугая, — реально сделает то, что обещал. Я сам-то тут как рыба в воде, но если мы будем тут вдвоем, то нужно хотя бы немного все разложить по местам, чтобы от тебя хоть какая-то польза была. Так что приезжай к открытию ночной арены, тогда и займемся твоей рукой.

— Молодому господину Лейрану нужно вернуться в особняк семьи до девяти часов, — влез надсмотрщик.

Я поднял на него удивленный взгляд.

— Это приказ отца?

В это мне очень слабо верилось.

Отец «исполнил свой долг», организовав для меня защиту и присмотр, а также обеспечив личной машиной, которая должна была возить лично меня от особняка до Львиной Арены и обратно.

Пока я оставался в поле зрения его людей, там, где мне ничего не должно было угрожать, Раган иф Регул по идее даже вспоминать обо мне не должен был.

Я мог бы даже ночевать на Арене, пока надо мной стоял приставленный отцом человек, ему было бы все равно. Скорее наоборот, меньше мороки. Так что слова моего надсмотрщика показались мне, мягко говоря, странными.

И не спроста.

— Нет, — наконец выдавил он после нескольких секунд напряженных раздумий.

— Тогда чей?

— Вашей матери.

Я удивленно поднял бровь.

— Врешь мне?

— Нет.

— Она сама позвала тебя и сказала, чтобы ты привозил меня домой до девяти?

— Да.

— Почему так, она, разумеется, не сказала, — на этот раз я не спросил, а констатировал факт.

Но бугай все-таки решил ответить.

— Нет.

— На кой?.. — задумчиво протянул я.

В то, что Пайра иф Регул вдруг решила показать материнскую заботу, я не верил ни на секунду. И в то, что она решила перестраховаться там, где даже мой отец был готов дать мне полную свободу действий, тоже.

— Это был приказ только на сегодня или на каждый день?

Бугай нахмурился. Ему явно не нравилось, что я его вот так допрашивал, при том что вроде как тут именно он должен был быть в доминирующей позиции.

Ну, что же, видимо его нужно было немного подтолкнуть.

— Не знаю, известно тебе или нет, но мой отец терпеть не может, когда кто-то своевольно нарушает или меняет отданные им приказы. Мою мать он не накажет, разумеется. Но вот тебе, если он выяснит, что ты нарушил его приказ о невмешательстве и насильно притащил меня домой, точно не поздоровится. А он узнает, будь уверен. Так что я спрошу еще раз. Пайра приказала привезти меня до девяти только сегодня?

— Да…

— Вот видишь, совсем несложно.

— Что думаешь, пацан? — старик явно находился в полном восторге от этого небольшого диалога. — Что твоя мамаша задумала?

— Не знаю, — покачал я головой. — Но очень сомневаюсь, что это — что-то хорошее. И встраиваться в ее схему я не собираюсь. У вас здесь есть, где можно прилечь?

— А эта крошка тебе чем не нравится? — хихикнул старик, указывая на стол для расчленений.

— Слишком жестко, — хмыкнул я в ответ.

— У меня в кабинете есть тахта.

— Не против, если я ее на сегодня займу?

— Ну на то время, пока будет действовать мазь, тебе в любом случае нужно находиться в максимальном покое. Так что милости просим.

— Хорошо. И спасибо. Поеду пока осмотрю арену, вернусь к восьми.

— Давай-давай, помощничек.

— Да, кстати, — я уже собрался уезжать, когда понял, что не знаю его имени. — Как вас зовут?

— Нимпус иль Антарес, — картинно поклонился мне старик. — Но вторую часть можешь забыть. Называй просто Нимпусом.

— Хорошо, — кивнул я, подавив первый шок.

Антарес. Один из герцогских кланов, такой же, как Регул. Клан, специализирующийся на создании лекарств и целительстве, а также на варке ядов и, по слухам, слишком многочисленным, чтобы быть просто слухами, на заказных убийствах.

Мало того, старик был Иль — то есть членом главной ветви. Если он не был полным бездарем в использовании Потока, тренируя семейные техники к своим годам он должен был достичь как минимум уровня Шквала, а то и повыше.

А навыки, достаточные, чтобы создать подобную мазь, должны были считаться крайне выдающимися даже в Антаресе.

Что такой как он делал на Львиной Арене Регулов, на пусть важной, но явно не соответствующей его уровню позиции фармацевта?

М-да, интересно. Однако теперь по крайней мере становились понятно его абсолютно наплевательское отношение к Кивану и отцу. Кем бы он ни был в главной ветви Антарес, его статус был выше, чем у них, даже если сейчас он этот статус никак не использовал.

Впрочем, этот секрет я бы в любом случае в моменте бы не раскрыл. Выкатившись из лаборатории, я на несколько секунд замер, обдумывая, куда бы отправиться теперь.

В первый день из дома мы выехали довольно поздно, плюс встреча с Этаном и Ивой забрала время. Но все равно до восьми вечера оставалось еще шесть с половиной часов.

Дзинту и Гинту, чтобы не отсвечивали, я отослал в торговые ряды Арены, дав немного денег. Так что о парочке можно будет не вспоминать еще долго. Но вот чем мне самому заняться, я как-то не подумал.

Можно было, конечно, тоже проехаться по бесконечным рядам магазинов и лавочек, раз уж мне выпала возможность в кои-то веки отдохнуть «культурно».

Но, хотя в кармане до сих пор лежал кошель с астерами, на шопинг меня сейчас совсем не тянуло. Непонятный приказ от матери, о котором я бы скорее всего ничего не узнал, если бы не предложение Нимпуса перенести исцеление моих пальцев на вечер, полностью занял мысли. Отвлечься от них бездумным изучением полок с товарами у меня бы точно не получилось.

А потому, немного неожиданно для самого себя, я принял решение отправиться проведать Архана, который уже неделю работал на Арене помощником гладиатора.

Несмотря на то, что Львиная Арена, по сути, была скорее похожа на ТЦ, чем на Колизей, главное место, во всех смыслах, тут все-таки было отведено именно боям пользователей Потока.

Сражались не насмерть, за редкими исключениями, но травмы, в том числе и очень серьезные, были здесь нередки. А с учетом того, что Поток отвратительно работал в телах с совершенно любыми дефектами, от переломов до простуды, творения Нимпуса были не просто важны, а жизненно необходимы, если гладиаторы хотели выходить на бои достаточно часто.

По той же причине большинство гладиаторов были жуткими параноиками. Потому что яды, подмешанные в еду, лезвия, подложенные в обувь, якобы случайные травмы на тренировках и тому подобные методы выведения противника из строя еще до начала боев тут были настолько популярны, что в каком-то смысле даже являлись официальной частью самих сражений.

При этом следить за всем самостоятельно было сложно, ведь бо́льшую часть времени нужно было уделять тренировкам и восстановительному отдыху, чтобы оставаться в надлежащей форме.

Потому, собственно, и появилась также совершенно официальная позиция помощника гладиатора. По сути это были мальчики на побегушках, в задачу которых входила забота обо всех нуждах гладиатора и присмотр за тем, чтобы никто не устраивал ему подлянок. И по функционалу помощники друг от друга никак не отличались.

Однако, очевидно, помощник выдающегося и известного гладиатора, у которого было свое отдельное жилье на Арене, эксклюзивный контракт и лучшие условия для тренировок, разительно отличался от помощников, следовавших за рядовыми бойцами, которых выпускали на арену иногда сразу по несколько десятков.

Архан, опять же, очевидно, стал помощником одного из лучших гладиаторов Львиной Арены, выступавшего под псевдонимом Черный Тигр. И он мог рассчитывать не только на привилегии со стороны арены, но и на благосклонность самого Черного Тигра, прекрасно знавшего, что его новый помощник — сын семьи Регул.

А вот парнишка, на которого упал мой взгляд, когда мы проходили через общую тренировочную зону, по сути спортзал, которым пользовались рядовые гладиаторы, мог рассчитывать в лучшем случае на тумаки.

Собственно, их он сейчас и получал. Лежал у стенки, пока один мужик неторопливо наносил ему удар за ударом, после каждого беря паузу на какие-то фразочки, неслышимые мне из-за гула тренировочной зоны, а двое других гладиаторов стояли рядышком и довольно гыгыкали.

Неприятное зрелище, что и говорить. Тем более что я неоднократно был на месте этого парня, с той только разницей, что пинали меня старшие братья и сестры.

Однако поборником справедливости я не был, и заступаться за каждого обездоленного не собирался.

Вот только, пока проезжал мимо, я приблизился к этим четверым достаточно близко, чтобы начать разбирать обрывки фраз главного садиста. И одно слово я услышал более чем отчетливо: «Дарган».

Вряд ли это было чье-то чужое имя. А значит парнишка, которого сейчас избивали и который с какого-то момента уже перестал даже стонать, был тем самым сыном Ригана, которому я пообещал помочь.

И данное дяде слово после того нашего разговора я собирался сдержать.

Вот только каким образом?

Глава 10

Конечно, можно было бы поступить просто, тупо и в лоб. Подкатить к этой троице на кресле и сказать свалить, «а не то здоровяк за моей спиной вам накостыляет».

Даже если бугаю было приказано не вмешиваться, он не смог бы стоять в стороне, если бы меня захотели тронуть. Да и выглядел он как минимум внушительно.

Достаточно внушительно, чтобы гладиаторы-садисты, наверняка прекрасно понимавшие, что творят беззаконие и просто пользовавшиеся тем, что всем было наплевать, без вопросов ретировались.

Но я не мог использовать бугая в качестве щита слишком часто. Он, разумеется, доложит обо всем отцу, и тогда в лучшем случае отец оставит только дистанционное наблюдение, а скорее просто отзовет свой разрешение посещать Арену, аргументируя это тем что я «слишком часто влипаю в неприятности». И мне не будет, что ему возразить.

Так что действовать нужно было все-таки куда тоньше и аккуратнее.

— Слушай, — я резко остановился и коснулся ноги по инерции вставшего рядом бугая, чтобы привлечь его внимание и параллельно вывести свою руку из его зоны видимости. — Может быть ты просто не хочешь мне говорить, почему Пайра приказала тебе привезти меня сегодня домой? Учти, если это так, я в конце концов узнаю. И даже если не смогу прижать тебя за это, обязательно найду, за что. Если у тебя еще остались иллюзии по поводу того, что на этой работе сможешь расслабиться, приглядывая за беспомощным калекой, то советую отбросить их сейчас.

— Не надо угрожать мне, молодой господин, — недовольно поморщился он. — Может быть я и нарушил приказ господина Рагана, но мой босс — это по прежнему он, а не вы. Но нет, я не врал. Я действительно не имею понятия, чем обуславливался приказ госпожи.

— Ну ладно, — кивнул я, явно удивив его настолько быстрым согласием. — Тогда давай постоим минутку, хочу перевести дух и посмотреть на то, как тренируются гладиаторы.

— Как угодно, — пожал он плечами, видимо решив не допытываться.

Я кивнул, пряча довольную ухмылку.

Последняя неделя не прошла впустую.

Я и до этого умел впитывать Поток, базовую технику подсмотрел на тренировках Архана. Но из-за того, что энергия в моем теле не могла совершить ни одного полного цикла и сразу рассеивалась, я не мог даже нормально понять, как Потоком манипулировать.

А потому никакого прогресса в этих навыках за несколько лет так и не случилось. Однако теперь у меня был проводник Потока — Ан. Собираемая мной энергия отправлялась ему и циркулировала уже в его теле.

А так как это тело было очень маленьким и цикл удавалось завершить в десятки, если не сотни раз быстрее, чем если бы я даже был полностью здоров, мой прогресс в умении сбора Потока успешно сдвинулся с мертвой точки.

Правда, маленькое тельце Ана было также и препятствием, поскольку за время небольшого цикла я очень мало что мог понять в процессе перемещения Потока. К тому же его нечеловеческая физиология была препятствием не только для использования Штиля.

Так что в сумме мое развитие навыков сбора Потока, пожалуй, не сильно отличалось от такового у средне одаренных людей. Грубо говоря, тут я был где-то посередине между Арханом и Ивой с Этаном.

С учетом того, что у них была фора в несколько лет, научиться впитывать Поток так же быстро, как мои старшие брат и сестра мне светило ой как нескоро.

Впрочем, прямо сейчас меня это не слишком заботило. Потому что это по-прежнему был прогресс, которого раньше я не видел на протяжение шестнадцати с половиной лет.

К тому же после недели экспериментов и повторного штудирования парочки энциклопедий по энтомологии и арахнологии, я смог-таки вызвать в теле Ана Штиль Потока.

Оказалось это очень непривычно, примерно как если бы я писал одновременно левой рукой, через зеркало и справа-налево, но еще сложнее. Паучья физиология была настолько чуждой естественным, заложенным в моем собственном теле паттернам, что поначалу я куда чаще просто рассеивал энергетическое тело Ана из-за неправильного управления Потоком. Благо, он был бессмертен и мог возрождаться бесконечно, пока я был в порядке.

Однако человек привыкает абсолютно ко всему, особенно когда снова и снова повторяет одни и те же, неважно, насколько неудобные и непривычные, действия.

Разумеется, каких-то феноменальных результатов за неделю добиться было невозможно. Однако кое-какой прогресс все-таки был, и не только в плоскости вызывания Штиля.

Во-первых, хотя точкой привязки Ана ко мне по-прежнему была зона в районе солнечного сплетения, я научился вызывать проводника через любую часть тела, нормально проводящую Поток.

И, пока я заливал бугаю монолог про возможные последствия его лжи, паучок, выползя из тыльной стороны моей правой ладони, уже взобрался на его костюм и прополз до самого воротника.

Во-вторых, я научился скрывать свечение, испускаемое телом Ана. По сути это была утекающая в пространство энергия Потока и, после того, как вызов Штиля в паучьем тельце стал естественным, подобная техника стала чем-то само собой разумеющимся.

Полностью невидимым Ан при этом не становился. Но за исключением беловатого оттенка он становился почти прозрачным, так что, если не смотреть внимательно прямо на него, то заметить его было довольно сложно.

Так что занятые своими делами рядовые гладиаторы, органы чувств которых не были доведены до предела уровнем Полного Штиля и которые тем более не могли использовать уровень Цунами, чтобы видеть энергию Потока в окружающих объектах, вряд ли обратили бы внимание на Ана.

В-третьих, вызов Штиля в паучьем тельце был многократно эффективнее, чем в человеческом. Рост физических характеристик Ана был поистине поразительным даже за ту последнюю пару дней, в которую я полностью освоился со Штилем.

Разумеется, «поразительным» он был в относительных значениях. Сам по себе, если забыть про его энергетическую природу, Ан по прежнему оставался насекомым, которого любой, даже самый обычный человек, мог просто раздавить ногой.

Тем не менее, этого роста оказалось достаточно, чтобы Ан, оттолкнувшись от спины бугая, взмыл почти на метр в воздух, а затем, выпустив вертикально вверх нить паутины, будто крюк-кошку, сумел прицепиться к потолку.

Через минуту паучок уже сидел прямо над троицей гладиаторов, то ли реально не замечавших, что избиваемый ими парень совсем плох, то ли просто делавших вид, что не замечают этого.

И на этом простая часть подошла к концу.

Теперь нужно было понять, как отвадить их от Даргана, при этом не подставившись самому и не раскрыв существование Ана.

Вариант первый, самый безопасный: оставить Ана под потолком и как-то использовать его паутину.

Проблема тут была в том, что, хотя плотность нитей стала ощутимо выше вместе с общим ростом физических характеристик Ана, по прочности они еще не дотягивали даже до простых швейных ниток. К тому же, по сути, единственное, что я мог сделать — это спустить паутинки вниз, что было бы, мягко говоря, не слишком эффективно.

Так что, как бы это ни было рискованно, действительно действенным был только один выход: использовать самого Ана для проведения диверсии.

Для того, чтобы управлять Аном более точно и быстро, я прикрыл глаза, полностью сосредоточившись на крайне необычном, но уже довольно привычном видении мира от лица паука.

Прикрепив паутинку к потолку, я осторожно спустился на того из троицы, спину которого не видели остальные. После чего, аккуратно забравшись на его грязную и потную, а потому почти не проминавшуюся под паучьими лапками шевелюру, развернул Ана головой вниз и, мысленно пожелав самому себе удачи, впился паучьими хелицерами гладиатору в шею.

Ананси, изначально принадлежавший к виду кошмарных ткачей, при жизни был одним из самых ядовитых пауков в этом мире. Однако после превращения в энергетическую форму жизни весь его яд пропал.

Тем не менее, укус неестественно мощных загнутых клыков пятисантиметрового паука был, мягко говоря, болезненным, был в этих клыках яд или нет.

Аж подскочив с нецензурным воплем, гладиатор взмахнул рукой, с нечеловеческой силой хлопая себя по шее. Звук шлепка было отчетливо слышно даже мне самому. Если бы он попал по Ану, тот моментально рассеялся бы на чистую энергию Потока.

Однако к тому моменту, когда был нанесен удар, паучок уже развернулся на голове гладиатора и, оттолкнувшись всеми восемью лапками, перескочил на плечо стоявшего неподалеку другого наблюдателя за чужими страданиями.

— Ты чего вопишь⁈ — рявкнул мой новый ездовой гладиатор, поворачиваясь к своему приятелю.

— Укусили в шею, сука! — завыл тот. — Больно! Не знаю, что это за вша, но это чертовски больно!

— Вша? — хихикнул тот, на котором я сидел. — Ты завыл на весь зал потому, что тебя укусил гребаный жук? Ты как вообще гладиатором стал, слабак?

И…

Укус!

— ТВАРЬ!!! — этот не просто воскликнул от боли, но и буквально подскочил на месте, тут же потянув руку к шее.

Ана, однако, там уже не было.

— Ага! — радостно воскликнул первый. — Понял⁈

— Понял! — закивал второй. — Что за тварь так может кусаться? Посмотри, что у меня там?

Вместо ответа, когда он повернулся к первому спиной, тот удивленно присвистнул. И не удивительно. Хелицеры Ана, тонкие, загнутые и слегка зазубреные, не просто прокололи в коже две дырочки, а добрались до крови, теперь по чуть-чуть сочившейся гладиатору на спину.

— Твою мать, и у меня кровь идет! — вскрикнул он, проведя ладонью по своей шее.

— Львы вообще о гигиене на своей арене не заботятся, что ли? — тот, который избивал Даргана, разумеется, уже переключил внимание на происходящее со своими приятелями, задумчиво переводя взгляд с одного на другого.

Кусать его туда же, в шею, было слишком рискованно. Теперь вся троица была настороже и могла заметить паучка, пусть даже он был полупрозрачный.

Однако, сосредоточившись на своих укусах, гладиаторы напрочь забыли смотреть себе под ноги. Именно на ногу избивавшего Даргана садиста я и был нацелен, спрыгнув со спины второго укушенного за мгновение до того, как по месту, где сидел Ан, пришелся мощный шлепок.

Правда, одним укусом он уже точно не отделался бы.

Тренировались гладиаторы в свободных шортах, и я, отбросив брезгливость ради справедливости, запрыгнул на край этих шорт, после чего беспрепятственно залез под них.

Укус!

— СУКА! — взревел укушенный. — Эта тварь у меня в штанах!

Укус!

Он начал изо всех сил хлопать себя по ногам, и так как изнутри шорт Ан не мог увидеть, куда будет направлен следующий удар, роль «навигатора» пришлось взять на себя мне самому.

Укус!

Благо после уже третьего вопля боли на троицу оказалось обращено внимание вообще всего зала и в том, что я тоже туда пялился, не было ничего странного.

Укус!

— ВЫТРЯХИВАЙСЯ ОТТУДА, ГНИДА!!! — возопил садист, после чего не выдержал и попросту стянул с себя шорты, начав отчаянно крутиться на месте, шаря руками по бедрам и заднице.

Укус!

На этот раз в поясницу. Заметив его порыв оголиться, я вовремя приказал Ану выбираться из шорт выше по ноге под плотную тяжелую рубаху. Благо веревка, выступавшая в роли пояса, была достаточно расслаблена, чтобы небольшой паучок смог под ней протиснуться.

Укус!

— Где он⁈ Скажи, где⁈

Укус!

— На спине! Под рубахой!

Укус!

— Здесь⁈ — вопрос сопровождался мощным ударом в район почек.

Укус!

— Нет, сука! Уже на бок переполз!

Укус!

— Здесь⁈ — второй «помощничек» зарядил своему приятелю по ребрам. Причем даже не ладонью, а прямо кулаком.

Укус!

— Ты издеваешься, ублюдок⁈

Укус!

— Снимай рубаху!

УКУС!!!

Впившись напоследок прямо в хребет садюги и прямо пошерудив клыками в ране, я просто рассеял Ана. Вся накопленная в его теле энергия Потока была потеряна, но это было куда лучше, чем если бы мой проводник был обнаружен.

Разумеется, после такого троице было не до Даргана. Поддерживая искусанного и наверняка тотально опозорившегося приятеля под руки, они поковыляли в сторону лазарета.

— Надо будет потом попросить у Нимпуса какое-нибудь средство от насекомых, — задумчиво протянул я.

— Да уж… — в тон мне вздохнул бугай, аж передернувшись, видимо от представления себя на месте этой троицы.

— Эй! — я махнул рукой куда-то бегущему со стопкой полотенец мальчишке лет тринадцати, другому помощнику. — Поди сюда!

Тот повернулся ко мне с заискивающим выражением на лице, но осознав, что гладиатором я быть никак не могу, скривился, будто это я был тем насекомым, что искусал троицу. Впрочем, через секунду он заметил стоящего у меня за спиной бугая и снова сменил отношение, на этот раз на настороженно-выжидательное.

— Что такое?.. — он, видимо, силился понять, как ко мне обращаться.

— Как тебя зовут?

— Гильпо.

— Хорошо, Гильпо. Можешь звать меня Лейран. Я новый помощник фармацевта.

— А! — того заискивающего взгляда, что был в самом начале, я не дождался, но вместо него пришло уважение и одобрение, что было ничуть не хуже. — Что вы хотели, господин Лейран?

— Отведи того помощника в лазарет, — я указал на Даргана. — Ему, кажется, совсем плохо. Если кто что спросит, можешь назвать мое имя или имя Нимпуса, не стесняйся.

— Эм… хорошо!

Это вряд ли входило в его обязанности, но паренек быстро просек, что мою просьбу лучше выполнить.

Чисто технически гладиаторы были главными звездами арены, а врачи, тренеры, повара и фармацевты были лишь обслуживающим персоналом. Но Нимпус был одним-единственным фармацевтом на всю Львиную Арену, и ссориться с ним вряд ли кто-то горел желанием.

Проводив взглядом Гильпо, поднявшего с пола Даргана, закинувшего его руку себе на плечо и потащившего в ту же сторону, куда уковыляли покусанные, я мысленно поставил галочку в списке дел на сегодня. После чего, наконец-то, продолжил свой путь к ВИП-зоне, где обитали лучшие гладиаторы арены.

Найти, где жил Черный Тигр, оказалось несложно. Помимо таблички на двери, сама дверь и окружавшая ее стена была покрыта мастерски выполненным подобием граффити в виде ревущей башки огромной черной кошки.

Сюда, однако, я вваливаться без приглашения, как в лабораторию Нимпуса, уже не собирался. Мало того, что к этому месту я не имел никакого отношения, так еще и нрав у гладиатора наверняка был куда жестче, чем у фармацевта, и он мог сначала наказать на нарушение личных границ, а потом уже начать разбираться, что к чему.

По официальным данным войти в элиту Львиной Арены можно было лишь по достижению уровня Бури — третьего из четырех в сфере Буйства Стихий. Так что даже самого легкого «наказания» от Черного Тигра могло оказаться достаточно, чтобы отправить меня на тот свет.

Благо, спешить мне было некуда, так что я просто «припарковался» неподалеку от двери Черного Тигра, прикрыл глаза и сосредоточился на сборе Потока. Бугай молча встал рядышком.

Так как Ана я рассеял, сейчас он был совершенно пуст, а значит на накопление максимального объема энергии у меня даже при полной концентрации должно было уйти больше полутора часов. Вот и скоротаю время.

Дверь открылась через час с небольшим. И, как и ожидалось, вышел оттуда не сам гладиатор, а Архан, которого Черный Тигр отправил с каким-нибудь поручением.

— Братец! — окликнул я его.

— Ты что тут забыл? — недовольно поморщился Архан.

— Разве не очевидно? Приехал тебя повидать. Как твои успехи на позиции помощника Черного Тигра?

— Нормально, — буркнул брат, но так как притворяться он вообще не умел, хлещущие через край восторг и энтузиазм было невозможно не заметить.

— Так нравится? — хмыкнул я.

— Очень, — вздохнул Архан после недолгой паузы, прекрасно знавший, что обмануть меня у него не получится и смысла дальше строить из себя серьезного парня было бессмысленно.

— Ну и хорошо. Куда путь держишь?

— Время второго завтрака, — словно это было чем-то само собой очевидным, ответил Архан. — Если ты не хочешь сказать что-то конкретное, то я пойду, Черный Тигр не любит, когда я опаздываю с его поручениями.

Произнеся это, он замер на несколько секунд, видимо выжидая моей реакции.

Я же в это время внимательно вглядывался в его лицо.

Я приехал к Архану, так как, во-первых, хотел узнать, не создает ли он проблем, из-за которых нас обоих могут тунруть с Арены, и во-вторых, потому что мне нужно было понять, помнит ли он про свое обещание Ригану насчет Даргана.

Однако такой его реакции на свое появление я никак не ожидал. Такой… нормальной реакции.

— Ты что натворил? — подозрительно поинтересовался я.

— Что я натворил? — он с некоторой паникой глянул на дверь Черного Тигра, потом поднял глаза к потолку, явно пытаясь вспомнить, было ли что-то такое. В конце концов, естественно, взглянул на меня с недоумением и некоторой злобой. — Ты о чем говоришь⁈

Нет, похоже не натворил. По крайней мере сам не знал, что что-то натворил, а значит и вести себя потише, чтобы не привлекать внимания, как он это часто делал в детстве, ему было незачем.

Тогда другая проверка.

— Идиот.

— Ой, иди в жопу, Лейран! — недовольно буркнул Архан, разворачиваясь на пятках и показывая мне за спину средний палец. — Не до тебя сейчас!

Ух ты…

«Классический» Архан в ответ на это банальное «идиот» накинулся бы на меня в ответ, либо в бесплотной попытке победить меня в словесной перепалке, либо, совсем просто — с кулаками. А тут абсолютно адекватная человеческая реакция?

Это точно был мой брат? Или на него так неделя на Арене повлияла?

В принципе это было возможно. Архан вырос, терпя издевательства от старших, как и я. Может быть не в том же объеме, к тому же его, как и всех «нормальных» детей, окружали достойными уровнями ухода и внимания.

Но большого таланта к использованию Потока у него не было, никакие красочные перспективы, как Этану и Иве, ему не светили, а сам он мог вымещать злобу лишь на одном человеке — мне, при том что даже я всегда мог дать ему отпор хотя бы устно.

По сути, брат был вторым после меня самым неудачливым ребенком в семье. Не будь меня, на чьем фоне он мог хоть как-то самоутверждаться, Архана вполне могла постигнуть примерно та участь, которая скорее всего ожидала бы меня, не будь я перерожденцем со взрослой, плюс-минус стабильной психикой.

Я не оправдывал его, разумеется. Сбрасывание с третьего этажа библиотеки и пинок по носу в день проведения ритуала были очередными его выходками из сотен подобных.

Но если кто из детей отца и понимал, каково мне, то это был именно Архан. И если к Иве, Этану и другим старшим я испытывал искренние презрение и ненависть, то к Архану… скорее жалость и разочарование.

К сожалению, он был обычным ребенком, и не знал ничего кроме губительной атмосферы особняка иф Регул. Собственная слабость, которая в других обстоятельствах могла бы стать для него жизненным уроком и стимулом к росту, вылилась в ущербное подражание старшим братьям и сестрам.

И теперь такая его реакция… неужели более открытая и живая, пусть и не менее жестокая атмосфера Арены повлияла на него также, как смех Нимпуса повлиял на меня?

Было бы неплохо, на самом деле. Хоть один Регул был бы спасен от участи превратиться в безэмоциональный садистский чурбан.

— А вы кто такие? — из двери, откуда недавно вышел Архан, выглянула квадратная голова с коротким ежиком черных волос и роскошной черное же бородой, заплетенной в несколько аккуратных косичек. — Фанатам сюда нельзя.

Я слишком погрузился в свои мысли и не заметил его появления.

— Здравствуйте, господин Черный Тигр, — кивнул я. Никем иным этот человек быть не мог. — Мы не фанаты. Я — Лейран иф Регул, брат Архана, а это — мой телохранитель.

— А!.. — понимающе кивнул мужчина. — Да, Архан что-то говорил про то, что его калеку-брата тоже отправили на арену. Ты тоже чей-то помощник?

— Помощник фармацевта.

— Киван расщедрился на подмастерье для старика? — удивленно поднял бровь Черный Тигр. — Что же, рад за него. А тебе посоветую быть со стариком поосторожнее. У него это… — из-за двери высунулась покрытая густым черным волосом рука и покрутила у виска гладиатора пальцем. — Не все дома. Чуть-чуть.

— Я уже заметил, — кивнул я, усмехнувшись.

— Ну и славно. Ладно, удачи тебе в работе, парень.

— Спасибо. Господин Черный Тигр, позвольте вопрос.

— Что такое?

— Архан… изменился. Это вы приложили руку?

— Можно и так сказать, — хмыкнул гладиатор. — Он хороший парень, просто запутался.

— За это тоже спасибо.

— Ну… не за что, как бы, — он помолчал несколько секунд. — Слушай… Лейран, правильно?

— Да.

— Не хочешь зайти? У меня к тебе будет один разговор.

Глава 11

— Можно, — кивнул я, нисколько не растерявшись.

Вряд ли Черный Тигр задумал против меня что-то плохое, ему в том не было ни выгоды, ни смысла. А даже если бы и задумал, помешать ему все равно не смог бы ни мой телохранитель, ни тем более я сам.

Скорее уж мне было интересно, с чего вдруг меня пригласил к себе один из лучших гладиаторов Львиной Арены.

— Тогда заходи, — Тигр толкнул дверь, позволяя ей распахнуться настежь в коридор.

Я покатил кресло ко входу, въехал внутрь. Бугай уже собирался зайти за мной, как вдруг:

— Я приглашал только молодого человека, не тебя, — холодным, не терпящим возращений тоном, произнес Черный Тигр.

Он был невероятно высок, заметно за два метра, и невероятно волосат. Настолько, что тот факт, что он стоял в коридоре своих апартаментов совершенно голым, дошел до меня не сразу.

Впрочем, от такого адамова костюма его слова в каком-то смысле выглядели даже более угрожающе. Мой бугай, однако, тоже был не из робкого десятка и попытался спорить.

— Я должен сопровождать молодого господина Лейрана повсюду.

