Ткач Кошмаров. Книга 3

Глава 1

Удар пришелся в правый борт. Машину закрутило, перевернуло через крышу и я едва успел выбросить нити Ананси во все стороны, сплетая их в плотную сеть между собой и окружающим интерьером на манер подушки безопасности.

Мужчине повезло меньше. Не пристегнутый и не ожидавший столкновения, он оказался беззащитен, несмотря на уровень минимум Шквала, из-за которого я не решился отравить его первым.

Его голова с глухим стуком ударилась о потолок, тело обмякло.

Машина, тяжелая, бронированная, продолая переворачиваться, начала тонуть.

— Прекрасно, — прошипел я, ощущая, как давление сжимает виски.

Ан уже работал. Перебравшись на шею мужчины, который должен был прийти в себя буквально через несколько секунд, он впрыснул яд, блокирующий использование Потока.

Нити тем временем плотно пеленали мужчину, фиксируя его тело, чтобы не болтался, как тряпка.

Вода тем временем начала просачиваться в салон, но неожиданно медленно. Похоже, только через вентиляцию. Двери и окна держались герметично. Действительно бронированная.

Однако даже так у меня было не так много времени, тогда как машины конвоя уже должны были остановиться на берегу, а их пассажиры начать организовывать спасательную операцию.

Нитями я начал сечь одежду своего пленника, а также уже мертвого водителя. Вскоре в моем распоряжении оказалось несколько кусков ткани, которые, подхватив нитями, Ан прижал к решетке. Вода замедлилась, но не остановилась.

— Работай лучше, — прошипел я, чувствуя, как Поток вытягивается из меня.

Нити сплелись в плотную мембрану, вдавливая пиджак в щели. Пузырьки воздуха ещё просачивались по краям, но теперь это были жалкие капли, а не поток.

Я судорожно осмотрел салон. Водитель — мёртв, теперь уже наверняка. Шею сломал при ударе. Да и смысла в руле, педалях и двигателе уже было немного. Тяжеленный автомобиль уже опустился на самое дно реки, где, судя по всему, и застрял в иле.

— Ладно, — я облизнал солёные от пота губы. — Теперь попробуем выбраться отсюда, да? Ну что, Ан, — мысленно пробормотал я, — пора отращивать лапки?

Нити, по одной аккуратно, начали просачиваться сквозь державшие воду герметичные прокладки дверей. Я не торопился.

Во-первых, было бы глупо умереть вот так, всего лишь из-за того, что своими действиями я случайно открою замок и вода хлынет внутрь. Во-вторых, у меня банально не было достаточно сил после пыток и голодания на протяжение неизвестного периода времени.

Одна нить, две, три… десять, двадцать, тридцать… они проникали сквозь каждую дверь для сохранения баланса и стабильности конструкции, а затем сплетались воедино в более толстые и прочные канаты-ноги.

Я представил себе краба — неуклюжего, но цепкого. Нам нужно было именно такое решение.

Первая «нога» дернулась, затем вторая. Машина содрогнулась и… не сдвинулась с места.

— Больше, — сжал я зубы, чувствуя, как тело скрипит от перенапряжения Потока.

Рывок. Еще рывок.

Скрежет металла по камням заставил меня напрячься. Мы двигались. Медленно, со скоростью пьяного слизняка, но двигались.

— Так, теперь главное — не порвать…

Как назло, передняя правая нить тут же лопнула. Машина резко накренилась, начала заваливаться на бок.

— Черт! Ан, перераспредели нагрузку!

Я понимал, разумеется, что отдавать команды вслух не обязательно. Но сейчас я был слишком истощен и напряжен, чтобы действовать с максимумом рациональности.

Оставшиеся «лапы» напряглись, компенсируя крен. А вскоре потерянная «нога» была восстановлена. Мы снова поползли, но теперь я отчетливо чувствовал, как Поток тает. Еще пять минут — и придется использовать Ледник. Еще двадцать пять — опустеет и он.

Очередной камень. Очередной скрежет.

— Еще немного…

Машина дрогнула и вдруг резко просела — одна из «лап» провалилась в яму. Я стиснул зубы, чувствуя, как нити натягиваются до предела.

— Порвётся — убью, — зашипел я на ни в чем не повинного проводника.

Мы медленно выползли. Метр. Еще метр.

Вода поднималась. Медленно, но без пауз — как песок в часах, которые кто-то забыл перевернуть. Уже по щиколотку. Потом по середину икры.

Я прикидывал время по сердцебиению. Восемьдесят ударов в минуту. Сто двадцать — когда нити Ана рвались из-за слабого контроля, заставляя трехтонную махину заваливаться на сторону.

Воздух становился гуще. Не то чтобы мне его не хватало — пока что. Но вообще-то я был не один.

— Десять минут, — пробормотал я, наблюдая, как скрываются в мутной воде колени.

Машина скрипела, кренилась. Ан работал на пределе. Ткань на вентиляции уже промокла насквозь и держала заметно хуже, Да и я уже не был в силах отвлекаться от «ходьбы» под дну.

— Пятнадцать.

Вода добралась до груди.

— Двадцать.

Начала лизала подбородок. Я вытянул шею, прижавшись к потолку. Подтянул туда же уже давно пришедшего в себя и теперь с паникой наблюдавшего за происходящим пленника.

Еще пять минут — и придется выбираться. Добровольно. И уже плевать, если нас найдут.

Вода коснулась губ. Противная. Грязная.

Металл скрипел, нити звенели, как натянутые струны. И — порвались.

Машина рухнула на бок, я едва не глотнул речной жижи. На секунду меня охватила странная мысль: «Так вот как чувствует себя утопленник».

Потом все нити резко втянулись, только затем, чтобы впиться в стекло на задней двери и начать ковырять его, чтобы оно треснуло.

Удалось. Сначала появилась трещина, трещина превратилась в паутину, затем в дыру. Пузыри воздуха рванули вверх, а я следом, волоча за собой бесчувственное тело нападавшего.

Воздух жег лёгкие, а в висках стучало: «Плыви. Просто плыви.»

И я поплыл, используя мелко переплетенные нити как подобие ласт для рук. Сломанную палачом правую руку «перебинтовал» теми же нитями, их же использовал вместо мышц, чтобы загребать воду ладонями.

Течение подхватило нас, как осенние листья. Я ощущал каждое движение воды — холодные потоки обвивали руки, цеплялись за одежду, пытались вырвать мою ношу из ослабевших нитей.

Мужчина, обмотанный паутиной, болтался в воде как тряпичная кукла. Чертовски тяжеленная кукла.

«Ты там не захлебнись,» — подумал я, чувствуя, как сведённые холодом мышцы протестуют против каждого движения. — «У меня ещё вопросы к тебе есть.»

Наконец, мы вынырнули и я смог глотнуть спасительного кислорода. Вытащил наверх пленника, чтобы он тоже вдохнул и тут же ушел под воду сам из-за увеличившегося веса.

Хорошо, что Найла настояла на том, что я должен тренировать руки. Иначе я бы даже до этого момента не дожил. Для того, чтобы отталкиваться нитями ото дна их нужно было протянуть на слишком большое расстояние, сейчас я был на такое не способен.

Покрутив головой в поисках берега, снова начал грести, параллельно пристально оглядывая происходящее на самом берегу. Ни машин, ни людей на берегу.

Либо они решили, что мы погибли, либо еще пытались найти машину в мутной воде на том месте, где мы упали, либо…. Третий вариант мне в любом случае нравился меньше всего.

Берег тем временем приближался, но слишком медленно. На середине пути я понял, что не дотяну, если продолжу тащить за собой человеческий баласт.

— Греби сам или сдохнешь! — прошипел я в лицо мужчины, подтянув его к себе.

После чего развязал спутывавшие его нити. «Кляп» убирать не стал.

Его глаза расширились, но кивок был заметен. Достаточно.

Течение усиливалось, неся нас к излучине реки. Наконец нити, протянутые вниз настолько, насколько хватало контроля и сил, зацепились за придонные камни. Дно поднималось и теперь выбираться стало куда проще.

— Чёрт! — вырвалось у меня, когда особенно высокая волна захлестнула меня с головой.

Ещё несколько минут борьбы с рекой — и мои руки наконец уткнулись в каменистое дно, тогда как голова осталась над водой.

Я выполз на берег, не забыв вновь спеленать и вытащить за собой пленника. Рухнул на сырую землю. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Воздух обжигал лёгкие.

— Ну что, — после нескольких минут передышки, затягивать было нельзя, конвой мог появиться в любой момент, я перевернулся на бок, глядя на бледное лицо пленника, тоже уставшего бороться со стихией без Потока. — Живой?

Он кивнул. Я ухмыльнулся, чувствуя, как адреналин сменяется холодной ясностью. Самое интересное только начиналось.

Я окинул взглядом реку. Того места, где мы упали, не было видно за поворотом течения. Вот и хорошо. Но оставаться тут было нельзя.

* * *

Кровь стучала в висках, голова раскалывалась, все мышцы в теле, казалось, даже в ногах, хотя это было невозможно, горели как будто их окунули в кислоту. Но останавливаться было нельзя — где-то позади могли идти по следу.

Ан выстреливал нити вперемешку: одни срывали паутину с кустов, набрасывая её поверх моих следов, другие — цеплялись за стволы, дёргая меня вперёд, как марионетку.

Методично, без спешки, но с максимумом эффективности. Слишком резкие движения оставят больше признаков прохода. Слишком медленные — позволят догнать. Пленник висел за спиной в коконе из нитей как самая настоящая муха.

Чувствуя, что в любой момент рухну без сил, я, тем не менее, продолжая подгонять сам себя, продержался до самого вечера, убравшись от реки на несколько десятков километров.

К сумеркам лес сомкнулся вокруг плотной стеной, а в глазах поплыли тёмные пятна. Последние нити обвились вокруг мха, прикрывая последний видимый след, прежде чем я рухнул у корней поваленной сосны.

Корни поваленного дерева образовали что-то вроде натурального навеса. Не идеальное укрытие, но лучше, чем ничего. Я втащил бессознательное тело под этот древесный козырек, рухнул рядом сам.

Держаться больше не было сил. Если найдут здесь, то я даже не буду сопротивляться.

После получасового отдыха и восстановления части энергии Ан впрыснул в шею пленника новую дозу. Мне было совсем не надо, чтобы он вернул контроль над Потоком и смог дать отпор.

Мужчина застонал от боли.

— Нормально, — пробормотал я, проверяя узлы. — Терпи. Это только начало.

Нити, закрывавшие ему рот, исчезли. Он закашлялся, харкнул накопившуюся мокроту.

— Что… что тебе от меня надо? — наконец произнес он.

— Что надо? — повторил я за ним, ровно, но тяжело дыша. — Для начала испытать… как ты там сказал? Варварские практики.

Пленник ухмыльнулся и не без труда, но сел, прислонившись к комелю земли, несмотря на запястья, что были плотно опутаны паутиной, впивающейся в кожу при малейшем движении.

Я наблюдал, как его грудь тяжело вздымается — ровно, слишком ровно для человека в его положении. Тренированное дыхание. Опыт.

— Ты наивен, если думаешь, что сломаешь меня пытками, — он оскалился, демонстрируя зубы.

— Проверим, — сказал я, запуская нить Ана ему под ноготь.

Он сглотнул, пытаясь сохранить лицо, но я видел, как напрягаются его мышцы.

— Это… детские игры, — прошипел он.

Я разжал ладонь. Из кончиков пальцев выползли шесть нитей — тонких, почти невидимых.

— Согласен, — кивнул я. — Но после того, что со мной сделал ваш палач, у меня у самого появилось настроение поиграть.

Уже не одна, а множество нитей впились ему под ногтевые пластины и начали там шерудить, как кочергой в углях.

Он застонал, начал дергаться, извиваться. Без Потока плоть, даже укрепленная Полным Штилем, была беззащитна перед тончайшими паутинками, уже добравшимися до косточек фаланг и начавшими осторожно и неторопливо отдирать их от окружающего мяса.

— Щекотно!.. — прохрипел он, сплевывая кровь, видимо из прокушенной насквозь щеки.

Я лишь пожал плечами. Три пальца, четыре, пять. Потом другая рука. Потом я добавил к этому ноги.

Усталость валила с ног, но адреналин и накопившаяся ярость с легкость ее перебивали, даже давая Ану новые силы для манипуляции все новыми и новыми нитями.

— Говори, — произнес я, когда заметил выступившие на его глазах слезы.

— Иди… к черту!

— Пойду, обязательно. А ты пока открой-ка ротик, — ухмыльнулся я. — Как думаешь, когда мои нити проберутся к нервам каждого твоего зуба и начнут играть на них, как на арфе, как громко ты заорешь?

Его глаза округлились от ужаса.

— ЛАДНО!!! ХВАТИТ!!! — он задышал ртом, как рыба на берегу. — Я… я скажу… — я остановил нити в миллиметре от его губ. — Мы… из Королевства Холодной Звезды.

Я присвистнул. Хотя такой вариант приходил мне в голову, реальное подтверждение было чем-то куда большим, чем просто догадка. Получается, я привлек внимание уже даже не другого клана или организации внутри Яркой Звезды, а внимание агентов главного противника «моего» королевства?

— Как вы обо мне вообще узнали? От кого?

— Кайл ам Регул… он наш. Завербован уже довольно давно.

— «Золотой Лев»? — спросил я, тяжело вздохнув.

В голове наконец-то сложились два и два. Конечно, мне не хотелось верить в предательство человека, которого я считал одним из ближайших своих друзей. Но его работа на Холодную Звезду объясняла странности в его поведении, которых за этот год я замечал немало, а также странную любовь просто сидеть за угловым столиком в ресторане «Золотой Лев» с одним только чайником чая.

— Да, это точка передачи информации, — кивнул пленник.

Кстати.

— Тебя самого-то как зовут?

— Ге У Нью.

— А в Яркой Звезде?

— Геун иф Альдебаран.

— Иф? — я хмыкул. — Забавно. Кто и как меня похитил? В форте не должно было быть никого сферы Сдвига Тверди кроме командира, а нападавший явно обладал силой за гранью Буйства Стихий.

— Командир куплен, — фыркнул Геун. — Вояка он вроде как толковый, но в остальном полный идиот. Проигрался в казино вдрызг, влез в долги, попытался барыжить военной амуницией, его обманули, долги выросли до небес. А мы их перекупили. Теперь, чтобы не оказаться в долговой яме или тюрьме ему приходится исполнять наши указания.

— Понятно. Ну и последнее, что пришло на ум сходу. Что произошло в той крепости? Ты ведь явно почти что выкрал меня.

— Да, насчет этого… — он замялся. — В общем, веришь или нет, но я не врал. У меня и некоторых моих сторонников и правда были мысли тебя мирно завербовать. Однако лидер нашей ячейки был категорически против. Он собирался просто вытащить из тебя всю информацию, а потом убить, и плевать, что ты в будущем мог бы создать что-то даже более великое. Вот мы и решили тебя забрать и перевезти в Холодную Звезду, где Гаркот уже не сможет тебя достать.

— Как благородно, — фыркнул я. — Надеюсь, ты не думаешь, что я стану как-то отплачивать тебе за это?

Он промолчал.

— Ладно. Достаточно на сегодня. СПродолжим позже.

Я отодвинулся от Геуна, снова залепив ему рот кляпом.

* * *

Огонь потрескивал, выгрызая последние куски древесины. Я подбросил сухую ветку, наблюдая, как искры взмывают в небо.

Это было максимально рискованно: вот так разводить костер. Но я настолько устал и продрог, что, проснувшись где-то в районе рассвета, понял, что не способен даже сесть, и если прямо сейчас не согреюсь, то могу сдохнуть тут же на месте.

Пленник сидел напротив, его руки, опутанные паутиной, подрагивали от остаточной боли. В глазах, наблюдавших за тем, как тонкие нити-паутинки подбрасывают в огонь ветви, параллельно освежевывая тушку попавшегося в силок из тех же нитей кролика, читались недоумение, любопытство и страх.

— Королевство Холодной Звезды, — проговорил я, растягивая слова. — Что же мне с вами делать?

Мужчина напрягся, видимо ожидая новой волны пыток, но я обращался не лично к нему, а вообще к ситуации.

В голове крутились варианты действий.

Самым очевидным виделось вернуться в клан. За языка из Холодной Звезды, к тому же шпиона, меня бы точно неплохо вознаградили, причем и клан, и правительство.

Но это было слишком просто. Похищение, пытки, то, что я едва не сдох. Если все это ограничится простой благодарностью и какими-то преференциями, я буду крайне недоволен.

Раз уж все сложилось так, как сложилось, я должен был выжать из ситуации максимум. Пусть даже ради этого нужно было рискнуть жизнью еще раз.

В голове постепенно начал складываться план. Но для его осуществления мне нужно было больше информации. Куда больше.

* * *

Тень скользнула по дубовым панелям кабинета прежде, чем я успел появиться из-за портьеры. Клинок, обычно висевший над камином, уже свистел в воздухе, целясь мне в горло.

Я не стал уворачиваться. Лезвие остановилось в миллиметре от кожи, дрожа от напряжения.

— Ты мог бы просто постучаться, — голос отца звучал ровно, но в нем все равно чувствовалось волнение.

— Мог бы, — кивнул я. — Но так интереснее.

— Рад, что ты жив, — вздохнул отец, опуская меч. — Мне позавчера пришло письмо. Хорошо, что не поверил. Правда, выглядишь не очень. Что с тобой произошло?

— Долгая история, — отмахнулся я. — Сначала я бы предпочел помыться, поесть и встретиться со врачом. Если ты не против. Спасибо. Но о том, что я вернулся, говори только самым проверенным.

— Конечно, — кивнул отец, нажимая кнопку вызова своего личного секретаря.

Спустя три часа мы сидели друг напротив друга в его кабинете. Он с бокалом чего-то крепкого, явно настроенный на сложный диалог.

Я, в новой одежде и новом кресле, с рукой в чистом свежем гипсе и с пахнущей травами повязкой на груди. На найденные у Геуна деньги я сумел организовать себе анонимный прием у ветеринара в ближайшем городке, кое-какое тряпье и билет до столицы.

Но это, разумеется, не могло даже близко сравниться с тем, что можно было получить в особняке иф Регул.

Я рассказал все, что со мной произошло и все, что мне удалось узнать от Геуна, как говорится, мир его праху.

— Зря убил, — покачал головой отец на описании этого момента. — Из него еще можно было выудить столько полезного.

— Тащить его с собой до Поляриса по тихому было бы слишком, — вздохнул я. — А раскрывать себя я пока не хочу.

— И тут мы, наконец, подошли к главному, — хмыкнул отец. — Почему не хочешь?

— За то, что со мной произошло, должен ответить не один только Геун, — зло проговорил я.

* * *

Колокольчик над дверью книжной лавки в спальном районе звякнул слишком громко для такого тихого места. Я задержался на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку книжной лавки и, переступив порог собственными ногами, шагнул внутрь.

Запах старых переплетов, воска и чего-то металлического ударил в ноздри. Не книжный запах. Химический.

— Добрый день, — пробормотал я, делая вид, что изучаю ближайшую полку.

Я медленно двинулся вдоль стеллажей, притворяясь, что читаю названия. «История северных войн», «Трактат о льдах», «Мифы древних царств». Продавец за конторкой наблюдал за мной, не скрывая интереса. Шрам через левую бровь, как и говорил Геун.

— Могу я вам помочь? — спросил он наконец.

Я сделал еще три шага.

— Ищу первое издание «Скрижалей Льда».

Тишина повисла на долю секунды дольше, чем нужно. Его глаза сузились, изучая мое лицо.

— Редкий экземпляр, — наконец сказал он, вытирая руки о фартук. — Последний раз видел его… лет двадцать назад.

Пароль подтвержден. Но что-то было не так.

— Возможно, в подсобке найдется что-то похожее? — спросил я, решив закончить обмен кодовыми фразами, несмотря на сомнения.

В руках продавца словно из ниоткуда появился обрез, дуло направлено на меня.

Неужели я себя уже чем-то выдал?

Глава 2

— Этот пароль отозвали две недели назад, — произнёс продавец, растягивая слова. — И я тебя не знаю.

Я сделал шаг в его сторону.

— И не должен знать, — произнес я настолько уверенно, насколько это вообще было возможно. — Но, наверное, должен знать Ге У Нью, — его глаз дернулся. — Так вот, он мертв. А я — последний, кто видел его живым. И это было как раз около двух недель назад, на протяжение которых я добирался сюда. Так что мне очень жаль, что я не в курсе актуальных паролей. Но, пожалуйста, не мог бы ты позвать кого-нибудь более компетентного? У меня есть информация, передача которой вышестоящим должна произойти как можно быстрее.

Продавец не опустил обрез. Но его правый указательный палец слегка дёрнулся — едва заметный сигнал помощнику, копошившемуся у полок с зельями. Тот исчез за занавеской без лишнего шума. Хорошо обучен.

Я позволил себе на секунду расслабиться. Но именно отдыхать было рано. Пока.

Где-то в глубине здания скрипнула дверь. Вскоре ко мне уже вышел другой человек. Невысокий мужчина с неприятным, каким-то скукоженным лицом, осморел меня с ног до головы и поманил за собой.

Я прошел за стойку, затем по недлинному коридору до двери в подвал. Спустившись по лестнице на пару этажей, я оказался в сыром каменном мешке, тут же навеявшем неприятные воспоминания, еще свежие в памяти.

Дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком.

— Раздевайся, — кратко произнес мужчина, толкая меня к единственному в подвале столу.

Хозяин книжной лавки тоже был тут, как и еще один незнакомый мужик, судя по габаритам и мечу в ножнах — охранник. Но скорее всего, пока все будет идти гладко, они не сдвинутся с места.

Я медленно расстегнул и снял куртку, скукоженный тут же выхватил ее из моих рук и принялся шаркать ладонями по карманам, подкладке и швам. Та же участь постигла ботинки, рубаху, майку, носки и штаны.

Благо, дальше раздеваться уже не заставляли, и насчет моих ног, неестественно и нездорово худых по очевидным причинам, тоже никто ничего не сказал.

— Хорошо, — кивнул скукоженный наконец. — Одевайся и иди за мной.

Из подвала мы не вышли. Наоборот, пройдя в соседнюю дверь, спустились еще ниже, до довольно длинного коридора, по которому вслед за скукоженным я прошел в самый конец, до еще одного каменного мешка с таким же минималистичным убранством.

Правда, тут кроме стола стояли еще три стула.

— Садись и жди.

Переспрашивать я не стал. Уселся на стул, сложил руки на груди и прикрыл глаза. Ждать, по ощущениям, предстояло долго.

Действительно, вновь дверь открылась лишь часа через три. На этот раз скукоженный был не один, а вместе с начальством. По крайней мере уважение скукоженного к невысокой, но очень статной женщине, вошедшей вслед за ним, чувствовалось без каких-либо слов.

Женщина села напротив. Скукоженный — сбоку, раскрыв блокнотик для записей.

— Имя?

— Григ Регул.

Фамилию Регул без префикса носили родившиеся в клане слуги. Например, Дзинта и Гинта тоже были Регул, вот только в их случае сама по себе фамилия не давала никаких привилегий или статуса.

— Семья? Статус?

— Иф. Младший помощник в фирме «Лев и Сталь».

Это был фирма Сейны, без проблем согласившейся подыграть в случае потенциальной проверки моего прикрытия.

— Когда и при каких обстоятельствах ты встретил Ге?

— Два по половиной года назад, Бармансия. Он вышел на меня, как-то узнав, что я продаю информацию фирмы конкурентам. Пригрозил раскрыть мои махинации, если я не стану сотрудничать.

Это тоже была заранее продуманная ложь. Допрошенный мной Ге У Нью действительно был в крупном приморском городе королевства — Бармансии, в названное время.

Так что если в моей истории и были несостыковки, обнаружить их сразу не должны были. Ну, по крайней мере я на это очень надеялся.

— Позывной Ге?

Уникальное «прозвище», которое в агентурной сети Холодной Звезды могли знать очень немногие. Я, как «младший» Ге, должен был быть в курсе его позывного для обмена информацией.

— Синий Кот.

Женщина переглянулась с скукоженным.

— Какой твой позывной?

— Белый Паук, — не удержался я.

— Почему о тебе нет информации?

— Ге подозревал кого-то в сети в двойной игре, — произнес я максимально уверенным голосом. — Ему не нравились методы некоторых старших и он считал, что за непоследовательными и неразумными их поступками и решениями стоит Яркая Звезда. Так что, завербовав меня, он решил оставить меня в качестве козыря на случай экстренных ситуаций.

— И ты появился только сейчас, потому что Ге, якобы, мертв?

— Не «якобы». Он настолько мертв, насколько это только возможно. Я лично видел его тело.

— Где?

— Где видел или где оно сейчас?

— Где тело Ге?

— В овраге безымянного лесочка на северо-восточной границе, неподалеку от базы «Седьмой Полдень». — это было кодовое название той крепости, где меня держали.

— Ладно, — кивнула женщина, — допустим. — Мы еще проверим твои слова, но пока достаточно. Что за информация, о которой ты говорил?

— Материалы иследований Лейрана иф Регула.

Женщина дернулась.

— Откуда они у тебя?

— Не у меня, — покачал я головой. — Но я знаю, где они лежат.

— Откуда? — с нажимом повторила она.

— От самого Лейрана, — пожал я плечами. — Он сбежал от конвоя вместе с Ге, которого взял в плен. Несколько дней плутал по окрестным лесам, заметая следы. К тому времени я, не получив от Ге дежурного послания с приказами, отправился его искать. С помощью этого я нашел его и Лейрана в том самом лесу.

Я показал женщине кольцо с крупным молочно-белым камнем на пальце. Это было самое настоящее кольцо-маячок, штука пусть и не слишком распространенная, но используемая очень многими, особенно в герцогских кланах и армии.

Кольца были парными. Камни в них производили из одного куска особого минерала, затянутого Потоком таким образом, чтобы всего его осколки обязательно стремились соединиться друг с другом.

Если такой кусочек положить на дощечку, а ту — на воду, то камешек, как намагниченная иголка на север, начнет поворачиваться в сторону своей второй половинки.

В зависимости от качества изготовления камешки могли указывать направление друг на друга даже с расстояния в несколько тысяч километров. Мое кольцо, взятое из хранилища семьи, было не таким качественным и работало лишь в радиусе около двух сотен километров.

Тем не менее, даже этого должно было оказаться достаточно для того, чтобы моя история стала еще убедительнее.

— Ге был жив?

— Нет, уже умер. По словам самого Лейрана, когда упали в машине в реку, Ге, не успев подготовиться к удару, к тому же не был пристегнут, сильно ударился головой о потолок и схлопотал кровоизлияние в мозг.

— Тогда где Регул?

— Я его убил, — пожал я плечами. — Впрочем, он бы и так умер через день-два от истощения и последствий пыток. Все-таки даже с умением использовать Поток при покалеченных ногах он оставался калекой. Дотянуть его до какого-нибудь города я бы не смог, так как сам Потоком не владею.

— Но информацию об исследованиях ты у него выбил?

— Он сам рассказал, — кивнул я. — Когда я нашел их, он, разумеется, даже не мог предположить, что я — союзник Ге. Так что начал просить о помощи, предлагая вознаграждение. Я немного надавил и он выдал местоположение тайника.

— Где?

— Что я получу за раскрытие такой важной информации? Насколько я понимаю, за знаниями Лейрана охотимся не только мы.

— Сначала ты скажешь, где тайник, потом мы его проверим, а потом уже решим, как тебя вознаградить, — ледяным тоном ответила женщина.

Я сделал вид, что сжимаю кулаки от негодования.

— «Чиншарен», седьмой док, северо-западный угол, под половицей.

Карандаш скукоженного скрипнул по бумаге. Женщина кивнула.

— Проверим. Если врешь…

— Не вру. В награду я хочу технику контроля Потока минимум уровня герцогских кланов и встречу со старшим в ветви. После такого подарка Холодной Звезде я, разумеется, стану большим человеком, и общаться хочу только с такими же большими людьми.

Женщина смерила меня слегка презрительным взглядом. Похоже, сыграть опьяненного внезапно привалившей удачей не слишком дальновидного парня мне удалось неплохо.

— Если все чисто — получишь встречу. А пока что посидишь тут, под присмотром.

Она встала, скукоженный встал следом.

Когда дверь за ними захлопнулась, я выпустил воздух, которого не осознавал, что держал. Теперь все зависело от того, насколько они разбираются в вопросе и поверят ли в подлинность написанных мной материалов, похожих на подлинные, но по сути совершенно бесполезных.

Я откинулся на спинку стула и начал ждать.

Благо, в полном одиночестве меня не оставили. Через час в комнату заглянул владелец лавки и спросил, хочу ли я чего-то съесть.

Я отказался. Мало ли чем они собирались напичкать мою кашу. Но то факт, что обо мне вот так «заботятся», внушал оптимизм.

Ответ пришел еще через часов пять или шесть.

Женщина на этот раз не пришла, зато пришел скукоженный. Просунул голову в дверь и кратко бросил:

— Встреча состоится завтра утром. Тебя отвезут.

В ответ я просто кивнул.

Вскоре появился владелей лавки, притащил набитый соломой матрас и тонкое одеяло. На этот раз отказываться я не стал. Улегся и закутался поплотнее. В каменном мешке даже в куртке было довольно зябко.

К тому же я не мог дождаться возможности расслабиться после многих часов напряженного контроля нитей Ана в моих ногах.

Разумеется, возможность ходить не вернулась ко мне внезапно по одному желанию. Для того, чтобы не приезжать в книжную лавку в кресле, что мгновенно похерило бы всю конспирацию, я провел сам себе довольно радикальную «операцию».

Пронизал ноги насквозь нитями Ана примерно также, как если бы использовал Кровавые Нити: обвил каждую мышцу и кость, создав что-то наподобие эндоскелета.

Удача и физиология были на моей стороне: из-за того, что мой паралич был неестественным, я не потерял чувствительность в нижней части тела, так что мне не нужно было создавать поддержку для спины. Достаточно было просто заставить двигаться сами ноги. К тому же из-за все того же паралича операция оказалась совершенно безболезненной.

Проблема была в том, что нити Ана, хоть и состояли из энергии Потока, организмом все еще считались инородными телами. Если бы я продолжил использовать такой вот эндоскелет слишком долго, это привело бы к воспалениям тканей, общей слабости, лихорадке, а в крайнем случае к некрозу и гангрене.

Так что подобный способ был очень далек от реального шанса на возвращение возможности ходить. После того, как эта операция закончится, мне придется вернуться в кресло, и с этим ничего нельзя было поделать.

Впрочем, возможность взглянуть на мир с высоты собственного роста все-таки была довольно приятной.

Даже с учетом того, что я не мог физически ощутить, что стою, а еще того, что после получаса лежания под довольно теплым одеялом я понял, что мне не просто холодно. Меня хорошо так знобило.

Похоже, хотя я этого и не чувствовал, воспалительные процессы в ногах уже начались. Вытаскивать нити, однако, было нельзя.

Завтра мне предстояла встреча с важной шишкой шпионской организации Холодной Звезды, на которую для сохранения легенды я должен был прийти на своих двоих. А повторное повреждение тканей, если бы я сейчас рассеял нити, а потом начал вживлять их снова, скорее всего привело бы даже к худшим последствиям.

В результате уснул я только часа через два, банально от усталости.

* * *

Дверь камеры скрипнула, нарушая тишину и вырывая меня из беспокойного сна. Свет ламп ударил по глазам, заставив щуриться.

Скукоженный стоял в проеме, его тень ложилась на мокрые камни пола длинным искаженным пятном. Он держал руки за спиной, но я видел, как нервно перебирает пальцами — то сжимая, то разжимая кулаки.

— Пойдем, — произнес он, — пора.

Я медленно поднялся с матраса.

— Куда поедем? — спросил я, делая шаг вперед. Охранник у двери, вошедший следом за скукоженным, непроизвольно напрягся, его рука потянулась к рукояти ножа.

Забавно. Как будто я мог что-то предпринять здесь, в самом сердце их логова.

— Увидишь, — нахмурился скукоженный. — Тебя отвезут. С охраной.

Я действительно увидел.

Местом встречи, неожиданно, оказался тот самый седьмой док, еще хранивший следы нашего боя с отрядом Шейзана. Под конвоем пары бугаев меня провели внутрь.

Неподалеку от входа, выглядя неестественно маленьким на фоне огромного пространства дока, стоял мужчина в длинном плаще с капюшоном, наполовину скрывавшим изъеденное оспинами лицо.

— Значит, это вы — главный? — поинтересовался я сделав вид, что до сих пор не замечаю никакого подвоха.

— Я, — кивнул рябой. — Можешь называть меня Роковым Волком.

— Белый Паук, — «представился» я, едва сдержав улыбку. — Вы, как я понял, нашли материалы?

— Нашли, — кивнул Рябой Волк. — Их еще проверяют, но, судя по всему, они подлинные. Ты молодец.

— Я получу то, о чем говорил той женщине? Технику контроля Потока и высокую должность в Холодной Звезде?

— Ты получишь, что заслужил, — кровожадно ухмыльнулся мой собеседник.

Бугаи резко подскочили ко мне и схватили за руки. Ну, естественно. Кто бы сомневался, что возомнившую о себе невесть что шестерку реально станут награждать, а не решат устранить?

Впрочем, своей главной цели я добился: Волк пришел на встречу. И даже если он не был реальным лидером шпионской ячейки, его статус наверняка был выше, чем у Ги у Нью. Значит мои старания не пропали втуне.

А дальше уже не моя забота.

— Никому не двигаться! — грохнуло снаружи, и дверь с треском распахнулась.

Волк замер. В проеме стояли люди в доспехах Регулов.

— Руки за голову! — рявкнул передний боец, его меч описывал в воздухе угрожающие дуги. Волк отпрыгнул назад, устремляясь к приоткрытым воротам дока, выходящим на реку, из которых выходили готовые суда. Бугаи поспешили за ним, забыв обо мне.

— Ты в порядке? — подошедший ко мне мужчина снял шлем и я с удивлением встретился взглядами с отцом.

— Не думал, что ты придешь лично, — хмыкнул я.

— Важная цель, — пожал он плечами. К тому же после того, как ты пропал в том магазине, я решил лично проконтролировать все.

— Понятно, — кивнул я. — В таком случае славу его поимки можешь забрать себе. Мне будет достаточно, что Курт будет в курсе.

— Идет, — кивнул отец, не став спорить.

* * *

Кабинет отца без отца за столом выглядел странно. Сейчас Раган иф Регул стоял рядом со мной, терпеливо ожидая, пока Курт иль Регул, вальяжно разместившись на его месте, дочитает доклад о произошедшем.

— Ты не перестаешь меня удивлять, Лейран, — наконец произнес он, откладывая бумагу. — Сбежал из плена, вытащив с собой пленника, пытал его, выведав немало полезной информации, а потом еще и решил не просто передать ее клану, но использовать для того, чтобы выйти на кого-то повыше. Это правда был твой план, а не задумка твоего отца?

— Лейран придумал все сам, — ответил за меня отец. — Я помог ему с подготовкой поддельных документов и, разумеется, организовал облаву, но не более того.

— Похвально, — еще раз кивнул Курт, хотя внешне его одобрение вообще не было заметно. — То, что ты пропустил все учения, разумеется, никак не повлияет на твои результаты. Более того, я организую тебе высший бал за них. Но поимка Рокового Волка определенно стоит дороже этого. Что ты хочешь?

Я перевел взгляд на отца. Его скула дрогнула — единственный признак напряжения.

На этот раз Курт даже не стал предлагать ничего сам, позволив мне выбрать награду самостоятельно. Но это тоже была своего рода ловушка.

Назову слишком небольшую цену и он поймет, что в дальнейшем мне можно недоплачивать. Слишком обнаглею и запрошу больше возможного — он ткнет меня в это носом и, опять же, получит право занижать мне «зарплату».

— Пользователь Потока сферы Сдвига Тверди, — произнес я, немного подумав. — Плевать, кто он и откуда. Будет даже лучше, если это будет какой-нибудь ублюдок, которого никому не будет жалко. Я хочу такого человека в безраздельное пользование.

— Зачем тебе…

Договорить старейшине не дали.

— Господин! — в дверь просунулась голова Дзинты.

Визит Курта не афишировался, а за последний год близнецы вслед за мной стали относиться к отцу с куда меньшими страхом и пиететом. Впрочем, даже так вторжение Дзинты было вопиющим нарушением суббординации.

К тому же одна только картина того, как глава семьи иф Регул стоит перед незнакомым стариком, фактически, по стойке смирно, должна была навести его на мысль о том, что он не вовремя.

Вот только парень, под присмотром Найлы добившийся определенных успехов в контроле Потока, но не приобретший ни одной дополнительной извилины, о таких вещах явно не задумывался.

Тем более что новость, которую он принес, была действительно очень важной:

— Дарган очнулся!

Глава 3

Дверь в палату скрипнула, будто предупреждая о моем появлении. Я толкнул ее чуть сильнее, и передо мной открылась узкая комната, пропахшая лекарствами и затхлой тканью. Единственное окно пропускало тусклый свет, выхватывая из полумрака худую фигуру на койке.

Дарган лежал, уставившись в потолок, но его глаза сразу же метнулись ко мне. Губы дрогнули, собравшись в кривую ухмылку.

— Ну наконец-то… — его голос был хриплым, будто пропущенным через терку.

Я въехал, притворив дверь за собой, и на мгновение застыл на месте. Мое горло неожиданно сжалось. Я знал, что он жив, знал, что его выходили, но видеть его таким — бледным, с впалыми щеками, с синеватыми прожилками под глазами — было… странно.

Столько усилий было положено на то, чтобы найти способ исправить ошибку, допущенную мной во время проведения ритуала, да что там, хотя бы на то, чтобы найти саму эту ошибку. Но все было тщетно.

И вот, теперь он очнулся. Сам.

— Выглядишь как дерьмо, — сказал я, подъезжая ближе.

— Спасибо, что заметил, — он попытался приподняться на локтях, но рука дрогнула, и он снова плюхнулся на подушку. — Черт, даже сидеть — уже подвиг.

Я старался не смотреть на его худые запястья, на вены, выпирающие под кожей. Вместо этого я схватил его за плечо — крепче, чем нужно, но мне было плевать. Мои пальцы впились в кость, и я почувствовал, как он напрягся, но не отдернулся.

— Хорошо, что ты живой, — вздохнул я.

— Это точно, — он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то серьезное.

Я не ответил. Вместо этого разжал хватку и откинулся назад, осматривая палату. Чисто, пусто, никаких лишних вещей. Только койка, тумбочка с пузырьками лекарств и графин воды.

— Сколько еще тебя тут держать будут?

После того, как я потерял надежду найти решение самостоятельно, а состояние Даргана начало ухудшаться из-за отстутствия профессионального ухода, его пришлось перевезти из особняка в частную клинику клана. Анонимно, отец озаботился.

— Врачи говорят, что еще пару дней, а потом… — он замолчал, потом резко выдохнул. — Потом посмотрим.

Я кивнул. В воздухе повисло молчание, но оно не было неловким. Мы оба знали, о чем он не договаривает.

— Ты можешь его призвать?

— Да, уже пробовал.

Я прищурился, впиваясь взглядом в ладонь Даргана. Его пальцы дрожали, когда он медленно разжимал кулак.

Над кожей вспыхнуло сияние — но не холодное белое, как должно быть, а ядовито-зеленое, словно свет гнилого фосфора. Оно пульсировало неровными всплесками, оставляя на потолке мерцающие пятна.

— Цветная? — выдавил я, чувствуя, как сжимается желудок. Проводники не должны были так выглядеть. По крайней мере что Ан, что те несколько проводников, что я создал для отправленных Куртом подопытных — все были чисто-белыми.

Дарган хрипло рассмеялся, но смех тут же перешел в кашель. Его рука дернулась, и сияние на миг погасло, затем вспыхнуло вновь.

— Ага. Красиво, да?

Я намеренно медленно провел пальцами по краю кровати, давая себе секунду на анализ. Цвет казался признаком дефекта или аномалии. Но что пошло не так? Действительно ошибка в ритуале? Или…

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, намеренно сделав голос плоским. — Я имею в виду связь с ним.

— Чувстую себя дерьмово, как ты и сказал. Но что касается связи, то вроде бы все в порядке.

Дарган закрыл глаза, вдруг побледнев еще сильнее. Его проводник вспыхнул ярче, осветив синяки под глазами.

Я подавил желание схватить его за запястье и проверить пульс. Вместо этого лишь кивнул, отмечая про себя: сияние стабильное, несмотря на цвет. Не похоже, чтобы парню из-за него было плохо или типа того.

— Главное — работает, — буркнул я, больше для себя. — Остальное… разберемся.

Дарган слабо хмыкнул, разжимая пальцы. Зеленый свет погас, оставив в воздухе едва заметный шлейф, будто дым от костра.

Я выпрямился на краю кровати, убрав руку с плеча Даргана. Его кожа под пальцами была липкой от пота, а дыхание все еще неровным — короткие, хриплые вдохи, будто он только что пробежал спринт.

— Я могу организовать для тебя стажировку в центре, — сказал я, нарочито ровно, как будто обсуждал поставку провианта, а не шанс вернуть друга в строй. — Не в этом году, разумеется, тебе нужно будет время, чтобы прийти в себя и восстановиться. Но через год — вполне.

Дарган замер. Сначала я подумал, что он не расслышал — его веки медленно моргнули, словно через воду. Потом его пальцы сжали край одеяла, костяшки побелели.

— Я… согласен, — голос сорвался на хрип, глаза вспыхнули.

В отличие от меня, для которого стажировка была лишь средством достижения цели, для Даргана, почти всю жизнь прожившего с мыслью о том, что ему не светит ничего кроме работы мальчиком на побегушках, это была словно сбывшаяся мечта.

И ему скорее всего было плевать даже на то, что в центре его, возможно, будут унижать и шпынять куда активнее, чем на Арене.

Он попытался приподняться, но тело предательски дрогнуло, и он рухнул обратно на подушку.

Я едва удержался, чтобы не протянуть руку снова. Вместо этого кивнул, коротко, по-деловому.

— Хорошо. Но ты должен появиться на этой церемонии совершеннолетия. Осталось всего три недели. Иначе предложение отменяется.

Он фыркнул — слабая пародия на его обычный смех.

— Конечно, господин Лейран, как вам будет угодно.

«Господином» он перестал называть меня уже вскоре после того, как они с Мирой переехали в особняк. И хотя по прежнему очень меня уважал, наше общение стало куда более неформальным.

Так что такое обращение было на сто процентов шуткой. Я улыбнулся в ответ.

Как никому мне было известно, что одним из самых важных критериев в том, преуспеет ли Дарган в своем восстановлении, был правильный настрой. И тут, похоже, все было отлично.

Вдруг дверь в палату толкнуло с такой силой, что ручка оставила вмятину на стене. Мира застыла в проеме — ее грудь вздымалась, словно она бежала через весь город, а не прошла два коридора. Пальцы впились в деревянный косяк, оставляя на краске бледные царапины.

Я видел, как ее глаза нашли Даргана. Как губы задрожали, прежде чем сжались в тонкую ниточку. Как капли пота скатились с висков, смешавшись со слезами.

Ни слова.

Мое кресло скрипнуло, когда я откатился в сторону. Колеса замерли на мгновение — ровно столько, чтобы Дарган успел кивнуть. Его пальцы сжали край простыни, но лицо оставалось спокойным.

Я толкнул колесо, объезжая Миру. Ее рука дернулась, будто хотела схватить меня за плечо, но опустилась, так и не коснувшись.

Дверь закрылась за мной с глухим щелчком. До меня донеслись сдавленный всхлипы и слова Даргана: «Ну все, все, теперь все будет хорошо!»

* * *

**6-я сцена 6-й главы**

Пустой тренировочный зал гудел тишиной, нарушаемой только скрипом моих колёс по каменному полу. Я сбросил мундир на ближайшую скамью — пот уже пропитал спину под тонкой чёрной рубахой, загнал кресло в центр.

Подготовка к операции, написание фальшивых материалов, исцеление после пыток, операция по вживлению нитей в ноги… все это время мне было не до тренировок.

И, вернувшись, наконец, в еще пустой центр стажировки, ребята должны были приехать с фронта только через четыре дня, вторым делом, за которое я решил взяться после распаковки новых вещей, стала именно тренировка.

Нити выскользнули из ладоней словно бы даже без команды, будто Ан тоже рвался в бой. Первый манекен — деревянный, с облупленной краской — взорвался щепками от удара, пропитанного Буйством «остроты». Второй, обшитый кожей, я опутал за секунду, затем резко дёрнул. Голова отлетела, ударившись о стену с глухим стуком.

— Слишком медленно, — пробормотал я, заставляя нити изменить траекторию.

Третий манекен, укреплённый стальными пластинами, требовал другого подхода. Я запустил в него пять нитей одновременно, заставив их просочиться в щели доспехов. Хруст — и внутренняя набивка посыпалась на пол, как труха.

— Лучше.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на ритме. Нить вправо — удар в солнечное сплетение. Нить влево — подсечка. Шаг назад (если бы я мог его сделать) — И…

Боль пришла без предупреждения.

Будто кто-то вогнал мне в бёдра два раскалённых клинка и провернул их. Мышцы свело судорогой, дыхание перехватило. Я вцепился в подлокотники, но пальцы тут же онемели.

— Чёрт!

Нити, только что послушные, как мои собственные пальцы, вдруг обмякли. Они беспомощно повисли в воздухе, будто мёртвые змеи, затем опустились на пол, подёргиваясь. Я попытался согнуться, но тело не слушалось — только прерывистые вздохи и холодный пот на спине.

— Ан… — прошипел я.

Паук внутри отозвался слабой пульсацией, но связаться с ним не вышло. Как будто боль перерезала и эту нить тоже.

Я упал вперед, едва успев выставить руки. Локти ударили о камень, но это было ничто по сравнению с огнём в ногах. Зубы сжались так сильно, что хрустнула челюсть. Где-то вдали грохнула дверь — наверное, дежурный услышал шум.

Но мне было плевать.

— Двигайтесь, — прошептал я себе, впиваясь пальцами в пол.

Пальцы дрожали, но подчинились. Сначала ладони. Потом руки. Я подтянул тело, с трудом перекатываясь на спину. Нити лежали рядом, всё ещё безжизненные.

— Вот же…

Глубокий вдох. Выдох. Боль отступала волнами, оставляя после себя только ледяное онемение.

— Опять.

Дежурный так и не пришёл. Хорошо. Последнее, что мне нужно — чтобы посторонние увидели еще одно проявление моей слабости.

Я собрал нити обратно в ладони, чувствуя, как они медленно оживают. Первый манекен всё ещё валялся в щепках. Второй — без головы. Третий — выпотрошенный. Четвертый…

— Ну нет. Хватит на сегодня.

* * *

Кабинет врача-невролога, найденного отцом, пах спиртом и жжёной бумагой. На столе передо мной лежали пергаменты, больше похожие на карты подземелий, чем на медицинские схемы.

Тонкие линии нервов расходились по ним, как корни ядовитого дерева, а в местах, где должны были быть мои ноги, зияли странные узоры — будто кто-то выморозил чернила.

Врач — сухопарый мужчина с тёмными кругами под глазами — провел костяшками пальцев по одной из линий.

— Интересный, даже я бы сказал поразительный случай, — пробормотал он, — это и правда не травма. Искусственное блокирование. Раньше было незаметно, но после того, как вы ввели в ноги собственный Поток, часть блока была снята.

Я сжал подлокотники, ощущая, как металл прогибается под пальцами.

— Можно убрать полностью?

Врач провел рукой вдоль узоров. Это были не просто условные схемы. С помощью особой техники схематичное изображение моих нервных окончаний было напрямую перенесено на бумагу.

— Видите эти разводы? Я впервые вижу подобное в человеческом теле, но не впервые в своей практике. Очень похожего эффекта можно добиться, если просканировать тело твари Топей. В ваших ногах застой энергии. Очень старый. Появившийся, вероятно, еще до рождения. Там, где Поток должен идти беспрепятственно и плавно, он будто бы заморожен. И это стало для вас естественным состоянием. В обычном случае Поток, попадая в ноги при естественной циркуляции, просто рассеивался, словно волны о волнолом. Но когда вы насильно ввели в свои ноги энергию, застоявшийся Поток пошел в резонанс с естественным и начал потихоньку «оттаивать». Если избегать повторного введения энергии, эффект заморозки со временем восстановится. И я настоятельно рекомендую вам именно так и поступить.

— Почему?

— Потому что, если попытаться убрать застой… — он сделал эффектную паузу. — Вас, скорее всего, постигнет та же участь, что и тварей Топей. Застоявшийся Поток — это не просто яд. Это источник искажений и мутаций. В лучшем случае они затронут только сами ноги, но и тогда ни о какой возможности снова на них встать не будет идти и речи. В худшем же все ваше тело изменится, даже, возможно, вместе с разумом.

— Значит, никакого исцеления, — сказал я.

Не вопрос. Не крик. Констатация.

Врач молча кивнул.

За окном заскрипела телега, кто-то крикнул, и звук разнёсся по камням мостовой.

— Спасибо, — буркнул я.

Он ничего не ответил. Просто свернул схемы и убрал их в ящик стола.

Я выкатился из кабинета, оставив за спиной тихий скрип пергамента и тиканье часов на стене.

* * *

Дарган стоял посреди комнаты, неестественно выпрямившись, будто его позвоночник превратили в стальной прут. Новый мундир сидел на нем неловко — слишком уж резко выделясь на его тощих плечах.

Я подкатил ближе, нитью по спине. Он аж подпрыгнул.

— Дергаешься, как новобранец перед первым строем, — проворчал я. — Если будешь так трястись на церемонии, все решат, что я тебя заставил на стажировку идти.

Он попытался усмехнуться, но получился какой-то нервный подрагивающий звук. Его пальцы теребили край рукава, где нитка слегка топорщилась.

— Помни, что это — твое желание и твой выбор. Что ты заслуживаешь шанса за то, через что тебе пришлось пройти. И что даже если найдутся десятки недовольных твоей отправкой на стажировку с годовой отсрочкой, решение уже принято и ты не должен стесняться этого.

Дарган резко поднял голову, и я увидел в его глазах тот самый огонь — смесь страха и упрямства.

— Я не подведу, — прошипел он.

— Конечно, — кивнул я.

Спустя полчаса мы уже входили в главный зал Львиного Дворца. В прошлом году, на моей собственной церемонии, я отстаивал свои права, идя против старейшин клана. В этом году при содействии этих самых старейшин буду отстаивать права друга. Забавно.

Я остановился рядом с отцом, Дарган встал чуть позади.

Дальше все шло по стандартной схеме. Долгое ожидание, появление главной ветви, начало церемонии. Свое распределение получили почти сто человек, прежде чем очередь дошла до Даргана.

— Дарган иф Регул! — голос старейшины прозвучал как удар хлыста.

Гулко сглотнув и кивнув мне напоследок, он вышел на центр зала.

Гул стих. По идее сейчас должны были последовать вопросы о навыках и компетенциях участника церемонии. Но вместо этого старейшина, переглянувшись с Куртом, продолжил говорить:

— Дарган иф Регул, правда ли, что в данный момент ты проходишь реабилитацию после длившейся несколько месяцев комы, причиной которой стало жестокое нападение неизвестных?

— Да, — кивнул парень.

— Правда ли, что до того, как ты впал в кому, ты сумел достичь уровня Волны, что означало большие шансы на достижение уровня Цунами уже в семнадцать, что доказывает твой неординарный талант?

— Да…

— Правда ли, что нападение и кома лишили тебя возможности использовать Поток?

— Да.

— Правда ли, что с одобрения совета старейшин и под руководством Лейрана иф Регула, ты подвергся сложной операции, способной вернуть возможность использовать Поток даже человеку, которого в ином случае любой посчитал бы калекой?

— Да.

— Можешь ли ты пообещать, что за следующий год ты пройдешь курс реабилитации и восстановишь свой навык контроля Потока минимум до уровня Волны?

— Да!

— Понимаешь ли ты, что в случае неисполнения этого обещания тебя и твоего поручителя, Лейрана иф Регула, ждет суровое наказание от имени клана Регул за обман и подлог?

— Я понимаю!

— В таком случае, в виду уникальности обстоятельств и того, что Дарган иф Регул сейчас не в силах принять участие в стажировке по не зависящим от него обстоятельствам, совет решает в качестве исключения дать тебе отсрочку на год. В случае исполнения тобой обещанного, в следующем году ты будешь зачислен в качестве кадета центра стажировки клана Регул.

Разумеется, такое решение понравилось не всем. Кто-то не мог получить права участия в стажировке, даже приложив все возможные усилия, а Даргану для этого, если утрировать в худшую строну, оказалось достаточно лишь заиметь меня в друзьях и пролежать три месяца в коме.

Но аргументы в пользу Даргана также были очевидны, к тому же никто не сказал, что стажировку он получит априори.

Для обычного человека достичь уровня Волны за год с нуля было невыполнимой задачей. Это Ан развивался с невероятной скоростью из-за своих небольших габаритов и энергетической природы.

Так что, хотя из толпы донеслось немало недовольных голосов, в целом решение насчет Даргана было принято вполне мирно.

И дальше церемония вновь потекла своим чередом. Если бы мог, я бы и вовсе покинул зал, так как делать тут мне уже было решительно нечего.

Ну… так я думал.

А затем на середину зала вышел кандидат из главной ветви по имени Себиан иль Регул. И еще до того, как старейшина спросил его о его квалификациях, парень вдруг повернулся к ветви Иф и ткнул в меня пальцем.

— Лейран иф Регул!

Его возглас заставил всех удивленно замолчать в первую секунду. А затем произошло то, чего ни я, ни кто-либо еще никак не мог ожидать.

Из его груди начал стремительно вытекать золотого цвета дым. Затем он сгустился, вытянулся — и взорвался сиянием, а из вспышки выпрыгнул огромный, метра два в холке, лев.

Массивный, с гривой, что переливалась, как расплавленный металл. Когти царапали каменный пол, оставляя борозды.

И я точно знал, что это был не дух, не иллюзия, а полноценный проводник. Такой же, как мой Ан.

А Себиан тем временем продолжил:

— Вызываю тебя на бой!

Глава 4

Шерсть хищника переливалась, будто сотканная из солнечных бликов, а каждый мускул под ней напрягался с неестественной плавностью — слишком идеальной для живого существа.

Проводник.

И конечно это должен быть именно лев. Потому что паук — это «жалко», а вот позолоченное эго размером с лошадь — это «достойно воина Регул».

Ананси зашевелился у меня в груди, будто чувствуя соперника. Ни разу, когда я создавал проводников для подопытных Курта, ничего подобного не происходило.

Причем иная форма проводника означала также и иной истоковый аспект в основе. Аспект короля насекомых, по очевидным причинам, не мог стать основой для льва.

Хищник рыкнул, и звук ударил по залу, заставив пару зрителей на первых рядах инстинктивно откинуться назад.

Я мысленно натянул нити между колоннами зала, уже просчитывая траектории. Прямой бой исключен — этот зверь сомнет меня за один рывок. Но если заманить его в узкий проход между трибунами, использовать балки как точки опоры…

А тем временем и простые люди, не знакомые с концепцией проводников, отошли от первого шока. И зал взорвался, как раскалённый котёл с маслом, в который ливанули воды.

В первом ряду мужчина в синем камзоле вскочил, опрокинув скамью, его рука непроизвольно потянулась к ножу за поясом. Кто-то заорал от ужаса, некоторые рванулись к дверям.

Однако далеко не все паниковали. И дело было не в том, что более умные сложили два и два и поняли, что если лев вылетел из тела Себиана по его воле, то вряд ли он представляет особую опасность для окружающих.

Мой взгляд скользнул по лицам. Трое из глав побочных ветвей побледнели, будто увидели призрак. Они не просто удивлялись. Они знали.

Один даже обернулся к старейшинам, ища подтверждения, но те сидели, словно изваяния. Похоже, Курт успел рассказать о моем ритуале не только другим старейшинам.

«Откуда у него такой зверь⁈» — крикнул кто-то сзади, из детей иф Регул. Его голос дрожал не от страха, а от восторга, но для меня это был тревожный звоночек.

Справа раздался нервный смешок — короткий, резкий, как щелчок хлыста. Двое мужчин в мундирах начали что-то быстро обсуждать, один тыкал пальцем в льва, другой качал головой, явно не веря глазам.

Я медленно сжал кулаки. Вот и всё.

Тайна, за которую я дрался, полтора года прятал Ана и торговался с Куртом, теперь висела перед всеми, как мясо на рынке. И судя по тому, как некоторые уже косятся на меня, сравнение «паук против льва» началось без моего участия.

— Настоящий Регул должен иметь льва! — гаркнул кто-то с галёрки, и несколько голосов поддержали возгласом.

Женщина в передних рядах семьи ам Регул — вдруг резко обернулась ко мне. Её глаза бегали от моих рук к арене, будто ища нити Ананси. Похоже, она тоже догадалась.

Один из старейшин, видимо, отойдя от шока, решил действовать. Он выскочил из рядов представителей главной ветви, оказавшись перед Себианом за секунду, и яростным шепотом произнес:

— Кто провёл ритуал?

Я видел, как дернулся Курт. Его скулы напряглись, но он не подал вида.

Себиан стоял неподвижно, словно одеревенев. Похоже, даже если он готовился к фурору, он не ожидал НАСТОЛЬКО яркой реакции. Его пальцы сжали золотую гриву проводника так сильно, что сухожилия на руках выступили, как струны.

Однако, как и я год назад, своего секрета он не раскрыл. Правда, по иной причине.

— Я дал клятву молчать.

Старейшина аж скривился, будто его ударили в живот. Его седые брови сомкнулись в одну яростную линию.

— Говори!

— Не могу, я пообещал!

— Оставь его! — рявкнул другой старейшина, подскакивая и хватая того, кто пытался допросить Себиана, за рукав. — С какой стати ты вмешиваешься?

Двое старейшин замерли на пару секунд, гневно сверля друг друга глазами. Но в конце концов первый все-таки кивнул и они вдвоем вернулись в ряды главной ветви.

Через мгновение раздался голос того старейшины, что вел церемонию.

— К ПОРЯДКУ! К ПОРЯДКУ!!!

Народ, уже успевший пережить первый шок, действительно начал затихать. В конце концов, для непосвященного лев Себиана лишь выглядел внушительно. Без понимания его истинной сути лев мало чем отличался от какого-нибудь уникального Буйства.

И если Себиану хватит мозгов не акцентировать внимание на том, чем именно является его…

— Нити Лейрана — не техника Потока и не Буйство! Это проводник, как и мой лев!

Окончательно осмелев от того, что даже старейшина не смог заставить его говорить, парень вновь повернулся ко мне с востороженно-надменным выражением на лице.

Ой идиот…

Слова повисли в воздухе на долю секунды. Я почувствовал, как мышцы спины напряглись сами собой — будто готовясь к удару в спину. Зал не закричал сразу. Сначала наступила мертвая тишина, будто все разом перестали дышать. Даже лампы перестали потрескивать.

Потом грянул хаос.

— Проводник⁈

— Но это же…

— А что это такое⁈

— Предательство традиций! — рявкнул седой воин с медалями на груди. — Сражается не сам, а какой-то чертовщиной!

Я не шевелился. В толпе мелькали бледные лица — те, кто знал. Кто ждал этого.

Курт поднялся, его массивная тень перекрыла свет факелов.

— Лейран уже работает с главной ветвью над развитием этой технологии! — его бас должен был успокоить зал, но этого не произошло.

Слева, где сидели побочные ветви, кто-то свистнул:

— Значит, признаете, что паук — не его изобретение?

— Почему тогда у вас нет своих львов? — крикнула женщина в плаще с вышитыми молниями.

Курт не дрогнул, только жилы на шее напряглись. Он ударил кулаком по трибуне, и треск дерева на мгновение вернул тишину:

— Эта технология — достояние клана Регул!

Себиан фыркнул, поглаживая гриву льва.

— Нам не нужны такие технологии! — воскликнул он, осмелев настолько, чтобы противостоять старейшине напрямую. — Настоящий воин клана Регул достоин льва, а не какого-то жалкого паука.

Шёпот пополз по рядам.

— Лев… действительно…

— Кто если не мы достойны такого?..

— Нечестно…

Я медленно выдохнул. В воздухе запахло переломом — не битвы, а чего-то большего. Курт сжал кулаки, но уже не вмешивался.

Противник ухмыльнулся, чувствуя победу в игре, которую я ещё не понял.

— Ну что, паучник? — Он сделал шаг вперёд, лев рычал у него за спиной. — Твои секреты кончились.

Зал замер, ожидая моего ответа. Я лишь ухмыльнулся.

— Ты даже не представляешь.

— Тогда покажи, чего стоишь!

Не произнеся больше ни слова, я выкатился на центр, к Себиану. Ананси впервые за все полтора года с момента его создания выполз на мое плечо, заставив зал еще раз охнуть.

— Мерзость и кощунство! — Себиан громко швырнул слова в толпу, — мелкий, хилый, жалкий, ни на что не годный паучок! Ты хоть сам-то понимаешь, какая огромная пропасть лежит между этим, — он презрительно ткнул пальцем в Ана, — и ЭТИМ, — его рука легла на бок огромного льва.

Громкий смешок прокатился по рядам. Боковым зрением я отметил, как несколько старейшин переглянулись — не с одобрением, нет. С расчётом.

— Жалкий? — мой голос прозвучал тише, чем ожидал даже я, но зал мгновенно притих. — Возможно, паук действительно не слишком подходит Регул. Но я уже не один раз показывал всем, насколько он может быть силен. Думаешь, просто щеголяя роскошной гривой, можно заполучить статус, почет и власть?

Его веки дёрнулись. Золотой зверь зарычал, как эхо хозяина.

— Не боишься проверить, чей зверь сильнее? — он сделал шаг вперёд, лев оскалил клыки.

Я не стал отвечать. Просто разжал кулаки, позволив нитям Ананси скользнуть между пальцами. Сражаться в открытую было даже приятно.

— Вперед, — бросил я и увидел, как дрогнул его взгляд.

Он не ожидал, что вызов примут так легко. Глупец.

Лев рванулся вперед, его золотая грива вспыхнула в свете факелов. Когти, острые как клинки, рассекли воздух в сантиметрах от моего лица. Я активировал синхронизацию и отлетел назад на нитях Ана, покинув замедлявшее меня кресло, а новая паутина уже плеталась передо мной — не для атаки, для защиты.

— Ты что, паучок, прячешься? — Себиан оскалился, проводник синхронно с ним рычал, сотрясая зал.

Прямой бой с этой тварью — самоубийство. Этот лев весил под полтонны, а его когти явно могли рвать даже сталь. Мои нити могли быстро опутать человека, но против зверя такого калибра нужен другой подход.

Я рванул в сторону, заставляя в панике шарахаться в стороны случайных зрителей. Нити позволяли резко менять траекторию. Лев врезался в стену там, где я был секунду назад, каменная кладка осыпалась под ударом.

— Бегаешь как крыса! — Себиан, бежавший за мной параллельно со львом развернулся, его дыхание стало тяжелее.

Судя по всему, создали ему проводника Потока совсем недавно. Ему было сложно одновременно контролировать льва и сражаться самому, так что он решил сосредоточиться на управлении.

Лев снова ринулся в бой, но я уже заметил паттерн — он атаковал по прямой, полагаясь на массу и скорость. Мои нити метнулись к полу, цепляясь за трещины между плитами. Когда зверь оказался в полуметре, я дернул — сеть взметнулась, цепляясь за его лапы.

Лев споткнулся, но не упал. Одним рывком он порвал нити, которые с легкостью удержали бы человека, даже прошедшего уровень Полного Штиля.

— Жалко! — засмеялся Себиан.

Я не ответил. Вместо этого рванул к двум массивным колоннам, нити уже вились вокруг них, как змеи. Лев, разъяренный, бросился следом — именно туда, куда мне и нужно.

В последний момент я прыгнул в сторону, одновременно натягивая все нити между колоннами. Лев врезался в почти невидимый барьер, его морда исказилась от ярости.

Зверь ревел, вырывался, но я уже затягивал петли туже. Нити впивались в золотую шкуру, не рвали, но и не отпускали. А я продолжал плести все новую и новую паутину, укрепляя ее комбинациями Буйств.

— Давай же, покажи свою силу! — крикнул я, на секунду возвращая контроль над телом, зная, что он попадется.

Себиан сам зарычал не хуже льва — и его проводник всей массой рванулся вперед, прямо в ловушку. Колонна дрогнула, но нити выдержали. На секунду зверь замер, запутавшись окончательно.

Он ревел, вырывался, но чем больше дергался, тем туже затягивались петли.

Из зала донесся чей-то возглас:

— Да разорви их уже!

Лев, будто услышав, вздыбился — и нити затрещали. Одну он и правда порвал, но остальные держали.

Я сжал кулаки, заставляя Ананси усилить плетение. Если лев вырвется сейчас — следующей атаки я не переживу.

— Настоящий воин Регулов не прячется за паутиной! — заорал Себиан, бросаясь в бой уже сам.

«Ан, готовь второй слой», — мысленно скомандовал я в ответ, разминая пальцы.

Лучшим выбором для него была бы попытка освободить своего проводника. Вдвоем, действуя пусть не слишком яростно, зато слажено и обстоятельно, они бы без труда загнали меня в угол.

Но парень, похоже, не просто играл на публику, а искренне верил в свои слова о том, что льва достоин только настоящий воин, и что сражения с использованием хитрости и скрытых приемов — это ненастоящий бой.

А потому, когда его проводник оказался в ловушке, он вместо того, чтобы позаботиться о нем, рванулся на меня сам. За что и поплатился.

Себиан, в отличие от меня, мог использовать Поток. Однако уровни у него и у его проводника, видимо, были отдельные.

Лев, судя по его ауре, находился на уровне Вихря. С поправкой на чисто физическую мощь огромная туша вполне могла соперничать с Аном, находившимся на два уровня выше.

Однако его хозяин не добрался даже до пика Волны. И хотя я потратил львиную (ха-ха) долю энергии и концентрации на сдерживание льва, справиться с парнем было не слишком сложно.

Одна нить обвила его лодыжки, другая — запястья. Лёгкий толчок — и он рухнул на плиты, как мешок с зерном, ударился затылком и потерял сознание. Лев тот час же рассеялся облаком золотой энергии.

Тишина.

Потом — взрыв криков. Но я уже знал: эта победа не принесёт мне аплодисментов. Они восхищались львом. А я оставался для них пауком — хитрым, умелым и сильным, но чужим.

— Настоящий воин не прячется за нитями! — крикнул кто-то.

— Ты видел, как этот лев рвал плиты? — кричал долговязый парень с нашивкой главной ветви, размахивая руками. — Если бы не эти проклятые колонны…

— Если бы да кабы, — фыркнула девушка рядом с ним. — Настоящий воин побеждает, а не ноет о «почти».

— Нити он вёл не как щупальца, а как сеть! И правда паук! Видел, как он натягивал их между колонн?

— Видел. И видел, как этот ублюдок-лев чуть не вырвал ему горло.

— Но не вырвал. Потому что Лейран переиграл его.

— Переиграл? — кто-то захохотал. — Да он просто убегал, пока зверь не споткнулся!

— Проводники — это будущее, — внезапно громко сказал рыжеволосый парень, перекрывая гам. — Лев или паук — не важно. Важно, кто держит поводья.

— Будущее? — взвизгнула пожилая дама в расшитом золотом хадате. — Это кощунство! Надо запретить…

— Технологию, позволяющую семнадцати-восемнадцатилетним пацанам сражаться на уровне наставников центра? — закончил за неё кто-то из толпы.

В воздухе повисло напряжение.

Я вернулся в кресло, не переставая тяжело вздыхать. Спокойные деньки определенно закончились. Впрочем, как будто бы они и не начинались

* * *

Каменные ступени под колесами слегка шуршали, пока я следовал за слугой к покоям Курта. Дверь перед нами распахнулась без стука.

Курт стоял у массивного стола, пальцы впивались в край дубовой доски так, что белели костяшки.

— Как? — бросил он без приветствий.

Я остановился в двух шагах, сознательно не скрещивая рук.

— Вы проверяли участников. Или нет?

Стол содрогнулся от удара. На пергаментах подпрыгнула чернильница, оставляя кляксы на документах.

— Это твоя технология! Твой ритуал! — слюна брызнула из-за стиснутых зубов. — Главная ветвь вложила в тебя ресурсы, а ты…

— Не мой, — голос звучал ровно, хотя в груди колотилось. — Я не могу создавать проводников-зверей. Только насекомых. Кто-то создал такую же технологию параллельно мне.

Тень пробежала по его лицу.

— Найди того, кто стоит за этим. — Курт гнул ко мне, наклонился. — Любой ценой.

Я кивнул ровно настолько, чтобы это нельзя было назвать неповиновением.

— И, Лейран… — его пальцы разжались, ладонь легла на моё плечо, тяжесть давящая, но не сжимающая. — Не подведи меня.

Я не ответил. Как будто бы мне было дело до этого.

И как будто я сам не понимал, что от раскрытия секретов Себиана зависело мое будущее.

Лицемерно? Ведь совсем недавно я был в похожем положении, и это мои секреты были нужны другим.

Я так не считал. Ведь Себиан, в отличие от меня, был самым настоящим мажором. Главная ветвь, родной дед — старейшина, лучшее обращение с самого детства было только у членов королевской семьи.

От раскрытия личности создателя льва он ничего бы не потерял. Никто бы не посмел использовать его как подопытную крысу, наоборот, его бы окружили максимальными вниманием и заботой, как лучшего на свете внука.

К тому же, если бы способ создания проводников-львов стал достоянием клана без моего в том участия, мой «контракт» с Куртом на проводников-насекомых без всяких сомнений был бы аннулирован.

А значит я лишился бы всех своих козырей и возможности противостоять Теневому Сообществу, которое точно не забыло обо мне и просто ждало удобного момента.

Так что нет, это не было лицемерьем. А даже если и было, мне было плевать.

* * *

Тени в коридоре центра стажировки сгущались, как будто само здание затаило дыхание. Я прислонился виском к холодной каменной стене, ожидая.

Шаги приближались — тяжелые, уверенные, с отзвуком металлических подошв по плитке. Он даже не пытался скрыться.

— Чего тебе надо, паучник? — спросил Себиан, выйдя из-за угла коридора и встретившись со мной взглядами.

— Поговорить, — ухмыльнулся я.

Глава 5

Я сразу понял, что этот разговор не будет приятным. Себиан, стоило ему осознать смысл моих слов, напрягся, встал в позу, сложив руки на груди и вызвал своего проводника-льва — огромного, с гривой, переливающейся как расплавленный металл.

— Ну что, Паук, — его голос звучал как скрежет камней, — опять задумал что-то? Когда ты наконец научишься сражаться как настоящий Регул?

— Ты же уже сам знаешь, Себиан, — я нарочно сделал голос спокойным, — на войне важна победа, а не красивые позы. Или ты предпочитаешь проигрывать с честью?

Его лев рыкнул, и я увидел, как мышцы Себиана напряглись. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до опасной.

— Ты смеешь говорить мне о войне? Ты, который даже ходить нормально не может без своих паучьих костылей?

Я заставил себя расслабить плечи и понурить голову. Провокация вышла на ура, но моя цель была в другом. Теперь, когда парень вышел на эмоции (для чего, вообще-то, даже особо провокация, похоже, не была нужна), можно было начинать следующий этап представления.

— Знаешь, довольно этого притворства. Ты прав, — сказал я, намеренно опустив глаза. — Лев — достойный символ клана. Сильный. Прямой. — Я как бы сыдливо провел рукой по корпусу выползшего на ладонь Ана. — Мой проводник… просто инструмент, способ выживания, а не достойный спутник воина. Но я и не претендовал на большее. А твой проводник… ты заслуживаешь быть во главе в миллион раз больше меня.

Себиан замер на секунду. Его лев перестал рычать. Я видел, как его пальцы разжались — он купился на показную покорность.

— Наконец-то ты это понял, — он хмыкнул, но в голосе уже не было прежней злобы. — Если будешь знать свое место, может, даже научу тебя чему-то. Без этих твоих уловок. Становись моим подчиненным, я с радостью приму такого как ты под свое крыло.

Я кивнул, изображая благодарность, но внутренне отметил, как легко он переключился. Себиану не нужен был соперник — ему нужен был зритель, готовый восхищаться его «величием».

— Буду признателен, — ответил я, делая голос чуть глубже, чуть искреннее. — Только… после нашего боя другие могут решить, что я просто поддался. Это ударит по твоей репутации.

Его брови сдвинулись. Я видел, как он мысленно прокручивает возможные насмешки.

— Значит, надо устроить повтор, — пробормотал он. — Я разнесу тебя по-настоящему и ни у кого не будет никаких вопросов.

— Да, — согласился я быстро. — Давай, скажем, полгода. Не слишком быстро, чтобы успеть подогреть интерес публики и чтобы твоя победа с отрывом выглядела натурально, но и не слишком долго, чтобы ты успел потом сделать все, что хочешь. К тому же, если ты просто вдруг станешь лидером моей фракции, появится куча проблем с организационными вопросами. Так что нужно будет время для того, чтобы тебе все объяснить.

— Звучит… неплохо, — он, похоже, сам не понимал, как относиться к моей неожиданной сговорчивости.

— А пока… — продолжил я его добивать, — можешь тренироваться с нами. Посмотришь на мои приемы и техники, чтобы быть ко всему готовым. Тогда разгромная победа тебе обеспечена, а я смогу с легким сердцем отойти в сторону.

Себиан задумался, потом резко кивнул.

— Ладно. Но запомни: главный — я. А ты… просто временно исполняющий обязанности.

Я опустил голову, скрывая улыбку. Он даже не спросил, зачем мне это. Типичный «лев» — видит только то, что хочет видеть.

Вместо этого развел руками:

— Только гарантий, что меня потом не забудут. К добру или к худу, Регул нужны все виды оружия.

Тень сомнения дрогнула в его взгляде. Но желание верить в свои иллюзии взяло верх.

— Хорошо. Договорились. Но если попробуешь обмануть…

— О, я бы не рискнул.

На этом мы разошлись. Он пошел по своим горделивым, прямолинейным, пафосным делам, а я — по своим, тайным, подпольным, немного подлым.

Мириа я поймал в ее излюбленном месте — в библиотеке. Правда, на этот раз она не стояла пафосно у окна, а реально что-то читала. На ее мундире уже красовался новый знак наставника — серебряный лев с расправленными когтями.

— Поздравляю с повышением, — сказал я, останавливаясь в шаге от нее.

Она повернула голову, но не тело — только холодный взгляд скользнул по мне.

— Спасибо. Хотя ты прекрасно знаешь, что это не подарок, а петля.

Я позволил себе усмехнуться.

— Не надо было так хорошо себя проявлять на учениях. Похоже, даже Курт не всесилен, раз ему не удалось оставить тебя на низкой позции.

Мириа резко встала, нависла надо мной. В ее глазах читалась усталость, приправленная злостью.

— Ну извините, что слишком сильно старалась! — судя по всему, я неосознанно попал по больному. — И больше не смогу вмешиваться в жизнь кадетов. Черт, знаете, я не просто ваш инструмент для контроля центра!

— Тихо-тихо, — я поднял руки. — Я никогда не считал тебя инструментом, — она замерла, взглянув на меня на этот раз с каким-то оттенком надежды. Которую я был рад разбить. — Я считал тебя наглой, беспринципной, расчетливой сукой, готовой на что угодно ради своего продвижения по службе. Как фамилия иль Регул? Не жмет голову?

— Скоро узнаешь, — прошипела она. — Если, конечно, сможешь справиться с объединенной фракцией после триумфа Себиана на церемонии. После моего официального назначения они станут твоей головной болью.

— Мои головные боли обычно заканчиваются плохо не для меня.

Она фыркнула.

— Ты хочешь, чтобы я передала им это в качестве мотивации?

— Хочу, чтобы ты объяснила, что я — далеко не худший из возможных вариантов. Скорее даже наоборот.

Мириа скрестила руки.

— Они не дураки. Увидят твои нити, вспомнят о твоем пауке — и сбегут быстрее, чем от взвода голодных тварей.

— Значит, тебе стоит рассказать им, что нити — это далеко не все, что я могу предложить.

Мы замолчали. Где-то вдали кричал дозорный, предупреждая о смене караула. Мириа наконец вздохнула и откинула прядь волос со лба.

— Я поговорю. Но не жди, что это сработает на всех.

— Я уже привык.

— И в этом твоя проблема, Лейран, — вдруг выдала Мириа. — Ты хорош в планировании, интригах, заговорах. Но когда поджимает, ты предпочитаешь терпеть и выжидать удобного момента. Вот только «удобный момент» может так и не наступить.

Странно было слышать от нее нравоучения. Но это также означало, что она вполне искренна.

— Я… я запомню, — кивнул я, после чего развернулся и выехал прочь из библиотеки.

До начала занятий было еще два дня, и за это время мне нужно было очень многое сделать. Следующая остановка — Львиный Дворец. Сегодня утром мне пришло сообщение от Курта с новостями о том, что мой «заказ» доставлен.

Резиденция главной ветви клана Регул встретила меня холодным блеском мраморных колонн. Я перекатился через порог вслед за дворецким, ощущая давящую атмосферу этого места.

В кабинете Курта меня встретил запах старого дерева и металла. Сам старейшина сидел за массивным дубовым столом, пальцы сложены в замок, холодные глаза изучали меня как стратегическую проблему.

— Ты запросил пленного мастера Сдвига Тверди. — Его голос был ровным, но в каждом слове чувствовался стальной крюк. — Его привезли. Но я не позволю тебе его увидеть, пока ты не объяснишь, зачем. И не вздумай лгать.

Я расслабил плечи, делая вид, что не замечаю напряжения.

— Разве клан не должен поощрять исследования? Я изучаю взаимодействие разных сфер Потока.

Курт резко встал, его тень накрыла карту на столе.

— Не играй со мной в слова. Ты что-то затеял с проводниками, и я хочу знать что именно. Говори, ты знал про Себиана до церемонии?

— Шутите, дедушка? — я наигранно хмыкнул. — Если бы знал, вы бы узнали первым. Ведь проводник-лев, тем более без информации об авторе ритуала — это прямая угроза как вашим, так и моим планам. А по поводу Сдвига Тверди… Пока это просто… любопытство.

Курт обошел стол, шаги гулко отдавались по каменному полу, встал вплотную. Его «нависание» ощущалось куда более угрожающе, чем у Мириа.

— Любопытство? — он резко схватил меня за подбородок, заставив смотреть в глаза. — Ради любопытства ты потратил свое желание на пленного пользователя Потока высочайшего уровня? Ты думаешь я в это поверю?

Я не отводил взгляд.

— А у вас есть выбор? Сейчас, когда Себиан показал своего проводника, вы наверняка ощущаете дикое давление. Сколько ресурсов вы сложили в моих проводников и их исследования? Разумеется, я знаю, что вы пытаетесь понять, как я их создаю, проводя над бедолагами десятки опытов. И мне даже не нужна шпионская сеть для того, чтобы сделать такой вывод, это очевидно. А теперь, когда появилась потенциальная возможность наделить даже не только искалеченных, а вообще всех бойцов клана личными боевыми фантомами-львами, ваш… нет, наш с вами проект потерял всякую привлекательность для совета, разве не так?

— Ты как всегда нагл, — фыркнул Курт, убирая пальцы с моего лица и распрямляясь.

— Это — принцип, известный вам куда лучше, чем мне. Чем больше у тебя в руках козырей, тем более наглым можно быть. А сейчас именно на мне держатся остатки вашей надежды. Потому что, раз расписание будущих созданий проводников не изменилось, никаких успехов ваши исследователи так и не добились.

— Зачем. Тебе. Сдвиг. Тверди? — чеканя каждое слово, произнес Курт.

— Это. Только. Мое. Дело. — Ему в тон ответил я. — Отправьте Сдвиг Тверди в особняк иф Регул.

— Не получишь, — покачал он головой. — Если хочешь что-то с ним сделать — сделаешь это здесь. В Львином Дворце есть достаточно лабораторий и оборудование, способное обеспечить результат абсолютно любого эксперимента.

— Да пожалуйста, — кивнул я. — За закрытыми дверями, как создаю проводников.

— Я… — он замялся на секунду. — Я хочу присутствовать. Обещаю не вмешиваться и не задавать вопросов. Просто посмотрю, что ты сделаешь. Иначе можешь проваливать.

Я кивнул, притворившись, что тщательно обдумывал его предложение.

— Идет.

* * *

Мы вошли в лабораторию Львиного Дворца — просторное помещение с высокими сводами, где пахло озоном и металлом.

— Принесите его, — бросил Курт.

Вскоре двое стражников втолкнули пленника. Мужчина споткнулся о порог, кандалы на его запястьях звякнули. Лицо покрывали шрамы, но глаза горели яростью.

— На стол, — приказал я.

Он попытался вырваться, когда стражники стали пристегивать его ремнями. Металлические пряжки щелкали, кожа скрипела под натяжением.

— Оставьте нас, — Курт махнул рукой, и стражи вышли, захлопнув дверь.

Я подкатился к металлическому столу, где лежал скованный мужчина. Его запястья были исчерчены красными полосами от кандалов, подавляющих Поток, а веки подергивались в такт учащенному дыханию. Струйка пота стекала по его виску, хотя в подвале Львиного Дворца стоял ледяной холод.

— Что он сделал? — спросил я.

— Знакомься, Лейран, — усмехнулся Курт, — наш гость — Вельдан Торрин. Бывший капитан гарнизона в Галмере. Пока не решил, что город — его личный бордель. Двадцать убитых мужчин, больше сотни изнасилованных женщин.

Я кивнул, скользя взглядом по шрамам на руках Вельдана — старые, боевые. Опытный воин.

— Значит, он заслужил то, что с ним произойдет, — произнес я ровно.

Вельдан дернулся, пытаясь разорвать ремни.

— Вы все сдохнете, когда мои узнают…

— Кто «твои»? — фыркнул Курт. — Гарнизон был распущен, твоих дружков отправили под трибунал. Тебе сохранили жизнь только потому, что ты для чего-то понадобился этому парню.

Лицо исказилось моего подопытного исказила гримаса гнева вперемешку с паникой.

Из рукава выполз Ан, перепрыгнул на стол. Пленник замотал головой, когда паук перебрался на его грудь.

— Н-нет! Что ты делаешь? Не подпускай эту тварь ко мне!

— Раньше надо было думать, — перебил я.

Ананси впился лапками в угол его рта, раздвигая челюсти до предела. Хруст кости смешался с булькающим воплем, когда паутина обволокла зубы, не давая закрыть рот.

Пленник забарахтался с утроенной силой, но без Потока, с одним только усиленным Полным Штилем телом, противостоять нитям Ана он был не в состоянии.

Паук нырнул в раскрытое горло. Пленник выгнулся, брыкаясь пристегнутыми ногами, но ремни держали. Я наблюдал, как под кожей его шеи задвигался неестественный бугорок — Ананси прокладывал туннель к грудной клетке.

Двадцать жизней. Сто искалеченных душ. Он заслуживал даже большего.

Курт наблюдал молча, как и обещал. В его глазах читалось не столько одобрение, сколько расчет — он изучал процесс, ожидая результатов.

Ананси добрался до желудка, оттуда пополз дальше. Через кожу уже просвечивалось слабое свечение.

Я ощущал каждый изгиб, каждый сантиметр пути Ананси сквозь тело пленника. Лапки разрезали слизистые, цеплялись за неровности тканей, прокладывая дорогу вниз.

Пленник бился в конвульсиях, его живот вздымался волнами, но ремни держали мертвой хваткой.

— Он долго не протянет, — бросил Курт, наблюдая, как слюна с кровью стекает изо рта пленника на стол.

Я не ответил. Все мое внимание было там, внутри — в липкой темноте, где Ананси пробивался сквозь слои мышц.

Нити вибрировали, передавая ощущения: упругое сопротивление плоти, скользкие стенки внутренностей, пульсация крупных сосудов, которые приходилось обходить. Один неверный разрез — и кровь хлынет потоком, затрудняя движение.

Паук методично продвигался к цели. Впереди, сквозь пелену тканей, уже мерцал энергией Потока Ледник.

— Ты… чудовище… — пленник хрипло выдохнул, его глаза закатились, обнажив кровавые белки.

Я игнорировал слова. Они не имели значения. Важно было только расстояние до цели — еще сантиметров десять, не больше. Ан замедлился, встретив плотную преграду — брюшную фасцию, последний барьер.

— Прорывайся, — мысленно скомандовал я.

Паук сжался, затем резко выбросил вперед передние конечности, вонзив их в мембрану. Тело пленника выгнулось дугой, его крик сорвался в булькающий стон. Но дело было сделано.

Ледник.

Физически его не существовало, но в видении проводника он пульсировал, как второе сердце. Сейчас он принадлежал другому, но ненадолго.

Он не был похож на Ледник Найлы. Тот был нестабильным, отравленным, почти беззащитным. Этот… Этот горел, как кузнечный горн. Чистый, отточенный годами тренировок.

Каждый всплеск Потока прожигал связь с Аном, будто я сунул руку в кипящее масло.

Паук замедлился. Нити дрожали, начиная плавиться там, где энергия Потока Ледника касалась их.

«Если бы не опыт с Яростной…» — подумалось мне. Тогда она отдала мне его сама, к тому же ее Ледник обволакивал яд.

Здесь такого не будет. Один неверный шаг — и Ананси превратится в пепел. И еще не начав сам процесс, я чувствовал через нашу связь эту боль.

Вот только это был не предел, ведь для максимального контроля мне придется синхронизировать с Аном сознания. И тогда боль буду ощущать уже я сам.

К сожалению, иного варианта не было, если я хотел сделать все грамотно.

Синхронизация и, не теряя ни секунды, я бросился на сгусток, обволакиваю его паутиной. Ощущение было… странным. Как если бы я сам пробирался сквозь щель в скале, чувствуя, как камни сжимают ребра.

Потом — контакт.

Белая вспышка.

Мир взорвался болью.

Я не кричал. Не мог. Боль стала невыносимой — будто мне вырывали ребра одно за другим. Горло свело спазмом, в ушах стоял звон. Если бы Ледник не был подавлен особыми кандалами, меня бы испепелило на месте.

В глазах плыли черные пятна, но я видел, как нити Ана впиваются в Ледник, как его энергия, даже подавленная, бьет по ним, словно молот.

Однако это совершенно точно не было что-то, что я не мог выдержать. Поймав момент просадки интенсивности Потока, я сжал паутину.

Боль ослабла. А затем постепенно, миллиметр за миллиметром, Ледник начал сжиматься, его энергия перетекала в меня медленно, но неостановимо.

Это было похоже на попытку выпить океан. Каждая капля давалась с боем. Каждая искра прожигала сознание. Но это работало.

Еще немного, еще чуть-чуть…

УДАР!

Меня вышвырнуло из сознания Ана, как пробку из бутылки шампанского. Я рухнул на пол лаборатории, давясь кашлем. Во рту был вкус крови и гари.

Где-то вдали Курт что-то кричал.

Но я не слушал.

Потому что Ананси, успешно поглотив второй Ледник, начал меняться.

Глава 6

Ананси извивался у меня на ладони, меняясь на глазах. Его обычно белое тело теперь переливалось глубоким фиолетовым оттенком. Я чувствовал, как каждый его сегмент пульсирует, наполняясь поглощенной энергией.

Это было не просто изменение цвета — весь его хитиновый покров стал плотнее, почти металлическим на вид, а тельце увеличилось раза в два с половиной. Теперь это был уже не просто паучок, а почти тридцатисантиметровая тварь из каких-то доисторических времен.

Боль от поглощения Ледника все еще горела в моих висках. Но я стиснул зубы — ради такого результата можно было потерпеть.

Курт стоял в двух шагах, его глаза внимательно изучали трансформацию.

— Интересный цвет, — прокомментировал он, скрестив руки на груди. — Все проводники, что ты создавал раньше, были белыми. Это так и должно быть.

Я медленно покачал головой, стараясь не терять концентрации.

— Я не обещал отвечать на ваши вопросы, дедушка.

Однако правда была в том, что я не знал. В прошлый раз, после поглощения Ледника Найлы, цвет стабилизировался через несколько дней после завершения эксперимента по расширению связи. Как будет на этот раз — черт знает.

Ананси вдруг резко дернулся, его лапки судорожно сжались. Я почувствовал, как по нашей связи проходит волна чистой энергии — мощная, нестабильная.

— Контролируешь ситуацию? — Курт сделал шаг назад, его энергия вздыбилась, готовясь к чему-то.

— Пока да, — сквозь зубы ответил я.

Внутри все горело, но я продолжал направлять поток, заставляя энергию циркулировать внутри Ана. С каждым циклом его будто раздувало. Не буквально, а образно: собственная энергия паука сливалась с энергией Ледника.

В какой-то момент его тельце пронзила сильнейшая судорога, он впился лапками в мою руку, пронзив кожу до мяса. Сквозь связь я увидел, как его внутренности перестраиваются, сгущаются, уплотняются. Доступный объем и скорость использования Потока росли как на дрожжах.

И вместе с этим росла его боевая мощь.

Раньше из-за маленького тела Ана, не способного удерживать и проводить сквозь себя достаточно Потока, в бою его сила соответствовала противнику на уровень ниже.

На своей церемонии совершеннолетия я победил противника уровня Цунами, находясь на уровне Вихря. И смог дать Мириа, перешедшей на уровень Шторма, достойный бой, только достигнув Бури.

Но теперь, хотя той же эффективности, что у человека, Ан все же еще не достиг, он уже вполне мог встретиться в бою с кем-то своего уровня и как минимум не проиграть.

Фактический уровень моего проводника, однако, не вырос, остановившись на границе Ока Бури. Видимо, вся энергия Ледника была потрачена на эту его качественную эволюцию.

В теории можно было бы поглотить еще один Ледник, но, когда процесс подошел к концу, я понял, что это — несбыточное желание. Ан достиг качественного предела, возможного в сфере Буйства Стихий. Пока он сам не достигнет сферы Сдвига Тверди, новые объемы энергии такого масштаба будут скорее вредить.

С другой стороны, после формирования собственного Ледника, поглощение чужих с очень большой вероятностью приведет к конфликту энергий. Сейчас Ледник как бы растворился в текучем Потоке внутри Ана. Но столкновение двух спрессованных энергий скорее всего будет означать разрушение их обеих.

Тем не менее, даже то, что я получил сейчас, было выше всех ожиданий.

Курт стоял неподвижно, видимо, шокированный зрелищем. Я наблюдал, как его взгляд скользит по Ану — теперь темно-фиолетовому, с едва заметным мерцанием вдоль хитиновых пластин.

— Я правильно понял, что ты поглотил его Ледник? — спросил он наконец.

— Да, — кивнул я. Скрывать не было смысла, все равно подопытного его люди обязательно изучат.

— Ты понимаешь, что это меняет правила игры? — его голос звучал приглушенно, будто он боялся, что стены подслушают.

Я отдал Ану команду скрыться внутрь моего тела.

— Не правила. Возможности.

Курт резко выдохнул, его пальцы сомкнулись вокруг края стола. В его глазах читался тот самый расчет, который я ждал — не восхищение, а холодная оценка потенциала оружия.

— Значит, другие проводники тоже смогут это делать?

— Если правильно модифицировать связь между сознанием и проводником.

Я намеренно опустил детали и описание всех сложностей, через которые мне пришлось пройти.

Он внезапно засмеялся — сухо, без радости.

— Смешно. Я надеюсь на каких-то насекомых даже после того, как увидел символ клана в его энергетической плоти.

Я поднял бровь.

— Во-первых, пауки — не насекомые. А во-вторых, почему вы все так зациклены на этом льве? Вы ведь понимаете, что сила не зависит от формы. Обидно, знаете ли.

— Ты, видимо, до сих пор не понял, что в нашем мире означает Символ, — хмыкнул Курт. — В качестве оружия, согласен, можно использовать проводников любой формы и любых цветов. Но истинный Регул не может вести за собой в бой войско, орудуя чем-то вроде твоего паука. Кстати, я ведь правильно понял, что для создания проводника не обязательно отсутствие возможности использовать Поток?

— Для моего ритуала было обязательно, — нахмурился я. — Но я и разрабатывал его под себя. После того, как увидел Себиана, у меня появилось несколько идей в этом направлении. Однако наличие Потока в теле совершенно точно будет означать повышение рисков. Если мой «классический» ритуал эффективен почти в ста процентов случаев, то для человека с собственным Потоком будет шанс в пять-десять, может быть двадцать процентов на провал. А для тех, кто сформировал свой Ледник, вероятность неудачи и вовсе будет в районе пятидесяти процентов.

— То есть если и наделять людей проводниками, то в раннем возрасте, — кивнул Курт, уже продумывая какие-то свои схемы.

Я кивнул.

— Да. И, хотя эта информация и не будет в мою пользу, я все-таки скажу: один человек двумя проводниками обладать не сможет. А теперь, дедушка, если у вас нет вопросов, НЕ касающихся увиденного, то я поеду. У меня еще остались свои дела.

Курт лишь кивнул.

Впрочем, в списке моих дел на этот день остался лишь глубокий сон. Чем я и озаботился сразу после возвращения в центр стажировки.

Впереди была война — с Себианом, с предрассудками и консерватизмом, а дальше, скорее всего, с Теневым Сообществом и Холодной Звездой. Но сначала — несколько часов забытья.

* * *

Я проснулся от едва слышного скрипа оконной рамы — того самого, что всегда выдавал неопытных лазутчиков. Тело среагировало раньше сознания: нити Ананси уже метнулись к источнику звука, сплетая в воздухе липкую сеть. В темноте мелькнул силуэт, рухнувший на пол с глухим стуком.

— Не двигайся, — прошипел я, ощущая, как паук перебирается по нитям к горлу нарушителя.

Лунный свет выхватил из мрака знакомое лицо. Кайл. Его форма была в грязи и подпалинах, левая рука неестественно подрагивала. Глаза — широкие, с красными прожилками — бегали от моих ног к окну.

— Лейр… — хрипло выдохнул он, и я почувствовал, как нити натягиваются сильнее. Его горло дрогнуло под давлением. — Они взяли моих…

Я сжал пальцы, заставляя Ана показать предателю клыки с каплями яда.

— Ты приполз ко мне. После всего. — Голос звучал ровно, хотя в висках стучало. — Интересно.

Кайл попытался сглотнуть, но паутина не давала.

— У меня… не было…

— Выбора? — Я наклонился ближе, различая запах гари и пота. — Все всегда так говорят.

Его зрачки сузились.

— Помоги… Я не… — он проглотил комок в горле, — Мне некуда было идти.

Нити дрогнули, но не ослабли. В комнате повисла тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием предателя. Наконец, я решил, что хотя бы выслушать его не помешает.

— Что тебе надо?

— Холодная Звезда нашла моих родителей, — слова вырывались прерывисто, будто он до сих пор бежал. — Они забрали их вчера, — он вдруг поднял голову, и в его глазах вспыхнуло что-то кроме страха, — Ты же можешь…

Я вздохнул. Нити расслабились, позволяя Кайлу упасть на пол.

— Рассказывай все с начала. С самого начала.

Он меня понял. Сжал кулаки. Ему явно хотелось закричать, что сейчас нет времени, что это может подождать, но он достаточно хорошо меня знал, чтобы понять: либо сейчас он подчинялся и говорит то, что я хотел слышать, либо никакой помощи от меня он бы не дождался в принципе.

— Меня завербовали в четырнадцать. Пригрозили жизнями родителей и сестер. Сначала нужно было просто докладывать о передвижениях и планах Фудиана, которому я почему-то настолько приглянулся, что он решил сделать меня своим помощником. После того, как вы придумали инсценировку его смерти, пришлось докладывать уже о тебе. Их слишком заинтересовала твоя техника использования Потока с параличом. Но за год я так и не смог ничего у тебя выведать. Так что они решили действовать самостоятельно.

Я понимающе кивнул. Все вставало на свои места. Вот только это не значило, что я его прощу.

— Ты мог бы рассказать мне обо всем. Мог бы попросить о помощи тогда. Я чуть не умер из-за тебя, Кайл. Ахран из-за того, что похититель отбросил его в толпу монстров, получил кучу ожогов и потерял глаз.

Об этом я узнал вскоре после возвращения. Архана с многочисленными химическими ожогами головы привезли с фронта, когда я в тайне готовился к операции с проникновением в штаб Холодной Звезды.

Ожоги удалось вполне неплохо залечить, хотя половина головы брата навсегда лишилась волос. А вот глаз оказался потерян навсегда.

И по идее настолько серьезная травма означала потерю контроля над Потоком, не терпевшего никаких изъянов в теле. Однако в королевстве уже давно была известна технология протезирования, когда в глазницу вставляли специальным образом обработанный энергетический кристалл.

Видеть такой глаз, разумеется, не мог, но кристалл имитировал живой орган в плане стабилизации проходящего сквозь него Потока. Так что где-то через пару недель Архан должен был вернуться в центр стажировки после реабилитации.

Разумеется, это вину Кайла тоже не уменьшало.

Он резко поднял голову:

— Я не… — он сглотнул, и я увидел, как капля пота скатилась по его виску. — Мне угрожали… Мою семью…

— Еще раз. Выбор был. Прийти ко мне и все рассказать. Сразу. После спасения Даргана. Перед отправкой на фронт. Да когда угодно.

Его зрачки расширились, когда нити впились глубже, нащупывая пульс.

— Ты… ты же выжил!

Без всякого стеснения я отвесил ему хлесткий удар нитью по лицу.

— Еще раз услышу нечто подобное — отправишься прямым курсом в казематы главной ветви. Понял меня?

— Да… Но пожалуйста! Когда на фронт пришло письмо о том, что ты выжил, я понял, что от меня и моих избавятся, так что сбежал. Добирался до Поляриса как мог, но опоздал буквально на день. Дома все было вверх дном и ни родителей, ни сестер. Пожалуйста, Лейран, я не знаю, куда еще пойти! Помоги… и я сделаю что угодно.

Ананси переполз на его плечо. Кайл вздрогнул от вида пульсирующего фиолетовым светом паука, но не пошевелился.

Я наклонился ближе:

— Интересно… а что ты можешь предложить, кроме избитых оправданий?

Его дыхание участилось.

— У меня есть данные о планах Холодной Звезды.

— После того, как ты сбежал с фронта и они поняли, что покорно сдаваться им ты не станешь, эта информация уже неактуальна.

Кайл сглотнул. Его дыхание стало частым, поверхностным.

— Я… я… что угодно! — воскликнул вдруг он, бухаясь передо мной на колени. — Что угодно сделаю, умру, если скажешь, только помоги спасти мою семью!

Тишина, прорезаемая лишь его сдерживаемыми всхлипами, повисла между нами.

Я улыбнулся. Мне было печально слышать о его горе. Но мне было его абсолютно не жаль. Не после того, как он целый год улыбался мне в лицо, за спиной сливая информацию врагу.

— Знаешь, Кайл… есть одна вещь, в которой ты можешь мне пригодиться.

* * *

Лаборатория особняка иф Регул встретила нас густым запахом окисленного металла и травяных настоек. Я расчистил центральный стол, сдвинув склянки с загустевшими реактивами.

Начертил, уже по памяти, формулу ритуала создания проводника, подправленную в соответствии с моими расчетами для обладающего Потоком пользователя. Разложил по фокусным точкам ингредиенты, которых теперь у меня было в избытке благодаря Курту.

Кайл стоял у двери, будто боялся переступить черту. Его пальцы нервно барабанили по бедру.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросил я, проверяя остроту ритуального ножа. Лезвие блеснуло в свете голубых кристаллов Потока. — После начала пути назад не будет.

На его лица на секнуду отразилась паника, но затем он, видимо решившись, сделал шаг вперед, и я увидел, как его зрачки расширились от адреналина.

— Я пообещал сделать что угодно. Это — что угодно.

Я кивнул, достал с полки террариум с большим, красивым богомолом, поставил его рядом с центром формулы.

— Для ритуала ты должен пролить кровь, а также отдать свои плоть и кость. Обычно, проводя ритуалы для подопытных Курта, я делаю это сам. Ведь люди в эти моменты спят под обезболивающими. Но ты сделаешь это сам. Вот сюда, на три круга.

Рукоять ножа оказалась направлена на Кайла. Однако сейчас он не сомневался уже ни секунды.

— Да. — кивнул он, выдохнул, схватил нож, занеся повыше, рубанул со всего размаху.

Блеснуло лезвие. Два пальца — безымянный и мизинец — упали на стол, из обрубков полилась кровь, туда же, в круги формулы.

Кайл зашипел, но не закричал. Дождался, когда натечет достаточно, а затем убрал руку. Я, не собираясь дожидаться, когда он истечет кровью, перетянул обрубки нитями.

Потеря двух пальцев по идее тоже должна была лишить способности контролировать энергию. Но и тут была своя фишка.

Так как проводник появлялся в том числе из тех самых крови, плоти и кости хозяина, течение энергии в потерянных пальцах как бы продолжалось внутри проводника.

Я понял это уже довольно давно, обнаружив, что передавать Ану энергию проще всего даже не через солнечное сплетение, где он «обитал», а именно через отсутствующие пальцы.

Символы засияли. Воздух затрещал, будто рвущаяся ткань.

— Встречай своего проводника, — сказал я и бросил богомола в центр формулы.

Богомол начал растворяться на энергию, как уже было в почти десятке проведенных мной ритуалов. Я внимательно наблюдал, готовый ухватиться за любое отклонение от привычной мне нормы.

Однако единственным, что я увидел, была золото-зеленая вспышка в последний момент.

* * *

Кайл застонал, его веки дрогнули. Я придвинулся ближе, наблюдая, как его пальцы судорожно сжимают край кушетки.

— Дыши глубже, — сказал я.

Он резко вдохнул, глаза распахнулись — зрачки расширены, в них плавали остатки боли и страха. Потом его взгляд упал на собственную ладонь.

— Что это… — голос сорвался, когда над его запястьем заструился золотисто-зеленый свет.

Из воздуха материализовалось существо — богомол, но не того же цвета, что оригинал. Брюшко переливалось, как полированный малахит, передние лапы — позолоченные серпы. Он щелкнуло челюстями, несколько раз переступило лапками.

— Как ощущения? — спросил я.

— Странные… пробормотал Кайл.

Я наклонился, изучая богомола. Золото, как у Себиана. Зеленый, как у Даргана.

— Какую технику контроля Потока ты практиковал до поступления в центр?

— Технику Лесного Рыси, — ответил Кайл.

Я кивнул своим мыслям. Лесная Рысь была стандартной техникой клана Регул для низших членов. Я и Архан, до того как отправиться в центр стажировки, использовали более продвинутую версию Серебряной Пантеры. А после включения в число кадетов для нас всех,как и для членов главной ветви, открыли оригинальную и самую мощную форму этой техники — Золотого Льва.

Так что все сходилось. Дарган, сначала тренировавшийся полностью самостоятельно, а потом получивший от меня Лесную Рысь, так как передача Пантеры без разрешения главной ветви была строго воспрешена, получил чисто-зеленого проводника. Себиан, взращенный в элитных условиях — имел чисто-золотого.

А Кайл, добравшийся до уровня Ряби на Лесной Рыси, а затем начавший практиковать Золотого Льва, обрел проводника смешанного цвета. У меня же, как и у всех тех, на ком я проводил ритуалы раньше, не было собственной энергии, потому и проводники получались бесцветными.

Однако вовсе не сама цветовая палитра проводников интересовала меня. Мне было важнее понять, влияло ли это на что-то. Именно для этого мне понадобился Кайл. Ведь я бы ни за что не стал делать то, что собирался сделать с ним, с Дарганом.

— Ладно, — разорвал я тишину после почти четверти часа молчания. — Сейчас начинается самое важное.

— Что? — Кайл насторожился.

Я хмыкнул.

— Глубокое проникновение.

Глава 7

Нити Ананси тонкими серебристыми волокнами протянулись к золотисто-зеленому богомолу, замершему перед Кайлом.

— Держись, — предупредил я, прежде чем осторожно ввести первую нить в хитиновую оболочку проводника.

Кайл резко вдохнул, сжав кулаки. Его лицо побелело, но он кивнул:

— Давай.

Я продолжил.

Каждая нить Ананси теперь служила мне щупом, проникая в энергетические каналы богомола. И довольно быстро стало понятно, что проблема куда глубже, чем я мог даже предположить.

У белых проводников энергетическая структура напоминала чистый, но хрупкий кристалл, по бесконечным внутренним граням которого течет Поток. Но здесь всё было иначе. Переплетения энергии внутри богомола Кайла были на порядок более плавными, более настоящими — не просто сосуд для Потока, а живое продолжение самого Кайла.

Самого Кайла в этот момент била сильнейшая дрожь. Он вытянулся дугой на кровати, сжав зубы так сильно, что был слышен их скрип, и лишь болезненно стонал.

И не удивительно, ведь я, в каком-то смысле, копался в самой его душе. Это не могло не быть мучительно.

К сожалению, по-другому было нельзя. Мне нужно было исследовать цветного проводника Потока, так или иначе.

Однако, прежде чем продвинуться дальше, я дал Кайлу минуту передышки. Вскоре его судороги стали слабее, дыхание выровнялось. Можно было продолжать.

— Ещё немного, — приободрил я его.

Я сосредоточился на связи между проводником и его хозяином. Тут тоже было отличие.

Нас с Аном связывала энергетическая нить, в которую, если верить теории, так как на практике это было никак не проверить, были вплетены крупицы моей души и аспекта заавува.

Между Кайлом и его богомолом тоже была такая нить. Но она была куда короче и шире, чем даже у меня, и тем более намного шире, чем у тех подопытных, на ком я проводил ритуал для Курта.

Пожалуй, на этом можно было заканчивать. Я осторожно вывел нити, наблюдая, как золотисто-зелёные энергетические каналы богомола пульсируют, будто негодуя из-за моего вмешательства.

— Это было… хуже всего, что я когда-либо испытывал, — вздохнул Кайл после где-то десяти минут просто лежания пластом. — Теперь ты мне поможешь

Я не ответил. Сидел, тупо уставившись в одну точку.

В процессе изучения я был сосредоточен на процессе и не позволял сам себе отвлекаться. Но теперь, анализируя результаты, я ощутил, как ледяной ком сжал мне горло.

Мне повезло. Черт возьми, мне просто повезло.

Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний. Алый вихрь Ледника Яростного, впитанный Ананси. Эксперимент по расширению связи, когда я буквально насильно расширил канал связи. Тогда это казалось гениальным решением, что избавит меня от всех проблем — теперь оказалось, что я просто отсрочил неизбежное.

Я разжал ладонь, и из нее выбрался Ан. Белый, почти прозрачный, с едва заметным фиолетовым отливом после последнего «пиршества». Он шевельнул лапками, и я почувствовал, как его сознание — холодное, чуждое — коснулось моего.

Цветные проводники были на несколько порядков крепче связаны с хозяевами из-за того, что при создании использовался собственный Поток человека. А белые проводники калек…

Когда они достигнут сферы Сдвига Тверди и обретут собственные источники энергии, они либо отбросят своих хозяев, как использованную оболочку, либо… хуже. Перепишут волю, подменят сознание своим.