— Я верну его тебе в целости и сохранности через пятнадцать минут, — не меняя тона, ответил Тигр. — Но если ты переступишь порог моего дома, возвращать придется тебя. Семье. В мешке.

М-да. В этот момент мне даже стало немного жаль нанятого отцом бедолагу. Ему наверняка хорошо платили, и он явно был профессионалом с отличными навыками. Но уже за первый день работы на его голову свалилось слишком много не входящих в прямые обязанности стрессов.

К его чести, в ответ на настолько неприкрытую угрозу от человека, в буквальном смысле способного одним взмахом руки превратить целый дом в руины, он продемонстрировал лишь свою силу духа.

— Хорошо, — вежливо кивнул Тигру бугай, — надеюсь, вы сдержите свое обещание. Я буду ждать здесь.

— Дверь закрой, — бросил ему напоследок гладиатор, после чего, дождавшись щелчка, опустил взгляд на меня. — Испугался?

— Не очень, — покачал я головой.

— Почему?

— Я не раз слышал угрозы от своего отца, как в мой адрес, так и в адрес моих братьев и сестер. Пусть не такие суровые, но сказанные ровно тем же голосом. А он куда сильнее вас.

— Раган иф Регул, да? — хмыкнул Тигр. — По слухам, он шагнул на уровень Вулкана несколько лет назад. Что скажешь об этом?

— Со мной он такими подробностями не делится.

— Жаль. Было бы интересно узнать, правдивы ли эти слухи. Впрочем, даже если он еще на уровне Ледника, ты прав, он куда сильнее меня. Архан отзывается о нем не иначе как с восхищением и трепетом.

— Не без причин, — развел я руками. — Хотя я его мнения не разделяю.

— Это я уже понял! — хохотнул Черный Тигр. — Ладно, проходи, — он двинулся вперед, провожая меня в очень неплохо, со вкусом обставленную гостиную, а сам, к счастью, взяв по пути с вешалки халат, подошел к бару. — Ты будешь что-то пить?

— Смотря что у вас есть.

— У меня сейчас череда боев, потому много тренировок и нужно придерживаться строгого плана питания. Так что я убрал с глаз весь алкоголь, чтобы не соблазнял. Но могу предложить морс или холодный чай.

— Чай будет в самый раз.

Через минуту он подошел, протянул мне тяжелый бокал со вкусно пахнущим какими-то фруктами напитком. Я без стеснения выхлебал сразу половину.

— Пересядешь? — Тигр указал мне на диван.

— Нет, спасибо, мне и так удобно.

— Как знаешь, — кивнул он, опускаясь в огромное кресло, видимо выполненное на заказ специально под его габариты. — В таком случае, если ты не против, я перейду сразу к делу.

— Пожалуйста.

— Архан рассказывал мне о тебе.

— Что говорил?

— Что ты сволочь, наглый ублюдок с языком гадюки, и неимоверно его бесишь, особенно тем, что никогда не просишь пощады, а продолжаешь поливать его оскорблениями, пока он не устанет. В общем, что он тебя очень уважает.

— Прям так и сказал? — хмыкнул я.

— Это подразумевалось, — настал черед Черного Тигра разводить руками. — Особенно забавно было смотреть на его реакцию, когда я сам сказал ему о том, как выглядят со стороны его оскорбления в твой адрес. Прямо стесняшка-принцесса. «Нет, что вы, ничего я его не уважаю, сука он последняя, потому и продолжаю к нему цепляться, потому что он для меня никто».

Теперь понятно, почему Архан был таким странным.

— Обязательно расскажу ему, что вы мне это рассказали.

Черный Тигр довольно расхохотался.

— Расскажи-расскажи. А потом расскажешь мне, как он отреагировал.

— Идет.

— Договорились. Ну так вот. Архан говорил, ты проводил какие-то исследования для Первого Королевского, связанные с Потоком?

— Да.

Я неосознанно подобрался.

— А ты знаешь что-нибудь о такой штуке, как Кровавая Нить?

Я подобрался еще больше, даже при том, что параллельно расслабился из-за того, что тема разговора никак не была связана с моей работой. Потому что знал, что такое Кровавая Нить. Вообще-то знал больше, чем следовало.

Однако отнекиваться не стоило. Мало того, что это могло показаться подозрительным, так еще и в целом в осведомленности о Кровавых Нитях не было ничего предосудительного. Не поощрялись, и это мягко говоря, углубленное их исследование и тем более попытки Кровавые Нити создать.

— Знаю, — кивнул я.

— Ты теперь будешь работать со стариком Нимпусом. У него шикарная лаборатория, сам видел. Скажи, ты смог бы сделать мне Кровавых Нитей? Штук десять, не больше. Не прямо сейчас, может быть через месяц или два?

Черный Тигр выглядел совершенно так же как минуту назад, но щемящее чувство в груди подсказывало: ответ мне нужно было тщательно обдумать. Так тщательно, как если бы от него зависела моя жизнь. Потому что, очень возможно, именно так и было.

М-да. Разговор как-то резко перешел на очень опасные рельсы.

Поток был энергией, пронизывающей все сущее. Не только люди, но и животные, растения, даже вода, камни, воздух и огонь — все содержало в себе Поток.

Другой вопрос, что собирать Поток и использовать его по собственной воли умели только люди. Ну, за парой очень глобальных и важных, но все-таки исключений.

Тем не менее, примерно с тех же пор, как люди научились выводить Поток из своих тел, сформировалась и до сих пор не прекращала развиваться такие отрасли, как «потоковый животновод», «потоковый селекционер», «потоковый материаловед» и так далее и тому подобное. Обобщенно все подобные сферы в народе назывались «затягивание», вроде как «затянуло в поток».

Впрыскивая энергию Потока в живых существ и неживые объекты десятками различных способов, можно было придавать этим существам и объектам новые свойства, причем иногда крайне неожиданные.

Самым банальным было, к примеру, повышение удоя скота или увеличение урожайности. Но можно было обнаружить и такие необычные эффекты, как флюоресценция или многократное замедление метаболизма.

Из-за того, что подобные эксперименты зачастую были мягко говоря непредсказуемы, в том числе фатальны, проведение затягивания на людях было запрещено и каралось даже строже убийств. Если доказывался злой умысел и находились реально пострадавшие от этих экспериментов люди, приговор был один: смертная казнь.

Однако, разумеется, разные маргиналы, безумные ученые и просто садисты находились всегда. И как бы правительство ни старалось, то и дело рецепты, схемы и алгоритмы человеческого затягивания просачивались во всеобщее информационное поле.

Продуктом одного из таких рецептов как раз и были Кровавые Нити.

Вообще это был довольно безопасный, пожалуй, самый безопасный из всех рецептов человеческого затягивания, известных широкой публике. Причем для создания Кровавых Нитей, по сути, не нужно было даже самому уметь использовать Поток.

При этом, если все сделать правильно, то для затягивателя не будет вообще никаких побочных эффектов. А применений у Кровавых Нитей было множество, и большинство — сугубо положительные.

Проблем было две.

Во-первых, накосячить с рецептурой было легко, и в худшем случае все могло закончиться даже смертью.

А во-вторых, это по-прежнему был рецепт человеческого затягивания, с которым правительство активно боролось. Так что за создание Кровавых Нитей, как бы безопасно и полезно это ни было, активно и планомерно сажали.

Я заинтересовался Кровавыми Нитями, так как вычитал, что одним из способов их применения было излечение парализованных конечностей.

О полном восстановлении нигде не писали. Но способность ходить, пускай даже на костылях, для человека, ни разу в жизни не ощущавшего под стопами земли, все равно было самым настоящим чудом.

К сожалению, или, возможно, к счастью, углубившись в тему и повнимательнее изучив вопрос, я понял, что в моем случае это бы не помогло. Кровавые Нити использовали для частичного восстановления нервной проводимости в позвоночнике, а мой паралич никак с этим не был связан.

Так что я забросил вопрос Кровавых Нитей. И очень хорошо, на самом деле.

Потому что через несколько месяцев после того, как я в последний раз поставил на полку книгу, в которой упоминались человеческие затягивания, в библиотеку семьи нагрянула самая настоящая правительственная инспекция, изъявшая всю связанную с этим литературу.

Если бы они тогда заметили, что эти книги кто-то брал с полок и читал, у меня наверняка прибавилось бы неприятностей.

Тем не менее, рецепт изготовления Кровавых Нитей, на самом деле довольно несложный, накрепко засел у меня в голове. Состоял он из трех этапов, условно названных «подпиткой», «сжижением» и «вытягиванием».

Подпитка предполагала употребление в течение примерно десяти-двенадцати дней, в зависимости от индивидуальных особенностей организма, особой смеси трав, предварительно обработанных Потоком.

На этапе сжижения выжимка из другого набора ингредиентов еще около недели вкалывалась в ту вену, что потом будет использоваться для вытягивания. Обычно использовалась вена на сгибе локтя.

В результате этих двух этапов кровь в районе уколов приобретала очень необычное свойство почти мгновенно затвердевать при контакте с воздухом. И когда подготовка была закончена, вена аккуратно надрезалась и вытекающую из нее кровь начинали вытягивать, как кондитеры вытягивали горячую сахарную патоку для производства карамелек.

Если сделать все правильно, соблюсти все пропорции и аккуратно провести вытягивание, за пару часов, пока весь эффект затянутых Потоком трав не рассеивался, можно было получить алую ниточку толщиной около одной десятой миллиметра и длиной в несколько десятков метров.

Кровавые Нити были невероятно прочными. Не как паучья паутина, конечно, но вполне сравнимыми со стальной проволокой той же толщины. Но, разумеется, в строительстве их никто использовать даже не думал.

Главным свойством Кровавых Нитей была невероятно концентрированная жизненная сила, «запечатанная» в них.

Нитями можно было зашить разорванный орган и рана затянулась бы десятки раз быстрее обычного без каких-либо побочных эффектов. Они восстанавливали нервные связи в травмированных конечностях, в специфических случаях могли даже исцелить разного рода дегенеративные заболевания тканей.

А еще Кровавые Нити использовали как почти невозможный для обнаружения допинг. Если прошить нитями здоровые мышцы (что было, конечно, очень больно, но кому какая разница?), можно было добиться повышения физической силы этой мышцы в полтора-два раза на несколько дней, пока Нити не рассосутся.

И так как у Черного Тигра явно не было ничего разорвано или травмировано, Нити ему, очевидно, были нужны именно для последней цели.

На фоне этого у меня, на самом деле, сформировался только один вопрос.

— Почему вы так просто заговорили со мной об этом?

— Архан рассказал, что тебя, — он хмыкнул, — не слишком ценят в семье. То, что тебе позволили отправиться на подработку на Арену вместе с ним — уже чудо. Так что, если ты кому-то скажешь, что я заказал у тебя Кровавые Нити и будет твое слово против моего, тебе никто не поверит. Если ты откажешься от моей просьбы, я без труда сделаю так, чтобы тебя вышвырнули с Арены, и это в лучшем случае. В конце концов ей владеет не твой отец, а главная ветвь клана Регул, и они не захотят потерять кого-то вроде меня. А если ты будешь сговорчив и мы придем к соглашению, то мне не нужно будет платить тебе слишком много за услугу и молчание. К тому же ты, похоже, достаточно умен, и чтобы правильно приготовить Нити, и чтобы понять, как лучше поступить в ситуации типа этой.

М-да. Архан меня снова подставил, на этот раз даже не осознав этого.

Оказаться замешанным в деле, бывшим даже более незаконным, чем варка каких-нибудь галлюциногенов, в свой первый же день на Арене. Прекрасно.

С другой стороны, это могло быть неплохим шансом. Не то, чтобы мне было так уж интересно выполнять заказ Черного Тигра. Но вот возможные бонусы за сообщничество такому персонажу были крайне заманчивыми.

К тому же у меня была одна идея, как в теории было бы возможно выйти из этой ситуации единственным победителем.

— Что вы можете мне предложить за Кровавые Нити?

Тигр довольно хмыкнул.

— Рад разговаривать с разумным человеком! Предложить могу много чего. Смотря что тебя интересует. Деньги? Связи? Может быть… возможность линять от своего соглядатая когда нужно?

Он определенно был умен. Об этом нельзя было забывать ни на секунду, если я не хотел в конце концов остаться в дураках или тем более мертвым.

И это была не просто паранойя.

Чтобы не множить неопределенность и не создавать в голове Тигра новых планов на меня, я не собирался говорить ему, что отец в ближайшие полгода собирался всячески мне потакать.

А без этой информации, к сожалению, для гладиатора моя жизнь изгоя семьи почти ничего не стоила. Он наверняка сейчас думал, что, если убьет меня и аккуратно уничтожит улики, искать виновника никто и не станет.

— Последнее было бы отлично, — кивнул я. — Второе — тоже неплохо. Первое мне не особо нужно прямо сейчас.

— Тогда для начала сделаем так. Если у меня не будет боев или каких-то других важных дел, можешь приходить ко мне когда захочешь, и я позабочусь о том, чтобы твоя тень оставалась за дверью. А еще сведу тебя с одним человечком. Заберешь у него ингредиенты для Нитей, чтобы старик Нимпус не хватился пропажи склянок с полок, а потом можешь сам пользоваться его услугами как захочешь. Но уже не бесплатно, разумеется.

— Разумеется.

— Считай это авансом. Когда получу первую партию Нитей, мы обговорим более весомую плату. Когда это произойдет, кстати?

— Сорок дней, — не моргнув глазом, ответил я.

— Идет, — кивнул Тигр после недолгой паузы, видимо что-то прикинув в уме. После чего встал, подошел и протянул мне огромную, раза в два больше моей, волосатую лапу. — Надеюсь, ты понимаешь, что после того, как мы скрепим наш договор рукопожатием, дать заднюю уже не получится?

— Понимаю, — кивнул я в ответ, вкладывая в его пальцы свою ладонь. — Можете не сомневаться, господин Черный Тигр: я сделаю все, чтобы мы оба получили желаемое.

* * *

— У меня все готово! — «поприветствовал» меня Нимпус.

— Да, — кивнул я. — Давайте начнем.

После того, как я выехал из апартаментов Черного Тигра, я уже не стал искать новых приключений себе на голову, отправившись в торговые ряды.

Покатался немного по магазинам, отыскал близнецов, уже успевших накупить себе какого-то сувенирного дерьма на все выданные им деньги, а потом припарковался в небольшом кафе, перекусил, заказал себе огромный чайник фруктового чая и несколько часов потратил на накопление Потока и практику вызова Штиля.

Огромным бонусом того, что мой проводник Потока в «спящем режиме» скрывался внутри моего тела. Даже с возможностью видеть энергию Потока, появляющейся на уровне Цунами, по идее позволявшей замечать в том числе и Поток в чужих телах, было невозможно засечь, что я что-то такое делал.

Так что я мог не переживать, что мой бугай доложит отцу о том, что у меня откуда-то взялась сила. Об этом вообще должно было знать как можно меньше людей до тех пор, пока я не пойму, что смогу постоять за себя с помощью этой силы.

И, наконец, когда в районе восьми вечера освещение сменилось на более приглушенное, часть магазинов закрылась на ночь, а другая часть, наоборот, открылась специально для ночных посетителей, я вернулся в лабораторию Нимпуса.

За это время тут на самом деле немного чего изменилось. Все тот же лабиринт из шкафов и стеллажей, ведущий к лабораторным столам и столам для экспериментов на людях. Но по крайней мере, как и сказал старик, теперь я по крайней мере смогу сам кататься по рядам, разыскивая нужные полки и ингредиенты.

— Давай сюда, — Нимпус подошел к пыточному столу и раскрыл крепеж для руки.

Я поморщился.

— А это обязательно?

— Если ты не хочешь, чтобы я порезал тебя еще сильнее, чем уже есть, то да.

— Ладно.

Подкатив на кресле, я положил предплечье на подставку, после чего Нимпус закрыл два стальных обода и затянул фиксирующие ремни. Ощущение было мягко говоря неприятным, но ради результата можно было и потерпеть.

Старик подкатил кювету с инструментами вроде скальпелей и хирургических ножниц для рассечения швов, после чего стремительно размотал им же наложенный после предыдущего осмотра бинт.

— Готов?

— Нет, — вздохнул я, — но вперед.

— Не волнуйся, — абсолютно по-садистски улыбнулся старик, беря в руку скальпель, что с учетом его глаз, огромных из-за линз, выглядело совсем уж жутко. — Это будет не смертельно больно!

Глава 12

Обезбола не было. По словам Нимпуса, любые посторонние медикаменты могли повлиять на действие мази, и повлиять непредсказуемо.

А потому уже на первом этапе, когда он перерезал швы и начал рассекать плоть, срезая «корочку», наросшую на мясо, я рассыпался таким потоком брани на всех известных мне языках, что даже старик пару раз удивленно хмыкнул.

Это было не больнее, чем в тот раз, когда я отрубил себе пальцы, даже несмотря на то, что в прошлый раз я обколол руку анестезией. Но это было ДОЛЬШЕ. И, пожалуй, если бы не удерживавшие руку ремни, я бы точно попытался вырваться, хотя бы чисто инстинктивно.

Однако понимание того, что деваться некуда, сработало как «анестезия для разума». Я впился пальцами правой руки в подлокотник кресла, вжался в спинку настолько, насколько это было возможно без упора на ноги, зажмурил глаза и просто орал благим матом, кроя Нимпуса, всю его родню и вообще весь клан Антарес.

Не знаю, как долго это продлилось, сознание плавало в какой-то вязкой жиже из боли. Но в какой-то момент я ощутил успокаивающий холодок и открыл, наконец, глаза, чтобы увидеть, как старик толстым слоем наносит на кровоточащие обрубки свою чудесную мазилку.

На несколько секунд я смог расслабленно выдохнуть. Прохлада, распространяющаяся от мази и проникавшая глубоко в плоть, после перенесенного была по-настоящему живительной.

Вот только продлилось эта расслабленность недолго. Спустя секунд пятнадцать холод стал уже не приятным, а болезненным. А через минуту мне начало казаться, что к моей руке прижали опущенную в жидкий азот железяку.

Сил материться уже не было, я просто сжал зубы до скрипа где-то за ушами и сосредоточился на том, чтобы не начать колотить старика, аккуратно наматывавшего поверх мази бинты, свободной рукой по спине.

— Теперь просто ждем, — сказал наконец он, закончив бинтовать мою руку и вставая в полный рост. — Когда боль слегка подутихнет, скажешь, я тебя развяжу и можно будет лечь.

— И… когда это? — выдавил я, чувствуя, как стекает по лицу холодный пот.

— В твоем случае… думаю, около часа. Может побольше.

— Супер!.., а теперь… пошел нахер!

— Пойду-пойду, а ты не трогай бинты, — ухмыльнулся Нимпус, после чего просто развернулся и правда ушел, видимо в свою каморку.

— Как вы, молодой господин? — спросил Гинта, которого вместе с братом и бугаем старик усадил на стулья углу лаборатории.

Вместо ответа я показал ему средний палец. Больше они ничего не спрашивали.

Через несколько минут адский холод начал утихать и я уже было подумал, что старик что-то перепутал. Но вскоре холод сменился адским же жжением, будто руку окунули в магму.

Когда произошло это «переключение», я дернулся от неожиданности. Так сильно, что ноготь на среднем пальце правой руки, которым я, видимо, слишком сильно впился в деревянный подлокотник, оторвало от мяса.

Это, неожиданно, сработало как что-то вроде отвлечения внимания, слегка уменьшив боль в левой руке. К сожалению, ненадолго.

Жар и холод сменяли друг друга с завидной периодичностью, почти точно раз в шесть минут. Ну, либо это мои внутренние часы настолько сбились от всей этой боли, что я начал подстраивать их под боль.

Но по крайней мере выше определенного порога эта боль не заходила и совершенно точно была поменьше, чем рассечение мяса наживую. Так, считая в уме секунды, я провел в кресле восемьдесят три минуты.

Пару раз из своей комнатки приходил Нимпус, проверить, как у меня дела. Я его уже привычно посылал, и он уходил.

И, наконец, боль начала действительно утихать. В конце концов все пришло к интенсивности, лишь ненамного большей, чем та, что мучила меня последнюю неделю.

Спать с пульсирующей то жаром, то холодом рукой, я бы, конечно, не смог. Но вот расслабить все остальное тело теперь казалось абсолютно необходимым.

Так что, когда старик явился для очередной проверки, я уже не стал говорить ему ничего лишнего, просто кивнув на вопрос: «Лучше?» — и еще раз кивнув, когда он предложил мне принять горизонтальное положение.

Следующие часов десять прошли в какой-то прострации. Кажется, я пару раз все-таки отключался, но до полноценного сна это забытье даже близко не дотягивало.

Только часам к восьми утра, когда по идее должна была начаться моя уже вторая смена, как подмастерья Нимпуса, я как-то неожиданно понял, что левая рука почти не болит. Единственное, что осталось — это немного неприятное чувство распирания, будто надел перчатку размером меньше нужного.

Осторожно приподнявшись на кушетке старика, сбросив с себя колючий шерстяной плед, пропитавшийся моим по́том, и спустив на пол ноги, я поднял левую руку к лицу.

Бинт был в крови, но ее было немного. С некоторой настороженностью я начал разматывать витки, готовый увидеть что угодно, от темно-фиолетовой гангренозной плоти до пары новых отросших пальцев.

Однако результат оказался куда прозаичнее. Сняв бинты и стерев ими остатки мази, перемешанной с запекшейся кровью, я увидел на тех местах, где еще полдня назад были швы, просто гладкую кожу.

Изрубцованную по самое «не могу», красную, горячую, покрытую, вместе со всей кистью до середины предплечья, мелкими пупырышками сыпи, как и «обещал» Нимпус, и слегка пульсирующую, чем, видимо, и было вызвано то давящее чувство. Но в остальном это была просто кожа, словно на этом мести никогда и не было пары пальцев.

Правда, разрубленные косточки под этой кожей, которыми я все еще мог шевелить, говорили об обратном. Но это было и не важно. К тому же такая возможность свидетельствовала о том, что и паралича мышц, что было еще одним побочным эффектом, не произошло.

Поделав пару минут зарядку для пальцев, я добился того, что давящее чувство исчезло. А вот сыпь неожиданно начала неприятно зудеть, что было мизерной платой за залеченные за ночь пальцы, но все равно не слишком-то приятно.

Спрятав ладонь поглубже в рукав, чтобы максимально избегать соблазна, я осмотрел каморку старика в поисках своего кресла. Не нашел, после чего смутно вспомнил, что после того, как с помощью близнецов я перевалился на кушетку, они откатили кресло обратно в лабораторию, так как старик начал жаловаться, что кресло занимает слишком много места.

— Эй! — крикнул я в приоткрытую дверь. — Есть кто⁈

Спустя полминуты в каморку заглянул бугай.

— Вы очнулись, — удовлетворенно кивнул он, после чего слегка улыбнулся и тут же нахмурился, видимо сам не ожидая такой реакции.

Я хмыкнул. Его нанял отец, отчитывался бугай перед ним и приказы исполнял его, а не мои. Но плохим человеком или черствым сухарем, не понимавшим ничего кроме работы, он явно не был и, похоже, даже вполне искренне за меня переживал.

— Я так и не спросил. Как тебя зовут?

Несколько секунд он обдумывал, можно ли ему ответить на этот вопрос. Но в конце концов, видимо, решив, что и так уже слишком много раз за последние сутки выходил за рамки отданного приказа: «Сопровождать, защищать и не вмешиваться», — как-то устало вздохнул и представился:

— Шейн.

— Хорошо, — кивнул я. — Приятно познакомиться. А теперь, пожалуйста, скажи близнецам прикатить мое кресло.

Через пару минут я уже выехал в лабораторию и хотел было спросить о том, где старик, но тут живот вдруг скрутила самая настоящая судорога. Так что местоположение Нимпуса отступило на второй план.

— Смотайся и купи мне еды, — приказал я Дзинте, когда спазм прошел и я смог распрямиться.

— У меня денег не осталось, — развел он руками.

— Я вам вчера дал пятьсот астер на двоих, — прорычал я. — Хочешь сказать, вы все потратили на фигурки гладиаторов⁈

— Они недешевые… — пробурчал Дзинта себе под нос, явно прекрасно понимая, что находится в миллиметре от звездюлей.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как к бурчанию в животе присоединяется головная боль. Дзинта и Гинта ведь были заметно старше меня, им было уже за двадцать. А мозги будто бы перестали расти в тот момент, когда они стали моими слугами.

Не скажу, что я был идеальным господином. Но настолько тупить-то тоже нельзя!

— На! — я достал из кошелька и протянул ему сотенную бумажку. — Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы купить на эти деньги что-то кроме еды на пятерых, я скажу Нимпусу, чтобы свое следующее средство он испытывал на тебе. Понял меня⁈

— Так точно!

Дзинта убежал, а я вытащил левую ладонь из рукава, чтобы осмотреть под ярким светом лабораторных ламп.

— Выглядит жутковато, — вынес свой вердикт подошедший Гинта.

— Может быть, — кивнул я.

Видеть гладкую кожу там, где совсем недавно были пальцы, действительно было… неуютно.

— Болит?

— Почти нет. Чешется. Нимпус давно ушел? Я хотел его спросить, как скоро сойдет сыпь.

— Ушел около получаса назад, сказал что скоро вернется.

— Очень скоро! — раздался из-за лабиринта стеллажей голос старика. Спустя полминуты он уже держал одной рукой мою ладонь, а второй осторожно ощупывал заросшие раны. — Сыпь, как и ожидалось. Хорошо, что пошла не слишком далеко. Какие-нибудь еще негативные эффекты чувствуешь? Недомогание? Головокружение?

— Голова кружится, — кивнул я, — но это скорее от голода. А в остальном нормально.

— Ну и отлично. Действие мази оказалось в среднем где-то на тридцать процентов медленнее, чем по моим подсчетам, но это может быть связано с тем, что у тебя в целом организм довольно слабый.

— В любом случае это поразительный эффект. Спасибо вам, — благодарно кивнул я.

— Не за что, — хмыкнул старик. — Если ты забыл, я это сделал не просто по доброте душевной, а чтобы испытать новую разработку. А вот за это можешь поблагодарить, — он достал из кармана и протянул мне темно-синюю тонкую кожаную перчатку. Мизинец и указательный палец были зашиты почти наглухо, так что о ее предназначении долго думать не стоило. — Поздравляю с вступлением в должность моего подмастерья.

Я широко улыбнулся.

Подарков мне почти никто и никогда не дарил. Отец на дни рождения, но это было больше похоже на подачки, тем более с учетом того, что эти «подарки» даже никакими словами не сопровождались. Ну и еще близнецы каждый год организовывали какой-нибудь небольшой презент вроде заказного торта или новой перьевой ручки.

Чтобы кто-то расщедрился даже не просто на подарок, а на что-то, сделанное лично для меня? Это было непривычно и очень приятно. Приняв перчатку, я натянул ее на руку. Село идеально, а прохладная кожа уменьшила зуд.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — кивнул Нимпус, тоже показав широкую искреннюю улыбку. — Ну, что? Теперь можно и в столовую?

— Нет, — покачал я головой. — Был я там вчера ради интереса. Не знаю, как кормят гладиаторов, но о нормальном питании для персонала тут явно не думают. Я уже послал Дзинту за нормальное едой. Считайте это моим небольшим ответным подарком.

— Отлично! — одобрительно кивнул старик. — Тогда, что, давай я пока расскажу, что у меня тут и где?

— Давайте.

— Хорошо, тогда небольшая экскурсия перед завтраком!

* * *

Освоиться в лаборатории Нимпуса оказалось несложно.

У старика, несмотря на внешний беспорядок, была четкая схема расположения материалов, поняв которую раз, впоследствии можно было искать нужные ингредиенты раз в десять быстрее, чем если бы они лежали, например, просто по алфавиту.

Моих навыков фармацевтики, накопленных в процессе разработки ритуала создания проводника Потока, сильно недоставало, чтобы мгновенно втянуться в процесс. Но как минимум я понимал смысл почти всего из того, что мне рассказывал Нимпус, а запоминание всех имевшихся у него в наличии материалов и их свойств было лишь делом времени.

К тому же, хотя никакой особой структурой объяснения старика не отличались, учитель из него был очень даже неплохой. Настолько неплохой, что даже близнецы, которых я все-таки решил тоже приставить к делу, чтобы они не шатались целыми днями по Львиной Арене, к концу дня начали задавать грамотные вопросы и делать неожиданно удачные выводы.

А еще отсутствие боли в левой руке очень помогало повышению концентрации, так что я мог даже одновременно слушать старика и практиковать вызов Штиля.

В общем, это был один из самых продуктивных моих дней за последние несколько месяцев. И когда я вдруг понял, что накопившаяся усталость наконец дала о себе знать и я могу в любой момент вырубиться, висящие на стене часы неожиданно показали уже восьмой час вечера.

В теории можно было бы найти, где притулиться и на самой Львиной Арене. Как минимум моих денег должно было хватить с лихвой, чтобы снять пару комнат в мини-отеле.

Но, обдумав все еще раз, я все-таки решил на эту ночь вернуться в особняк.

План моей матери, каким бы он ни был, я уже сломал. Если то, что она задумала, можно было перенести на сегодня, то с тем же успехом это можно будет перенести и на завтра, и на послезавтра, и так далее. А совсем не возвращаться домой я пока что не мог себе позволить, чтобы не провоцировать отца лишний раз.

Так что в половине восьмого мы собрались, попрощались с Нимпусом и спустя четверть часа покинули Львиную Арену. Я настолько хотел спать, что, когда уселся на сиденье машины, буквально выключился, вообще не запомнив дорогу обратно до дома.

К сожалению, по приезде в особняк точно также расслабиться, лечь и заснуть я себе позволить не мог. Как минимум нужно было по максимуму обезопасить свою спальню от неожиданных вторжений, да и в целом приказ, отданный Шейну моей матерью, отказывался выходить из головы.

Помывшись и переодевшись, я сказал Дзинте и Гинте на сегодня остаться в комнатке для слуг, примыкавшей к моей спальне. В ней они спали, когда мы были маленькими, но после того, как я стал достаточно большим, чтобы справляться с большинством бытовых дел сам, я отправил их в крыло к остальным слугам.

После чего использовал паутину Ана, чтобы создать что-то вроде системы оповещения на двери и окнах, а также подготовил пару ловушек. Возможно, это и был перебор. Но этот был как раз тот случай, когда перебдеть было в сто раз лучше, чем недобдеть.

Наконец, уже в двенадцатом часу, я улегся в кровать. Казалось, что нервы, накрученные за время всех этих подготовительных работ, не позволят мне заснуть. Но отсутствие боли и нормального сна в течение уже почти недели, отправили меня в объятья Морфея за считанные секунды.

К сожалению, разбудили меня не близнецы. Нить паутины, один конец которой был привязан к двери, а другой — к моей руке, натянулась и, прежде чем порваться, больно врезалась в покрытую сыпью кожу.

Вида, что проснулся, я, однако, не подал. Продолжил лежать с закрытыми глазами.

Впрочем, увидеть, что происходит в комнате, мне это не помешало.

Ан выбрался из моей ладони, прополз под одеялом, потом вниз головой под матрасом кровати и, наконец, притаился в углу у ножки, едва ли видимый с учетом темноты и своей полупрозрачности.

Ночной гость тем временем уже подошел к моей кровати.

— Спишь, — едва слышным шепотом произнесла Пайра иф Регул. — Маленький надоедливый ублюдок.

И тебе спокойной ночи, мама.

— Почему не вернулся вчера? Тогда мне бы не пришлось делать этого самой! — она говорила как бы со мной, но, очевидно, просто высказывала свои недовольства. — А теперь мне придется самой марать руки, и все это из-за тебя, Лейран!

Глазами Ана я увидел, как она достала из-за заворота широкого тканевого ремня небольшую баночку, блеснувшую стеклом в свете луны. Через секунду в другой руке матери появился тонкий шприц.

В груди закипела ярость. Захотелось подскочить на подушках и заорать ей прямо в лицо: «ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ⁈»

Я не знал, что было в баночке, но, очевидно, ничего хорошего там быть не могло.

Насколько надо было быть отбитой на голову хладнокровной тварью, чтобы даже не просто сотворить что-то подобно СО СВОИМ, СУКА, СЫНОМ???!!! И как будто бы этого было мало, она еще и меня обвиняла в том, что ей, видите ли, теперь это делать самой!

Буквально этим утром я ощутил доброту и тепло от почти незнакомого человека, а теперь моя собственная мать хочет… что? Убить меня? Вряд ли это был укольчик обезболивающего.

Проблема была в том, что Пайра иф Регул была пользователем Потока на уровне Шквала. Никакие мои трюки не смогли бы помешать ей добиться цели, если она действительно вознамерилась закончить начатое.

Однако отказываться от сопротивления только потому, что это была женщина, приведшая меня в этот мир, я точно не собирался.

Возможно, если бы я родился в этом мире впервые, подобная ситуация ввела бы меня в дичайший ступор. Но Пайру иф Регул я своей мамой никогда не считал.

В лучшем случае она была чем-то вроде капсулы перемещения между мирами, к тому же не справившейся нормально со своей задачей и повредившей содержимое.

А потому, дождавшись, когда она наберет жидкости из баночки и полностью сосредоточит свое внимание на ней, проверяя, не осталось ли в шприце пузыриков, я с силой дернул правой рукой, активируя заготовленную ловушку.

Теперь моя судьба полностью зависела от того, насколько мне удалось развить Ана за эти дни и насколько грамотно сплести свою первую паутину.

Глава 13

Нити Ана можно было скрыть точно также, как и его самого.

И с самого появления Пайры иф Регул над ее головой — единственным местом, где мог бы стоять пришедший по мою душу человек, под потолком была раскинута широкая сеть, невидимая в темноте.

Укрепление Ана с помощью Штиля продлило и время существование нитей, так что за те примерно полтора часа, что прошли с момента, как я заснул, они потеряли лишь около трети прочности.

К сожалению, даже это могло стать решающим фактором и, к сожалению, я не мог с этим ничего сделать. Даже если бы я не спал, выпущенные нити продолжили бы постепенно распадаться, а плести паутину за считанные секунды я не умел даже близко.

Схема плетения была взята у оригинальных кошмарных ткачей, к роду которых принадлежал Ан.

Эти паучки, будучи всего около пяти сантиметров в длину, успешно охотились на очень крупных насекомых, птичек, мышей и ящерок, во-первых из-за невероятной прочности паутины, и во-вторых из-за особенной формы паутины, совсем не похожей на «традиционные» паучьи «спирали».

Каждую нить я дублировал по десятку раз, чтобы добиться плюс-минус достойной прочности, после чего связывал их в хитрую конструкцию, которая должна была сработать как подобие смирительной рубашки, полностью спеленав цель по рукам и ногам.

И сам захват удался более чем отлично. Паутина рухнула на Пайру и слегка закрутилась в процессе, а в конце, опустившись до пола, прилипла к нему, чтобы дополнительно удержать цель на месте.

— ТРЕВОГА! — рявкнул я, с замиранием сердца осознавая, что если близнецы не исполнили приказ и, к примеру, легли спать, то мне конец.

К счастью, хотя парочка была глуповата, тупыми они не были, и когда было нужно, умели в точности делать то, что им сказано.

Выскочив из малой спальни, Гинта бросился ко мне, а Дзинта, подскочив к приоткрытой двери, пулей вылетел из комнаты.

Наблюдавшая за всем этим Пайра, на секунду полностью ошеломленная невидимой сетью, опутавшей ее руки и тело, дернулась вслед за сбежавшим близнецом. Но прочности и количества нитей в связывающей ее сети было достаточно, чтобы даже прошедшая уровень Полного Штиля женщина не смогла разорвать паутину.

Надолго это не помогло. Для пользователя Потока уровне Шквала собрать немного энергии для физического укрепления было возможно за пару секунд. Что, собственно, и произошло.

Сначала Пайра разорвала нити, спеленавшие ее руки, потом начала выдергивать приклеившиеся к полу ноги.

Следующим препятствием на ее пути должен был стать Гинта. В этом тоже не было особого смысла. Близнецы не изучали техники контроля Потока, им было не положено, так что для Пайры парень был не сильнее котенка.

Однако сейчас были критически важны даже доли секунды.

Пока Дзинта добежит до кабинета отца, в котором тот спал почти каждую ночь с самого нашего с Арханом рождения, полностью игнорируя их с Пайрой спальню, пройдет секунд двадцать.

Пока он оттарабанит в дверь, привлечет внимание отца и заставит того встать из кровати — еще десять. И на путь обратно до моей спальни Раган иф Регул потратит еще секунд пять.

Все это время я должен, во-первых, выживать, а во-вторых, не позволять Пайре бежать. Если отец застанет ее с занесенным надо мной шприцем в руке — это одно. Его содержимое будет уликой, доказывающей сговор и злой умысел.

Но если она ничего не сделает и скроется, то, по сути, это будет мое слово против ее. И на примере с Рианой уже было понятно, как в семье относились к тем, кто пытался меня убить. Тем более что статус Пайры был несравнимо выше, чем у моей тетки.

Было видно, что Гинта трясется от страха. От того, что перед ним была жена его хозяина. От того, что она была сильнее его в десятки раз. От того, что у нее в руке был неизвестный шприц.

Однако, стоило отдать ему должное, он не дал деру, а, наоборот, бросился на Пайру, уже освободившую одну ногу и теперь с силой дернувшую вверх другую, потеряв в этот момент равновесие.

Будь на месте Пайры настоящий воин, практикующий Поток для сражений, у Гинты не было бы никаких шансов. Как минимум те же пули Потока, усиленные уровнем Вихря, которые при должном умении можно было запускать, не шевеля ни единым мускулом, за пару мгновений превратили бы тело паренька в решето.

Однако Пайра никогда не тренировалась как воин. В отличие от клана Регул, клан Генуби, из которого она была родом, изначально подразумевал для девочек только две возможных судьбы: быть отданной в другой клан в рамках договорного брака либо стать управляющей какого-нибудь предприятия клана.

Пайра умела использовать Поток, разумеется. Но боевых техник не знала и драться не умела.

А потому у Гинты получилось, налетев на нее, опрокинуть стоящую на одной ноге женщину навзничь. Правда, хотя сражаться она и не умела, нечеловеческий уровень рефлексов прилагался к уровню Полного Штиля по умолчанию.

Так что Пайра не упала на спину, успев подставить руку. Ту руку, в которой находился стеклянный бутылек, из которого она набирала шприц.

Раздался тихий треск, после чего — сдавленный вопль боли.

— Сученыш! — рявкнула Пайра, взмахом руки отбрасывая Гинту в стену.

Парень, с гулким звуком врезавшись покрытый тонкими дощечками вагонки камень, осел на пол, не подавая никаких признаков жизни. А Пайра, вскочив и резким взмахом вытряхнув из руки осколки стекла, снова пошла на меня.

Ей, похоже, уже было все равно на последствия. В горящих яростью глазах читалось лишь одно: желание исполнить задуманное.

Однако вонзить в меня шприц ей снова не удалось. Прежде чем она нависла надо мной, ее шея наткнулась на еще одну нить, сплетенную на этот раз аж из пятидесяти паутинок и натянутую между вертикальных колонн кровати.

— Что за фокусы⁈ — прорычала Пайра, закашлявшись.

Взмахнув рукой вслепую, она нащупала почти невидимую полупрозрачную нить и резко дернула ее на себя, разрывая плод моих усилий силой пользователя Потока. Тем не менее, это был еще не конец.

— АБРАКАДАБРА, СУКА! — рявкнул я, изо всех сил отталкиваясь одной рукой от кровати и выбрасывая вторую прямо Пайре в лицо.

Ан к этому моменту уже вернулся ко мне. И теперь я мог призвать его снова, как и раньше, из любой проводящей Поток части тела. Плюс, ровно также, как я мог сделать его полупрозрачным, подавив утечку энергии из его тела, я мог и заставить его засиять ярче любой лампочки.

В полутьме спальни, освещаемой лишь неполной луной через окно, такая вспышка была по-настоящему ослепительной. Настолько, что Пайра аж отшатнулась, а у меня самого, даже не смотря на то, что значительную часть вспышки закрывала моя собственная ладонь, перед глазами заискрили разноцветные круги.

Не став дожидаться, когда в глазах прояснится, я крутанулся по кровати в обратную сторону, к стене. И, судя по деформации матраца, на который Пайра, похоже, поставила колено, вовремя.

А еще через секунду, когда мои начавшие приходить в норму глаза уже увидели приближающийся к моей груди шприц, в ушах раздался полный едва сдерживаемого гнева голос отца.

— Что это ты тут творишь, дорогая?

Пальцы Рагана сжимали руку Пайры, удерживая иглу шприца в тридцати сантиметрах от моей кожи. Тяжело выдохнув, я откинулся на подушку. Спасен.

* * *

Эм… неловко. Почему мне так неловко?

За небольшим письменным столом, на котором в творческом хаосе были разбросаны блокноты с моими записями, карандаши, линейки и прочий канцелярский материал, сидели трое: отец, мать и сын.

Дзинта унес брата в лазарет, забрав с собой шприц Пайры на анализ нашему домашнему врачу. Гинта выжил, но, кажется, у него было сотрясение. Впрочем, им в любом случае нечего было делать сейчас в моей спальне.

А вот мне… нет, понятно, что я был жертвой покушения и главным свидетелем. Но все равно ситуация была диковатой.

Отец сидел, сложив руки на груди, переводя пристальный взгляд с меня на Пайру. Та, с посеченной ладонью, обмотанной снятой с подушки наволочкой, делала вид, что оказалась тут совершенно случайно, усиленно пялясь в окно.

Она не собиралась начинать разговор, это было очевидно. А отец, судя по всему, пытался сейчас просчитать в уме, каких последствий ему ждать от каких своих решений.

Потому что, хотя перспектива потерять меня, на которого положили глаз в главной ветви, была неприятной, конфликт с кланом Генуби из-за обвинений в сторону Пайры ему, очевидно, тоже был не нужен.

Про то, что мы тут как бы были семьей и вроде как все должны были жить в мире и согласии, все давным-давно забыли. Впрочем, меня самого от этой концепции тоже теперь воротило.

Определенную ясность и понимание дальнейших действий должно было внести раскрытие содержимого шприца. Если там был смертельный яд — это одно. А если какое-нибудь снотворное — совсем другое.

Однако ждать результатов в любом случае нужно было минимум пару часов. И до тех пор, похоже, они собирались просто молча сидеть.

С одной стороны, я, как жертва, вполне мог бы тоже просто сидеть с недовольным и обиженным хлебалом. В каком-то смысле так даже было бы правильнее, поскольку молчание в такой ситуации было чем-то вроде механизма поддержания позиции.

Заговорил — значит показал, что по-другому не можешь, значит слабак. Ну, это очень утрированно, но смысл такой.

Однако Пайра сейчас, похоже, в принципе не собиралась говорить вообще ничего, даже если бы ее начали напрямую обвинять в попытке моего убийства. А отец либо был осторожен и не хотел делать поспешных выводов, либо, что в данном случае было почти тем же самым, оказался слишком большим ссыклом, чтобы что-то сказать.

Так что, по сути, у меня был карт-бланш на несение абсолютно любого бреда, и эти двое вряд ли хотя бы попытаются меня заткнуть, чтобы не показать друг перед другом свою слабость.

Ну, разумеется, бредить я не собирался. Наоборот, раз уж меня посадили с ними за один стол, в моих планах было по полной воспользоваться этой возможностью и вытянуть из того, что я едва не сдох, максимум пользы.

— Расставим все точки над Ё, — произнес я, нарушением тишины призвав на себя взгляды четырех удивленных глаз. Но, как и ожидалось, останавливать меня никто не стал. — Во-первых, я хочу сразу прояснить. Мне нечего терять. Мне глубоко насрать, что будет с кланом Регул и семьей иф Регул, со всеми моими братьями и сестрами, и тем более с вами, дорогие попытавшаяся убить меня мама, и ничего по этому поводу не собирающийся делать папа. И, более того, мне плевать, что будет со мной самим, особенно если напоследок я сумею вам обоим хорошенько поднасрать. Договорились? Можете не отвечать, вижу, что вы согласны. Теперь дальше. Во-вторых, ритуал, который я проводил, прошел успешно. Я создал проводника Потока, с помощью которого несколько минут назад избежал укола неизвестным шприцем. Можете познакомиться. Это — Ан.

На мою ладонь, выбравшись из нее же, взобрался пятисантиметровый паучок. Отец, пристально вглядевшись в Ана, кивнул, видимо каким-то своим мыслям.

Он знал о ритуале и его сути и должен был подозревать, что у меня получилось. Так что для него Ан не стал такой уж большой неожиданностью.

А вот Пайра, наверняка даже не подозревавшая, что я был занят какой-то там научной работой, при виде светящегося паучка округлила глаза на столько, что мне даже на мгновение показалось, что они сейчас выпадут.

— Во-вторых, моей работой, на которой основывается ритуал, заинтересовалась главная ветвь. Это для тебя, Пайра, если ты вдруг не в курсе. Они приказали отцу отправить меня в институт клана после моего совершеннолетия. В-третьих, если отец доложит об Ане в главную ветвь, в институте клана я стану скорее подопытным кроликом, без шансов на обретение какого-либо влияния.

На лбу отца после этих моих слов проступила длинная морщина. Похоже, об этом он не успел подумать. И по идее здесь ему бы и прервать меня, так как теперь ему уже не было вообще никакого резона вставать на мою сторону.

Однако отец в конце концов не благодаря одной только силе уже много лет занимал позицию главы семьи Иф. И сразу вслед за одним пониманием ему не могло не прийти другое: если я так спокойно об этом всем говорил, то у меня должно было быть еще что-то в закромах.

— В-четвертых, — вздохнул я, чувствуя, как мои метафорические ноги ступают на опасно тонкий лед. — Успешное создание проводника Потока возможно лишь при комбинировании двух факторов, лишь один из которых описан в той моей работе, о которой известно главной ветви. Второй компонент я никуда не отправлял и на данный момент его не существует в целиковом записанном виде.

Это было правдой. Часть своих исследований, относящуюся к призыву истокового аспекта, я сжег накануне проведения ритуала. Не хотел, чтобы, если я провалюсь и умру, кто-нибудь, случайно нашедший мои работы, смог бы воспользоваться ими.

— Если ты, отец, сообщишь в главный клан о том, что я успешно создал проводника Потока, посадишь меня под домашний арест или что угодно еще, я клянусь унести тайну второго компонента в могилу, оборвав свою жизнь до того, как ее из меня вытащат пытками. И при этом, обещаю, я обязательно скажу всем, кому будет интересно, что эту тайну я доверил тебе, папа.

Отец вздрогнул.

— С другой стороны, если ты сделаешь вид, что ничего не знаешь и позволишь мне в оставшиеся месяцы заниматься тем же, чем я и собирался на Львиной Арене, я просто по-тихому отправлюсь туда, а что дальше, тебя уже волновать не будет. Можешь не отвечать, я уже знаю, что твоя гордость куда меньше, чем твой страх перед главной ветвью.

Наполнявшее грудь ощущение было непередаваемо шикарным. Угрожать человеку, способному одним плевком превратить тебя в кашу, прекрасно понимая, что тебе за это ничего не будет — это настоящий восторг.

Ну а правда, что Раган иф Регул мог мне сейчас сделать? Убить? Ему прилетит от главной ветви. Что угодно другое? Я настучу на него и ему прилетит еще больше.

Убить меня и свалить все на Пайру? Вариант. Но это скорее всего приведет к конфликту между Регул и Генуби. Мертвый пацан вряд ли будет большим стимулом для грызни, но Пайра скорее всего не проглотит такое обвинение просто так и два клана вполне могут начать сраться из-за взаимных обвинений в подлоге и клевете. А если как-то всплывет, что Раган Пайру подставил, это вполне может вылиться даже в небольшую войну.

Так что и тут у отца не будет никакой уверенности в том, что ему в итоге не прилетит по кумполу. По сути самым безопасным вариантом для него сейчас было просто проглотить мое «бесячество» и сделать так, как я просил. Тем более что для этого ничего особенного от него не требовалось.

— Теперь ты, Пайра, — повернулся я к женщине, которую окончательно оказался считать матерью. — Я не знаю, что было в том шприце. Но сама ты вряд ли решила бы поставить под угрозу свои репутацию и статус, совершив покушение на того, кого всю жизнь старалась не замечать. Из твоего небольшого монолога над моей кроватью я могу предположить, что у тебя есть сообщники, причем довольно влиятельные, но у которых ты сама не на лучшем счету. Клан это Генуби или нет — не важно. Так или иначе, со своей задачей ты не справилась. И теперь тебе придется объяснять, каким образом ты провалила покушение на ребенка-инвалида, так еще и была поймана на месте преступления. Явиться с повинной и сказать: «Извините, я так больше не буду», — вряд ли получится. А после того, что я сказал отцу, повторить покушение станет невозможно. Понятно, что я не знаю всей подоплеки. Может быть все, что я говорю — это чушь, и тогда можешь продолжать тихо пялиться в окошко. Но если все хотя бы вполовину так, как я описал, то самым разумным для тебя сейчас будет во всем покаяться и попросить отца о защите. Мы с ним теперь вроде как заодно, и втроем мы наверняка сможем найти способ справиться с твоими проблемами и даже получить из этого выгоду. А если тебе не позволяет послушать меня и сделать все грамотно гордость, то хочу напомнить о том, что я говорил в начале. Мне нечего терять. Если ты продолжишь играть в молчанку, то я пойду по офисам всех самых крупных газет королевства и расскажу душещипательную историю о том, как меня попыталась убить собственная мать. Не волнуйся, отец, я обязательно расскажу, как ты героически меня спас от сумасшедшей, репутация Регул не пострадает. Но, думаешь, после такого у тебя будет хоть малейший шанс спасти свою репутацию?

Хотя мы почти не общались, я прекрасно знал слабые места своих родителей.

Отец буквально до одури боялся гнева главной ветви. Не знаю, в чем там было дело, может быть во время «трех лет, определяющих тридцать», его зачмырил какой-нибудь отпрыск оттуда, а может что еще — это было неважно.

Пайре была куда важнее не благосклонность семьи, старой или новой, а ее образ и статус. На публике она была известна как идеальная леди, идеальная жена и идеальная мать, без слабостей и изъянов.

И всегда, когда я, Архан или кто-то из старших случайно или намерено подрывал ее авторитет, Пайра приходила в самую настоящую ярость. Ну, разумеется, когда никто не видел.

Так что публичной оглаской, не слишком действенной в случае отца, ее можно было замечательно шугать.

И все равно это была критически опасная игра. Как минимум потому, что все, что я говорил ей, в отличие от того, что говорил отцу, было основано лишь на домыслах.

К сожалению, начав угрожать отцу, я не мог оставить Пайру без внимания. Мне нужен был трехсторонний паритет, чтобы образовалось пусть шаткое, но взаимное подавление, а не ситуация, где мы с отцом плюс-минус уравнялись, а Пайра, оставшаяся без внимания, оказывалась автоматически выше нас обоих.

Закончив свой пламенный монолог, я выдохнул и откинулся на спинку кресла. На Пайру я не смотрел. В этом не было смысла, все, что можно было, уже было сказано, и теперь результат зависел исключительно от того, как повернутся шестеренки и как встанут тараканы у этой женщины в голове.

А чтобы не терять время впустую, я вызвал Ана и занялся практикой вызова Штиля, которая шла проще, когда я видел тело паучка.

Тишина тянулась долго. Даже занятый делом, я ощущал, как медленно тикают часы на стене. Но постепенно секунды складывались в минуты, а минуты в часы. И в начале седьмого в дверь спальни аккуратно постучали.

— Господин, я принес результат анализа, — внутрь просунулась голова домашнего врача.

— Давай, — кратко скомандовал отец, и через полминуты в его руке уже лежал сложенный втрое листок. Однако сразу разворачивать его он не стал. — Пайра, — неожиданно произнес он. — В зависимости от того, что здесь написано, я поступлю тем или иным образом. Мне было неприятно слушать слова Лейрана, но я не могу игнорировать то, что он сказал. Ни в отношении меня, ни в отношении тебя. Если тебе есть, что сказать — говори, пока я не узнал, что ты хотела ему вколоть. После того, как я прочту результат анализа, ничего изменить уже будет нельзя.

Ух ты. Даже сложно было определиться, поаплодировать отцу за проявленную, наконец, твердость по отношению к жене, или посмеяться над ним за то, что собственному сыну-инвалиду удалось его так сильно прогнуть.

Впрочем, это тоже было неважно. Единственным значимым сейчас фактором была реакция Пайры.

И она последовала.

— Это было сильное седативное, — произнесла она после нескольких секунд игр в гляделки с отцом. — Вскоре после укола он должен был впасть в кому. Бессрочно.

После такого заявления я не выдержал.

— Нахрена? — выдавил я сквозь зубы, чувствуя как ярость поднимается из груди куда-то к горлу.

— Потому что по плану ты в принципе не должен был рождаться!

— Чего? Какой еще план?

БУУУМ!!!

Особняк сотряс могучий взрыв.

— Господин! — в комнату ворвался один из подчиненных отца. — Нас атакуют!

Глава 14

Атака? Особняка иф Регул?

Нет, это не было чем-то совсем уж невероятным. Разборки между дворянскими родами не были редкостью и иногда приводили к довольно жестким последствиям. К тому же далеко не весь бизнес семьи и клана был на сто процентов легален, так что и с криминальным миром интересы отца подчас пересекались.

За мои шестнадцать лет на особняк пять раз совершали налеты. Один раз настолько удачно, что нас с Арханом, четырехлетних, тогда ещё живших в одной комнате, едва не прикончила парочка людей в масках.

Но чтобы нападение произошло в ту же ночь, когда Пайра попыталась меня убить…

Я резко перевёл на неё взгляд. На обычно абсолютно спокойном лице застыла гримаса неверия и страха. Твою мать.

— Пойдешь со мной, — произнес отец, протягивая ко мне руку.

В следующее мгновение невидимая сила вытащила меня из кресла и, запеленав будто новорожденного, потащила за ним, вылетевшим в дверь спальни на скорости гоночного болида.

Через мгновение он, а потом и я, вылетели прямо в окно коридора, видимо отец подозревал, что у окна спальни могла быть засада. Но на землю мы не упали, вместо этого воспарив вверх, выше крыши особняка.

Объем энергии Потока, необходимый для подобного, был для меня не просто недоступен, а буквально непостижим. И не удивительно, на самом деле.

Сфера Штиля предполагала доведение тела пользователя Потока до предела физических способностей, а также пропитку его энергией.

Сфера Течения сосредотачивалась на манипуляции Потоком и выведении его из тела. Технически уже на этой стадии можно было вот так, как это сделал отец, поднять другого человека, да и себя, в воздух.

Но в сфере Течения у человека на подобные трюки банально не хватило бы энергии. Даже если накопить столько Потока, сколько вообще возможно, его объем будет ограничен «вместимостью» плоти, которая на самом деле была не слишком большой.

В сфере Буйства Стихий эта вместимость также не особо вырастала. Техники становились в разы убойнее за счёт качественного повышения контроля над Потоком, но энергии в условной пуле Потока от Ивы и от Черного Тигра было примерно одинаковое количество.

И только в следующей сфере — сфере Сдвига Тверди, начиналось формирование Ядра — не физической, а энергетической структуры, способной содержать в десятки раз превосходящие объёмы Потока.

Я не знал на каком уровне находился отец. Но в том, что он находился в сфере Сдвига Тверди было бесспорно. Как минимум потому, что иначе мы бы давно грохнулись с высоты двух десятков метров на брусчатку.

Проблема была в том, что в воздухе мы были не одни. Три фигуры, закутанные в тёмные балахоны, в свете занимавшегося рассвета отблескивавшие густо-алым, тут же бросились к нам.

— Держись! — бросил отец.

В следующую секунду он с силой сомкнул в замок скрюченные наподобие когтей пальцы, а когда развёл ладони обратно в стороны, между ними уже вспыхнуло ярко-жёлтое солнышко. Ещё через мгновение оно будто бы лопнуло, стремительно покрыв кулаки и предплечья отца чем-то наподобие латных перчаток.

Это была фирменная техника клана Регул, доступная с уровня Бури, Львиный Арсенал.

Суть была проста. Энергия Потока сжималась до огромной плотности и превращалась в броню или оружие по желанию пользователя. Кто-то покрывал Арсеналом мечи, кто-то напитывал им пистолеты, кто-то облачался в целиковый доспех. Ограничениями были лишь объем энергии и фантазия.

Отец предпочитал кулачный бой, однако далеко не обычный.

Он ударил воздух перед собой классической боксерской двойкой, и в пару балахонов из его кулаков вылетели иллюзорные львиные лапы. Я не мог определить на глаз, сколько в этой атаке мощи. Но чисто по ощущениям, если бы подобная лапа прилетела в стену какого-нибудь дома, от дома не осталась бы только груда камней.

Вот только атаковавшие особняк неизвестные тоже были не лыком шиты. И то, как они встретили его удары, породило кучу дополнительных вопросов.

Синхронно, как по команде, они повторили жест отца, сформировав свои маленькие солнышки. Они были заметно меньше, чем у отца, и какими-то тусклыми, без фирменного ослепительного сияния.

Тем не менее это совершенно точно был Львиный Арсенал. А эта техника, в отличие от базового метода манипуляции Потоком, которому учили буквально всех, имевших хоть какое-то отношение к клану, была исключительно для избранных, прошедших отбор главной ветви.

Солнышки быстро рассеялись, обратившись парой ростовых щитов, успешно заблокировавших львиные лапы, несмотря на некоторое потускнение. У третьего же балахона солнышко сначала растеклось бесформенной волной, но уже через секунду покрыло тонким слоем появившийся из ниоткуда у него в руках револьвер.

В следующее мгновение дуло револьвера уже оказалось направлено прямо на меня и раздался первый выстрел.

Мир смазался перед глазами, когда отец, державший меня в воздухе своей энергий, отдернул меня с траектории полета пули. Однако прийти в себя я не успел. За первым выстрелом прозвучал второй, а за вторым — третий.

Все, на что я оказался способен — это вспомнить бумажные инструкции, которые клали в кармашки на впередистоящих креслах в самолетах на Земле. Там говорилось, что при аварийной ситуации, сильной турбулентности и тем более при падении самолета надо прижать живот к коленям, обхватив их руками, а подбородок опустить к груди.

Энергия отца удерживала меня, но не настолько туго, чтобы я совсем не мог двигаться. Так что, не став особо рассуждать, я просто повторил позу с картинки в той инструкции.

Помогло. Вспыхнувшей от боли после первого рывка шее во время второго и третьего явно стало полегче. А четвёртая пуля не долетела до меня уже не из-за того, что отец отдернул меня с её траектории, а потому, что он сам встал на пути выстрела, встретив усиленный Арсеналом снаряд своими латными перчатками.

Из-за его спины я ничего не смог нормально разглядеть. Но судя по отчетливому хлопку с металлическим отголоском, защиту отца пуля не пробила. А в следующий момент уже стрелку пришлось искать помощи у пары подельников-щитовиков, когда в него полетели ещё три львиных лапы.

— Откуда вы знаете Арсенал⁈ — рявкнул отец, воспользовавшись паузой, возникшей из-за того, что троица блокировала его атаки. — Отвечайте и останетесь живы!

К сожалению, ответом ему была лишь тишина. Вернее, ответом была ещё одна очередь выстрелов, судя по звукам, теперь уже из трех револьверов.

Латные перчатки отца ярко вспыхнули и за мгновение желтая энергия Арсенала покрыла всю верхнюю половину его тела защитным покровом. После чего ему осталось лишь закрыть лицо и встретить все пули в лоб.

Хотя он был один, да ещё и тратил часть энергии на поддержание меня в воздухе, было очевидно, что у троих балахонов против него не было шансов. Вероятно, он и правда уже перешел на второй уровень сферы Сдвига Тверди, если не на третий.

Отец рванул на них, продолжая атаковать короткими джебами, порождавшими львиные лапы. Меня он теперь осознанно держал у себя за спиной, так что по идее я не должен был видеть семьдесят процентов происходящего.

Но в момент, когда отец заговорил с ними, остановившись в воздухе, я выудил из своего тела Ана и отправил его перепрыгнуть на спину отца, а потом переползти ему на плечо.

Скорее всего он это заметил, но реагировать никак не стал. Так что я, приняв это за карт-бланш, позволил себе роскошь насладиться редким зрелищем сражения четырёх пользователей Потока сферы Сдвига Тверди.

Довольно закономерно, балахоны начали отступать. Давление со стороны отца было слишком сильным. Даже после того, как третий тоже создал щит, они с явным трудом умудрялись держаться под таким шквалом ударов.

И, казалось бы, все отлично, ситуация движется к развязке. Но очень быстро у меня появилось щемящее чувство неправильности в груди.

Скорее всего балахоны были не единственными, кто нас атаковал. Но на их сообщников существовал отряд безопасности, двадцать четыре на семь дежуривший в особняке.

Пользователей сферы Сдвига Тверди в отряде, разумеется, не было и даже Львиный Арсенал могли использовать только капитан отряда и его зам. Но, как бы пренебрежительно я ни относился к своей семье, даже я не мог не признать: недооценивать бойцов Регул было смертельно опасно.

Вот только даже если они были на сто процентов уверены в своих сообщниках и ни во что не ставили отряд безопасности особняка, их действия были слишком… расслабленными?

Нет, понятно, что они сопротивлялись ударам отца из последних сил. Но при этом вообще не чувствовалось, что они торопятся.

Городовые не особо-то горели желанием вмешиваться в разборки кланов, но грохот и сопутствующая порча имущества непричастных к происходящему граждан была не нужна никому. Так что через какое-то время на место происшествия в любом случае являлись бригады бойцов, и тогда нападавшим становилось уже не до штурма.