Моя ситуация была чуть лучше. Расширение связи отложило момент выхода Ана из-под контроля. Но как надолго? Я не мог дать ответ. Уровень Вулкана? Острова Пепла? Выше?

В любом случае, если оставить все как есть, рано или поздно я потеряю контроль над своим проводником. Как это исправить? Особенно с учетом недавнего диагноза врача, напророчившего мне необратимые мутации или смерть, если я попытаюсь разблокировать Поток в ногах?

Одно было понятно. Я не позволю Ану подняться в сферу Сдвига Тверди, пока не найду ответ. Возможно, он и не выйдет из-под контроля после обретения собственного Ледника. Но рисковать и слишком приближать опасный момент не стоило.

— Лейран? — Кайл хрипло выдохнул, прерывая поток мыслей.

Я резко встряхнулся.

— Да. Я тут.

— Мои родные?

— Я помогу их спасти, — кивнул я. — Но искать их ты будешь сам.

Кайл резко поднял голову. На скуле у него дёргался нерв.

— Они взяли их ещё вчера! Если ждать, то…

— А ты думал, я за тебя все сделаю? Если ждать, то они могут их убить? Ну так не жди! Используй все свои возможности и ресурсы, чтобы их найти. И тогда приходи ко мне снова, — я указал на богомола. — Используй своего нового проводника.

Он сглотнул, разглядывая свои ладони — на отсутствующие пальцы на левой руке.

— Я не умею…

— Научишься. Если хочешь их спасти — научишься. Холодная Звезда не могла просто испарить троих людей.

Кайл стиснул зубы, но кивнул. Его проводник вдруг замер, словно прислушиваясь.

— А если… они уже мёртвы?

Я взглянул ему прямо в глаза:

— Тогда будешь знать. И решать, что делать дальше. С этим я тебе тоже помогу, если захочешь.

Тишина. Только треск лампы над кроватью нарушал её. Поток Кайл резко скинул с себя тонкое одеяло, встал, слегка покачнувшись после обморока, кровопотери и болевого шока. Его не раздевали, разумеется, только перебинтовали руку.

— Я найду их. А потом…

— Потом — моя очередь, — я закончил за него. — Но сначала докажи, что ты не просто мясо с проводником.

Он не стал спорить. Просто развернулся и вышел. Я наблюдал, как дверь захлопывается за ним, затем вздохнул и тоже поехал к двери.

Мы уже никогда не станем вновь друзьями. Не после того, как он меня предал. Но я понимал, что он не был плохим человеком, а значит заслуживал того, чтобы мы с ним стали хотя бы союзниками.

Дальше — обратно в центр. Мне нужно было подготовиться к началу занятий и официальному объявлению от Мириа о том, что она стала наставником, а значит потеряла право на руководство фракцией.

* * *

Я замер перед дверью своих апартаментов, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. По темному дереву растеклись кривые алые буквы: «Пауки — лишь пища для львов!» Краска еще не высохла — капли стекали вниз, как кровь из свежей раны.

— Ну как, Паучник? — раздался сзади нарочито громкий голос.

Повернув голову, я увидел пятерых незнакомых кадетов. Они стояли в расслабленных позах, даже не пытаясь скрыть банку краски с кисточкой, торчащей из нее, что один из них держал в руке.

В центре — рослый блондин с квадратной челюстью, кадет третьего года, судя по нашивке. Его пальцы барабанили по рукояти тренировочного меча.

— Красиво вышло, да? — он широко ухмыльнулся, показывая белые зубы. — Львы всегда были вершиной пищевой цепочки.

Его товарищи захихикали. Один, тощий рыжий паренек, даже причмокнул, изображая звук раздавленного насекомого.

Я разжал пальцы. Спокойно. Это ловушка. Они ждут, когда сорвусь.

— Оригинально, — сказал я намеренно расслабленно. — Но если львы такие грозные, почему лев Себиана проиграл моему пауку на церемонии?

Блондин нахмурился. Рыжий перестал хихикать.

— Ты хитрил! — выпалил кто-то сзади.

— А в реальном бою тебя размажут за секунду! — добавил блондин, сжимая кулаки.

— Может быть, — пожал я плечами. — Но пока что единственное, что вы размазали — это краску на моей двери. Довольно жалкий способ доказать превосходство, не находите?

Блондин покраснел. Он сделал шаг вперед, но его остановил более высокий кадет с шрамом через бровь.

— Не стоит, — пробурчал тот. — Он спровоцирует тебя на драку, а потом побежит жаловаться наставникам.

Я усмехнулся:

— О, теперь я еще и ябеда? Удобно, правда? Когда не можете победить в честном бою — обвиняете противника в трусости. Настоящие львы, ничего не скажешь.

Блондин зарычал, но шрамированный крепко схватил его за плечо.

— Не сегодня, — сказал он. — Но мы еще поговорим, Паучник.

Они ушли, шаркая сапогами по каменному полу. Я дождался, пока они свернут за угол, и только тогда позволил себе глубокий вдох.

Идиоты. Они даже не понимают, насколько облегчили мне задачу.

Я еще раз взглянул на надпись. Краска уже начала подсыхать. Въехал в апартаменты. Дверь закрылась с тихим щелчком.

В тишине комнаты я вдруг осознал, как сильно дрожат руки. Не от страха — от адреналина. Пауки — пища для львов.

Год назад я бы либо огрызнулся, либо сжался в углу, прикрываясь колкостями. Теперь же в груди горело не унижение, а холодная ярость. Я стал сильнее.

Не физически — нет, ноги всё так же предательски не слушались. Но я научился бить так, чтобы противник даже не понимал, откуда пришел удар.

Вот только… Что выбрать? Размазать этих щенков по стенам — и потерять стажировку? Или стерпеть — и дать им понять, что на мне можно вытирать ноги?

Я медленно выдохнул, разжимая пальцы. Нет, драка сейчас — тупик. Они ждут реакции. Ждут, чтобы я либо облажался, либо струсил. Но есть третий вариант — заставить их бояться даже моего молчания.

Скоро они узнают, что насмехаться над пауком куда опаснее, чем над львом.

* * *

Едва заметная тень скользнула по стене, сливаясь с узором обоев. Пробравшись через приоткрытое из-за летней жары окно, Ан забрался под потолок комнаты блондина.

Через его глаза благодаря синхронизации я наблюдал, как его грудь равномерно поднимается под одеялом.

Паук замер, затем выпустил тончайшую нить. Она заколебалась в воздухе, как рыболовная леска, пока не коснулась открытого рта спящего. Идеально.

Я сжал кулак, и по нити побежала капля яда — прозрачная, слегка розоватая. Та самая, что дал мне еще в прошлом году Нимпус.

Дозировка: 3 миллиграмма. Достаточно для глубокого сна, но не для смерти.

Капля упала на язык. Кадет всхлипнул, но не проснулся. Его пальцы дёрнулись, затем обмякли. Теперь можно работать.

Ананси спрыгнул на кровать. Его брюшко вздулось, выпуская восемь новых нитей — тонких, как хирургические иглы. Они вонзились в спину жертвы, пробивая кожу между позвонками.

Поясничный отдел — точно что нужно. Я мысленно отмечал точки входа, контролируя каждое движение.

Нити мягко обвили нервы, не повреждая их, лишь слегка сдавливая. Эффект будет как при защемлении — мучительная боль, сложности при движении, подобие паралича.

В конце Ан отсек концы нитей, оставив их внутри. Ни шрамов, ни следов. Только необъяснимая боль, которая сведёт с ума.

А затем паук просто растворился в темноте.

— Спи спокойно, — ухмыльнулся я, лежа на своей кровати в своих апартаментах.

* * *

Дверь моих апартаментов распахнулась прежде, чем я успел отозваться. На пороге стоял наставник Дейрат — уже пожилой мужчина с узким лицом, покрытым морщинами, и огромной лысиной, почти не оставившей на его голове волос.

— За мной! — бросил он, даже не представившись.

Я медленно отложил книгу по тактике фортификации, которую изучал, и притворно удивленно поднял брови.

— Сэр, если вам нужна помощь с утренней гимнастикой, я, конечно, тронут доверием, но мои ноги…

— Не смей зубоскалить! — он шагнул вперед, и я уловил запах пота и металла — явно только что с тренировочной площадки. — Пятеро кадетов не могут пошевелиться из-за болей в спине. Тех самых, что оставили тебе «послание» вчера.

Я развел руками, изображая невинность.

— Вы серьезно считаете, что я, с моим состоянием, — я постучал костяшками по подлокотникам кресла, — мог пробраться ночью в их комнаты?

Дейрат схватил меня за плечо — его пальцы впились в ткань рубахи.

— Ты забыл, с кем говоришь. Я видел твоего паука на церемонии. Так что за мной!

Пожав плечами, я отложил книгу и развернул кресло. Спорить не было смысла, так я лишь скорее себя выдам.

Лазарет центра стажировки представлял собой длинный зал с рядами коек, пропахший травами и йодом. Пятеро кадетов лежали на животах, их спины были покрыты липкими пластырями с обезболивающим составом. Блондин при виде меня попытался повернуться, но охнул от боли и вместо этого просто ткнул в меня пальцем.

— Это он! — он попытался приподняться, но только застонал. — Я чувствую эти проклятые нити!

— Доказательства? — потребовал я, останавливаясь у его койки. — Свидетели, видевшие меня или моего проводника? Врачебные заключения, говорящие, что именно нитями вызваны ваши боли? Хоть какие-то улики, указывающие на мою виновность?

— Мы все видели! — закричал другой. — Ты запустил в меня что-то вроде паутины, когда я спал!

— Тогда почему не поднял тревогу ночью? — хмыкнул я. — Если придумываешь ложь, то хотя бы изволь делать это более умело.

— Пятеро против тебя одного, — холодно произнес Дейрат.

— Наставник, думаю, вам прекрасно известно, что мой статус в центре сейчас довольно шаток. Уверен, если захотеть, можно без труда собрать хоть пятьдесят кадетов, готовых оклеветать меня хотя бы ради шанса на дружбу с Себианом, например. Правда думаете, что администрация примет обвинения этих пятерых? Или, может, вам просто стыдно признать, что вас переиграл калека?

Он сжал кулаки. Я видел, как он взвешивает варианты: мой статус кадета-лидера и поддержка Курта против ярости его подопечных.

— У тебя нет алиби, — процедил он.

— Я не покидал апартаменты, — парировал я. — Уверен, дежурные могут это подтвердить, так как скрип моего кресла явно будет хорошо слышен в тихой ночи. Или вы предлагаете обвинить меня на основании криков испуганных новичков? Знаете, хотя я достаточно добродетельный и мягкий человек, чтобы просто улыбнуться этим пятерым вандалам и уйти, это не значит, что об меня можно просто вытирать ноги. Если вы посмеете еще раз обвинить меня в чем-то подобном без доказательств, я буду более чем готов обвинить вас самих в клевете. И если вы, сэр, еще сможете это пережить без особых проблем, то эти пятеро, получив обоснованное обвинение от кадета-лидера, отправятся прямым ходом на выход.

Тишина. Даже стоны стихли. Дейрат понимал — без доказательств (а нити Ана, что были тоньше волоска, не определялись с помощью исследования Потоком, что уже было мной не раз проверено) этот спор он проиграет.

— Следи за собой, Лейран, — произнес он наконец. — Удачу нельзя покупать вечно.

— Лишив меня ног, судьба выдала мне очень большой кредит, сэр, — ухмыльнулся я в ответ.

Я дождался, пока его шаги затихнут в коридоре, и бросил последний взгляд на кадетов.

— Поправляйтесь, — сказал я мягко. — Надеюсь, в следующий раз вы выберете более… эстетичный способ выразить свое мнение. Эстетичный и безопасный для самих себя.

* * *

Я провел пальцем по краю висящей на стене карты, оставляя едва заметный след на потрескавшемся пергаменте. Кабинет Мириа был передан ей после предыдущего владельца и она еще не успела тут обустроиться.

Сама она сидела за столом, разбирая документы. Вступление в новую должность и сопутствующие обязанности явно были ей не слишком по душе.

— Правда, что отправил их в лазарет? — спросила она, не отрывая взгляда от бумаг.

— Если бы я реагировал на каждую идиотскую провокацию, — я аккуратно сложил карту, — в центре не осталось бы никого, кроме крыс.

Мириа усмехнулась.

— Они не просто орут в коридорах о твоей виновности, Лейран. Они действительно лежат в лазарете и корчатся от боли.

Я поднял голову, встретив ее взгляд.

— И мне их очень жаль. Но, думаю, эта боль ненадолго. Дня через три они встанут. Никаких последствий. В конце концов, было бы слишком жестоко наказывать пожизненным защемлением позвоночника за вандализм. Ну, мне так кажется.

Она замерла, оценивая мой тон.

— Ты уверен?

— Вполне.

В дверь просунулась голова Этана.

— Уже почти все собрались, — сообщил он, смерив взглядом сначала меня, потом Мириа.

— Да, хорошо, — кивнул я.

Этан исчез, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Нам нужно идти, — Мириа встала из-за стола.

Я кивнул, разглаживая складки на рукаве.

— Давай закончим с этим.

Глава 8

Тишина в зале длилась ровно до того момента, как Мириа разжала губы.

— С сегодняшнего дня я становлюсь наставником центра и слагаю с себя полномочия лидера фракции.

Гул возмущения прокатился по рядам кадетов, как волна, разбивающаяся о скалы. Я видел, как сжимаются кулаки, как взгляды метнулись от неё ко мне — будто я уже успел воткнуть нож ей в спину. Впрочем, некоторые так и считали.

Первыми поднялись трое с задних рядов — крепкие, с квадратными подбородками, типичные продукты системы Регул. Они даже не стали дожидаться продолжения, развернулись и вышли. Остальные замерли, будто решая, последовать ли их примеру.

Я не стал их останавливать. Напротив, мысленно отметил, кто ушёл сразу, а кто лишь переминался с ноги на ногу, но остался.

Хорошая чистка. Чем меньше сомневающихся — тем крепче оставшиеся. Пусть лучше уйдут сейчас, чем предадут в решающий момент.

Мириа стояла неподвижно, лишь пальцы её слегка дрожали, сжимая край трибуны. Она не смотрела на меня, но я знал — она ждала моей реакции.

Я дал ей закончить этот спектакль. Пусть все видят: передача власти была её решением, а не моим переворотом.

Но в воздухе уже висело невысказанное: Что теперь будет с нами?

Я позволил себе едва заметную ухмылку. Скоро они узнают.

Я выехал перед оставшимися кадетами, ощущая их скептические взгляды. Пусть сомневаются — цифры не соврут.

— На последних учениях, — начал я, медленно обводя взглядом зал, — наша фракция показала лучшие результаты. На двадцать семь процентов выше среднего по центру.

В толпе пробежал шепот. Кто-то скептически хмыкнул.

— В среднем, — продолжал я, — достижение уровня Волны с уровня Ряби сократилось с восьми месяцев до четырех. Переход к Ряби от Полного Штиля совершили почти все члены фракции кроме самых бестолковых.

Я видел, как некоторые невольно выпрямлялись. Люди любили, когда их успехи озвучивали вслух.

— И это не случайность, — добавил я, слегка наклонившись вперед, будто делился секретом. — Это система. Моя система, не Мириа.

В голове мелькнуло, как я неделями наблюдал через Ананси за их тренировками. Паук видел то, что было скрыто от обычных глаз — разрывы в энергетических потоках, слабые места в защите, малейшие задержки в реакции. Я корректировал каждое движение, каждую технику, и теперь мог доказать, что это работало.

— Вы можете не любить меня или мои методы, — сказал я, — но они дают результат. И если кто-то хочет продолжать прогрессировать в том же темпе — добро пожаловать.

Тишина. Потом кто-то в толпе резко вскинул руку — высокий кадет с рубцами на щеке, чье имя я так и не запомнил.

— Всё это, конечно, прекрасно, — он кривил губы, будто пробовал что-то кислое, — но я не намерен идти за паучником.

В зале замерли. Даже те, кто уже повернулся к выходу, остановились, ждя моей реакции.

Я позволил паузе затянуться на лишнюю секунду — пусть прочувствуют вес этого слова. Потом расслабленно оперся на подлокотники кресла.

— Никто тебя не держит, — голос звучал ровно. — Но напомню: на церемонии мой паук разорвал льва Себиана. — Я намеренно использовал грубые слова, чтобы ударить по их воинскому самолюбию.

Толпа зашевелилась. Кто-то зашипел, кто-то засмеялся. Я продолжил, чуть повысив голос:

— Но если лев всё же победит паука — я тут же сложу все полномочия. И передам их Себиану.

Последнюю фразу я бросил уже через плечо, будто небрежно, но рассчитал каждый слог. Пусть запомнят: я не цепляюсь за власть. Я ставлю её на кон — как настоящий Регул.

Все повернулись к Себиану, расслабленно стоявшему у колонны с привычной надменной ухмылкой. Я пригласил его на эту встречу как гостя. Якобы. По сути же он был моим козлом отпущения. Львом отпущения.

— Да, — коротко бросил Себиан, отчеканивая слово так, будто это был приговор. — Договор есть. Через полгода. Честный бой у всех на виду. Победитель получает фракцию.

В зале пронесся шепот, и я уловил оттенки — одни кадеты явно обрадовались, другие сомневались, третьи уже мысленно делили ставки.

Хорошо. Пусть спорят. Пусть сомневаются. Чем дольше они будут гадать, кто сильнее, тем меньше будут замечать, как мои методы меняют правила игры.

Себиан поймал мой взгляд и кивнул — не как союзник, а как игрок, признающий ход. Довольный, почти снисходительный.

Он все еще верил, что я лишь играю свою роль, уже полностью встав на его сторону.

Я довольно улыбнулся в ответ, чувствуя, как в груди разливается холодное удовлетворение.

Полгода. Шесть месяцев, за которые я успею не только усилить Ананси, но и перевернуть восприятие фракции.

Пусть сейчас они видят в льве силу, а в пауке — уловку. Но после сегодняшнего заявления каждый кадет будет подсознательно ждать повторения моего триумфа.

Себиан думал, что использует меня, чтобы поднять свой авторитет. Идиот. Он просто дал мне время и — что куда важнее — легитимность.

Теперь никто не мог сказать, что я удерживаю лидерство обманом. Всё решит честный бой. Ну, насколько честной вообще может быть эта схватка.

Я перевел взгляд на кадетов. Их лица, еще минуту назад напряженные, теперь выражали любопытство и даже азарт. Даже те, кто сомневался в моих методах, теперь видели в этом спортивный интерес.

Паук против льва. Повторится ли история?

И пусть Себиан наслаждался моментом. Его лев был силен, но сила — понятие гибкое. А у меня в запасе было полгода, чтобы доказать это всем. Включая его.

* * *

Мои апартаменты напоминали штаб перед решающей операцией. Воздух был густ от напряжения и слабого запаха лечебных мазей — Архан, снявший бинты, но оставивший черную повязку на выбитом глазу, сидел ближе к окну, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

Ива и Этан, ставшие третьегодками, расположились у стола, а Залика, сжав кулаки, стояла у двери, словно готовая в любой момент броситься в бой.

Юдан, брат Мириа, скрестил руки на груди, его взгляд скользил по присутствующим с холодной оценкой. Рядом с ним — двое кадетов из ближайшего круга Мириа: Угран, коренастый третьегодка со шрамом через бровь, и Гивриан, второгодка с вечно скептической гримасой.

Я окинул их взглядом, ощущая тяжесть их ожидания. У нас осталось шестьдесят человек. Шестьдесят из тех, кто не сбежал, не переметнулся к другим фракциям после того, как мы рухнули с первой позиции.

М-да. Даже после всего, что было сказано, паук не вдохновляет.

— Девятое место, — произнес я вслух, не скрывая горечи. — Нас теперь ставят в один ряд с теми, кто даже не может организовать полноценную тренировку.

Архан хмыкнул, прикрыв здоровый глаз ладонью.

— Зато теперь от нас точно никто не будет ждать подвоха.

— Остроумно, — процедила Ива, перекладывая фишки на карте. — Но от шуток позиции не поднимутся.

Предложения посыпались одно за другим. Угран предлагал устроить показательную дуэль с кем-то из лидеров других фракций — «пусть увидят, что ты не только нити умеешь плести». Гивриан настаивал на вербовке новичков через демонстрацию силы Ананси. Даже Этан, обычно предпочитавший молчать, высказался за то, чтобы переманить пару кадетов из фракции Секариана — лидера одной из крупныйших фракций центра.

Однако как бы мне ни хотелось согласиться с этими предложениями, на каждое из них был один и тот же контраргумент: «За пауком не пойдут».

В клане Регул никто не станет следовать за тем, кого считают хитрым, но не сильным.

Ива внезапно ударила кулаком по столу.

— Тогда стань тем, за кем пойдут!

Все замолчали. Она прищурилась, ее голос стал тише, но от этого только жестче.

— Ты командовал бойцами в форте. Координировал их через паутину, и они слушались. Потому что в тот момент ты был не пауком, а лидером.

Я замер. Она была права. В хаосе битвы с тварями Топей никто не думал о том, как я этого добиваюсь — только о результате. Но как перенести это в мирные (относительно) стены центра?

Мысль пришла почти сразу.

— Военные игры, — пробормотал я.

В комнате наступила тишина. Архан приподнял бровь — единственную, что осталась не скрытой под черной повязкой.

— Ты о тех, где третьегодки гоняют друг друга по лесу, изображая армии? — спросил Этан, скрестив руки.

— Да. Только расширенные. Со всеми курсами.

— Ты хочешь вписаться в их правила?

— Нет. Я хочу изменить правила.

Третьегодки участвовали в них каждый сезон — бутафорские сражения, где команды изображали армии. Но если расширить участие, добавить младших…

Я представил поле боя, где каждая группа — не просто отряд, а часть системы. Где мои нити станут не оружием, а нервами, связывающими всех в единое целое.

— Администрация не согласится, — сказал Юдан. — Первогодки — это пушечное мясо, даже на тренировках.

— Согласится, — я усмехнулся. — Если мы представим это как «подготовку к учениям». Не просто беготня с мечами, а настоящая координация. Разведка, связь, тактические отступления. Сделам так, чтобы они организовали нам игры на свежем воздухе.

Юдан, до этого молчавший, вдруг оживился:

— Если добавить систему маячков и ограниченный Поток для старших…

Я кивнул.

— Мы разобьем всех на небольшие отряды, дадим им четкие роли. И тогда…

Я замолчал, представив картину. Не хаотичная свалка, где каждый отряд сам за себя, а четкий механизм. Где даже самый слабый кадет будет частью чего-то большего. И где я смогу управлять этим.

— Тогда они увидят, что за пауком идти стоит, — закончил за меня Архан, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то кроме привычной издёвки.

Ива ухмыльнулась:

— Ну что, стратег, берешься?

— Беремся. — Гивриан заерзал, но Угран кивнул — он уже видел, как я продавал идеи куда более упрямым людям. — Значит, план такой, — я выпрямился. — Давим на наставников через Мириа, проталкиваем изменение формата. Готовимся так, чтобы в день игр все увидели, что паук не только кусает из тени.

###

Кайл пришел глубокой ночью, когда даже тени в моей комнате казались гуще обычного. Я уже не спал — Ан уже подал сигнал с нити, контролирующей окно.

Он был грязный, пахнущий дымом, но глаза горели не страхом, а ледяной яростью.

— Нашел их, — прошипел он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Не всех. Отца убили. Мать и сестер держат в конспиративной квартире у Торговых рядов.

Я пропустил его мимо=. Кайл рухнул на стул, его проводник-богомол дрожал на плече, переливаясь ядовито-зеленым.

— Почему оставили живых? — спросил я, наблюдая, как он вздрагивает.

— Чтобы выманить меня, наверное, — Кайл стиснул зубы.

— Возможно, — кивнул я. У самого мысли были немного иными. Убийство мужчины и оставление вживых трех женщин? Это явно не совпадение. — Завтра ночью идем, — сказал я, отводя взгляд к окну, где за стеклом клубился туман. — Ты, я и еще двое моих знакомых.

Разумеется, я уже подготовился и взял согласие на участие в операции у Шейна, своего бывшего телохранителя, и Ольфера, более известного под псевдонимом Рыцарь Розы.

Первый согласился без особых вопросов. Второго пришлось убеждать необходимостью спасения невинных женщин, но после такого аргумента Ольфер тоже принял план с полной готовностью.

Кайл резко поднял голову:

— Только четверо?

— Твои сестры и мать не выдержат боя с десятком головорезов, если мы приведем отряд.

Он кивнул, но в его глазах читалось недоверие. И так-то он имел на это право. Я бы на его месте тоже сомневался.

— Ладно, — Кайл встал, богомол на его плече щелкнул серповидными лапами. — Но если это ловушка…

— Тогда мы устроим из нее выберемся, — я не улыбнулся. Это не была бравада. Просто констатация факта.

Он исчез в темноте так же внезапно, как и появился. А я остался с мыслями, которые крутились, как нож в ране: «Почему именно сейчас? Почему не убили всех?»

###

Ночь перед операцией выдалась холодной, но тихой — слишком тихой для моего спокойствия. Мы собрались в подвале одного из заброшенных складов на окраине торгового квартала.

Кайл нервно перебирал тетиву лука, Шейн методично проверял заряд клинкового пистолета, а Ольфер, скрестив руки, наблюдал за мной с едва уловимой усмешкой.

— Ты уверен, что эти штуки выдержат? — он кивнул на мои ортезы.

Я сжал пальцы, и нити Ананси дрогнули, заставляя механические фиксаторы на ногах скрипнуть.

— Если сломаются, буду ползать.

Шейн хмыкнул, но ничего не сказал. Он знал, что я не шучу.

Мы не взяли никого из кадетов или моих братьев — слишком много вопросов, слишком много рисков.

Кайл и так был для них предателем, а эта затея пахла ловушкой. Но я не мог просто оставить его семью. Не из-за него. Из-за себя.

Я развернул схему квартала, которую Кайл нарисовал по памяти.

— Шейн, ты и Ольфер — через вход. Давление, шум, максимальный хаос. Я поднимусь к окну, как только услышу бой. Кайл — на шухере. Если что-то пойдёт не так, сигналишь и уводишь их в сторону.

— А если они уже мертвы? — Кайл не поднимал глаз.

— Тогда мы сожжём это место дотла. Но сначала убедимся.

Ольфер усмехнулся.

— Сентиментально.

— Прагматично. Мертвые не платят долги.

Я проверил крепления ортезов ещё раз. Металл и кожа, усиленные нитями Ананси. Не идеально, но лучше, чем кресло.

— Пора.

Мы выдвинулись и уже вскоре стояли перед домом, где держали семью Кайла — серое, неприметное здание в торговом районе, с забитыми досками окнами нижнего этажа.

Я развернул Ана, отправив его в разведку. Нити поползли по стенам, сливаясь с тенями, ощупывая каждый сантиметр.

— Датчики, — пробормотал я, чувствуя через паука слабые вибрации Потока в дверных косяках и подоконниках. — Реагируют на любое использование энергии.

Кайл напрягся.

— Я не знаю, были ли они, когда я проверял.

— Все сильнее воняет ловушкой, — я сжал зубы.

Но отступать было поздно.

Шейн провел ладонью по клинку, проверяя заточку.

— Врываемся по сигналу, маякни через Кайла, когда займешь позицию.

Я кивнул.

Ан вернулся, обвив запястье лапками. Я активировал ортезы — жесткие пластины на ногах щелкнули, фиксируя суставы. Нити потянули конечности, заставляя их двигаться.

— Пора.

Шейн и Ольфер растворились в темноте. Я же отступил в переулок, нашел точку опоры и запустил нити к крыше. Тело оторвалось от земли, и я полез вверх, как паук по невидимой паутине.

Ночью в этой части торгового района, старой, времен основания Поляриса, почти не было видно света. Редкие фонари светили через один, а люди в обветшалых домах предпочитали ходить на ощупь, чем лишний раз включать лампы.

Так что меня вряд ли кто-то видел, когда я, взобравшись на крышу шестиэтажки, подобрался к парапету и взглянул через улицу в окна интересующей нас квартиры на седьмом этаже.

Прилетевший вслед за мной богомол Кайла, убедившись, что я занял позицию, поспешил прочь, к Шейну и Ольферу. Я остался ждать.

Через минуты три сквозь запотевшее стекло коридора показались два силуэта: один из охранников, коренастый детина, тащил за руку девушку — видимо, сестру Кайла.

Она упиралась, цепляясь пальцами за дверной косяк, но мужчина рывком отрывал ее от опоры и волок дальше. Ее босые ноги скользили по полу, словно она пыталась затормозить всем телом.

Не надо было долго думать, чтобы понять, что было у него на уме.

Гнев ударил в виски горячей волной. Пальцы сами сжались в кулаки, но я тут же заставил себя расслабиться. Эмоции — роскошь, которую нельзя позволить до сигнала.

Если рвану сейчас — спугну их и сорву операцию. Если промедлю… она не умрет. Это было самое важное.

Внизу, у парадного, вскоре должны были появиться Шейн и Ольфер. Мне оставалось только ждать.

Сигнал тревоги пробил ночную тишину. Мой палец непроизвольно дёрнулся на нити Ананси, но я заставил себя остаться неподвижным. Поспешность сейчас равносильна смерти.

Из комнаты, где только что тащили девушку, выскочил мужчина, торопливо застёгивающий брюки. Его лицо было искажено не страхом, а раздражением — словно его отвлекли от важного дела.

Значит, охрана не в панике. Они ждали нас.

Звуки боя донеслись через несколько секунд: рёв Ольфера, заглушаемый всплесками Потока, выстрелы Шейна. Время.

Я рванул нитями, и ортезы на ногах скрипнули, когда тело резко понеслось к окну. Стекло не стало препятствием — Ананси уже услужливо открывал мне створки.

По хорошему нужно было немедленно спешить на помощь союзникам. Но я не мог оставить девушку.

Она лежала на кровати, дрожа, с юбкой, задраной до живота. Её глаза, полные слёз, метнулись ко мне, но в них не было надежды — только животный ужас. Она уже не верила, что кто-то пришёл её спасти.

— Тише, — прошептал я, не тратя время на утешения. Нити обвили её талию, подхватили. Она вскрикнула, но звук потерялся в грохоте схватки за стеной.

Окно. Улица. Я вытащил ее нитями и опустил на крышу, с которой только что спрыгнул. Там ей ничто не должно было угрожать.

Сам же поспешил на звуки боя.

Глава 9

Я застыл в дверном проеме, оценивая бардак в гостиной. Шейн и Ольфер сражались против пятерых — очевидно, бойцами Холодной Звезды. Не абы какими, а теми, кто умел биться так, чтобы не превратить квартиру в груду щебня.

Они двигались словно тени — быстрые, резкие, но без лишнего размаха.

Шейн парировал клинок противника лезвием на пистолете, тут же отвечая ударом в солнечное сплетение, затем блокировал пластиной доспеха — и снова атаковал в ответ точным выстрелом в грудь.

Ольфер работал изящнее: его стиль напоминал танец, каждый выпад кортика — точный, без перерасхода энергии. Но даже так они едва сдерживали натиск.

Двое других держали мать и сестру Кайла.

— Остановитесь и сложите оружие или мы их прикончим! — за то время, что я спешил на шум, эта фраза прозвучала раза три.

Вот только женщины, хотя и были смертельно бледны, оставались живы — а это уже наводило на мысли.

Если бы хотели убить — давно бы сделали.

Я попробовал пустить нити Ананси к заложницам, но двое, их охранявшие, моментально среагировали. Их Поток сгустился в плотный барьер, и мои нити уперлись в невидимую стену.

Значит, уровень не ниже Шквала. Возможно, даже Буря.

Я сжал зубы. Если бы эти двое присоединились к драке, Шейн и Ольфер уже лежали бы с перерезанными глотками. Но они не двигались с места.

Инсценировка. Тянут время, играют, делая вид, что у нас есть все шансы на спасение заложников. Не позволяют испугаться и решить бежать.

Значит, ждут кого-то посильнее, кто точно скрутит нас всех одной левой.

Куда-то в спину мне заполз холодный комок — Сдвиг Тверди. Если придет такой, мы все тут сдохнем.

Но сбежать и бросить этих двоих на растерзание?

Черт.

Я не был альтруистом. Но и трусом — тоже.

Вдохнув поглубже, я крикнул:

— Шейн! Ольфер! Хватит сдерживаться — ломайте всё!

Они поняли мгновенно.

Шейн первым рванул вперёд, его кулак, обёрнутый вихрем Потока, врезался в стену. Штукатурка осыпалась, а за ней рухнула часть перекрытия, завалив одного из бойцов обломками.

Ольфер, не отставая, размахнулся клинком — и потолок над противниками треснул, обрушив люстру и балку прямо на их головы. Хаос работал на нас.

Пока они отвлекались, я выпустил нити Ана в стену за спинами тех двоих, что держали мать и сестру Кайла. Паутина впилась в бетон, сжалась — и с грохотом вырвала кусок стены вместе с рамой.

Холодный воздух с улицы ворвался в квартиру, а я уже толкал заложниц вместе с удерживавшими их бойцами в пролом, не давая охранникам опомниться.

— Уходите! — бросил я Шейну и Ольферу, сам уже разворачиваясь к пролому.

Один из противников рванулся за мной, но Ольфер метнул в него обломок двери, сбив с ног.

Хорошо. Чем больше они заняты друг другом, тем больше у меня шансов выжить самому и спасти женщин.

Я прыгнул вслед за ними в разрыв стены, готовя нити для смягчения падения. Оставалось только надеяться, что мы успеем скрыться до того, как появится тот, кого они ждали.

Четверо тел — двое заложниц и их охранники — уже падали вниз. Я выпустил нити к заложницам, которых похитители, явно не ожидавшие такого поворота событий, выпустили из рук.

Младшую поймал точно и четко, подтянул к себе, обмотал нитями, поддерживая голову. Но мать Кайла…

Две нити уже обхватили её талию, когда алая вспышка Потока — удар клинком энергии — рассек мою паутину. Я зарчал, но не отпустил концентрацию. Выбросил новые нити…

Хруст.

Она ударилась о мостовую, но не плашмя — я успел перехватить. Однако левая сторона её тела приняла удар: рука сломана, нога неестественно вывернута, а позвоночник…

Плохо. Нужна срочная помощь.

Похитители уже тоже кувыркались по камням. Один — тот, что перерезал нити — сломал ногу, кость торчала из голени. Второй, хоть и приземлился удачнее, катился по мостовой, хватаясь за рёбра.

Идиоты. Даже высокоуровневый пользователь Потока не может просто отмахнуться от падения с седьмого этажа, особенно если в полете он увлечен попытками прожечь мне голову энергетическими импульсами.

Я стремительно спускался по стене, обвитый нитями Ананси, когда заметил, как первый боец — тот, что сломал ногу, — все равно тянет руку, собирая в ладони сгусток энергии. Упрямый черт.

Нити дернулись, швырнули в него обломок черепицы. Попадание в переносицу — кровь брызнула веером, и он рухнул на спину, теряя сознание.

Второй уже поднимался на колени, но его движения были медленными, неуверенными. Сотрясение? Или просто организм на пределе.

Я подхватил обеих женщин, размышляя на ходу. Если потащу их так, замедлюсь. Охранники скоро оправятся. Но бросить — значит убить.

Выбор был очевиден. Я рванул по улице, сжимая нитями женщин, но уже слышал за спиной хруст камней — погоня начиналась.

Сестра Кайла висела у меня за спиной, обмотанная паутиной, как кокон. Ее мать я держал перед собой — нити обхватили ее туловище, но левые рука и нога безвольно болтались, уже заливаясь кровью.

Хотя бы позвоночник не раздробился полностью — смещение, но не перелом. Это что-то.

Где-то позади Шейн и Ольфер должны были отрываться от остальных. Но главная угроза была не в них.

Сдвиг Тверди. Они ждали кого-то, кто мог раздавить нас в секунду. И если этот кто-то уже близко…

За спиной раздался хруст — один из похитителей все же поднялся и, хромая, пытался преследовать. Я не стал разворачиваться. Пусть тянется.

Сейчас важнее было добраться до укрытия, пока его товарищ не пришел в себя или пока не появился тот, из-за кого все это затевалось.

Мать Кайла стонала, но хотя бы не кричала. Хорошо. Крики привлекали бы внимание.

— Еще немного, — пробормотал я, сворачивая за угол на широкую улицу, мало-мальски освещенную светом фонарей. Тут шанс, что нас заметят стражники, был куда выше, чем в подворотнях.

Мы мчались по ночному городу, две спасенные женщины болтались у меня на нитях. Ан работал на пределе — каждая нить дрожала от напряжения, цепляясь за карнизы, выступы, фонарные столбы.

Город мелькал мимо, как размытая тень, а в ушах стоял гул собственного сердца.

Кажется, пронесло.

Я уже прокручивал в голове, где встречусь с Нимпусом и как дотащу мать Кайла до больницы, когда рядом грохнул взрыв Потока.

Воздух дрогнул, и я инстинктивно рванул нити в сторону, едва уворачиваясь от волны энергии. Оглянулся — за мной летел силуэт, даже не бежал, а парил, рассекая воздух с неестественной плавностью.

Сдвиг Тверди.

Холодный расчет мгновенно перекрыл страх. Бежать от такого — бесполезно. Тем более с двумя на спине.

И тут перед моим лицом метнулась зелено-золотая вспышка — богомол Кайла. Он завис на секунду, будто оценивая меня, затем резко рванул в переулок слева.

Значит, Кайл где-то близко. И он знает, куда вести.

Я мог рвануть туда сам, но тогда преследователь настиг бы нас всех.

Черт.

Нити Ананси сжались, и я резко развернулся, швырнув женщин в сторону переулка. Они вскрикнули, но паутина смягчила падение.

— Бегите! — бросил я, даже не зная, услышат ли.

А сам рванул вперед, прочь от них.

Я мчался по ночному городу, цепляясь нитями за выступы стен, как паук, убегающий от огня. Две спасенные женщины уже давно скрылись в переулке, куда направил их богомол Кайла, но я знал — преследователь не отстанет.

Он летел, рассекая воздух с тихим свистом энергии Потока, и каждый его шаг (если это можно было назвать шагом) сокращал дистанцию между нами.

Но хуже всего было осознание: я не могу от него убежать.

Пользователь уровня Сдвига Тверди.

У меня была лишь призрачная надежда на то, что городская стража заметит летающего психа и вызовет кого-то, кто сможет его остановить. Но сколько времени у меня есть? Минута? Две?

Я свернул за угол, нити впились в кирпичную кладку, и я рывком перебросил себя через низкий забор, приземлившись в узком проходе между домами. Еще полминуты — и я не параллельной улице, слегка оторвавшись от летуна, явно не ожидавшего такого маневра. Вот только это было действительно всего лишь «слегка».

Мысли метались:

Бежать? Нет, он догонит.

Спрятаться? Бесполезно — он чувствует Поток, а Ананси, активно выпускающий нити, светится, как маяк.

Сражаться? Самоубийство.

Я стиснул зубы. За что мне это? Из-за Кайла? Из-за его предательства, из-за его семьи, которую я, дурак, решил спасти?

Но тут же другая мысль врезалась, как удар: «А если бы это был Дарган?»

Нет, я бы не колебался.

Значит, дело не в Кайле. Дело в том, что я не могу поступить иначе. Резкий свист — и стена в метре от меня взорвалась, осыпая осколками. Я рванул нитями в сторону, едва уворачиваясь от следующей атаки.

Ладно. Не время для паники. Что мы имеем?

Главная улица — больше шансов на стражу, но и больше пространства для врага. Он догонит меня уже через секунды.

Узкие переулки — сложнее маневрировать в воздухе, но и вероятность, что на нас наткнутся городовые, куда меньше.

Я выбрал переулки.

Рывок влево, нити цепляются за водосточную трубу — я перелетаю через крышу сарая, приземляюсь в грязном дворике. Задыхаюсь, но останавливаться нельзя.

Едва успел отдернуть ногу — в том месте, где только что была моя пятка, каменная плита взорвалась, рассыпаясь в пыль под ударом сгустка энергии. Отлично, просто замечательно. Летающий психопат с дальнобойными атаками — это именно то, чего мне не хватало сегодня.

Нити Ананси впивались в стены домов, резко меняя траекторию моего движения. Я не бежал — я катапультировался, отталкиваясь от одного здания, чтобы тут же врезаться в противоположное, разворачиваясь в воздухе и снова отскакивая.

Мой проводник работал на пределе, его восемь глаз видели все: и преследователя, парящего в воздухе, и каждый его взмах руки, предваряющий новый выстрел.

Очередной энергетический снаряд просвистел в сантиметрах от моего плеча, оставив после себя запах озона и опалённые волосы. Я рванул влево, нити впились в чье-то крыльцо, и я резко изменил направление, едва не сломав себе рёбра о выступ стены.

Если бы у меня был нормальный Поток, я бы уже усилил тело и без проблем пережил этот удар. Но нет, мне достались только нити и надежда, что кости не треснут.

Преследователь не отставал. Его силуэт мелькал между крышами, он не снижал скорость, не терял меня из виду.

Но здесь, в лабиринте переулков, его преимущество — полёт — обернулось недостатком. Ему приходилось огибать здания, замедляясь и плавно вписываясь в повороты там, где я скакал от стене к стене как кузнечик.

Хорошо. Держи дистанцию. Жди, пока стража придет. Или пока он не ошибётся.

Но город молчал. Ни криков, ни сигналов тревоги. Только редкие огни в окнах, да ленивый дымок из трубы кабака впереди.

Значит, рассчитывать не на кого. А потом стало еще хуже. В очередной раз я резко развернулся, нити впились в стену, и я оттолкнулся от неё, пролетев под аркой в следующий переулок.

И тут же понял, что совершил ошибку.

Тупик.

Стена в три человеческих роста, сложенная из старого кирпича, перекрыла путь. Я резко развернулся, нити Ананси впились в шершавую поверхность, но преследователь уже нависал в воздухе, его силуэт черным пятном заслонял луну.

Рука его была вытянута в мою сторону, и я успел заметить, как между пальцами сгущается энергия Потока — очередной выстрел.

Я рванулся влево, нити дернули меня за собой, и взрывная волна разметала камни там, где я стоял секунду назад.

Осколки впились в плащ, один царапнул щеку. Кровь потекла по подбородку, но боли я почти не чувствовал — адреналин глушил всё.

Преследователь не говорил ни слова. Ни угроз, ни требований сдаться. Только атаки — методичные, точные, но… странно ограниченные.

Вместо того чтобы бить в корпус или голову, он целенаправленно целился в ноги, руки, плечи. Как будто старался не убить, а только обездвижить.

Мозг лихорадочно просеивал варианты.

Почему не добивает?

Ответ пришел почти сразу. Я во что бы то ни стало нужен был им живым.

Значит, теперь уже точно, семья Кайла — приманка не для него, а для меня. Они рассчитывали, что я не смогу пройти мимо. Что попытаюсь спасти даже предателя.

Черт.

Я почти рассмеялся. Они не ошиблись.

Но если им нужен я живой… это меняло правила игры.

Следующая атака — сноп энергии, рассекающий воздух. Я видел ее глазами Ананси, который сейчас сидел на моем плече. Нити рванули меня в сторону, но я намеренно замедлил движение.

Удар должен был прийтись в плечо. Но в последний момент я дернул корпус вперед — подставляя грудь.

И…

Преследователь рассеял атаку. Энергия Потока рассыпалась в воздухе, как разбитое стекло. Так и есть. Он не мог рискнуть убить меня. А значит, у меня появился шанс.

Теперь я знал его слабое место. Он не станет убивать. В отличие от меня.

Преследователь атаковал снова — очередной сгусток энергии, вырвавшийся из его ладони, прошил воздух с противным свистом.

Я едва успел отклониться, но осколки брусчатки, поднятые взрывной волной, впились в руку. Кровь тут же проступила сквозь ткань рукава, но я лишь стиснул зубы.

Опять дистанция. Он боится подойти ближе.

Еще атака. Я намеренно не стал уклонялся, вместо этого подставил под удар грудь, чтобы удар оказался направлен прямо в сердце. И, как я и ожидал, энергетический заряд дрогнул, изменил траекторию, врезался в стену за моей спиной.

Кирпичи рассыпались, но я уже видел, как преследователь напрягся — отмена атаки съедала его Поток.

Дальше продолжилось в том же ключе. Благодаря Ану я успевал каждый раз уловить его технику и вовремя поставить под не грудь или голову, заставляя его перенаправлять энергию в последний момент.

Наконец его лицо исказилось от ярости — он понял мою игру.

— Хватит! — рявкнул он и рванулся вперед.

Его первая атака в ближнем бою была предсказуемой — захват за плечо, попытка прижать к земле. Но я уже крутился в сторону, нити Ананси уже вились вокруг запястий, готовые к контратаке.

Он силен, но груб. Как Дарган в первые месяцы тренировок.

Я пропустил удар локтем, почувствовав, как воздух хлопнул у виска, и тут же ответил — нить, заряженная Вихрем, рванулась к его лицу. Он отпрыгнул, но не успел полностью увернуться — лезвие энергии рассекло бровь.

Кровь залила ему глаз, и он выругался, стирая ее тыльной стороной ладони.

Сражаться в ближнем бою он совершенно не умел. Просто использовал дальнобойные техники в ударах руками, бессмысленно растрачивая энергию. Вот только этой энергии было чертовски много.

Двор был маленьким, зажатым между домами, и каждый наш шаг оставлял следы разрушения. Стены трескались от ударов его Потока, окна вылетали, где-то за спиной кричали люди — кто-то звал на помощь, кто-то ругался. Но мне было не до них.

Я уворачивался от его атак, но он был быстрее, сильнее. Один удар все же достал меня — ребром ладони по ребрам. Боль пронзила бок, но я не дал ей вывести себя из строя. Вместо этого я использовал ее, позволил адреналину заострить сознание.

Ан тем временем уже плел сеть из множества нитей и напитывающих их Буйств.

Скорость, резкость, упругость, заморозка — все сплеталось в хаотичном, но точном танце. Я не мог биться с ним на равных, но мог заставить его ошибаться.

Вот только он мог ошибаться снова и снова, а я не мог себе позволить ни единой оплошности.

Десять секунд, двадцать, тридцать, минута…

Две, три… это было катастрофически долго.

Боль ударила в живот, как раскаленный клинок. Я скрипнул зубами, чувствуя, как теплая влага растекается под рубахой.

Кровь. Опять. Правую руку я уже не ощущал — только тупую тяжесть от локтя до плеча, будто вместо костей там залили свинец.

Преследователь стоял в пяти шагах, вытирая ладонью кровь с рассеченной брови. Его левый глаз был залит алым, но правый — холодный, безжалостный — не отрывался от меня.

Через Ана я видел его Ледник: тревожно пульсирующий, почти опустошенный.

Дистанционные атаки в ближнем бою — идиотская трата энергии. Но даже этого хватит, чтобы добить меня. Сознание уже начало расплываться, в глазах, не паучьих, а человеческих, все двоилось.

Выход был. Но настолько рискованный, что как будто бы лучше было позволить себя поймать…

Ну уж нет. Я шагнул назад, прижимая сломанную руку к животу. Пальцы левой сжимали нити, готовые в любой момент вонзиться в собственные ноги. Разблокировать застой Потока в них — последний, безумный шанс. Последствия? Неизвестны. Но плен Холодной Звезды — хуже.

— Ты уже проиграл, — преследователь хрипло рассмеялся. — Сдавайся. Может, выживешь.

Я лишь отдал Ану приказ ухмыльнуться моими губами. Все равно бы не смог достаточно быстро переключить синхронизацию на свое тело и обратно.

Он занес руку для очередного удара. Я направил нити к ногам.

И тут тень метнулась у него за спиной.

Глава 10

Ольфер.

Он врезался в преследователя сбоку, короткий клинок блеснул в полутьме двора. Тот рванулся в сторону, но на мгновение — всего на мгновение! — его внимание дрогнуло.

Все те нити, что собирался отправить в ноги, я, экстремальным усилием воли заставив вернуться кристальную ясность сознания и вложив столько Буйств, сколько был способен, атаковал.

И его барьер, наполненный Потоком, недостаточно плотный из-за внезапного появления Ольфера и энергетического истощения, дрогнул.

Я вложил в удар все, что осталось. Нити, сплетенные в единый жгут, пронзили ослабевшую защиту, вонзились в грудь, пробили ребра, добрались до сердца.

Преследователь захрипел. Его глаза расширились — сначала от шока, потом от боли. Он попытался схватиться за грудь, но пальцы лишь скользнули по крови.

— Ты… — он кашлянул, и алые брызги оросили брусчатку.

Я не стал ждать финальной реплики. Рывком подтянулся к нему по нитям, левая рука впилась в его плечо.

— В больницу. Сейчас, — я бросил взгляд на Ольфера. Тот кивнул, подхватывая преследователя под мышки.

Тот еще пытался вырваться, но его движения стали медленными, беспомощными. Стремительная кровопотеря брала свое. Вот только я тоже отключался.

«Живым. Он должен остаться живым.» — подумалось мне.

Из последних сил вместе с Ольфером мы потащили его через разрушенный двор, оставляя за собой кровавый след. Крики раненых, стоны под обломками — все это сливалось в оглушительный гул.

Но сейчас было важно только дотащить его живым до целителя, а потом выпытать у него все, что только можно.

А потом — отомстить Холодной Звезде.

###

Камин в гостиной особняка иф Регул потрескивал, отбрасывая неровные тени на стены, обтянутые темным деревом. Огонь освещал лица собравшихся, подчеркивая резкие черты Рагана, который стоял у очага, скрестив руки.

Его пальцы впивались в предплечья так, что костяшки побелели — верный признак сдерживаемого гнева. Я сидел напротив, в кожаном кресле, уже перебинтованный и с трубкой капельницы, тянущейся к руке, ощущая, как холодная обивка давит на спину.

Найла прислонилась к стене у окна, скрестив ноги. Ее рыжие волосы, обычно собранные в тугую косу, сегодня были распущены и отливали медью в свете люстр. Она наблюдала за нами с привычной полуухмылкой, но в глазах читалась усталость.

Кайл сидел на краю дивана, бледный, с тенью под глазами. Его руки дрожали, и он то и дело сжимал кулаки, будто пытаясь вернуть себе контроль. Шейн и Ольфер стояли у дверей, словно стражи, готовые в любой момент преградить путь — или, наоборот, вытолкнуть кого-то наружу.

Мы только что вернулись.

Мать Кайла лежала в больнице с переломанной рукой, ногой и травмой позвоночника. Его младшая и старшая сестры теперь ютились в одной из свободных комнат особняка под присмотром слуг. Раган не стал отказывать в убежище, но его молчание говорило само за себя — он считал это ошибкой.

И вот теперь он смотрел на меня так, будто я был очередной проблемой, которую нужно решить.

— Ты отправился на смертельный риск, даже не предупредив меня, — его голос резал воздух, как клинок. — Это не храбрость, Лейр. Это безрассудство.

Я не стал сразу отвечать, давая себе секунду на обдумывание. Огонь в камине потрескивал, будто подчеркивая напряженность момента.

— Кайл заплатил за мою помощь кровью, — наконец сказал я, сохраняя спокойный тон. — Отказать ему значило предать самого себя.

Раган резко разжал руки и сделал шаг вперед. Его Поток на мгновение вспыхнул, и воздух вокруг него дрогнул.

— Ты ставишь чужие долги выше безопасности семьи?

Я не моргнул.

— Я ставлю честь выше трусости. Или Регулы теперь отступают перед угрозами?

Его глаза сузились. Я знал, что задел его за живое — клановая гордость была его слабым местом.

— Ты не солдат, — прошипел он. — Ты даже не полноценный боец. Ты — стратег. И стратеги не лезут в драку, если можно решить вопрос иначе.

— А как иначе? — я развел руками. — Ждать, пока его семью убьют? Пока Холодная Звезда решит, что следующий на очереди — я?

— Ты мог предупредить меня! — голос Рагана прогремел, как гром. — Я бы отправил отряд, организовал засаду, а не бросил тебя одного в эту мясорубку!

Я сжал зубы. Он был прав, и это бесило. Но признать это сейчас значило проиграть.

— Если бы я сказал тебе, ты бы запретил мне идти.

— Потому что это было бы разумно!

— Потому что ты считаешь, что я слаб!

Тишина.

Раган замер, его лицо стало каменным. Даже огонь в камине будто притих.

— Я никогда не считал тебя слабым, — наконец сказал он тихо. — Глупым — да. Упрямым — безусловно. Но не слабым.

Я не ожидал такого ответа.

— Тогда почему ты всегда…

— Потому что ты мой сын! — он ударил кулаком по каминной полке, и дерево треснуло. — И если ты погибнешь из-за какого-то долга чести, это будет моя вина. Потому что я не смог тебя защитить.

Я открыл рот, но слова застряли в горле.

— Он прав в одном, — внезапно сказала Найла, отталкиваясь от стены. Ее голос был спокойным, но в нем чувствовалась сталь. — Даже героям нужны союзники. Ты не один, Лейран.

Я перевел взгляд на нее, затем на Кайла, который смотрел в пол, на Шейна, чье лицо оставалось непроницаемым.

— Приму к сведению, — наконец кивнул я.

Спор угас, как пламя в камине, когда дрова прогорают.

Но в голове крутились другие мысли.

Агента Холодной Звезды уровня Сдвига Тверди мы доставить живым не смогли. Его сердце не выдержало моей атаки, разорвалось по дороге в особняк. Ольферу удалось схватить одного из боевиков, но тот оказался пустым местом — рядовым наемником, не знающим ничего о структуре сети.