А эти трое вели себя так, будто у них есть все время мира на то, чтобы продолжать защищаться от атак отца и постреливать в него из револьверов. А значит либо они не боялись появления опергрупп, что было очень сомнительно, либо…

Либо их целью была не победа.

— Отец! — крикнул я, надеясь на то, что усиленный Потоком слух Рагана иф Регула уловит мой голос даже сквозь вой ветра и грохот взрывов и выстрелов. — Пайра!

Моя биологическая мать приказала Шейну, моему телохранителю-соглядатаю, привезти меня домой вчера ночью. Если бы я не узнал об этом и спокойно приехал домой, вводящий в кому препарат мне ввел бы какой-нибудь профессиональный киллер, пока я наслаждался своим неприкосновенным правом на сон.

Но я узнал и решил сломать Пайре игру. В результате чего специалист, «назначенный» на вчера, сегодня уже не явился и задачу по вкалыванию мне седативного на себя пришлось взять самой Пайре. И, наверное, те, с кем она работала и по чьему плану я якобы не должен был рождаться, ждали от неё подтверждения.

Однако прошёл час, второй, третий, а от неё не было ни слуху, ни духу. Сама она, сидя на стуле и гордо пялясь в окно, наверное, думала, что ей, как Пайре иф Регул, все сойдёт с рук, как и всегда. Что её простят, позволят искупить вину, как-то выслужиться.

Однако у неизвестных Них были другие мысли на этот счёт. Пайра провалилась дважды подряд, и третьего шанса давать ей никто не собирался.

Тем более что был риск, и, очевидно, более чем оправданный, что пойманная с поличным женщина начнёт сдавать своих подельников. Что Им было тем более не надо.

И она это поняла, потому у неё на лице и было то испуганное выражение.

Нападение на особняк в таком случае было не прямым актом агрессии против самой семьи Иф, а способом добраться до Пайры. И в таком случае балахонам не нужно было особо стараться победить отца.

Даже если их сообщники не смогли бы одолеть отряд безопасности, найти одну женщину, тем более что они скорее всего знали, где моя комната, а значит и откуда начинать поиски, не должно было составить труда.

Это все не было выбито в камне. Тем не менее, сюжет выстраивался цельный и логичный. И как минимум его стоило проверить, тем более что для этого не нужно было многого.

Благо, объяснять отцу детали не понадобилось. Простого: «Пайра!» — оказалось достаточно, чтобы он понял все то же, что понял я. И, как и я, без труда нашёл способ, как узнать, правда ли налетчикам нужна была его жена, или нет.

Он просто повернул и попытался вернуться обратно в особняк.

Будь я на месте атакующих, по крайней мере таких атакующих, кому действительно было интересно нанесение ущерба особняку и семье, и обнаружь, что главный противник отступает — я был бы только рад. Рагана победить все равно бы не получилось, а без него рядом можно было сосредоточиться на разрушениях и убийствах.

Однако балахоны, поняв, что отец собирается прекратить бой, тут же попытались его остановить. И это было более чем очевидным доказательством того, что все мои выводы были если не на сто процентов правильными, то по крайней мере не далекими от истины.

К их сожалению, задержать отца надолго, с учётом того, что они даже защищались от его атак с трудом, для них было нереально. Максимум, на который они оказались способны — это несколько секунд, в которые один из троицы рванул на отца со щитом наперевес, видимо решив протаранить его от безысходности.

Смысла в этом, кроме тех самых нескольких секунд, не было. Более того, прямой удар, а не львиная лапа, нанесенный отцом по щиту, окончательно разрушил и так уже почти вдвое поблекшую технику Львиного Арсенала, отправив балахона к земле по баллистической параболе.

И даже несколько выстрелов, направленных в меня, тоже не возымели особого эффекта. За то время, что отец сражался с балахонами, он сформировал вокруг меня пусть даже не такой же плотный, как у них, но вполне видимый щит.

В нем пули и засели, почти истратив энергию щита, но не причинив мне никакого вреда. А через несколько мгновений мы уже влетели обратно в особняк через то же окно.

За нами балахоны не последовали. И это, на самом деле, настораживало.

Пара секунд и мы уже снова в моей спальне. Пайры и след простыл.

Грязно выругавшись, что я от отца очень редко слышал, он развернулся и бросился к своему кабинету.

После того, как отец спас меня от Пайры, они ненадолго ушли, скорее всего для того, чтобы он смог запереть кабинет, из которого должен был выскочить в пене и мыле. И, насколько мне было известно, двери и окна главной комнаты в особняке были бронированы особыми, пропитанными Потоком материалами.

Тем не менее, когда мы ворвались внутрь, там уже все было вверх дном. Шкафы опрокинуты, стол перевернут, все ящики вытащены и разбросаны по полу, и на всем этом лежал толстый слой бумаг.

Понять в таком хаосе, что пропало, было едва ли возможно.

Отец развернулся и хотел уже выскочить из кабинета обратно в кабинет, но на его пути как из под земли появился Риган.

— Ситуация? — рыкнул отец на брата.

— Они отступают, но…

— Что это, сука, было⁈ — прорычал Раган иф Регул, явно находившийся в крайнем бешенстве. — Трое Ледников с Львиным Арсеналом, отряд бойцов Буйства Стихий, организованность и четкость как у военных! Явились и ушли, почти ничего не разрушив, только разгромив мой кабинет и забрав жену!

— Брат, погоди…

— Чего «годить»⁈ Выяснить, кто это такие! Отложить все встречи, все дела! Никто не будет отдыхать, спать, жрать и срать в этом доме, пока я не узнаю, куда мне идти за расплатой!

— Брат! — кажется, я впервые слышал, как дядя повышал голос на отца. — Они не забрали Пайру.

Отец замер на секунду, а потом его руки, сжатые в кулаки, повисли плетями.

— Ты хочешь сказать?..

— Да. Она в вашей спальне.

Энергия, поддерживавшая меня в воздухе, рассеялась, и я грохнулся на пол, больно стукнувшись локтем. Отец выскочил из кабинета вслед за Риганом, ему сейчас явно было не до сына.

И не удивительно. Все-таки у него умерла жена.

Тяжело вздохнув, я пополз к выходу из кабинета. Добравшись до коридора, за исключением выбитого окна ничем не намекающего на произошедшее только что нападение, сел, прислонившись спиной к стене.

Они не побоялись убить Пайру, супругу главы одной из семей Регул. Понятно, что это все-таки была не госпожа главного клана, но смерть даже такого человека, как Пайра иф Регул, должна была привести к очень серьёзным последствиям.

За виновниками могли объявить охоту даже на национальном уровне. И, даже понимая это, Они не остановились.

Прикоснувшись ладонью к лицу, я неожиданно понял, что широко, до самых ушей улыбаюсь.

Не потому что умерла Пайра. Мне совершенно не было её жаль, тот факт, что она была моей биологической матерью, вообще ни на что не влиял. Но я точно не дошел до того, чтобы злорадно смеяться в стиле Доктора Зло над чьей-то гибелью.

Причина выползшей на лицо улыбки была в другом. Вся эта ситуация с попыткой отправить меня в кому, ночным нападением и убийством Пайры была, конечно, очень пугающей. А еще…

Интригующей.

Ведь на самом деле тот я, которого знали все, был скорее способом защиты. У меня не было физической силы, и потому мне пришлось стать настолько острым на язык и настолько колючим, чтобы никому даже в голову не пришло лишний раз ко мне лезть с кулаками.

Нет, конечно пай-мальчиком я тоже не был. Но я совершенно точно не общался бы в том же стиле с людьми, готовыми относиться ко мне адекватно.

А ещё у меня не было каких-то наполеоновских планов на жизнь. Скорее наоборот, я хотел жить в спокойствии и комфорте, по своим и только по своим правилам.

Происходящее сейчас было во многом следствием импульсивного и необдуманного поступка: отправки своей работы в качестве вступительного испытания в университет. И я уже успел об этом сто раз пожалеть.

Если бы я этого не сделал и следом за этим не потянулся бы шлейф неприятностей, создав проводника Потока, я был бы доволен после совершеннолетия пойти в какой-нибудь административный институт и стать по итогу управителем одного из многочисленных предприятий семьи.

Развивая Ана, в какой-то момент я бы достиг уровня Цунами и смог бы сам, с помощью Потока, справляться со всеми бытовыми необходимостями. И на этом, без гребаных родственников под боком, в тишине, где-нибудь в небольшом домике, перед камином с хорошей книжкой, закончилась бы моя история.

К сожалению, произошло как произошло. За последние меньше чем две недели на меня свалилось столько дерьма, что мечту о тихом домике и камине пришлось запихнуть в самый дальний и темный угол. Все-таки даже сама моя жизнь уже не раз оказывалась под большим вопросом.

Вот только самым ироничным было то, что, выбравшись из рутины и оказавшись в хитросплетенной паутине интриг, я неожиданно понял, что искренне наслаждаюсь происходящим.

Продумывать варианты того, как избавиться от внимания главной ветви клана. Обещать Черному Тигру приготовить Кровавые Нити, понимая, что он убьет меня, если я не справлюсь, и зная, что делать Нити я не буду. Готовить ловушку для собственной матери, явившейся вонзить мне в грудь вводящий в кому яд.

Страшно? Да. Иногда даже очень.

А ещё невероятно волнующе.

Я не перестану быть лентяем где-то глубоко в душе. Не перестану всеми силами добиваться возможности каждый день спать минимум по восемь часов. Не перестану искать способы спихнуть на других свою работу.

Но если чем-то из этого придётся пожертвовать ради подобного адреналина и мозговой встряски — я буду в полном восторге. И если кому и надо будет дрожать от страха — так это тем, кто сумеет вызвать во мне этот восторг.

* * *

Пайру убили, поставив суицид. Отец нашёл её в их спальне на кровати с перерезанными венами, нож был в её же руке, никаких следов сопротивления.

Никаких доказательств того, что в комнате с ней был кто-то, не нашли. Помимо троицы балахонов и отряда боевиков, напавших на особняк с выходящей на городской лесопарк стороны, никто: ни слуги, ни бойцы отряда безопасности, ни даже сигнальная система особняка — не заметил посторонних.

И так как никого из нападавших захватить также не удалось, и никаких улик, кроме нескольких луж крови одной отрубленной руки они не оставили, как бы ни была сильна ярость отца, дело пришлось временно замять.

Так что по официальной версии до выяснения дополнительных обстоятельств причиной смерти было объявлено самоубийство.

Четыре дня я не выходил из особняка, как, впрочем, и вообще все домашние. Но в конце концов стало понятно, что, по крайней мере пока, жизнь нужно продолжить.

Однако до того предстояло сделать одно небольшое дело. Поприсутствовать на оглашении завещания Пайры.

Похоронили её быстро. Улик никаких на теле все равно никаких не нашли. И на похороны я не поехал как минимум потому, что находился под условным домашним арестом ради собственной же безопасности.

А вот на оглашение завещания отец меня притащил сам. И, как неожиданно оказалось, не просто так.

Первая часть завещания касалась в основном недвижимого имущества Пайры, как одной из дочерей семьи ам Генуби, а также супруги главы семьи иф Регул. Как оказалось, лично ей принадлежало очень и очень немало различных домов, мелких предприятий и магазинов.

Затем начали зачитывать часть, в которой распределялись личные вещи покойной. Что-то перешло отцу. Что-то досталось моим старшим братьям и сестрам, разумеется, явившимся на оглашение завещания в полном составе. Даже некоторые слуги что-то получили.

Я, разумеется, даже не рассчитывал услышать от душеприказчика собственное имя, со скуки глазея в окно. Но, совершенно неожиданно:

— «…Лейрану иф Регулу я завещаю своё кольцо с кошачьим глазом», — прозвучал монотонный голос юриста.

Все взгляды в зале резко повернулись на меня. Я же с искренним недоумением уставился на отца.

Это было что-то… очень странное.

Глава 15

То, что у меня с Пайрой были натянутые отношения ещё до того, как она попыталась отправить меня в вечную кому, не значило, что я её совсем не знал.

Мы почти не общались с глазу на глаз — это правда.

Но, в отличие от Ригана, предпочитавшего целыми днями сидеть в тишине кабинета, Пайра была самой настоящей светской львицей, что с учётом герба рода Регул становилось в два раза более звучным.

И на всяческих приемах, на основной части которых я обязан был присутствовать, она всегда старалась держаться в центре всеобщего, в том числе и моего, волей-неволей, внимания.

И потому я не мог знать, о каком кольце было сказано в завещании.

На самом деле это была даже немного романтичная история.

Брак отца и Пайры был договорным, как и почти всегда было в среде аристократов. Однако, в отличие от ситуаций Ригана или его сына, отец Пайру действительно любил. Было ли это взаимно — другой вопрос, но горячее обожание Рагана к супруге, по крайней мере в первые их годы, давно стало «семейным достоянием».

При этом, так как это по прежнему был договорной брак, впервые эти двое встретились незадолго до собственной свадьбы. Воран иф Регул, мой покойный дед, взял отца в семью ам Генуби, чтобы представить будущего главу семьи его будущей супруге.

По идее это должно было быть просто знакомство. Что-то типа: «Вот, поздоровайся, это твоя будущая жена». И никакими эмоциями ситуация изначально даже не пахла.

А все официальные мероприятия, в том числе помолвка, должны были произойти уже потом, в окружении толпы зрителей, дорого, богато и помпезно.

Тем не менее, когда отец впервые увидел Пайру, он влюбился в неё, что называется с первого взгляда и решил сделать предложение на месте.

Правда, помолвочного кольца у него, разумеется, с собой не было. Но отца это не остановило и он сымпровизировал, использовав в качестве кольца для предложения руки и сердца свой перстень. Собственно, то самое кольцо с кошачьим глазом.

Кольцо не было особо дорогим и за ним не стояло особой предыстории, не считая сюжета с помолвкой. Отец просто купил его в какой-то лавке из-за того, что ему очень понравился цвет.

За исключением довольно редкого камня с «кошачьим зрачком» внутри, не желтого или зеленоватого, а густо-синего цвета, скорее всего появившегося под воздействием естественного течения Потока, это был просто серебряный перстень, ни больше и ни меньше.

Но хотя на постоянной основе Пайра носить его не стала бы из-за его непримечательности, да и банально не могла из-за размера: кольцо мало того, что болталось у неё даже на больших пальцах, так ещё и было очень тяжёлым — она никогда не забывала надевать его на разного рода приемы.

Официально — как напоминание о настолько романтическом моменте их с отцом юности. И если бы Пайра была искренней и доброй женщиной и настоящей любящей женой и матерью, кошачий глаз можно было бы даже расценить как её «величайшее сокровище».

Однако по факту она носила его на пальце на каждом светском мероприятии для того, чтобы собрать побольше умиленных и восхищенных взглядов, лишний раз рассказать ту самую историю и покрасоваться своим идеальным браком.

И то, что по её завещанию кошачий глаз переходил мне, по идее можно было принять либо за очень странную насмешку, либо за какой-то совершенно бессмысленный акт «просто чтобы было».

Вот только после произошедшего у меня в голове тут же появился и третий вариант. И судя по взгляду отца, направленному на меня, ему в голову пришло то же самое.

На вечер того же дня был назначен поминальный семейный ужин, на который должны были явиться все присутствующие на оглашении завещания и не только. А это означало, что впервые со смерти деда, произошедшей, когда мне было девять, мне предстояло встретиться сразу со всеми своими старшими братьями и сестрами.

И морально я уже готовился к этому кошмару. Но это будет потом. А пока, покинув зал, где происходило оглашение завещания и вернувшись в свою комнату, я даже не стал вызывать Ана и начинать практику Штиля.

Отец, как я и думал, вошёл уже минут через десять и, подойдя к столу, за которым уже сидел я, с громким стуком положил на него перстень.

— Что там может быть? — поднял я на него взгляд. — Ты уже попробовал его разобрать?

— Да. Но не нашёл никаких признаков того, что это возможно. Хотя на внутренней стороне кольца, на металле под камнем, есть небольшая вмятинка. Честно говоря, уже не помню, была ли она там, когда я его покупал.

Я взял кольцо, аккуратно перевернул и вгляделся в то место, о котором сказал отец. И правда, почти по центру серебряной основы, к которой крепился кошачий глаз, виднелось черное пятнышко. К сожалению, заглянуть внутрь этого пятнышка было невозможно из-за толщины кольца.

— У тебя есть какие-то идеи насчет того, почему она его тебе оставила? — спросил отец, усевшись напротив. — Я узнал у душеприказчика: часть про кольцо было внесено в завещание чуть меньше месяца назад. Она тебе что-то говорила?

— Сам-то как думаешь, говорила она мне что-то или нет? — недовольно поморщился я. — Месяц… это до ритуала. Но уже после того, как я отправил свою работу в университет.

— Полгода до совершеннолетия, — подсказал отец.

— О! — я удивлённо хмыкнул. — Точно. Я как-то не подумал. Чёрт, на фоне произошедшего это кажется ещё более подозрительным.

— Твоя правда…

Раган иф Регул тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. Из-за густой бороды было сложно понять, но, судя по расфокусированному взгляду и необычной для отца бледности, сейчас он находился далеко не в лучшей форме.

Кажется, я впервые в жизни видел его по-настоящему уставшим.

Впрочем, и не удивительно. Даже если после нашего с Арханом рождения их с Пайрой отношения окончательно пошли по одному месту, это все-таки был человек, с которым он прожил в браке почти пятьдесят лет и которого когда-то без памяти любил.

В отличие от меня, у него было множество хороших и даже прекрасных воспоминаний о Пайре. И как бы ни был силен, физически и духом, глава семьи иф Регул, уход жены не мог на нем не сказаться.

Вероятно, из-за этого он и ко мне начал относиться куда мягче и спокойнее, чем после ритуала. И тем более мягче, чем до него. Или причина была в том, что из-за произошедшего мы оба оказались завязаны не только тайной о некоем «плане», достаточно важном, чтобы убить ради него, но и тем взаимным подавлением, условия которого я озвучил в своём монологе.

Пока отец созерцал пространство, я продолжил изучать кольцо. Пытался крутить его во все стороны, тряс в надежде услышать перестук какого-то механизма, вглядывался до рези в глазах в камень, надеясь увидеть что-то в его глубинах.

Кольцо было слишком маленьким, чтобы спрятать внутри что-то сложное. Так что по идее, если там было нечто, я или отец уже должны были это найти. Но кошачий глаз продолжал хранить свой секрет и единственным примечательным местом было то самое черное пятнышко, на которое, однако, нельзя было нормально посмотреть…

Ну естественно.

Я вызвал Ана и, повернув кольцо камнем вверх, отправил паучка прямо в него. Отец, вздрогнув, видимо от эха энергии Потока, тоже перевёл взгляд на кошачий глаз.

Ан аккуратно просунул переднюю часть тельца в отверстие кольца и, глядя его глазами, я смог увидеть, что черная точка была на самом деле не точкой, а малюсенькой дырочкой…

Из которой в следующее мгновение на Ана рухнула тончайшая иголочка, пробив его сотканный из энергии хитин.

— Твою мать! — рявкнул я, отбрасывая кольцо в стену.

Однако сделал я это все-таки недостаточно быстро. Через связь с Аном я отчётливо ощутил растекающееся по его тельцу онемение.

По идее это было невозможно. Яды в принципе не могли действовать на проводника Потока, так как он не был живым. Хотя на самом деле нет. Существовал один тип ядов, способных подействовать на Ана.

Яды, воздействующие на энергию Потока.

Например, в процессе разработки ритуала я почти случайно наткнулся на комбинацию ингредиентов, которые при правильных обработке и смешивании, а потом при превращении в аэрозоль и вдыхании по идее должны были временно лишить человека возможности поглощать Поток из окружающего воздуха.

Или, другой пример: в клане Антарес, откуда родом был Нимпус, хранился сверхсекретный рецепт невероятного яда, способного разрушить Ядро Потока и в одночасье уничтожить десятилетия человеческих усилий.

Тем не менее, после первой импульсивной реакции, вызванной тем, что я разделял с Аном не только зрение, но и слух, и осязание и, разумеется, почувствовал, как игла входила ему в спину, хотя боли это и не вызвало, на моём лице заиграла ехидная ухмылка.

Ан был соткан из Потока, но его основой был не он. Базой для проводника служил аспект заавува — сила, находящаяся за гранью человеческого понимания.

По сути, единственным способом наверняка уничтожить Ана было убить меня. При этом негативные эффекты, воздействующие на проводника, мне никак не передавались. Ну, за исключением каких-нибудь особенных сенсорных эффектов, условных светошумовых гранат.

А потому я мог без особого волнения проследить за тем, что происходило с Аном, чтобы понять, что за яд был в кольце.

— Что произошло? — отец подскочил в ответ на мой крик, но я остановил его.

— Нормально, жить буду. Но внутри кольца была игла с ядом, среагировавшая, видимо на энергию Потока в теле Ана.

Подойдя и подняв кольцо с пола, отец внимательно всмотрелся в тончайшую иголочку.

— М-да… — протянул он. — Хорошо, что я давно знал, что оно теперь мне уже даже на мизинец не налезает и я не стал пытаться пихать в него пальцы. А с твоим проводником все будет в порядке? Что-то он… бледнеет?

Ан и правда бледнел. Вернее, тускнел. Энергия Потока в его тельце стремительно исчезала под воздействием отравы, причём не рассеивалась в окружающее пространство, а будто бы пожиралась самим ядом.

В конце концов Ан полностью рассеялся, а на стол упало несколько капелек слегка зеленоватой жидкости, тускло светящейся от высокой концентрации энергии.

— Ты знаешь какой-нибудь яд, который рассеивал бы Поток в теле, как бы абсорбируя его?

— Точно не уверен, — покачал головой отец, — но похоже на Убийцу Мечты.

— Пафосно.

— И неспроста. Этот яд, если ввести его в тело в достаточном количестве, навсегда блокирует для человека возможность использовать Поток. Он укореняется в теле, поглощая энергию и одновременно усиливаясь за её счёт, и вывести его становится практически невозможно. Однако он эффективен только до уровня Вихря, так как потом можно просто изолировать яд, манипулируя Потоком.

— То есть он действенен только на самых начинающих, — поморщился я. — Тогда такое название вполне оправдано. Отличный подарок, Пайра.

— Убийца Мечты работает только на тех, кто уже добрался до уровня Штиля, — задумчиво произнёс отец. — Даже если бы ты надел кольцо на палец и даже если бы тебя укололо, яд бы просто растворился в твоем теле и со временем вышел естественным путем.

Я развёл руками.

— Судя по тому, что механизм отреагировал на Поток, кольцо должно было стать чем-то вроде перестраховки. Если бы я однажды каким-то образом все-таки сумел обойти дефект своего тела и начать практиковать Поток, яд должен был начисто обрубить для меня всякие шансы на прогресс.

— Ага… Седатив для введения в кому, Убийца Мечты… — отец, тяжело вздохнув сложил руки в замок и прижал им затылок. — Зачем Пайра это все делала? Даже если она тебя не любила так, как любила твоих братьев и сестер, творить подобное с собственным ребенком…

— Ты бы без зазрения совести продал меня на опыты в институт клана, если бы не мои угрозы, — хмыкнул я.

— «Опыты» — это, конечно, страшно звучит, — недовольно буркнул отец, — но так как Ан — чисто энергетическая сущность, привязанная к твоей душе, физически ты бы вряд ли пострадал.

Мне очень хотелось продолжить этот спор, но момент был немного неподходящим.

— Ладно, — я махнул рукой, — не о том. Скажи лучше, правдивы ли те слухи, согласно которым это Пайра виновата в том, что я прикован к креслу?

— Зачем это тебе?

— Скажи, отец. Какой теперь смысл хранить её тайны? После того, что она сделала, после того, что произошло, не лучше ли раскрыть все карты, чтобы, возможно, стать на шаг ближе к разгадке?

Он нахмурился, повернулся ко мне спиной, сделал пару шагов к выходу из комнаты, потом развернулся.

— Да, правда. Но немного не так, как ты думаешь.

— Как тогда?

— Я знаю эти слухи о том, что Пайра якобы устала от материнства. Это ложь. Когда стало известно, что она беременна в очередной раз, вами с Арханом, Пайра радовалась, казалось, больше всех. Даже больше, чем во все предыдущие разы. Однако потом выяснилось, что это снова близнецы и в ней произошла перемена, которую я не могу понять до сих пор. Она стала беспокойной, не спала ночами, все время о чем-то думала, настолько напряженно, что не замечала, даже когда я окликал её по три раза. А потом в какой-то момент вдруг пропала из особняка на два дня, ничего не сказав и не предупредив.

— Подозрительно.

— Я тоже так думал. Вернее, не знал, что думать. Даже заподозрил её в измене. Затем она вернулась и заявила, что после вас двоих больше детей у нас не будет. Никаких объяснений я так и не добился, после чего, собственно, мы и начали отдаляться. А потом родились вы. Архан родился здоровым, а ты…

— С дефектом.

— Да. Пайра не призналась, но я знал её достаточно долго и достаточно хорошо, чтобы понять: то исчезновение было связано с твоими ногами. Вероятно, она отправилась куда-то в надежде, что ей помогут избавиться от одного из зародышей, но что-то пошло не так.

— М-да… — протянул я.

Что-то в этом всем определённо было. Я чувствовал, что все странности, произошедшие за последнюю неделю, были напрямую связаны с только что рассказанной отцом историей.

Однако для того, чтобы собрать полную картинку, недоставало нескольких важных кусочков пазла, из-за чего Пайра выглядела какой-то полубезумной, связавшейся с неизвестной организацией ради расправы над собственным ребенком, появлению которого изначально была невероятно рада.

— Можешь вытащить все лишнее из кольца? — спросил я у отца.

— Конечно, — кивнул он.

Через минуту на столе рядом с кошачьим глазом лежали та самая тоненькая игла и под стать ей трубочка из дорогого и редкого пластика.

— Механизм внутри я сломал, расплавил и запаял им же отверстие, — пояснил отец. — Теперь это просто кольцо.

— Хорошо, — кивнул я, надевая его на большой палец левой руки.

— Будешь его носить?

— А почему нет? — пожал я плечами. — Это все-таки мне завещано. Или хочешь его вернуть?

— Нет уж, спасибо, — невесело хмыкнул отец. — Не после того, что случилось.

— На всякий случай. Наше соглашение же в силе?

— Не совсем. — Я уже хотел начать возмущаться, но отец меня остановил. — Я не в том смысле, погоди. Я много думал после смерти Пайры. И я признаю, что во многом тебя недооценивал и относился соответствующе, не собираясь даже брать в расчет твои другие таланты. И также признаю, что мы уже вряд ли сможем стать настоящими отцом и сыном. Для этого поздновато.

Я фыркнул.

— Начало многообещающее.

— Я не расскажу об Ане главной ветви, позволю тебе и дальше работать на Львиной Арене, даже помогу, в разумных пределах, чтобы не привлекать нежелательного внимания. Но теперь не из-за твоих угроз, а потому, что убедился, что ты уже способен по-настоящему помочь мне выследить тех, кто убил Пайру, и отомстить. Я понимаю, что для тебя это не лучшая мотивация. Но также понимаю, что ты найдешь в этом всем свою выгоду, и немалую. Поможешь мне с этим?

Вот это уже было по-настоящему многообещающе. Вот, значит, каково это было — заслужить признание отца?

Не скажу, что я был впечатлен или особо растроган. Но его предложение, не как возможной разменной монете в делах с главной ветвью, не как ущербному сыну, а как равному определённо согрело мою душу на пару градусов.

— Партнеры, — ухмыльнулся я, протягивая Рагану иф Регулу руку.

Он хмыкнул в ответ, а затем с уверенностью пожал руку Лейрану иф Регулу.

— Партнеры.

Одна проблема была решена. Можно было больше не переживать о том, что отец меня сдаст главной ветви. Хотя, к сожалению, участь отправки в институт клана никуда не делась, так как это решал не он.

Следующей же на повестке дня, причём буквально, была проблема встречи со своими старшими братьями и сестрами на поминальном ужине.

Какие-то из них были ко мне совершенно равнодушны, какие-то были слишком взрослыми, чтобы иметь обо мне хотя бы примерное представление. Но были и такие, на фоне кого Ива с Этаном могли сойти за невинных овечек.

И со всеми ними мне предстояло не только сидеть за одним столом, но и провести остаток дня в долгих светских разговорах. Избежать этой участи было невозможно, так как это означало бы неуважение к покойной, показывать которое на широкую аудиторию пока было рановато.

Потратив остаток дня за практикой Потока, я с помощью близнецов переоделся в неудобный, слишком тесный костюм, и на лифте спустился в главную залу особняка.

Что же. Пообщаемся с родственничками.

Глава 16

Ужин прошёл в неожиданном спокойствии.

Похоже, смерть Пайры, бывшей для большинства присутствующих все-таки куда больше матерью, чем для меня, все-таки сказалась на братьях и сестрах куда больше, чем я думал изначально и, вероятно, больше, чем они сами хотели бы показать.

К тому же определённый эффект произвела речь отца в начале ужина, строгая и лаконичная, как и всегда, но при этом наполненная искренней горечью.

Правда, судя по этой же речи, Раган иф Регул скорбел не по той женщине, что нашли с перерезанными венами в их общей спальне, а по той, кого он когда-то встретил и в кого влюбился без памяти.

Цинично? Возможно. Но в данном случае у меня бы не повернулся язык как-то острить над этим. Тем более что теперь это был мой деловой партнер.

Однако ужин закончился, все сидевшие за десятком тяжёлых столов переместились в приемную залу, где обычно проводились разные приемы и рауты и о смерти Пайры все как-то резко забыли. Ну, или старательно сделали вид, что забыли.

По традиции поминальный вечер предполагался исключительно для ближайших родственников покойного. Более масштабное и официальное мероприятие почтения памяти, на которое смогут прийти все желающие, должно было произойти через несколько дней.

Так что за столом не было даже Ригана и Рианы. Только отец и мать Пайры, приехавшие из семьи ам Генуби, муж покойной, а также их с Пайрой тридцать девять детей.

Вообще детей у них было сорок пять, считая меня. Но двое из них служили на фронте и не смогли вернуться вовремя, один работал в институте клана, куда собирались отправить и меня, над каким-то секретным проектом, из-за чего не мог покинуть стен института, а ещё трое давно погибли.

В результате даже без лишних родственников и гостей народу было немало. Причём если не считать тех, кто ещё проходил свои «три года», ну и, разумеется, нас с Арханом, остальные могли не видеться друг с другом по многим месяцам и даже годам.

Потому поминки очень быстро превратились во вполне обычный светский вечер, с разговорами, обменом историями, смехом, хвастовством и прочим подобным.

Я, как и всегда на подобных мероприятиях, припарковался у стеночки с бокалом морса, и внимательно разглядывал толпу. И не просто так.

В отличие от прошлых раз, когда все присутствующие усиленно старались делать вид, что меня не существует, на этот раз ко мне так или иначе оказалось привлечено немалое внимание.

Во-первых, разумеется, было кольцо кошачьего глаза, завещанное мне и сейчас поблескивавшее с моего большого пальца. Во-вторых, была история о том, как отец защищал особняк от неизвестных вторженцев, таская меня за собой на энергии Потока. В-третьих, отправка на подработку на Львиную Арену, чего не удостаивались и многие более талантливые дети отца.

А ещё за ужином отец во время краткого «опроса» всех детей а-ля: «Как твои успехи?» — не проигнорировал меня, как делал это обычно, а спросил также, как и всех остальных, и внимательно выслушал историю о моём знакомстве с Нимпусом.

В теории в этом не было ничего такого, он никак меня не выделял и уделил ровно столько же внимания, сколько и остальным. Но в этом и было дело. Всем сразу же стало ясно, что по какой-то неизвестной причине младший и самый бесполезный сын неожиданно обрел некоторую благосклонность главы семьи.

Для чего отец это сделал, было понятно. Чтобы я стал его «партнером» в расследовании смерти Пайры не только на словах, но и на деле, мне, помимо хорошей соображалки и вырисовавшейся на фоне моего рождения тайны, необходимы были и сила, и определенное влияние.

Силу мне должен был дать Ан, это было скорее вопросом времени. Но вот насчет влияния все было куда сложнее.

Отец не мог начать закидывать меня деньгами, объявить любимым сыном, наследником, начать знакомить с важными людьми и так далее.

Во-первых, иф Регул по-прежнему оставалась побочной ветвью и вопросы с наследованием и всем подобным не решались в кабинете отца, а поступали из главной ветви. Все-таки помимо того, что глава побочной ветви должен был быть одарен в контроле Потока и достаточно умен, он также должен был быть лоялен клану.

Во-вторых, слишком резкая смена моего статуса могла спугнуть или дать ненужные намеки убийцам Пайры. С учётом того, что она с немалой долей вероятности растрепала им все о моём проводнике Потока перед тем, как ей перерезали вены, это могло оказаться чревато очень серьезными последствиями.

Ну и в-третьих, подобная смена отношения на сто восемьдесят градусов могла возмутить остальных детей отца, привыкших к тому, что я — никто и звать меня никак.

И как будто бы ему не должно было быть до этого никакого дела. Но ведь с их недовольством придётся столкнуться мне, а не ему.

Уравнивание нас всех, с другой стороны, привело не к возмущению, а к недоумению и интересу. И для затравки это было самое то.

Правда, это не отменяло того факта, что общаться с родственниками мне хотелось минимально. Но тут уж ничего не поделаешь. И хотя бы можно было подстелить соломки, продумав заранее, с кем и о чем стоит или не стоит говорить.

Благо, две трети из них можно было по большей части игнорировать, поскольку даже с учётом всех обстоятельств сами они вряд ли бы снизошли до разговора со мной. Из гордости, презрения, предубеждений или боязни опозориться.

Из оставшейся же трети отдельное внимание стоило уделить лишь пятерым. Для остальных хватило бы классических острот.

Не слишком высокий мужчина с русыми волосами, как у меня и Пайры, но лицом почти точь-в-точь отцовским. Самый старший из всех, первый сын семьи, Гарпан иф Регул. В этом году ему было уже сорок шесть и у него были собственные дети уже моего возраста.

Предрасположенность к контролю Потока у Гарпана была посредственная. Повыше чем у Архана, но ненамного. Так что о позиции преемника отца ему можно было даже не мечтать.

Однако острый ум и деловая хватка привлекли к нему внимание главной ветви даже несмотря на отсутствие таланта. Сейчас он руководил крупнейшим филиалом частного наемнического корпуса семьи в одном из главных городов королевства.

С ним мы пересекались, по очевидным причинам, очень редко, а разговаривали и того реже. Но даже по тем немногим беседам, что у нас были, и по тем его разговорам, что я просто слышал, можно было сделать однозначный вывод: Гарпана стоило опасаться.

Он занимал нынешний пост потому, что это был ограниченный главной ветвью потолок. Подняться выше без достойных навыков контроля Потока было невозможно технически.

Однако это не значило, что Гарпан не мог или не желал большего. Наоборот. Уверен, если бы ему представилась возможность забраться хотя бы на полступеньки повыше, ради неё он был бы готов сделать абсолютно что угодно, в том числе предать и даже убить. А его предпринимательская жилка наверняка уже сигналила о том, что я, так или иначе, могу стать для него такой возможностью.

Вторым, на кого следовало обратить внимание, был Шейран, седьмой сын и одиннадцатый ребёнок отца. Высокий, статный, впитавший лучшие черты внешности от обоих родителей, с лучшим талантом к управлению Потоком из всех братьев и сестер, позволившим ему заинтересовать даже главную ветвь, а также достаточно умный, чтобы этим интересом умело грамотно пользоваться, он, вне всяких сомнений, был тем самым сыном маминой подруги.

А ещё он был почти однозначно утвержденным кандидатом на роль следующего главы семьи иф Регул. Если Ива или Этан, единственные, чей талант был сравним с талантом Шейрана, не покажут за свои «три года» чего-то выходящего за рамки нормы, скорее всего из главной ветви поступит официальный приказ и Шейран сменит отца на посту главы семьи.

Следующими были Герата и Лирана — сестры-близняшки, тридцатая и, соответственно, тридцать первая в семье. Им было по двадцать пять.

Талант к Потоку у них был, но далеко не такой выдающийся, чтобы его как-то выделять. Главными силами парочки было кое-что другое.

Не знаю, как так сложились гены. Отец был мужественен, но я бы не сказал, что красив, да и Пайра, хотя, конечно, не была уродиной, имела внешность, что называется, на любителя.

Но Герата и Лирана были самыми настоящими секс-бомбами. Даже при том, что культура королевства и в целом мира, в котором я переродился, пока не добралась до стадии сексуализации и объективизации всего и вся и такие понятия как «пластическая операция» или «профессиональная косметология» тут банально не существовали, и красота была куда более естественной.

При этом обе девушки прекрасно знали, как их внешность действовала на сильный пол и активно этим пользовались, демонстрируя максимальную беспринципность и склад ума бессовестных манипуляторш.

Не раз я наблюдал на разных званых вечерах за тем, как эта парочка зажимает с обеих сторон очередного бедолагу, краснеющего и едва способного здраво мыслить из-за трущихся о его руки округлостей.

И может быть вечер и ночь жертвы этой парочки суккубов проводили шикарные. Но вот их дальнейшая судьба вряд ли была завидна.

На меня их чары не особо действовали, так как у меня были воспоминания о прошлой жизни, в которой я мало того, что умер уже в зрелом возрасте, многое повидав, так ещё и жил во время, когда секс в широком понимании просочился буквально всюду.

Но переходить дорогу этой парочке, понимая, что они способны охмурить и натравить на меня почти кого угодно, без веской причины мне точно не хотелось.

Последним, кого стоило реально остерегаться, был Кариан — тридцать девятый ребёнок в семье. Полгода назад ему исполнилось двадцать, он только-только прошёл свои «три года, определяющие тридцать лет». И если Архан был засранцем, Ива и Этан — парочкой ублюдков-садистов, то Кариан был самым настоящим маньяком, в худших смыслах этого слова.

Ироничным было то, что если кто-то из всех детей отца и мог понять, каково мне — так это Кариан. Он был горбатым, со зрением в районе плюс десяти и заячьей губой, а ещё он родился с легкой формой ДЦП, которую он плюс-минус поборол физиотерапией, но все равно был вынужден ходить, опираясь на трость.

Его тело, в отличие от моего, все-таки могло накапливать Поток. Но на таком уровне, что, по сути, в этом не было ровным счетом никакого смысла. Даже за всю жизнь тренировок он вряд ли смог бы достичь даже уровня Полного Штиля.

И как будто бы на фоне этого он должен был прекрасно понимать, каково мне, и сочувствовать. Но вместо этого Кариан стал наглядным примером одного из вариантов того, что могло бы со мной случиться, если бы я не имел воспоминаний о прошлой жизни.

Не знаю, было ли это врожденным или же так проявилась его защитная реакция на свою ущербность, но Кариан был самым настоящим психопатом. Ему были чужды адекватные человеческие эмоции, он был жесток, хладнокровен, расчетлив, и по-настоящему кайфовал от чужих мучений.

Когда мне было шесть, а ему, соответственно, десять, Кариан убил кошку Ивы, через год жесточайшим образом прикончил нескольких охотничьих собак, потом одного из отцовских жеребцов…

Ему было плевать на последствия. Он с улыбкой принимал любые наказания, включая порку, запирание в чулане и недельную голодовку. А когда наказание подходило к концу, Кариан «мстил» — творил что-то ещё более мерзкое и жестокое, скорее всего просто чтобы позлить родителей.

В конце концов отцу это так надоело, что он отослал тринадцатилетнего Кариана в небольшое поместье на окраине королевства до самого его совершеннолетия, когда пришла пора отправляться в главную ветвь на «три года».

До меня доходили слухи, что в том поместье за четыре года сменилось несколько десятков служанок. И не надо было долго думать о том, в чем были причины подобной текучки кадров.

От Кариана доставалось всем, включая Иву и Этана. Не физически, разумеется. Он действовал тоньше, подставляя, манипулируя, стравливая братьев и сестер, а потом, когда все вскрывалось довольно смеялся, даже когда его избивали в отместку.

Меня он трогал не так часто, как остальных. Видимо, даже в детском возрасте каким-то психопатическим шестым чувством уже понимал, что мной манипулировать будет куда сложнее, чем остальными, а наслаждения от этого он получит много меньше.

Но, глядя на него сейчас, все с той же тростью, сгорбленного, как горгулья, рыскающего по сторонам взглядом пустых безэмоциональных глаз, я, признаться, ловил себя на мысли, что с ним не хочу пересекаться куда больше, чем с кем бы то ни было другим.

По сути, это было все. Хотя среди остальных детей отца было ещё немало так или иначе примечательных личностей, реальную угрозу для меня или моих планов могли представлять только эти пятеро.

И, судя по бросаемым на меня взглядам, можно было ожидать, что кто-то из них ко мне обязательно подойдет, чтобы «поздороваться». Правда, первым, кто это сделал, стал тот, от кого я этого совсем не ожидал.

— Здравствуй, Лейран, как твои дела? — подошедшей женщине было на вид лет пятьдесят, хотя по факту уже давно перевалило за сотню.

— Здравствуйте, госпожа ам Генуби, — вежливо кивнул я. — В порядке. Как вы сами?

Это была моя бабушка по материнской линии — Патрисия ам Генуби, в девичестве Патрисия ур Аскелла. Рожденная в, вероятно, единственном клане королевства, способном сравниться с Регул в вопросе чистой боевой мощи, она была очень талантливым пользователем Потока, находясь чуть ли не на уровне отца и будучи куда сильнее собственного мужа.

Потому, несмотря на то, что они с Зувамом ам Генуби — моим дедом, были ровесниками, он выглядела лет на двадцать его моложе. Правда, своей силой для решения каких-либо вопросов она никогда не пользовалась, была очень тихой, доброй и приветливой со всеми.

К сожалению, видел я её очень редко, последний раз года три назад, так что в достаточной степени насладиться обществом плюс-минус нормальной бабушки у меня не было возможности.

— Тяжело, — вздохнула Патрисия. — Все-таки родителям не престало хоронить детей. До сих пор не могу до конца поверить в то, что это — правда и моей дочки больше нет с нами.

— Да, — кивнул я, чувствуя некоторую неловкость из-за того, что мне на смерть Пайры было в целом плевать. — Смерть — это всегда печально.

— Ты не знаешь, почему она могла бы совершить подобное?

— Откуда? Мы с ней не особо общались.

Патрисия грустно усмехнулась.

— Да, мне известно о ваших… натянутых отношениях. Ну все-таки вы с Арханом единственные её дети, кто ещё остался в особняке. Вот я и подумала, что ты можешь хотя бы что-то знать.

— Прошу прощения, но не могу вам ничем помочь. Спросите Архана, он может что-то знать с куда большей вероятностью, чем я.

— Да, я думала поговорить с ним сразу после разговора с тобой. Но неужели у тебя нет никаких предположений? Пойми, пожалуйста, я просто хочу узнать, из-за кого моя дочь могла совершить подобный ужас.

Я вздохнул. Официальной версией смерти Пайры был суицид, что, разумеется, создало немало вопросов, в первую очередь у её родителей, привыкших к мысли, что в семье иф Регул их дочь была если не прямо счастлива, то как минимум на своём месте.

И Патрисия, которая, в отличие от некоторых наверняка была хорошей матерью, должно быть, сейчас пребывала в полнейшей прострации. Однако даже так, рассказывать ей что-либо об истинных событиях той ночи я не собирался.

— К сожалению, нет, — покачал я головой. — Да и даже если бы были, это в любом случае были бы просто домыслы.

— Ох… ладно, я понимаю. Не буду тебя больше донимать. Давай обсудим что-нибудь другое. — Она помолчала пару секунд, видимо пытаясь придумать тему. — А! Ты, я вижу, уже надел кольцо Пайры?

— Ага.

— Хорошо. Носи его, не снимая.

Где-то в животе кольнуло неприятное чувство.

— Не могу обещать, — покачал я головой. — Оно довольно тяжёлое для меня, это не слишком удобно. Да и в целом не в моём стиле. Так что я собирался просто оставить его в какой-нибудь шкатулке после этого вечера.

— Это была её последняя воля, — с легким налетом строгости произнесла Патрисия. — Неужели ты нарушишь последнюю волю своей матери?

— Она просто завещала мне кольцо, — пожал я плечами. — О том, как его носить, в завещании не было ни слова. Да и какая разница, буду я его носить или нет?

— Может быть этого не было в завещании, но мне-то ты поверишь? — улыбнулась бабушка своей широкой доброжелательной улыбкой, в которой мне вдруг почудился волчий оскал. — Она говорила об этом, когда мы с ней общались. Сказала, что хотела бы таким образом однажды искупить свою вину перед тобой.

В груди снова забулькал гнев. Сука, опять⁈ Да сколько можно⁈

— Хорошо, бабушка, — я постарался изобразить как можно более искреннюю улыбку. — Раз такова была воля моей матери, я с гордостью её исполню.

— Хороший мальчик, — кивнула Патрисия. — Ну, ладно, пойду поговорю с Арханом.

— Да, конечно. Держитесь. Матери должно быть действительно сложно смириться с мыслью о гибели своего ребенка.

Бабушка на секунду задержала на мне пристальный взгляд, но я лишь продолжал улыбаться. Так что она просто ещё раз кивнула, после чего отвернулась и пошагала прочь.

Пальцы впились в подлокотник кресла до боли в ногтях. Нет, я понимал, что семья не должна быть априори на моей стороне.

Но чтобы даже бабушка, которую я с самого детства считал, фактически, единственным адекватным родственником, была в курсе всего того дерьма, что творила Пайра и тоже желала мне в лучшем случае потери даже минимальных шансов на лучшую жизнь, а то и даже смерти?

Это уже как-то перебор, нет? Я чем такое заслужил?

— Как поживаешь, Лейран? — сразу после того, как Патрисия отошла, ко мне со своей фирменной кривой ухмылкой шагнул Кариан. — Как твои ножки? Не болят?

Подойди он ко мне первым, я бы постарался отделаться от него как можно быстрее. Но после разговора с Патрисией из глубин души поднялось нестерпимое желание рвать и крушить. Если не делом, то по крайней мере словом.

Изначально я собирался просто отсидеться в углу, отбивая направленные на меня атаки. Но этой тактики, неплохо работавшей на протяжение всех шестнадцати с половиной лет, теперь, похоже, было недостаточно.

Чтобы зажить спокойной жизнью, будучи уверенным, что меня никто не посмеет укусить ни одна вшивая псина, мало было бесконечно отгонять стаю собак палкой. Я должен был взять как минимум гребаный пугач, а лучше дробовик, ворваться в толпу этих шавок и показать им, что такое настоящий страх.

— Я — просто прекрасно, Кариан, — мой голос, намеренно повышенный на пару тонов, разнёсся по залу. — Ножки не болят. Спасибо, что поинтересовался. Кстати об этом. Скажи, насколько сочными были ножки попугайчика Митрина?

— Так это ты убил моего попугая⁈ — перекрыв мой голос на пару десятков децибел, сотряс зал рёв тридцать шестого отпрыска семьи иф Регул.

Через толпу к нам начала проталкиваться могучая, почти двухметровая фигура.

— Сволочь, ты поклялся держать это в тайне! — зашипел на меня Кариан.

— И что ты сделаешь? — моя улыбка растянулась до самых ушей. — У меня нет попугайчика! Кстати, Зейн! — тридцать пятый ребёнок Рагана иф Регула, и так с удивлением пялившийся на меня, вопросительно поднял бровь. — Помнишь ту девушку, Наялу, кажется, за которой ты ухлестывал, а она вдруг испарилась? Кариан рассказал ей, что у тебя сифилис и даже притащил безносую шлюху, которую ты якобы трахал в качестве доказательства!

Гул толпы братьев и сестер иф Регул, и так довольно громкий, стал похож на звучание огромного растревоженного улья диких пчел.

С самого детства воспитывавшиеся в атмосфере жесточайшей конкуренции и закона «сильный слабого съест», самовлюбленные, эгоистичные, гордые до нельзя. Ублюдки, не способные хотя бы немного подумать и понять, что этот закон джунглей предполагает ещё и ответственность за свои действия, а не только право измываться над слабыми.

Да, у них были свои тараканы, свои скелеты в шкафах, свои горести и травмы. У каждого из них. Но это их не оправдывало. Тяжёлый личный опыт должен был стать стимулом для того, чтобы с пониманием относиться к чужим тяготам, а не поводом вымещать на других свои подавленные комплексы.

Я долгие годы терпел. Не заходил дальше простых оскорблений. Потому что думал, что так смогу, рано или поздно, избавиться от всех раздражающих факторов и зажить, как и хотел: мирно и тихо.

Но, похоже, мой отец, не Раган иф Регул, а отец с Земли, сказавший мне однажды: «Если хочешь, чтобы тебя унижали — поддайся на унижение, если хочешь, чтобы тебя считали пустым местом — безропотно терпи, а если хочешь, чтобы от тебя отстали — бей первым», — был максимально прав.

Я не мог ударить в буквальном смысле. И мои остроты, хотя и были довольно изобретательны благодаря многолетнему опыту, в лучшем случае оставляли меня и моего оппонента при своём.

Однако у меня была возможность надавать своим братьям и сестрам хороших тумаков. Их собственными руками.

Масштабная междоусобная война тридцати восьми отпрысков семьи иф Регул официально стартовала.

И я был готов упиваться порождаемым мной хаосом столько, сколько получится.

Глава 17

Разумеется, я не был гением преступного мира, знавшим все и про всех.

Та информация, которой я сейчас пользовался, была плодом многих лет внимательного, по мере возможностей, наблюдения за окружением самостоятельно и через Дзинту и Гинту. И все равно её было даже близко недостаточно, если бы я решил взбудоражить толпу обычных людей.

Однако против своих старших братьев и сестер, среди которых из-за атмосферы особняка иф Регул и влияния таких же, как они, собственных старших, буквально у каждого были какие-то психологические травмы и комплексы.

Да, большинству из них все эти тараканы не особо мешали жить. Принадлежность к пусть побочной ветви, но все-таки одного из сильнейших кланов королевства и сопутствующие этой принадлежности статус, возможности и отношение окружающих, отлично все это компенсировали.

Настолько отлично, что, окажись кто-то из них в обычном обществе, на классическом светском рауте, на то, чтобы поколебать его психику и вывести из себя, не хватило бы даже новости вроде смерти Пайры. Тем более что яркие эмоции, мешавшие нормально использовать Поток, у Регул также считались признаком слабости.

Готов был поставить оставшиеся пальцы на своих руках, что, услышав о самоубийстве их матери, большинство из моих братьев и сестер лишь скорчили скорбное лицо и сказали: «Как ужасно!» — не проронив при этом и слезинки.

Потом, оставшись наедине с самими собой, они, возможно, наорались, нарыдались и накрушили всего вокруг вволю, вымещая поднявшуюся в груди бурю эмоций. Но на публике они оставались образцами хладнокровия — так их учили и в особняке семьи, и потом, во время «трёх лет».

К их огромному сожалению, нынешняя ситуация была, вероятно, единственной, когда их непробиваемая защита становилась тонкой, как яичная скорлупа. А все потому, что вокруг них вдруг собрались все то, что когда-то и спровоцировало большинство их психологических блоков.

Не считая Гарпана и ещё двоих-троих самых первых детей Рагана иф Регула, которым повезло избежать издевательств со стороны старших братьев и сестер, потому что старше них никого не было, все остальные так или иначе прошли через эту «жестокую школу жизни».

Уверен, даже Шейран, тот самый сын маминой подруги, который на первый взгляд был идеален во всем, хранил где-то в самом глухом чулане своей памяти воспоминания о чем-то подобном.

А так как психотерапевтов в этом мире не было, а любое проявление слабости в клане Регул приравнивалось к смертному греху, шансов как-то развязать этот душевный узел ни у кого из моих старших не было ни малейших.

И теперь все эти персонажи, над которыми издевались и которые издевались в свою очередь над своими младшими, оказались заперты в замкнутом помещении с, фактически, источниками их детских страхов, обид и комплексов.

Все они уже давно стали взрослыми, у многих были собственные дети, у парочки — даже внуки. Но напряжение так и витало в воздухе ещё с поминального ужина. А когда все перетекло в почти классических званый вечер, я, слушая их разговоры, буквально в каждом втором предложении слышал желчь и фальшь.

Это был не банкетный зал, это была бочка с бензином. И все, что требовалось, чтобы начать хаос и вакханалию — это бросить спичку.

Ну, пожалуй, все-таки такое сравнение было немного чрезмерным. Для того, чтобы реально спровоцировать цепную реакцию, мне пришлось выудить из закромов практически все грязные секретики и тайны, которыми я располагал.

Не только про Кариана, но и вообще про всех своих братьев и сестер, и не только подтвержденную информацию, но и слухи и даже просто домыслы.

Впрочем, с учётом того, что в любой другой ситуации даже подробнейшие досье на каждого из отпрысков Рагана иф Регула могли не возыметь особого эффекта, я мог даже с определенной гордостью заявить, что справился на отлично.

Митрин налетел на Кариана сразу после того, как тот попытался ударить меня своей тростью. Благо, подоспевший Дзинта принял удар на свою спину. Гинта подскочил секундой позже, закрыв меня своим телом от следующих потенциальных нападений.

Даже с учётом того, что Кариан не был настолько безумным, чтобы вкладывать в замах Поток, достигнутого им прогресса в уровне Штиля оказалось вполне достаточно, чтобы Дзинта от такого удара рухнул на пол, прямо мне под ноги.

Да уж. Хотя эта парочка была теми ещё идиотами и почти никогда не исполняла мои приказы в точности, верности им было не занимать. После этого вечера надо будет их обязательно как-то поощрить. Может быть дам им небольшой отпуск.

Зейн подскочил следующим и, хотя не стал сразу же накидываться на Кариана с кулаками, тем более с учётом того, что того уже охаживал мощными ударами по животу Митрин, полыхавший в его глазах гнев был более чем очевиден, а рот почти сразу начал извергать такой поток брани, что даже у меня стали немного вянуть уши.

А я, ощущая себя Нероном на фоне полыхающего Рима, продолжил подливать масла в огонь. Уже не против кого-то конкретного, просто выдавал всю информацию, что накопилась в голове, бесполезную в целом, но все равно сохраняемую «просто на всякий случай».

Что же, «всякого случая» лучше было бы сложно придумать.

Далеко не все сразу бросились в драку, как Митрин, в принципе отличавшийся взрывным нравом и привычкой решать любые вопросы кулаками. Не все даже сразу поддались. Поначалу атмосфера была скорее недоумевающей, чем хаотично-яростной.

Но так как заткнуть меня никто не мог решиться после странного внимания со стороны отца и бабки, а я продолжал во весь голос озвучивать чужие тайны, в один прекрасный момент изливавшаяся из моего рта грязь все-таки переполнила чашу терпения.

Началось все с неверия:

— Это правда? Ты правда это сделал?..

— Пожалуйста, скажи, что этот идиот-колясочник врет!..

— Ты ведь не могла так поступить со мной⁈..

За неверием последовал гнев, пока только устный:

— Сука, я ведь рассказала тебе это по секрету!..

— А я так и знал, что это был ты, ублюдок!..

— Если это правда, клянусь, ты жестоко пожалеешь!..

После гнева, вместо торга, начались попытки перевода стрелок:

— Да что я, я вообще ничего не сделал, это все он!..

— Ой, как будто ты сам никогда не говорил ничего подобного!..

— Это что, так, цветочки! Если бы ты знал, что она сделала, ты бы даже не подумала меня в чем-то обвинять!..

И вот уже после этого банкетный зал захлестнула волна ярости:

— Сдохни, сука!..

— Только попробуй хоть когда-нибудь заговорить со мной в будущем!..

— Ненавижу, сволочь, вот тебе, получай!..

На третьей стадии я замолчал. Во-первых, мои довольно скудные знания уже показали дно, а во-вторых от меня уже ничего не требовалось, да и не зависело.

В ход пошли такие откровения и раскрытие таких секретов, что для уравнивания хотя бы одного из них оказалось бы недостаточно даже миллиона попугайчиков.

Кто кого подставил под немилость главной ветви. Кто с чьей женой переспал. Кто у кого переманил клиентов, обеспечив другому несколько лет на грани банкротства.

Вечер, который по идее должен был пройти в тихой скорби и добрых поминаниях покойной, за каких-то десять минут превратился то ли в локальный филиал Содома и Гоморры, то ли в самый захватывающий из всех эфиров «Пусть говорят».

О том, кто это все начал, успешно забыли. Будь я хоть трижды на хорошем счету у отца, всем присутствующим было более чем очевидно: я — никто и взять с меня нечего. К тому же у них перед глазами были реальные обидчики, а не тот, кто эту обиду озвучил.

Впрочем, уверен, так будет не всегда. Когда они в конце концов успокоятся и разъедутся по домам, зализывая раны и считая синяки, у них в памяти всплывет, с чего все началось.

Будет ли это означать, что меня станут недолюбливать ещё больше? Ну разумеется. Не удивлюсь, если Кариан после сегодняшнего подошлет ко мне киллера, и не удивлюсь даже, если это сделает не он один.

Однако вместе с этим, так или иначе, но у них в головах закрепится пока ещё зыбкая и нечеткая, но вполне конкретная мысль: «Лейрана, пожалуй, лучше больше не злить». И этого мне будет более чем достаточно.

Закончилось все довольно быстро, к сожалению.

Всеобщий хаос не продержался и двадцати минут. И закончил его, разумеется, отец, временно отошедший вместе с моим дедом для решения каких-то деловых вопросов.

Почему не вмешалась моя бабка, мать Пайры, на протяжение всей вакханалии просто тихо сидевшая в уголочке, с непонятной улыбкой наблюдая за творящимся непотребством, мне было не особо понятно.

Но после сказанного ей можно было понять, как минимум, что она даже близко не была на стороне семьи иф Регул. Так что в принципе её невмешательство могло быть обусловлено банально желанием поглазеть на представление. Почему бы и нет?

— А НУ УСПОКОИЛИСЬ ВСЕ!!! — рёв отца сотряс банкетный зал, аж затряслась под потолком люстра и зазвенели бокалы.

Через секунду любые споры, ссоры и рукоприкладство было прекращено. В отличие от меня, мои старшие братья и сестры испытывали по отношению к отцу чуть ли не подсознательный ужас.

Даже Шейран, который должен был стать следующим главой семьи иф Регул, после приказа отца вытянулся по струнке, будто юнец-рядовой на параде перед генералом.

— Это Лейран начал! — тут же завизжала то ли Герата, то ли Лерана.

После того, как близняшки хорошенько сцепились между собой, потаскав друг друга за волосы, наставив фингал, расквасив нос, понять, кто из них кто, стало невозможно.

— Я вижу, — холодным, как вечная мерзлота, голосом, произнёс отец, — что Лейран тихо сидит в сторонке, пока вы, сретесь, как бабки на базаре, и мутузите друг друга на ПОМИНКАХ СОБСТВЕННОЙ! МАТЕРИ!!! Кто бы это ни начал, моя злость сейчас направлена вовсе не на Лейрана! Вечер закончен! Свалили к чёрту из моего дома! Жду вас завтра с извинениями, всех до единого! И если ваши извинения покажутся мне неискренними, то вы получите уже от меня! ВСЕМ ЯСНО⁈

— Да, отец! — грянул хор тридцати шести голосов.

Хотя большинство присутствующих покинули дом уже много лет назад, вбивавшаяся на протяжение первых семнадцати лет жизни муштра не вымылась до сих пор.

Двумя, кто не поддался всеобщему хаосу и теперь мог сполна насладиться шикарной картиной понуро бредущих к выходу из особняка братьев из сестер, были Архан и Сейна — старшая из дочерей, второй ребёнок отца.

И если насчет Сейны, вероятно, единственной из всех, включая меня, кто сумел каким-то чудом не поддаться жестокой атмосфере особняка и вырасти по-настоящему хорошим человеком, я почти не сомневался, то вот стойкость своего единоутробного брата меня искренне удивила.

Понятно, что он сам не мог стать источником чьих-то обид, слишком был слаб и юн. Но у него самого к тому же Кариану, Иве, Этану и ещё многим нашим старшим было немало претензий. И я думал, что он обязательно попытается воспользоваться всеобщим хаосом, чтобы, например, парочку раз хорошенько дать горбуну мыском ботинка под ребра.

Вместо этого он, когда запахло жареным, тоже уселся у стеночки рядом с нашей бабкой, и просто смотрел на разворачивавшееся действо со странным, каким-то отстраненным выражением на лице. Я даже злорадства в нем не увидел, не то, что желания присоединиться к хаосу.

Неужели на него так повлиял Черный Тигр? Или на нем так сказалась смерть Пайры? Все-таки он, по сути, был ещё ребенком, для которого Пайра была пусть строгой и не слишком ласковой, но все-таки мамой.

Надо будет навестить его через несколько дней. Все-таки Архан был единственным из моих братьев и сестер, с кем я был готов помириться и зарыть топор войны, если бы понял, что он действительно изменился.

— Лейран, зайди ко мне через час, — окликнул меня отец, когда последний из дебоширов покинул банкетный зал и, поймав мой кивок, вместе с моим дедом снова скрылся за дверями.

Похоже, свои дела они ещё не закончили, когда услышали творящийся тут беспредел.

Набежавшие слуги начали убирать зал, по полу которого оказались раскиданы закуски, осколки бокалов, клочки одежды и волос, а также разлиты вино и кровь. Парочка, увидев мой жест, подбежала и после краткого приказа подняла Дзинту и понесла его в лазарет. Гинта, получив моё одобрение, отправился с братом.

— Наблюдать за этим было… чем-то новым, — когда я остался один, ко мне подошла Сейна.