Бесполезная добыча.

— Они столько сил приложили к этой операции, — произнесла вдруг Найла после долгого всеобщего молчания. — Твоя технология для них ценнее Сдвига Тверди.

— Или это месть за Рокового Волка, — добавил Шейн.

Я посмотрел на отца.

— Удалось выбить у него что-то?

Раган нахмурился.

— Он оказался крепким орешком. Заговорил только полдня назад.

— И?

Пауза. Тяжелая, как свинец.

— Не все так просто, — наконец сказал он.

Отец медленно разжал кулаки, и я почувствовал, как воздух в гостиной сгустился от невысказанного напряжения. Огонь в камине трещал, будто насмехаясь над нашим молчанием.

— Холодная Звезда всегда опережала нас в шпионаже, — наконец произнёс он, и его голос звучал так, словно он выдавливал слова сквозь зубы. — Но даже я не ожидал, что разрыв настолько велик.

Я нахмурился.

Давным-давно, когда оба королевства были ещё молодыми государствами, их судьбы определила сама география.

Яркая Звезда родилась на бескрайних равнинах и в горных долинах, где открытые пространства делали войну делом силы и прямого противостояния. В столкновениях с волнами тварей Топей только сплочённый строй воинов, сокрушающий врага мощными ударами, только лавина Потока, выжигающая всё на своём пути, были действенны. Тактика здесь была проста: встречать угрозу лицом к лицу и давить числом и мощью.

Армии Яркой Звезды формировались вокруг дисциплины и грубой силы. Их магия Потока развивалась в сторону усиления тела, разрушительных атак, прорывов обороны — всё, что работало в открытом бою. Даже их города строились с расчётом на осаду: высокие стены, широкие улицы для манёвра войск, крепости на возвышенностях.

Холодная Звезда же выросла среди бесконечных лесов, топких болот и извилистых холмов. Здесь нельзя было собрать армию для лобовой атаки — местность дробила любые крупные отряды, превращая их в лёгкую добычу для засад. Их война была войной теней: ударить и исчезнуть, измотать врага, заставить его ошибаться.

И их техники развивались иначе. Зачем тратить силы на прорыв брони, если можно обмануть противника, заставить его бить по пустому месту? Их лучшие воины учились не сокрушать, а перехитрить. Маскировка, иллюзии, мимикрия под чужие стили — всё, что позволяло раствориться среди врагов и нанести удар в спину.

Со временем оба королевства расширялись, перенимали друг у друга технологии, но изначальные принципы въелись в их культуру намертво.

Яркая Звезда осталась царством прямолинейной силы. Наш шпионаж всегда был слабее — зачем внедрять агентов, если можно просто сокрушить врага в честном бою?

Холодная Звезда же больше полагалась на разведку, шпионаж, диверсии и прочее подобное.

Именно поэтому в том, что мы проигрывали войну разведок и контрразведок не было ничего удивительного или неожиданного.

Но отец, судя по всему, имел в виду что-то совершенно иное.

— Что именно он сказал? — спросил я.

Раган провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость.

— Там, где мы с трудом внедряем одного агента уровня Сдвига Тверди, они отправляют десятки.

Я усмехнулся.

— Значит, тот тип, что гнался за мной вчера, был лишь одним из многих?

— Да. И далеко не факт, что сильнейшим.

В голове тут же выстроилась цепочка выводов. Если Холодная Звезда могла позволить себе терять таких агентов, значит, их резервы куда глубже, чем мы предполагали.

— Как они это делают? — спросил Ольфер. — Сокрытие особых примет своих техник Потока — это одно, но внедриться в клан Регул?

Раган взглянул на него, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде уважения.

— У них есть особая техника. Она позволяет не только скрывать свои способности, но и имитировать чужие.

Я присвистнул. Агент Холодной Звезды притворяется бойцом клана Регул, копирует его стиль, манеру боя — и никто не замечает подмены, пока не станет слишком поздно.

Звучало… угрожающе.

— Заметить подделку можно только при экстремальной нагрузке на Поток, — продолжал Раган.

— Удобно, — пробормотал я. — Значит, любой из нас может оказаться шпионом.

Найла хмыкнула.

— Кроме тебя. У тебя-то своего Потока нет.

Я не ответил. Мысль о том, что враг мог проникнуть даже в главную ветвь клана, заставила меня максимально напрячься.

— Роковой Волк назвал имена? — спросил я.

Раган нахмурился.

— Еще не все. Большинство — мелкие сошки. Но одно имя… — Он замолчал, будто проверяя, стоит ли продолжать. — Гильвиан.

Тишина в гостиной стала такой густой, что её можно было резать ножом.

Гильвиан иль Регул.

Имя прозвучало как удар молота по наковальне. Великий старейшина, один из столпов клана, чье слово весило больше, чем мечи десятка мастеров Сдвига Тверди. И, если верить Роковому Волку, предатель.

Я перевел взгляд на отца. Его лицо было каменным, но в глазах читалось то же, что и у меня: холодный расчет и понимание масштаба катастрофы.

— Гильвиан, — повторил отец. — Если это правда…

Он не договорил. Не нужно было.

Я мысленно пробежался по всему, что знал о старейшине. Человек, десятилетиями сидевший в Совете, голосовавший против поддержки короны, против интеграции с регулярной армией, против любых проектов, которые могли вывести Регулов за пределы их традиционных границ.

Консерватор до мозга костей, ненавистник всего нового. Гильвиан всегда выступал против любых изменений в клане, но особенно яростно — против технологий, связанных с проводниками. Настолько яростно, что о его существовании я узнал от Курта, однажды буквально нажаловавшегося мне в разговоре на Гильвиана.

Он был одним из тех, кто требовал запретить мои эксперименты с проводниками еще на ранних этапах. А теперь, когда Курт дал зеленый свет проекту, Гильвиан стал еще активнее саботировать любые попытки расширить исследования.

И если он действительно работал на Холодную Звезду…

— Это объясняет многое, — пробормотал я.

— Объясняет, но не доказывает, — резко сказал отец. — Обвинение в предательстве против Великого старейшины — это не шутки. Нам нужны железные доказательства.

— Роковой Волк их не дал?

— Никакой конкретики, — покачал головой отец.

Я сжал кулаки. Даже если это правда, даже если Гильвиан — шпион, что мы можем сделать?

Пойти к Совету и заявить, что один из их лидеров предатель? Без доказательств? Нас просто высмеют. А если попытаемся действовать втихую…

— Он не один, — сказал я вслух. — Если Гильвиан действительно их агент, у него есть связи, сторонники. Те, кто даже не подозревает, кому служит.

Раган кивнул.

— Именно.

Тишина повисла в комнате. Даже Найла, обычно такая резкая, молчала, обдумывая услышанное.

— Тогда что предлагаешь? — наконец спросил Ольфер.

Я посмотрел на него, потом на отца, на Шейна, на Найлу.

— Мы не можем ударить в лоб. Не можем просто так пойти против Совета. Но… мы можем стравить наших врагов друг с другом.

###

Зал Заседаний центра стажировки был огромным, но сегодня казался почти что тесным — настолько давило присутствие тех, кто решал судьбу кадетов. Высокие потолки с резными балками, украшенными гербами главной ветви и побочных семей, навевали тревогу, а холодный свет голубоватых ламп в люстрах отбрасывал резкие тени, делая лица еще суровее.

Я сидел в стороне, у колонны — так, чтобы видеть всех, но не быть в центре внимания. Мои пальцы нервно постукивали по подлокотнику, а глаза внимательно осматривали главных действующих лиц сегодняшнего заседания.

Старший наставник Гэррик занимал место во главе стола. Его массивная фигура с широкими плечами и грубым, изборожденным шрамами лицом были как всегда непоколебимы. Он сидел, скрестив руки, и его каменное выражение ясно говорило: «Этот разговор — пустая трата времени.»

Рядом с ним — старший управляющий Вейс, худой, с бесцветными глазами и тонкими пальцами, перебирающими стопку подготовленных к слушанью документов. Он что-то шептал Гэррику, и тот лишь хмурился в ответ.

На возвышении, за отдельным столом, восседали старейшины.

Курта я знал, разумеется, как и Фудиана, уже довольно давно «воскресшего» после нашей инсценировки. Забавно было то, что, хотя эти двое по очевидным причинам друг друга на дух не переносили, меня они были готовы поддерживать оба, что было даже удобно.

А вот насчет двух других старейшин у меня не было никакой полезной информации кроме имен.

Ториан иль Регул — низкорослый, но плотный, с вечной усмешкой, будто он знал какую-то грязную тайну о каждом в этом зале. Его пальцы барабанили по столу, и я ловил себя на мысли, что этот звук раздражает меня сильнее, чем должен.

И Лирана иль Регул — единственная женщина среди присутствующих старейшин. Ее черные волосы были собраны в тугой узел, а холодные серые глаза словно сканировали комнату, выискивая слабости.

Вот только они не были главными здесь. Помимо четырех «обычных» старейшин заседание своим присутствием почтили еще двое великих старейшин. И личность одного из них меня крайне напрягала.

Гильвиан иль Регул — исполин, чей рост даже сидя заставлял других невольно откидываться назад. Его борода была заплетена в сложные воинские узлы, придавая чего-то варварского его облику, а массивные доспехи с выгравированными львами, которые он не снимал даже в центре, окончательно убеждали любого в том, что этот человек — воин до мозга костей.

Знание того, что Гильвиан был одним из всего лишь пяти человек в клане, достигшим уровня Острова Пепла, множило производимый его внешностью эффект на десять.

Если такой персонаж был шпионом Холодной Звезды… ох, это будет очень… нет, ОЧЕНЬ непросто.

Вторым великим старейшиной на заседании был Йораниан иль Регул — полная противоположность. Худой, почти хрупкий, с бледной кожей и черными, слишком живыми глазами.

Он не носил доспехов, только простой серый плащ, но в его взгляде было что-то… нечеловеческое. Впервые я, привыкший ассоциировать именно себя с пауком, увидел в чьих-то чужих глазах подобный холодный расчет бесстрастного хищника.

По идее он был на моей стороне, вернее на стороне Курта, которому приходился двоюродным дядей, но от этого почти не становилось легче.

А еще на заседании присутствовали кадеты-короли. Это было следующее звание после моего звания кадета-лидера, и их в центре могло быть только трое. Один из них в конце года станет лучшим кадетом стажировки и получит от клана кучу особых привилегий.

Ирбан иль Регул — высокий, с золотистыми волосами, собранными в хвост, и холодной улыбкой аристократа, который знает, что его место — наверху, был правнуком Йораниана, так что в целом его можно было считать условным союзником.

Зундан иль Регул — коренастый, с квадратной челюстью и взглядом, полным немой ярости. Он сидел, сжав кулаки, будто уже готов был ринуться в бой. Из трех кадетов-королей он был единственным, кто изначально не был из главной ветви, заслужив фамилию иль Регул своими достижениями, но по возможности ни в каких политических играх старался не участвовать, полностью отдаваясь тренировкам.

Наконец, Карана иль Регул — единственная девушка среди троицы. Ее тонкие черты и острый взгляд выдавали ум, но было в образе и что-то дикое, что не позволяло при общении с ней расслабиться ни на минуту. Насколько мне было известно, у нее был покровитель из старейшин, но кто именно — никто не знал, так что она оставалась темной лошадкой в моих планах.

Помимо вышеперечисленных на заседании присутствовали также все наставники центра, включая Мириа, несколько человек из администрации, десяток советников из главной ветви — позиция чуть ниже старейшины, но тоже далеко не последняя в клане, а также, как человек, предложивший нововведение в систему военных игр, я сам. Впрочем, вряд ли меня хоть кто-то теперь уже брал в расчет.

Воздух в зале был густым от напряжения. Каждый здесь понимал: сегодняшнее решение может изменить многое.

И я сидел, наблюдал… и ждал своего момента.

Глава 11

Наконец Йораниан ударил посохом о каменный пол. Гулкий звук заставил даже самых разгоряченных спорщиков замолчать на мгновение.

— Мы теряем поколения, зациклившись на устаревших методах! — его голос звучал резко, как скрежет стали. — Младшие кадеты тоже могут учиться на реальных боях, а не на учебных схватках в безопасных залах!

Гэррик, старший наставник, сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его шрам, пересекающий бровь, казалось, стал еще заметнее от гнева.

— И что? Бросить щенков в стаю волков? Они сломаются, прежде чем научатся!

Кто-то из наставников вскочил со своего места:

— Я был первогодкой, когда меня взяли на учения третьегодок, — сказал он, и в его голосе звучала не просто уверенность, а вызов. — И знаете что? Я выжил. И стал сильнее.

Ториан, один из старейшин, усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья.

— Потому что ты — исключение. Большинство же просто сдохнет, даже не поняв, в чем ошибка.

Курт, до этого молчавший, медленно поднял голову. Его голос был холоден, как лезвие, только что вынутое из ножен.

— Если они не способны адаптироваться, значит, им не место в клане Регул.

Лирана, единственная женщина среди старейшин, склонила голову набок, ее тонкие губы искривились в язвительной улыбке.

— Ах, да, конечно. Потому что у нас так много лишних бойцов, что можно спокойно отбраковывать половину кадетов.

Я заметил, как Карана, одна из кадетов-королей, пристально смотрела на меня, словно разгадывала мой следующий ход.

Вейс, старший управляющий, вздохнул и потер переносицу.

— Если мы допустим младших, нам придется пересмотреть всю систему оценок, перестроить логистику, нанять дополнительный персонал. Это дополнительные расходы, дополнительные риски.

Йораниан усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то опасное.

— Боитесь, что ваши любимые третьегодки окажутся не так хороши, когда им не дадут заранее подготовленные сценарии?

Гэррик вскипел.

— Это не тренировки, старейшина Йораниан! Это военные игры, где ежегодно, несмотря на подготовку, происходит множество несчастных случаев и случаются даже смерти!

Я наблюдал, как Гильвиан, второй великий старейшина, медленно сжимал кулаки. Его массивная фигура казалась еще больше от напряжения. Он явно был недоволен, но что-то удерживало его от резких слов.

В споре наступила небольшая пауза и я решил воспользоваться ей. Выехал на центр зала, дождался, когда на меня обратят внимание.

Шепотки и перешептывания кадетов стихли, а взгляды старейшин, наставников и управляющих впились в меня с разной степенью недовольства.

— Позвольте мне сказать кое-что.

Тишина в зале раскололась, как тонкий лёд под сапогом.

— Кадет, — старший наставник Гэррик поднял руку, словно заслоняясь от моих слов. — Ты забываешь своё место.

Его голос был тихим, но в нём звенела сталь.

— Да что он вообще понимает? — кто-то бросил из дальних рядов, и несколько старших управляющих переглянулись, их губы искривились в одинаковых, отточенных годами презрительных ухмылках.

— Его место — на задних скамьях, а не здесь, где решается будущее клана, — прошипел наставник Дейрат, его пальцы сжимали подлокотники так, что костяшки побелели.

Великий старейшина Йораниан не сказал ни слова, но его взгляд — холодный, оценивающий — скользнул по мне, будто взвешивая, стоит ли вообще удостаивать эту дерзость ответом.

— Мы десятилетиями оттачивали эту систему, — старший управляющий Вельс ударил кулаком по столу, и эхо разнеслось под сводами зала. — А теперь какой-то калека с пауком в рукаве будет учить нас, как её менять?

Слово «калека» повисло в воздухе, густое, как яд. Они смотрели на меня так, будто я был пятном на белоснежном мундире клана — досадным, но временным.

— Может, ему ещё и совет старейшин возглавить? — язвительно бросил кто-то слева, и несколько человек фыркнули.

Даже те, кто втайне поддерживал мою идею, сейчас молчали. Никто не хотел связываться с разъярёнными старшими — не из-за страха, нет. Из-за того простого факта, что в их глазах я оставался мальчишкой, осмелившимся поучать дедов.

И тогда заговорил Гильвиан.

— Раз уж это была твоя идея, — его голос перекрыл ропот. — Скажи, что хотел.

Я медленно выдохнул, давая залу окончательно успокоиться, и начал.

— В этом зале собрались те, кто веками держал устои клана Регул в железном кулаке, — мои слова прозвучали громко, но без вызова. — И я не собираюсь утверждать, что эти устои устарели. Но мир вокруг нас меняется.

Глаза Курта сузились, но он не прервал меня. Гильвиан скрестил руки на груди, а Йораниан, напротив, слегка наклонился вперед, словно пытаясь уловить каждое слово.

— Автоматизация, механизация, новые техники Потока — всё это уже не просто теории в книгах. Это реальность. Проводники, мои или Себиана — лишь один из примеров. — Я сделал паузу, давая осознать сказанное. — Если мы продолжим учить кадетов так, как учили их дедов, то через десять лет они окажутся на поле боя с мечом против артиллерии.

Один из наставников, коренастый мужчина с шрамом через глаз, фыркнул:

— Ты предлагаешь бросить вековые традиции ради твоих паучьих фокусов?

— Я предлагаю не бросать, а адаптировать, — парировал я. — Разрешить младшим кадетам участвовать в учениях — не значит сломать систему. Это значит дать им шанс увидеть, как работает война не в теории, а на практике.

— И что, ты думаешь, кадеты первого года, еще толком не отработавшие даже взаимодействий в малых группах, смогут чему-то научиться в таких условиях? — в голосе другого старейшины прозвучало откровенное презрение.

— Если бы я считал иначе, не предлагал бы этого, — ответил я, удерживая раздражение за зубами. — Но давайте посмотрим правде в глаза: даже если половина из них не выдержит и отсеется — это не провал. Это естественный отбор. Те, кто останется, будут сильнее.

Йораниан кивнул, его пальцы постукивали по ручке кресла в задумчивом ритме.

— Ты говоришь о переменах, — вмешался Гильвиан, его голос был холоден, но не враждебен. — Но перемены ради перемен — это хаос.

— Перемены ради выживания, — поправил я. — Война с Холодной Звездой не закончилась, она лишь затаилась. И если мы не начнем меняться сейчас, то когда? Когда их агенты будут диктовать нам условия у наших же стен?

В зале снова поднялся ропот. Несколько наставников переглянулись, а Ирбан, один из кадетов-королей, склонил голову, словно обдумывая мои слова.

— Ты уверен, что твои проводники — это будущее? — внезапно спросил Гильвиан.

— Нет, — честно ответил я. — Но я уверен, что будущее — за теми, кто не боится пробовать новое.

Тишина снова накрыла зал, но теперь в ней чувствовалось не сопротивление, а размышление. Даже Курт, до этого момента сохранявший каменное выражение лица, слегка приподнял бровь.

— Если практика окажется провальной, её всегда можно отменить, — продолжил я. — Но если она сработает… представьте, насколько сильнее станет клан, когда даже самые молодые кадеты будут знать, что их ждёт на поле боя. И, раз уж я был инициатором этого плана, я готов обеспечить достойную мотивацию для участников военных игр.

Я прямо физически ощутил, как холодеет направленный на меня взгляд Курта. Вот только сейчас он уже не мог меня остановить.

— Да? — Гильвиан удивленно поднял бровь. — Например?

— По соглашению со старейшиной Куртом семьи кадетов из победившего в военных играх отряда получат бесплатное право на проведение ритуала создания проводника. Один ритуал на одного кадета-победителя. Я понимаю, что на фоне льва Себиана мои насекомые кажутся большинству присутствующих чем-то несущественным. Но Себиан до сих пор молчит о том, как получил своего проводника, и, похоже, никому так и не удалось найти на него достаточно действенные рычаги давления. С другой стороны, наши со старейшиной Куртом проводники — это реальная возможность для пострадавших в войнах и военных операциях бойцов клана вновь обрести хоть какую-то возможность вернуться в строй. Так что предложение, как по мне, более чем выгодное. На этом все, спасибо за внимание.

Заседание вспыхнуло новым вихрем споров, как только я закончил говорить. Воздух в зале, и без того тяжелый от напряжения, теперь буквально трещал от эмоций.

Консерваторы среди наставников вскочили со своих мест, их лица искажены возмущением, словно я предложил сжечь священные тексты клана прямо здесь и сейчас.

— Этот мальчишка осмеливается называть традиции предков «зашоренной классикой»⁈ — рявкнул один из советников, ударив кулаком по столу так, что раздался треск дерева. Его седая борода тряслась от ярости, а глаза, узкие, как щели, метали в меня молнии.

— Мы не позволим перечеркнуть столетия проверенных методов ради сомнительных экспериментов! — подхватила наставница Лисра, ее тонкие пальцы сжимали край трибуны до побеления костяшек.

Она всегда была яростной защитницей старых порядков, но сейчас в ее голосе слышалось нечто большее — страх. Страх перед переменами.

Но я видел и другое. Некоторые из старейшин, особенно те, кто моложе, переглядывались, их взгляды скользили в сторону Курта и Йораниана. Великий старейшина Гильвиан, несмотря на свою изначальную позицию, сидел, подперев подбородок рукой, и его холодные серые глаза изучали меня с неожиданным интересом.

— Если мы не будем пробовать новое, то так и останемся в прошлом, — спокойно, но громко сказал я, перекрывая шум. — Никто не предлагает отменить старые методы. Мы лишь проверяем, можно ли их улучшить.

— Улучшить⁈ — фыркнул Гэррик. — Ты предлагаешь бросать неопытных щенков в бой, где они либо сломаются, либо научатся неправильным вещам!

— А если не дать им шанса, как они вообще научатся? — парировал я. — Разве не лучше, чтобы они ошибались здесь, под нашим контролем, чем потом — на настоящих учениях, где цена ошибки смерть?

Тишина. Даже Гэррик замер, его губы подергивались, будто он перебирал аргументы и не находил достойного ответа.

— Допустить — не значит бросить на произвол судьбы, — вмешался Йораниан, его низкий, бархатный голос заполнил зал. — Можно установить ограничения.

— Кадеты первого и второго года должны пройти тест на боеспособность, — тут же предложил Курт. Его голос звучал сухо, в нем слышалась едва сдерживаемая ярость за мое несанкционированное предложение, но он мастерски держал себя в руках. — Те, кто не дотягивает до минимального уровня, к учениям не допускаются.

— И курсы выживания, — добавила Лирана, скрестив руки на груди. — Хотя бы теоретические. Одно из соревнований военных игр — партизанская война, и если на нее отправить неподготовленный молодняк, они лишь бессмысленно потратят наши ресурсы!

Я откинулся на спинку кресла, наблюдая, как старейшины обсуждают детали. Они спорили о проходных баллах, о том, кто будет проводить тесты, о том, как организовать выживание. Но суть была ясна — они согласились.

Моя цель была достигнута.

Да, треть кадетов первого и второго года отсеется. Возможно, даже половина. Но это не имело значения. Главное — дверь была открыта.

Теперь, если практика окажется успешной, ее можно будет расширить. А если провалится — ну что ж, по крайней мере, мы попробовали.

Да и в любом случае это уже не будет иметь для меня никакого значения. Ведь главную цель — продемонстрировать истинные возможности Ана, я достигну, даже если это будут единственные военные игры для всех годов стажировки в истории.

Я поймал взгляд Курта. В его глазах читалось недовольство, но и… уважение? Нет, скорее осторожное признание. Он понимал, что я только что выиграл этот раунд.

Но я тоже понимал кое-что.

Это была последняя капля его терпения.

###

Кабинет Курта пахло старым деревом и влажным пергаментом — запах власти, выдержанной в запретах и угрозах. Я въехал, зная, что сейчас будет не разговор, а очередная битва без клинков, где каждый неверный шаг может стоить больше, чем проигранный бой.

Курт сидел за массивным столом, пальцы сжаты в кулак так, что костяшки побелели. Его глаза — холодные, как лезвие ножа перед ударом — впились в меня.

— Ты не имел права, — его голос был тихим, но в нем дрожала ярость, сдерживаемая только привычкой к контролю. — Давать такие обещания. Раскрывать информацию о проводниках, когда даже я не знаю всех деталей… Это предательство.

Я не стал сразу отвечать. Вместо этого оценил обстановку: дверь за мной закрыта, но не заблокирована. Окно за спиной Курта — узкое, бронированное. Ананси лежал под кожей, готовый к атаке, но сейчас требовались не нити, а слова.

— Это не предательство, — наконец сказал я. — Это тактика.

— Тактика? — Курт ударил кулаком по столу, и чернильница подпрыгнула, оставляя кляксу на документах. — Ты поставил под удар весь проект! Если технологию украдут…

— Ее уже потихоньку крадут, — перебил я. — Шейзан и Теневое Сообщество готовы убить за секрет. Холодная Звезда уже пыталась меня похитить. Они и так знают, что технология существует. Теперь вопрос в том, кто ее получит первым — они или клан.

Курт замер, его брови чуть приподнялись — единственный признак удивления. Я использовал паузу, чтобы продолжить:

— Не секрет, что на этих играх у всех заинтересованных сторон будут свои протеже, а закулисная игра будет куда более жестокой, чем сражения кадетов тупыми клинками. Но своим предложением я выманю их всех на свет, столкну лбами, заставлю торопиться, совершать ошибки.

— Ты играешь с огнем, — прошипел Курт, но его голос уже потерял часть гнева. — И без моего согласия.

— Если бы я предупредил, ты бы запретил.

— Конечно, запретил! — он вскочил, стул с грохотом упал назад. — Потому что это безумие! А если действительно выиграет кто-то из их ставленников?

— Значит нам просто надо этого не допустить, — пожал я плечами.

Курт задышал тяжело, как бык перед атакой. Его взгляд метнулся к двери, потом обратно ко мне.

— Ты использовал мое имя, мою поддержку, чтобы протащить свою авантюру. — Он медленно выдохнул. — Если ты снова посмеешь проигнорировать меня, несмотря на все, что я уже вложил в этот проект, я сделаю твою жизнь адом. И семьи иф Регул тоже.

Я молча кивнул. Это был не просто гнев — это последнее предупреждение. Курт терпел мои выходки, пока я приносил пользу. Но теперь баланс пошатнулся.

— Хорошо, — сказал я. — Следующий шаг — согласую.

Он хмыкнул, не веря ни слову. Но и не стал давить. Потому что, несмотря на ярость, он тоже понимал: без меня его проект с проводниками рухнет.

А значит, игра продолжалась.

###

Четыре месяца пролетели незаметно, как песок сквозь пальцы. И вот я стою в душной кузнице Львиной Арены, ощущая запах раскаленного металла и масла.

Передо мной на деревянном столе лежали мои новые ортезы — уже не просто поддерживающие скобы, а полноценные экзоскелеты, напоминающие разработки земного XXI века, если бы их скрестили с фантазией местных кузнецов.

Основу конструкции составляли легкие, но прочные пластины из сплава аллюминия, соединенные шарнирами, позволявшими двигаться почти так же свободно, как здоровым ногам.

Вдоль голеней шли пазы для крепления дополнительного снаряжения, а на бедрах и пояснице располагались скрытые отсеки, куда можно было встроить вольфрамовые гири или даже небольшие клинки.

Но главным улучшением были амортизационные узлы в районе коленей и ступней — теперь я мог не просто стоять, но и прыгать, не опасаясь, что кости не выдержат удара.

Кузнец, коренастый мужчина с руками, покрытыми ожогами и шрамами, постучал по одной из пластин тупым концом молотка.

— Вот тут, как ты и просил, усиленная защита от боковых ударов. Но если хочешь добавить еще пару креплений под скрытые клинки, придется пожертвовать частью подвижности в голеностопе.

Я провел пальцем по краю пластины, оценивая баланс.

— Нет, гибкость важнее. Лучше добавь еще один отсек для гирек на спине — так я смогу перезаряжаться на ходу, не останавливаясь.

Он кивнул, тут же набросав углем пометки на чертеже.

— А если сделать выдвижной механизм? Ты дергаешь за рычаг — и гиря сама выскальзывает в руку.

— Гениально, — я усмехнулся. — Только представь, как это будет выглядеть, если он заклинит в самый неподходящий момент. Нет уж, пусть лучше все работает на проверенной механике.

Еще несколько минут мы обсуждали детали и нюансы, пока Нимпус, до этого молча наблюдавший за нашей беседой, не фыркнул и не потянул меня за рукав.

— Хватит, он разберется со всем остальным. Лучше пошли со мной.

Лаборатория, как всегда, представляла собой хаос из склянок, книг и странных механизмов.

— Как твой арсенал ядов? — начал Нимпус без особых предисловий

Я покачал головой.

— Ан уже на пределе. Четырнадцать видов — от усыпляющего до нервно-паралитического. Но толку мало, если противник блокирует попадание в кровь с помощью Потока.

Старик задумчиво потер подбородок, затем неожиданно сунул руку в складки своего запачканного халата и вытащил небольшую коробочку. Внутри лежали десяток тонких металлических игл, слегка загнутых на концах.

— Я знал, что ты об этом скажешь. Видишь эти каналы? — Он повернул одну из них к свету, и я заметил почти незаметную полость внутри. — Заряжаешь ядом, бьешь с достаточной силой — и даже если противник блокирует Потоком кожу, игла все равно пробьет.

Я взял одну из них, покрутил в пальцах. Острота на конце была идеальной — достаточно, чтобы проникнуть под защиту, но не настолько, чтобы сломаться при ударе.

— Ты же знаешь, что я не могу пообещать использовать их только в крайних случаях.

— О, конечно, — Нимпус скривился в своей обычной язвительной ухмылке. — Потому что ты образец сдержанности и милосердия.

— Но могу гарантировать одно, — я положил иглу обратно в коробку. — Те, кто не заслуживают этого, даже не увидят их в деле.

Старик хмыкнул, но в его глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Ладно, бери. Только не приходи потом ныть, если случайно себя уколешь.

Я сунул коробку во внутренний карман, чувствуя, как холод металла сквозь ткань напоминает о новом оружии.

— Спасибо. За всё.

Нимпус махнул рукой, как будто отмахиваясь от сентиментальностей, но перед тем, как развернуться к своей коморке, бросил через плечо:

— И да… Не облажайся на этих играх. Ты заслуживаешь, чтобы тебя наконец признали.

Я не ответил, но его слова засели где-то глубоко внутри, горячим угольком в груди.

Оставалось только оправдать ожидания.

Глава 12

Поезд, грохочущий по рельсам, вез нас к месту, где предстояло доказать, что мой отряд — не просто сборная аутсайдеров. Огромные территории герцогства Регул, главная вотчина нашего клана с лесами, полями, болотами и даже небольшим горным кряжем должны были стать полигоном для военных игр.

Я сидел у окна, наблюдая, как за стеклом мелькали бескрайние поля, уже тронутые осенней желтизной. В вагоне царила оживленная суета — кадеты обсуждали тактики, проверяли снаряжение, обменивались едва скрываемыми угрозами.

Мои ребята, собравшись в углу, шептались о предстоящих соревнованиях.

Их предстояло три. «Царь горы», захват флагов и партизанская война. Участвовало двадцать отрядов. Восемнадцать были набраны из фракций центра стажировки, вроде моей, еще две состояли из кадетов-одиночек, по незнанию, глупости или, наоборот, собственному желанию, не присоединившихся ни к одному из лидеров, но обязанных принимать участие в военных играх.

Чтобы завоевать первое место на военных играх, а значит и уважение других кадетов и наставников, нам было необходимо одержать уверенную победу, то есть заметно оторваться от второго места. Вот только, не считая еще один отряд, мой был единственным, командовал которым второгодка, да и состав, даже после четырех месяцев пропаганды и вербовки, оставлял желать много лучшего. Так что первое соревнование — «Царь Горы», выиграть шансов не было практически никаких.

Но вот на следующих соревнованиях: захвате флагов и партизанской войне, можно было попробовать отыграться. Правда, это не означало, что я был готов на «Царе Горы» просто лечь и поднять лапки кверху.

Четыре прошедших месяца прошли в систематических тренировках не только для меня самого, но и для всего будущего отряда. В размышлениях о разнообразных тактиках я не заметил, как заснул. А когда проснулся, поезд уже тормозил.

В проходе зазвучали команды наставников. Мы прибыли.

Из-за того что обычно в военных играх участвовали только кадеты третьего года, разместить двадцать отрядов в отдельные общежития оказалось невозможно.

Мой отряд разместили в одном здании с отрядом Ирбана — одного из кадетов-королей. Я знал, что так и будет, так как заранее договорился об этом с Куртом, а он договорился с великим старейшиной Йоранианом, которому Ирбан приходился правнуком.

Разумеется, не стоило ожидать того, что Ирбан добровольно отдаст мне победу. Хотя бы потому, что Йораниан наверняка тоже заинтересован в проводниках Потока, до сих пор имевшихся либо у подопытных в институте клана, либо у меня с Себианом. О том, что проводники были еще и у Даргана с Кайлом я, разумеется, никому не говорил.

Тем не менее, обитая рядом с Ирбаном можно было хотя бы не беспокоиться о предательстве другого и спокойно обсуждать и планировать возможное сотрудничество.

Размещение прошло спокойно, мне, как лидеру, досталась отдельная комната. Однако провести вечер и лечь спать в тишине мне не дали. Когда я уже собирался переодеваться ко сну, в дверь постучали.

— Войдите! — крикнул я.

Дверь скрипнула, пропуская Ирбана внутрь. Он вошел с той же невозмутимой уверенностью, с какой держался на публике — плечи расправлены, взгляд холодный, но без высокомерия.

Я откинулся в кресле, позволив двери захлопнуться за ним, и жестом указал на стул напротив. Стол между нами был завален картами местности, моими заметками по тактике и парой вольфрамовых гирек, которые я тестировал перед сном.

— Зачем пришел? — спросил я, наблюдая, как он окидывает взглядом беспорядок.

Ирбан уселся, положил локти на стол и сцепил пальцы. Его перчатки, красивые, матово-черные, выглядели слишком чистыми для кадета, который только что провел день в поезде.

С некоторым недовольством, но в то же время с гордостью, я взглянул на комод, где покоились кожаные перчатки с восьмью, в общем счете, пальцами, когда-то подаренные мне Нимпусом.

Латанные-перелатанные, с сотнями следов от нитей и несмываемыми пятнами от реактивов и ядов, по сравнению с перчатками Ирбана они выглядели по-бомжатски, но при этом были свидетелями моей усердной работы за эти уже почти полтора года, так что менять я их не собирался до тех пор, пока они не превратятся в пыль.

— Карана приходила ко мне в купе, — сказал он без предисловий. — Говорила о «выгодных возможностях» для тех, кто «умеет слушать».

Я приподнял бровь.

— Прямо так и сказала?

— Не совсем. — Он усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Она намекала. Спрашивала, не кажется ли мне, что военные игры — это слишком предсказуемо. Что настоящие победители думают на шаг вперед.

Я перекатил гирьку между пальцами, ощущая ее холод.

— И что ты ответил?

— Что предпочитаю побеждать честно. — Он пожал плечами. — Она ушла, но… слишком быстро. Как будто уже получила то, что хотела.

Я откинул гирьку на стол. Она глухо стукнула о дерево.

— То есть ты думаешь, она проверяла, можно ли тебя завербовать?

— Или пыталась убедиться, что я не помешаю ее планам. — Он наклонился вперед. — Лейр, я не знаю, что она задумала, но это не просто жульничество. Она говорила о «настоящих победителях» так, будто у нее уже есть козырь.

Я закрыл глаза на секунду, перебирая варианты. Карана была одной из главных претендентов на победу, по очевидным причинам. По ощущениям ей не нужны были никакие тайные схемы, достаточно было потренироваться поусерднее.

Но мало ли, в чем состоял план, который она так и не предложила Ирбану. Далеко не факт, что его смысл был в победе на военных играх.

— Хорошо, — сказал я, открывая глаза. — Будем начеку, посмотрим, что она задумала.

Ирбан кивнул, но его пальцы слегка постукивали по столу.

— Ты не спрашиваешь, почему я пришел именно к тебе?

Я усмехнулся.

— Потому что я единственный в твоем окружении, кто не станет сливать информацию твоему прадедушке, и единственный из других лидеров, кто не станет сливать информацию кому-то еще?

— Потому что ты единственный, кто разберется в этом быстрее меня, — поправил он. — И если Карана играет грязно, мне выгоднее, чтобы ты был в курсе.

Я рассмеялся.

— Какая трогательная вера в мои способности.

— Не верь, — он ухмыльнулся в ответ. — Просто я знаю, что после моих слов ты будешь копать в любом случае. Лучше уж скоординироваться.

Мы замолчали. За окном гудел ветер, шурша листьями в темноте.

— Еще я подумываю рассказать о нашем разговоре кому-нибудь из доверенных наставников, — наконец выдал Ирбан.

Я поднял руку.

— Не торопись. Если мы начнем давить на судей, можем ее спугнуть. Лучше пока наблюдать.

Он замер, потом медленно кивнул.

— Договорились. Но если она сделает ход — мы действуем.

— Естественно, — я ухмыльнулся. — Только давай без благородства. Если она играет грязно, мы бьем ниже пояса.

Ирбан рассмеялся.

— Я и не сомневался, что ты так скажешь.

Мы потратили еще час, обсуждая тактики для каждого этапа игр. Ирбан предлагал классические схемы — удержание высот, фланговые удары.

Я настаивал на использовании нитей Ананси для дистанционного контроля зон, но не раскрывал всех возможностей. Он, в свою очередь, упомянул, что его отряд тренировался против «паутинных» ловушек, но не сказал, насколько успешно.

К полуночи мы закончили. Ирбан встал, поправил перчатки.

— До завтра, Лейр.

— Ага. Спокойной ночи.

Он ушел, оставив за собой легкий запах кожи и металла. Я остался сидеть, глядя на карту.

Карана что-то затевала. Ирбан что-то не договаривал.

А мне предстояло выиграть игры, настоящих правил которых как будто бы даже не знал.

Как всегда, впрочем.

###

Четыре десятка кадетов моего отряда стояли плотным строем, вместе с остальными отрядами расставленные по периметру высокого холма. Солнце палило в спину, нагревая тренировочные, не пропускающие Поток и не рассчитанные на реальный бой доспехи, а под ногами хрустела сухая трава, смешанная с мелким щебнем.

Мои бойцы — смесь из шести первогодок, дрожащих от волнения, двадцати более опытных второгодок, уже прошедших через одни учения против тварей Топей, и полутора десятков третьегодок, в глазах которых были лишь решимость и воля к победе.

Напряжение висело в воздухе густым маревом. Кадеты переминались с ноги на ногу, сжимали затупленные мечи, бросали взгляды на соседние отряды, оценивая угрозу.

Я чувствовал, как по спине пробегает холодок — не от страха, а от предвкушения. Всё, что мы репетировали последние недели, сейчас должно было сработать… или развалиться к черту.

Правила были просты: чем выше заберешься и чем меньше людей потеряешь, тем больше очков получишь. Бои разрешались, но убийства и калечащие удары карались мгновенной дисквалификацией.

Если кадет терял возможность использовать Поток — будь то от боли, травмы или истощения — он считался «мертвым» и выбывал. Никаких подлых трюков, только чистая тактика и сила.

Громкий голос наставника разнесся по склону:

«Пять минут до старта!»

Я повернулся к своему отряду, встречая десятки пар глаз — испуганных, решительных, сомневающихся.

— Слушайте внимательно, — мой голос прозвучал резко, но без истерики. — Мы не будем лезть в пекло, не станем бросаться на всех подряд. Но если нас атакуют — ответим так, что у них кости будут ныть до самых учений!

Несколько кадетов хмыкнули, другие переглянулись.

— Мой проводник уже развернул нити. Сигналы мы с вами отрабатывали сотни раз, так что повторяться не буду. Спрошу только одно: Вы готовы к бою⁈

— Да, командир! — рявкнул немного неровный строй голосов.

— Если все «умрут», а я останусь — в лагере вас будет ждать уже настоящая смерть! — добавил я, и на этот раз смех прокатился по рядам.

Тут вдруг громовой рог прорезал воздух и как только прозвучал сигнал к началу, два соседних отряда ринулись на нас.

— Они с двух сторон! — кто-то крикнул слева. В рядах кадетов мелькнуло замешательство — слишком резкий старт, слишком очевидная координация между врагами.

Я видел, как сжались кулаки у Залики, как Анван инстинктивно шагнул назад, оценивая расстояние до ближайшего укрытия. Даже Архан, после травмы ставший в разы серьезнее и собраннее, нервно заозирался по сторонам.

Но у меня не было времени на их страхи.

Что делать?

Отступить? Перегруппироваться внизу, пока враги рвутся к вершине? Нет.

Они не дураки — если мы отойдём, нас просто зажмут и не позволят подниматься.

Значит, оставалось одно — прорываться вперёд.

Нити.

Я резко развёл пальцы, и Ан ответил мгновенно. Нити-грибницы, невидимые для врагов, рванулись вперёд, обвивая запястья моих кадетов и скручиваясь на тыльных сторнах ладоней в сложный узор. Многие дрогнули от неожиданности — хоть мы и тренировались, живое сражение всегда иное.

Но дисциплина взяла верх.

«Первая схема!» — просигналили нити.

Кадеты сомкнули строй, как мы отрабатывали: первые ряд — щиты и короткие клинки, следующий — дальний бой, задние — резерв. Нити дрожали в воздухе, передавая мои команды.

Я вспомнил, как на протяжение многих дней подряд вколачивал в них эти сигналы.

«Нет, чёрт возьми, не назад, а вбок!» — орал я, когда кто-нибудь из кадетов снова путался.

«Если нить вспыхивает дважды по кругу — это не значит „беги как заяц“, это значит „перестроение в клин“!» — шипел я сквозь зубы, наблюдая, как другой тугодум упорно игнорирует команды.

Но сейчас… сейчас они слушались.

Прорыв. Весь отряд рванул вперёд, как единый механизм. Враги явно не ожидали такой скорости: у них еще даже не все бойцы перешли на бег, когда мы уже карабкались вверх по склону.

Вторая команда — разворот. Третья — оборона.

«Стена!» — нити дёрнулись, передавая приказ.

Щиты встали вплотную, копья легли на них, как иглы дикобраза.

А потом начался ад.

Первый отряд врезался в нашу оборону с рёвом.

— Пауки — слабаки! — орал их командир, высокий детина с перекошенным от злости лицом.

Его клинок рубанул в щит Вельса, но тот даже не дрогнул. В ответ копьё Ишарона вонзилось в плечо нападавшего. Не до перелома или чего хуже, но наплечье доспеха оказалось сломано и выступила кровь. Тот завыл, откатился, но следом шли ещё пятеро.

— Дави их! — завопил кто-то слева.

Крики, звон металла, скрежет доспехов. Один из наших — рыжий паренёк с перекошенным лицом — схватился за живот, куда прилетел тупой наконечник копья. Он рухнул, скрючившись, но тут же его оттащили назад.

— Выбыл! — рявкнул приставленный к нам наставник, следивший за соблюдением правил соревнования.

Двое вражеских кадетов попытались зайти с фланга, но Залика среагировала мгновенно — её кастет со свистом врезался в челюсть первого, а второй получил коленом в пах.

«Красиво!» — мысленно похвалил я.

Но расслабляться было рано. Драка продолжалась.

Когда дым (вернее, пыль) схватки рассеялся, перед нами лежали десятки «убитых» кадетов из двух отрядов. Их остатки отошли, обломав зубы о «пауков-слабаков» Наши потери тем временем составили четыре человека.

— Неплохо, — пробормотал я, отключая синхронизацию с Аном.

Но это был лишь первый раунд.

— Вперёд! — снова скомандовал я, но уже с оглядкой.

Мы продолжили подъём, но теперь сместились правее — прочь оттуда, где два других отряда уже схлестнулись между собой. Пусть тратят силы друг на друга.

А мы шли выше.

Отряд двигался вверх по склону, как единый механизм. Нити Ананси, расходящиеся от моих пальцев, мерцали бледным светом, пронизывая ряды кадетов — десятки тончайших импульсов, синхронизирующих каждый шаг. Казалось, даже дыхание бойцов подчинялось свечению нитей.

— Вперед, не сбавлять! — крикнул я, подбадривая ребят.

Я видел, как их плечи тяжело поднимались с каждым вдохом, как пот стекал по вискам, оставляя мутные дорожки на запыленных лицах. Поток не был панацеей, особенно для неопытных и ни разу не участвовавших в реальных боях первогодок. Некоторые опирались на колени, переводили дух, но тут же подбадривали друг друга хриплыми возгласами:

— Ещё немного, черт возьми! Не сдаваться!

— Если сдохну — тащите мой труп на вершину, пусть хоть баллы принесет!

Я ухмыльнулся. Глупость, конечно, но дух в них еще был.

И тут нити Ана, раскинутые куда шире, чем сам отряд, дрогнули.

Я отдал приказ к остановке и весь отряд замер, моментально перестроившись в оборонительный круг. Мечи и клинки, затупленные, но все еще опасные, замерли в боевых стойках.

— Что-то не так? — прошептал мне Залика, сжимая кастеты.

— Ждите.

И они появились.

Из-за крутого выступа холма, как лавина, вырвался отряд Зундана, одного из трех кадетов-королей. Шестьдесят с лишним кадетов, две трети из которых — третьегодки, уже готовящиеся к боевым учениям и сражениям против людей. Их доспехи блестели под солнцем, лица были искажены боевой яростью.

— Ну вот, — пробормотал я.

Сорок моих бойцов против этой орды. И больше половины моих — первогодки, дрожащие от страха, но стиснувшие зубы.

— Лейран! — крикнул Зундан, усилив голос Потоком. — Сдавайся сразу — будет меньше боли!

Я не ответил. Мозг лихорадочно работал.

Прямое столкновение? Самоубийство. Отступление? Они нас догонят и разорвут. Оборона? Слишком долго — другие отряды подойдут сзади.

«Готовы?» — передался по нитям сигнал.

— Готовы! — рявкнули в ответ.

И тогда враги рванули вниз по склону, а я скомандовал:

«Вбок!»

Весь отряд, как один организм, рванул вправо.

Зундан не ожидал такого. Его кадеты, уже разогнавшиеся, не смогли резко свернуть. Первые ряды врезались в пустоту, спотыкаясь, падая, но остальные уже заносили мечи.

«Щиты вверх!»

Пятерых мы потеряли сразу — тех, кто не успел увернуться. Их «убили» в первые секунды, выведя из строя ударами в спины.

Но тактика сработала.

Теперь мы были выше по склону, а отряд Зундана — ниже, в неудобной позиции.

«Бежим!»

И мы рванули прочь, оставляя врагов позади.

Зундан понял свою ошибку. Его отряд резко затормозил, развернулся — и бросился в погоню. Но у нас уже был запас высоты.

«Готовьтесь к следующему повороту!» — предупредил я, чувствуя, как нити вибрируют в такт шагам кадетов.

Мы не просто бежали — мы двигались по дуге, огибая холм. Туда, где, если мои расчёты верны, должен был подниматься отряд Ирбана.

Ирбан был там, где и должен был быть. Не торопясь, обстоятельно, его отряд поднимался по склону.

В отличие от нас ему не нужно было спешить. В подчинении кадета-короля состояло более восьмидесяти человек и, так как по правилам соревнования было не важно, каким по очереди ты занял вершину холма, Ирбан мог просто спокойно продвигаться вверх.

— Трубу! — потребовал я, и один из кадетов сунул мне сигнальный рожок.

Глухой, низкий звук разнёсся по холму. Ирбан мгновенно обернулся, его глаза встретились с моими, и я увидел, как он кивнул.

— Разворачиваются! — крикнул кто-то из моих.

Отряд Ирбана резко сменил направление, и теперь восемьдесят кадетов шли нам навстречу, готовые ударить по флангу Зундана.

— Приготовиться! — скомандовал я, и мои бойцы сжали ряды, замерли в ожидании.

Зундан, поняв, что попал в ловушку, попытался перестроиться, но было уже поздно.

Первые ряды Ирбана врезались в его фланг, и началась настоящая мясорубка.

Глава 13

Мои нити дрожали в воздухе, как паутина перед бурей. Я видел, как кадеты Ирбана врезались в левый фланг Зундана, а мои бойцы, следуя командам, обошли ниже по склону и ударили справа. Первые ряды противника рухнули под двойным напором.

— Держать строй! — крикнул кто-то из моих, но его голос потонул в рёве схватки.

Кадеты Зундана были сильнее физически — большинство из них третьегодки. Но у нас было преимущество координации. Мои нити дёргались, указывая цели: «Бей в колено», «Отходи влево», «Контратакуй сейчас!»

Один из моих первогодок, щуплый паренёк по имени Велс, рванулся вперёд, следуя импульсу нити, и ударил противника в солнечное сплетение. Тот согнулся, и Велс тут же довернул удар коленом — чистый нокаут.

«Хорош!» — просигналил ему я, но тут же увидел, как трое кадетов Зундана окружили Кайну, мою лучшую лучницу. Она отбивалась, достав пару кинжалов, но её зажимали.

Нити дёрнулись.

«Падай!»

Она рухнула на землю, и в тот же миг два моих бойца ударили сверху, сбив одного из нападающих. Второй развернулся, но Кайна уже вскочила и всадила ему кинжал в бедро — не смертельно, но достаточно, чтобы вывести из строя.

Зундан, стоявший на возвышении, озирался, оценивая потери. Его лицо исказилось от ярости.

— ОТСТУПАЕМ! — рявкнул он.

Его кадеты начали отходить, но не беспорядочно — они прикрывали друг друга, отстреливались. Уважаю.

«Не преследовать!» — скомандовал я.

Мои бойцы остановились, переводя дыхание. Ирбан подошёл ко мне, вытирая кровь с подбородка.

— Неплохо для калеки, — усмехнулся он.

— Неплохо для мажора, — парировал я.

Он фыркнул, но кивнул в сторону вершины.

— Теперь — к финалу?

— Не сразу, но да, — согласился я.

Мы разошлись. Его отряд двинулся в одну сторону, мой — в другую.

Мы продолжали подниматься по склону, уже изрядно выдохшиеся, но не сломленные. В воздухе витал запах пыли и пота, смешанный с металлическим привкусом напряжения.

Я помнил разговор с Ирбаном и держал курс так, чтобы ненароком пересечься с отрядом Караны. Не то чтобы я жаждал с ней схлестнуться — но предостережение Ирбана засело в голове как заноза. Что-то здесь было нечисто.

Спустя пару минут, едва пережив стычку с очередным отрядом, который мы пропустили выше к вершине, я заметил вдалеке бой.

Отряд Караны, четкий, дисциплинированный, сбился в клин и методично выдавливал группу кадетов-одиночек. Последние отчаянно цеплялись за склон, но их ряды редели с пугающей скоростью.

Я прищурился, оценивая странную ситуацию.

Во-первых, позиция. Карана была уже высоко, почти у самого верха. Ей не было никакого смысла задерживаться — каждый лишний бой отнимал силы, а главной целью было занять вершину.

Во-вторых, состав. Ее отряд был сильнее, опытнее. Кадеты-одиночки — это обычно те, кто не вписался в основные группы, а значит, слабее. Разнести их в пыль можно было за минуту, но бой затягивался.

И в-третьих… жестокость.

Карана не просто выбивала противников из строя. Она добивала.

«Что за чертовщина?» — пронеслось у меня в голове.

Я видел, как один из ее бойцов, массивный детина с секирой, не просто отбросил кадета-одиночку, а сломал ему руку, прежде чем «вывести из строя». Другой, ловкий, с двумя кинжалами, бил точно в болевые точки, вынуждая противников корчиться на земле, прежде чем их «добивали».

Это не было против правил. Технически. Но дух соревнования тут явно уступал место чему-то другому.

Я сжал кулаки. Ввязываться в драку с Караной сейчас — самоубийство. Но забывать об увиденном я не собирался.

Не ради мести за одиночек, разумеется. Но ради того, чтобы потом узнать, не было ли в их отряде кого-то, ради кого Карана могла бы начать подобное избиение

Мы двинулись в обход, стараясь оставаться в тени выступов холма. Бой Караны уже подходил к концу — последние кадеты-одиночки падали под ударами ее отряда.

И как будто бы все обещало закончиться неплохо. Но затем на нас из-за каменного выступа выскочил отряд Увадина — одного из сильнейших кадетов-лидеров центра, не считая трех королей.

Их было больше. Они были сильнее. И помощи ждать уже было неоткуда.

Сорок пять бойцов, большинство — третьегодки с яростью в глазах. Нас оставалось тридцать, но после предыдущих стычек половина кадетов еле держалась на ногах.

«Щит!» — скомандовал я.

Первые ряды моих кадетов сомкнули щиты, вторые — приготовили копья.

«Волна!»

Нити дернулись, и наш отряд разомкнулся, пропуская ударный кулак врага внутрь, а затем сомкнулся снова, отрезая передовых от основных сил. Это был риск — если они прорвутся, нас раздавят. Но если выдержим, то сможем бить по частям.

Кадеты противника рухнули в образовавшийся коридор, и тут же наши бойцы ударили с флангов. Крики, скрежет металла, хруст тупых ударов по доспехам.

Один из бойцов врага, широкоплечий детина с шрамом через бровь, пробился ко мне, размахивая тренировочным топором.

— Паук! Ты следующий!

Я не стал отвечать. Вместо этого нити Ана отдали очередной приказ, и два моих кадета сбили его с ног, прежде чем он успел замахнуться.

Бой шел на уничтожение. Они били жестко, методично, выбивая наших бойцов одного за другим.

Но и мы не отступали. Каждый потерянный кадет означал минус к общему счету, но сдаваться было нельзя.

«Клин на правом фланге!»

Оставшиеся бойцы рванули вперед, пытаясь прорвать их строй.

На мгновение показалось, что получится — вражеские ряды дрогнули. Но затем их командир сам выкрикнул новый приказ и их строй перестроился в кольцо, окружив нас.