— В хорошем или плохом смысле? — улыбнулся я.

Сейне уже тоже было сильно за сорок, хотя благодаря не самому маленькому таланту к контролю потока она не выглядела даже на тридцать. При этом она занимала пост управляющей в принадлежащей клану фирме, занимавшейся изготовлением брони для армии и, насколько мне было известно, отлично справлялась со своими обязанностями, что в этом крайне конкурентном бизнесе было непросто.

Фактически, с точки зрения навыков, она была вторым Гарпаном, но при этом была очень сердечным, приветливым и приятным в общении человеком.

Правда, после разговора с Патрисией я уже ни в чем и ни в ком не был уверен на сто процентов. Но все-таки моя вера в людей сдохла ещё не полностью, пусть и находилась последнем издыхании, так что я не собирался начинать относиться к Сейне, всегда бывшей ко мне очень доброй, как-то иначе без всяких причин.

— И так, и так, — хихикнула она в ответ.

Несмотря на то, что моя самая старшая сестра была хорошей, она оставалась одной из Регул, так что подобные сцены или вид крови её смутить не могли.

— Рад, что смог доставить тебе хотя бы половину удовольствия.

— А ты изменился, — произнесла она после пары секунд молчания.

— Как именно?

— Стал… свободней.

Я хмыкнул.

— Это лучший комплимент, какой я только мог услышать, спасибо.

— Да не за что. Я ведь ничего не сделала для этого твоего изменения.

— Как ты сама?

— Да как всегда, — пожала она плечами. — Хотя нет, кое-что новенькое. Я встретила кое-кого.

— О как! — я округлил глаза. — Давай подробности!

Сейна была одной из немногих уже взрослых моих братьев и сестер, оставшейся одинокой.

Когда она заканчивала свои «три года», отец договорился о браке между ней и старшим сыном главы семьи ув Спика и пара даже обвенчалась. Но затем выяснилось, что жених Сейны успел заделать ребенка дочери главы шу Альриш, так что все быстренько переиграли, а Сейна осталась, образно говоря, у разбитого корыта.

В её двадцать три отец снова организовал союз с семьей йи Хамал, и снова произошло венчание. Но затем жених Сейны погиб на охоте, и в третий раз предлагать девушке договорный брак уже никто не стал.

А она с тех пор то ли сама не горела желанием заводить романтические знакомства, то ли сформировала какой-то психологический блок насчет этого. Так что услышать, что она встретила мужчину и правда было чем-то необычным.

— Он — гладиатор на столичной Львиной Арене, выступает под псевдонимом Рыцарь Розы. На самом деле его зовут Пьетро, он очень мужественный, но в то же время нежный, галантный и очень… очень страстный…

Судя по её покрасневшим щечкам и слегка затуманенному взгляду, к сорокапятилетней женщине едва ли не впервые в жизни пришла настоящая влюбленность.

И я совершенно искренне был за неё рад. Особенно если этот Рыцарь Розы окажется действительно рыцарем, а не маскирующимся под доброжелательного старшего товарища ублюдком, как Черный Тигр.

— Обещаю, что ему будут поставляться только лучшие средства из фармацевтической лаборатории, — улыбнулся я.

— Правда⁈ — она аж подскочила от радости, после чего резко наклонилась и расцеловала меня в обе щеки. — Спасибо, спасибо, спасибо! Я обязательно скажу Пьетро, чтобы он о тебе позаботился! Будет кто-то задирать — иди прямо к нему! Обещаешь?

Ох ты ж… Если и она просто играла роль, а на деле была черствой и хладнокровной тварью, как Пайра и Патрисия, то я нахрен постригусь в монахи и укачусь в горы, чтобы больше никогда не видеть людей.

— Обещаю, — улыбнувшись, кивнул я.

* * *

М-да. А что мне делать с этим обещанием, когда меня УЖЕ окружили трое гладиаторов с выражениями гнева на рожах?

Глава 18

Со смерти Пайры прошёл месяц. До моего совершеннолетия осталось четыре, а до оговоренного с Черным Тигром срока поставки Кровавых Нитей — меньше недели.

Это при том, что Нить я сделал всего одну из обещанных десяти, да и то лишь для того, чтобы показать гладиатору, что я не бью баклуши, а реально стараюсь исполнить обещание. Забавно.

А ещё забавнее было то, что он мне, похоже, верил. По крайней мере настолько, насколько вообще можно верить другому человеку в подобном деле. Может быть считал, что я слишком его боюсь, чтобы обманывать, может быть в принципе не допускал мысли о том, что я могу его предать.

К его сожалению, сам я не допускал мысли о том, чтобы искренне подходить к выполнению какого угодно дела, навязанного мне угрозами и шантажом.

Вместо того, чтобы в этот месяц тратить по пять-шесть часов в день, чтобы вытягивать из собственной руки тонкие алые ниточки, я занимался подготовкой к тому, чтобы максимально эффективно и больно ударить Черного Тигра под дых.

Ну и, разумеется, своим личным делам я тоже не забывал уделять время. А дел, как оказалось, у меня было предостаточно.

Во-первых, собственно, то, для чего я и был отправлен на Львиную Арену: работа в фармацевтической мастерской с Нимпусом.

Старик был хорошим в целом, но позволять мне лодырничать не собирался. После того, как я вернулся на Арену через день после поминок Пайры, он заставил меня заучивать все содержимое его лаборатории и не успокоился, пока названия всех ингредиентов, как обычных, так и затянутых Потоком, не начали отскакивать у меня от зубов, а желтоватые этикетки с названиями не стали мерещиться мне, даже когда я закрывал глаза.

Подозреваю, что настолько ментально изнурительным занятием Нимпус хотел заставить меня переключиться и не думать о гибели Пайры. Потому что впоследствии интенсивность моего обучения он все-таки поубавил.

Доказательств у меня, правда, не было. Я его об этом не спрашивал, а старик, разумеется, ни за что бы мне о таком не сказал.

Но, ещё раз, в целом он был хорошим человеком, а о том, какие у нас с Пайрой были отношения на самом деле, знал, по сути, только отец. Для остальных же у меня «просто» умерла мама, что для подавляющего большинства людей должно было стать сильнейшим потрясением.

И я был почти уверен, что такой вот психологической накачкой Нимпус немного неуклюже попытался меня отвлечь. Мило, ничего не скажешь, хотя к концу шестнадцати часов зубрежки даже мой мозг, уже привыкший к подобного рода упражнениям, взмолился о пощаде.

К счастью, в следующий дни Нимпус все-таки успокоился и работать стало полегче. Тем более с учётом того, что я припряг к делу близнецов, вместо отпуска решив вознаградить их возможность заработать себе неплохие карманные деньги.

Так что теперь за ингредиентами по лаборатории бегали именно они, а мы с Нимпусом занимались, собственно, приготовлением всевозможных мазей, настоек, микстур и капель.

Я при этом, к сожалению, не мог участвовать непосредственно в процессе готовки, поскольку для этого в подавляющем большинстве случаев требовалась манипуляция Потоком. Но я мог значительно облегчить старику дело, подготавливая ингредиенты: измельчая, перетирая, выдавливая и все прочее.

Вообще не удивительно, что Нимпусу так долго не давали помощников. Он прекрасно справлялся и без них.

Несмотря на возраст, руки старика буквально мелькали над ингредиентами, отмеряя, смешивая и проваривая десятки самых разнообразных материалов со скоростью какого-нибудь робо-конвейера. А его навык манипуляции Потоком, даже по тому, что я мог понять, не видя самой энергии, находился на поистине высшем уровне.

По сути мы втроем даже не особо ускоряли процесс, поскольку Нимпус мог найти нужные ингредиенты куда быстрее близнецов и подготовить их к приготовлению намного точнее и качественнее меня.

Тем не менее, переложив часть своих обязанностей на чужие плечи, старик определённо остался очень доволен. Пусть и брюзжал почти без остановки о том, насколько мы плохо делаем свою работу.

К счастью, сейчас на Львиной Арене было что-то типа «межсезонья». Никаких масштабных турниров, никаких торжественных мероприятий, никаких фестивалей, даже банально никаких крупных праздников в этот и следующий месяцы не предполагалось.

Так что, хотя бои гладиаторов продолжали происходить каждый день и не по одному десятку раз, фарма была нужна в сравнительно небольших объемах и в среднем мы справлялись с дневной нормой часов за четыре-пять. А потом, если не происходило каких-то форс-мажоров, все оказывались предоставлены сами себе.

Нимпус после работы обычно ложился вздремнуть. Близнецы, не имевшие ровным счетом никакого представления о финансовой грамотности, тут же бежали тратить выданные мной карманные.

А я либо парковался в углу для практики Потока, либо, что чаще, ехал «на разведку». И это было моим делом «во-вторых».

Мы плюс-минус закорешились с отцом, сведенные общими интересами. Мне была интересна тайна, связанная с моим рождением, о которой едва не проговорилась Пайра, ему были нужны жизни её убийц. И для того, и для другого моя отправка в институт клана была невыгодна, так что разногласия, даже потенциальные, были временно забыты.

Тем не менее, решал, куда я отправлюсь после достижения совершеннолетия, вовсе не отец. За ним, максимум, было право на рекомендацию, да и то главная ветвь была совершенно не обязана его слушать.

Несколько дней мы ломали головы над тем, что вообще можно сделать в моей ситуации. Тем более с учётом того, что после инцидента с ночным нападением к семье Иф оказалось привлечено пристальное внимание главной ветви, где, разумеется, знали, что смерть Пайры вовсе не была суицидом.

К сожалению, если опустить совсем нереалистичные варианты вроде того, что Ан за эти пять месяцев достигнет сферы Сдвига Тверди, в результате чего я стану слишком ценен сам по себе, варианты, построенные на чистой удаче вроде того, что на королевство внезапно нападет сосед и клану иль Регул станет не до меня, а также вариант с отправкой в армию по повестке от замминистра Гиброна, шанс избежать превращения в лабораторный образец, у меня, по сути, был только один.

Я должен был вместе с Арханом отправиться на стажировку в главную ветвь, начав свои «три года, определяющие тридцать лет». Поскольку все остальные пути вроде того же Первого Королевского главный клан для меня уже наверняка закрыл.

Вообще по идее и стажировка должна была быть для меня невозможна. Если бы я и отправился в главную ветвь, то финишной точкой моего маршрута как будто бы тут же по умолчанию должен был стать исследовательский институт.

Однако для меня существовал шанс выкрутиться и по крайней мере на первое время избежать загребущих лап главной ветви. И для этого нужны были три составляющих.

Первая: сила. Я должен был избавиться от клейма инвалида и недееспособного, чтобы получить хотя бы теоретическую возможность начать «три года».

Вторая: поддержка. Тем в главной ветви, кто, прочтя мою работу по созданию проводника Потока, захотел затащить меня в институт, должны были найтись противники, которые встали бы на мою сторону и поддержали бы моё присоединение к стажировке.

Это было необходимо для того, чтобы теоретическая возможность стала «осязаемой». Однако проблема была в том, что главная ветвь вполне могла, отправив меня официально на стажировку, через месяц-два попросту по-тихому «выдернуть» меня оттуда и потом делать уже все, что заблагорассудится.

И чтобы избежать этого нужна была третья составляющая: огласка. Не афишируя существование Ана напрямую, я должен был добиться того, чтобы моё имя начало появляться в как можно большем количестве разговоров.

В каком ключе — не важно. Главное было, чтобы моё существование стало настолько заметным. За моими успехами на стажировке «трёх лет» должны были пристально следили хотя бы люди из других герцогских родов, связывая таким образом главной ветви руки.

Понятно, что ничего из этого не было стопроцентной гарантией. Всегда мог найтись какой-нибудь самодур, не считающийся ни с чьим мнением, решивший бы отослать меня в институт, несмотря ни на что.

Но, если не учитывать такие варианты, схема вырисовывалась даже довольно удачная. Продемонстрировав свои возможности, и речь в данном случае шла далеко не только про контроль Потока, я мог заставить соперников и даже врагов Регул задаться вопросом: «А почему он на такое способен? Может быть он что-то скрывает?»

И тогда, если бы главная ветвь реально запихнула меня в институт и тем более если бы сделала подопытным кроликом, у этих наблюдателей не останется сомнений: «Да, у Лейрана иф Регула есть какой-то очень важный секрет». А там и до информации про проводника Потока было недалеко, чего главная ветвь никак не могла допустить.

Правда, в таком случае скорее всего я оказался бы под прицелом не только у главной ветви, но и у кучи официальных и скрытых организаций. Но как справиться с этим я собирался думать уже после того, как избегну главной угрозы.

Нарастить силу было делом наживным. Благодаря тому, что Ан, пусть и получил крещение в истоковом аспекте, все-таки оставался паучком с совсем небольшим тельцем, мне удалось завершить уровень полного Штиля и перейти в сферу Течения всего за три недели, тогда как обычно на это уходило несколько лет.

С точки зрения физической мощи при этом Ан, разумеется, многократно уступал людям. Но его сила и не была в прямых столкновениях. А его паутина, которую после завершения уровня полного Штиля я научился выпускать попросту из пальцев, не воплощая паучка в реальности, достигла очень внушительной прочности.

К моему совершеннолетию, если все пойдет по плану, Ан уже достигнет уровня Цунами. На этом уровне по идее я смогу через него манипулировать паутиной в пространстве по принципу, схожему с пулей Потока.

Выдавая это за личную технику, я смогу избежать раскрытия существования проводника, при этом получив возможность в открытую пользоваться способностями.

А вот с поддержкой и оглаской было посложнее. Я не мог раньше времени демонстрировать способности Ана, так что обеспечивать это все предстояло другими способами.

И так как я не собирался заниматься производством Кровавых Нитей в промышленных масштабах и тем более производством других, более опасных допингов, единственным вариантом для меня оставались банально разговоры и знакомства.

Это, собственно, я и называл «разведкой».

Благодаря статусу помощника Нимпуса мне были открыты почти все двери на Арене, за исключением ВИП-зон и разных административных помещений. И почти каждый день после завершения работы по приготовлению фармы, я отправлялся в мини-путешествие в поисках необычных гостей, новых гладиаторов и неожиданных встреч.

Общались со мной, по понятным причинам, не слишком охотно. Коляска под моей пятой точкой автоматически означала неспособность контроля Потока, и для большинства важных персонажей на Арене это был ярчайший красный флаг, сигнализировавший, что, такой разговор будет только напрасной тратой времени.

Привередничать, однако, мне было нельзя, тем более что важной частью имиджа, который я собирался для себя создать, должен был стать контраст между моей инвалидностью (читай «бесполезностью»), и моими реальными возможностями.

Тем не менее, опять же ради имиджа, выпрашивать шанс пообщаться с собеседником тоже было нельзя. Да я бы и сам не стал так унижаться. Так что поначалу иногда приходилось по часу-полутора крутиться по Арене в поисках возможности завести в меру непринужденный, в меру интересный и в меру полезный разговор.

Но люди, которых моё кресло не отпугивало, все-таки находились, и в таких случаях я прикладывал все усилия, чтобы оставить о себе наилучшее впечатление из возможных.

Неплохо помогло то, что я несколько раз, иногда якобы «случайно», иногда действительно без каких-то предварительных планов, при множестве свидетелей заводил разговоры с Нимпусом, Киваном — сыном Ригана и одним из администраторов Арены, а также Черным Тигром и Рыцарем Розы — любовью Сейны, оказавшимся немного надменным и горделивым, но в целом очень неплохим мужиком.

Так что с какого-то момента люди даже начали подходить ко мне сами. Но даже за месяц я не встретил никого достаточно важного, или по крайней мере не смог такого персонажа никак заинтересовать.

Понятное дело, что это все было делом наживным. Чем больше у меня появлялось знакомств, тем больше незнакомые люди начинали мной интересоваться и в конце концов просто по статистике я должен был встретить кого-то, сравнимого по влиянию, например, с моим отцом.

Но была небольшая загвоздка. Для того, чтобы отомстить Черному Тигру именно так, как мне хотелось, такой человек нужен был мне в ближайшее время, до истечения оговоренного срока.

И вот, подходящий человек нашёлся. Правда, не совсем там, где мне было бы удобно с ним встретиться. В лазарете.

Слух донес до меня Гинта. Он был не таким решительным, как брат, но зато более осторожным и внимательным, что в отсутствии силы было куда более полезно.

Когда они прогуливались по торговым рядам Арены, Гинта краем уха услышал обрывок очень важного разговора, тут же поняв, что это может мне помочь, и потащил Дзинту за говорившими.

Весь диалог целиком им подслушать не удалось, так как говорившие зашли в какой-то магазинчик и следовать за ними было бы слишком палевно. Но даже того, что близнецы услышали, было достаточно, чтобы у меня, образно говоря, «потекли слюнки».

Принц. Речь шла о принце.

Насколько я понял, один из внуков нынешнего короля, Ярчайшего Ингебора Стеллара, пробрался инкогнито на Львиную Арену, чтобы поучаствовать в гладиаторских боях и, ожидаемо, был довольно жестоко бит, после чего отправлен в лазарет.

В принципе я мог бы приехать туда с лекарственными препаратами для восстановления. Но это было бы слишком жирным намеком на то, что я знаю истинную личность принца, ведь обычно доставкой всех медикаментов занимались слуги. А раз внук короля решил сохранять свою личность в тайне даже после жестокого поражения, у него на то были веские причины и раскрытие инкогнито его бы скорее разозлило.

Потому куда грамотнее, хотя и куда менее благоразумно, было бы завязать диалог с принцем, как пациент с пациентом, не выдавая поначалу своей осведомленности. Очевидной проблемой было то, что для такого варианта нужно было стать пациентом лазарета, что, довольно очевидно, мне не слишком-то импонировало.

Однако на войне хороши все средства, тем более что крах Черного Тигра, если бы пошел по придуманному мной плану, должен был дать мне несколько весомых бонусов.

А потому довольно быстро нарисовался план: спровоцировать какого-нибудь гладиатора, получить от него пару затрещин, в идеале перелом ноги — серьезное, но никак не помешавшее бы мне увечье, и лечь в больничку. Если таким образом удастся заобщаться с принцем, то это будет стоить всех пропущенных дней «разведки».

Даже нашлись «исполнители». Трое гладиаторов, которые в мой первый день на Арене прессовали сына Ригана — Даргана.

Над парнем я с тех пор взял шефство, аргументировав это своим небезразличием, не особо вмешиваясь в его существование, но через быстро появившиеся связи оберегая его от новых издевательств. Так что его жизнь определённо стала лучше.

А вот жизнь гладиатора, искусанного Аном, определённо стала заметно хуже.

Своими воплями в тот раз, публичным стриптизом в тренировочном зале, а также тем, что причину всего этого, разумеется, никто так и не нашёл, он сделал себя объектом всеобщих насмешек.

Не «смертельных», разумеется. Буллить полноценного гладиатора так, как он буллил простого служку, никто бы не стал. Но крайне конкурентная и жестокая среда бойцов Арены, очень напоминавшая атмосферу в особняке Регул, не могла не спровоцировать последствия подобного унижения.

И пострадавший от Ана гладиатор, его сценическим прозвищем было Лютый, разумеется, был невообразимо зол на того, кто сыграл с ним эту шутку.

Все, что требовалось — это донести до Лютого через слухи, что именно я тогда выпустил маленького монстра, его искусавшего.

Вот только я думал, что после этого Лютый просто налетит на меня где-нибудь в людном коридоре с кулаками, вытряхнет из кресла, приложит пару раз ногами, после чего его оттащат и инцидент будет исчерпан. Его репутация человека, привыкшего сначала бить, а потом спрашивать, на это более чем прозрачно намекала.

Однако, похоже, я недооценил ту злобу, что скопилась у Лютого за месяц с хвостиком выслушивая издевок от других гладиаторов.

Вместо того, чтобы сразу выплеснуть на меня свой гнев, он поступил по-умному и подкараулил меня вместе с неизменной парочкой дружков в безлюдном коридоре. И судя по выражению его лица, он бы не успокоился, пока я бы не отправился в кому, в лучшем случае. И на то, что я был из клана Регул, ему было глубоко наплевать.

У меня были способы постоять за себя. За прошедший месяц я не только накапливал энергию Потока, но и упражнялся её использовать на тренировочной площадке особняка под присмотром отца.

Но, разумеется, трое гладиаторов, каждый из которых уже давно перешел в сферу Течения, были мне даже близко не по плечу.

Единственным вариантом, что я мог придумать в такой ситуации — это попытаться заболтать их, надеясь на лучшее и готовясь к первому в моей жизни настоящему бою. Но когда я уже хотел было открыть рот в ответ на: «Ну, что, попался, ублюдок⁈» — Лютого, из-за спин троицы гладиаторов раздалось яростное:

— НЕ ТРОГАЙТЕ ГОСПОДИНА ЛЕЙРАНА!!! — и на спину одного из гладиаторов опустился конец стального грифа штанги.

Второй конец, к моему искреннему изумлению, был зажат в руках Даргана, паренька, которого я пообещал Ригану защищать.

Ну, что же. Похоже, теперь варианта проиграть совсем не осталось. Будем драться.

Глава 19

Технический коридор, бывший кратчайшим путем от административного отдела, куда я часто катался с сообщениями от Нимпуса и, собственно, лабораторией, освещался не слишком хорошо.

Скорее всего именно поэтому троица во главе с Лютым выбрала именно это место, чтобы меня подкараулить. Однако и для меня темнота была не врагом, а союзником.

В полутьме, рассеиваемой лишь несколькими редкими лампочками, Ан и нити, что он ткал, были практически невидимы, даже если хорошо всматриваться. Как минимум это было на пользу моей тайне, а как максимум, с учётом неплохого эффекта неожиданности, обеспеченного Дарганом, могло перевернуть ситуацию в нашу с ним пользу.

Резко толкнув колеса кресла назад, благо троица не успела окружить меня со всех сторон, я покатился спиной вперёд по коридору. Правая рука, придав креслу достаточный импульс, хлопнула по стене, для чего пришлось сильно нагнуться вперёд, рискуя выпасть на пол. Левая, неудобно перекинувшись через кресло, зависла в сантиметре над правым колесом.

Однако сбегать я не собирался. Это в любом случае было невозможно с учётом физических возможностей троицы гладиаторов. Да и оставить Даргана, не только как-то прознавшего о готовившемся на меня покушении, но и нашедшем в себе смелость за меня вступиться, я не мог.

К сожалению, моим главным оружием, тем более в бою против таких как они, до сих пор оставался мозг. Проводник Потока был уникальным существом, но это не значило, что он был всемогущим.

Достижение сферы Течения и её первого уровня — Ряби, по идее предполагало возможность напитывания тела и мышц Потоком для дополнительно усиления поверх и так сверхчеловеческого уровня, дарованного Полным Штилем.

И я мог это сделать, но, по очевидным причинам, лишь на теле Ана. Мой организм по прежнему не мог удерживать в себе Поток и техника, естественным образом открывавшаяся на уровне Ряби, на меня никак не действовала. Энергия просто утекала сквозь моё тело, как вода сквозь решето.

С учётом того, что уровня Ряби я достиг совсем недавно и усиление в любом случае было небольшим, максимум, на что был сейчас способен Ан — это поднять своими лапками пару килограммов веса.

Для существа длиной в пять сантиметров — невероятное достижение. Но против гладиаторов Львиной Арены, которые по стандарту должны были находиться как минимум на уровне Волны — довольно бесполезное.

При этом также, как я научился вытаскивать Ана из своего тела в любой месте, проводящем Поток, в сфере Течения мне открылась возможность повторять то же самое с его паутиной.

В этом плане я был даже круче Питера Паркера, без особых проблем выпуская паутину хоть из запястий, хоть из пальцев, хоть из языка. Правда, «стрелять» паутиной я уже не мог. Как и любой порядочный паук, я должен был сначала зацепить нити за что-то, а потом вытянуть их из себя.

Без точки зацепа нити выходили из кожи невообразимо медленно и тут же бессильно и грустно висли. Не думал, что скажу такое после перерождения в другом мире и создания энергетического паука из собственных пальцев и хтонической энергии, но иногда происходящему со мной не хватало нереалистичности.

Откатившись на несколько метров, я резко застопорил правое колесо левой рукой, ощутив, как защемляет половину мышц спины. В следующую секунду меня начало резко заворачивать налево и один из напарников Лютого, рванувшийся за мной вдогонку, вхолостую схватил пальцами воздух, проскочив мимо.

А ещё через секунду его ноги зацепились за десяток нитей, протянувшихся от стены до моей правой ладони.

Меня дернуло так, что едва не перевернулось кресло, а плечо жалобно взвыло, почти выходя из сустава. Благо, я успел откинуться максимально назад, будто подцеплял огромную рыбу, и, наплевав на возможность опрокидывания, отпустил колесо, ухватившись левой рукой за правое запястье.

Никак не ожидавший ни подобного манёвра, ни появившейся буквально из ниоткуда веревки у себя под ногами гладиатор не сумел удержать равновесие и полетел носом в пол, красиво вскинув к потолку ноги.

С прочностью его черепушки он вряд ли даже сотрясение получил, не то, что сдох. Но несколько секунд, пока он приходил в себя и поднимался, у меня появилось.

К моему искреннему сожалению, все ещё не на побег. Потому что бежать мы с Дарганом сейчас могли только вперёд, туда, откуда пришла троица лютого и откуда пришёл он сам, вооружившись грифом штанги.

Там, всего в паре десятков метров, была дверь в более широкий и людный коридор, в котором, собственно, и находилась лаборатория Нимпуса. Сзади же, ну или, точнее, сейчас передо мной, так как полицейский разворот и подсечка гладиатора развернули меня более чем на сто восемьдесят градусов, находилась по меньшей мене сотня метров извилистых коридоров, проходивших между разными зонами Арены.

Скрыться от рассвирепевшей троицы там было бы решительно невозможно. А значит нужно было прорываться.

Тот гладиатор, которого ударил Дарган, повернулся к нему, а я, снова крутанувшись на месте на пол-оборота, оказался лицом к лицу с Лютым.

— Внезапная подмога тебя не спасет! — прорычал он, явно насторожившись после лицезрения участи своего рухнувшего товарища, но даже близко не собираясь отбрасывать ярость и жажду мщения.

— Как угодно! — рявкнул я в ответ, замахиваясь и бросая прямо Лютому в лицо материализовавшегося на левой ладони Ана.

Вот он, в отличие от меня, имевший для выпускания паутины специальный орган, вполне мог ей стрелять. Правда, опять же, из-за слишком маленьких его размеров, несмотря на уровень Ряби, угрозы от такой «стрельбы» было ноль.

Но зато этого было вполне достаточно, чтобы скорректировать в воздухе траекторию своего полета, выпустив паутину и зацепившись ей прямо за лоб Лютого. Редко втянув паутину обратно и таким образом подтянув себя к лицу гладиатора, Ан, ещё на лету расставив свои хелицеры, в момент «приземления» изо всех своих сил впился Лютому прямо в переносицу.

Даже обычные пауки могли кусать так, что человек взвывал от боли и без всякого яда. Тем более что исходный вид Ана — паук кошмарный ткач, отличался своими мощными челюстями, способными прокусить даже кожаную подошву.

Так что хелицеры Ана впились не просто глубоко. Они пробили насквозь носовой хрящ Лютого, на краткое мгновение превратив моего проводника Потока в самый экстравагантный в мире пирсинг.

— У-У-У!!! СУ-У-УКА-А-А!!! — вой Лютого был настолько громким, что в замкнутом пространстве коридора у меня заложило уши.

Однако он бы не был гладиатором, если бы не умел терпеть боль. А потому расслабляться было рано.

Цапнув его за нос, Ан, прежде чем Лютый хлопнул самого себя по лицу с такой силой, что разбрызгал в стороны вытекшую из лишних дыр в носу кровь, подскочил под потолок, отработанным до автоматизма приемом ухватившись за балки паутиной.

А в следующую секунду он уже растворился в воздухе, вернувшись в моё тело. Это был последний трюк, открытый мной после достижения проводником сферы Течения. Если Ан оставался цел, то я мог отозвать его абсолютно из любого места и уже не нужно было терять накопленную энергию.

Правда, не скажу, что мне это сильно помогло. Лютый, с продырявленным носом, буквально красный от прилившей к лицу крови и тусклого освещения коридора и явно теперь настроенный прикончить меня на месте, неумолимо надвигался на меня, а за спиной уже начал кряхтеть его рухнувший напарник.

Шансов объехать Лютого в коридоре шириной менее трёх метров не было никаких. Я должен был как-то вывести его из строя хотя бы на несколько секунд, чтобы проскочить дальше, к Даргану, неожиданно успешно отмахивавшегося от третьего гладиатора грифом штанги.

Причём то, с какой скоростью он орудовал хреновиной, которую я бы вряд ли в принципе поднял хотя бы раза три, недвусмысленно намекало на то, что Риган сильно заблуждался насчет того, что его незаконнорожденный сын не знает техник Потока.

Другой вопрос, что боевого опыта у Даргана было с гулькин хрен, да и, в отличие от меня, судя по выражению паники на лице, он сейчас держался и не бросался наутек на чистом адреналине.

Но думать о том, как одолеть ещё и его противника мне сейчас было тем более некуда. Оставалось только довериться парню и сосредоточиться на прорыве сквозь главную головную боль сегодняшнего вечера — Лютого.

При этом я не прекращал думать и о том, что будет дальше. Обожженной левой ладони и потянутого плеча было даже близко недостаточно для того, чтобы попасть в лазарет.

Мне нужно было серьезное увечье, и, разумеется, нанести его должен был Лютый, а не я сам, ну или по крайней мере оно должно было быть достаточно похоже, чтобы все выглядело правдоподобно. И вариантов, как в текущих обстоятельствах получить урон, соответствующий лазарету, а не крематорию, было не так, чтобы много.

Когда Ан отделялся от моего тела, я терял возможность создавать нити. Но те, что уже существовали, никуда не девались, так что сейчас моя правая рука была привязана к левой стене коридора невидимыми лесками, в совокупности достаточно прочными, чтобы выдержать вес в полсотни килограммов и не порваться. И, собственно, помимо самого Ана это было все, чем я располагал.

Это, а ещё отчаянное безрассудство, ставшее очевидным ещё в тот момент, когда я отрубил себе пальцы.

Вытянув руку вперёд, откинувшись назад и впившись левой рукой в контролирующий обод колеса, я начал стремительно стягивать нити обратно в ладонь, параллельно изо всех сил толкнув себя вперед. Происходила «смотка» не настолько быстро, чтобы меня выдернуло из кресла, тем более что я не мог делать слишком резких рывков, чтобы паутинки не порвались.

Тем не менее, с добавлением толчка от левой руки, меня дернуло вперёд куда быстрее, чем если бы я попытался ускориться чисто за счёт кручения колес. Проблема была в том, что Лютый, отшатнувшийся после укуса Ана, но уже снова сделавший в мою сторону пару шагов, находился как раз на траектории моего движения.

Хотя сложно было назвать это «проблемой» с учётом того, что все так и планировалось. С другой стороны, конкретной выстроенной в мозгу схемы действий у меня не было, где-то на пятьдесят процентов я понадеялся на всемогущий «Авось». Так что, пожалуй, да, это все-таки было проблемой.

Лютый не стал отскакивать с траектории моего движения, лишь усмехнулся и завел руку для удара. И не удивительно, даже врезавшись в него на вдвое большей скорости я бы не сумел нанести гладиатору хоть каких-то увечий.

Однако, похоже, он до сих пор не до конца понимал, в чем состояла моя техника нитей, что было совершенно нормально. И прицелился ровно так, чтобы моя голова, фактически, сама налетела на его кулак.

Нужная последовательность действий вспыхнула в мозгу за доли секунды.

Меня и так сдвигало к стене, несмотря на отчаянные попытки левой руки как-то рулить и подгонять коляску ровно вперед. А после того как я снова резко сжал контролирующий обод и ещё раза в полтора ускорил смотку нитей, меня снова развернуло на сто восемьдесят и притянуло сильно влево.

В результате кулак Лютого врезался не в мою голову, а в левое плечо, к чёрту выбив его из сустава и, кажется, что-то сломав внутри. Однако убить меня не убило, хоть и едва не выкинуло из кресла, снова крутанув вокруг оси.

Вот только вместо злорадного смеха коридор снова огласил вопль гладиатора:

— СУКА, ГЛАЗА!!!

Выбравшийся из моего тела в районе шеи в самую последнюю секунду Ан в момент удара перескочил на кулак Лютого, благо скорость реакции паучка благодаря Потоку уже превысила человеческие возможности и подобный трюк не стал чем-то невероятным.

После чего, использовав две трети накопленной в нем энергии и выпустив её всю в единой ярчайшей вспышке, паучок снова пропал.

Я предусмотрительно зажмурился, к тому же все происходило у меня за спиной. А вот Лютому будто бы швырнули прямо в лицо светошумовую гранату. Ну, без части про «шумовую».

Видел ли он контуры паучка в том белоснежном световом пятне, что сейчас застилало его взор? Возможно. Но это был единственный вариант, что я смог придумать, не включавший в себя превращение нас с Дарганом в овощи.

Парнишка, кстати, уже не просто отгонял гладиатора, он, в панике или даже истерике повторяя: «Простите, простите, простите пожалуйста!» — хреначил упавшего на пол напарника Лютого все тем же штанговым грифом по спине и бокам.

Умереть от такого гладиатор, в отличие от обычного человека, вряд ли умер бы. Но вот встать ещё должно не смог бы.

— Дарган, бросай его, валим! — рявкнул я настолько громко, насколько это вообще было возможно.

Парень, так резко вздрогнув, будто я его физически кольнул чем-то острым, повернул на меня голову, сфокусировал какой-то осоловелый взгляд и, наконец, к счастью, отбросил гриф. После чего подскочил ко мне, вцепился руками в рукоятки кресла и рванул к выходу.

Через несколько секунд мы уже выскочили в большой коридор, едва не сбив с ног неторопливо куда-то прогуливавшихся Кивана, «отца» Даргана, и ещё одного элитного гладиатора Львиной Арены, Змеиного Клыка.

— Что с вами двумя? — нахмурился Киван, одарив своего сына (а по факту брата), настолько холодным взглядом, что я ощутил дрожь парня аж через кресло.

Объяснять, однако, даже не потребовалось. Ещё через пару секунд вслед за нами в коридор вывалились Лютый, потирающий красные глаза, и тот гладиатор, которого я в самом начале уронил нитями. Избитого Дарганом дружка они, похоже, оставили лежать.

Дальнейшее было довольно предсказуемо. Лютый попытался наехать на меня, заявил, что я «использовал какие-то грязные фокусы» и «снова наслал на него жуков». И, вполне очевидно, его даже близко не восприняли всерьёз.

Дыры на носу от хелицер Ана были, конечно, очень заметны, но этого было даже близком недостаточно, чтобы хоть кто-то мог хоть что-то понять. Тем более что истинный виновник в этой ситуации был более чем очевиден.

Вызванная по приказу Кивана служба безопасности Львиной Арены оперативно скрутила и утащила Лютого и его напарничков. Скорее всего мы с Дарганом их больше никогда не увидим.

Меня двоюродный брат после поверхностного изучения плеча отправил в вожделенный лазарет. Даргану же хотел было приказать возвращаться к своим делам, но я попросил провожатого и Киван, недовольно поморщившись, кивнул, позволяя сыну меня отвезти.

Проследив за скрывшейся за поворотом спиной Кивана, я повернулся к Даргану.

— А ты красавчик. Если бы не ты, я бы вряд ли сумел бы спастись. Спасибо.

Парень, до сих пор дрожавший как осиновый лист, уже вряд ли от страха перед «отцом», а скорее просто из-за отходняков после адреналиновой вспышки, нервно усмехнулся.

— Вам спасибо, господин Лейран, — изредка срывающимся на хрип и фальцет голосом ответил Дарган. — Вы мне так помогаете…

— Ты понял, что это я?

— При всем уважении, вы не слишком-то старались скрыть своё участие, — парень развёл руками. — Мне достаточно было лишь спросить у неожиданно ставшего слишком добрым со мной старшим слугой, в чем дело.

Я хмыкнул.

— Рад, что смог помочь. А теперь ответь на вопрос. На каком ты уровне Потока?

Дарган смущенно потёр затылок.

— Вы ведь никому не скажете?

— Ну я ведь не сказал Кивану.

— Пик уровня Ряби.

Я присвистнул.

Дарган был на восемь месяцев меня младше, и так как по системе королевства юридический возраст прибавлялся на год у всего населения в одну и ту же дату, по закону ему сейчас было пятнадцать с половиной. Этану и Иве, не так давно перешедшим на уровень Цунами, было по семнадцать с половиной.

Да, до их уровня Даргану было ещё ой как далеко. Обычно переход с Ряби на Волну занимал минимум полгода и ещё три-четыре — достижение Цунами, то есть на этот уровень он бы вышел в самом лучшем случае к двадцати.

Вот только Этан и Ива с самого детства получали лучшее образование, занимались с личными тренерами и посвящали практике Потока кучу времени без каких-либо отвлечений.

Дарган мало того, что был вынужден работать, вряд ли хоть когда-то в жизни систематически обучался контролю Потока, а техника, что он использовал для сбора энергии, совершенно точно не шла ни в какое сравнение с той, что использовали дети Ригана иф Регула.

И при этом, продолжая тренироваться в том же темпе, он бы вполне смог добиться того самого «Цунами до двадцати», означавшего, что у человека в теории был шанс достичь сферы Сдвига Тверди.

К сожалению, в случае Даргана шансы на то, что теория станет практикой, были практически равны нулю. Достижение сферы Течения своими силами было редкостью, но не чем-то уникальным.

Однако перейти в сферу Буйства Стихий без грамотного учителя или хотя бы толково написанного руководства было невозможно. А Киван был слишком зациклен на ненависти к изменившей ему жене, чтобы позволить Даргану учиться контролю Потока, это было прекрасно видно.

Единственным шансом для Даргана добиться чего-то была армия. Там было возможно заработать военными подвигами себе обучение продвинутым техникам контроля Потока.

Но для Даргана, не имевшего ни поддержки, ни нормального образования, ни боевого опыта, вероятность банально получить такой шанс была смехотворна. Скорее его ждала участь чуть более плотного мясного щита на передовой.

Обидно, что и говорить. Ну, было бы обидно в том случае, если бы я не узнал о подобном даровании.

Конечно, достижение пика Ряби в его возрасте не было гарантией величия в будущем.

Но, например, близнецы, которым я ещё в нашем детстве рассказал технику накопления Потока, до сих пор не добрались даже до уровня Полного Штиля. А им было по двадцать.

И это не они были тупыми, хотя тут, конечно, как посмотреть. Почти то же самое было бы с девяноста процентами населения королевства.

Дворяне не просто так заключали договорные браки, не терпели связей с простолюдинами и обязательно передавали титул главы семьи самым талантливым детям. Предрасположенность к контролю Потока была генетической, так что аристократия уже многие века занималась непрямой евгеникой.

Заполучить такой талант, каким был Дарган, было если не чудом, то по крайней мере невероятной удачей.

Другой вопрос, что Киван не мог не знать об одаренности «сына», но, очевидно, намеренно продолжал это игнорировать. Если бы я изъявил желание сделать Драгана «своим человеком», был большой шанс, что Киван этому воспротивится чисто из принципа.

Впрочем, это вполне могло подождать. Уже того, что я облегчил Даргану жизнь и снизил его психоэмоциональную и физическую нагрузку, должно было неплохо помочь парню. А теперь я собирался поддерживать его ещё больше, по мере своих возможностей пестуя подобный талант.

Так что, если я останусь в живых, в трезвом уме, на свободе и при каких-никаких ресурсах, будущее Даргана обещало стать куда менее облачным.

Где-то через час меня, с рукой в лубке, закатили в палату лазарета. Пробыть я тут должен был до завтрашнего вечера, то есть сутки с хвостиком. И за это время я должен был закорешиться с принцем королевства, про которого я знал лишь то, что ему было девятнадцать лет.

Не густо, конечно, но что поделать. Перелом — это, конечно, серьёзно, но определённо не что-то настолько страшное, чтобы держать меня в лазарете днями.

Подождав, когда полноценно подействует обезбол, я выкатился из четырехместной палаты, в которой по стечению обстоятельств оказался в гордом одиночестве, и поехал на «разведку».

Вот только быстро узнать ничего не получилось. Из тех больных, кто мог и кому было можно выходить в общую зону отдыха, на принца никто не походил. Это поголовно были гладиаторы от двадцати пяти и старше.

Расспросив нескольких, я смог узнать, что в восьми из десяти, считая мою, общих палатах, нет никого, похожего на девятнадцатилетнего. Ещё одна четырехместная палата была пуста.

Однако оставалась последняя четырехместная палата. Она была заперта изнутри весь день, не считая моментов визита врачей и медсестёр, и оттуда никто не выходил.

Также в лазарете, не считая отделения реанимации, где принц вроде как не должен был быть, было двадцать одноместных палат для более важных пациентов. Тринадцать из них пустовало, жильцов четырёх из них я встретил и в них тоже никак нельзя было опознать девятнадцатилетнего, из-за двери ещё одной слышался непрекращающийся старческий кашель.

Итого одна четырехместная палата и две одноместных. Принц должен был быть в одной из них, если, конечно, слухи были правдивы и я подставился под удар Лютого не зря.

Вот только шансов за весь день как-то заглянуть внутрь, не показавшись навязчивым или подозрительным, мне не представилось. А затем на Полярис опустилась ночь.

В лазарете Арены не существовало «комендантского часа». Любой мог выходить в общую зону в любое время, другое дело что с почти полностью выключенным светом и запретом на шум большинство предпочитало отсыпаться, чтобы поскорее набраться сил и вернуться в строй.

Я тоже очень хотел спать. Священное право любого человека на сон, успешно мной соблюдаемое последний месяц, притягивало голову к подушке. Однако желание поквитаться с Черным Тигром все-таки немного пересилило и вместо того, чтобы спать и видеть сны я, борясь со слипающимися глазами, катался туда-сюда по коридорам и зоне отдыха в надежде, что обитатели-интроверты трёх оставшихся под подозрением палат выйдут наружу хотя бы в темное время суток.

Мои надежды не оправдались. Однако, когда я, проезжая в очередной раз мимо одноместной палаты номер четыре, услышал из-за двери неразборчивое: «…Аше… Вы…че…во!» — стало понятно, что я по адресу.

Проблема была в том, что сразу за произнесенным басом: «…Аше… Вы…че…во!» — последовало хриплое и сдавленное: «ПО!..ИТЕ!..»

Глава 20

Час от часу не легче. Ещё мне не хватало напороться на попытку убийства принца.

Самым грамотным было бы сейчас развернуться и укатить прочь по коридору обратно в свою палату и сделать вид, что ничего не видел и не слышал. С другой стороны, смерть принца лишит меня последней, скорее всего, возможности поквитаться с Черным Тигром. К тому же, если я смогу спасти такого человека, это обязательно мне в будущем зачтется, во всех смыслах.

Крутилка на двери, по которой можно было понять, заперта палата или нет, находилась в открытом положении. Похоже, тот, кто пришёл убивать Его Высочество, то ли не подумал об этом, то ли поторопился. Так что вмешаться в теории было несложно.

Вот только не мог же я просто ворваться в палату с криком: «Всем стоять!»

Принц, раз его допустили до участия в боях, находился минимум на уровне Ряби, а его убийца скорее всего был значительно сильнее. Мне, тем более с одной рукой в лубке, там было делать абсолютно нечего. В лучшем случае я бы ни на что не повлиял, а в худшем меня самого прикончили бы как нежелательного свидетеля.

К счастью, хотя из-за почти полного отсутствия алгоритмических систем и компьютеров этот мир и уступал Земле в технологическом плане, такие вещи, как пожарная тревога тут существовали и давно вошли в обиход.

Постаравшись не скрипнуть креслом, я, настолько быстро, насколько это позволяла одна неработающая рука, устремился к углу коридора, где находился ярко-алый кругляш с жёлтым рычажком.

А когда по всему лазарету разнёсся вой сирены, поспешил обратно, как можно громче крича: «ТРЕВОГА!!! ПОЖАР!!!» — толкая двери всех палат и будя отдыхавших больных.

Это сработало. Когда я был в трёх дверях от четвертой частной палаты, оттуда спешно выскочил высокий мужчина, на нижней половине лица которого была натянута черная маска. Бросив на меня краткий взгляд, он развернулся и зашагал прочь.

Останавливать его я, естественно, не стал. Вместо этого, проигнорировав остальные палаты и прекратив кричать, подкатил к двери четвертой и заехал внутрь.

Молодой человек лежал на кровати без движения, на животе и лицом к стене. Я чертыхнулся и подкатил к нему, после чего схватил за плечо и дернул на себя.

Из-за того, что он лежал ближе к краю кровати, от такого неаккуратно обращения принц, перевалившись через бок, рухнул на пол, прямо мне под ноги. Лицо было сильно опухшим и очень бледным, что в красноватом аварийном освещении выглядело по-настоящему жутко, а грудь, обмотанная бинтами, не поднималась.

Чертыхнувшись ещё раз, я отправил из ладони Ана. Если убийца не сломал принцу шею, а просто слишком надолго перекрыл доступ кислорода, шанс вытащить его с того света ещё был. Нужно было только заставить тело снова заработать и сделать вдох.

Искусственное дыхание, однако, я сейчас сделать не мог из-за того, что у меня осталась всего одна рабочая конечность. К тому же, хотя я довольно неплохо разбирался в анатомии, это было необходимо для правильного использования техник Потока, медиком я точно не был и сильно сомневался, что смог бы сделать все правильно.

А потому единственным, что я смог придумать в моменте был максимально сильный шок. Болевой шок.

Укус Ана уже показал свою эффективность на Лютом. Так что, когда челюсти паучка сомкнулись на шее принца, без жалости пробивая кожу и разрывая плоть, я мог быть уверен, что, если подобный метод реанимации был действенен в принципе, то моя попытка должна была сработать.

И это действительно сработало. Со свистящим звуком воздух резко втянулся в лёгкие принца и он, яростно закашлявшись, выгнулся на полу, хаотично задергав ногами и замахав перед собой рукой, вторая, как у меня, была в лубке, будто пытаясь отогнать уже скрывшегося киллера.

Я поспешил отозвать Ана, поскольку следующим движением после этих рефлекторных подергиваний должна была стать попытка схватиться за укушенную шею.

— Все в порядке! — твердым голосом, постаравшись сказать это достаточно громко, чтобы до принца дошло, но при этом не перекрикивая сирену, произнёс я. — Вы живы, Ваше Высочество!

На меня повернулся ещё наполненный остаточной паникой, но при этом пристальный и настороженный взгляд. Через секунду он замер, взяв своё тело под контроль и, прижав ладонью место укуса, прохрипел в ответ:

— Кто… кто ты такой?

— Лейран иф Регул, к вашим услугам.

— Регул? Тебя послали… — тут его взгляд опустился с моего лица ниже, на кресло. — Нет, очевидно, что нет… это ты поднял тревогу?

— Да. Это было зря?

— Нет. Конечно, не зря. Почему… почему у меня так болит… — он с усилием сглотнул, — шея?

— Вас все-таки душили.

— Да, действительно… — протянул он, явно прекрасно осознав, что я попытался избежать ожидаемого им ответа.

— Поднимайтесь, — я протянул ему руку, предварительно заблокировав колеса кресла.

— Спасибо, — кивнул принц, хотя на мою ладонь оперся скорее для виду.

Когда он поднялся на ноги, я с удивлением осознал, насколько он был высоким. Не таким как Черный Тигр, естественно, но молодой человек, которому ещё не было и двадцати, то есть он вполне мог подрасти ещё, был ростом в районе двух метров, если не выше.

К тому же, судя по мускулатуре, прекрасно видимой из-за того, что молодой человек был без рубахи, можно было понять, что его участие в гладиаторских боях было не просто блажью.

В этом мире не существовало такого понятия, как «культуризм», люди тренировались в первую очередь для практических целей. Так что рельефные мышцы скорее всего означали, что человек умел неплохо драться.

Интересно, на каком уровне контроля Потока он находился в свои почти двадцать?

— Внимание, тревога ложная! — в палату заглянул санитар. — Вы видели кого-нибудь, кто мог её поднять?

Судя по взгляду, он знал, что эта палата принадлежит принцу, но о том, кто он, не имел ни малейшего представления. Однако частную палату абы кому не давали, так что его отношение в любом случае оставалось достаточно уважительным.

— Нет, — покачал принц головой, стараясь говорить так, чтобы неестественная хрипота не бросалась в глаза. — Мы с приятелем уже часа тут сидим.

— Понятно. Тогда пока, пожалуйста, оставайтесь в палате.

— Хорошо.

— Спасибо.

Санитар ушёл, а принц, тяжело вздохнув, подошёл к двери, запер её на крутилку и подставил к ручке стул, на который и уселся, откинув голову назад и с силой проведя ладонью по лицу.

— Везде достанут, сволочи…

— Судя по Вашей реакции, это далеко не первый раз?

— Не первый, к сожалению. Но лучше скажи мне, откуда ты узнал, кто я и что тут происходит?

После того, что я сделал, скрывать свои истинные мотивы уже не было особого смысла.

— До меня дошел слух, что один из принцев явился инкогнито на арену и попал в лазарет. Так что я решил тоже сюда попасть, чтобы завести полезное знакомство. А когда ночью караулил в зоне отдыха, надеясь, что вы выйдете, услышал из-за двери голоса, ваш и вашего почти убийцы.

— К попаданию в лазарет ты явно отнёсся ответственно, — хмыкнул принц, кивнув на мой лубок.

— Иначе не умею, — пожал я плечами.

— Не переживаешь, что такие меркантильные мотивы меня оскорбят?

— Мотивы останутся в голове, а в жизни я спас вас от смерти. Думаю, вы не будете настолько неблагодарны, чтобы посылать меня после подобного. А раскрытие своих истинных желаний значительно ускорит знакомство. Кстати об этом?

Он снова усмехнулся, на этот раз даже шире.

— Да-да, где же мои манеры? Семьдесят четвёртый принц Королевства Яркой Звезды, Барион иль Полар.

Семьдесят четвёртый в очереди наследования, после кучи своих дядей, тетей, братьев, сестер и кузенов. Титул-титулом, но по факту он вряд ли мог на что-то рассчитывать. А после того, как нынешний король умер бы и трон занял нынешний наследный принц — его второй сын, Барион даже титул принца потерял бы.

И тем страннее была попытка его убийства, тем более с учётом того, что по словам Бариона она была не единственная.

— Не будет бестактным с моей стороны спросить, в чем причина настолько пристального внимания к Вашей персоне?

— Будет, — кивнул Барион. — Но я отвечу, все-таки я достаточно благодарный человек. — Настала моя очередь хмыкать. — Дело не в том, что по отцу я — принц Королевства Яркой Звезды, а в том, что по матери я — принц Королевства Звездного Холода.

Сначала я не понял. А потом ка-а-ак понял!

В мире, куда я попал, Королевство Яркой Звезды было, разумеется, далеко не единственным, хотя и одним из крупнейших. Если точнее, то из двух крупнейших.

Яркая Звезда и Звездный Холод были самыми огромными и самыми могущественными странами планеты, и история их конфронтации уходила корнями в настолько бородатую древность, что ещё прадед прадеда моего прадеда наверняка помирал со скуки, глядя на толстенные тома летописей с её описанием.

По мере развития цивилизации и цивилизованности, глобальные войны между двумя гегемонами начали происходить все реже, а за последнюю сотню лет их не было в принципе ни одной.

Мелкие стычки происходили постоянно, с этим было ничего не поделать. Но на что-то более серьезное ни одна из сторон никак не могла решиться.

Первой причиной было развитие других стран. Раньше они были слишком маленькими и незначительными, не способными вообще ничего противопоставить двум гигантам, и в основном играли роль вассалов и источников налогов.

Но со временем они неизбежно обретали собственные силы и возможности, и как раз около ста лет назад был подписан мировой договор, утверждавший полную самостоятельность всех государств Тихой Звезды — так называлась наша планета.

Если Яркая Звезда и Звездный Холод начнут грызню, остальные наверняка не побрезгуют вмешаться и, воспользовавшись ситуацией, откусить себе кусочек побольше.

Второй же причиной затишья между двумя гигантами было технологическое развитие и, в особенности, несколько больших прорывов в сфере затягивания Потока.

Появление новых материалов и способов их использования привело к тому, что даже без газа, угля и нефти на Тихой Звезде появилось оружие массового поражения, сильно уступающее ядерному, но уже сравнимое с ним по масштабам разрушения.

Мастера Потока до сих пор были элитой любых войск, но теперь они уже не могли считать ультимативной мощью. Даже силачи сферы Сдвига Тверди не сумели бы выдержать прямого попадания снарядов новейших пушек, так что победа в войне перестала на сто процентов зависеть от количества сильных пользователей Потока.

Тем не менее, отсутствие прямых военных столкновений не означало, что два непримиримых врага и соперника вложили своё оружие в ножны.

Торговые, информационные, репутационные и прочие закулисные войны продолжались даже с большей силой, чем раньше. Новости о смерти важных шишек с обеих сторон просачивались в СМИ почти каждый месяц, а градус напряжения продолжал расти год за годом.

В такой атмосфере попытки как-то сгладить конфликт и примирить две стороны были неизбежны, хотя и не слишком распространены. Но, например, мой самый старший брат — Гарпан, был женат на дворянке из Звездного Холода, так что прецеденты долго вспоминать было не нужно.

И у Бариона, судя по всему, ситуация была именно такой. Его мать была принцессой из Звездного Холода, а отец — принцем Яркой Звезды.

Судя по тому, что Барион был аж семьдесят четвертым в очереди на престол, его отец тоже не был в верхних строчках этого списка. Так что и мать Бариона скорее всего была очень далека от титула наследной принцессы.

Тем не менее, само существование Бариона могло злить очень многих и его смерти могли желать не из каких-то политических соображений, а банально из ненависти к Звездному Холоду.

— И какой же по счету будет эта попытка?

— Одиннадцатой, — протянул принц. — Я расслабился. Не думал, что за мной придут аж сюда.

— Поэтому вы выступали инкогнито?

— Ага. Даже маску надел. Но, когда меня вырубили в конце, маска сломалась и, похоже, меня кто-то все-таки узнал.

— Неприятно.

— Не то слово. Но по крайней мере теперь можно расслабиться. Дважды атаковать в одном месте меня никто не станет. К тому же, вероятно, меня уже считают мёртвым. Ведь если бы не ты, скорее всего так бы и получилось. Кстати об этом. Я не говорю, что не стану отплачивать тебе за спасение. Но предупреждаю заранее, мои возможности сильно ограничены, хоть я и принц.

— Это не страшно, — помотал я головой. — Я изначально не рассчитывал на что-то серьезное. Будет достаточно небольшого одолжения и того, что мы с вами не потеряем друг друга, когда оба покинем лазарет.

— Насчет второго вообще не вопрос, — кивнул Барион. — А что за одолжение?

— Через неделю примерно у одного из элитных гладиаторов арены — Черного Тигра, назначен бой за титул сильнейшего с нынешним чемпионом — Яростным. Мне нужно, чтобы вы пришли на этот бой, уже не инкогнито, разумеется, и в нужный момент приложили все усилия, чтобы максимально усложнить Черному Тигру жизнь.

— Как я пойму, что момент нужный?

— О, — я злорадно усмехнулся. — Вы поймете.

* * *

— Ну, что, принёс? — Черный Тигр встретил меня в дверях своих апартаментов.

Было видно, что он на взводе. Бой против Яростного был уже завтра, а его телу нужно было время на то, чтобы адаптироваться к Кровавым Нитям.

Если бы я ничего ему не отдал, его шансы на победу над Яростным сильно упали бы, и он это прекрасно понимал. Другой вопрос, что, если бы я просто сказал, что у меня для него ничего нет, последствия для меня были бы неприятными. Мягко говоря.

А потому вместо этого я достал из сумки в кресле большую деревянную коробку.

— Конечно.

— Не в коридоре же, сука! — буркнул Черный Тигр. — Заезжай.

Через пару минут он уже сидел за столом и внимательно изучал тринадцать тонких густо-алых ниточек, каждая длиной в три десятка метров, аккуратно свернутых внутри коробки.

— Сделал даже больше, чем договаривались? — довольно улыбнулся он. — Хвалю за рвение.

— По-другому не умею.

После того, как мы с отцом объединились против общего врага, Шейн из моего соглядатая стал полноценным телохранителем. Так что изначальная договоренность с Черным Тигром насчет возможности прятаться от него в апартаментах гладиатора потеряла актуальность.

Вот только менять условия нашего соглашения Черный Тигр отказался и бесполезная теперь уже возможность скрываться от Шейна с его помощью осталась одним из пунктов оплаты Кровавых Нитей.

Помимо этого он пообещал мне выполнить ещё одно желание после того, как с помощью Нитей он победит Яростного. Но, во-первых, теперь я уже сильно сомневался, что он полноценно выполнит это обещание.

А во-вторых, с учётом того, что перед ним в коробке лежали не Кровавые Нити, а паутина Ана, пропитанная максимальной концентрацией энергии Потока, на которую я был способен, моей кровью и кое-какими микстурками Нимпуса, шансы на победу у него были совсем уж невелики, так что и обещанного я скорее всего не получу.

Ну, кроме внутреннего удовлетворения от осознания того, что угрожавший мне ублюдок получил по заслугам.

— Приятно иметь дело с компетентным человеком. — Ты их проверял?

— Нет, но они приготовлены по той же технологии заваривания, что и первая. Так что проблем быть не должно.

— Технология может быть и та же, но выглядят они немного по-другому, — поморщился Черный Тигр.

— Может быть дело в том, что я набил руку, — пожал я плечами, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Может быть, — кивнул гладиатор, глянув на меня исподлобья. — А может быть в том, что ты торопился и где-то налажал. И так как их все равно больше, чем мы договорились, первую я проверю на тебе.

Глава 21

— Как угодно, — кивнул я, протягивая вперёд руку.

Сейчас ни в коем случае нельзя было дать Черному Тигру понять, что у меня самого есть какие-то сомнения в качестве Кровавых Нитей. Иначе в приступе гнева он вполне мог бы прикончить меня на месте, позабыв обо всех возможных последствиях.

— Уважаю я тебя, парень, — ухмыльнулся гладиатор, беря из шкатулки одну из нитей, — цени это.

— Вы даже не представляете, насколько для меня это ценно, — вежливо улыбнулся я в ответ.

Сволочь. Минуту назад у меня ещё были кое-какие сомнения относительно того, стоит ли идти в его отношении на крайние меры.

Хотя ко мне он с самого начала отнёсся как последний гандон, Архана Черный Тигр, похоже, без всякого подвоха наставил на путь истинный. Мой самый младший старший брат стал намного разумнее, сдержаннее и взрослее за то время, что провёл в услужении у гладиатора, что отлично показало его воздержание от вмешательства на поминках Пайры.

За это Черный Тигр заслужил если не прощения, то по крайней мере смягчения «приговора». Но теперь все. Я сделаю все, что смогу, чтобы превратить его жизнь в руины.

Вообще, желание проверить «товар» было вполне логичным.

Вот только проблема была в том, что я, по мнению Черного Тигра, да и на самом деле, был, по сути, обычным человеком. Моё тело не было крещено Штилем.

Кровавые Нити, если их использовал пользователь Потока, после недолгого периода рассасывания и адаптации организма обращались мощным допингом, влияющим на силу, выносливость и стойкость мышц и связок.

Но в теле обычного человека не было ничего, что могло бы растворить Нить, запустив процесс её воздействия на организм. Так что меня, если бы Нить была настоящей, ждало лишь два возможных исхода.

Первый, если Нить была бракованная: неправильно приготовленный материал в подавляющем большинстве случаев начинал отравлять тело. Мне бы повезло отделаться лишь частичной атрофией мышц и лихорадкой, а в худшем же сценарии руку даже пришло бы ампутировать.

Если Нить была приготовлена правильно, никаких моментальных побочных эффектов бы не проявилось. Но без растворения энергией Потока это была буквально запущенная под кожу и обвившая мышцы бечевка.

Хотя инфекцию она занести не могла, меня могли ждать сильнейшее воспаление тканей, необратимое повреждение мышц и даже некроз плоти, вызванные попаданием инородного предмета в тело.

Это при том, что Черный Тигр, находящийся на пике сферы Буйства Стихий, мог бы проверить Нить на себе и, почувствовав неладное, избавиться от негативных эффектов за считанные минуты.

— Охотно верю в твою искренность, — улыбнулся гладиатор в ответ, скорее всего прекрасно понимая, что мысленно сейчас я осыпаю его проклятьями. — Ну, что же, приступим.

Нить воспарила над ладонью Черного Тигра, поддерживаемая его энергией Потока, размоталась, образовав в воздухе над его головой широкую спираль, а потом стремительно рванула к моему запястью, вонзившись в него будто жуткий червь-паразит.

Так как она была соткана Аном и на девяносто процентов состояла из моего собственного Потока, никакие долгосрочные побочные эффекты мне, разумеется, не грозили. Фактически я мог в любой момент рассеять её, избавившись от всех проблем.

Однако, чтобы обмануть Черного Тигра, способного видеть Поток даже в моей теле, я не мог сделать этого сразу. Для убедительности я должен был продержаться до того момента, как покину его апартаменты.

А до тех пор внедрение этой поддельной Нити не должно было ничем отличаться от внедрения настоящей. То есть сейчас, контролируемая Черным Тигром, нить стремительно пробуривала себе путь сквозь мою плоть, обматываясь вокруг мышц и костей.

Из-за того, что она была очень тонкой, никаких серьезных разрывов и кровотечений это не вызывало. Но боль от копошения внутри моей руки тридцатиметрового «червя» была тем ещё удовольствием.