— Ну что, Паук, конец игры? — крикнул он, ухмыляясь.

Я оскалился. Он слишком рано праздновал.

Наши последние бойцы рванули не вверх, а вниз, под удары. Противник ожидал прорыва к вершине, а мы ударили в основание их построения.

Щиты сшиблись, кто-то упал, кто-то закричал, воцарился окончательный хаос. В конце концов на склоне осталось стоять лишь семь наших бойцов. Но и противник потерял почти весь отряд — у них уцелело лишь десять человек.

Я глубоко вдохнул. Теперь моя очередь. Не просто так я все восхождение лишь командовал, тратя кучу ментальных сил на контроль поля боя и передачу приказов по нитям, но максимально экономя резервы Потока.

Мои ноги были бесполезны, но руки и нити Ананси работали идеально. Первый противник — здоровяк с палицей — рухнул, едва нити обвили его ноги. Под действием нескольких Буйств защитная пленка Потока была не особо эффективна. Лишь не пропускала чужеродную энергию к коже, но никак не мешала мне творить с противником что вздумается.

Второй попытался ударить сбоку, но я поймал его запястье в лассо и резко дернул, отправляя кувырком вниз по склону.

Третий был умнее — он держался на расстоянии, метнул в меня дротик. Я едва успел отклониться, и оружие пролетело мимо, но четвертый уже заходил сзади.

— Сдавайся, калека!

Нити Ана рванули вверх, цепляясь за выступ скалы, и я рывком поднялся в воздух, развернулся и ударил его ногами, утяжеленными металлическими ортезами по спине.

Он рухнул лицом в грязь, попытался перевернуться на бок и встать, но несколько тяжелых гирек ударили его по коленным чашечкам, в солнечное сплетение и кадык. Защитный покров я не пробил, так что никакими особыми последствиями это не грозило, но это совершенно точно было невероятно больно.

Последние четверо остановились, оценивая ситуацию.

— Он один…

— Не рискуем, — скомандовал Увадин.

Они напали одновременно. И, пожалуй, в начале года для меня это было бы чересчур.

Не потому, что они были сильнее. Увадин был слабее Мириа того времени, когда я вызвал ее на бой в прошлом году, а остальные тем более.

Но даже с синхронизацией сознаний несколько месяцев назад я бы не успел достаточно быстро среагировать на слаженную атаку сразу четверых противников. Даже у нитей был предел.

Однако противостояние с преследователем из Холодной Звезды, бой на острие ножа, когда я сам подставлял под вражеские атаки жизненно важные органы, рискуя в любой момент отправиться на тот свет, стал для меня настоящим крещением.

Скорость моей реакции не стала выше. Но критическая ситуация всего за пару минут научила меня не думать, а действовать там, где это необходимо. Через минуту трое лежали без сознания, а Увадин, схватившись за бок, поднял руку:

— Сдаюсь!

Всемером мы поползли дальше к вершине. Вот только уже на подходе к ней на нашем пути встал еще один отряд. Смысла сражаться уже не было.

— Хватит, — покачал я головой. — Мы тоже сдаемся!

Соревнование закончилось.

Вечером, когда все спустились обратно к общежитиям, огласили результаты. Благодаря тому, что мы забрались почти к самой вершине, пусть и потеряли почти весь отряд, заняли шестое место из двадцати, набрав сто шестьдесят семь очков.

Не победа, но и далеко не поражение, особенно с учетом того, что на это соревнование у меня изначально не было особых надежд.

###

Неделя перед следующим соревнованием выдалась напряженной. Я не собирался терять время — каждый день начинался с изнурительных тренировок, где я отрабатывал контроль над нитями Ана, а также новым оружием.

Ортезы, разработанные мной и Юданом и созданные кузнецами-умельцами Львиной Арены плотно облегали ноги, компенсируя отсутствие подвижности, но требовали привыкания. Особенно с учетом того, что впервые я надел их меньше чем за неделю до начала военных игр.

Я заставлял паука плести тончайшие сети между деревьями, отрабатывая мгновенное развертывание ловушек, а затем рвал их одним рывком, проверяя прочность.

— Снова не идеально, — пробормотал я, когда очередная нить порвалась раньше времени.

Ан щелкнул хелицерами, будто обиделся. Но я знал — это я еще не до конца приноровился к его возросшей силе после поглощения Ледника.

Групповые тренировки проходили даже жестче. Я строил отряд в самые разные формации, заставив их отрабатывать те сигналы нитей, которые на «Царе Горы» выполнялись недостаточно быстро.

— А если нить порвется? — спросил младший кадет, нервно потирая руку.

— Тогда надейтесь, что рядом тот, кто помнит план, — усмехнулся я.

А еще мы отрабатывали маневры в лесу, где видимость была на нуле. Это было критически необходимо для двух следующих соревнований.

Я стоял в центре, ощущая через нити каждое движение отряда, как паук в паутине. Когда Архан неожиданно «атаковал» с фланга, я резко дернул две нити — кадеты мгновенно сомкнули строй, отрезав ему путь.

«Неплохо, — ворчал брат, вытирая пот со лба. — Но в реальном бою так не получится».

«Получится, — отвечал я, — если они будут слушаться так же, как сейчас».

И тренировки продолжались.

За эту неделю моя репутация, как и планировалось, начала медленно, но верно меняться. Кадеты из моего отряда, а также те, кто сталкивался с нами в первом испытании, теперь рассказывали о тактике с нитями не как о подлом трюке, а как о хитроумном решении.

В столовой, на тренировочных площадках, плацу и общежитии я ловил взгляды, в которых читалось уже не презрение, а любопытство, а иногда даже уважение.

«Слышал, как они на „Царь горе“ всех переиграли?» — доносилось из-за угла, когда я проходил мимо группы первогодок.

«Да ладно, это же просто нити, их можно порвать!» — парировал другой, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

«А ты попробуй, когда их не видно,» — усмехнулся третий.

Эти разговоры делали своё дело. Если раньше кадеты шарахались от меня, как от прокажённого, то теперь некоторые начали подходить сами.

Однажды один из них остановил меня после тренировки.

— Лейран, можно поговорить? — спросил он.

Я кивнул, оценивая его взглядом. Выглядел он крепким, но в глазах читалась неуверенность.

— Я хочу вступить в твой отряд, когда вернёмся в Центр. Если, конечно, возьмёшь.

Я усмехнулся.

— Добро пожаловать.

Таких было ещё немало, в общем счете человек пятнадцать. В основном — одиночки, те, кого другие фракции не брали из-за недостаточной силы, но парочка человек пришла из чужого подчинения, что было отличным знаком.

Кстати об одиночках. Перед следующим испытанием я решил проверить состав отряда кадетов-одиночек, свидетелями боя которых с Караной мы стали.

Архан, Этан с Ивой, Залика — в общем все, кому я мог доверять достаточно, активно собирали информацию и слухи. И в конце концов выяснилось, что в том отряде было трое, кого подчинённые Караны отправили на больничную койку до самого конца военных играх с травмами, явно несовместимыми с разрешенными на соревновании. Вот только наблюдавшие за боем наставники никого ни в чем не обвинили.

Это было крайне подозрительно. Может, они что-то знали? Или просто оказались неугодными?

И в моих планах уже было сходить к ним в лазарет, но я немного опоздал. Началось следующее соревнование.

###

Правила захвата флагов тоже были довольно простыми: тысяча флагов, представлявших из себя небольшие палочки ярко-алого цвета, хаотично разбросанных по лесу и полю, и всего один день, чтобы собрать как можно больше.

Сражаться за флаги и отбирать их можно до самого завершения соревнования. Но интересная деталь — палочки флагов можно было скручивать друг с другом и, скрутив два флага или больше, можно было создать купол из энергии Потока.

Он не был реальным, ни от чего не защищал на самом деле. Но по правилам участники под куполом оказывались как бы «в домике». Нельзя было атаковать их, как и они не могли никого тронуть.

К сожалению, этот прием не был абсолютным. После активации «домика» все флаги внутри него, включая те, что не использовались для создания «домика» начинали постепенно расходовать содержащийся в них запас энергии. И после того, как весь заряд кончался, флаг становился черным и уже не мог учитываться в общем зачете.

Так что это была буквально палка о двух концах. Либо защититься, либо сохранить флаг для победы.

Отряды распределили по всей территории так, чтобы мы не видели друг друга даже на горизонте. С нами шли трое наставников — наблюдатели, но не помощники.

Их присутствие означало лишь одно: любая ошибка будет замечена и учтена. Я окинул взглядом своих кадетов — их лица были напряжены, но не так, как перед «Царём горы».

Теперь в их глазах читалась уверенность, даже азарт. Они уже поверили, что мои нити — не трюк, а инструмент.

— Ну что, паучья стая, готовы⁈ — бросил я, и несколько человек усмехнулись.

Архан, стоявший чуть в стороне, хмуро пробурчал:

— Дурацкое соревнование. Будем ползать по кустам?

— Если ползание принесёт нам флаги — будем ползать, — парировал я.

План был прост: до темноты держаться вместе, методично прочёсывать местность, а не носиться наугад. Разделиться — значит ослабить защиту. А там уже другой вопрос.

Сигнал к началу соревнования прозвучал резко, словно удар хлыста, но я не спешил бросаться на поиски флагов очертя голову. Вместо этого я поднял руку, останавливая своих кадетов, и окинул взглядом открывшуюся перед нами территорию.

Поле, перемежающееся редкими деревьями и кустарниками, уходило вдаль, и где-то среди этой неразметанной земли прятались флаги. Палки могли быть зарыты в землю, спрятаны в траве, заброшены на деревья.

Единственным ограничением, что было наложено на организаторов, прятавших эти флаги, было то, что флаги нельзя было полностью скрывать из виду, должен был быть виден хотя бы кончик красной палки.

— Цепочкой, интервал десять шагов, — приказал я, и кадеты моментально выстроились, растягиваясь в линию. Это позволяло охватить больше пространства, не теряя визуального контакта.

Мы двинулись вперёд, методично прочёсывая местность. Каждый шаг был осознанным: я следил за тем, чтобы ни один участок не остался без внимания.

— Слева, у корней, — тихо сказал Залика, указывая на едва заметный красный след. Я кивнул, и Анван, ближайший к находке, поднял флаг, быстро сунув за пояс. Первая добыча.

Прошёл час. Мы уже собрали четыре флага, но я понимал, что это капля в море. Темп был медленным, но надёжным — лучше так, чем метаться впустую. Внезапно на горизонте мелькнули фигуры. Чужой отряд.

Мои кадеты мгновенно напряглись, пальцы сжали рукояти оружия.

— Не двигаться, — скомандовал я. — Просто соберитесь ко мне.

Чужаки заметили нас, замерли на секунду, затем их командир резко махнул рукой — и весь отряд развернулся, уходя в другую сторону.

Один из кадетов, стоявший рядом, хмыкнул:

— Почему не атаковали? У нас же флаги.

Я усмехнулся.

— Потому что это глупо. У них их тоже пока кот наплакал. Затевать драку сейчас — значит тратить силы впустую. Их командир это понял.

Кадет задумался, затем кивнул.

— Значит, настоящая охота начнется ближе к концу соревнования.

— Именно, — подтвердил я, следя, как чужаки скрываются в чаще. — А пока — продолжаем поиск.

Нити Ана снова зашевелились, ощупывая землю впереди. Игра только начиналась.

Глава 14

Тени уже сползали с верхушек сосен, когда мы завершили поиски. Четырнадцать флагов — негусто, учитывая, что их общее число составляло тысячу.

Я перебирал в уме стандартную тактику, которую вдалбливали в центре третьегодкам: разбить лагерь, развести костер, приготовить еду, чтобы сохранить силы, окопаться, выставить дозор, а потом заснуть и ждать рассвета.

А все потому что ночью даже с усиленным Потоком зрением сражаться и тем более искать флаги — все равно что ловить рыбу в мутной воде голыми руками.

Но у меня был другой план.

Мы выбрали место на небольшой возвышенности между корнями вековых дубов — естественное укрытие от ветра и случайных взглядов. Земля была холодной и сырой, пропитанной осенними дождями, но мы быстро расчистили участок от хвороста.

— Архан, Серпиан, Буван — копайте дренажный ровик по периметру, — скомандовал я, пока другие разворачивали компактные походные плащ-палатки

Дозорных расставили по принципу «треугольника» — трое смотрят в разные стороны, четвертый в резерве.

Каждые полчаса смена. Никаких костров, никаких громких разговоров — только шёпот и жесты. Даже ели холодные пайки, чтобы не рисковать.

Все было максимально подстроено под то, что лагерь должен быть невидимым для посторонних глаз.

Я разделил отряд на группы по четыре-пять человек, к каждой прикрепил тончайшую нить Ананси — невидимую для чужих глаз, но ощутимую для меня, как дрожь струны.

«Ищите не флаги, а огни костров», — прошептал я, отправляя их в темноту. Если другие кадеты следуют уставу, они уже разожгли привалы, а значит, станут идеальными мишенями.

Лес поглотил моих людей, но через нити я чувствовал каждый их шаг: осторожное продвижение, замершие позы при малейшем шорохе, сдержанное дыхание. Нити тянулись за ними, готовые в любой момент превратиться в оружие.

«Ночь — наш союзник», — подумал я, наблюдая, как последняя группа растворяется среди деревьев. Пусть остальные прячутся у костров — мы будем охотиться.

Через нити Ана я ощущал, как мои группы рассыпались по лесу, словно тени, сливаясь с ночной мглой. Каждая пятерка двигалась осторожно, приглушая шаги — не столько искали флаги, сколько вынюхивали чужие лагеря.

Лес дышал сыростью и прелыми листьями, а где-то вдалеке кричала сова, будто предупреждая жертв.

«Тише, черт возьми», — мысленно пробормотал я, чувствуя, как один из кадетов чуть не споткнулся о корень. Нити, распространившие вокруг групп тончайшие вибрисы, передавали мне каждый шорох: вот слева хрустнула ветка, справа кто-то прошептал команду.

Спустя час первая группа — Киран, Лис, и еще двое — наткнулась на лагерь. Через нить я «увидел» костер, приглушенный плащом, два десятка кадетов. Для полноценного отряда этого было явно мало. То есть они все-таки разделились для поиска флагов.

«Затаиться», — приказал я через нить, и четверо мгновенно замерли, прижавшись к стволам сосен. Лис, самый шустрый, медленно вытащил кристалл Потока из рюкзака.

Это был трюк, придуманный мной пару месяцев назад. Я мог протягивать нити Ана невероятно далеко, особенно если их кто-то тащил. Но чем дальше от меня, тем они становились слабее. Та, что сейчас была прикреплена к рукаву Кирана, не смогла бы даже полкило поднять.

Однако, использовав «ретранслятор» — достаточно мощный источник энергии Потока, я мог подпитать от него нити для повышения их силы. Того же уровня, что был у меня самого, достичь было невозможно. Но этого и не требовалось.

Нити ожили, поползли по земле, невидимые в темноте. Они просочились под плащ, прикрывавший флаги, обвили четыре палочки — и рывком дернули к себе.

«Бегите!» — мысленно рявкнул я, чувствуя, как кадеты рванули прочь.

Группа противника заметила пропажу флагов почти сразу. Уже через несколько секунд позади раздался вопль: «Эй, куда⁈» — и топот ног. Но мои ребята уже исчезали в чаще, ведомые нитью Ариадны.

Я чувствовал каждый их шаг, каждое прерывистое дыхание, будто сам бежал рядом — нить вибрировала, передавая тревогу, но не панику. Они «сматывали» нить в обратную сторону, петляя между деревьями, но при этом выбирая самые оптимальные маршруты, подсказываемые моими условными сигналами.

«Влево, сейчас влево!» — мысленно рявкнул я, ощущая через нить, как преследователи почти настигают хвост группы. Кадеты рванули в сторону, и трое врагов пронеслось мимо, споткнувшись о корни. Один даже рухнул лицом в грязь с громким проклятием.

Я усмехнулся — ночная тьма, усиленная кронами деревьев, стала нашим союзником.

Через десять минут погоня начала выдыхаться. Нить дрогнула — группа достигла ручья, где я велел им резко свернуть к зарослям ивняка. Преследователи проскочили мимо, их крики стали глуше.

Вскоре мои ребята вышли из укрытия. Они уже знали: дальше — кружной путь обратно к нашему лагерю, а там — успех. Четыре флага — мелочь, но принцип доказан. Ночь — наше время.

###

За следующие четыре часа похожие сцены повторялись ещё восемь раз. Каждая группа работала как точный механизм: подкрасться, дождаться моего сигнала через нить, выхватить флаги и исчезнуть до того, как враги опомнятся.

Один раз чуть не провалились — кадеты из отряда Караны оказались бдительнее и чуть не окружили наших у крутого оврага. Но через нити я смог почуять, что под склоном есть вымытая водой впадина, куда мои ребята и спрятались, прождав почти полчаса, пока противники, все это время рыскавшие над их головами, не сдались и не вернулись в свой лагерь.

Наконец я через нити отдал приказ остальным группам возвращаться. Каждая нить дрогнула в ответ — сигнал, что команда принята.

Я чувствовал, как кадеты осторожно пробирались сквозь чащу, избегая открытых участков, где лунный свет мог их выдать.

— Двигаемся дальше. Здесь нас уже ищут, — приказал я, когда все собрались.

Выйдя из леса, мы прошли вдоль опушки и через час снова нырнули в чащу. Тактика была повторена, пусть и с чуть меньшим успехом. Но к рассвету счет увеличился до 130 флагов.

Я пересчитывал их с каменным лицом, но внутри ликовал. Недостаточно для безоговорочной победы, но достаточно, чтобы показать всем, что побеждать можно не только по-львиному, но и по-паучьему.

А еще этого оказалось достаточно, чтобы три отряда, ограбленные за ночь, к утру объединились в одну яростную толпу.

Сначала это были лишь отдаленные крики, потом — четкий звук веток под десятками сапог. Я вскочил, нити Ананси мгновенно натянулись, передавая тревогу.

Прикрыл глаза, анализируя данные от нитей. Три отряда. Не хаотичная толпа, а организованные группы, сжимающие кольцо.

Они успели договориться за ночь — кто-то координировал их.

— Отступаем, — скомандовал я. — На открытую местность.

Кадеты рванули за мной, но враги были уже близко. Последние метры до опушки мы преодолели рывком, и я обернулся как раз в тот момент, когда первые преследователи вырвались из чащи.

Перевес сил бросался в глаза: против наших сорока с небольшим — минимум две сотни. Некоторые были в царапинах — видимо, те самые, у кого мы украли флаги, носившиеся за моими ребятами по ночному лесу. В их глазах читалась ярость.

— Активируем «Домик», — скомандовал я.

Кадеты переглянулись, но послушно достали трофеи и начали скручивать палки между собой. Восьми хватило, чтобы купол накрыл весь вставший плотничком отряд.

Противники замерли в шаге от нас, осознав, что теперь мы неуязвимы. Их командир, широкоплечий детина с шрамом через бровь, плюнул.

Один из лидеров — невысокий парень с длинными, как у мартышки, руками и глазами навыкате, яростно взвизгнул:

— Трусы! — крикнул он. — Прячетесь за правилами?

Я усмехнулся.

— Не трусы, а тактики. Вы бы тоже так сделали, будь у вас мозгов.

Они окружили нас, но атаковать не решались — система «домика» была нерушима до конца испытания. Мы стояли в плотном кольце, но теперь это была их проблема, а не наша.

— Это же чистейший обман! — раздался яростный крик из рядов противника. Какой-то коренастый кадет с лицом, покрасневшим от злости, потрясал кулаком. — Такие трюки не должны работать!

Я усмехнулся, не высовываясь из-за укрытия.

— Ни одно правило не нарушено. — Голос звучал спокойно, но достаточно громко, чтобы услышали все. — Если сомневаетесь, спросите наставников.

Те уже как раз собирались в стороне, переговариваясь между собой. Они обсуждали ситуацию недолго — в конце концов, даже самые строгие из них лишь развели руками. Никаких нарушений.

— Видите? — прокомментировал я. — Всё честно.

В ответ донеслось лишь невнятное ворчание. Они злились, и это было прекрасно. Значит, моя тактика работала — враг терял хладнокровие, а в таких условиях даже самый продуманный план даёт трещину.

К тому же можно было их еще и подтолкнуть.

Я шагнул вперед, покидая пределы «домика» и поднял руки в жесте перемирия. Трое лидеров вражеских отрядов переглянулись, затем неохотно выдвинулись навстречу.

Их бойцы замерли в готовности, пальцы сжимали рукояти клинков, но нападать на парламентера никто не думал.

— Если хочешь, чтобы твой отряд ушел целым, — первым заговорил мартышка, кажется его звали Огарин или как-то так, — отдай все флаги.

Я усмехнулся.

— По правилам мы уже в безопасности. А когда энергия флагов кончится, нападать на нас вам не будет никакого смысла, только зря потратить время и силы. Я готов оказаться на последнем месте, а вы? У вас же мы ночью выкрали немало флагов, да? Если будете стоять здесь, рискуете оказаться в хвосте списка.

Второй лидер, его звали Маркан, неожиданно похожий на меня как лицом, так и комплекцией, фыркнул:

— Это из-за тебя мы в таком дерьме!

— Правила никто не нарушал, — парировал я. — Наставники подтвердят.

Третий, молчавший до этого, кадет с холодными серыми глазами, его имени я не знал, нахмурился.

— Он прав. Нам нужно думать, как набрать флаги, а не тратить время на осаду.

— Ты что, ведешься на его бред? — взорвался Маркан. — Если будешь слушать этого ублюдка, наш союз закончится здесь и сейчас!

Огарин мрачно кивнул в поддержку.

Я почувствовал, как в воздухе повисло напряжение. Раскол. Идеальный момент.

— Предлагаю сделку, — обратился я к сероглазому. — Ты помогаешь нам выйти из окружения, а я отдам часть флагов.

Двое лидеров вспыхнули, как порох от искры. Маркан сжал кулаки так, что кожа на костяшках побелела.

— Ты устроил этот бардак! — прошипел он, делая шаг вперед. — Мы тебя окружили, а ты еще и условия ставишь?

Огарин с раздражением дернул плечом.

— Да брось, Гарн, он просто тянет время!

— Вы сами только что угрожали разорвать союз, — спокойно заметил я, не сводя взгляда с сероглазого. — Так что, Гарн, давай по-честному. Ты помогаешь нам уйти, а я отдам тебе часть флагов. Твои ребята еще успеют собрать достаточно для хорошего места.

Маркан аж подпрыгнул от ярости.

— Ты что, серьезно⁈ — Он ошалело уставился на Гарна. — Он же нас нагло разводит!

Но тот уже кивнул.

— Сколько флагов ты отдашь?

Двое других лидеров замерли, словно не веря своим ушам. Огарин заскрипел зубами.

— Вот и все? Ты ведешься на эту дешевую уловку⁈

Я лишь усмехнулся.

— Двадцать. А вы, раз уж так любите угрозы, то вот вам еще одна: если вы сейчас не отойдете, ваш союз развалится, а ваши отряды останутся ни с чем.

Маркан взорвался проклятиями, но было уже поздно.

Гарн усмехнулся, резко кивнул, и его бойцы мгновенно сменили позиции, разомкнув кольцо окружения. Мои кадеты разобрали «домик» и рванули в образовавшуюся брешь, пока бойцы Маркана и Огарина сталкивались с кадетами Гарна, от предательства рассвирепев даже больше, чем от воровства.

Однако просто сбегать я не собирался.

Отбежав на сотню метров, отдал приказ, параллельно, уже по привычке, продублировав его сигналом нитей:

— Разворачиваемся! — и отряд, будто по единому импульсу, резко сменил направление. Мы обошли схватку стороной, ударив во фланг двум оставшимся отрядам.

Клинок просвистел в сантиметре от моего виска, столкнувшись с копьем кого-то из моих ребят, но я даже не моргнул. Отчасти потому что продолжал координировать свой отряд и сейчас ради эффективности смотрел на мир глазами Ана, так что ощущения реального тела заметно притуплялись. Отчасти потому, что я точно знал, что противник промажет.

Следующий враг — долговязый кадет с кривым палашом — бросился на меня с душераздирающим воплем. Его глаза были расширены от адреналина, слюна летела изо рта. Я позволил ему сделать два шага…

В следующий миг его подкинуло на несколько метров в воздух ловушкой-силком, сделанным из нитей Ана. Особых травм он от такого бы не получил, но дезориентация при падении стала бы критичной в толпе сражающихся.

Двое следующих замерли на мгновение, увидев судьбу товарища. Этого мгновения хватило.

Я размахнулся, и нити Ананси, невидимые в сумерках, опутали их ноги. Первый упал лицом в грязь, второй попытался удержаться, но Залика была уже рядом. Ее кастеты блеснули в последних лучах заката.

Удар.

Раздался хруст — не громкий, но отчетливый. Нижняя челюсть бойца сместилась вбок. На грани разрешенного, но наблюдавшие за происходящим наставники явно не собирались вмешиваться и успокаивать сражающихся.

Третий попытался бежать.

«Как мило» — усмехнулся я.

Остатки двух еще недавно державших нас в оцеплении отрядов дрогнули. Один, совсем юный кадет, обмочился, темное пятно расползаясь по штанам. Другой уронил оружие, его руки дрожали как в лихорадке.

Я поднялся над толпой и крикнул погромче:

— Кто следующий⁈

Их строй рассыпался как карточный домик. Они бежали, спотыкаясь и падая.

— Собираем флаги! — крикнул Залика, уже вырывая трофей из рук оглушённого противника.

Через десять минут всё было кончено. Два отряда почти целиком лежали «убитые» по правилам учений, их флаги перекочевали к нам. Я отсчитал половину трофеев своему временному союзнику, добавив два десятка из нашего запаса. По факту мы даже оказались в плюсе.

— Не ожидал, что ты сдержишь слово, — пробурчал он, пряча флаги в сумку.

— Я всегда выполняю договорённости, — пожал я плечами. — Но если встретимся в финале — не рассчитывай на снисхождение.

Он хмыкнул, махнул рукой, и его отряд растворился в лесу. Мы двинулись в противоположном направлении.

Поиск флагов продолжался, но я уже видел общую картину. К концу соревнования большинство отрядов переключится с поисков на грабеж — зачем рыскать по лесу, если можно отобрать добычу у других? Мы собрали больше ста пятидесяти, но это и делало нас уязвимыми даже с учетом «домиков».

Я перебирал варианты в голове. Два отряда мы разгромили, третий купили флагами, но это не гарантировало безопасности.

Раненые звери опаснее, а наш временный союзник мог в любой момент передумать. Рисковать, ожидая действий врага, не хотелось — значит, нужно было действовать первым.

— Скрутите все флаги в башню, — приказал я, — и пусть она светится так, чтобы было видно за километр.

Кадеты переглянулись, но не спорили. Флаги, пропитанные энергией Потока, вспыхнули алым сиянием, когда их скрутили в высокий шест. В рассветном полумраке он горел как маяк. Приманка для любого, кто жаждал легкой добычи.

Такого огромного «домика» не должно было хватить надолго. Но нам было достаточно и получаса. Пока башня стояла, я отдал новый приказ:

— Копайте. Рвы по периметру, насыпь внутри.

Лопаты, предусмотрительно сложенные в рюкзаки, застучали о землю. Я наблюдал, как кадеты работают — кто-то кряхтел, кто-то шутил, но все понимали: это не просто укрытие, а ловушка.

Через полчаса я приказал разобрать башню. Теперь оставалось ждать.

И, как оказалось, совсем недолго.

Глава 15

— Активируйте пять «домиков» по периметру насыпи так, чтобы внутри осталось пустое пространство! — мой голос прозвучал чётко, без колебаний.

Кадеты бросились выполнять приказ, скручивая и втыкая алые палочки в землю с расчётливой точностью, создавая кольцо из защитных «домиков».

Каждый «домик» активировался с лёгким алым свечением — знак того, что теперь атаковать находящихся внутри запрещено правилами.

Хорошо.

Оставшиеся флаги я спрятал в своем рюкзаке. После чего нити дрогнули, и я позволил им поднять себя в воздух, к центру импровизированной крепости. С этой высоты я видел всё: расположение своих людей, слабые места в обороне, и — самое главное — приближающиеся отряды.

— Готово, командир! — доложил Юдан, поправляя очки.

Его инженерный ум явно оценил геометрию нашей обороны. Я кивнул, мысленно отмечая, что периметр выстроен идеально — ни одной бреши, через которую можно было бы прорваться.

— Теперь посмотрим, кто осмелится подойти первым, — пробормотал я, поймав себя на мысли, что в очередной раз вспоминаю о паутине.

А я был пауком, ждущим в засаде. Только вместо мух сегодня будут кадеты, жаждущие моих флагов.

Ну что ж, посмотрим, кто кого перехитрит.

Спустя где-то полчаса к насыпи один за другим подтягивались отряды. Первым появился мой «хороший знакомый» — Жейн. Его отряд был одним из тех двух, что атаковали нас в самом начале «Царя Горы».

Его кадеты шли плотным строем, сжимая в руках флаги, словно опасались, что их вырвут в любой момент. Их взгляды скользили по кольцу защитных «домиков», и я видел, как скулы Жейна напряглись — он явно оценивал, можно ли прорваться.

— Ну что, Паук, решил отсидеться за щитами? — крикнул он, но в голосе было больше раздражения, чем уверенности.

Я не стал отвечать, лишь осмотрел его отряд с даруемым мне положением высокомерием.

Следом подошло еще несколько отрядов. Они выстроились в боевой порядок, но не атаковали.

— Подходить можно, но трогать нас нельзя, — встечал я каждого сказал я, — атаковать тех, кто в домиках, запрещено. И у нас тут перемирие, если что. Друг друга тоже не трогаем. Это не правило, но так будет лучше всем.

— И что, мы должны просто стоять и смотреть? — рявкнул один из его кадетов.

— Либо уходите и ищите флаги в другом месте, — парировал я. — Либо оставайтесь, но не трогайте никого. Дождемся еще народу и начнем самое интересное.

Часть кадетов заколебалась. Два отряда, посоветовавшись, развернулись и ушли. Другие остались — кто-то из любопытства, кто-то, возможно, надеясь на слабину в нашей обороне.

Почти одновременно прибыли Ирбан и Карана.

Ирбан шёл неспешно, с привычной ухмылкой, и его кадеты держались расслабленно, будто всё это их ничуть не беспокоило.

— О, а вот и главное представление начинается, — бросил он, оглядывая нашу «крепость».

Карана же молчала. Её отряд стоял чуть поодаль, и она лишь скользнула взглядом по мне, словно взвешивая варианты. Но не ушла.

Я почувствовал лёгкое напряжение в пальцах, сжимающих нити Ана. Ирбан мог играть в свои игры, но Карана… с ней всё было не так просто.

— Ну что, — сказал я, — решайтесь. Остаётесь или идёте дальше?

Ирбан рассмеялся.

— Конечно остаёмся. Интересно же, чем это закончится.

Карана так и не проронила ни слова. Но и не ушла.

Час пролетел незаметно, пока отряды стягивались к нашей импровизированной крепости. Я пересчитал их — шесть групп, включая Ирбана и Карану, стоявших особняком.

Их кадеты перешептывались, бросая на мои укрепления оценивающие взгляды. Пора было начинать спектакль.

Я поднялся выше на нитях Ана, чувствуя, как тонкие волокна вибрируют от напряжения. «Пора удивить этих гордецов», — подумал я, ощущая вес оставшихся флагов в руке.

— Послушайте все! — мой голос прокатился по полю, заставляя замолчать даже самых болтливых. — У меня предложение, от которого глупо отказываться.

Я медленно обвел взглядом собравшихся, отмечая, как Ирбан приподнял бровь, а Карана скрестила руки.

— Оставьте в периметре моих домиков свои флаги и они будут в безопасности до самого конца соревнований. — для эффекта я сделал паузу. — Пока вы ищете новые или деретесь на стороне, никто не тронет ваши трофеи.

Кадеты из отряда Жейна заерзали, переглядываясь. Один даже дернулся вперед, но его остановил товарищ.

— Это что, торговая площадка? — крикнул кто-то из толпы.

— Нет, — я усмехнулся. — Это страховка. Вы либо платите за безопасность, либо рискуете всем.

Ирбан фыркнул, а Карана наконец разжала руки — ее пальцы медленно сомкнулись вокруг рукояти кинжала. Интересно, она уже придумала, как обойти мои условия?

— Двадцать флагов за защиту, — добавил я, — и можете спать спокойно.

Тишина повисла на секунду, а затем взорвалась ропотом. Они считали, обсуждали, взвешивали.

Я видел, как в глазах некоторых мелькало понимание: это не просто сделка — это проверка. Кто готов играть по новым правилам?

— И как ты гарантируешь, что не обманешь? — крикнул кадет из отряда Жейна.

Я ухмыльнулся.

— Потому что если я нарушу слово, завтра никто не станет мне доверять. А после военных игр нам еще в центр возвращаться.

— Это не по-нашему! — рявкнул другой кадет, сжимая кулаки. — Регулы бьются лицом к лицу, а не прячутся за домиками и не торгуются, как жалкие купцы!

Интересно, этот крикун вообще понимал, что его «честь» сейчас выглядела как отчаянный вопль проигравшего?

— Если бы вас окружили десятью против одного, — я нарочно говорил медленно, подчеркивая каждое слово, — вы бы тоже завывали о традициях? Или искали выход, как настоящий воин?

Толпа зашевелилась. Кто-то пробормотал что-то невнятное, но большинство просто переглядывались. Один из кадетов Караны даже усмехнулся, но тут же спрятал ухмылку, когда его командир бросила на него грозный взгляд.

— Ты издеваешься! — закричал другой, высокий и жилистый, с шрамом через бровь. — Мы не трусы, чтобы прятаться за чужими спинами!

Я вздохнул. Как же предсказуемо.

— Прятаться? Я предлагаю вам выбор. Хотите драться — дерзайте. Но если вы готовы платить за безопасность, то почему бы и нет? В конце концов, война — это не только кулаки, но и голова.

Тишина снова накрыла поле, но теперь в ней читалось не возмущение, а нерешительность. Даже самые яростные крикуны задумались.

Ну что, господа «храбрецы»? Готовы ли вы на самом деле сражаться против численного превосходства? Или ваша честь — это просто красивые слова?

Ирбан рассмеялся первым, широко и беззастенчиво, будто я только что рассказал самую удачную шутку за последний месяц.

— Гениально! — воскликнул он, разводя руками так, что его плащ развевался, как крылья. — Я бы на твоем месте даже не рискнул провернуть такое.

Он повернулся к одному из своих кадетов — коренастому парню с перевязанным предплечьем — и кивнул в мою сторону. Тот, не колеблясь, шагнул вперед, держа в руках плотно перевязанную пачку алых флагов. Я насчитал около сотни — неплохой запас.

Мои ребята спокойно позволили ему пройти в центр окружения домиков. Он прошел мимо них, бросая настороженные взгляды на нити Ана, которыми я заполонил пространство.

Кадет остановился прямо подо мной, поднял было взгляд, но затем вместо слов просто протянул флаги. Нитями я взял двадцать из них — ровно ту комиссию, которую предложил.

— Как обещал, — пробормотал он и быстро спрятал остаток флагов в рюкзак, повторив меня.

Ирбан наблюдал за этим с тем же довольным выражением, будто только что выиграл пари.

— Ну что, Паук, — крикнул он, — теперь ждем, кто еще клюнет на твою удочку?

Я усмехнулся. Первая рыба уже в сетях. Остальные либо последуют его примеру, либо попытаются сломать правила. И тогда — ну, тогда мы посмотрим, на что способны мои нити в настоящей схватке.

И это сработало. Жейн шагнул вперед следующим.

— Просрешь мои флаги, Лейран — мы с тобой окончательно станем врагами.

Его тон был грубоват, но в нем не было злобы — лишь суровая деловитость.

Следом решилась поучаствовать Лисса.

— Если это ловушка, я лично найду способ тебя придушить, — прошипела она, но в ее глазах читалось скорее любопытство, чем угроза.

Я усмехнулся.

— Обещаю, тебе понравится, что будет дальше.

Двое незнакомых мне по именам кадетов-лидеров доверили мне свое «богатство» следующими. И только Карана осталась стоять в стороне.

Ее губы сжались в тонкую полоску.

— Я не буду использовать столь жалкие трюки, — бросила она. — Если вы все решили хитрить — ваше дело. Но мои флаги мы удержим сами.

Я усмехнулся про себя. Гордость — отличная черта, пока она не становится глупостью.

— Как знаешь, — сказал я вслух, но уже знал, что скажу дальше. Как только последний флаг скрылся за импровизированными стенами, я поднял руку. — Перемирие окончено. — Тишина. После которой я добавил: — Кстати. У Караны всё ещё есть флаги. Много флагов.

Этого хватило.

Пять отрядов развернулись в её сторону синхронно, как по команде. Её кадеты даже не успели среагировать — их окружили за секунду.

Бой был коротким и жестоким. Численный перевес превратил схватку в избиение. Один за другим её подчинённые падали, «убитые» в рамках правил.

Я стоял и смотрел, как её лицо искажается от ярости.

Ну что, Карана? Теперь ты поняла, почему я предложил перемирие?

Но вслух я ничего не сказал. Ей и так было достаточно понятно.

Карана замерла на мгновение, её пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Я видел, как её взгляд метнулся от поверженных кадетов ко мне, и в её глазах вспыхнуло холодное, неконтролируемое бешенство.

— Ты… — её голос прозвучал тихо, но с такой ненавистью, что я инстинктивно напрягся, чуя опасность.

Дальше она не стала тратить время на слова. Её тело резко рванулось вперёд, ноги оттолкнулись от земли с такой силой, что песок взметнулся в воздух. Она прыгнула — не в обход, а прямо через стену «домиков».

Я не ждал, что она пойдёт на такой отчаянный шаг, но рефлексы сработали быстрее мыслей. Нити Ана уже вились вокруг меня, готовые к удару.

Я не собирался драться всерьёз — достаточно было сбить её с траектории, отбросить обратно в толпу, где её могли бы остановить другие.

«Идиотка, зачем лезть в одиночку?» — мелькнуло у меня в голове, даже с оттенком досады.

Я выбрал самый простой вариант — удар нитями в корпус, чтобы сбить её в полёте. Но Карана была не из тех, кого можно было так просто остановить.

Она не просто злилась — она пылала. Ее пальцы сжались в кулаки так, что суставы побелели, а в глазах вспыхнуло что-то дикое, нечеловеческое.

Я уже собирался дать команду Ану отправить ее обратно в полет, как вдруг из ее груди вырвался золотистый вихрь.

Сначала я подумал, что это просто вспышка Потока — может, какая-то техника усиления. Но форма за мгновение обрела очертания: гибкое, мускулистое тело, пятнистая шкура, горящие желтым глаза. Леопард. Проводник.

«Черт возьми…» — успел подумать я, прежде чем зверь, оттолкнувшись от груди своей хозяйки, рванул вперед.

Нити взметнулись в воздух, сплетаясь в сеть. Но леопард не был похож на неуклюжих кадетов. Он изогнулся в прыжке, избегая первых петель, и когти блеснули в свете солнца.

Я рванулся назад, но не успел. Острая боль пронзила грудь — когти рассекли кожу и мясо, оставив три горящие полосы. Кровь тут же пропитала ткань рубахи, но я даже не застонал. Вместо этого нити Ананси резко дернулись, затягивая леопарда в ловушку.

«Так, значит, не только у Себиана есть игрушка…» — пронеслось в голове.

Карана, оттолкнутая своим проводником, тем временем падала в ров, окружающий насыпь нашего импровизированного форта. В полете ее губы растянулись в оскале. «Думал, только ты умеешь играть грязно?»

Я не ответил. Вместо этого оценил дистанцию: леопард уже вырывался из паутины, а нити Ана дрожали под его напором. Если он сорвется — мне придется худо.

Я сжал зубы, чувствуя, как горячая кровь сочится из рваных ран на плече — этот проклятый зверь успел нанести серьезную травму. Но сейчас было не до боли.

Тонкие, почти невидимые нити устремились вслед за Караной, обвивая её запястье. Я резко дернул — хруст костей прозвучал глухо, но отчётливо. Карана вскрикнула, её лицо исказилось от боли, а леопард дёрнулся в воздухе, словно его тоже ударили.

— Сломанная рука — автоматическая дисквалификация, — напомнил я, стараясь звучать спокойно и собранно. — Правила есть правила.

— Ты… мразь… — прошипела она, выплёвывая кровь.

— А ты — плохой стратег, — парировал я, ослабляя хватку после того, как убедился, что она больше не будет сопротивляться.

— Лейран иф Регул, — раздался тем временем голос бесстрастно наблюдавшего за всем происходящим наставника. — По правилам твои травмы тоже означают автоматический выход из игры.

Его голос прозвучал громко, разносясь по полю. Я видел, как кадеты замерли, ожидая моего ответа. Даже Карана слегка приподняла бровь.

Я разжал пальцы, сжимавшие рану, и выпрямился, игнорируя пронзающий спазм.

— Я ещё держусь, сэр, — мой голос звучал хрипло, но твёрдо. — Поток использует мой проводник, а не я, так что травма никак не мешает мне.

Наставник нахмурился. Его взгляд скользнул по другим наблюдателям — те перешёптывались, явно обсуждая прецедент.

Правила не учитывали подобных ситуаций. Обычный кадет с такими ранами уже лишился бы восьмидесяти процентов контроля над энергией, но я не был обычным.

— Ты используешь проводника как костыль, — процедил наставник. В его голосе сквозило неодобрение.

— Костыль? — я усмехнулся, хотя даже этот жест отозвался болью. — Нет, сэр. Это не костыль. Это часть меня и моей, также как Львиный Арсенал — часть силы любого из присутствующих кадетов.

Мои слова заставили его нахмуриться. Он явно не ожидал, что я обращу это в свою пользу.

Он колебался ещё мгновение, затем махнул рукой.

— Продолжайте. Но если потеряешь сознание — игра для тебя окончена.

Я кивнул, чувствуя, как Ан уже оказывает подобие первой помощи: нити сжимали края ран, замедляя кровотечение, другие оплетали рёбра, создавая временный корсет.

Это было против правил? Возможно. Но правила писались для тех, кто играет честно. А я играл на выживание.

Карана щёлкнула языком.

— Значит, ты всё ещё в игре. Жаль.

— О, не переживай, ты ведь можешь остаться и посмотреть на мою игру.

Она не ответила.

Пока её уводили, я окинул взглядом поле. Пять отрядов кадетов замерли в ожидании — их глаза бегали от меня к флагам Караны, валявшимся у ног ее «убитых» подчиненных.

— Делите, — сказал я, отряхивая рукав. — Если хотите, могу сохранить вашу долю. Еще за пять флагов с отряда.

Они переглянулись, затем кивнули. Глупо отказываться — я уже доказал, что мои нити надёжнее любой стражи.

А меня тем временем занимали другие вещи.

Я перебирал в уме возможные связи между Караной и Себианом. Оба обладали проводниками-хищниками — у нее леопард, у него лев. Оба вышли из тени примерно в одно время, оба слишком уверены в своей неуязвимости.

Тени? Нет, слишком прямолинейно для Сообщества. Эти двое вроде как особо не пересекались в центре стажировки, не состояли в одних фракциях, оба были из главной ветви, но это мало что давало. Внутри семьи иль Регул были десятки условных подсемей и фракций.

Тогда, если не напрямую, то через третье лицо. Кто-то снабдил их обоих проводниками. Но кто этот таинственный умелец? Особенно мне это было интересно потому, что ни у Себиана, ни у Караны не было отсутствующих частей тела, а значит их ритуал отличался от моего не только используемым аспектом.

«Жди удара в спину», — предупредил я себя, заканчивая перевязку. Если у них общий хозяин, то Карана — лишь первая ласточка.

Отряды кадетов, словно стаи голодных волков, разбрелись по лесу и полю в поисках оставшихся флагов или тех, кто их уже собрал. Я видел, как они исчезали между деревьями, переговариваясь короткими, отрывистыми командами.

Некоторые шли плотными группами, другие рассредоточивались, но все они оставили плюс-минус по десятку бойцов возле моего «форта» — чтобы я не вздумал нарушить договоренность.

«Как мило, — подумал я, наблюдая за двумя кадетами из отряда Жейна, устроившимися на поваленном стволе. — Доверили мне флаги, но глаз с меня не сводят.».

Я пересчитал добычу еще раз. Шестьдесят флагов уйдет на поддержание пяти «домиков» до конца соревнований. Четыре часа — не так уж и много, но для сохранения формы форта домики нужны были довольно большие. Зато сто двадцать пять флагов комиссии — это уже серьезно.

Вот только достаточно ли для победы? Возможно. Гарантированно? Ни в коем случае.

Самый простой путь ждал прямо здесь, под боком. Пять отрядов доверили мне свои флаги, которых в общем счете было больше трехсот. Одним рывком Ана, парой минут хаоса, и я бы собрал урожай, даже не вспотев.

Но тогда прощай репутация. Никто больше не поверит «Белому Пауку».

Я усмехнулся. Вот ирония: чтобы выиграть, нужно играть честно. Или хотя бы создавать видимость.

Я ощущал, как каждая мышца в теле кричала от напряжения, но отступать было нельзя. Энергия Ледника Ананси пульсировала в кончиках пальцев, и я заставил нити снова ожить, сплетаясь в сложную сеть.

— Эй, Регул, ты совсем спятил? — крикнул один из кадетов, стоявших у подножия форта. Его лицо было искажено недоверием, а пальцы сжимали древко копья так, будто готовились к атаке.

Я не ответил, сосредоточившись на работе. Нити вибрировали, переплетаясь в плотный узор, пока не образовали гигантский кокон, накрывающий всю площадку. Это был рискованный ход, но ради безоговорочной победы иного выхода не было.

— Что за чертовщина? — рявкнул другой охранник, высокий брюнет с шрамом через бровь. Он шагнул вперёд, но остановился, когда край кокона дрогнул, словно предупреждая.

Я чувствовал, как Ан старается изо всех сил. Его тело, обычно невесомое, теперь казалось свинцовым. Каждая новая нить отнимала силы, но я знал — если остановлюсь, всё рухнет.

— Вы же хотели гарантий? — наконец выдавил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Вот ваша страховка. Никто не пройдёт внутрь, и никто не выйдет без моего разрешения.

Кадеты переглянулись. Один, коренастый парень в потрёпанном мундире, неуверенно почесал подбородок.

— А если ты решаешь всё прикарманить?

Я усмехнулся, хотя внутри всё сжалось. Они не доверяли мне, и я их понимал. Но сейчас главное было не дать им усомниться слишком сильно.

— Тогда вы всегда можете сжечь этот кокон вместе со всеми флагами внутри. Но тогда проиграете все.

Тишина. Они колеблются.

А я продолжал плести, зная, что ставки выше, чем кажется.

Наконец, кокон уже был сплетён — плотная сеть из переливающейся энергии, удерживающая наш форт в относительной безопасности. Но теперь предстояло сделать следующий шаг.

— Убрать домики, — приказал я, не отводя взгляда от кадетов, окруживших нас.

Мои ребята переглянулись, но тут же бросились выполнять. Они знали — каждый сохраненный флаг мог решить исход игры позже. Купола вскоре исчезли, оставляя нас без защиты правил.

— Ты уверен? — прошептал Юдан, сжимая в руках свой клинок.

— Они и так не решатся, — ответил я, следя за тем, как кадеты замерли в нерешительности.

Один из них сделал шаг вперёд, рука потянулась к сигнальному свистку.

— Если кто-то подаст сигнал своим отрядам, — голос мой прозвучал ровно, без угрозы, просто констатация факта, — я сломаю ему ноги.

Парень замер. Его пальцы дрогнули, но так и не коснулись свистка.

— Это личное дело, — добавил я, медленно обводя взглядом остальных. — Договорённость я блюду. Но попробуйте нарушить правила — и ваши ноги станут моей проблемой.

Тишина. Даже ветер, казалось, затих, не решаясь нарушить этот момент.

Этан закончил убирать последний флаг, и теперь наш форт был открыт. Но никто не двигался. Они помнили леопарда Караны. Помнили, что происходит с теми, кто переходит мне дорогу.

— Хороший выбор, — пробормотал я.

Теперь оставалось только ждать осончания соревнования.

Прошло два часа.

И тогда на горизонте показались новые отряды.

Глава 16

Первый — Жейн. Второй — люди Герна, с которым я недавно заключил сделку, чтобы прорвать оцепление. Их появление всколыхнуло толпу.

Вскоре они подошли к стенам кокона, сплетенного из мерцающей паутины Ана.

Один из окруживших форт кадетов, узколицый паренек, видимо, почувствовав поддержку других и безнаказанность, тут же выступил вперед.

— Домики убрали! — крикнул он, тыча пальцем в опустевшие участки, где раньше лежали алые флаги. — Теперь их можно атаковать!

Герн, скрестив руки на груди, окинул кокон оценивающим взглядом. Его губы скривились в недовольной гримасе, но в глазах читался расчет.

— Нет, — наконец сказал он, отмахиваясь. — Не хочу рисковать и наживать себе врага вроде Лейрана. Даже если это всего лишь игры.

Его люди переглянулись, но не стали спорить. Один лишь мрачно пробормотал:

— Он и так всех переиграл.

Кадеты из отряда Ирбана тоже молча отошли в сторонку.

Я усмехнулся про себя. Значит, страх перед последствиями перевесил жажду легкой добычи.

Но не все были так благоразумны. Жейн презрительно фыркнул.

— Трусы, — процедил он, поворачиваясь к своим. — Это наш шанс! В атаку!

Ну что ж… Попробуйте.

Один из его бойцов неуверенно кашлянул:

— Но Лейран же…

— Лейран — калека с пауком! — Жейн резко махнул рукой, прерывая его. — Если мы их сейчас не раздавим, завтра он будет диктовать нам правила в самом центре. На штурм!

Его отряд замер на секунду, переглядываясь, но приказ есть приказ. Шестеро кадетов выстроились в линию, ладони уже светились голубоватым отблеском Потока.

Я наблюдал изнутри кокона, оценивая их построение. Дальнобойщики сзади, двое с клинками впереди — стандартная тактика новичков. Мои пальцы непроизвольно сжались.

Первая волна атак обрушилась на нас. Сгустки энергии ударили в паутину, заставив её дрогнуть, но не прорваться. Нити Ана были пропитаны энергией Ледника, объем которой был несравним с запасами обычных кадетов. К тому же свою паутину я плел больше часа.

Двое смельчаков с мечами рванули вперёд, рассчитывая на ближний бой.

И тут же попались.

Первый замахнулся — и нити самого кокона резко дёрнулись, обвивая его запястье. Он вскрикнул, пытаясь вырваться, но паутина уже ползла по руке, сковывая движение. Второй кадет попытался подсечь нити клинком, но лезвие застряло в нитях, а затем и его рука прилипла к поверхности кокона.

— Не подходите близко! — заорал Жейн, но было поздно.

Однако даже такая оборона не была вечной. С каждым ударом нити теряли плотность, а враги уже адаптировались — теперь они били точечно, в одни и те же места.

— Ещё минут десять — и они прорвутся, — холодно констатировал я про себя.

А потом дальнобойные атаки еще больше участились. Кокон трещал по швам.

— Левое крыло — прорыв! — крикнул Киран, прижимая щит к груди. Его голос пробивался сквозь гул боя, резкий и чёткий, как удар метронома.

Я развернул нити, перекрывая брешь. Трое кадетов из отряда Жейна уже вломились внутрь, размахивая тренировочными мечами. Их движения были грубыми, но мощными — типичная тактика «таранного удара».

«Второй ряд, клин!» — скомандовал я нитями, и наши кадеты сомкнулись клиновидным строем.

Нити Ана скользили по земле, цепляясь за ноги нападающих. На большее меня с учетом поддержания кокона не хватало. Один из них споткнулся, и Вельс тут же «добил» его тупым наконечником копья.

— Один есть! — прокричал он, но тут же отпрыгнул — здоровенный детина с топором, проламывал оборону, метя прямо в Вельса.

Я перебросил часть нитей на него, но он лишь оскалился и рубанул — паутина порвалась, как гнилая ткань.

«Чёрт, этот слишком силён для простого удержания», — пронеслось у меня в голове.

«Залика, фланг!» — я кивнул в сторону прорыва, и девушка рванула наперерез.

Тем временем двое держателей флагов — хрупкая рыжая девчонка и коренастый паренёк с перекошенным от страха лицом — жались к центру.

— Не волнуйтесь, — бросил я им, — пока мы стоим, ваши флаги в безопасности.

Но правда была в том, что мы таяли. Каждый новый прорыв стоил нам сил, а врагов всё прибывало.

— Ещё трое с востока! — предупредил Архан.

— Принимаем! — рявкнул Вельс, перехватывая меч.

Волна за волной враги напирали, и каждый прорыв стоил нам крови. Я видел, как кадеты падали один за другим — кто от удара в голову, кто от хитроумного выпада, который не успел парировать. Их «трупы» отмечали судьи, но это не останавливало остальных.

Изначально это был слишком большой численный перевес, и наличие кокона лишь частично его компенсировало, но не убрало.

Я перевёл взгляд на держателей флагов — тех, кто доверился мне. Их глаза были полны страха. Они знали: если кокон падёт, их флаги достанутся врагу, а их самих «добьют» для верности.

Продержаться до конца не выйдет. Оставалось два варианта: сдаться или бежать. Но сдача — это не про меня.

Нити Ананси резко сжали четырёх кадетов с флагами, подняв их в воздух. Они вскрикнули от неожиданности, но я уже развернулся, чувствуя, как кокон позади нас рушится под напором.

— Лейран, ты с ума сошёл⁈ — закричал один из них, болтая в воздухе.