Я схватил запястье правой руки левой и прижал к подлокотнику кресла. Если бы начал дергаться и пытаться как-то противиться, процесс только затянулся бы и принёс больше боли и повреждений.

Черный Тигр внимательно наблюдал за процессом с лицом, на котором не осталось ни следа улыбки. Сейчас на меня смотрел почти буквально дикий зверь, выжидающий подходящего момента для атаки, а может быть и вовсе попросту хладнокровно играющий с едой.

И неожиданно от этой мысли мне самому стало невероятно смешно.

Изначально я выбрал паука, как форму для своего проводника Потока лишь исходя из полезных качеств и разнообразия возможностей, что даровал контроль паутины. Однако после того, как Ан стал моей частью, а моей жизни начали одна за одной происходить кризисные и даже опасные для жизни ситуации, я осознал, насколько хорошо эта форма отражала мой стиль существования в целом.

Пауков заслуженно считали одними из страшнейших хищников микромира. Вот только ирония была в том, что сами по себе пауки не отличались каким-то грандиозным боевым потенциалом.

Да, ядовитые клыки и восемь лапок давали им преимущество перед всякими мухами и мелкими жучками. Но вообще-то пауки не отличались ни силой, ни скоростью, ни молниеносностью реакции.

В бою один на один в пустой террариуме паук с разгромным счетом проиграл бы множеству насекомых, в том числе и тех, что были меньше него.

Однако на собственном поле боя, подготовившись, расставив ловчие сети и усевшись в их середине, паук из сравнительно слабой и неповоротливой твари превращался в смертельную угрозу даже для тех, кто был кратно больше и сильнее.

О том, что я смогу контролировать нити Ана напрямую, когда достигну уровня Цунами, я додумался задолго до того, как провёл ритуал. Но, даже зная обо всех уровнях практики Потока до пика сферы Сдвига Тверди, я так и не смог придумать, как мне даровать силу собственному телу, как самому стать пользователем Потока, как банально встать на ноги.

Возможно, какой-то чудесный способ найдется по ходу, такой, о котором я сейчас не мог даже подумать. Но, если не надеяться на чудо, то скорее всего мне было суждено ещё очень долго оставаться прикованным к креслу. Поток был невероятной силой, но она не была всемогуща.

Но вот что забавно. Моя инвалидность, в мире Тихой Звезды эквивалентная «инвалидности» в контроле Потока, стала идеальной «ловчей сетью» даже для огромных и страшных хищников.

Был бы Черный Тигр настолько расслабленным на мой счёт, что при первой же встрече заказал изготовление Кровавых Нитей, будь я на месте Архана и обладай хотя бы минимальным талантом в контроле Потока?

Нет. Ни за что. В «лучшем случае» он бы завел этот разговор только через пару месяцев, прощупав почву и убедившись, что не наткнется ни на какие подводные камни. А то и вовсе поостерегся бы обращаться с таким щекотливым вопросом к отпрыску семьи Регул.

Однако он увидел во мне лишь неспособного к практике Потока инвалида, то есть «беззащитную» и «безопасную» добычу, с которой можно вдосталь наиграться и потом без всяких проблем сожрать, выбросить или же сделать что угодно другое.

Вот только эта «добыча» была лишь блестящими капельками дождя на нитях моей паутины.

Я не мог, как другие хищники, налететь на врага и начать рвать его когтями и клыками. Я был на порядки слабее врага и не добился бы ничего, кроме собственной смерти.

Я мог лишь скрываться в глубине паутины, заманивая цель все глубже и глубже в свои сети. Слабостью. Услужливостью. Податливостью. Возможностью творить что вздумается.

Но потом, когда жертва пройдёт точку невозврата и расставленный капкан намертво сомкнется на её шее, у неё уже не будет никаких шансов спастись, и не важно, насколько сильно она будет брыкаться.

Это осознание было настолько приятным, что даже чувство боли временно отступило. Рука прекратила дрожать, а на моё лицо выползла довольная улыбка, широкая и искренняя, причём, кажется, слишком искренняя, потому что Черный Тигр аж остановился на середине процесса, с недоумением на меня посмотрев.

— Что смешного?

— Ничего особенного, — пожал я плечами. — Просто я подумал, что из-за вашего недоверия, вынудившего вас потратить одну Кровавую Нить на меня, а не на себя, вы можете завтра проиграть бой Яростному.

— И что в этом смешного? — нахмурился Черный Тигр. — Мы договорились, что я выполню твою просьбу только после того, как выиграю. Так что при таком развитии событий ты тоже останешься с пустыми руками.

Вообще-то мы об этом не «договаривались», он просто «сообщил» мне такие условия. Но опустим детали.

— Это и смешно, — улыбнулся я ещё сильнее. — Я так старался вам угодить и даже превысил оговоренную норму, но из-за этого только попал под подозрение и поставил под угрозу собственную награду. Вам не кажется, что в этом есть непередаваемая ирония?

На лице Черного Тигра отразилась целая палитра эмоций, от недоумения и подозрительности до осознания и даже чего-то наподобие восторга. Однако в целом реакция была все-таки больше отрицательной.

— Ты, похоже, переработал, уже крыша едет. — Поморщился он. — Очень надеюсь, что на качестве Кровавых Нитей это никак не сказалось.

— Вы уже должны были заметить, если бы с Нитью было что-то не так, — пожал я плечами, опустив глаза на собственную руку.

— Твоя правда, — прищурившись, кивнул гладиатор, тоже пристально вглядываясь в происходящее внутри моего предплечья. Из-за того, что я его прервал своей улыбкой, он успел довести Нить только до локтя, оставив чуть больше половины снаружи. — Подождем несколько минут.

Спустя четверть часа молчаливого ожидания Черный Тигр, наконец, перерезал торчащий из моего запястья конец нити своим Потоком, свернул остаток и убрал его обратно в шкатулку.

— Убедились? — спросил я, чувствуя нарастающее жжение в руке.

— Да. Остаток нити оставлю себе. Хотя от него будет от силы треть пользы, лучше так, чем из-за паранойи лишить тебя желания.

— Мудрые слова человека, которым я искренне восхищаюсь.

— Ага. А теперь проваливай, — мои улыбка и последующие слова явно подпортили ему настроение, — мне нужно подготовиться к завтрашнему бою.

— Я обязательно приду за вас болеть.

— Да-да, — отмахнулся он, будто от мухи.

Выехав из апартаментов Черного Тигра, я, не без труда управляя коляской одной рукой, проехал несколько поворотов и спустился на лифте на другой этаж, и только тогда позволил себе рассеять пронизавшую мою руку нить.

Ощущение жжения вскоре начало ослабевать. К счастью, полноценного процесса отторжения ещё не началось, а прямой урон тоненькая нить нанесла не слишком большой.

Правда, управлять рукой в ближайшие несколько дней мне все равно будет непросто. А хуже всего, даже в арсенале Нимпуса не было средств, которые помогли бы справиться с настолько специфичными повреждениями тканей.

Улыбка, однако, никак не хотел уходить с моего лица. А все потому, что в этот момент я представлял, что ждало Черного Тигра в эти вечер и ночь, а затем на утро.

Настоящие Кровавые Нити при попадании в тело пользователя Потока тоже начинали растворяться на сразу. В первые примерно часов десять-двенадцать человека ждали те же трудности, что испытал сейчас я.

С той только разницей, что с пройденным уровнем Полного Штиля тело становилось достаточно выносливым, а естественная регенерация достаточно быстрой, чтобы все ограничилось лишь определенным дискомфортом и некоторой скованностью движений.

Затем наступал, собственно, период допинга, длящийся часа три-четыре. Кровавые Нити, «размягченные» Потоком, превращались в невероятно чистую и полезную для организма жизненную энергию, пропитывавшую ткани.

Если бы двенадцать с половиной Нитей, что я принёс Черному Тигру, были настоящими, использовав их равномерно по всему телу, он смог бы добиться повышения своих физических возможностей на тридцать-сорок процентов, что было огромным преимуществом в бою.

А после того, как Нити полностью растворялись, единственным побочным эффектом была недолгая, максимум в сутки, слабость, да и то не настолько значительная, чтобы это было заметно в повседневной жизни.

С учётом того, что слабость можно было с лёгкостью объяснить банальной усталостью после тяжелого боя, а жизненная энергия из Нитей автоматически заживляла нанесённые ими травмы, доказать их использование постфактум было практически невозможно.

Единственным способом «поймать за руку» нарушителя правил было провести обследование до того, как Нити начнут растворяться в теле, то есть за пару часов до боя.

При этом тела пользователей Потока, прошедший уровень Полного Штиля, были напитаны энергией сами по себе. Так что в организме Черного Тигра увидеть Нити тем же способом, который он сам использовал на мне, было бы невозможно.

А значит тест предполагал введение проверяющим собственной энергии в тело проверяемого, что для всех высокоуровневых пользователей Потока было неприемлемо из-за сопутствующих рисков.

В результате настолько тщательная проверка не проводилась по умолчанию и могла быть назначена лишь в случае наличия серьезных подозрений в жульничестве.

Таковых, разумеется, Черный Тигр никому не давал, а моё слово не имело бы никакого веса, к тому же меня самого могли привлечь к ответственности за изготовление Нитей.

Так что, если бы я действительно дал ему настоящие Нити, Черный Тигр с вероятностью в девяносто девять процентов вышел бы сухим из воды.

Однако с нитями Ана результат будет совершенно иным.

Раствориться в Потоке Черного Тигра они не смогут. Мы с отцом проверяли и пришли к выводу, что, если не пытаться разорвать нити, используя техники манипуляции Потоком уровней Волны и Цунами, а просто вливать в нити энергию, то они никогда не порвутся, а наоборот, начнут становиться лишь прочнее и толще.

При этом минимальный эффект усиления Черный Тигр все-таки почувствует, так как его Поток, проникая в нити, будет выдавливать в окружающие ткани мою кровь, которую я сохранил после создания первой проверочной Кровавой Нити. А значит и заподозрит, что что-то не так, он заметно позже.

Когда он все-таки поймет, что творится что-то неправильное, нити станут уже настолько прочными, что разорвать их внутри тела, не повредив окружающие ткани, станет невозможно, и настолько толстыми, что после вытягивания их обратно из тела ткани превратятся в швейцарский сыр.

С выносливостью пикового Буйства Стихий и наполнением тела Потоком он сможет двигаться и даже сражаться. Но сражение с такими травмами неизбежно будет травмировать его тело все сильнее и сильнее. А если он решит не вытягивать нити из тела, а сражаться в ними внутри, то они продолжат расти под воздействием его энергии.

Отказ же от боя, инициатором которого был сам Черный Тигр, будет означать крах его репутации, как гладиатора и в лучшем случае потерю титула элитного бойца Львиной Арены.

В тот момент, кога Черный Тигр запустит в своё тело нити Ана, метафорические нити моей паутины вокруг него стянутся мёртвой хваткой. А когда в дело вмешается принц Барион, можно будет без всяких сомнений начинать копать могилку. Если не для самого Черного Тигра, то по крайней мере для его нынешнего статуса.

Так что, несмотря на боль в руке, этим вечером я заснул самым сладким сном за последний год. А на утро, редчайший случай, проснулся раньше запланированного и был вынужден почти полчаса ждать, когда приедет машина, доставляющая нас с Арханом на Львиную Арену.

На бой Черного Тигра против Яростного я собирался смотреть из ВИП-ложи, заказанной отцом. Он сам тоже был тут, так что присутствие в ложе, моё и Архана, не выглядело странным.

В подробности наших дел с Черным Тигром я отца не посвящал. Но он знал, что у меня на гладиатора был большой зуб, и что сегодня моя месть должна была свершиться, и с энтузиазмом отнёсся к предложению на эту месть посмотреть.

Вообще, после того, как отец перестал смотреть на меня, как на «неудачный экземпляр» и начал относиться если не как к равному, то по крайней мере с принятием и даже уважением, наши отношения как-то сами собой начали налаживаться.

Мы оба до сих пор испытывали некоторую неловкость в определенных моментах, и вряд ли этого было возможно избавиться полностью. Но после того, как мы стали «партнерами», и начали общаться, исходя именно из этого, а не из отцовско-сыновьего статуса, между нами будто пропала огромная невидимая стена.

В каком-то смысле это было понятно. Рагана иф Регула никогда не учили, как быть хорошим отцом. К своим детям он относился также, как когда-то относились к нему, и это был больной порочный круг.

Но при этом сам по себе он был таким же человеком, как и я, причём, с учётом моего возраста из первой жизни, мы были практически ровесниками. Так что, отбросив необходимость быть родителем и оставив взаимоотношения просто двух людей, он смог показать себя с определённо лучшей стороны.

«Папой» для меня ему стать было не суждено, очевидно. Но мне это и не было нужно, в отличие, например, от Архана. И так как мне больше не нужно было притворяться «сыном», я тоже смог расслабиться в общении с ним.

Так что в смерти Пайры определённо были свои плюсы, пусть сам Раган иф Регул вряд ли когда-либо принял бы такой вывод.

В ложе мы были впятером: Я, Архан, отец, Риган и Киван. И, неожиданно, в ожидании начала боя, как-то так само собой получилось, что мы завели вполне нормальный разговор, настолько комфортный и естественный, что едва не пропустили объявление комментатора.

— ДАМЫ И ГОСПОДА, ВЫ ЖДАЛИ ЭТОГО С САМОГО УТРА!!! НЕ ПОБОЮСЬ ЭТОГО СЛОВА, БОЙ ГОДА ЗА ЗВАНИЕ СИЛЬНЕЙШЕГО ГЛАДИАТОРА НАШЕЙ АРЕНЫ! ПОЖАЛУЙСТА, ВСТРЕТЬТЕ НАШИХ ПРЕТЕНДЕНТОВ БУРНЫМИ ОВАЦИЯМИ!!!

На лицо выползла довольная ухмылка. Первая жертва моих паучьих сетей вот-вот должна была погрузиться в пучину личного кошмара.

Глава 22

— ЛУЧШИЙ ГЛАДИАТОР НА ПРОТЯЖЕНИЕ ВОТ УЖЕ ПЯТИ ЛЕТ!!! ОБЛАДАТЕЛЬ УНИКАЛЬНОЙ ТЕХНИКИ ПОТОКА, АЛОЙ ЯРОСТИ, НЕСРАВНЕННОЙ В СВОЕЙ БОЕВОЙ МОЩИ, ЖЕСТОКОСТИ И, РАЗУМЕЕТСЯ, ЗРЕЛИЩНОСТИ!!! ГЕНИЙ, БЕЗ НАСТАВЛЕНИЙ ОТ ДВЕНАДЦАТИ ГЕРЦОГСКИХ СЕМЕЙ КОСНУВШИЙСЯ СФЕРЫ СДВИГА ТВЕРДИ!!! И, КОНЕЧНО ЖЕ, ПРЕКРАСНЕЙШАЯ ИЗ ВСЕХ БОЙЦОВ НАШЕЙ АРЕНЫ!!! ВСТРЕЧАЙТЕ, ЯРОСТНЫЙ!!!

О том, что лучший гладиатор арены был женщиной, я узнал сравнительно недавно, буквально за пару дней до боя. Как сильнейшая, она сражалась очень редко: либо во время подобных боев за титул, либо когда на Львиную Арену приезжали гладиаторы из других городов и стран, как представитель Арены.

При этом её принадлежность к «слабому полу» могла спровоцировать предвзятость и неуважение со стороны противника, причём не только к ней, но и ко всей Арене, мол: «Что там у них за гладиаторы, если их всех побила баба?»

Так что совместным решением её и администрации Арены было решено по возможности опускать во всех обсуждениях, не важно, словесных или в СМИ, тот факт, что она была женщиной, а её апартаменты были закрытой зоной, куда без приглашения не мог зайти даже Киван, не то, что кто-то моего уровня.

Понятно, что слухи так или иначе просачивались. Я и сам был о них в курсе. Тем более что бои Яростного, хоть и происходили редко, все-таки происходили, и у этого, разумеется, были тысячи зрителей.

Но то, что даже я до последнего не воспринимал всерьёз информацию о том, что сильнейший гладиатор был женщиной, было достаточной демонстрацией умелой работы агентов Арены по сокрытию правды.

Тем не менее, это не значило, что Яростный старалась извести свою женственность в том числе и физически.

Вышедшая на арену женщина, хоть и была куда выше среднего, а рельефность её мускулатуры была прекрасно заметна даже под одеждой, все-таки оставалась женщиной во всех смыслах этого слова.

Комментатор не просто изливался в комплиментах, говоря, что она — красивейший из гладиаторов Арены. Длинные распущенные волосы почти нереалистичного густо-рыжего, почти алого цвета, аристократическая, несмотря на слегка грубые черты, внешность, широкие бедра.

Пожалуй, как-то примерно так я себе и представлял воительницу-амазонку.

Её оружием были боевые рукавицы с железными вставками на костяшках и закрывавшими предплечья крагами. С учётом сказанного комментатором, было не сложно понять, в каком стиле она обычно сражалась.

— ЕЁ ПРОТИВНИКОМ СЕГОДНЯ СТАНЕТ ТИРАН АРЕНЫ, ГЛАДИАТОР, НЕ ПРИЕМЛЮЩИЙ МИРНЫХ ФИНАЛОВ, РАЗРЫВАЮЩИЙ ВРАГОВ НА ЧАСТИ С ВОСХИЩАЮЩЕЙ ВСЕХ НАС КРОВОЖАДНОСТЬЮ, ПОЛНОСТЬЮ СООТВЕТСТВУЮЩЕЙ ЕГО ИМЕНИ, ЧЕРНЫЙ ТИГР!!!

На арену, пол которой был застелен стальными листами, широкими, грациозными, будто он и правда был огромным котом, шагами, вышел мой «деловой партнер».

Черный Тигр сражался небольшими, с поправкой на его внушительные габариты, топорами, напоминающими томагавки. Пару он уже держал в руках, и ещё восемь были прикреплены у него по всему телу: на груди, спине, пояснице и бедрах.

Никакой брони при этом, по сути, не было ни на нем, ни на ней. Разумеется, оба пришли на бой не в повседневной одежде, но плотная кожа и редкие металлические вставки были, мягко говоря, слабой защитой от ударов пользователей Потока на пике сферы Буйства Стихий.

Отчасти это было обусловлено ограничениями самой арены. В первую очередь гладиаторские бои все-таки были зрелищем. Очень кровавым, под час даже смертельным, но шоу, где приветствовались в первую очередь три вещи: бешеный напор, высочайший риск и кровавые брызги.

Что то, что другое, что третье было довольно сложно достижимо, если бы оба бойца облачились в «консервные банки».

Однако в первую очередь отсутствие полноценной брони обуславливалось банальной бессмысленностью.

Сталь, не важно, какой она была прочной, не могла выдержать удары пользователей Потока. Ну, или её листы должны были быть настолько толстыми, что гладиаторы превратились бы в настоящих черепах.

При этом, разумеется, существовали техники укрепления брони Потоком. Но из-за того, что от уровня Полного Штиля и до сферы Сдвига Тверди объем энергии Потока как-то значительно не увеличивался, поддерживать подобное укрепление на протяжение всего боя было совершенно невозможно.

Куда эффективнее и логичнее было использовать открывающуюся на уровне Волны возможность покрывать тело слоем Потока, способным даже в чистом виде останавливать пистолетные пули, и модифицировать его, накладывая эффекты сферы Буйства Стихий.

Защита при этом получалась все-таки не такой прочной, как от укрепления реальной брони Потоком, но вполне достаточной, чтобы игнорировать случайные попадания и скользящие удары.

В результате, по сути, вне зависимости от избранной техники контроля Потока, оружия и стиля боя, ключевыми элементами в сражении двух пользователей Потока, не достигших сферы Сдвига Тверди, была комбинация атака-уклонение-контратака.

Впрочем, техники контроля, оружие и стиль вносили в эти комбинации множество корректировок, из-за которых тактика боя могла кардинально меняться. Так что наблюдать за боем высокоуровневых пользователей всегда было невероятно захватывающе.

Комментатор ещё что-то говорил, расхваливая бойцов, но я уже не особо слушал. Все моё внимание было приковано к Черному Тигру. Я хотел понять, есть ли в нем какие-то изменения, и если есть, то насколько большие.

Хотя брони на нем не было, открытых участков кожи ниже шеи также не было видно. Однако, смотря через глаза Ана, после прохождения уровня Полного Штиля ставшего намного более зорким, чем я сам, я смог увидеть нездорово набухшие вены у Черного Тигра на шее, что указывало на чрезмерное напряжение тела и мышц.

С другой стороны, ожидаемой скованности движений заметить мне не удалось, что было не слишком хорошим показателем.

Возможно, конечно, Черный Тигр был настолько стойким, что подавлял боль и все побочные эффекты использования поддельных Кровавых Нитей лишь силой воли и мышц. Но чисто по ощущениям вообще не было похоже, что гладиатор как-то ослаб.

Неужели он что-то понял и вытащил нити Ана из своего тела до того, как они нанесли его телу достаточно большой ущерб?

Понятно, что это в любом случае было лучше, чем если бы я отдал Черному Тигру настоящие Кровавые Нити. Победа над Яростным, которая, если верить слухам, уже начала переход в сферу Сдвига Тверди, для него в любом случае была бы почти невозможна.

Но, если все закончится только этим, все, чего я добьюсь — это обрету непримиримого врага в лице Черного Тигра.

Неужели жертва в последний момент все-таки заподозрила неладное и выдернула голову из ловчего силка? К сожалению, как и настоящий паук, сделать что-то с этим я уже не мог и оставалось только наблюдать.

Тем временем двое гладиаторов остановились друг напротив друга на расстоянии пары шагов в самом центре арены и, по традиции, скрестили своё оружие. В данном конкретном случае Черный Тигр слегка ударил своим топором о перчатку Яростного.

После чего они вновь разошлись примерно на двадцать метров.

— ГЛАДИАТОРЫ ГОТОВЫ У БОЮ!!! — взревел комментатор, а за ним оглушительным ревом одобрения взорвались и трибуны. — ДА ПРОЛЬЕТСЯ КРОВЬ НА РАЗ!.. — двое бойцов приняли боевые стойки, — ДВА!.. — вокруг них заклубилась энергия: алая у Яростного и густо-черная у Черного Тигра, — ТРИ!!!

Если бы не Ан, все, что я бы увидел — это хаотичное месиво из двухцветных вспышек и размытые силуэты двух человек. Скорость, с которой двигались двое гладиаторов, была настолько большой, что обычный человек физически не мог уследить за ними глазами.

Однако проводник Потока после прохождения уровня Полного Штиля достиг нечеловеческого уровня мышления и восприятия. И, синхронизируя свой разум с Аном, я мог выйти на тот же уровень, на котором окружающий мир будто начинал двигаться в слоу-мо.

В будущем это должно было помочь мне соответствовать скорости своих противников — пользователей Потока даже с обычным человеческим телом.

Яростный, как и предполагало её имя, тут же бросилась в атаку на Черного Тигра. Алая аура при этом соткалась в длинный плащ у неё за плечами, пару высоких сапог до колена и когти, как у Росомахи, торчащие из кулаков. Это не считая равномерного покрытия остального тела.

Сам Черный Тигр, хотя тоже явно специализировался на ближнем бое, явно не горел желанием встречаться с Яростным лицом к лицу. Его энергия обратилась фантомным образом антропоморфного тигра, или скорее пантеры, с учётом цвета, наложившимся на тело гладиатора, а у каждого из притороченных к его телу топоров будто бы появилось по паре звериных челюстей вдоль лезвий.

Я уже видел не один гладиаторский бой на Львиной Арене. Но нельзя было не признать: уровень, на котором находились нынешний чемпион и Черный Тигр, на голову превосходил все остальное.

Таково было сражение истинных мастеров Потока, достигших, фактически, пика возможного для простолюдинов. Такова была сила сферы Буйства Стихий.

Штиль усиливал Потоком тело. Течение открывало прямую манипуляцию энергией и на последнем, третьем уровне Цунами — выведение Потока из тела. Но пределом возможного для сферы Течения были простейшие формы: сферы, как в пулях Потока, диски, используемые в качестве щитов, нити навроде моих и так далее.

Причём это все была чистая, пусть и очень концентрированная, энергия. Пуля Потока, созданная одним человеком, была идентична пуле другого человека, разница была лишь в количестве энергии.

Однако сфера Буйства Стихий все кардинально меняла. Начиная с этой сферы пользователи Потока могли практиковать особые техники, позволяющие особым образом модифицировать энергию для самых разных целей.

Назывались такие техники, собственно, Буйствами, и их сложность и мощь, а также принципы, лежащие в их основе, зависели от того, какому уровню сферы Буйства Стихий они соответствовали.

Буйства Вихря сосредотачивались на «атрибутивности» или, как это объяснялось для детей, заведовали прилагательными. Острый, гибкий, прочный, хрупкий, липкий, вязкий — они могли придавать все эти свойства энергии Потока, но не более.

«Качественные» Буйства Шквала влияли на сам процесс манипуляции, по той же аналогии соответствуя глаголам. Заставить энергию нестись, замереть, воспарить, разъяриться, успокоиться, скрыться — это все было про Буйства Шквала.

Буйства Бури именовались «формирующими», придавая Потоку определенные образы, что, логично, соответствовало существительным. Сапоги, плащ, броня, пасть, пуля, клинок и так далее.

При этом на одной и той же энергии разные Буйства применять было невозможно, так что до уровня Бури приходилось тщательно продумывать, что и когда использовать.

Однако Буйства Ока Бури уже позволяли объединять все эти эффекты воедино. Так что после достижения этого уровня никакие иные Буйства почти никогда не использовались.

Яростный и Черный Тигр скорее всего тоже сейчас применяли исключительно Буйства Ока Бури.

Например, в сапогах Яростного скорее всего были объединены «форма», собственно, сапог, «качество» скорости и «атрибут», вероятно, цепкости, судя по тому, насколько резкие и непредсказуемые рывки, невозможные без идеального сцепления с поверхностью, показывала чемпион Арены.

А окутавший Черного Тигра фантом состоял из «формы» тигра, комбинации «качеств» усиления, ускорения, возможно гибкости или чего-то подобного, и «атрибута» прочности, так как были отчётливо видны искры от столкновения когтей Яростного с этим фантомом.

Яростный продолжала давить Черного Тигра, заставляя его отступать по всей арене. Причём скорость, что она развивала за счёт своих сапог и, вероятно, плаща, была куда выше, чем позволял фантом тигра, так что по сути это было даже не преследование, а систематическое избиение, и только прочная защита фантома спасала Черного Тигра от участи быть пронзенным алыми когтями.

Вот только это вовсе не выглядело так, будто Черный Тигр проигрывал. Да, ему приходилось терпеть удар за ударом, но и он сам был не хуже.

Его топоры, которые он запускал в полёт один за другим, летали по всей арене будто бумеранги, видимо контролируемые его Потоком, создавая для Яростного постоянную угрозу получить клыкастым лезвием по спине.

При этом с учётом того, что энергетическая броня чемпиона, судя по яркости энергии в ней, была существенно ниже качеством и прочностью, чем тигриный фантом, одного прямого попадания вполне могло бы хватить если не для победы Черного Тигра, то как минимум для серьёзного ранения Яростного.

Поток лучше всего накапливался в костях и мышцах, тогда как внутренние органы и жировая прослойка могли удержать в среднем на тридцать-сорок процентов меньше энергии на единицу объема. Так что, хотя талант контроля Потока от пола никак не зависел, у мужчин было естественное преимущество перед женщинами чисто за счёт физиологии.

К тому же, хотя Яростный была очень крупной и мускулистой, по сравнению со своим более чем двухметровым оппонентом она все равно выглядела довольно хрупкой. Будь они на одном уровне, у Черного Тигра было бы минимум раза в полтора больше энергии.

Однако Яростный уже начала переход в сферу Сдвига Тверди, то есть начала создавать внутри своего тела так называемый Ледник, представлявший из себя спрессованную энергию. Так что на самом деле чемпион должна была обладать не меньшим, а заметно бо́льшим запасом Потока, чем Черный Тигр.

При этом, хотя удар за ударом продолжали приходиться именно на фантомного черного зверя, а в Яростного так до сих пор и не попал ни один топор, ситуация выглядела как минимум равной, а то и с перевесом в сторону Черного Тигра.

Понятно, что вопрос был не только и не столько в количестве энергии, сколько в мастерстве её контроля. Но оба гладиатора обладали огромным опытом и сражались уже многие годы, так что в этом плане между ними не должно было быть какой-то критической разницы.

Собственно, как раз из-за того, что он опасался, что ему не хватит Потока, Черный Тигр и заказал мне приготовить ему Кровавых Нитей. Повышение жизненных сил организма естественным образом означало также и увеличение объема энергии, что в этом теле можно было хранить.

Кровавые Нити были не настоящими и Черный Тигр, даже если бы вовсе не стал их применять, никак не должен был показывать подобных результатов. Но спустя несколько минут после начала боя он уже сам начал постепенно переходить из обороны к атаке, заставляя Яростного отскакивать от его выпадов и разрывать дистанцию для избегания летающих повсюду топоров.

Варианта у меня оставалось два.

Первый: Черный Тигр этой ночью каким-то непостижимым образом совершил невероятный прорыв в своей практике Потока и как минимум сравнялся по уровню с Яростным — то есть встал на порог сферы Сдвига Тверди.

И второй: Черный Тигр, поняв, что мои Кровавые Нити бесполезны, принял какой-то другой допинг, не менее, а возможно и более мощный.

Первое было не исключено, но настолько маловероятно, что об этом можно было даже особо не думать. А вот второй вариант казался очень даже логичным.

У такого как Черный Тигр должны были быть как минимум достаточно обширные познания в сфере «стероидов», а скорее всего и определенные их запасы. Кровавые Нити он заказал потому, что они были безвредны для организма, а факт их использования было почти невозможно установить.

Но это не значило, что у него в закромах не было припасено чего позабористее. Осознав, что я его нагнул и бой с Яростным в лучшем случае закончится его поражением, а в худшем — грандиозным провалом, такой как Черный Тигр вполне мог пойти на риск быть уличенным в приеме каких-то более мощных, чем Кровавые Нити, стимуляторов, ради победы.

И ещё через пару минут стало понятно, что стимуляторы эти сам Черный Тигр, похоже, не слишком-то контролировал. Или, возможно, контролировал куда лучше, чем мне бы хотелось.

По арене от него вдруг разлилась густая, будто чернила, энергия, очевидно превышающая возможности сферы Буйства Стихий. Послышались неуверенные слова комментатора о «спонтанном прорыве».

А в следующую секунду Черный Тигр, как раз оказавшийся под нашей ложей, взвился в воздух и рванул прямо на меня с занесенным над головой топором и яростью в полностью красных глазах.

Похоже, поддельными Кровавыми Нитями я разозлил его куда сильнее, чем мог подумать.

Конец Первой Книги.

Content

Ткач Кошмаров. Книга 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22