— Лучше с ума, чем в «могилу», — процедил я, уже мчась к лесу.

Позади раздался рёв — враги поняли, что мы уходим, и теперь три десятка кадетов неслись за нами. Я чувствовал, как нити напрягаются, удерживая «груз», но это был наш единственный шанс.

— Держитесь крепче! — крикнул я.

Один из преследователей метнул копьё — оно просвистело в сантиметрах от моей головы.

Последние пятеро кадетов моего отряда сомкнули ряды, прикрывая мое отступление. Их лица были залиты потом, а доспехи изорваны ударами, но в глазах горела решимость.

— Держитесь! — крикнула Ива. — Дайте капитану уйти!

Я «видел» через нити, как они переглянулись, кивнули друг другу. Они знали, что это конец. Но если падать — то с честью. И вскоре для них все было кончено, но я успел преодолеть почти половину расстояния до деревьев. И я не собирался их подводить.

Мы влетели под сомкнутые кроны деревьев, и сразу стало темнее, будто нас проглотил гигантский зверь. Ветви хлестали по лицу, царапая кожу, но я не снижал темпа — позади ещё слышался топот и крики погони.

Нити Ана работали на пределе, превратившись в шесть длинных щупалец, которые перебрасывали нас через корни и бурелом, как марионеток. Каждый толчок отзывался жгучей болью в груди.

— Лейран, ты кровью истекаешь! — один из кадетов, которого я тащил за собой, ухватился за моё плечо, его пальцы впились в ткань.

Я не ответил, только резко дёрнул нитями, перепрыгивая через очередной поваленный ствол. Земля под нами мелькала, как в плохо склеенном фильме.

— Остановись, чёрт возьми! Это не стоит победы!

— Не сейчас, — я стиснул зубы, чувствуя, как мышцы спины горят от перенапряжения.

— Ты сдохнешь по-настоящему, и тогда эти флаги всё равно достанутся им!

Я резко развернулся к нему, и он отшатнулся — должно быть, моё лицо в тот момент выглядело не слишком дружелюбным.

— Я обещал вашим лидерам, что вы и ваши флаги доберётесь до финиша. Или ты думаешь, мне просто нравится таскать вас, как мешки с картошкой? Если я остановлюсь сейчас, мы все проиграем. А если нет — у нас есть шанс.

— Какой шанс? Ты еле держишься!

— Тот, что я ещё не упал.

Кадеты переглянулись. В их взглядах читалось что-то новое — не страх, не раздражение. Уважение?

Ну вот. Теперь точно нельзя сдаваться.

Я чувствовал, как нити Ана начинают дрожать от перегрузки, но игнорировал это. Грудь горела так, будто кто-то влил туда расплавленный металл. Я бежал, цепляясь нитями Ананси за стволы деревьев, как пьяный паук на ходулях, таща за собой четверых кадетов с их драгоценными флагами.

Бегство продолжалось больше часа — мы петляли между скальными выступами, ныряли в овраги, даже перебирались через ледяной ручей, где нити Ананси пришлось превратить в подобие ледорубов, чтобы не смыло течением. Каждый шаг отдавался огнём в перегруженных мышцах, но останавливаться было нельзя: где-то позади слышались крики преследователей, а впереди лишь бесконечные сосны, чьи стволы сливались в серо-зелёную стену.

«Ещё пять минут, и я рухну», — мелькнула мысль, когда Ан дрогнул, ослабив хватку на моей спине. Проводник тоже выдыхался, истратив почти всю энергию на защитный кокон.

Внезапно впереди раздался рог — долгий, пронзительный звук, разрезавший лесную тишину.

Игры были окончены.

Я едва успел подумать: «Значит, выдержали…», — как ноги подкосились. Земля резко приблизилась, параллельно чернея

Чёрт… а ведь мы… точно выиграли…

###

Я очнулся в лазарете с тупой болью в висках и ощущением, будто через меня протащили грудью по гравию.

— Двести шестьдесят три флага, — произнес сидевший рядом с койкой Архан. — Первое место во втором соревновании. Второе место в общем зачете. Неплохо для парня без ног.

Мои губы сами собой дрогнули в улыбке.

— Я эту ногу тебе в зад засуну, тогда узнаешь, есть у меня ноги или нет.

— Ладно-ладно, — поднял руки Архан в притворном страхе.

Дверь скрипнула, и в палату втиснулся Залика — её волосы были собраны в беспорядочный пучок, а на щеке краснел свежий шрам.

— Ты жив, — заявила она, ухмыляясь. — А то когда наставник вынес тебя из леса, мы уже подумали худшее.

— Меня что, носили на руках? — я попытался приподняться, но мышцы живота ответили резкой болью.

— Как героя, — фыркнула она. — Хотя больше походил на мешок с мокрым песком.

За следующие несколько часов меня посетило еще немало народу, в том числе и кадетов из других отрядов. Кто-то с благодарностью, кто-то ради выражения своего уважения, кто-то с приглашением после возвращения в центр посетить их фракцию.

Хорошо. Очень хорошо.

Теперь они смотрели не на инвалидное кресло. Теперь они видели меня.

###

Я лежал на жесткой лазаретной койке, прислушиваясь к гулу голосов за тонкой перегородкой. Внутри горело приятное тепло — не от лекарств, а от осознания, что второй этап игр мы выиграли. Второе место в общем зачете после Ирбана? Неплохо для отряда, который еще неделю назад считали сборищем неудачников.

Пальцы непроизвольно сжали край простыни. Если бы не эта дурацкая слабость, мог бы уже строить с остальными планы на партизанскую войну.

Хотя… ладно, даже так — результат отличный.

Тем не менее, кое-что узнать нужно было как можно раньше.

На следующий день, едва мне разрешили вставать, я отправился в дальний барак, где долеживался Ижиан — тот самый одиночка, которого отряд Караны чуть не размазал по скалам.

Кадет сидел на койке, бледный, с перебинтованной грудью. Увидев меня, он инстинктивно отпрянул к стене.

— Расслабься, — я поднял ладони, показывая, что безоружен. — Пришел поговорить. О Каране.

Ижиан отвернулся, сжав зубы.

Э Вы же знаете, как это работает. Скажешь лишнее — получишь ещё больше.

Я наклонился вперёд, опустив голос.

— Если ты скажешь мне, я сделаю так, что они больше не тронут тебя.

Он фыркнул.

— И как ты это провернёшь? Они же не остановятся.

— Потому что теперь их проблема — я, — ответил я. — А со мной они ещё не справились.

Ижиан задумался, его пальцы нервно постукивали по одеялу. Я видел, как он взвешивает риски.

С одной стороны — страх перед Карой, с другой — моё обещание. И, судя по тому, как его взгляд наконец остановился на мне, слухи о моей щепетильности в таких вопросах сделали своё дело.

— Ладно, — прошептал он. — Но если меня найдут с перерезанным горлом, я вернусь как призрак и лично задушу тебя во сне.

Я усмехнулся.

— Договорились.

Он рассказал всё вполголоса, словно даже стены могли донести. Пару месяцев назад к нему в столовой подсел незнакомый кадет. Предложил «ускорить прогресс». Говорил, что есть способ получить силу без лет тренировок.

— Ты отказался?

— Да. И сказал, что если узнаю, что он пристает к моим знакомым, то доложу наставникам. Через два дня Карана объявила меня «дичью» для своей фракции.

Я склонил голову, собирая детали. Вербовка, угрозы, охота. Очень походило на теневое сообщество. Но если у них была технология проводников, то почему Шейзан в прошлом году так яростно за меня цеплялся?

— Этот кадет… Он назвал имя?

Ижиан покачал головой.

— Только сказал, что я «пожалею». Но я видел его здесь, на играх. Он в отряде Лиссы, мелкий, белобрысый, с бородавкой на ухе.

Я откинулся на спинку стула, мысленно отмечая новую ниточку в паутине. Карана была не просто жестокой — она работала на кого-то. И теперь у меня был свидетель.

— Спасибо, — я встал, поправляя рукав. — Обещаю, твоё имя не всплывёт.

Он хмыкнул, но в глазах читалось облегчение.

— Я отказался, но слышал, что другие соглашались.

Я просто кивнул. Такие обещания действительно были очень заманчивы.

###

На следующее утро я занял позицию у общего строя, методично сканируя ряды отряда Шарлона. Мой взгляд скользил по лицам, пока не зацепился за того, чья внешность идеально подходила под описание Ижиана.

Через несколько часов у меня было имя.

Отлично. Теперь оставалось дождаться ночи.

###

Темнота лежала плотным одеялом над общежитиями, лишь редкие фонари бросали жёлтые пятна на вымощенные камнем дорожки. Я прижался спиной к холодной стене, наблюдая за окном комнаты Наралина ол Регула на втором этаже. Нити Ананси уже ползли по стене, тонкие и невидимые в ночи.

Окно было не заперто. Либо по глупости, либо потому что Наралин был уверен в своей безопасности. Скорее, конечно, второе, но в любом случае даже закрытое окно ему бы не помогло.

Я скомандовал нитям обвить оконную раму, затем осторожно приподнял её, избегая малейшего скрипа. Холодный воздух ворвался в комнату, но спящие кадеты (все кроме лидеров спали в комнатах по четверо), не шелохнулись — спали как убитые после соревнований и тренировок.

Нити скользнули вперёд, обвивая спящего Наралина, словно змеи. Одна — вокруг рта, чтобы заглушить возможный крик, другие — вокруг рук и ног, фиксируя его в неестественной позе.

Наралин дёрнулся, глаза дико расширились, когда он осознал, что не может пошевелиться. Я уже перелезал через подоконник, приземляясь бесшумно, несмотря на ортезы.

— Шшш, — прошептал я, наклоняясь так, чтобы он видел моё лицо. — Если будешь кричать, я не просто затяну нити, я запущу их тебе в глотку и буду там шерудить, пока ты не прекратишь орать.

Его зрачки сузились от ужаса.

Нити потянули его к окну. Я выскользнул первым, проверив периметр — патруль только что прошёл, следующий будет не раньше чем через десять минут. Времени хватит.

Наралин был лёгким, но неудобным грузом. Нити держали его в полуметре от земли, пока я пробирался между зданиями, используя тени как укрытие. Его дыхание было частым, прерывистым, но дергаться он не собирался. Понимал, что сопротивление сейчас смерти подобно.

Ближайший лес встретил нас тишиной. Только ветер шевелил верхушки деревьев, да где-то вдави кричала сова. Я выбрал старое дуплистое дерево — идеальное место для приватного разговора.

Нити притянули Наралина к стволу, обвивая его так плотно, что кора впивалась в спину. Я встал перед ним, скрестив руки.

— Ты попробуешь крикнуть — я вгоню нити глубже, чем когда-либо. Ты даже не успеешь понять, что произошло, прежде чем твой Поток рассеется навсегда. После этого тебе будет всё равно, что наставники сделают со мной. Понял?

Он кивнул — быстро, почти истерично. В его глазах читался животный страх, но и расчёт тоже. «Думает, что сможет выкрутиться», — отметил я про себя.

Лесная прохлада обволакивала нас, но в воздухе висело напряжение, густое, как смола. Я сжал нить Ана чуть сильнее, и Наралин вскрикнул, когда паутина впилась ему в кожу.

— Кто тебя послал к Ижиану?

Наралин скривился, пытаясь вырваться, но нити лишь глубже впились в запястья.

— Я… я не знаю, о чём ты!

Ложь. Глупая, беспомощная. Я медленно провёл пальцем по воздуху, и тонкая нить скользнула к его горлу, едва касаясь кожи.

— Последний шанс. Или говоришь, или твой Поток навсегда останется в этом лесу.

Его зрачки расширились. Он знал, что я не блефую.

— Ладно!.. Ладно… Это… наставник Сидриан.

Я прищурился. Сидриан? Не слышал этого имени, но это ничего не значило. Наставников в центре было больше сотни.

— Зачем?

Наралин проглотил слюну, его дыхание участилось.

— Он… обещал личные уроки. Внеочередные увольнительные. Говорил, что это просто… тест на доверие.

Тест. Конечно.

— Кого ещё завербовал?

— Нескольких кадетов без фракции из тех, кому особо нечего терять. Гибран ам, Ускон су, Дешран и Линиа эл. Больше никого не успел, начались военные игры! Клянусь!

Я разжал нити, давая ему передохнуть. Он не врал — по крайней мере, не было на то похоже.

— Если соврёшь хоть в одном слове — вернусь. И тогда поговорим уже без любезностей.

Наралин кивнул так быстро, что чуть не стукнулся головой о дерево.

Я отступил на шаг, размышляя. Сидриан… Это либо самозванец, либо пешка в чьей-то игре. Но чьей?

— Запомни, — я наклонился, чтобы наши глаза встретились. — Этот разговор — только между нами. Иначе твои проблемы с наставниками покажутся детскими шалостями.

Он снова кивнул, и я почувствовал, как страх пропитал его до костей.

Хорошо. Значит, усвоил.

Теперь оставалось выяснить, кто стоит за Сидрианом.

Лезвие лунного света пробивалось сквозь щель в ставнях, когда я аккуратно прикрыл за Наралином окно его комнаты. Его дыхание всё ещё было прерывистым от страха, а на запястьях краснели полосы от нитей Ана.

Я видел, как его пальцы дрожали, сжимая край одеяла. Даже без пыток он понял, что ссориться со мной не стоит.

Я растворился в ночи, скользя нитями по стенам, чтобы заглушить шаги.

Мои люди уже ждали в моей комнате: Ирбан, скрестивший руки на груди, допущенный до этого обсуждения потому, что Йораниану, поддерживавшему и финансировавшему Курта, проводники-хищники тоже должны были стоять поперек горла, Залика, вертевшая в пальцах кастет, Этан с Ивой, о чем-то спорившие вполголоса, Архан, дремавший у стенки, Урган с Гиврианом, от скуки резавшиеся в карты и Юдан, что-то чертивший на карте.

— Ну? — Ирбан приподнял бровь.

— Сидриан. — Я швырнул на стол украденный у Наралина пропуск в учебный арсенал. — Наставник вербует кадетов, скорее всего для создания проводников, под видом «помощи в развитии».

Залика свистнула:

— Сидриан? Он же лет двадцать здесь гнёт палки о «чистоте традиций»!

— Именно поэтому идеальный прикрытие, — задумчиво пробормотал Юдан. — Кто поверит, что фанатик всего классического тайно ковыряется в проводниках?

— Что делать будем? — спросил Архан, не открывая глаза.

— Наставник — это не случайный кадет, — нахмурился Ирбан, — его так просто не прижмешь, даже если получится как-то его одолеть.

— Что, побежишь дедушке докладывать? — фыркнула Ива.

— Только если все другие варианты покажут свою несостоятельность, — холодно ответил кадет-король.

— Давайте без необоснованных обвинений, — остановил я сестру, уже собиравшуюся сказать что-то еще. — Я пригласил Ирбана как раз потому, что он, хотя и представляет интересы Йораниана, не станет ставить нам палки в колеса, выдавая наши планы старейшинам. К тому же до конца военных игр мы все равно отрезаны от столицы. И этим, как по мне, надо пользоваться.

— Хочешь сказать, что хочешь прижать Сидриана до возвращения? — поднял бровь Урган.

— Не просто «до возвращения», — покачал я головой. — Партизанская война — идеальный момент для того, чтобы разобраться с этим делом.

— Тогда придется подстраивать нашу стратегию под поимку Сидриана, — недовольно произнес Ирбан, — что может сказаться на шансах на победу.

— Значит надо постараться, чтобы этого не произошло, — развел я руками.

Глава 17

Повязки на груди давили при каждом вдохе, будто кто-то туго обмотал меня корнями древнего дуба. Неделя отдыха после «Захвата флагов» не помогла — тело все еще ныло, особенно там, где когти проводника Караны оставили длинный шрам от ключицы до ребер.

Отлично. Начинаю партизанскую войну полуразобранным.

Я потянулся к фляге с болеутоляющим, но передумал. Туман в голове сейчас был хуже боли. Вместо этого проверил закрепление ортезов на ногах — металлические пластины плотно прилегали к бедрам, а амортизаторы на коленях слегка поскрипывали.

За окнами бараков уже слышались крики наставников, выгоняющих кадетов на построение. Я поднялся, стиснув зубы от резкого спазма в боку, и схватил пояс с дополнительной амуницией. Две недели в лесу с перебинтованной грудью. Что может пойти не так?

Дверь распахнулась, и в проеме возник Архан, уже экипированный и бодрый, вопреки всем законам справедливости.

— Лейр, тебя ждут. Ирбан уже строит свой отряд, а наши ребята выглядят так, будто их переехал обоз.

— Зато мы красивые, — я хмыкнул, выходя на улицу, где тридцать пять моих кадетов ковыляли к месту сбора с выражением людей, готовых убить за лишний час сна.

— Ну что, герои? Готовы показать этим наставникам, как надо воевать по-настоящему? — в ответ раздались невнятные стоны.

Правила соревнования оказались проще, чем я ожидал, но масштаб впечатлял. Наставники и двадцать тыся бойцов клана, расквартированных во владениях герцогства, изображали раздробленную вражескую армию, разделенную на батальоны. Наша задача — устранить как можно больше рядовых бойцов и «генералов», роль которых исполняли сами наставники.

Территория была огромной — десятки тысяч квадратных километров лесов, холмов и редких поселений. Две недели на то, чтобы не просто выжить, а методично охотиться. Две недели, за которые я должен был не только выбить из Сидриана информацию, но и доказать кадетам, что я не просто «паучник», а стратег, способный вести их к победе.

К сожалению, мой отряд представлял собой не самое впечатляющее зрелище — тридцать пять человек, многие с виднеющимися из-под брони бинтами и с усталостью в глазах.

После «захвата флагов» и жесткой схватки, когда им пришлось защищать мой кокон и меня от отряда Жейна мы потеряли почти треть состава: в горячке боя, к которой были примешаны и личные обиды, многие бойцы врага не особо следили за допустимой силой ударов.

Никто не был ранен критически, так, чтобы потерять способность контролировать Поток. Но больше десяти человек к началу последнего соревнования восстановиться достаточно не успела. В отличие от меня, для которого боль была скорее стимулом, обычные пользователи Потока не могли нормально сражаться с травмами.

Но жаловаться было бессмысленно. Правила игры заданы, и теперь оставалось только играть.

Я подозвал оставшихся «в живых» «командиров». Благо, никто из них, постоянно спарринговавшихся со мной и с Маалой, как наставница, помогавшей нам частными тренировками, не был выведен из строя.

— Готовьтесь. Как только дадут сигнал — двигаемся быстро и четко.

А потом прозвучал рог, и игра началась.

Но прежде, чем идти искать батальоны «врага», предстояло разобраться с другим. С теми, кто посмел нарушить договорённости в прошлом соревновании. Месть — не самое благородное из чувств, но в клане Регул её язык понимали лучше всего.

Наши с Ирбаном отряды, а также остатки тех двух отрядов кадетов-одиночек, которых в первом соревновании размотала Карана, не пустились сразу в бой. Оперативно слившись воедино, как и договаривались до начала партизанской войны, мы развернулись и двинулись обратно — туда, где должен был находиться тот самый отряд, посмевший нарушить условия договора и напасть на мой кокон во время прошлого испытания.

Ну что, друзья, время показать, что за предательство приходится платить.

Отряд Жейна, только начавший двигаться в сторону ближайшего леса, заметив наше движение остановился и принял оборонительное построение. Сам Жейн вышел вперед.

— Ну что, решили отомстить? — Он усмехнулся, но рука уже потянулась к клинку.

— Не отомстить, — я развел пальцы, и Ан выпустил первые нити, — а преподать урок.

Первым рванулся Ирбан. Врезался в их строй, сбивая двух кадетов с ног. Я не стал тратить время на ближний бой — нити уже скользили по земле, обвивая ноги противников. Один из них вскрикнул, пытаясь вырваться, но я лишь сильнее затянул петлю.

— Всем, кто не хочет получить по зубам, — на колени! — крикнул кто-то из кадетов-одиночек.

Но Жейн не собирался сдаваться. Он рванулся ко мне, клинок сверкнул в воздухе, с него сорвался серп энергии. Однако я уже отпрыгнул в сторону, пропуская вперед Иву с Заликой, не собираясь биться с ним честно один на один.

Втроем мы быстро с ним разобрались. Удар кастетом в грудь, пробивший защиту Потока и оставивший трещины в ребрах, оказался более чем весомым поводом вывести Жейна из соревнования.

— Бежим! — закричал кто-то с их стороны.

Но бежать было некуда. Кадеты-одиночки уже перекрыли отход, а Ирбан со своим отрядом методично «убивали» одного за другим.

Ну что, друзья, теперь вы поняли, почему не стоит нападать на меня?

Жейн тяжело дышал, сжимая грудь, но в глазах всё ещё горел вызов.

— Тебе это с рук не сойдёт, — прошипел он.

— Уже сошло. А если попробуешь ещё раз — в следующий раз будет больнее.

Вокруг стояла тишина. Даже кадеты из других отрядов, наблюдавшие за разборкой, не решались сказать ни слова.

Отлично. Теперь все запомнят, что злить меня — плохая идея.

И вот теперь можно было отправляться на дело.

Лес встретил нас густой, почти непроглядной тьмой — лишь редкие лунные лучи пробивались сквозь переплетение ветвей, оставляя на земле бледные пятна света.

Мы шли цепочкой, соблюдая дистанцию, каждый шаг приглушённый, каждый взгляд — настороженный. В общем счете более ста человек.

Впереди мелькнул силуэт — Залика, наш «глазастый» разведчик, подняла руку, сигнализируя остановиться. Она присела, прижав ладонь к сырой земле, потом резко дёрнула головой в сторону.

Чует что-то. Или кого-то.

— Движение, — прошептала она, когда я подобрался ближе. — Где-то в той стороне, увидела на секунду.

Я кивнул, отправляя в ту сторону нити Ана на максимальной скорости. Если это разведка «врага», то мы уже в опасности. Если же просто зверь — терять время на маскировку бессмысленно.

Однако, даже распространившись более чем на сотню метров, они ничего не нашли.

— Ирбан, — я повернулся к своему временному союзнику, — отправляй кого-нибудь вперёд. Пусть проверят. Если это патруль — в бой не вступать, вернуться сразу.

Тот хмыкнул, но кивнул своему бойцу — крупному парню с коротким мечом за спиной. Тот скользнул в чащу бесшумно, как тень.

Интересно, сколько таких групп как наша уже рыщет по этому лесу? кто-то ведь наверняка разделился ради более эффективного поиска противника.

Если «враги» рассредоточили силы, то у нас есть шанс выбивать их по частям. Но если они уже знают о нашем местоположении…

Минуту спустя разведчик вернулся.

— Никого. Земля примята, будто кто-то прошёл, но вряд ли это какой-то большой отряд. Чьи-то разведчики или может зверь.

Я поднял голову. Небо уже начало заметно темнеть, в лесу вскоре наступят непроглядные сумерки.

— Остановимся на этом на сегодня, — сказал я Ирбану.

Немного подумав, он кивнул.

— Вернемся к озерку, которое проходили полчаса назад, — решил я. — Вода рядом, открытое пространство — видно приближение.

Добравшись до места, все сразу зашевелились, принимаясь расставлять палатки, а через часа полтора уже все, кроме дозорных, разошлись по палаткам. За день бесплодных поисков все очень устали и многие скорее всего заснули, как только приняли горизонтальное положение.

Я тоже собирался ложиться, когда кто-то остановился у моей палатки. Я едва успел сбросить с себя дремоту, тончайшие нити завибрировали в воздухе, готовые к атаке. Но это была всего лишь сестра, хоть и не самая предсказуемая.

— Можно? — голос Ивы звучал неестественно тихо, словно она боялась, что её услышат снаружи.

Я откинув край палатки, чтобы она могла войти. В свете тусклого кристального фонаря её лицо казалось бледнее обычного, а в глазах читалось что-то между решимостью и сомнением.

— Я хотела поговорить, — начала она, сжимая и разжимая кулаки.

Интересно, сколько времени у неё ушло на то, чтобы решиться на этот разговор?

— Говори, — я сел на спальном мешке.

Она замерла на секунду, будто подбирала слова, потом резко выдохнула:

— Прости. За всё.

Я приподнял бровь. Это было неожиданно.

— За издевательства. За то, что считала тебя никчемным калекой. — её голос дрогнул. — Теперь… я вижу, кто ты на самом деле. И я с тобой. Не потому что так безопаснее. Не потому что у меня нет выбора.

Она посмотрела прямо на меня, и в её взгляде не было ни капли привычной надменности.

Вот только, может быть это была выработанная за годы недоверчивость, но я чувствовал, что что-то здесь не так. Ива никогда не извинялась. Никогда.

Тем не менее, отказываться от извинений тоже не хотелось.

— Проехали, — сказал я. — Ты давно искупила всё, что было.

Она протянула руку — жест примирения. Я взял ее, и в тот же миг Ан внутри мен дрогнул. Тонкая вибрация, будто кто-то провел смычком по струнам.

Это был резонанс. Тот самый, который я чувствовал раньше — у Кайла, у Даргана, у тех, в ком уже жили проводники.

Но Ива? У нее не должно было быть проводника. Если только…

Я не подал вида. Просто сжал ее ладонь чуть сильнее, будто в знак благодарности, а потом отпустил. Но мозг уже лихорадочно перебирал варианты.

Ива кивнула, развернулась и шагнула к выходу из палатки, но остановилась у полога. Её пальцы сжали край полотнища, но не отодвинули его. В свете лампы её профиль казался резким, почти чужим.

— Знаешь, брат, — голос её был тише обычного, — иногда я думаю, что мы все просто пешки в чужой игре. Особенно когда кто-то сильный решает, что нам делать.

Ледяная волна пробежала по спине. Это не просто философская болтовня. Она что-то знает.

— Сильные всегда решают, — пожал я плечами. — Это просто значит, что надо стать еще сильнее.

Она повернула голову, и свет скользнул по её глазам — слишком блестящим, будто слёзы или… что-то ещё.

— Ты прав. Иногда пешка может сломать доску, если поймёт правила.

Прям как в тех дешёвых романах, где герои сыплют загадками вместо того, чтобы говорить прямо. Но если Ива рискует даже так намекать, значит, за ней следят. Или она боится кого-то настолько, что не рискует сказать больше даже наедине.

Я кивнул, будто принял её слова за банальность.

— Сломать — громко сказано. Проще перевернуть стол и сбежать, пока остальные собирают фигуры.

Уголок её рта дёрнулся. Не улыбка — скорее гримаса. Она резко откинула полог.

— Спокойной ночи, Лейр.

Ива закрыла за собой полог палатки, и я остался один, прислушиваясь к треску догорающих углей в походной печке. Ее слова висели в воздухе, будто ядовитый туман — слишком правильные, слишком выверенные, чтобы быть искренними.

Но зачем ей приходить ко мне? Предупредить? Или… проверить?

Хорошо, Ива. Допустим, ты не предатель. Допустим, тебя заставили.

Но если она рискнула намекнуть — значит, будет что-то серьезное. И мне нужно подготовиться.

###

Солнце уже начало клониться к закату, когда мы, наконец, нашли то, что искали. Впереди, за последней линией деревьев, раскинулся лагерь «врага» — десятки палаток, костры, фигуры в доспехах клана Регул.

— Пять сотен бойцов, семь генералов, — пробормотал я, оценивая дислокацию.

Я вспомнил дополнительные правила соревнования. «Убийство» рядового бойца приносило всего одну пятую балла — мелочь, но если действовать массово, можно набрать приличную сумму. А вот «устранение» генерала — уже пять целых баллов. Семь генералов в этом лагере означали тридцать пять возможных очков, не считая солдат.

«Убийством» считалось любое нападение из засады, удар по незащищённому Потоком участку тела или ранение, затрудняющее использование энергии. Красящие клинки упрощали процесс — не нужно было реально калечить противника, достаточно оставить метку.

Но цифры не радовали. Перевес в численности был в четыре раза. Несмотря на то, что в среднем кадеты центра стажировки, даже первогодки и второгодки, были лучше в контроле Потока, чем рядовые бойцы клана, если ввязаться в лобовую атаку, шансов на победу будет ноль. Банально задавят числом.

Стандартная тактика кадетов была проста: ночью убрать часовых, пробраться в лагерь, перерезать как можно больше «горл» красящими клинками, а когда поднимут тревогу — дать бой и отступить до того, как враг полностью опомнится. Эффективно, предсказуемо… и именно поэтому я собирался поступить иначе.

Я вернулся к своим, окинул взглядом кадетов. Большинство уже нервно перешёптывались, оценивая шансы.

Ирбан подошёл ближе, скрестив руки.

— Ну что, готов пробираться в лагерь под покровом ночи?

— Нет, — покачал я головой. — Мы заставим их самих выйти к нам.

Он приподнял бровь.

— И как?

— Очень просто, — я повернулся к своим. — Копаем рвы, ставим ловушки, готовим засады. Сегодня ночью они побегут за нами… и сами принесут нам победу. Мы должны измотать их. На этом направлении подготовить места для «жаркой встречи» противника.

Кадет из отряда Ирбана — кажется, его звали Юрт — нахмурился:

— А если они решат всей толпой выдвинуться в лес?

— Не выдвинутся, — покачал я головой. Во-первых, такая тактика нестандартна и вряд ли будет использовать на соревнованиях, которые, по сути, тренировка. А во-вторых, пяти сотням бойцов в ночном лесу передвигаться будет куда сложнее, чем нам, так что, если они и решат атаковать всем скопом, то только себе хуже сделают. Да к тому же генералы не рискнут оставить лагерь без защиты.

— Я доверяю Лейрану, иначе не объединился бы с ним, — поднял руку Ирбан, останавливая новые возражения. — Сделаем как он скажет.

Мы разделились на группы. Сорок человек с лопатами отправились рыть ямы-ловушки, маскируя их ветками. Ещё тридцать занялись установкой растяжек, силков и капканов. Остальные, включая меня, готовили позиции для обстрела.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда последняя ловушка была готова. Я осмотрел работу — рвы глубиной по пояс, несколько «волчьих ям» с заострёнными кольями на дне, даже пара маятников из брёвен.

Не смертельно, но во внушительном количестве. Против рядовых бойцов, в подавляющем большинстве не зашедших дальше уровня Ряби, этого должно было быть достаточно.

— Лейран, — Ирбан подошёл, потирая запачканную землёй ладонь. Его доспех успел изрядно запачкаться, а свои перчатки, в которых был в начале соревнования, он давно снял. И на самом деле было приятно видеть, что он был не только пижоном, но и умел, если надо, запачкать руки. — Начинаем как стемнеет?

— Да, — я кивнул на восток, где первые звёзды уже проступали в лиловом небе. — Пока скажи своим отдохнуть и набраться сил.

Кадеты замерли в ожидании. Ветер шевелил листву, и где-то вдали кричала сова. Я прикрыл глаза, мысленно прокручивая план ещё раз.

На реальной войне, где батальоны противника не просто стояли на одном месте, выставив дозорных по периметру лагеря, а еще и высылали разведчиков и в принципе легко могли куда-то двигаться, подобная тактика вряд ли сработала бы. Но военные игры все-таки были именно играми. Симуляцией реальности, а не самой реальность.

— По местам, — скомандовал я, когда с горизонта исчезло золото заката.

Тени сгущались, и первая стрела уже была на тетиве.

Глава 18

Тьма сгустилась над лесом, словно пропитанная чернилами, когда первые снаряды Потока прочертили ночное небо. Они вспыхнули желтоватыми сполохами, разрезая воздух с тихим свистом, прежде чем ударили в край лагеря.

Взрывы разорвали тишину — не оглушительные, но точные, будто хирургические надрезы.

— Тревога! — крикнул кто-то из часовых, и лагерь ожил, как потревоженный улей.

Бойцы выскакивали из палаток, на ходу натягивая доспехи. Кольчуги звенели, пластины брони стучали, но дисциплина не дрогнула — они строились в оборонительные квадраты, щиты смыкались в стену. Я видел, как трое генералов-наставников вышли вперед, их руки уже мерцали энергией Потока.

— Левая фланга, прикрытие! — скомандовал седобородый наставник, и его голос перекрыл гул.

Он взмахнул руками, и перед строем возник полупрозрачный барьер. Следующие снаряды ударили в него, оставив лишь рябь на поверхности. Это не был уровень Сдвига Тверди, но старик явно находился на пике Ока Бури, судя по мастерству контроля энергии.

Две другие наставницы работали в унисон: первая рассеивала атаки взмахами кинжалов, вторая отражала их щитом, перенаправляя в лес.

Я наблюдал через глаза Ана, пригнувшись за валуном. Пальцы автоматически проверили запас кристаллов в хранилище на поясе, они мне еще ой как пригодятся.

Лес вокруг шелестел: кадеты меняли позиции, перезаряжались, взводили курки. Огнестрел тоже был разрешен, просто пули были не свинцовые, а более легкие, «учебные».

— Второй залп, — пробормотал я, не столько отдавая приказ, сколько проговаривая про себя выполнение очередного этапа плана. — но не по людям.

Снаряды рванули у восточного частокола, где стояли бочки с водой. Ледяные осколки Потока разнесли их в щепки, и волна холода ударила по лагерю. Бойцы вздрогнули — теперь им придется тушить огонь снегом, а не водой. Хорошо кто-то придумал.

Генералы уже координировали оборону. Женщина с кинжалами метнулась к западу, где следующий залп мог ударить по запасам провизии. Старик остался прикрывать центр, а еще один мужчина в шлеме рычал что-то про «крысиную тактику».

— Давайте, злитесь, — подумал я. — Завтра вы будете еще злее.

Лагерь превратился в муравейник: бойцы таскали ведра с песком, маги чинили барьеры, а лучники вслепую пускали стрелы в чащу. Ни одна не долетела до нас — мы были скрыты тьмой.

Третий залп ударил по пустому месту у северного вала — просто чтобы заставить их дергаться. Кто-то действительно побежал туда, крича о прорыве.

— Идиоты, — вздохнул я, отползая назад. — Но пока живые идиоты.

Генералы-наставники сгруппировались в центре лагеря, их фигуры резко выделялись на фоне хаотичного движения бойцов.

Старик, видимо главный, поднял руку, и поток его энергии сформировал в воздухе четкие светящиеся символы — приказы, видимые даже в кромешной тьме.

— Третьему и шестому взводам — немедленно в лес! — его голос, низкий и хриплый, перекрыл гул тревоги. — Остальные — окружную оборону, щиты вперёд! До рассвета держитесь, даже если придётся зубами землю грызть!

Бойцы, уже выстроившиеся в импровизированные каре, замерли на мгновение, прежде чем рассыпаться по позициям. Те, кого выбрали для погони, быстро перегруппировались — сто двадцать человек, каждый с затупленным оружием наготове.

Их командир, коренастый мужчина с седеющими висками, лишь кивнул, и отряд рванул в сторону чащи, где ещё догорали следы от наших снарядов.

Их дисциплина впечатляла — ни паники, ни криков, только чёткие движения и мгновенное исполнение приказов. Но это не меняло главного: они уже проиграли.

Отправлять людей в ночной лес, где каждый куст мог скрывать ловушку, было идиотизмом, а не тактикой. С другой стороны, от Регулов никто и не ожидал расстановки ловушек и РЕАЛЬНОЙ партизанской войны. Так что мои трюки должны были быть для наставников в новинку.

Оставшиеся в лагере бойцы спешно поднимали деревянные щиты-стены. Без капли Потока, все-таки большинство рядовых бойцов не достигало уровня Цунами, чтобы наполнять энергией посторонние объекты, они выдерживали наши залпы чисто за счет толщины и прочности.

Двое наставников, мужчина и женщина в одинаковых серых мундирах, метались между рядами, подгоняя отстающих.

— Быстрее! — женщина, с коротко остриженными тёмными волосами, ударила ладонью по спине замешкавшегося бойца. — Если эти ублюдки прорвутся, мы все тут сдохнем раньше, чем взойдёт солнце!

Их явно бесило, что кадеты заставляют их чувствовать себя не просто проигрывающими, но еще и дураками.

Её напарник, массивный детина с перекошенным от злости лицом, уже формировал очередной защитный барьер. Его Поток, густой и вязкий, растекался по земле, откуда выстреливал тугими жгутами, ловящими стрелы.

— Щиты сомкнули? — рявкнул он. — Стрелки на фланги!

Они работали слаженно, но напряжение выдавали их глаза — слишком часто бросали взгляды в сторону леса, откуда уже вскоре дожны были донестись первые крики.

Кстати об этом. Пора бы мне выдвигаться.

###

Тени деревьев сгущались, превращая чащу в лабиринт из стволов и колючих кустарников. Вместе с тремя десятками кадетов мы замерли в засаде, вжимаясь в землю, чтобы не выдать себя даже шорохом.

Впереди, метрах в тридцати, трещали ветки: отряд «врага» шел прямо в ловушку.

«Левая группа, готовьте петли» — нитями скомандовал я, ощущая, как кадеты слева от меня напряглись, сжимая в руках тонкие шнуры из сплетенной энергии.

Противники шли нестройно, но осторожно — видно, генералы-наставники все же успели их проинструктировать. Их броня — стальные нагрудники с эмблемой лагеря — блестела в лунном свете, а оружие (в основном тренировочные мечи с тупыми лезвиями, но заряженные Потоком) было наготове.

Первые трое ступили на замаскированную сеть из энергетических нитей.

«Дергай».

Кадеты рванули шнуры. Земля под ногами «врага» провалилась, и семеро рухнули в яму, утыканную тупыми шипами. Остальные замерли в замешательстве, но ненадолго — справа грянул взрыв светошумового заряда из энергии, ослепляя и оглушая.

«Атакуем!»

Мы выскочили из укрытий, как тени. Кадет Морв первым врезался в растерянного бойца, бьющим коленом отправляя того на землю. Я выбрал цель повыше — здоровяка с двуручником, который уже начал приходить в себя после вспышки.

Его удар был мощным, но предсказуемым: я уклонился, пропустил лезвие в сантиметре от груди, схватил его за раскрытую в боевом кличе челюсть нитями и дернул вниз, в ствол поваленной березы.

— В кустах! — крикнул кто-то из «врагов», но было поздно.

Кадет Лира, притаившаяся на дереве, спрыгнула на спину их командиру, обхватив шею сковывающим приемом. Тот захрипел, пытаясь стряхнуть ее, но выбравшиеся из рукавов Лиры мои нити, подпитанные кристаллом, обвили его горло дополнительным слоем и даже с покрытием защитной энергии остаться в сознании у него уже не было никакой возможности.

«Отступаем!» — скомандовал я, когда бойцы противника начали приходить в себя. Даже с превосходством в навыках контроля Потока критическое превосходство в численности все еще было на стороне «врага».

Кадеты рванули в рассыпную, быстро скрываясь между деревьями. Некоторые бойцы противника попытались их преследовать, за что довольно быстро поплатились «смертью».

Остальные оказались более организованными, сгруппировавшись и приготовившись продолжить бой. Но сражаться уже было не с кем.

Я быстро произвел подсчеты «убитых», ощущая лес через мицелий нитей. Двое наших на почти двадцать врагов. Более чем неплохо, хотя, конечно, хотелось бы обойтись совсем без потерь.

Теперь нужно было показать противнику, куда идти несколькими выстрелами Потока, и через несколько минут все повторилось почти в точности.

Заманивание на ловушки, дезориентация, атака и спешное отступление. В целом это даже было чем-то похоже на то, что должны были практиковать кадеты по «учебнику».

Но мой вариант был все-таки куда более гибким, ситуативным, а главное безжалостным по отношению к «врагу». Как минимум потому, что, когда после третьего нападения они уже не выдержали и начали отступать обратно к лагерю, мы заманили их на еще одно поле ловушек и на этот раз не отступали, пока не «вырезали» всех, кроме парочки, успевшей уже даже не отступить, а банально сбежать.

Лес снова затих, только тяжелое дыхание «убитых» и скрип кожаных ремней нарушали тишину. Итого сто шестнадцать «врагов» в обмен на пятерых наших. Разгромный счет.

— Отдыхайте, — скомандовал я вымотавшимся ребятам, а сам тем временем поспешил обратно к лагерю, ощущая через нити движения всех маленьких отрядов вокруг базы противника.

«Переходим на точечный огонь», — скомандовал я, когда добрался до позиции и смог оценить обстановку в лагере.

«Экономьте энергию».

Первый выстрел сорвался с моего пальца почти беззвучно — тонкая игла сжатого Потока прошила ночь, оставив за собой мерцающий след. Внизу один из бойцов схватился за плечо и рухнул.

«Третий отряд, сместитесь левее», — послал я сигнал, отводя слишком близко подобравшихся к лагерю кадетов.

Следующая очередь выстрелов ударила точно в цель — двое «врагов», пытавшихся поднять очередную стену, замерли, а затем медленно осели на землю.

Их наставник, высокий мужчина в пластинчатом доспехе с гербом академии, рявкнул что-то, и бойцы тут же присели за высоченными щитами. Умно, хотя теперь им и будет куда сложнее перемещаться по лагерю.

Но это не имело значения. Мы уже сделали свое дело.

— Возвращаются, — хмыкнул я, увидев, как из чащи вываливаются четверо «выживших». Один что-то кричал наставникам, размахивая руками.

Прошло полчаса. Лагерь противника все больше напоминал растревоженный улей.

Несмотря на то, что частота выстрелов заметно сократилась, снимать оборону полностью они не могли. А из-за того, что отряды кадетов-стрелков постоянно перемещались по периметру лагеря, атакуя со все новых и новых сторон, им приходилось постоянно передвигать и свои щиты-стены.

Я прижался к стволу сосны, наблюдая, как генералы-наставники отражали снаряды Потока, вспыхивающие в ночи, будто огненные мухи. Их щиты дрожали под ударами, но держались — старые львы Регул знали свое дело.

— Еще отряд, вперед, найдите хоть кого-нибудь! — крикнул один из них наконец, высокий мужчина с шрамом через бровь. — Остальные — кольцо!

Пятьдесят бойцов отделились от основной группы и рванули в лес, туда, где другая группа диверсантов уже ждала их в засаде. Я на этот раз не стал участвовать во всем лично, просто направлял ребят нитями.

Оставшиеся чуть более чем триста человек наконец, встали в круг, поставив щиты-стены с промежутками по периметру. В пробелах наставники выставили барьеры из Потока.

Я видел, как защитники лагеря нервничают. Их пальцы дрожали на спусковых крючках арбалетов, а броня была испачкана грязью и потом.

В голове сформировалась карта окружающей территории с условными огоньками-маяками, обозначавшими отряды стрелков: десять групп по пять человек, каждая меняла позицию после трех залпов.

Никаких лишних трат энергии на сканирование лагеря — цели выбирали наугад, били по площадям. Резерв из тридцати кадетов сидел в засаде глубже в лесу, свежий и невидимый для сенсоров.

Мысленно я представил, как это выглядит со стороны лагеря: плотный огонь то с севера, то с востока, то с запада будто нас двести, а не пятьдесят.

Генералы-наставники, наверняка понимали, в чем дело, как минимум потому, что было очень сложно договориться сразу нескольким крупным отрядам кадетов. Но вдоблить это понимание в головы рядовых бойцов было куда сложнее.

Тем не менее, я не отдавал приказа к полномасштабной атаке, пока на востоке не забрезжили первые лучи рассвета.

Мы ударили там, где защитные барьеры просели сильнее всего после ночи непрерывного давления.

Восеьмдесят человек отряда шли клином, как заточенный нож. Впереди — Ирбан, свежий и бодрый даже после ночи сражения, за ним — сильнейшие из третьегодок из резерва, потом остальные.

Я держался в центре, направляя и оказывая поддержку нитями там, где это было нужно.

А еще, прежде чем клин добрался до круга щитов, я протянул паутину, которой схватил два направленных на нас щита-стены и резко дернул их на себя.

Вымотавшиеся за ночь бойцы, не осознавшие, что произошло, и не ожидавшие ничего подобного, не смогли удержать один из щитов и он рухнул на землю, открывая нашим путь в самый центр вражеского построения.

Передние ряды «врагов» дрогнули и Ирбан тут же врезался в образовавшийся разрыв. Его клинок взметнулся и сразу трое «врагов» получили статус «убит».

— Второй взвод, на подавление! — скомандовал кто-то из наставников, но голос его дрожал.

Их бойцы попытались сомкнуть ряды, но было поздно. Залика с дюжиной наших рассыпались по флангам, заставляя противника разворачиваться, а Ирбан с основным ударным кулаком бил в центр.

Нити непрерывным потоком текли через ладони, энергию я уже не экономил. Несколько вонзились в плечо высокому парню в потрепанном доспехе, растерявшему весь свой Поток, и он рухнул, загородив путь тем, кто бежал сзади.

— Не даём перегруппироваться! — рявкнул Урган, отшвыривая щит ударом пятки.

Крики, лязг металла, хруст костей под ударами — лагерь пал за десять минут. Последние защитники побежали к лесу, но мы даже не стали преследовать.

Задача была выполнена: почти сотен «убитых», включая пятерых «генералов», полностью вымотавшихся за ночь и не сумевших дать отпор кадетам, которых в центре на тренировках раскидывали пачками. Еще двоих наставников мы взяли в плен, вполне по-настоящему связав веревками.

Наши потери в итоге — полтора десятка. С учетом того, что нам еще другие вражеские лагеря штурмовать, конечно, неприятно.

Но «погибли» в основном первогодки и второгодки. Только один кадет третьего года выбыл из соревнования. Так что потери боевой мощи были не так, чтобы значительны.

— Черт возьми! — подошел Ирбан. Его лицо, освещенное бледным светом утренней зари, выражало крайнее неудовольствие. — Несколько сбежало. Они же все расскажут! Все лагеря теперь будут знать, как мы работаем!

Я вздохнул, отряхивая с рукава пыль от последнего столкновения. Вокруг нас догорали костры лагеря, а кадеты уже собирали «трофеи» — повязки «убитых», которые позже обменяют на очки.

— Успокойся, — сказал я, подбирая брошенный клинок одного из наставников. Лезвие было тупым — учебным, но рукоять сохранила следы потертостей от частых тренировок. — Даже если они опишут все до мелочей, это ничего не изменит.

— Как это не изменит? — Ирбан резко развернулся ко мне, его голос звенел, как натянутая тетива. — Они подготовятся! Расставят дозоры, изменят распорядок, начнут патрулировать периметр!

Я перевернул клинок в руке, проверяя баланс. Хорошее оружие — легкое, с утяжелением у гарды. Таким удобно рубить, но для точных уколов нужно привыкать.

— Во-первых, — я воткнул клинок в землю, — против такой тактики сложно организовать контмеры с учетом ограничений соревнования. А во-вторых… — Я усмехнулся. — Я не собираюсь повторять эту тактику.

Ирбан замер, его брови поползли вверх.

— Ты что, уже придумал что-то новое?

— Конечно. — Я кивнул в сторону леса, где скрылись беглецы. — Они побегут и расскажут, как мы действовали. А значит… остальные теперь помимо прочего будут готовиться именно к этому. К ночным обстрелам, к ловушкам, к изматыванию.

— И?

— А мы снова будем на шаг впереди.

Ирбан задумался, его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто он уже представлял новую схему боя. Потом он хмыкнул:

— Ладно. Но все равно бесит. Лучше бы всех положили.

— Согласен, — я пожал плечами. — Но даже у самых дисциплинированных бойцов есть предел. пятьсот против ста — и мы потеряли всего пятнадцать человек. Неплохо. Мягко говоря.

Он фыркнул, но кивнул. В его взгляде еще тлело раздражение, но уже проглядывало любопытство — он ждал, что я предложу дальше.

Я же подошел к двум оставшимся «в живых» наставникам, связанным и сидящим у столба. Их доспехи были исцарапаны, лица покрыты пылью и потом, но они уже понимали, что проиграли, а потому лишь довольно мне улыбались. От тех гнева и раздражения, что были видны в них ночью, не осталось и следа.

— Что ты хотел узнать? — поинтересовался один из них.

Это была, скажем так, тайная механика соревнования. От захваченных противников можно было вызнать некоторую информацию, как от настоящих пленных.

— Где лагерь Сидриана? — спросил я, присаживаясь на корточки перед ними.

Другой, коренастый фыркнул, выплевывая комок крови на землю.

— Зачем тебе?

Я провел пальцем по лезвию своего клинка, проверяя заточку. Металл звенел тихо, почти нежно.

— Он пообещал мне частные занятия до конца стажировки, если я смогу его «убить».

Высокий наставник хмыкнул, переглянувшись с напарником.

— Ну что ж… — коренастый вздохнул, будто делал одолжение. — Лагерь в трех сотнях километров к западу, на берегу реки.

Я кивнул, оценивая их реакцию. Они не дрогнули, не заикались — либо говорили правду, либо были слишком опытны, чтобы выдать страх.

Ирбан, стоявший позади, скрестил руки на груди. Его тень колыхалась в свете догорающих костров.

— Делить очки будем?

Я поднялся, отряхнув колени.

— Два отряда одиночек — по двадцать. Твой — сорок пять. Мой — пятьдесят.

Он замер на секунду, но спорить не стал. Мы договорились о сотрудничестве на равных и именно мой план обеспечил такой успех, так что, несмотря на очевидное численное превосходство отряда Ирбана, небольшой бонус в мою пользу был справедливым. А определить победителя время еще было.

Да и Сидрианом заняться тоже можно было попозже. Судя по карте, его лагерь стоял почти в самом углу доступной для соревнования зоны, так что вряд ли хоть кто-то из отрядов кадетов доберется до него раньше завершающего этапа партизанской войны.

А пока что нужно было заняться кое-чем более важным, чем победа на соревновании как таковая. Окончательным установлением своего авторитета.

Глава 19

Лесная поляна лежала передо мной, окутанная предрассветной дымкой. Воздух был влажным и тяжелым, пропитанным запахом хвои и сырой земли.

Я сидел на краю, пальцы слегка подрагивали — не от страха, а от напряжения. Ан уже раскинул свою сеть, сотни невидимых нитей колебались в воздухе, улавливая малейшие колебания энергии.

Разведчики возвращались один за другим, их шаги почти бесшумны, но я чувствовал их приближение через резонанс нитей.

— Отряд Лиссы укрепился у ручья в двадцати километрах к северу — доложил первый, низко склонив голову. Его дыхание было ровным, но глаза выдавали усталость.

— Гейн разбил лагерь у истока Гирии, — передала вторая.

— Зундан движется вдоль опушки леса в сорока километрах к юго-востоку, — сообщил человек Ирбана.

Я кивнул, оценивая информацию. Все были заняты делом, все выслеживали своих будущих жертв. Вот только вопрос был в том, насколько это будет эффективно?

— Зовите их, как обсуждали. Всех.

Разведчики метнулись в разные стороны, растворяясь в сером полумраке.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на нитях, привязанных к их поясам. Ан шевелился где-то в тени, его присутствие ощущалось как легкое покалывание в затылке. Если бы кто-то сейчас взглянул на меня со стороны, то увидел бы просто сидящего, прислонившись к дереву, но они бы ошиблись.

Я не просто сидел.

Я ждал.

И был готов.

Через какое-то время через нити начали доноситься обрывки разговоров:

«Калека будет учить нас воевать?» — хриплый смех, потом глухой удар по дереву.

Где-то дальше другой голос, спокойнее:

«Слышал, он почти триста флагов захватил»

«Слухи».

«Проверим?»

Я улыбнулся. Все шло по плану. Ан шевельнул лапкой, и я поймал новый обрывок:

«Пусть приползет сам, если хочет говорить». Смех.

Я усмехнулся в ответ. Они хотели, чтобы я «приполз»? Пусть. Но когда они проиграют, я напомню им этот разговор.

Разведчики вернулись один за другим. Последний даже не стал скрывать презрения:

— Послали меня, даже договорить не дали.

— Им же хуже, — пожал я плечами. — Итого шесть отказов, семеро придут. Достаточно.

###

Поляна, окруженная древними дубами, была идеальным местом для совета — достаточно открытая, чтобы видеть приближение врага, но с густыми ветвями, скрывающими нас от случайных наблюдателей.

Я сидел на плоском камне, который будто кто-то когда-то притащил сюда специально для таких собраний. Семь командиров, не считая Ирбана, стояли полукругом, их лица отражали весь спектр эмоций — от скепсиса до вымученного уважения.

Прежде чем кто-то из них начал говорить, сам Ирбан сделал шаг вперед. Его голос, привыкший командовать, разнесся по поляне:

— Мы уже уничтожили целый лагерь, потеряв всего пятнадцать человек. И если вы присоединитесь к нам, то вместе мы сможем и не такое!

Он говорил уверенно, но я видел, как его пальцы слегка сжались — он ненавидел уговаривать. Эти командиры привыкли драться в одиночку, считать только свои потери и победы. А теперь им предлагали стать частью чего-то большего.

Глаза капитанов метались между мной и Ирбаном. Некоторые уже начинали перешептываться. Один, коренастый боец с коротким мечом на поясе, скрестил руки:

— И что, мы теперь должны слушаться калеку?

Я не стал отвечать. Пусть Ирбан парирует. Он знал, как работать с такими.

— Ты видел его нити в бою? — Ирбан хмыкнул. — Они опутали весь лагерь, прежде чем кто-то успел моргнуть. Если бы не он, мы бы до сих пор долбили их в лоб.

Коренастый нахмурился, но замолчал. Другой, высокий и тощий, пробормотал:

— Ладно, допустим, он не совсем бесполезен. Но какие гарантии, что он не кинет нас?

Я чуть не засмеялся.

— Если ты знаешь, что произошло на захвате флагов, то должен понимать, что я держу свое слово. Я не буду обещать вам легкую прогулку или бескровную победу. Но то, что со мной вы будете побеждать, и делать это быстрее и чаще, могу ганартировать, поставив на это голову.

Тишина. Даже ветер стих, будто прислушиваясь.

Я медленно поднялся с камня, опираясь на нити Ана.

— Я не прошу слепого доверия. Только разумного расчета. Вы либо выигрываете вместе со мной, либо проигрываете поодиночке. Выбор за вами.

Ирбан кивнул, довольный таким ультиматумом. А я уже просчитывал, как использовать каждого из них. Включая Ирбана.

Тем не менее, несмотря на наши слова, пятеро из семи, переглянувшись, развернулись и молчаливо зашагали прочь.

Но тут Зундан, тот самый здоровяк, которого мы с Ирбаном уделали в «Царе Горы», резко поднял руку. Его низкий голос прорвал неловкую тишину:

— Вы одолели меня тогда. Поверю вам на этот раз.

Тишина. Остальные капитаны, даже те, что собрались уходить, замерли, оценивая его слова. Зундан не был тем, кто разбрасывается доверием — если он сказал, значит, уже взвесил риски, а его авторитет кадета-короля давал его словам огромный вес.

— Ну наконец-то хоть один с мозгами, — хмыкнул я достаточно громко, чтобы все услышали.

Тощий парень с клинками за спиной, нервно постучал пальцами по рукояти меча:

— Ладно, — буркнул он. — Но тебе лучше ответить за свои слова, паучник.

Я едва сдержал ухмылку, но вслух лишь кивнул:

— Отвечу.

Зундан грузно опустился на пень рядом, скрестив массивные руки. Из семи двое все-таки отказались участвовать и ушли. Их никто не останавливал. Остальные, хоть и нехотя, последовали его примеру.

Отлично. Первый шаг сделан. Теперь главное — не дать им передумать.

— Мы будем атаковать вражеские лагеря все вместе, — мои слова прозвучали чётко, без колебаний. — Мой отряд берёт по двадцать очков с каждого лагеря, вне зависимости от того, сколько мы «убьём». Остальные очки делите между собой как хотите.

Тишина. Потом взрыв возмущения.

— Двадцать очков просто так? — капитан с шрамом через глаз скрестил руки. — Ты вообще слышишь себя?

— Слышу. И считаю. — Я не повышал голос. — Вы получаете больше очков, чем в одиночку, потому что мы координируем атаки. Мои тактики гарантируют победу с минимальными потерями. Вы платите не за мою помощь — вы платите за то, что я не отправлю вас сражаться в одиночку против трёхсот человек.

Лисса фыркнула:

— А если мы откажемся?

— Тогда попробуйте взять лагеря в одиночку.

Она сглотнула.

— Это шантаж.

— Это математика. — Пожал я плечами. — Вы либо получаете все очки кроме двадцати, вырезая лагерь за лагерем, либо как улитки ковыряете их день за днем. Но моим условием будет безоговорочное подчинение, — строго проговорил я. — И не важно, каких принципов вы придерживаетесь. Победа — единственный принцип, который имеет значение.

Они переглянулись. Я видел, как в их глазах мелькали цифры, расчёты, страх поражения. И наконец, первый кивнул.

— А если это не сработает?

— Тогда я верну каждому вдвое больше, — соврал я без тени сомнения.

Они не знали, что у меня не было лишних очков. Но им и не нужно было знать. Им нужно было поверить, что я знаю, как победить.

А я знал.

###

Пальцы сжали края карты так, что бумага слегка смялась. Трясина. Идиотское место для лагеря, но логичное, если враг боится атак с земли. Они вырыли ров, заполнили его жидкой грязью и поставили палатки на единственном сухом островке посередине. Думали, это сделает их неуязвимыми.

Я провел пальцем по карте, оставляя едва заметный след энергии Потока — три стрелы, расходящиеся от болота.

— Три группы. Первая заходит с севера, вторая с востока, третья остается в резерве.

Зундан скривился, скрестив руки на груди. Его доспехи, покрытые царапинами от прошлых боев, звякнули.

— Нас самих засосет, если попробуем пройти через эту жижу.

Я не стал спорить. Вместо этого достал из сумки мешочек и швырнул ему в руки. Внутри лежали деревянные щиты, порубленные на части, чтобы получилось подобие снегоступов.

— Наступайте только по ним. Площадь опоры увеличится, давление распределится.

Он перевернул один щит, пробуя на вес.

— И сколько таких у тебя?

— Достаточно.

На самом деле — впритык. Если кто-то провалится, придется вытаскивать вручную. Но Зундану это знать не обязательно.

Капитан третьего из наших отрядов, Лайган, почесал подбородок.

— А если они нас заметят?

— Тогда вы отступаете. Но не сразу.

Я ткнул в карту.

— Они поставят лучников здесь и здесь. Если побежите прямо — получите стрелу в спину. Делайте зигзаги, используйте деревья как укрытие.

Тонкие нити Ананси уже ползли по карте, отмечая оптимальные маршруты. Я видел этот болотный лагерь через глаза паука — узкие мостки между трясин, места, где грунт чуть плотнее.

— Главное — выманить их в топь. Как только они окажутся в грязи, они уже не смогут быстро двигаться.

Зундан хмыкнул, но щиты уже распределяли между своими.

— Ладно, калека. Посмотрим, как твоя липкая паутина и тут сработает.

Я ухмыльнулся.

— Увидите.

Мысли метались, просчитывая варианты. Если враг не купится на приманку, придется менять тактику. Если кто-то провалится — терять время на спасение или бросить? Но эти сомнения остались внутри. Снаружи — только холодный расчет.

— Готовы? Тогда начинаем.

Тьма сгустилась, превращая болото в чернильное пятно. Я прижался спиной к мокрому стволу, чувствуя, как Ан раскидывает невидимые нити между ветвями. Внизу, в трясине, глухо булькали пузыри — кадеты моего отряда уже заняли позиции, затаив дыхание.

«Три группы у барабанов готовы?» — передал я сигнал-вопрос по нитям.

«Готовы», — просигналили мне в ответ.

«Ждите моего сигнала».

Я закрыл глаза, позволяя Ан просканировать лагерь через паутину. Они думали, что трясина защитит их с запада, даже не проверив фланги.

«Начинаем».

Где-то в темноте гулко ударил барабан. Потом второй. Третий. Звук разносился по болоту, отражаясь от деревьев, создавая иллюзию сотен шагов.

— Атакуют с запада! — кто-то закричал в лагере.

Я усмехнулся. Как по нотам.

Враги бросились к западному краю лагеря, выстраивая щиты и заряжая арбалеты. Генерал-наставник орал приказы, размахивая клинком.

«Теперь», — скомандовал я.

С востока, из-за деревьев, вырвалась первая группа. Десять кадетов, каждый с факелом в одной руке и свистком в зубах. Они не атаковали — они бежали вдоль кромки трясины, дразня.

— Стрелять! — отдал приказ другой генерал.

Стрелы просвистели в темноту, но мои люди уже нырнули за укрытия. Вторая группа ударила с севера — те же манёвры, те же свистки. Враги закрутились, как собаки за хвостом.

— Где, чёрт возьми, главные силы⁈ — рявкнул главный наставник лагеря.

Пора.

«Всем вперёд!»

С юга, откуда их не ждали, вырвались основные силы. Двести кадетов, вооружённых до зубов. Они не полезли в трясину — они перебрасывали доски, бежали по ним, как по мостам, используя Поток для ускорения и создания прочной основы под досками, и обрушились на растерянных «врагов».

Болото хлюпало под ногами кадетов, словно живое. Каждый шаг приходилось просчитывать — деревянные щиты под ногами скрипели, но держали, не давая провалиться в трясину.

— Толкайте их в грязь, — выкрикнул я как можно громче, не имея для этого подходящего сигнала, а потом наблюдал, как Зундан ухватил противника за доспехи и резко развернул, отправляя того в чёрную жижу.

Болотная вода вздымалась фонтанами, когда очередной «враг» шлёпался в неё, отчаянно махая руками.

Хорошая тактика. Глупо тратить силы на пробивание брони, когда можно просто лишить противника опоры.

— Левый фланг, не сбивайтесь! — рявкнул Ирбан, отбиваясь от двух нападающих.

Я перевёл взгляд на центр — там наши ребята методично заманивали группу противников к краю островка.

«Барабаны!» — скомандовал я.

Где-то в камышах грянул оглушительный грохот. Часть «врагов» снова дёрнулись, разворачивая щиты на звук.

Под напором почти трехсот бойцов лагерь вскоре был взят. Потери — двадцать человек против четырехсот бойцов и пяти генералов «врага».

###

Лагерь противника выглядел слишком правильным. Ровное поле, частокол, расставленные с математической точностью часовые — будто нарочно созданная мишень для атаки. Идеально для глупцов.

Я осмотрел позиции через глаза Ана. Четыре вышки по углам, патрули, сменяющиеся каждые два часа, главные ворота, заблокированные бревном. Стандартная оборона для учебных миссий — будто они ждали, что мы пойдем в лоб, как честные идиоты.

— Раздайте свистки, — приказал я, протягивая связку металлических дудок капитанам отрядов.

Зундан схватил свою, недовольно сжав губы.

— И что с ними делать?

— Привлекать внимание, — пояснил я. — Ударили — отступили. Повторили до тех пор, пока они не побегут за вами… прямо к засаде.

Один из капитанов, Хейкан — нахмурился.

— Это же бесчестно!

Я нахмурился. Честь. Как будто на войне есть место таким понятиям.

— Если хочешь честный бой, иди на турнир. Здесь мы учимся выживать. И, кажется, вы обещали подчинение.

Он замер, явно колеблясь между гордостью и здравым смыслом. В конце концов, здравый смысл победил — он взял свисток, но не без язвительного комментария:

— Надеюсь, твоя засада не подведет.

— Не подведет.

Я уже разметил позиции. Кустарник в пятиста метрах от лагеря — идеальное укрытие для стрелков. Лощина чуть дальше — туда мы заманим основную группу, а потом зажмем их между нашими силами. Просто. Эффективно. Без лишнего героизма.

Капитаны разошлись, передавая приказ своим отрядам. Я остался на краю поляны, наблюдая, как первые группы начинают движение.

Первый свисток прозвучал резко, почти болезненно для уха. Сразу же раздались крики — самые быстроногие кадеты из каждого отряда ворвались в лагерь с запада, обрушив град ударов на первых же часовых. Те замерли на секунду, не ожидая такой наглости, но потом бросились в контратаку.

Как и планировалось, мои тут же отступили, уводя за собой разъяренных «врагов».

Я усмехнулся. Люди — существа предсказуемые. Дайте им цель, разозлите — и они забудут обо всем.

Бей-беги работало отлично, как и всегда. Кадеты, в среднем обладавшие куда более высоким навыком контроля Потока, чем бойцы «врага», без особого труда успевали сократить дистанцию, «куснуть» противника и снова убежать.

Было понятно, что долго так продолжать не могло, да и многих такими «укусами» не «убьешь». Но для заманивания противника — более чем достойная тактика.

Триста шагов… двести… сто… Я отсчитывал про себя, наблюдая, как передовые бойцы противника несутся прямо в ловушку.

«Теперь!»

Стрелы полетели из зарослей, словно стая разъярённых ос. Первые три врага рухнули, прежде чем успели понять, откуда удар. Остальные замерли в нерешительности, озираясь.

А тем временем стрелы и пули, усиленные энергией, продолжали лететь безостановочным потоком.

И только после потери двадцати с лишним бойцов генерал скомандовал разделить батальон на две части. Одна продолжила преследовать свистящих, улюлюкающих и выкрикивающих оскорбления «бегунов», вторая поспешила через кустарник к стрелкам.

«Отходим!» — скомандовал я, и они тут же рванули бежать сами.

«Тяните их дальше!» — новый приказ.

— Они пытаются окружить! — донесся голос Ургана, одного из моих лучших кадетов.

Я усмехнулся. Окружить? Ну-ну.

С обеих сторон той траектории, по которой группы стрелков и бегунов отступали, из земли начали выскакивать кадеты, еще ночью зарывшиеся в подмерзшую почву. Это должно было быть не слишком комфортно, но отданные им все имевшиеся спальники и поддерживавшая жизнедеятельность энергия Потока не должна была позволить им околеть.

Обе половины батальона, не считая ту небольшую группу, что осталась в лагере, оказались зажаты в тиски, после чего началось планомерное уничтожение.

Впрочем, в полевом лагере было более семисот бойцов, так что даже с разделением сил на их стороне был ощутимый численный перевес. Так что через пару минут, когда обе группы-таки пришли в себя и начали давать активный отпор, я скомандовал отступление.

Возможностей добить их будет еще немало. Когда вдруг:

— ЗА МНОЙ!!! — раздался усиленный Потоком голос Лиссы, — ДОБЬЕМ ИХ!!! ВСЕ ИХ ОЧКИ БУДУТ НАШИМИ!!!

Ой, дура…

Глава 20

Я стиснул зубы. Глупость. Чистейшая глупость.

Отряд Лиссы замер на полшага, но Лисса уже размахивала клинком, указывая вперед, на оставшихся «врагов». И ее подчиненные после секундного замешательства последовали за своим капитаном.

Идиоты.

Я сжал зубы.

«Назад! Это приказ!»

Она даже не обернулась. Ее бойцы рванули за ней, нарушая строй, срывая всю хореографию боя.

Я видел, как «враги» переглянулись. Их командир резко махнул рукой и еще немаленькие остатки батальона развернулись к отряду Лиссы.

Она врезалась в их строй, ее клинок сверкнул. Что же, ладно. Флаг в руки.

«Продолжаем отступать!» — передался по нитям приказ всем отрядам.

Тем временем «враги» окружили отряд Лиссы, методично выдавливая их в центр. Я видел, как один из ее бойцов — коренастый парень с топором — рухнул, сбитый ударом в спину. Лисса отчаянно рубилась, но ее теснили.

— Мы могли бы их спасти…

Ирбан стоял рядом, его пальцы сжимали рукоять меча так, что костяшки побелели.

Я не ответил. Просто наблюдал, как последних бойцов Лиссы «добивали» тренировочными мечами. Она рухнула на колени, все еще что-то крича, но ее голос потонул в гвалте.

— Герои мертвы, — пожал я наконец плечами. — Победители — живы. И победителями будем мы.

Я окинул взглядом остальных капитанов. Зундан хмуро ковырял землю сапогом. Даже Хейкан, вечный спорщик, молчал.

Только Ирбан не отводил глаз. Его взгляд говорил четче слов: «Ты пожертвовал ими просто ради того, чтобы оказаться правым».

Пусть думает так. Лисса выбрала свою судьбу. А у меня был план, который еще работал.

«Следующая атака через десять минут. Готовьтесь.»

###

Гигантские сосны стояли неподвижными стражами, их стволы толщиной в два обхвата уходили вверх, теряясь в густой хвое. Ветви переплетались так плотно, что даже дневной свет едва пробивался сквозь этот естественный частокол.

Лагерь противника расположился прямо под ними — дурацкая идея, если учесть, что они даже не подумали о защите сверху.

Я раздал канаты с крюками, проверяя каждый на прочность. Металлические зубцы блестели тускло, но держали отлично — я лично тестировал их на стенах центра стажировки.

— Забираемся наверх. Будем бить сверху.

Кадеты переглядывались. Залика, обычно такая бойкая, сжала кулаки, её пальцы побелели от напряжения. Она явно боялась высоты.

Это было написано у нее на лице — бледность, чуть расширенные зрачки, губы, плотно сжатые в тонкую полоску. Но она не сказала ни слова. Просто взяла канат, обмотала его вокруг запястья и резко дернула, проверяя узел.

— Если упадёшь, не ори. Испортишь внезапность, — бросил я, но без злости. Скорее, проверка.

— Упаду — значит, уже будет всё равно, — процедила она и первой шагнула к стволу.

Я одобрительно хмыкнул. Храбрость — это не когда не боишься, а когда делаешь, несмотря на страх.

Крюки впились в кору с глухим стуком. Первые кадеты уже карабкались вверх, используя выступы и сучья как опору. Я подождал, пока основная группа поднимется достаточно высоко, чтобы не создавать шума, и сам начал подъём.

Ан тем временем планомерно раскидывал ловчую сеть на высоте где-то десяти метров. Наставники-наблюдатели должны были спасти нас в случае смертельной угрозы, но перестраховаться было не лишним.Если кто-то сорвётся, паук смягчит падение. На всякий случай.

Кора под пальцами была шершавой, пахла смолой и влажным деревом.

«Тихо», — скомандовал я, когда мы достигли нужной высоты.

Сквозь хвою просматривался лагерь: палатки, костры, часовые, лениво опирающиеся на копья. Они даже не смотрели вверх. Почему-то все всегда забывают, что угроза может прийти сверху.

Я подал сигнал. Первые стрелы полетели бесшумно, словно тени. Один, второй, третий часовой рухнул, даже не успев вскрикнуть. Только тогда в лагере началась паника.

— Они на деревьях! — кто-то завопил снизу.

Но было уже поздно.

Стрелы и пули падали как дождь, а когда защитники лагеря сами начали карабкаться на сосны, чтобы достать засевших на тридцатиметровой высоте кадетов, мои ребята атаковали, как стая хищных птиц, срываясь с ветвей, используя канаты для стремительного спуска. Кто-то из кадетов даже ухитрился оттолкнуться от ствола и влететь в группу врагов ногами вперёд.

Я приземлился рядом с командирской палаткой, Ан уже разматывал свои нити, готовясь к ближнему бою.

Залика спустилась последней, её лицо всё ещё было бледным, но в глазах горело что-то новое. Может, даже гордость.

Я кивнул ей.

— Не так страшно, да?

— Ещё скажи, что специально для меня этот план придумал, — фыркнула она, но уголки губ дрогнули.

— Конечно, — я ухмыльнулся. — Только представь, сколько времени ушло на то, чтобы найти идеальные деревья именно для твоего страха.

Она швырнула в меня комок земли, но это уже было похоже на благодарность.

Лагерь пал за десять минут.

Когда капитаны собрались для подсчета очков, Хейкан выступил вперед, нависая надо мной.

— Мы делаем всю работу! — рявкнул он, тыча пальцем в мою сторону. — А ты просто сидишь в сторонке, а потом забираешь почти столько же очков, сколько каждый из нас, если не больше. Это нечестно!

Из-за того, что делить очки теперь нужно было на семерых (не считая меня), даже с учетом того, что пара отрядов кадетов-одиночек получала в лучшем случае одну долю на двоих, выходило, что каждый получал как раз плюс-минус по двадцать, при том что мой отряд был самым малочисленным и слабым, опять же не считая одиночек.

Вокруг замерли. Даже Зундан, обычно такой невозмутимый, нахмурился, скрестив руки на груди.

Я медленно поднялся с камня, на котором сидел. Ортезы на ногах мягко щелкнули, принимая вес. Хейкан был на полголовы выше, шире в плечах, и наверянка мог бы буквально разорвать меня голыми руками. Но я не собирался давать ему такого шанса.

— Хочешь мою долю? Возьми.

Я сделал шаг вперед, и Ананси развернул над моей ладонью тончайшую паутину — невидимую, если не знать, куда смотреть.

Хейкан фыркнул, но в его глазах мелькнуло сомнение. Он слышал, что случалось с теми, кто бросал мне вызов. Но отступать было поздно — вокруг уже собрались кадеты, ожидая зрелища.

— Думаешь, твои ниточки остановят меня? — он хлопнул себя по груди, как какая-нибудь горилла.

— Проверим, — невозмутимо пожал я плечами.

Он занес руку для удара… вот только ударить не успел. Все его тело уже было обмотано нитями.

Хейкан был на уровне Вихря, так что, приложив некоторые усилия, смог бы разорвать путы. Вот только даже он понял, что с таким уровнем контроля мне бы ничего не стоило не просто перебороть его, но и банально прикончить.

Молча сделав шаг вперед, я неторопливо достал из-за голенища перочинный ножик и приставил к горлу Хейкана.

— Вопросы?

Тишина. Даже ветер стих. Гром замер, чувствуя напряжение хозяина.

Хейкан дрожал от ярости, но клинок у горла — веский аргумент.

— Нет, — пробормотал он сквозь зубы.

В толпе кто-то сглотнул. Зундан хмыкнул — видимо, ожидал большего кровопролития. Но мне не нужно было лишнее унижение. Мне нужно было, чтобы они поняли: я не ворую их победы. Я делаю их возможными.

— Кто следующий? — оглядел я остальных.

Никто не шагнул вперед.

Отлично. Значит, урок усвоен.

###

Костер потрескивал, отбрасывая длинные тени на примятую траву. Я сидел, скрестив руки, наблюдая, как языки пламя лижут обугленные ветки.

Тонкий силуэт появился на краю света. Тощий парень с впалыми щеками и слишком большими кулаками. Он замер в двух шагах.

— Говорят, вы набираете добровольцев? Мой отряд хочет присоединиться.

— Да. — Я подбросил в костер сухую ветку, наблюдая, как искры взмывают в темноту. — Но только по моим правилам.

Он кивнул.

— Какие правила?

— Первое: вопросы задаю я. Второе: если я говорю «беги» — ты бежишь. — Я наклонился вперед, и свет пламени скользнул по моему лицу. — Третье: предательство карается. Очень сурово.

Парень не отводил взгляда.

— Меня зовут Дейн.

— Приятно познакомиться, кивнул я. Размещайтесь со своими ребятами где хотите.

Он застыл, не понимая, проверка ли это.

— И… все?

— Все. — Я потянулся к котелку, висевшему над огнем. — А ты что-то еще хотел?

Дейн покачал головой.

###

На закате я осмотрел долину, в которой раскинулся лагерь Сидриана. Не хаотичное скопление палаток, а четко организованный военный лагерь с тремя концентрическими кольцами обороны. Внутренний круг — штабные шатры и походная кузница, средний — бараки для бойцов, внешний — частокол с патрулями.

Наставники-генералы явно прознали о нашем объединении. Они согнали в одну точку три батальона по пятьсот человек каждый, превратив лагерь в крепость. Пятнадцать сотен бойцов против наших пятисот.

Я пересчитал силы в уме. Даже с учетом тактического превосходства, лобовой штурм будет губителен. Но другого выхода не было — мне нужен был Сидриан.

Я развернул карту местности на плоском камне, прижав углы обломками щитов. Зундан, Ирбан и остальные капитаны столпились вокруг.

— Они выстроили оборону по стандартному уставу, — ткнул пальцем в центр лагеря. — Все логично, предсказуемо… и уязвимо.

— Ты предлагаешь прорываться напрямую через частокол? — Зундан скривился.

— Не совсем. Используем классическую тактику с ночной диверсией. Но вместо того, чтобы устранять спящих, займемся уничтожением укреплений вот с этой стороны. Это будет куда важнее. А потом уже пойдем в лобовую. Их втрое больше, но они будут сами зажаты собственными укреплениями и не смогут использовать все свои силы сразу. Сражаться будут два фронта в лучшем случае по пятьдесят человек. А в бою один на один мы заведомо сильнее. Главное — продержаться.

###

Я стоял перед строем кадетов, ощущая тяжесть их взглядов. Они ждали приказа, доверие в их глазах смешивалось с тенью сомнения — слишком уж неожиданным был этот план из моих, обычно предлагающих всякие хитрые тактики, уст.

Четыреста пятьдесят человек, выстроенных в четкие ряды, доспехи блестели под утренним солнцем, клинки уже извлечены. Впереди, за полосой редкого кустарника, чернел лагерь Сидриана — три батальона, полторы тысячи бойцов, сгрудившихся за частоколом.

Ирбан шагнул вперед, сжав рукоять меча.

— Ты уверен? Даже если мы прорвемся, потери будут…

— А ты собрался выиграть соревнование без потерь? — поднял я бровь. — К тому же все равно осталось всего три дня. Думаешь, что-то существенно изменится за это время? К тому же у нас уже нет выбора. Они ждут хитрости после уничтожения нами четырнадцати лагерей — ночных вылазок, диверсий, выманиваний, засад и прочего. Они готовы к настоящей партизанской войне. А вот к тому, что мы ударим всем скопом, прямо по центру, после всех наших предыдущих тактик — нет.

Зундан хмыкнул.

— Значит, вся наша предыдущая осторожность к черту.

— Осторожность лишней не бывает, — покачал я головой. — Просто делайте то, что умеете.

Кадеты переглядывались. Потом Залика резко подняла кулак.

— Мне лично надоело прятаться! Под конец соревнования можно и масштабную зарубу устроить!

Раздались одобрительные голоса.

Ряды дрогнули, затем сомкнулись. Щиты поднялись, мечи замерли в готовности.

Я вздохнул. Наглядное доказательство того, что иногда нужны не доводы, а эмоции. Не стоит об этом забывать.

— По команде! — скомандовал я, дожидаясь, когда отправившийся вперед диверсионный отряд подаст сигнал о готовности. Минута, две, три… — ВПЕРЕД!!!

Мы рванули вперед единой стеной, и лагерь Сидриана вздрогнул, как зверь, застигнутый врасплох.

###

Битва в какой-то момент неизбежно превратилась в беспорядочную мешанину. Крики, звон клинков, вспышки Потока — все слилось в единый хаос, где уже не разобрать, кто свой, а кто чужой.

Я стоял на небольшом возвышении, пытаясь охватить поле боя, но даже Ан с его паутиной из сотен нитей не мог отследить все одновременно.

Но кое-что я все-таки замечал, так как был на этом сфокусирован. Отряд Ирбана, моего главного конкурента, попал в окружение.

Я увидел, как его группа из пятидесяти кадетов сжалась в кольцо, отбиваясь от вдвое превосходящих сил противника. Ирбан рубился в первых рядах, его клинок, затянутый золотым сиянием, выписывал смертоносные дуги, но даже его мастерства не хватало, чтобы прорвать окружение.

Отлично.

«Отступаем!» — отдал я приказ кадетам своего отряда.

В этом хаосе они все равно мало чего навоюют, к тому же двадцать очков все равно уже были у нас в кармане.

Я же направился туда, где в самой гуще схватки мелькала рыжая голова Сидриана. Наставник сражался сразу против пятерых, но даже он не мог выдержать такой натиск вечно.

Идеальный момент.

Я выпустил нити Ананси, заставив их проползти по земле, словно змеи. Они обвили лодыжки Сидриана, прежде чем он успел среагировать.

Резкий рывок — и наставник рухнул на спину, ударившись головой о камень. Никто не успел опомниться, а я уже тащил тело в лес.

На всякий случай вколол ему небольшую дозу седатива из резервов Ананси. Теперь у меня гарантированно было минут десять.

Наконец в тени деревьев я привязал Сидриана к стволу старого дуба, убедившись, что узлы из энергетических нитей не порвутся, даже если он будет очень стараться.

Теперь поговорим.

Я отвечил ему несколько мощных пощечин. Сидриан закашлялся, глаза метались, пока не остановились на мне.

— Ты… сука… — прохрипел он, пытаясь пошевелиться.

— Мило, — ухмыльнулся я. — Но речь не обо мне. Кто стоит за тобой?

Сидриан скрипнул зубами, пытаясь пошевелить руками, но узлы держали крепко.

— Ты… никогда… не поймешь… — прохрипел он, и я заметил, как его глаза бегают по сторонам, ища выход.

Я наклонился ближе, чтобы он почувствовал мое дыхание.

— Попробуй меня просветить, — сказал я, и нити вонзились ему под ногти.

Мы это уже проходили с Ге У Нью, но тогда у меня были часы, а сейчас — минуты. Так что я не стал медлить, сразу перейдя к самому мясу, в прямом и переносном смысле. Так что довольно быстро:

— Королевская семья! — взвыл Сидриан. — Восьмая принцесса!

Я замер.

Это… было неожиданно.

Я ожидал услышать имя какого-нибудь старейшины или даже человека из Холодной Звезды, но королевская кровь?

— Продолжай, — приказал я, не ослабляя хватку.

Он закашлялся, и слюна с примесью крови, видимо из прокушенной щеки, брызнула на мою руку.

— Она спонсировала изучение ритуалов проводников-хищников! Я только вербовал кадетов в центре! Я даже ни разу не видел, как их проводят!

— Откуда тогда такая уверенность в причастности именно восьмой принцессы?

— Я ее видел! Один раз, когда привез очередного кадета для проведения ритуала, увидел ее, выходящую из того же здания с моим куратором! Они обсуждали, что в ритуалах слишком большой процент смертности, что нужно понизить с двадцати до хотя бы десяти процентов…

Я сжал кулак так, что костяшки побелели, и со всей силы ударил по стволу ближайшего дерева. Кора треснула, а по руке разлилось тупое онемение, но я даже не почувствовал боли. Только ярость, густую и липкую, как смола.

— Ты знал об этом и все равно продолжал делать из кадетов подопытных кроликов?

Голос звучал чужим — низким, сдавленным, будто сквозь зубы пропускал его не я, а кто-то другой. Сидриан, всё ещё привязанный к дереву, дёрнулся, когда я шагнул ближе.

Его пальцы, уже сломанные, неестественно выгибались, но сейчас мне было плевать на его страдания. Двадцать процентов смертности. Каждый пятый. Сколько из тех, кто доверился ему, теперь гнили в земле?

Сидриан зашевелился, пытаясь найти хоть какой-то выход в своём положении.

— Я могу представить тебя принцессе! — выдохнул он, и в его глазах мелькнул азарт торговца, чувствующего слабину. — Ты получишь всё, что захочешь! Исцеление, власть, ресурсы…

Я рассмеялся. Не потому, что было смешно, а потому, что иначе пришлось бы снова бить его.

— Ты правда думаешь, что мне нужно тёплое местечко у трона после всего, что знаешь обо мне? — Я наклонился, чтобы он разглядел мою улыбку.

Его зрачки расширились, когда я достал ампулу с ядом — один экспериментов Нимпуса, густая жидкость цвета ржавчины. Сидриан замотал головой, но я уже вонзил иглу в его шею.

— Это не будет быстро, — сказал я, наблюдая, как судороги сводят его тело.

Он захрипел, изо рта повалила пена, но я не отвел взгляд. Пусть запомнит, в чьих глазах отражается его агония. Когда всё кончилось, я перерезал верёвки и сбросил тело в яму у корней, после чего отсек часть ствола так, чтобы корни упали обратно в дыру, закрыв труп, а затем развернулся обратно к лагерю.

Глава 21

Я появился на краю поля боя, и первое, что бросилось в глаза — хаос. Воздух гудел от криков раненых, звяканья оружия и глухих ударов Потока, рвущегося из тел сражающихся.

Ирбан заметил меня первым. Он стоял, опираясь на сломанный меч, его форма была пропитана грязью, по́том и кровью — не знаю, его или чужой. Лицо перекошено от ярости, глаза горели, как у загнанного зверя.

— Где ты был⁈ — он бросился ко мне.

Я медленно осмотрел поле. «Убитые», кадеты и бойцы, собирались в разных концах территории. Наши потери были чудовищны — из пятисот кадетов уцелело меньше половины. Отряд Ирбана, который он так яростно вел в атаку, судя по количеству видневшихся нашивок с его цветом, был вырезан почти полностью.

— Победа требует жертв, — ответил я на тот вопрос, который он имел в виду.

— Мы потеряли половину людей! — Ирбан тряхнул головой, сбрасывая капли пота с лица. Его пальцы сжимали рукоять меча так, что костяшки побелели. — Ты обещал нам победу! — его голос напоминал скрип ржавых петель.

Я окинул взглядом разрушенный лагерь.

— А ты ее получил. Посмотри вокруг — это наше поле теперь.

Ирбан резко выпрямился, его пальцы сжали рукоять меча так, что костяшки побелели.

— Ты предал нас! Ты знал, что на этот раз нам не удастся победить без больших потерь!

Я не отводил взгляда. Он был прав — я знал. Но если бы я сказал им правду, они бы не пошли. А без этой победы все предыдущие не имели бы смысла.

— Я никогда не говорил, что потерь не будет. Я сказал, что массовая атака — лучшая тактика в данных обстоятельствах, и все. Ты сам выбрал идти за мной.

Его лицо исказилось. Он шагнул вперед, подняв обломок меча.

— Ты использовал нас как пушечное мясо!

Я вздохнул.

— Я использовал вас как солдат. Война — это не дуэли на арене. Здесь либо ты жертвуешь частью, либо тебя сметают целиком.

Он не слушал. Его глаза блестели — от ярости, от боли, от осознания того, что его отряд уничтожен.

— Дуэль! Здесь и сейчас.

Я медленно кивнул.

— Хорошо.

— Погодите! — к нам подошел один из наставников-наблюдателей. — Лейран, где ты был, действительно? Мы потеряли тебя из виду посередине боя.

Я развел руками, стараясь сохранить лицо максимально нейтральным.

— Проводил разведку. После этого боя нам еще продолжать соревнования.

Голос звучал ровно, без малейшей хрипоты или дрожи. Я наблюдал, как наставник прищурился, оценивая мои слова. Его пальцы сжимали планшет с записями боя.

— Сидриана видел?

— Наставника Сидриана?

— Да.

— Нет, не видел. А что такое?

— Странно. Он командовал обороной, но в какой-то момент пропал.

Я слегка наклонил голову, изображая легкое недоумение.

— Если он был на поле, то это странно. Возможно, он отступил раньше?

Ирбан стоял в двух шагах, его дыхание еще не успокоилось после боя. Я уловил, как его взгляд скользнул ко мне, потом обратно к наставнику. На секунду в его глазах мелькнуло что-то — недоверие? Сомнение?

Наставник хмыкнул и сделал пометку.

— Ладно. Отчеты позже. Сейчас нужно разобраться с потерями.

Он отвернулся, и я позволил себе едва заметный выдох. Ирбан не отводил взгляда.

— Ты правда ничего не видел?

Его голос был тихим, но в нем явно звучал вызов.

Я пожал плечами.

— Я сказал, что не видел.

Он замер, словно взвешивая мои слова. Потом резко кивнул.

— А вот теперь — дуэль!

Толпа кадетов, еще минуту назад стоявших в оцепенении, расступилась, образуя круг. Они смотрели на нас — на кадета-короля и на того, кто только что привел их на бойню.

Ирбан поднял обломок меча. Я разжал пальцы, позволив нитям Ананси растечься по земле, готовясь к последнему бою этого дня.

Он бросился на меня, клинок в его руке сверкал в последних лучах заходящего солнца. Он был быстр — черт возьми, быстрее, чем я ожидал. Его стиль — чистая классика Регулов: мощные рубящие удары, рассчитанные на подавление защиты, но с отточенной точностью.

И, разумеется, урезанный Львиный Арсенал. Каждый взмах меча оставлял в воздухе золотистый след Потока, словно когти разъяренного зверя.

Я отпрыгнул назад, нити Ананси уже сплетались в щит передо мной. Ирбан не давал передышки — второй удар, третий. Металл звенел, сталкиваясь с энергетической паутиной. Он бил с яростью, но без глупости: каждый удар приходил под разным углом, проверяя слабые места в моей обороне.

Хорошо. Очень хорошо.

Я пропустил следующий удар намеренно, позволив ему пробить паутину, и в последний момент увернулся. Меч Ирбана вонзился в землю, и я контратаковал — три нити рванулись к его запястьям, чтобы обездвижить руку. Но он не зря был капитаном. Рывком вырвал клинок, развернулся и перехватил нити лезвием.

Он перешел в атаку снова, но теперь его движения стали предсказуемыми. Гнев затуманил расчет. Я позволил ему загнать меня к краю круга, где толпа кадетов замерла, наблюдая, после чего изменил тактику.

Вместо защиты — нападение. Нити Ананси рванулись не к Ирбану, а к земле под его ногами. Он не ожидал этого — его левая ступня увязла в липкой сети. Мгновение потери равновесия — и я уже рядом.

Он парировал мой удар, но я не останавливался. Раз-два-три — серия быстрых тычков, наполненных пробивными Буйствами, не дающих опомниться. Он отступал, но я чувствовал, как его Поток колеблется. Усталость. После боя, после потери отряда, после эмоций — он выдыхался.

Последний рывок. Нити обвили его запястье, я дернул — меч выскользнул из его пальцев. В следующее мгновение нить Ананси уже касалась его горла.

Тишина. Возможно, если бы он не был так измотан, победа далась бы мне куда сложнее. Но, как и всегда, жизнь не дает возможностей придумать оправдания.

Бой был окончен.

###

Плац центра стажировки был забит до отказа. Кадеты стояли плотными рядами, выстроенные по отрядам, все взгляды были прикованы к каменному помосту, где старший наставник Гэррик разворачивал свиток с результатами. Я сидел в своем кресле в первых рядах, чувствуя, как Ан беспокойно шевелится под кожей — паук тоже ощущал напряжение.

Гэррик откашлялся, и толпа замерла.

— По итогам военных игр, — его голос гремел, как артиллерийский залп, — победителем с отрывом в сорок семь очков объявляется отряд под командованием Лейрана иф Регула!

Тишина. Потом гул, как от разорвавшейся бомбы. Одни кадеты закричали от ярости, другие — в восторге, третьи просто не верили.

— Обман! — рявкнул Хейкан, выталкиваясь вперед. Его лицо было багровым от злости. — Он бросил нас в мясорубку у лагеря Сидриана! Половина моих людей полегла там!

— Да он просто трус! — завопил кто-то сзади. — Прятался, пока мы кровь проливали!

Гэррик хлопнул в ладоши, и шум стих.

— Кадет Лейран действовал в рамках правил. Тактика — часть испытаний. Если вы не смогли оценить риски, это ваша проблема. — Он бросил на Хейкана ледяной взгляд. — Жалобы не принимаются, по крайней мере пока вы все — кадеты центра.

— Но он…

— Закрыли тему!

Хейкан стиснул зубы, но отступил.

Я перевел взгляд на Ирбана, стоявшего чуть поодаль. Он не кричал, не возмущался — просто смотрел на меня.

В его глазах читалось что-то между разочарованием осознанием. Теперь, успокоившись, он скорее всего понимал, что я не ошибся. Наоборот, что сделал все правильно, ведь это все было соревнованием до последней секунды, и победитель мог быть только один.

Просто цена оказалась выше, чем он рассчитывал.

Гэррик продолжил зачитывать результаты, но я уже не слушал. В голове прокручивались цифры: четырнадцать уничтоженных лагерей, пятьдесят три процента потерь в финальной атаке, сорок семь очков отрыва. Чистая математика. Никаких эмоций.

— Кадет Лейран, — Гэррик повернулся ко мне, — поднимитесь для оглашения особого решения совета наставников.

Колеса кресла мягко заскрипели по камню, когда я выехал вперед. В толпе снова зашептались.

— По единогласному решению, — Галлон развернул второй свиток, — вам присваивается звание кадета-короля текущего набора.

Тишина стала абсолютной. Даже Хейкан замер.

Кадет-король, который не был третьегодкой. За историю центра стажировки такое происходило всего два раза. Я стал третьим.

Я кивнул.

— Благодарю.

Толпа взорвалась снова, но теперь уже не злостью — завистью.

###

Запах воска и старых книг ударил в нос, как только я переступил порог кабинета Курта в Львином Дворце.

— Садись, Лейран.

Голос старейшины был ровным, но в уголках его глаз дрожали едва заметные морщины напряжения. Я опустился в кресло напротив, чувствуя, как холодное серебро подлокотников впивается в ладони.

— Ты доказал свою ценность клану. Победа на играх, контроль над фракцией, проводники… Совет принял решение.

Он отодвинул в сторону свиток с печатью королевского дома и достал другой — с выгравированным львом.

— Это — приказ о присвоении тебе фамилии главной ветви. Через неделю, после того, как будет проведена официальная церемония, ты станешь Лейраном иль Регулом. Почетным членом главной ветви.

Вот оно. Официальное признание. Не просто калека, не неудачный эксперимент — теперь я часть элиты, той самой системы, которую годами ненавидел.

— Благодарю, старейшина.

Курт усмехнулся, словно уловил мои мысли.

— Не благодари. Это не подарок. Ты получил фамилию, потому что твои технологии дали клану преимущество. Но помни — теперь каждое твоё действие отражается на всех нас.

— Есть условия?

— Одно. Твой проект с проводниками получает дополнительное финансирование, но отныне ты отчитываешься лично перед Советом. И за неудовлетворительные результаты понесешь наказание сам.

— Принято.

Курт кивнул и вдруг добавил почти небрежно:

— И приготовься к церемонии. Придут представители всех кланов. И королевской семьи.

Последние слова он произнёс с лёгким ударением.

— Они хотят посмотреть на нового иль Регул?

— Они хотят понять, насколько ты опасен.

Отлично. Пусть попробуют.

Я вышел от Курта, чувствуя дрожь в груди, там, где спал Ананси. Губы сами собой изогнулись в ухмылке. Вскоре у нас будет официальное право кусаться.

В коридоре было тихо. Свет ламп дрожал на полированном полу, отбрасывая длинные тени от колонн. Я сделал шаг — и тут же замер.

Из темноты между двумя статуями предков Регулов выступила фигура. Шейзан. Его тёмный мундир сливался с тенями, только бледное, исхудавшее лицо выделялось в полумраке. Он не улыбался, но в глазах читалось что-то между презрением и… удовлетворением?

— Поздравляю, мальчик. Теперь ты официально стал нашей проблемой.

Голос был тихим, словно шелест высохших листьев. Он не шевелился, не пытался приблизиться — просто стоял, будто ждал, что я начну оправдываться или дрожать.

Я медленно провёл пальцами по рукояти кинжала за поясом. Не для того, чтобы достать — просто проверить, что он на месте. А затем просто прошёл мимо, не замедляя шага.

Его дыхание даже не дрогнуло, но я уловил лёгкий хруст — он сжал кулаки. Пусть.

Когда между нами уже было шагов десять, за спиной раздался мягкий смешок.

— Увидимся на церемонии, «иль Регул».

###

В день церемонии, за полчаса до ее начала, я готовился в выделенной мне комнате Львиного Дворца. После некоторых раздумий решил не использовать ортезы, оставшись в кресле. Не стоило подстраиваться под них.

Так что я сидел у зеркала, неторопливо поправляя костюм, когда вдруг Дзинта ввалился в комнату, запыхавшийся, с глазами, готовыми выскочить из орбит. Его пальцы судорожно сжимали дверной косяк, будто он боялся, что его сейчас вырвет обратно в коридор.

— Тебя… тебя хочет видеть… — он заглотил воздух, как рыба, выброшенная на берег.

— Кто?

Дзинта сглотнул, его горло дернулось.

— Восьмая принцесса Яркой Звезды.

Я аж поперхнулся слюной. Вот это новости и вот это гости…

— Пусть заходит.

Дзинта кивнул и исчез за дверью, оставив после себя запах пота и страха. Я откинулся в кресле, позволив Ананси раскинуть несколько дополнительных нитей по потолку — на всякий случай.

Дверь открылась снова, и в комнату вошла девушка.

Она была высокой, с осанкой, которую не скрывало даже довольно скромное, явно не предназначенное для моей церемонии платье. Ее волосы цвета темного меда, были собраны в строгую косу, а глаза — холодные, как лезвия — осмотрели комнату с отстраненным любопытством.

— Лейран иль Регул, — произнесла она, оглядев комнату. — Поздравляю с повышением.

— Благодарю, ваше высочество, — я не стал вставать, лишь кивнул. Если она рассчитывала на поклон, то ошиблась адресом.

Ее губы слегка дрогнули — то ли улыбка, то ли гримаса раздражения.

— Ты не будешь предлагать мне сесть?

— В моем положении неудобно играть в гостеприимство. Если хотите — присаживайтесь. Если нет — говорите стоя.

Она медленно опустилась в кресло напротив, ее пальцы провели по подлокотнику, будто проверяя, нет ли там пыли.

— Прямолинейность — это хорошо. Значит, не стану тратить время на церемонии. Она склонила голову. — Я предлагаю тебе место в моей фракции. В борьбе за престолонаследие.

Я рассмеялся.

— И что, сразу после того, как я стал иль Регул, вы решили, что я с радостью предам клан?

— Не предашь. Просто… сменишь приоритеты. — Ее глаза блеснули. — Взамен я могу предложить исцеление.

Мое сердце пропустило удар.

— Исцеление?

— Твои ноги. Они будут работать.

Была одна дамочка, предлагавшая мне то же самое. Было ли это совпадением? Ой, вряд ли…

— И кто же совершит это чудо?

Она улыбнулась, и в этот момент из темноты в углу комнаты выступила тень.

Я даже не заметил, когда она появилась.

Розовая Бабочка.

Ее силуэт был размыт, будто сквозь дымку, но я почувствовал давление ее Потока — тяжелое, как свинцовая плита.

— Силы, стоящие выше королей и королевств, — прошептала принцесса. — Ты даже представить не можешь, что они могут.

Я сжал ручки кресла.

Интересно. Очень интересно.

Но играть в кошки-мышки с королевской семьей я пока не готов.

— О, как загадочно, — сказал я. — Ты хочешь, чтобы я продал душу, но даже не говоришь, кто покупатель.

Принцесса скрестила руки на груди.

— Ты хочешь правду? Хорошо. Ты — инструмент. Очень ценный. Но все же инструмент. А инструментам не положено знать, кто их держит. Возможно, однажды ты сможешь сам стать тем, кто орудует инструментами. И я даю тебе шанс стать чем-то большим. Но до тех пор ты не в праве задвать такие вопросы.

— Как красиво сказано, — я откинулся в кресле. — Но, боюсь, мне неинтересно быть чьей-то пешкой. Даже королевской.

— Ты не станешь даже думать о сотрудничестве? — её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь. Она говорила так, будто уже знала ответ, но проверяла мою реакцию.

Я не моргнул.

— Не стану. Пока не узнаю, с чем именно собираюсь иметь дело.

Её губы дрогнули в намёке на улыбку.

— Осторожность — хорошее качество. Но иногда она лишает человека великих возможностей.

— А иногда спасает от великих ошибок, — я скрестил руки. — Вы предлагаете мне исцеление, но взамен требуете слепого доверия. Это не сделка. Это лотерея.

Розовая Бабочка шагнула вперед, и комната внезапно наполнилась густым, почти осязаемым давлением. Воздух загустел, как расплавленный металл, и я почувствовал, как мое кресло заскрипело под невидимым грузом.

Это был не просто Поток — это было что-то глубже, мощнее, как будто сама реальность сжималась вокруг меня, выдавливая дыхание из легких.

Ананси взвыл у меня в голове, его нити сжались в защитном клубке, но даже он не мог полностью отгородиться от этого. Мои пальцы вцепились в подлокотники кресла, суставы побелели от напряжения.

Каждая клетка тела кричала, что это — уровень, до которого мне еще расти и расти.

— Ты уверен, что хочешь отказаться, Лейран? — ее голос теперь звучал внутри черепа. — Я сделала тебе предложение однажды от своего имени, теперь предложение делает принцесса Яркой Звезды. Не думаешь ли ты, что ты слишком зазнался?

Я стиснул зубы. Ан внутри меня задрожал, пытаясь дать отпор, но это было будто пытаться сдвинуть гору. Тем не менее я заставил себя выпрямиться, хотя спина горела, будто на нее положили раскаленную плиту. Слюна во рту стала горькой, но я выдавил усмешку.

— О, так вот как вы всех вербуете? Надавите — и человек готов ползать на брюхе? Извините, но у меня уже есть опыт борьбы с людьми, которые пытаются меня сломать. Ваш ход предсказуем.

Даже говорить было больно. Каждое слово резало горло, будто я глотал битое стекло. Но я видел, как ее пальцы слегка сжались — ей не понравился мой тон.

— Ты не понимаешь, с чем играешь, — она сделала еще шаг, и давление удвоилось.

Пол подо мной затрещал. В висках пульсировала кровь, зрение затянуло черными пятнами. Но я не опустил голову.

— А вы не понимаете, что пытаетесь унизить человека, которому уже нечего терять. Вы думаете, я боюсь боли? Боюсь смерти? Так что давите сильнее, если хотите. Но знайте — даже если я сдохну, это будет мой выбор. Не ваш.

— Упрямый червь, — прошипела она.

— Упрямый паук, — поправил я.

Я едва не рухнул вперед, но успел перехватиться за стол. Розовая Бабочка отступила обратно в угол.

Принцесса вздохнула.

— Жаль. Ты совершаешь ошибку.

— Возможно. Но это мой выбор.

Наступила тишина. Она смотрела на меня, будто пыталась понять, можно ли ещё что-то сказать, чтобы переубедить. Но я уже принял решение.

Наконец, она развернулась и направилась к двери.

— Когда передумаешь — ты знаешь, где меня найти.

Я не ответил.

Глупо было ожидать, что королевская семья оставит меня в покое после того, как я стал иль Регул. Но если они думали, что я соглашусь на сделку вслепую, то сильно недооценили мою способность считать риски.

Исцеление ног? Да, я хотел этого. Но не ценой свободы.

Дверь закрылась за ней, и только тогда я позволил себе откинуться на спинку кресла и застонать.

Отлично. Только что поссорился с кем-то, кто может раздавить меня, как букашку.

Но черт возьми, это того стоило.

Глава 22

Я сидел, обмякнув в кресле, пытаясь отойти от произошедшего. Какой уровень был у Розовой Бабочки?

Сфера Сдвига Тверди делилась на пять уровней:

Ледник, на котором энергия накапливалась и концентрировалась до такой степени, что превращалась в ядро внутри тела, способное удержать кратно превышающий объем Потока по сравнению с предыдущими сферами.

Вулкан, на котором становилось возможно выпускать эту энергию в едином порыве для разрушительных атак, обходя физические ограничения, обычно не позволявшие проводить через плоть слишком много Потока единовременно.

Остров Пепла, на котором Поток становилось возможно использовать для формирования так называемого Пепельного Тела — иллюзорного фантома, окружающего тело человека и многократно усиливающим все его возможности: как физические, так и ментальные.

Зыбучие Пески, на котором Пепельное Тело становилось возможно объединить с физическим, запустив таким образом второй, после сферы Штиля, этап укрепления организма, в итоге способный вывести тело на сверхчеловеческий уровень.

И, наконец, Раскол Земли, на котором ядро Ледника можно было раздробить на множество фрагментов и распределить по телу не только для формирования дополнительных хранилищ Потока, но и для многократного повышения навыков его контроля.

Каждый уровень — не просто усиление, а качественный скачок, так что мне с моего уровня Бури сложно было судить об уровне Розовой Бабочки. Но, сравнив ее ауру с аурой отца, я был готов поставить на то, что она находилась на уровне Раскола Земли минимум. В стране людей на таком уровне было всего трое: нынешний король, личный телохранитель короля и, наконец, глава клана Альриша, сильнейшего из двенадцати герцогских кланов.

А возможно Бабочка достигла даже следующей сферы под названием Проявление Жизни, упоминание которой я только пару раз видел в старых книгах и которой, по крайней мере по официальным данным, на сегодняшний день не владел ни один человек на планете.

Интересно, зачем Юлианне вообще нужны союзники в борьбе за власть с таким покровителем? Единственный вариант, что приходил в голову: Розовой Бабочке нельзя было напрямую вмешиваться в жизнь королевства, иначе она бы давно заткнула за пояс всех остальных принцев и принцесс.

Впрочем, это в любом случае был не тот вопрос, о котором я мог сейчас всерьез задумываться.

Тем более что у меня была церемония на носу.

###

Я перевел дыхание, ощущая, как холодный воздух залов Львиного Дворца заполняет легкие. Перед зеркальной поверхностью черного мрамора у входа задержался на мгновение, проверяя отражение: строгий мундир иф Регул с только что нашитыми золотыми львами на воротнике, слишком бледное лицо с резкими скулами, в которых читалась усталость последних месяцев, и глаза… Да, глаза выдавали. Пристальный взгляд, изучающий даже самого себя.

И, разумеется, кресло. Я не стал надевать ортезы на церемонию. Это было устройство для боя, поскольку на колесах было далеко не уехать. Но я не собирался забывать сам и давать забывать другим, что сегодня они присваивают титул почетного члена главной ветви калеке.

Зал церемоний встретил меня волной чуть более теплого воздуха, пропитанного ароматом горящего ладана и металлическим привкусом возбужденного Потока. Тот же самый зал, где полгода назад я сражался с Себианом и был осужден всеми за использование паука-проводника.

Теперь все было иначе.

Мраморные колонны, украшенные барельефами со сценами великих побед Регулов, бросали длинные тени на собравшихся. По периметру застыли в карауле бронзовые статуи легендарных воинов клана, их пустые глазницы следили за каждым моим движением. В воздухе висела та особая тишина, что бывает перед началом кровопролития — напряженная, густая, сладковатая от предвкушения.

— Наконец-то удостоил нас своим присутствием, — раздался знакомый скрипучий голос.

Йораниан, его костлявая фигура выделялась среди других, как высохшее дерево среди цветущих садов. Его пальцы, похожие на птичьи когти, теребили нефритовую печать на груди, символ великого старейшины.

Я лишь кивнул, скользя взглядом по собравшимся.

Слева стояли представители клана Регул: старейшины, несколько человек из более молодого поколения, но уже допущенные до контроля над кланом и, разумеется, мой ближайший родственник.

Раган иф Регул — в своем парадном доспехе, где каждый стальной лепесток был выгравирован изящными рунами, смотрелся внушительно даже в этой толпе. Его каменное лицо не выражало ничего, но я знал — он оценивает ситуацию так же, как и я.

Справа — делегации одиннадцати герцогских кланов. Я узнавал их по гербам:

Альриша — сильнейший клан страны после королевского. Их представитель, грузный мужчина с медвежьей гривой седых волос, облаченный в плащ из шкуры полярного волка.

Спика — наши главные противники и неприятели. М-да, и когда, думая о клане Регул, я начал говорить «наши»? Стройная женщина в серебристом одеянии. Ее лицо скрывала полупрозрачная вуаль, но я чувствовал на себе пристальный взгляд этих серых, как сталь, глаз.

Каус — не сказать, что прямо союзники, но с ними у Регул были действительно хорошие отношения. Представлял клан молодой (ну, насколько молодым может быть человек, достигший сферы Сдвига Тверди и выглядящий на тридцать), дерзкий, с вызывающе рыжей бородой, заплетенной в сложные узлы, мужчина.

Антарес — один из самых закрытых и не публичных кланов, большая часть дел которого велась либо с королевской семьей, либо с министерствами. Сухопарый и сгорбленный, хотя еще далеко не старый мужчина смотрел на меня так пристально, будто хотел прожечь взглядом дыру.

Обособленно, на возвышении под балдахином из пурпурного шелка, восседали представители королевской семьи. Юлианны не было видно, похоже она действительно приходила просто поговорить. Однако я узнал пятого принца, Бертранда, в сопровождении, вероятно, либо советников, либо старейшин августейшей семьи.

— Лейран иф Регул, — голос Курта, которому, как первому, кто «заметил мое дарование» (обхохочешься, конечно), доверили вести церемонию, разрезал тишину, как нож масло. — Подойди.

Я подкатил кресло вперед, и зал замер, будто само помещение затаило дыхание.

Справа кто-то зашептался, обсуждая мою инвалидность.

Наконец я остановился перед возвышением, где стоял Курт. Его фигура в парадных одеждах, расшитых золотыми нитями, казалась еще более массивной, чем обычно. Лицо, изрезанное морщинами, было непроницаемо.

— Лейран иф Регул, — повторил он, и в голосе его прозвучало что-то новое — нечто среднее между уважением и опасением. — Сегодня ты переступаешь порог, за которым нет возврата.

Он сделал паузу, давая мне время осознать вес этих чрезмерно пафосных слов. В зале стало так тихо, что слышалось потрескивание факелов.

— Клянешься ли ты кровью и честью служить клану Регул, даже если это потребует твоей жизни? — спросил Курт, и его голос вдруг обрел металлический отзвук — старейшина использовал особое Буйство.

Я почувствовал, как Ан шевелится у меня в груди, реагируя на мощный выброс Потока.

— Клянусь, — ответил я, и мой голос, хоть и лишенный магических усилий, прозвучал достаточно громко, чтобы его услышали в самых дальних углах зала.

Курт кивнул и жестом подозвал слугу. Тот внес ларец из черного дерева.

Когда крышка ларца открылась, в воздухе запахло озоном и сталью. Внутри, на бархатной подушке, лежал перстень — массивный, но явно подогнанный под мой палец.

Это было моей привилегией и одновременно бременем. Рожденный вне главной ветви, технически я не мог разделить кровь иль Регул. Существовала практика формального усыновления, но на этот раз от нее решили отказаться, поскольку, хотя клан больше не мог игнорировать мои успехи и мой потенциал, моя личность была слишком спорной.

В результате я мог войти в главную ветвь лишь как «почетный представитель». С точки зрения получаемых прав это ни на что не влияло, однако, в отличие от кровной принадлежности, почетного представительства можно было лишиться. И я был уверен, что в клане было немало тех, кто спал и видел, как бы поскорее турнуть меня из главной ветви за первую же провинность.

Перстень в данном случае был как бы подтверждением моего статуса и одновременно печатью, которую можно и нужно было использовать при подписании важных документов. Там, где кровные представители иль Регул оставляли отпечаток пальца, я буду оставлять отпечаток…

Следуя регламенту, я вдел палец в кольцо и только потом поднял его и взглянул на изображение на самой печатке.

Хм… либо у кого-то в совете хорошее чувство юмора, либо они действительно признали меня со всеми моими… дополнениями. Ну, либо это, наоборот, было напоминание о том, что я никогда не буду истинным Регулом.

С печатки на меня смотрел мастерски вырезанный то ли из белого золота, то ли из какого-то минерала, изящный паук. Это при том, что на всех подобных печатках, что я видел, были изображены разнообразные львы.

— Ты получишь титул, соответствующий твоей… уникальности, — продолжил Курт, и в его голосе снова появились нотки того самого опасения. — Отныне ты — Белый Паук.

Еще одна «фишка» титула почетного представителя.

Внутри огромной главной ветви, невероятно ветвистой и запутанной, где из-за долголетия, даруемого Потоком, человек мог быть на пятьдесят лет старше собственного двоюродного дедушки, существовало внутреннее деление на так называемые дома.

Для человека извне, да даже для предствителя побочной ветви, это ничего не значило, так что где-либо кроме самой главной ветви принадлежность человека к тому или иному дому никогда не упоминали. Но Курт, например, принадлежал к дому Яростного Льва, Йораниан — к дому Затаившегося Льва, а Шейзан, как не иронично, с учетом его членства в Теневом Сообществе — к дому Солнечного Льва.

Почетные представители ни в какой дом не входили, а потом им давали отдельный титул для соответствия. Например, Мириа, получив не так давно свой почетный титул, стала официально Мириа иль Регул, Львица Черной Гривы.

А я, соответственно, теперь был Лейран иль Регул, Белый Паук. Забавно.

В зале пронесся шепот. Где-то слева кто-то резко кашлянул — вероятно, подавляя смешок. Справа раздался недовольный вздох.

— Благодарю, старейшина, — сказал я.

В этот момент где-то в задних рядах раздался голос:

— Сколько еще клан Регул будет попирать традиции? — Это был представитель Альдебарана. — Разве может калека…

Он не успел закончить. Воздух перед ним взорвался, и мужчина отшатнулся, закашлявшись и сплюнув на пол кровь.

— Кажется, у кого-то проблемы с речью, — сухо заметил Курт, даже не взглянув на нарушителя. — Есть ли еще желающие вмешаться в церемонию клана Регул?

Тишина. Такую тишину можно было резать ножом и подавать на серебряном блюде.

Я повернулся к собравшимся, чувствуя, как перстень на пальце странно пульсирует в такт сердцебиению.

— Благодарю всех за присутствие, — сказал я, и в голосе моем звучала та самая ядовитая вежливость, которую так ненавидел Архан. — Особенно представителей короны. — Я сделал небольшой поклон в сторону принца Бертранда, замечая, как его пальцы сжали подлокотники кресла. — Уверен, ваш интерес ко мне… исключительно академический.

— Мы всегда интересуемся выдающимися… экспериментами, — ответил он.

Я улыбнулся.

Курт резко кашлянул, давая понять, что церемонию не стоит прерывать мне в том числе.

— Лейран иль Регул, Белый Паук, — провозгласил он, и его голос, усиленный Потоком, заставил дрожать витражи на высоких окнах. — Да пребудет с тобой сила предков и мудрость львов!

В зале раздались вежливые аплодисменты. Где-то в толпе кто-то зашипел: «Паук в львиной гриве». Кто-то пробормотал: «Корона что-то затевает».

Старейшины встали, склонив головы ровно настолько, сколько требовал этикет. Представители кланов последовали их примеру — все, кроме королевских. Те лишь слегка кивнули, словно делали одолжение.

По идее дальше должна была идти часть с поздравлениями от представителей остальных кланов, но, развернув кресло в их сторону и уже заготовив дежурную улыбку, я вдруг почувствовал странную слабость.

Руки будто стали ватными, веки налились свинцом, сознание начало стремительно пустеть. Я засыпал, скорее даже отключался, стремительно и неостановимо.

Единственное, что я сумел и успел сделать в этой ситуации — это вывести Ана из тела, спрятать его под креслом и активировать синхронизацию сознаний. А потом мое человеческое тело обмякло в кресле, погрузившись в глубокий сон.

Мир предстал передо мной в странных, преломленных оттенках. Каждый предмет имел двойной контур — обычное зрение паука, где движение важнее статики.

Мраморный пол под лапками был ледяным, отполированным до зеркального блеска тысячами ног. В воздухе витал густой коктейль запахов: терпкий ладан, горьковатый металл оружия, сладковатый пот нервничающих аристократов.

Зал Совета предстал передо мной во всей своей подавляющей монументальности. Те же самые колонны теперь казались выше, массивнее, словно сжимали пространство. Между ними танцевали тени от факелов — длинные, извивающиеся, как живые существа.

Старейшины Регул быстро подошли и встали вокруг меня плотным полукругом, будто защищая от представителей одиннадцати кланов и королевской семьи, также уже успевших оказаться совсем рядом.

— Технология проводников, — голос представителя Альриша, мощный и гулкий, разрезал тягучую тишину, — не может оставаться исключительным достоянием одного клана. Это угрожает стабильности всего королевства. И теперь, когда вы включили его создателя в главную ветвь, вы больше не можете игнорировать волю Яркого Собрания.

— Если Регулы откажутся поделиться знаниями, — поддержал его советник принца, делая ударение на каждом слове, — корона будет вынуждена ввести экономические санкции.

— И не только корона, — встрял представитель Альдебарана.

Представительница Спика, женщина с лицом, скрытым серебристой вуалью, сделала шаг вперед. Её палец с крупным перстнем уперся в мою мерно поднимающуюся и опускающуюся грудь.

— Мы не позволим одному клану получить такое преимущество, — её голос звучал мягко, но в каждом слове чувствовалась сталь. — Особенно после тех успехов, что этот паучок показал на ваших военных играх. Он должен работать на благо страны, а не чахнуть в застенках вашего дурацкого центра стажировки.

Я мысленно отметил, как вздрогнул Раган. Отец сделал два шага вперед, протянул руку, как бы закрывая меня от Спика.

— Лейран — мой сын, — его голос гремел, нарушая протокол. — Никто не имеет права…

— Твоё место — молчать и слушать, — как бич, прозвучал голос Курта иль Регул. Старейшина не шевельнулся, но его львиная грива седых волн казалась еще массивнее в тронном зале. — Побочные ветви не участвуют в голосовании. Это закон.

Раган замер, я видел, как его челюсть сжалась до хруста. Его пальцы непроизвольно согнулись, приняв боевое положение — старый рефлекс воина. Но он сдержался.

Впрочем, с учетом того, что он не мог знать, что я наблюдаю, этот жест отозвался искренней теплотой в груди.

Королевский посланник поднял руку в белой перчатке, усыпанной крошечными бриллиантами.

— Корона предлагает компромисс, — его голос звучал, как скользящий по льду клинок. — Лейран иль Регул остаётся в вашем клане, но ежемесячно предоставляет нам полные отчёты о своих исследованиях. Остальным кланам — сокращённые версии.

В зале поднялся шум. Я видел, как старейшина Йораниан, его костлявые пальцы с длинными ногтями, похожими на когти, сжались в бессильной злобе. Ну, что, теперь вы чувствуете, каково было мне, когда вы требовали отдать плоды многолетних усилий за просто так?

— Взамен? — прошипел он, и в его голосе слышалось напряжение.

Посланник улыбнулся — холодно, без участия.

— Полное освобождение от налогов на все исследования, связанные с проводниками, — он сделал паузу, — и по двадцать миллионов астер за каждый отчёт от каждого герцогства.

Я мысленно прикинул суммы — даже для Регул это был неплохой куш. Но старейшины не торопились соглашаться.

— Вам мы согласны передавать данные ежемесячно, — парировал один из старейшин. — Но другим кланам таких же привилегий предоставить не можем. Мы согласны на предоставление отчета для них раз в год и оплату в размере миллиарда за каждый отчет.

Представительница Спика засмеялась — звонко, как падающие стеклянные бусы.

— Три месяца, — парировала она, играя с ядовитым кристаллом на цепочке. — По сто миллионов. И полный доступ к любым побочным открытиям.

Представитель клана Генуби добавил:

— И никаких копий технологии за пределами вашей лаборатории! — его голос гремел. — Мы не хотим, чтобы каждый ублюдок в королевстве обзавёлся такой силой.

Старейшины на этот раз собрались на настоящий мини-совет, только через несколько минут выдав свой ответ.

— Полгода, триста миллионов за отчет. Информацию о побочных открытиях только в формате обмена на открытие равнозначной ценности после проверки представителем короны. Это наше последнее слово. Либо так, либо этот вопрос мы будем решать через королевский суд.

На этот раз советоваться пришлось уже герцогским кланам. Но в конце концов предложение старейшин было принято.

— Будите его, — с налетом остаточного недовольства в голосе произнесла представительница Денеб. — Надо закончить церемонию и поздравить-таки нашую спящую красавицу.

Один из советников принца подошел к моему телу и поднес к носу бутылек с какой-то жидкостью. Почти сразу же я почувствовал, как моё сознание дёрнулось — тело звало обратно.

Губы пересохли, язык прилип к нёбу, будто обожженный раскаленным песком. Я медленно открыл глаза, ощущая, как веки подрагивают от напряжения. Мои пальцы судорожно сжали подлокотники кресла, и я почувствовал, как холодный металл впивается в кожу.

— Поздравляю с получением титула, Лейран иль Регул, Белый Паук, — голос прозвучал слева, мягкий и вкрадчивый, как шорох шелковых одежд.

Я повернул голову, ощущая, как мышцы шеи протестуют против движения. Представитель королевского клана, даже не отошедший для правдоподобности, а просто убравший флакончик в карман, протянул мне руку.

— Благодарю королевского советника, — ответил я, намеренно опустив титул. Мой голос звучал хрипло, будто я только что пробежал марафон.

Представители одиннадцати кланов выстроились в очередь, каждый в одеяниях своего дома, каждый с символами своей власти.

— Клан Спика признает твои… необычные заслуги, — произнесла женщина. Ее глаза, сверкающие из-под вуали, скользнули по моему креслу, по неподвижным ногам. Но это не было презрение — нет, в его взгляде читался холодный расчет, оценка ресурса. — Надеюсь, наши исследователи смогут… плодотворно сотрудничать с тобой.

— Все в свое время, — ответил я, слегка наклоняя голову.

— Наши исследователи с нетерпением ждут возможности поработать с тобой, — насквозь фальшиво улыбнулся представитель Антарес.

— Как и я, — улыбнулся я, зная, что именно Антарес первыми попытаются воспроизвести мои исследования.

Один за другим подходили представители, каждый произносил формальности, каждый пытался прощупать мои слабости.

И вот очередь дошла до принца Бертранда. Он сделал шаг вперед, и его тень накрыла меня целиком. Когда он наклонился, я уловил запах дорогих духов — смесь амбры и чего-то цветочного, что резало ноздри своей сладостью.

— Надеюсь, ты не заставишь себя долго ждать, — прошептал он, и его горячее дыхание обожгло мне ухо. — Дворец открыт для тебя в любое время. У нас есть… многое для обсуждения.

Его рука легла на мое плечо — тяжелая, полная мощи. Пальцы впились в мышцы с силой, которую нельзя было назвать дружеской.

— Как только позволят обстоятельства, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. Моя улыбка была идеальной маской вежливости.

Он задержал взгляд на секунду дольше необходимого, затем отступил, его лицо снова стало непроницаемым.

Похоже, предприятие «Лейран иф Регул», не без труда работавшее под давлением одного только клана Регул, после расширения до «Лейрана иль Регула, Белого Паука», — ждет намного более сложная и еще более конкурентная среда.

Глава 23

Тяжелые дубовые двери с резными львиными мордами захлопнулись за моей спиной. Церемония вступления в главную ветвь подошла к концу час назад, а меня уже ждал для частного разговора великий старейшина. Вот это стремительный взлет по карьерной лестнице.

Кабинет Йораниана, куда он раньше меня никогда не пускал, оказался небольшим, но роскошным. Стены, обитые темно-синим бархатом с вышитыми золотыми нитями геральдическими львами поглощали свет. Высокие окна в свинцовых переплетах пропускали косые лучи заходящего солнца, которые падали на массивный дубовый стол. В воздухе витал терпкий аромат каких-то орехов, смешанный с запахом старого дерева и высцетшей кости.

Йораниан стоял у центрального окна. Когда я вошел, он не обернулся, но его плечи слегка напряглись.

— Проходи, Лейран иль Регул, — его голос напоминал скрип старых доспехов.

Медленно я подъехалЯ почувствовал, как Ананси шевельнулся у меня за воротником, его тонкие лапки слегка пощекотали кожу. Медленно, я подъехал к его столу.

Йораниан наконец повернулся.

— Ну что, «Белый Паук», — он растянул мой новый титул, будто пробуя его на вкус. — Понравилось тебе наше маленькое представление?

Я позволил себе расслабиться в кресле, положив руки на резные подлокотники.

— Если бы я знал, что получу ТАКОЙ титул, возможно, готовился бы усерднее, — ответил я, следя за его реакцией.

Йораниан громко хмыкнул и тяжело опустился в свое кресло.

— Ты видел, что там творилось? — он наклонился вперед, его кольчатые пальцы сложились в замок. — Каждый из этих улыбающихся гиен думал, как бы урвать кусок пожирнее.

Он явно говорил не об их секретном разговоре во время моей отключки, но подсознательно я подстраивал его вопросы именно под эту тему, а потому мне стоило больших усилий отвечать так, чтобы он не понял, что я все слышал.

— Достаточно видел, — ответил я, стараясь сохранить голос ровным. — Все хотят отхватить от меня и моих исследований свой кусок.

Йораниан внезапно громко рассмеялся, его смех напоминал лай старого боевого пса.

— Ты даже не представляешь! — ну, как бы представляю, но ладно. Его лицо снова стало серьезным. — Опишу тебе вкратце ситуацию. Корона хочет твои исследования. Все одиннадцать кланов — тоже. Мы выторговали время, но… — он сделал паузу, — ты понимаешь, что у тебя нет выбора?

Я медленно провел пальцем по резному узору на подлокотнике, ощущая, как дерево поддается моему прикосновению.

— Понимаю, — ответил я. — Но, старейшина, позвольте задать вопрос. Почему вы так уверены, что я просто сдамся?

Йораниан откинулся на спинку кресла, его глаза сузились.

— Потому что ты не дурак, — сказал он просто. — Противостоять главной ветви собственного клана, которой репутация не позволит что-то тебе сделать публично — это одно. Но сопротивляться воле короны просто из личной прихоти — совсем другое.

— Ваша правда, — кивнул я. Даже с учетом всего недовольства, что я испытывал по поводу того, что мои исследования просто продали, тем более что это сделали в моем присутствии, пока я спал, будто мной самим торговали, как помидорами на базаре, я не мог не понимать, насколько серьезная игра началась.

Вот только противостоять авторитетам можно разными способами. Можно открыто, а можно…

— У меня есть одна идея, — начал я, выпрямляясь в кресле. — Мы можем подправить данные, которые им передадим. Внести в ритуал… небольшую модификацию.

Йораниан нахмурился, его брови почти сомкнулись над переносицей.

— Какую именно? — спросил он, и в его голосе появились стальные нотки.

— Блокировку перехода в Сдвиг Тверди, — ответил я. — Как вы знаете, если проводник создается для человека, не владеющего Потоком, то и он сам будет «пустышкой». А если у хозяина есть определенный уровень, то проводник автоматически подтянется до уровня хозяина. Но у меня есть идея, как внести в проводников на моменте создания изъян, препятствующий формированию Ледника, как в случае постепенного достижения сферы Сдвига Тверди, так и в том случае, если проводника получает уже находящийся в этой сфере человек. Таким образом, даже предоставив остальным материалы наших исследований, настоящие, не фальшивки, мы сможем обеспечить себе в будущем преимущество в гонке разработок проводников.

Йораниан замер, его глаза пристально изучали мое лицо. В комнате повисла тишина, нарушаемая только треском дров в камине.

— Умно, — наконец произнес он, и в его голосе я уловил нотки одобрения. — Чертовски умно. Но… — он резко встал, — не обнаружится ли подлог?

— Если все будет так, как я думаю, то заметить ошибку сможет человек, одновременно обладающий проводником и очень высоким уровнем понимания теории их создания. С учетом того, что я знаю об исследователях, они очень вряд ли начнут экспериментировать сразу на себе. К тому же у нас самих ведь до сих пор нет ни одного проводника уровня Сдвига Тверди, так что, если нас в чем-то обвинят, то мы сможем сказать, что ничего не знали о проблеме или что сами не знаем, как с этим справиться.

— С каждой секундой это звучит все лучше, — ухмыльнулся Йораниан. — И у тебя уже есть схема этого ошибочного ритуала?

— Нет, — я покачал головой. — Пока что это лишь теория, которую, хотя я знаю, что она будет работать, надо воплотить в жизнь.

— И сколько тебе понадобится времени?

— Четыре, возможно пять месяцев.

— Я даю тебе два, — отрезал великий старейшина, — а также полный доступ к любым материалам и аппаратам лабораторий Львиного Дворца.

Я прикинул в уме. Не хотелось соглашаться на такие сжатые сроки, но я понимал, что Йораниан тоже не по прихоти меня торопит.

— Если я перееду сюда и заброшу на время все остальные дела в центре… хорошо. Я перепроверю формулы, подготовлю чертежи, создам несколько контрольных образцов. Но за такую услугу я жду ответной.

— Назови свои условия, — произнес Йораниан.

— Пока не могу, — покачал я головой. — Но обещаю, что это не будет что-то невозможное.

Старейшина задумался почти на минуту, прежде чем кивнуть.

— Договорились. И не подведи, Белый Паук, — произнес он. — А теперь иди. У тебя есть два месяца… и много работы.

Я кивнул и развернулся к выходу.

###

Гулкий стук массивной дубовой двери отозвался эхом в просторной лаборатории, когда я заперся изнутри. Воздух здесь был насыщен запахом озона и металла. По стенам, выложенным полированным черным базальтом с прожилками серебра, пробегали голубоватые разряды энергии от работающих приборов.

Я провел ладонью по холодной поверхности центрального рабочего стола из темного дуба, ощущая под пальцами следы десятков экспериментов. Стол был завален хрустальными сосудами, где переливались разноцветные жидкости, стопками пергаментов с чертежами и десятками кристаллов-носителей разной степени чистоты.

— Два месяца, — пробормотал я, снимая с плеча Ана. Белый паук размером с небольшую кошку взобрался на стол и, развернувшись, посмотрел в мои глаза своими восьмью. — Нам нужно сделать невозможное, друг.

Дни сливались в бесконечную череду экспериментов. Я спал урывками на узкой кушетке в углу лаборатории, просыпаясь от каждого нового озарения. Еду — обычно холодное мясо, черный хлеб и крепкий травяной чай — приносили молчаливые слуги, оставляя поднос у двери.

Загвоздка была в том, что я обманул Йораниана. Я знал, что ради получения преимущества над Спика и другими кланами совет пойдет на все и ожидал, что он предложит использовать лаборатории Львиного Дворца. А потому уже сразу запланировал, что буду не только исследовать способ заложения дефекта в ритуал создания проводников, но и разрабатывать одну идею, приедшую мне в голову после того, как я испытал на себе пресс энергии Розовой Бабочки. Способ повторного укрепления нашей с Ананси связи при переходе в сферу Сдвига Тверди.

На двадцать седьмой день произошел первый прорыв. Я обнаружил, что можно внести определенные изменения в структуру используемого в ритуале реагента — особым образом затянутого корня дикой ивы.

На первый, второй и даже третий взгляд это выглядело как повышение стабильности ритуала и облегчение последствий для проходящего его человека. И только понимая назначение всех ингредиентов и обладая собственным проводником, можно было почувствовать дисгармоничный резонанс, появляющийся между аспектом заавува и измененным корнем.

— Да! — я едва не разбил колбу с реактивами от возбуждения. — Это же чистейшая поэзия! Они даже не поймут, где спрятана ловушка!

Когда на сороковой день я наконец добился стабильного результата — 89,7% отказов при попытке перехода — я позволил себе целых шесть часов непрерывного сна.

И по идее дальше уже можно было ехать к Йораниану и докладывать об успехе. Но вместо этого я дотянул аж до семидесятого дня, когда уже ко мне дважды приходил Курт и говорил, что надо поторапливаться, потому что правильная комбинация всех переменных для успешного проведения моего личного эксперимента никак не находилась.

Но в конце концов удалось и это. А остальное уже было делом техники.

Презентация для Йораниана, для которой мне привели очередного смертника уровня Сдвига Тверди, прошла без сучка и задоринки. Несмотря на уровень Ледника, созданный проводник был лишь на пике уровня Ока Бури, что было более чем наглядным подтверждением успеха моих изысканий.

После объяснений, не слишком заумных, но достаточно подробных, чтобы старейшина понял, Йораниан несколько секунд стоял, просто тупо вертя в руках маленький корешкой дикой ивы, будто пытаясь на вид понять, что в нем не так.

— И ты уверен, что это нельзя обнаружить заранее? — наконец спросил он.

— Можно, но в этом весь смысл, — я ухмыльнулся. — Это изменение будет считаться полезным, ведь оно действительно стабилирует процесс и уменьшает вероятность долгого процесса адаптации на сорок процентов.

Йораниан положил корешок обратно на бархат и тяжело вздохнул.

— Два месяца. Ну, чуть больше. Ты и правда не подвел. Я не забуду о своем обещании. Оформляй отчет. Завтра я передам это в королевский клан.

Когда дверь за ним закрылась, я опустился на стул, внезапно ощутив всю усталость последних десяти недель.

За окном лаборатории уже сгущались сумерки, окрашивая каменные стены Львиного Дворца в кроваво-красные тона. Где-то вдалеке завывал ветер, предвещая бурю. Но здесь, в моей крепости из базальта и знаний, было тихо и безопасно.

Я потянулся за журналом, чтобы сделать последние записи. Работа была закончена, но предстояло еще применить все эти знания на практике.

###

Плац центра стажировки, отведенный конкретно моей фракции, как фракции кадета-короля, встретил меня неожиданной картиной. Солнце стояло в зените, бросая резкие тени от стройных рядов кадетов, с безупречной синхронностью проводящие утренние разминочные упражнения. Я остановился у края площадки, опираясь на ручки кресла, и медленно провел взглядом по шеренгам.

— Черт возьми…

Их было не менее трехсот. В последний раз, когда я видел свою фракцию, она насчитывала от силы шестьдесят преданных кадетов. Теперь же передо мной стояла, можно сказать, маленькая армия, причем армия полноценная и сплоченная: младшие кадеты вперемешку со старшаками, без дискриминации и предубеждений, даже несколько помощников наставников, которым пока что было дозволено участвовать в жизни кадетов.

Более того, на левом плече у каждого красовалась новая нашивка — стилизованный белый паук на черном фоне.

— Фракция Белого Паука, — раздался звонкий голос.

Этан шагнул вперед, его обычно безупречно уложенные волосы сегодня были слегка растрепаны, а на лице играла едва сдерживаемая улыбка.

— Ожидает приказаний своего лидера, — продолжил он, делая театральный поклон.

Я ощутил, как уголки губ сами собой потянулись вверх. Ива стояла рядом с Этаном, подбородок гордо поднят, но в ее глазах читалось едва уловимое напряжение.

Во время партизанской войны от нее так и не последовало никаких подлянок, но это не значило, что я ошибся на ее счет. Сестра что-то скрывала, это было ясно как день. Но разбираться с этим мне предстояло точно не сейчас.

Выкатившись из тени коридора, я очутился перед рядами кадетов.

— ВНИМАНИЕ! — раздался оглушительный голос Архана, стоявшего в первых рядах. Три с небольшим сотни человек тут же прекратили делать зарядку и вытянулись по струнке. — СМИРНО! ФРАКЦИЯ БЕЛОГО ПАУКА ВПЕРВЫЕ ОФИЦИАЛЬНО ПРИВЕТСТВУЕТ СВОЕГО ЛИДЕРА, КАДЕТА-КОРОЛЯ, ЛЕЙРАНА ИЛЬ РЕГУЛА, БЕЛОГО ПАУКА!

— СЭР!!! — грохнули три сотни голосов.

Некоторые смотрели на меня с восторгом и даже обожанием, другие — с холодным расчетом, третьи — просто с любопытством. Но больше никто не смел нарушать порядок.

— Вольно, махнул я рукой.

— ВОЛЬНО! — повторил мои слова Архан почти что басом.

Не знаю, было ли причиной то, что я не видел его больше двух месяцев и теперь взглянул на него свежим взглядом, или он действительно так изменился именно за это время, но мой брат-близнец за это время как будто успел вымахать больше, чем за последние два года.

По росту он почти догнал отца, который был, мягко говоря, крупным мужчиной, а по ширине плеч даже обогнал. Ему не хватало возрастной «матерости», делавшей Рагана иф Регула не просто крупным, а по-настоящему мощным, но черная повязка на глазу придавала Архану некоторой суровости, отчасти компенсировавшей его еще юное лицо.

Более того, я заметил, что, пока меня не было, Архан достиг уровня Вихря, что, даже с поправкой на мою постоянную помощь, с учетом его не слишком большой одаренности в контроле Потока было выдающимся результатом.

Поймав его взгляд, я кратко подмигнул брату, он улыбнулся и кивнул в ответ.

— Отчет о деятельности за последние два месяца, — подошедший Юдан протянул толстую папку с аккуратно подшитыми документами. — Дисциплинарные нарушения снизились на сорок процентов. Успеваемость по боевой подготовке…

Я поднял руку, прерывая его.

— Сохрани на потом, — сказал я. — Сначала хочу увидеть, что вы собой представляете.

По команде Архана, судя по всему, негласно избранного моим заместителем, кадеты синхронно рассыпались в боевые группы. Движения были отточенными, четкими — видно, что тренировались усердно. Я заметил несколько новых лиц среди командиров.

— Построение для сдерживания тварей топей, группы по тридцать человек! — приказал я.

Ряды мгновенно перестроили, слившись в более крупные группы и построившись в полукольца.

— Неплохо, — пробормотал я. — А теперь «Вихревое кольцо».

Перестроение снова заняло считанные секунды. Кадеты образовали концентрические круги, начав сложный маневр с постоянной сменой позиций. Я кивнул — тактически грамотно, хотя и видно, что еще сыровато.

Внезапно воздух над плацем содрогнулся от мощного рычания.

— Лейран иф Регул!

Я медленно развернул кресло. В десяти шагах стоял Себиан, его массивная фигура отбрасывала длинную тень. За спиной у него переминался с ноги на ногу еще выросший с церемонии совершеннолетия золотой лев — его проводник, сверкая в солнечных лучах.

— Обещанные полгода прошли, — прошипел Себиан. — Месяц назад. Но ты, как крыса, прятался за стенами Львиного Дворца.

Тишина на плаце стала звенящей. Даже ветер будто замер.

— Во-первых, Лейран ИЛЬ Регул. А во-вторых, «Прятался»? — я нарочито медленно поднял бровь. — Интересная трактовка. А я-то думал, что с одобрения совета старейшин совершенствую технологию, которая сделает наш клан сильнее. — Я покачал головой. — Но если тебе не терпится получить очередной урок…

Смысла играть в слабость перед Себианом больше не было. Я и Ан были более чем официально признаны кланом, так что можно было с ним не церемониться.

Лев рыкнул, сделав угрожающий шаг вперед. Себиан сжал кулаки, и я увидел, как по его рукам пробежали золотистые разряды Потока.

— Готов сразиться прямо сейчас?

Я сделал вид, что задумался, обводя взглядом площадь. Кадеты замерли в ожидании. Этан нервно кусал губу. Ива скрестила руки на груди — ее пальцы судорожно сжимали локти.

— Нет, — наконец ответил я, наслаждаясь мгновением. — Я только что вернулся после двух месяцев в лабораториях. Давай завтра. На рассвете.

Себиан фыркнул, его лицо исказила гримаса разочарования.

— Трусишь?

— Нет, — я улыбнулся. — Просто хочу дать тебе время подготовиться. Чтобы потом не было оправданий.

Его лев зарычал громче, но Себиан лишь резко кивнул.

— Завтра на рассвете. И не вздумай снова исчезнуть.

Я наблюдал, как они удаляются, и вдруг ощутил легкое покалывание предвкшения в пальцах. Даже не думал, что могу реально соскучиться по сражениям. С другой стороны, два с лишним месяца в четырех стенах — это даже для самого закостенелого интроверта многовато.

Завтра. Хорошо.

Глава 24

Дверь в мои покои с громким стуком распахнулась, ударившись о каменную стену. Первой в проеме показалась широкая спина Архана, загородившая свет из коридора.

Он втащил внутрь массивный дубовый ящик, доверху наполненный чем-то характерно позвякивающим.

— Заранее извиняюсь, — проворчал он, протискиваясь между косяком и шкафом. Его массивные плечи задели полку с книгами, и несколько фолиантов с грохотом рухнули на пол. — Официально поздравляю тебя, братец, с новым статусом. Теперь ты не просто калека, а калека из главной ветви.

Из-за его спины появилась Ива, ловко переступив через упавшие книги. Ее длинные черные волосы были собраны в тугую косу, а в руках она держала две бутылки с темно-рубиновым вином.

— Архан, перестань валять дурака, — бросила она, ставя бутылки на резной дубовый стол. — Лейр, не обращай внимания на этого болвана. Мы пришли поздравить тебя по-настоящему.

За ними в комнату ввалилась целая толпа кадетов моей фракции. Комната, обычно тихая и полупустая, моментально наполнилась шумом, смехом и звоном стекла.

Кто-то притащил бочонок эля, кто-то — поднос с закусками. В углу сразу же организовался стол для карточных игр, а у окна двое младших кадетов устроили импровизированный бар.

Этан вошел последним, осторожно прикрыв за собой дверь. В его руках была небольшая стеклянная бутылочка необычной формы, перевязанная золотой лентой. Жидкость внутри переливалась теплым янтарным светом, будто в ней была заключена частичка солнца.

— Это для тебя, — сказал он, бережно ставя бутылку передо мной на стол. — Не вино, а нечто более ценное.

Я взял в руки необычный сосуд. Стекло было теплым на ощупь, а при ближайшем рассмотрении я заметил, что по его поверхности бежали едва заметные энергетические узоры — явный признак работы мастера Потока.

— Что это? — спросил я, поворачивая бутылку в руках.

— Тоник «Стальное дыхание», — пояснил Этан, присаживаясь напротив. — Дорогущая вещь, ты даже не представляешь. Скидывались всем миром.

Архан, тем временем разливавший вино по бокалам, фыркнул:

— Я, конечно, тоже скидывался, но это выглядит как моча больного дракона. Ты уверен, что это можно пить?

— Вкус… специфический, — признался Этан, — но эффект стоит того. Укрепление костей, повышение гибкости сухожилий, эластичности мышц. Даже от прыщей, якобы, избавляет. Если бы эта штука не была такой дорогой, ей бы поили каждого кадета центра.

Я с любопытством изучил бутыль еще раз.

— И сколько же стоит такая штуковина?

— Триста тысяч, — усмехнулся Этан. — Но для нового иль Регула не жалко.

Шум в комнате нарастал. Кто-то затянул похабную песню про гладиаторов и наложниц, подхваченную хором пьяных голосов.

В углу завязался спор о преимуществах разных боевых стилей, который быстро перерос в дружескую потасовку. Благо, мои новые апартаменты кадета-короля были достаточно просторными даже для такого. Двое кадетов устроили соревнование, кто дольше продержится в стойке на одной руке, а трое других азартно делали ставки на исход.

Я наблюдал за этим весельем, отхлебывая вино из хрустального бокала. На вкус оно было терпким, с нотками чернослива и дубовой коры — явно не самое дешевое.

— Так что, завтра твой бой с Себианом? — перекрикивая шум, спросила Ива, пересаживаясь ко мне ближе.

Я кивнул:

— Давно пора разобраться с этим раз и навсегда.

— Он тренировался как одержимый все эти месяцы, — предупредил Этан, понизив голос. — И я видел, как он на тренировках отрабатывал приемы против твоих нитей.

— Я тоже не баклуши бил, — пожал плечами я, но в глубине души понимал, что Этан прав. Себиан был не дурак и наверняка подготовился.

— Просто подумай о тонике, — настойчиво повторил Этан, указывая на бутылку. — Одного глотка хватит, чтобы получить преимущество.

Ива вдруг схватила меня за руку:

— О, смотри! — она указала в центр комнаты, где два кадета устроили импровизированный бой на посохах. — Держу пари на пять серебряных, что рыжий победит!

Бой действительно был зрелищным. Посохи свистели в воздухе, сталкиваясь с глухими ударами. Оба бойца использовали элементы владения Потоком — один покрывал свое оружие синеватым сиянием, другой двигался с неестественной скоростью.

Вечер тянулся, вино заканчивалось, голоса становились все громче, а шутки — все менее приличными. К полуночи большинство гостей уже валилось с ног. Архан громко храпел, развалившись в моем кресле, Ива с трудом фокусировала взгляд, а самые стойкие еще пытались допеть начатую песню.

Этан поднялся, чтобы уходить, но перед этим наклонился ко мне:

— Не забудь про тоник. Выпей перед боем, чтобы быть уверенным в победе, — он похлопал меня по плечу. — Удачи завтра. Хотя тебе она вряд ли понадобится с таким преимуществом.

Когда последние гости покинули комнату, кто-то на своих двоих, а кто-то, поддерживаемый друзьями, я остался один с бутылкой тоника на столе. Янтарная жидкость внутри мягко светилась, переливаясь в лунном свете, пробивавшемся сквозь шторы. Я взял бутылку в руки, ощущая легкое покалывание Потока в пальцах.

Откупорил. Поднёс горлышко к носу, осторожно направив аромат к носу движениями руки. Что-то не то, впрочем, как будто именно этого и стоило ожидать.

— Укрепляющий тоник, — пробормотал я, вращая бутылочку в пальцах. — С добавлением… чего именно?

Я поставил сосуд на дубовый стол так, чтобы свет лампы проходил сквозь жидкость. На дне заметил микроскопические частицы — слишком мелкие для невооружённого глаза, но Ананси тут же выделил их для меня. Кристаллы? Нет, что-то органическое.

— Этан, — я скривил губы. — Слишком уж ты настаивал, зря.

Впрочем, с этим в любом случае нужно было разобраться. Можно было, конечно, дождаться чужого хода, как я делал это обычно. Но с учетом того, насколько это было ненадежно, и насколько я стал сильнее, во всех смыслах, пожалуй, стоило поступить более грубо и напористо.

###

Полночь. Пора.

Коридоры центра были пустынны. Лунный свет, проникающий через окна, рисовал на полу причудливые узоры.

Дверь комнаты Ивы была заперта, но меня это остановить не могло. Тончайшие нити проникли в замочную скважину. Щелчок. Дверь подалась беззвучно.

Внутри пахло лавандой и стальными клинками. На стене висели тренировочные мечи, на туалетном столике — флаконы с духами и…

— Интересно, — я поднял маленький кристалл с едва заметным свечением. — Ты что, тоже экспериментируешь с Потоком?

Ива спала, её волосы раскидались по сторонам. Она лежала на боку, одна рука под щекой, другая — на рукояти кинжала под подушкой. Старые привычки.

Я не стал предупреждать.

Ананси выстрелил паутиной, и за секунду Ива оказалась опутана с головы до ног — плотный кокон, оставляющий свободным только лицо. Да и то рот я тоже замотал, чтобы она не закричала от неожиданности.

— М-мф! — её глаза широко раскрылись, когда она резко проснулась.

— Тише, — я присел на край кровати. — Мы же не хотим разбудить весь центр, правда? — она попыталась дернуться, но нити лишь плотнее впились в кожу. — Хватит этих игр, — сказал я, наклоняясь ближе. — Давай поговорим по-взрослому.

Кляп был убран.

— Лейр… — она попыталась скривить губы в усмешку, но голос дрогнул. — Ты совсем спятил?

— Не придуривайся. Ты ведь сама намекала мне на свое предательство. К тому же у тебя есть проводник. Я знаю, можешь не отпираться. Что тебе известно?

— Ничего, — она резко отвернулась.

Я вздохнул и провёл пальцем по бутылочке с тоником, которую достал из кармана.

— Тогда объясни вот это.

Ива промолчала.

— Хорошо, — я встал. — Пойдём к Этану. Может, он окажется разговорчивее.

— Нет! — её голос сорвался на шёпот.

Я замер, наблюдая, как её пальцы судорожно сжимают простыню.

— Почему нет? — я наклонился, чтобы поймать её взгляд. — Если вы заодно, то тебе же будет лучше разделить ответственность с братом.

Она закусила губу.

— Ты не понимаешь…

— Тогда объясни!

Мои пальцы впились в ее щеки, с силой тряхнули голову девушки. Может быть мое тело не было усилено Полным Штилем, но тренировки на руки давали свой эффект.

Тишина.

— Последний шанс, Ива, — я разжал пальцы. — Или ты мне всё расскажешь, или я разбужу Этана и узнаю правду сам. А тебя… — я сделал паузу, — тебя я передам отцу. Как предателя клана.

Её глаза расширились.

— Ты не посмеешь…

— Рискни проверить.

Мы замерли в немом противостоянии. Наконец, её плечи дрогнули.

— Ладно… — она прошептала. — Но… отпусти меня.

Я убрал нити. Все равно она бы не смогла меня победить, даже если бы захотела, даже с проводником.

— Говори.

Ива глубоко вдохнула.

— За месяц до военных игр ко мне подошли после тренировки. Предложили… усилить мой Поток.

— Кто?

— Какой-то случайный кадет, не знаю, не запомнила, — она сглотнула. — Они сказали, что могут дать мне проводника. Как у тебя. И что он поможет мне прогрессировать быстрее.

Я стиснул зубы.

— И ты согласилась.

— Я застряла на Вихре, а Этан уже освоил Шквал, хотя мы всегда были наравне! — в её голосе прозвучала горечь. — Ты не понимаешь, каково это!

— Продолжай.

— Они… провели ритуал, — словно в доказательство из ее руки вылетела серебряно-золототая вспышка, превратившись в крупную, размером с леопарда, рысь. — А после осле этого… начали шантажировать.

— Чем?

— Они сказали… что убьют Этана, если я не помогу. — её голос дрогнул. — Хотели, чтобы я навела на наш отряд отряд Караны на последних соревнованиях. Но ты начал все это с объединением, так что план провалился. А вчера, видимо узнав, что ты вскоре вернешься из Львиного Дворца, приказали… подсунуть тебе этот тоник. А чтобы ты ничего не заподозрил, приказали убедить Этана его тебе подарить.

Я взял бутылочку, изучая её при свете луны.

— Что в нём?

— Настоящий тоник… но с добавкой. — она отвернулась. — Яд замедленного действия. Должен вызывать галлюцинации… чтобы ты проиграл Себиану.

Я замер, переваривая информацию.

— Кто стоит за этим?

— Не знаю! — она сжала кулаки. — Я клянусь! Они никогда не называли имён!

Я изучал её лицо — расширенные зрачки, дрожащие губы, капли пота на лбу. Она говорила правду.

— Где они проводили ритуал?

— Я… не видела. Мне завязали глаза. Но… — она замялась.

— Но?

— Это было в торговом районе. Чувствовался запах перебродивших фруктов. И… в здании был лифт.

Я кивнул, запоминая детали.

— Сколько этажей?

— Десять. Мы поднимались на самый верх.

Я откинулся назад, обдумывая.

— Что-то еще?

— Охранники у входа. Они… ели что-то острое. Пахло перцем и жареным мясом.

Ресторан поблизости. Возможно.

Я вздохнул и поднял бутылочку с тоником.

— Я прощу тебя за это предательство, потому что ты попыталась меня предупредить и извинилась тогда, как мне кажется, искренне.

— Да!

— Молчи. Но это будет только раз. Если ты посмеешь выкинуть подобное дерьмо еще раз…

— Я поняла! Пожалуйста, помоги защить Этана, он ни о чем не знает!

— Помогу, конечно, — кивнул я. — Но я все еще не договорил. Хотя я тебя прощаю, ты должна быть наказана.

Я схватил ее нитями, запрокинул голову и резко влил ей в рот содержимое бутылька. Она захлебнулась, попыталась выплюнуть, но я зажал ей нос, заставляя проглотить.

Когда она прокашлялась, я ее отпустил.

— Что… что ты сделал⁈

— Не думаешь, что ты должна хотя бы испытать на себе то, что хотела мне споить? — усмехнулся я. — Если все так, как ты сказала, то через денек тебя отпустит. К тому же эффект тоника может помочь тебе достичь Шквала.

Я повернулся и покатился к выходу.

— Лейр!

— Я сломаю замок, — произнес я, не оборачиваясь. — И в твоих же интересах не пытаться выбить дверь, если ты, конечно, не хочешь, чтобы твое безумие увидел весь центр.

###

Плац Центра стажировки дышал утренней прохладой, но песок под моими ногами уже нагревался, рассыпаясь мелкими зернами под давлением металла. В воздухе витал едва уловимый запах озона — следы вчерашних тренировок с применением Потока.

Себиан стоял напротив, расставив ноги в боевой стойке.

Его золотистый проводник-лев величиной с небольшого слона перебирал лапами, оставляя на песке глубокие отпечатки. Солнечные лучи играли на его гриве, создавая иллюзию, будто вокруг головы хищника танцует нимб из расплавленного металла.

— Ну что, Паук, готов признать, что твои ниточки против настоящей силы — как детские погремушки против боевого молота?

Я медленно провел пальцами по ремням, проверяя надежность крепления ортезов.

— Удивительно, как быстро ты забываешь свое поражение. Полгода тренировок — и уже воображаешь себя непобедимым?

Его губы искривились в усмешке, но глаза оставались холодными, как лезвия. Ну, хотя бы он не был настолько тупым, чтобы начать обвинять меня в том, что я обещал ему договорный бой полгода назад.

— Тогда ты победил хитростью. Сегодня я знаю все твои трюки.

Лев внезапно рыкнул, и звуковая волна заставила песок вокруг нас вздыбиться мелкой рябью. Я почувствовал, как Ан напрягся у меня на плече.

Бой начался без команды.

Себиан рванул вперед, оставляя за собой шлейф золотистого Потока. Его первый удар — прямой, как выстрел, — я парировал сетью из нитей, но лев уже прыгнул в сторону, перерезая мою защиту когтями.

Неплохо. В отличие от боя на церемонии теперь он сражался со своим львом в идеальном тандеме. Я резко развернулся, выпуская новые нити. Они сплелись в воздухе, образуя три слоя защиты.

Во внешнем были тонкие, почти невидимые нити-лезвия с атакующими Буйствами, которые должны были выступить в роли активной брони. В среднем — упругие волокна, способные поймать и погасить удар. А в последнем, внутреннем, нити сплелись в плотный щит из переплетенной паутины.

Хотя со времени боя против Мириа прошел уже почти год, а я до сих пор не смог пробиться на уровень Ока Бури, мои навыки контроля энергии и умение черпать Поток из Ледника Ана стали заметно выше. Теперь мне без особого труда, даже не активируя синхронизацию, удавалось использовать двенадцать Буйств за раз: по четыре на каждый слой.

Себиан не стал ломиться напролом. Вместо этого он резко остановился, и в тот же момент лев выпустил сгусток энергии из пасти. Золотистый шар со свистом пробил первые две линии защиты, но застрял в третьей.

— Неплохо, — процедил я, чувствуя, как Ан напрягается, восстанавливая порванные нити.

— Это только разминка, — усмехнулся Себиан, после чего лев мгновенно отреагировал, прыгнув вверх.

Я едва успел отскочить, когда хищник врезался в то место, где я только что стоял. Песок взметнулся фонтаном, ослепляя на секунду.

Используя момент, я выпустил десяток нитей в разные стороны, создавая иллюзию паутины. Себиан заколебался на мгновение — куда бежать?

Но лев оказался быстрее. С оглушительным ревом он врезался в основу моей сети, перерезая ключевые нити. Себиан, воспользовавшись моментом, прорвался сквозь ослабленную защиту.

Его удар врезался в последний слой защитной паутины и промял его, добравшись до моей груди. Я почувствовал, как волна Потока прошла сквозь тело, заставляя зубы стучать.

В следующую секунду вольфрамовые грузики уже атаковали Себиана, но он успел отскочить.

— Ну что, признаешь поражение?

Себиан стоял в двух шагах, его дыхание стало чуть чаще, а на лбу выступил пот, но руки в стальных перчатках по-прежнему были сжаты в уверенные кулаки.

Я медленно поднял голову, смахивая каплю крови с прокушенной губы.

— Ты действительно стал сильнее. Но…

Синхронизация.

Внезапно все нити на плацу вздрогнули и натянулись, как струны. Себиан огляделся — оказывается, пока он атаковал, Ан незаметно опутал весь периметр плаца.

Лев зарычал, но было уже поздно. Я свел пальцы в замок, и вся сеть разом сжалась, создавая вокруг Себиана и его проводника кокон из сверкающих нитей.

Вот только он даже с этим знал, как справиться. За эти полгода парень определенно посвятил тренировкам кучу времени. Подскочив к своему проводнику, он схватил льва за гриву, после чего из их тел во все стороны рванула мощнейшая волна энергии, разорвавшая половину моих нитей и сделавшая ловушку почти бесполезной.

М-да. Это определенно не будет так просто.

###

Плац Центра стажировки пылал в лучах закатного солнца, окрашивая песок в кроваво-красные тона. Каждый мой вдох обжигал легкие — воздух был густым от поднятой пыли и энергии Потока.

Себиан стоял напротив, тоже тяжело дыша. Проводник-лев мерно шагал кругами у него за спиной. Парень вытер ладонью стекающую по подбородку кровь и поправил наплечник, исковерканный моими нитями.

Мы бились уже минут десять под взглядами сотен человек. И вообще-то он был прав. Никакие мои уловки не сработали, подавляющая мощь проводника-льва была поразительной. С учетом того, что Себиан находился на уровне Шквала, а я — Бури, к тому же был на год старше, формальный победитель как бы уже становился очевиден.

Вот только у меня был Ледник, а потому я мог сражаться в том же темпе еще минут час. А вот Себиан уже был на последнем издыхании. Это было заметно хотя бы по тому, что его лев уже не выглядел золотым, а скорее каким-то грязно-песочным.

Сколько бы он ни храбрился, естественные ограничения доступного объема энергии нельзя было игнорировать. Однако в его глазах не было и тени сомнения — только стальная решимость настоящего воина Регул.

Лев взревел и бросился вперед, а Себиан синхронно атаковал с фланга. Я едва успел среагировать — отскочив назад, я заставил Ананси выпустить десяток тончайших нитей, которые впились в песок вокруг противника.

Но Себиан уже научился — он совершил резкий прыжок в сторону, а его лев выпустил волну энергии, выжигая мои ловушки.

Я глубоко вздохнул.

— Стоп! — резко поднял я руку.

Себиан замер в полушаге от новой атаки, его лев настороженно зарычал.

— Ты сдаешься? — в его голосе звучало разочарование.

— Предлагаю ничью, — выдохнул я, выпрямляясь. — И… предложение.

Себиан медленно выпрямился, но боевую стойку не оставил.

— Какое еще предложение?

— Перемирие? — переспросил я, направляясь к нему по уже раскаленному от вспышек Потока песку.

— Перемирие, — кивнул он в конце концов.

В толпе зрителей неодобрительно зашушукались, но мне было плевать. Я и так уже создал себе репутацию человека, использующего для достижения своих целей самые разные, в том числе и не особо одобряемые традициями методы.

— Давай разделим фракцию, — произнес я негромко, когда мы с Себианом остановились посередине плаца. — Равные права. Ты будешь ее лицом — сильным, харизматичным лидером. Я останусь в тени как стратег.

Его брови поползли вверх. Лев неожиданно перестал рычать, наклонив голову набок, словно пытаясь понять мой ход.

— Ты… что, серьезно? — Себиан рассмеялся, но смех звучал неуверенно.

Я пожал плечами, чувствуя, как капли пота стекают по спине.

— А почему нет? Ты хочешь доказать, что лев лучше паука? Но ты немного опоздал. Меня уже признал сам клан. И триста человек моей фракции следуют именн за пауком, а не за львом. Но я согласен, что лев был и будет ни с чем не сравнимым символом силы и власти Регул. Ты доказал, что лев — это сила. Я доказал, что паук — это ум. Вместе мы сделаем эту фракцию величайшей за всю историю центра.

Себиан задумался. Я видел, как его взгляд скользит по окружающему плацу, где собрались десятки кадетов, затаив дыхание наблюдавших за нашим поединком.

— А если я скажу, что хочу быть единоличным лидером? — наконец произнес он, скрестив руки на груди.

Я позволил себе ухмылку.

— Тогда мы продолжим этот бой. И ты проиграешь. Ты ведь не глуп и тоже это понимаешь, хотя и продолжаешь вопить о том, как тебе плевать на мои ловушки.

В воздухе повисло напряжение. Но наконец Себиан тяжело вздохнул и кивнул.

— Ладно, Паук. Договорились. — Он сделал шаг вперед и протянул руку. — На равных.

Я пожал его ладонь, чувствуя шершавые мозоли от бесчисленных тренировок. Его лев нехотя прикрыл глаза, будто соглашаясь с решением хозяина.

Внутри я ликовал. Фракция? Кадеты? Тренировки? Это было приятно, но все это было лишь инструментом. Пусть Себиан светит лицом, занимаясь организацией тренировок, разрешением конфликтов и прочей шелухой. А я… я найду способ использовать это в своих целях.

— Завтра соберем совет командиров, — сказал Себиан, отпуская мою руку. — Ознакомлю их с новыми порядками.

Себиан повернулся к зрителям, подняв наши руки в символическом жесте взаимной победы. Толпа взорвалась криками и аплодисментами.

Это действительно было очень символично. Лев и паук, сразившиеся, но в итоге заключившие мир.

Да, это именно тот исход, который мне был нужен.

Пускай тешится. А у меня есть более важные вещи, которыми нужно будет заняться. Например, нападение на лабораторию по созданию проводников-хищников, принадлежащую восьмой принцессе.

Конец Третьей Книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ткач Кошмаров. Книга 3

Content

Ткач Кошмаров. Книга 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene