Эволюционер из трущоб. Том 14

Глава 1

Знаете, за что я люблю свою бабушку, Маргариту Львовну? Да за то, что с виду она ледяная королева, а внутри — сама забота и трепет. Вот и сейчас она бухтела, раздавала подзатыльники моему непутёвому папаше, но между делом попросила Максима Харитоновича вызвать лекаря и проверить, здоров ли её сын.

Лекарь явился спустя пару минут и провозился аж целых два часа. Бабушка заставила его проверить буквально всё! Все застарелые травмы, поискать исчезнувшие шрамы, проверить энергетические каналы и психическое состояние Константина Игоревича. Спустя пару часов лекарь Багратионовых завершил осмотр и дал своё заключение.

— Что ж, господа, физические повреждения, как внутренние, так и внешние отсутствуют. Психически же ваш сын никогда не славился здоровьем. Хи-хи, — рассмеялся лекарь, снимая синие резиновые перчатки.

— Это верно. Он тот ещё дуралей, — хмыкнула Маргарита Львовна, сложив руки на груди и ласково посмотрев на сына.

— Ну не скажите. Раньше я бы за такой комментарий вколотил тебе нос в череп, а сейчас стою, улыбаюсь, — парировал Архаров.

— Это потому, что ты боишься, что внучок тебя снова придушит, — усмехнулась бабушка.

— Этот сопляк жульничал, — буркнул отец, потерев шею.

— Отличное оправдание, — улыбнулся я, стоя в сторонке.

— Как бы там ни было, господин Архаров выглядит так, будто помолодел лет на двадцать. Сила и выносливость его существенно выросли, но есть серьёзная проблема: энергетические каналы и ядро маны разрушены и восстановлению не подлежат.

— Вы хотели сказать, обычными методами их не восстановить? — спросил я, имея в голове чёткий план, как починить папашу.

— Если вы знаете способ, то обязательно расскажите мне о нём. Буду премного благодарен, — кивнул лекарь. — Что ж, если вопросов нет, то я пойду.

Лекарь раскланялся и ушел, разминувшись в дверях с Максимом Харитоновичем.

— Ну что, зятёк, будешь чаёк? — подмигнув, спросил дед.

Архаров ответить не успел. Словно буря, в палату ворвалась Иришка, притащив с собой заварник, пару кружек и огромную плошку печенья.

— Великолепно, — прошептал я, когда она проходила мимо, и показал медсестре большой палец.

Иришка расплылась в довольной улыбке и выскочила в коридор, оставив меня, бабушку, деда и отца наедине. Я тут же набросился на печенье, а дед тем временем сел на край кровати и начал неторопливо рассказывать обо всех событиях, произошедших с момента поглощения Калининграда аномальной зоной. Когда дед закончил рассказ, настала моя очередь хвастаться.

Я поведал о том, как вернул земли Архаровых, как одолел Малышева, породнился с Черчесовым, выкупил земли Юсуповых, как победил на войне с Китайцами, и много о чём ещё. Отец слушал внимательно и не перебивал. Зато перебивала бабушка, то и дело говоря, что я поскромничал, а на самом деле, мои достижения куда значительнее! Вогнала меня в краску, старая.

А потом наступила немая, тяжёлая пауза. Я посмотрел на отца и осторожно поднял тему, которой не хотел касаться:

— Пап. Есть одна неприятная для тебя тема, которую я просто не могу обойти стороной, — сказал я и замялся, подбирая слова.

— Ты узурпировал мой род и не собираешься возвращать бразды правления? — насмешливо спросил отец.

— Это само собой разумеется, — улыбнулся я. — Но речь пойдёт о другом. Помнишь капитана Гаврилова?

Архаров нахмурился, затем кивнул:

— Да, помню. Отличный боец и надёжный человек. А что с ним?

Я тяжело вздохнул, а после выпалил:

— Так уж вышло, что теперь он стал новым мужем Елизаветы Максимовны.

В комнате воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Все переглядывались, не зная, как отреагирует Архаров. Неожиданно для всех, отец вдруг громко расхохотался, запрокинув голову:

— А-ха-ха! Вот это я одобряю! Пока глава рода был слаб, он не упустил шанс и взял своё! Красавец, Гаврилов!

Признаюсь честно, подобная реакция меня шокировала. Да, у отца жен было, что конь налюбил, но всё же… А как же его уязвлённое чувство собственничества, о котором я так много слышал?

— Ну, не сказать, что это он её взял. Это скорее инициатива самой мамы, — сказал я, внимательно следя за реакцией отца. — Ты точно не злишься из-за этого?

Архаров посмотрел на меня с искренним удивлением:

— Злюсь? С какого это хрена я должен злиться? Она подарила мне тебя! Сильнейшего в роду! А ты, в свою очередь, спас мне жизнь. А стало быть, кто я такой, чтобы указывать Лизе, как ей жить? Пусть делает, что душе угодно. Главное, что теперь у нашего рода есть шанс не только выжить, а ещё и стать великим. Ты лучший подарок, который мне преподнесла судьба, а остальное уже не имеет значения.

Маргарита Львовна мягко улыбнулась и добавила тихим, уверенным голосом:

— Мишка, ты был прав. Это лучший подарок на день рождения, который мне когда-либо дарили.

Улыбаясь, я заметил, что дед сидит в стороне и молча смотрит в пол. Задумчивый, отрешённый. Я подошел к старому и положил руку на его могучее плечо:

— А ты, Максим Харитонович, сиди тут и никуда не уходи. Для тебя у меня тоже имеется подарочек.

Дед, слегка смутившись, кивнул. Использовав телепортационную костяшку, я оказался в своей Кунгурской квартире. Выпрыгнув в окно, воспользовался планером и приземлился рядом с управой, в которой жила мама. Поднявшись на второй этаж, я застал трогательную сцену.

Гаврилов, серьёзный строгий капитан, выглядел крайне мило. Он осторожно качал на руках новорождённую дочь. Малышка тихо агукала и тянулась маленькими ручками к его лицу, а сам Гаврилов явно получал от этого огромное удовольствие. Мама же сидела на кровати и наблюдала за этой картиной. Я подошёл ближе, крепко взял Гаврилова за руку, затем повернулся к матери и так же уверенно взял её руку.

— Миша, что ты делаешь? — удивлённо спросила мама, с тревогой глядя в мои глаза.

Я тихо произнёс:

— Воссоединяю нашу огромную, бедовую семью.

Не дав им возможности что-либо добавить, я активировал портал, и в следующую секунду мы оказались в Калининграде. Я вёл их по узким улочкам, а мама обливалась слезами, утопая в ностальгии. Гаврилов молчал, прижимая дочь к себе. То и дело он натыкался взглядом на архаровцев, которых ещё недавно тренировал. Они отдавали ему честь и неслись по своим делам.

— Михаил Константинович, зачем мы здесь? — официальным тоном с нервозностью в голосе спросил Гаврилов.

— Сейчас всё узнаешь, — сказал я, остановившись у дверей поликлиники.

Пропустив маму и капитана внутрь, я провёл их по сумрачному коридору прямо к палате отца. Внутрь Елизавету Максимовну и Гаврилова пришлось заталкивать силой.

Первым, кого увидел Гаврилов, был Константин Игоревич Архаров. Капитан застыл на месте, не в силах поверить своим глазам. Его лицо побледнело, в глазах промелькнули страх и растерянность. Он явно не ожидал увидеть здесь господина, которому служил верой и правдой всю свою жизнь.

Елизавета Максимовна, напротив, не выглядела удивлённой. Она лишь слегка нахмурилась, холодно кивнула бывшему мужу и сухо произнесла:

— Привет, Константин. Рада, что ты жив.

Едва сказав это, она вдруг заметила своего отца, сидящего чуть в стороне. Взгляд Елизаветы Максимовны мгновенно смягчился, глаза наполнились слезами, и женщина бросилась к нему, сжимая в объятиях.

— Папа! — прошептала она, дрожа всем телом от переполняющих эмоций.

Максим Харитонович — мужик грозный, сильный! Но такой плаксивый… Он крепко обнял дочь и впервые за долгое время дал волю слезам.

— Доча-а-а-а!!! — навзрыд зарыдал мой дед.

Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями и тихим шепотом Максима Харитоновича и Елизаветы Максимовны. Маргарита Львовна, стоя в стороне, молча смахнула скупую слезу со щеки, наблюдая за этой трогательной сценой и крепче прижалась к руке сына, будто боялась, что он может снова исчезнуть.

Тем временем Гаврилов застыли напротив Архарова. Капитан был растерян и напряжён, с трудом подбирая слова, он выдавил из себя:

— Константин Игоревич, я… я предал вас. Я не думал, что всё так выйдет… Но, но чувства…

Архаров внимательно слушал Гаврилова, сложив руки на груди. А капитан, с трудом подбирая слова, сухо приносил извинения за то, что увёл жену у главы рода, однако был твёрд в своём намерении и дальше оставаться с ней вместе и защищать от любых невзгод, чего бы ему это ни стоило.

Да, он готов понести заслуженное наказание и лишиться головы, но он ни о чём не жалел и поступил бы так снова. В финале Гаврилов твёрдо заявил что женщину и мать своей дочери он не уступит никому. Я даже проникся ещё большим уважением к этому вояке. Архаров же улыбнулся, шагнул вперёд и положил руку Гаврилову на плечо.

— Дурак ты, капитан. Ты защитил моего сына и его мать, — сказал он спокойно и с теплотой в голосе. — Тебе не в чем себя винить.

Гаврилов, задыхаясь от эмоций, молча пожал протянутую ему руку. Тут взгляд Архарова остановился на маленьком свёртке в руках капитана. Он наклонился, осторожно посмотрел на младенца и сказал:

— А это, как я понимаю, твоя дочь? Радует, что она такая же красавица, как и её мать, — засмеялся Архаров, разряжая обстановку. Похоже, годы пыток пошли ему на пользу, слегка смягчив характер. — Надеюсь, ей от тебя, уродца, достанется только несгибаемый характер.

От этих слов напряжение в палате окончательно спало. Все присутствующие рассмеялись звонко, облегчённо. Будто камни, лежащие на их плечах долгие годы, прямо сейчас свалились, дав вздохнуть свободно. Наступил настоящий катарсис. Семья Архаровых не просто воссоединилась, она стала намного больше, сильнее и сплочённее, чем была когда-либо прежде. Однако, на горизонте уже маячили весьма трагичные события…

* * *

Император раздражённо шёл по мрачной винтовой лестнице, ведущей в темницу. Каменные стены пропитались сыростью и отчаянием, свет ламп тускло мерцал, отбрасывая искажённые тени.

Ивану Васильевичу позвонил начальник темницы и сообщил о форс-мажоре в камере Архарова. Что именно случилось, он не успел сказать, так как Император, разозлившись, заставил сердце старика замереть от ужаса. Начальник умер за считанные секунды. Немного успокоившись, Иван Васильевич решил лично направиться в логово страданий и узнать о происшествии.

Его шаги гулким эхом разносились по винтовой лестнице заставляя ярость клокотать глубоко в груди. «Чёртовы дилетанты. Какой может быть форс-мажор после долгих лет пыток? Палач переборщил и прирезал Архарова? Это было бы отлично, но вряд ли случилось именно это»… От этих мыслей Император невольно потрогал ухо, кусок которого в своё время откусил Константин Игоревич.

— Чёртово животное, — выругался Император, остановившись у дверей лифта.

Лифт остановился на нижнем уровне темницы. Двери медленно распахнулись, и Император широкими тяжёлыми шагами направился в конец коридора, где находилась камера Архарова. В этот самый момент сгорбленный карлик-палач, со страхом поглядывая в сторону Императора, быстро юркнул внутрь лифта и нажал кнопку первого этажа.

Поднявшись наверх, карлик, тяжело дыша и нервно улыбаясь, пулей вылетел из лифта, направившись к выходу. Едва он выскочил на улицу, тут же запрыгнул в кузов случайного грузовика, ударился головой о стальной ящик и зашипел от боли. Судя по всему, водитель воспринял грохот за команду к отправке.

Машина плавно тронулась с места и исчезла в лучах заходящего солнца. Карлик улыбался во весь рот, чувствуя себя самым счастливым беглецом на свете. Ведь Император порвал бы его в клочья, узнай, что тот не сумел уследить за Архаровым. А так есть, пусть и призрачный, шанс на выживание, но он есть!

Тем временем Иван Васильевич остановился рядом с тремя стражниками, вытянувшимися во фрунт.

— Что у вас опять стряслось, идиоты? — прорычал Иван Васильевич, глядя на нового начальника стражи, который нервно сглотнул и указал рукой в сторону камеры Архарова.

— П-п-прошу за мной. В-в-вы д-д-должны это увидеть, — заикаясь, выдавил новоявленный руководитель и распахнул дверь камеры.

Император ощутил странный резкий аромат зловония. Сначала он сморщился от омерзения, а потом, войдя внутрь, с недоумением оглядел заляпанные стены и разбросанные на полу орудия пыток. Повсюду стоял отвратительный запах нечистот, а на полу лежала перевёрнутая больничная утка.

— Что за мерзость⁈ — заорал Император, брезгливо зажимая нос. Затем его взгляд упал на пустые цепи. Лицо его побледнело, глаза сузились, а голос сорвался на хриплый рёв: — Где этот выродок, мать вашу⁈

— Я-я-я не-не-не знаю, ваше величе… — договорить новый начальник стражи не успел.

Из темноты возникла костлявая рука с острыми когтями и быстрым движением вырвала ему кадык. Бедолага упал на холодный каменный пол, обливаясь кровью. Стражники с ужасом уставились на кровавое зрелище, боясь пошевелиться.

— Чего вылупились⁈ Немедленно поднимайте тревогу! — срывая голос, рявкнул Император.

Спустя минуту темница наполнилась криками и воем сигнала тревоги, но было уже поздно. Камера пуста, пленник исчез без следа, и Император впервые за долгое время ощутил, как страх и гнев начинают затягивать его в свои липкие, холодные объятия.

— Нужно было прикончить этого выродка, пока был шанс! — прокричал Иван Васильевич, ударив кулаком в стену так, что по ней пошли глубокие трещины, а своды темницы задрожали.

Глава 2

Ближе к вечеру родственники разбрелись по Калининграду, а я пригласил в больничную палату Юрия. Он, мягко говоря, был удивлён увидеть Константина Игоревича живым и здоровым.

— Отец! — воскликнул Юрий и рванул, чтобы обнять Архарова, но тот выставил руку, останавливая сына.

— Юрий, я тоже рад тебя видеть, — сдержанно сказал Константин Игоревич.

Чёртов Архаров. Привык со всеми держать дистанцию. Только мне досталась капля тепла, и то лишь потому, что он расчувствовался после долгого плена. Ох уж этот сухарь. Привык тащить на собственных плечах всю тяжесть этого мира и ни к кому не привязываться. Может, раньше такое поведение было обосновано, но сейчас всё изменилось.

— Старик, может хотя бы сегодня перестанешь вести себя как говнюк и подаришь Юре немного теплоты, которую он заслуживает? — строго спросил я, сложив руки на груди, и добавил. — Юрка всё-таки абсолют. Если он разозлится, то с лёгкостью надерёт твою мохнатую задницу, — усмехнулся я, подначивая отца.

— Мохнатую? — переспросил Юрий, приподняв бровь.

— О-о-о. Ты бы видел. Жуть! Настоящие заросли, — хихикнул я, поймав на себе злобный взгляд отца.

— Хватит говорить о моей заднице, наглые засранцы, — ухмыльнулся он, а после сдавил Юрку в объятиях так, что тот пожалел о том, что эти объятия таки случились.

— Папа… Рёбра… Сломаешь… — прохрипел Юра, покраснев как рак.

— Ха-ха-ха! Абсолют просит пощады? Выходит, ваш старик ещё на что-то годен, — громогласно расхохотался Архаров, выпустил Юру из объятий и опустил могучую лапищу моему брату на плечо. Да так, что тот присел, не в силах сдержать мощь отца.

— Ага. Сейчас ты годен лишь на то, чтобы кулаками махать. Но я планирую это исправить, — заявил я, подходя ближе.

— В каком смысле? — спросил Юрий.

— В прямом. В плену отца немного изуродовали. Уничтожили магические каналы, раскололи ядро маны, а значит…

— Значит, ты хочешь устроить переливание? — улыбнулся Юра, глядя мне в глаза.

— Какое, к чёртовой матери, переливание? — напрягся отец. — О чём вы вообще говорите?

— Не переживай. Тебе понравится, — пообещал я, толкая его в сторону больничной койки. — Ложись, расслабься и получай удовольствие.

— Ха-ха. Удовольствие, — засмеялся Юрий и покачал головой. — Мне это удовольствие до сих пор в кошмарах снится.

— Да что вы собрались делать, сопляки⁈ Я глава рода и… — начал было отец, но я его перебил.

— И страдаешь склерозом. Глава рода теперь я. А ты ложись на койку и помолчи немного. Скоро начнётся лечение!

— Зачем мне лечение? Я себя замечательно чувствую! Во мне силы больше, чем когда-либо! — возмутился Архаров, нехотя присаживаясь на край койки.

С лёгкой хитрой улыбкой я толкнул его в плечо, заставляя лечь, и сказал:

— Замечательно для того, кто совсем недавно мог сдохнуть в любую секунду. Но для того, кто хочет противостоять Императору, ты слишком слаб, и мы это прямо сейчас исправим.

Отец удивлённо приподнял бровь, но спорить не стал. Как только он лёг на койку, я потянулся к мане. Из пола, раскрошив белоснежную плитку, вырвались каменные столбы и сковали отца по рукам и ногам. После настала череда магии Холода. Иней пополз по коже отца, и тот начал материться.

— Если я отморожу яйца, то… — договорить он не успел.

— Юра, твоя задача держать отца как можно крепче. Если потребуется, можешь врезать ему в бороду и потушить сознание.

— Щенки! Да я сам сейчас вас потушу! — зарычал Архаров, начав трансформироваться в зверя.

Бурая шерсть стала пробиваться через кожу, а кости с хрустом удлинялись. Помня, какой дурью обладает отец на пике своих сил, я поспешил завершить приготовления. Уверенным движением ножа вскрыл себе вену, вставил иглу и начал аккуратно переливать кровь Архарову.

Константин Игоревич тут же почувствовал все прелести восстановления магических каналов. Его глаза округлились от ужасной боли, из глотки вырвался вой, а всё тело затряслось в припадке. Кислотная кровь проникла в тело, начав разъедать его изнутри. Архаров дёргался, пытаясь вырваться. Его мышцы напряглись до предела.

Но сколько бы отец ни метался, кислоте было всё равно. Она продолжала свою работу, разъедала плоть, оголяя мышцы, сухожилия и даже кости. Жуткое зрелище. Юрий, стоявший рядом, внимательно наблюдал за процессом, крепко вдавливая отца в больничную койку, хотя это было крайне непросто:

— Гра-а-аргх!!! — зарычал Архаров и дёрнулся с такой силой, что ножки больничной койки со звоном обломились и он повис, удерживаемый лишь каменными столбами.

Пришлось сделать новую койку из камня, а заодно усилить холод. По моей задумке лёд должен был ослабить болевые ощущения, но судя по всему, отцу было всё так же больно, несмотря на чудовищную регенерацию, дарованную анимагией.

— Отлично, папаша! Отлично! Ещё немного, и мы тебя подлатаем! — выкрикнул я, смахивая пот со лба.

В этот момент плоть на груди Архарова истлела, продемонстрировав нам огромное бешено бьющееся сердце.

— Миша, ты уверен, что он не помрёт⁈ — встревоженно спросил Юрий.

Я лишь пожал плечами:

— Сейчас и узнаем.

Я выдернул иглу из вены отца и призвал разломный кристалл. Пропуская через себя океан энергии, я стал вливать её в тело Константина Игоревича. О, это дивное мгновение. Отец выгнулся дугой, да так, что каменные столбы вместе с кроватью стали крошиться, словно были сделаны из глины. Глаза Архарова вспыхнули ярко синим цветом, а по телу побежали голубоватые трещины, из которых лились лучи света. Но была одна весомая проблема.

У отца всегда было огромное непропорциональное ядро маны, но паршиво развитые энергетические каналы. Из-за чего он не мог высвободить истинную мощь, сокрытую в нём. Сейчас же я влил в него всю ману, имеющуюся в разломном кристалле, и этого хватило лишь для того, чтобы восстановить каналы на правой руке…

— Юрка! Зови деда, живо! — рявкнул я, призывая новый кристалл.

Если быстро не завершить формирование каналов, то отец навсегда останется однобоким калекой, не способным колдовать. А чтобы завершить формирование, мне нужна прорва маны. Долбаные тонны маны!

Юра кивнул и рванул на выход. Я же призвал ещё два кристалла и стал переливать из них энергию в отца. Архаров ревел, дёргался из стороны в сторону, орал что-то нечленораздельное. Его когтистые лапы сжимались и разжимались, царапая каменные столбы, зубастая пасть клацала, заставляя острые клыки крошиться.

— Да, папаня. Работы тут намного больше, чем с Юркой. Уж лучше бы ты жуков жрал, чем переходил дорогу Императору, — дрожащим голосом проговорил я, трясясь от натуги.

В этот момент сердце отца продырявилось, начав с пугающей скоростью выплёвывать мою кровь. Алые капли падали на пол, стекали по бокам Архарова, разъедая плоть. Одним словом, дела были весьма плачевные…

В палату влетел Максим Харитонович и разинул рот от удивления. Всё же он ещё никогда не видел Архарова в подобном состоянии.

— Внучок, что от меня требуется? — спросил дед, за мгновение до того, как в палату вбежал и Юрий.

— Деда, собирай всю ману, до какой только сможешь дотянуться, и передавай мне.

Максим Харитонович кивнул. Вокруг негомоментально сформировался полупрозрачный синеватый вихрь, от которого во все стороны хлынули потоки силы. От их пульсации задрожал пол, а волосы всех присутствующих стали развеваться, будто дул сильный ветер. Дед подошел ко мне и положил руку на мою спину.

— А-а-а!!! — невольно заорал я, чувствуя, как бескрайние океаны энергии стали прокачиваться через мои каналы, разрывая их в клочья.

Я переправлял энергию в тело отца, но поток маны был слишком силён.

— Мишка! — крикнул дед, оборвав передачу энергии.

— Продолжай! Я справлюсь! — проскрежетал я, трясясь, как будто нырнул в ледяную прорубь.

Через минуту формирование каналов завершилось, и я перешел к следующему пункту нашей увлекательной программы. В солнечном сплетении Архарова ярко вспыхнул огненный шар, подобный настоящему солнцу. Это сияние прожигало его плоть, вызывало невыносимую боль, заставляло тело выгибаться дугой и кричать от мучений.

Кислота больше не причиняла ему вреда, так как сердце Архарова выплюнуло её из тела. Теперь главной угрозой стали тонны чистейшей энергии, вливаемой в него. Ядро формировалось чертовски долго. Пару раз я думал, что потеряю сознание, но находил в себе силы продолжать.

Однако, контроль над каменными столбами я утратил. Отец сумел освободить руку и полоснул меня по груди, оставив глубокий порез. Юра тут же набросился на папашу, пытаясь того скрутить, но сил ему не хватало. Архаров мотылял брата туда-сюда, словно тряпичную куклу.

— Долго ещё⁈ — прокричал Юрий, а я лишь улыбнулся и пожал плечами.

Полчаса продолжалась эта пытка. Константин Игоревич высвободил и вторую лапу, которой располосовал Юре спину, а мне едва не выпустил кишки. И наконец, Архаров перестал извиваться, его крики стихли. Отец обмяк, потеряв сознание. Юрий, тяжело дыша, рухнул на залитый кровью пол и вытер пот со лба. Я же собирался рухнуть навзничь, но дед меня подхватил под руку.

— Ну как всё прошло? Он жив? — тяжело дыша, спросил Юрий.

— Живее всех живых, — ухмыльнулся я.

— А ты-то как, внучок? — спросил Максим Харитонович с заботой в голосе.

— Похоже, ремонтируя отца, я смог и свои каналы маны значительно расширить, — прокряхтел я, чувствуя, что в теле стало как минимум на половину больше энергии. — Через недельку, как оклемаюсь, попрошу тебя снова пропустить через меня океан маны. Если не сдохну, то стану сильнейшим абсолютом на планете.

Я улыбнулся, но тут же закашлялся, а изо рта вылетели капли крови.

— Пожалуй, я отклоню твою просьбу, — безапелляционно заявил дед, перехватив меня под руку поудобнее.

— А жаль, — улыбнулся я. И потянулись долгие часы ожидания, мы даже вздремнуть успели прежде, чем отец проснулся.

Архаров очнулся спустя шесть часов. Резко вдохнул воздух полной грудью и тут же поморщился от острой боли, пронзившей его тело. Он приподнялся на локтях и с раздражением уставился на меня. Я же спокойно сидел на полу, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрел на Архарова.

— Мелкий ублюдок, — прохрипел отец, держась за грудную клетку, — с момента твоего рождения всё пошло наперекосяк. Это когда-нибудь закончится вообще?

Я громко засмеялся, поднимаясь с пола.

— Конечно закончится, Константин Игоревич, — спокойно произнёс я. — Но только тогда, когда ты сдохнешь. А пока не торопись на тот свет, ты нужен своему роду. Ты нужен нам с Юркой, — по-доброму сказал я, положив отцу руку на плечо.

— Засранцы, — рыкнул Архаров, пряча лицо, а после распахнул объятия. — Идите сюда. Но если хоть кому-то расскажете, что я расчувствовался, убью.

— Ой, да уже все видели, как ты нюни распускаешь, — улыбаясь, сказал я и обнял отца.

— То ближний круг. Им можно, — буркнул Архаров, а в следующий момент сдавил меня и Юрия в объятиях.

Краем уха я услышал, как Юра шмыгнул носом. Судя по всему, он сейчас получил то, о чём мечтал долгие годы. Мечтал быть признанным отцом, мечтал получить каплю тепла и одобрения. Ну что тут скажешь? Кашевар. Мечты сбываются!

— Ладно. Хватит этих телячьих нежностей, — произнёс Архаров, а после пристально посмотрел в мои глаза, — родом Архаровых всегда правил сильнейший. Пока меня не было, бразды правления перешли к тебе. Но у меня имеются сомнения, что ты способен удержать власть в руках. Всё-таки тебе от роду от всего шесть лет. Если хочешь остаться главой рода Архаровых, придётся схлестнуться со мной.

Юрий громко рассмеялся, сделав на всякий случай шаг назад:

— Отец, на твоём месте я бы отказался от боя. Михаил, хоть и кажется с виду юнцом, но он уже давно превратился в чудовище, которому мы с тобой и в подмётки не годимся.

Архаров раздражённо отмахнулся от сына и упрямо произнёс, глядя на меня с вызовом:

— Если ты решил возглавить род, докажи, что достоин этого.

Я только пожал плечами и кивнул:

— Константин Игоревич, я был уверен, что вам хватило удушающего приёма. Но если это не так, то прошу за мной. С удовольствием выбью из вас всю дурь.

Я спокойно повернулся и направился к выходу. Архаров поднялся с больничной койки и, слегка пошатываясь, последовал за мной. Его тело полностью восстановилось, как и магические каналы. Уверен, отец бросил мне вызов не для того, чтобы отобрать власть, а для того, чтобы узнать, на что теперь способен он сам. С новым телом, новой магией.

Пока мы с отцом шли по коридору больницы, позади топал Юрий и звонил по телефону.

— Да. Живо всех собрать на центральной площади. Выполняйте, — отдал он приказ и сбросил вызов.

Хочет устроить представление для архаровцев? Что ж, я не против. И даже за! Хорошо, когда у молодого поколения есть перед глазами пример старших товарищей, высот которых они будут стремиться достичь.

Когда мы вышли во двор, нас уже ждали. Луна сияла в небе, а ещё архаровцы выстроились ровными рядами, образовав кольцо. Они стояли неподвижно, глядя на нас с уважением и каким-то трепетом. Будто к ним сошли небожители.

Глаза тысяч бойцов сейчас были прикованы к нам. Константин Игоревич Архаров выглядел невероятно внушительно. Его глаза горели решимостью и азартом, мышцы напряглись, а тело было готово в любое мгновение трансформировать его в зверя.

А ещё мой дед. Доброхот чёртов. Не знаю, откуда он взял огромную булаву, но он её передал Архарову. Отец принял её с хищной улыбкой на лице. Булава выглядела невероятно тяжелой и, казалось, весила не меньше сотни килограмм. Тем не менее, Константин Игоревич легко перекидывал её из руки в руку, словно пушинку.

Я же стоял спокойно, почти лениво, без оружия, с лёгкой ухмылкой наблюдая за отцом. Толпа загудела от разлитого в воздухе напряжения. И тут:

— Начинайте! — рявкнул Юрий, хлопнув в ладоши.

Архаров ринулся вперёд, быстрым и мощным прыжком сократив расстояние и ударив булавой сверху вниз с такой силой, что асфальт под его ногами затрещал. Я легко уклонился от удара, отступив в сторону. Всё же намного проще сражаться на открытом пространстве, чем в крошечной комнатушке.

Отец снова атаковал, с каждым разомего удары становились всё яростнее и быстрее. Однако, это меня уже не волновало. Я продолжал уклоняться, даже не пытаясь ответить. Звериное чутьё подсказывало мне, откуда на меня обрушится новый удар, за счёт чего я уходил с линии атаки ещё до того, как удар был нанесён.

По толпе прокатился шёпот. Меня заподозрили в том, что я банально не могу нанести ответный удар, вот и скачу как блоха. Однако, так думали далеко не все. Федька, стоявший впереди, покачал головой и уверенно заявил:

— Бараны! Вы ничего не поняли. Глава просто играется с Константином Игоревичем.

Федька, как всегда, был без тормозов. Он крикнул так громко, что отец это услышал и вышел из себя.

— Играется? — пророкотал Архаров, шумно дыша. — Сейчас я заставлю его стать серьёзнее!

С хрустом его лицевые кости стали меняться. Мышцы увеличились в размерах, бурая шерсть скрыла кожу, а глаза загорелись желтым пламенем. Спустя мгновение отец превратился в трёхметровую зверюгу. Оскалив пасть, он отбросил в сторону булаву, казавшуюся теперь совсем крохотной в его лапах. Припав к земле, Архаров приготовился к прыжку.

— Если я случайно тебя убью, не являйся ко мне во снах, — прорычал он и рванул вперёд, словно пущенная стрела.

Уворачиваться я не стал. Лишь замахнулся, призывая Выключатель, и ударил в ответ. Когтистая лапа высекла из молота искры и с хрустом сломалась, отбросив отца назад. Да и я отлетел на добрые пять метров. Толпа ахнула, так как их обдало воздушной волной. Изломанная конечность Архарова подёргиваясь, восстанавливалась, а он уже сломя голову нёсся в бой.

На этот раз он не стал атаковать напролом, вместо этого он решил обыграть меня в скорости. Стал использовать обманные удары, раздёргивал меня, заставляя реагировать на фальшивые выпады, а после и вовсе ударил лапой по асфальту, запустив мне в лицо мелкое крошево. Я на жалкое мгновение потерял его из виду и тут же ощутил жуткую боль.

Поднырнув под молот, отец нанёс сокрушительный удар, усиленный магией Воды, прямо в моё колено. Когти, покрытые тончайшими водяными лезвиями со свистом рассекли воздух. Я лишь успел прикрыть ногу чёрным доспехом, но и его Архаров умудрился смять, словно бумажный. Колено с хрустом согнулось в обратную сторону, заставив меня скорчиться от боли и рухнуть на асфальт.

Толпа ахнула. Юрий смотрел на меня с тревогой. Федька уже не был так уверен в словах, сказанных ранее, а отец торжествовал. Право сильного снова решает судьбу рода.

— Тебе не хватает опыта, — прорычал Архаров, нависнув надо мной.

Его зубы сверкали в лунном свечении, а глаза угрожающе сверлили меня. Но мне было не страшно. Напротив. Я рассмеялся от души, а после сказал:

— Забавно это слышать от проигравшего.

Глава 3

Хабаровск.

Дворец Императора.

Иван Васильевич Романов сидел в своём кабинете за рабочим столом и с яростью поглощал коньяк тридцатилетней выдержки. Он не чувствовал вкуса, как и аромата. Только жгучее желание забыться, смыть ощущение, что его обвели вокруг пальца. Причём это сделал не кто-то, а выродок, откусивший немногим ранее кусок императорского уха.

— Ненавижу… — процедил сквозь зубы Иван Васильевич и пригубил коньяку прямо из бутылки.

В дверь кабинета деликатно постучали. Не слишком громко, но и не тихо. Так, чтобы гостя услышали, но не сочли наглецом.

— Можешь войти, — произнёс Император, отставив бутылку коньяка на край стола.

Дверь распахнулась в тот же миг, а из коридора донёсся строгий голос мужчины:

— Сидеть. Папочка скоро вернётся.

У говорившего был лёгкий немецкий акцент. Чеканя шаг, он вошел в кабинет и поклонился. Это был князь Вильгельм фон Вольф. Единственный из князей, чей род был основан в стране, которая давно прекратила своё существование. Родичи Вольфа бежали от аномальной зоны и волей судьбы оказались в Российской Империи.

Тяжелое детство. Издевательства сверстников, переросшие в бесконечное сражение за выживание. Слабый физически мальчик не мог ужиться с другими людьми, зато превосходно ладил с животными. Шли годы, Вольф всё чаще уходил в лес, где играл с волками. А в один из дней он вернулся в деревню, где его задирали, и привёл с собой стаю.

За считанные часы все мальчишки, когда-то обижавшие непризнанного гения, расстались с жизнью. Разумеется, об этом доложили властям. Парнишку хотели повесить, но так уж вышло, что он обладал недурственным даром приручителя, и его отправили учиться в кадетский корпус.

Посредственные результаты, ссоры с сокурсниками. Вольф балансировал на грани отчисления до момента, пока ему не позволили завести питомца. И он завёл. Огромного волчару, который мог впитывать в себя ману парня и становиться многократно быстрее, сильнее, а вместе с этим Вольф и волчара работали, как единый живой организм. Прошел год. Вольф стал сильнейшим на курсе и завёл ещё пару псин.

И вот, спустя много лет, он стал не просто беженцем, а князем. Одним из влиятельнейших людей в Империи. Однако, он помнил, кто его возвысил, и не смел предать или ослушаться своего господина.

— Мой Император. Вызывали? — спросил Вольф, не поднимая головы. Его голос был слегка гортанным, что добавляло князю звериных ноток.

Иван Васильевич окинул князя взглядом и невольно поморщился. Жилистая фигура, седые волосы, а вот лицо… Лицо князя было обезображено настолько, что он был вынужден носить кожаную маску, чтобы скрыть своё уродство. Однажды он попал в плен, где ему отрезали нос, губы, вырвали глаз. Но Вольф выжил и сумел не только сбежать, но и отомстить обидчикам.

Сейчас, глядя на Вольфа, Император видел лишь смеющийся правый глаз и острые зубы, как у зверя. За поясом князь носил два револьвера, стреляющих исключительно Слезами Мироздания. Забавно, но в Империи только Вольф имел право использовать подобное оружие по своему усмотрению. Эту милость ему даровал Иван Васильевич, зная, что Вольф никогда не повернёт оружие против него.

— Вызывал, — сухо сказал Император. — Сегодня из темницы сбежал особо опасный преступник. Камеры не зафиксировали, как именно он выбрался из заключения. Однако, они засняли палача, бегущего прочь. — Иван Васильевич раскрыл ноутбук и повернул его экраном в сторону князя. — Возьми своих собачек, обследуй камеру и найди Архарова, чего бы тебе это ни стоило. А заодно разыщи карлика. Уверен, он что-то да знает.

— Как будет угодно, ваше величество, — поклонился Вольф и, развернувшись на пятках, вышел из кабинета.

В коридоре князя ждали четыре огромных волка. Их звали Норден, Сюд, Вэст и Ост, а если по-русски, то Север, Юг, Запад и Восток.

— Куда бы ни бежал глупец, я его найду, ведь в моей власти все части света. — Вольф погладил по очереди волков по головам и, судя по всему, улыбнулся. — За мной, мои друзья, у нас есть работа.

Волки, повинуясь воле господина, синхронно встали и пошли лапа в лапу, следом за ним.

* * *

Лёжа на асфальте, я улыбался. Нет, а чего мне хмуриться? Ведь только теперь я решил показать, на что способен. Ладно. Не то чтобы я планировал раскрыть все карты, просто активировал доминанту, ждавшую своего часа.

За мгновение воздушные массы устремились вниз, придавив к земле не только моего отца, но и всех в радиусе пятидесяти метров. Часть архаровцев, не выдержав такого давления, рухнули мордой в пол и тяжело дышали, не в силах подняться. Юрий же стоял, гордо расправив плечи, хотя и ему было тяжело. А вот отец… Отец скалил хищную пасть, припал на четыре лапы и медленно приближался ко мне.

Однако, отцу было тяжелее, чем остальным. Тени сгустились, образовав два тугих каната, обвивших ноги Архарова. Они тащили его назад, Константин Игоревич сопротивлялся. Взрывал асфальт острыми когтями и миллиметр за миллиметром двигался в мою сторону. Пока он трепыхался, моя нога полностью восстановилась, и я смог подняться.

— Мой молот самых честных правил, когда папаша занемог, в нокаут он его отправил и лучше выдумать не смог, — продекламировал я и со всего размаха врезал Выключателем по зубам Архарова.

О-о-о! Это было эпично! Клыки словно салют полетели в сторону зрителей. Однако, полёт их продолжался от силы секунду, после чего сила тяжести прибила их к асфальту, обратив в белёсое крошево. Сам же отец, отхватив молотом, продолжал трепыхаться, глядя на меня обезумевшими глазами. Из разбитой пасти на бурый мех, покрывавший тело Архарова, лилась кровь.

— Гра-а-а-а!!! — завопил отец, а в пасти на месте выбитых прорезались новые клыки, которые были ещё длиннее предыдущих.

Шерсть на его спине вздыбилась, а в глазах появился нездоровый блеск.

— Борись, старый ублюдок! — крикнул я. — Не позволяй анимагии поглотить твой разум!

Но он меня не слышал. Безумие поглотило его без остатка, даровав ещё больше силы. Теперь он двигался практически с той же скоростью, что и обычно, заставляя меня отскакивать назад, уворачиваясь от острых клыков и когтей.

— Я выпотрошу тебя! Чёртов недоносок! — утробным рёвом заголосил Архаров.

На это я лишь вздохнул и покрыл своё тело с головы до ног антрацитово-чёрной бронёй. Чёрная жижа вырвалась из кожных пор, сформировав прочный доспех, а в следующее мгновение я позволил Архарову подойти ко мне вплотную. Его когти резанули по моему плечу, оставив глубокую царапину, однако вскрыть доспех с первого раза он не сумел. А после… После бой завершился.

Я потянулся к мане и сформировал каменный купол над нами. Толщиной он был около пяти метров, самое то, чтобы устроить баню. Нет, нет. Не кровавую баню, а самую обыкновенную. Из правой моей ладони вырвалось бушующее пламя, на левой сформировался ледяной кристалл, а когда я их совместил, во все стороны ударили струи раскалённого пара.

Отец моментально ослеп и, заревев от боли, стал молотить руками куда ни попадя. Благодаря эхолокации я с лёгкостью уходил от его атак, одновременно с этим создавая каменные пики, бьющие из пола, потолка и стен купола. С чавкающим звуком они прошивали тело отца, парализуя его движения, разрывая мышцы и ломая кости.

Архаров рычал словно зверь, бился в агонии до тех пор, пока не настала пора шоковой терапии. Я развеял стены и потолок, позволив пару выйти, тем самым открыв замечательный обзор архаровцам, поднимающимся с земли. Доминанту «Тяжкий груз» я отключил мгновением ранее, и теперь все могли видеть, как огромное чудовище распято каменными кольями, но тем не менее, продолжает жаждать моей крови.

— Р-р-разорву!!! — прорычал отец, клацая челюстями.

— Обязательно разорвёшь, но после того, как сможешь взять под контроль зверя, — улыбнулся я и, подойдя ближе, схватил Архарова за горло. — И грянул гром, — пафосно произнёс я за мгновение до того, как небеса прочертила ярко желтая полоса.

Молния ударила прямо в макушку Архарова, заставив его шерсть дымиться, а тело дёргаться в конвульсиях.

— Гра-а-а-аргх!!! — остервенело заревел он.

— Константин Игоревич, ты всегда говорил, что важна лишь сила. И такой пример ты показываешь своим потомкам? Показываешь, как проиграть всё зверю, бушующему внутри?

Шея отца хрустнула, когда он попытался укусить меня за лицо. Новая молния ударила с небес. Шерсть на спине Архарова воспламенилась, но тут же погасла из-за того, что была пропитана кровью. В воздухе разлился отвратительный аромат палёной шерсти.

— Сожру-у-у-у!!! — завыл отец.

— Мы его теряем. Разряд, — вздохнув, сказал я, и ещё одна молния грянула с небес.

За ней последовала ещё, и ещё одна. Десятки молний лупили, обугливая мышцы, сжигая шерсть, заставляя всех вокруг умолкнуть и смотреть за… Нет, не за сражением. За обучением. Отец уже потерял всё, что у него было, из-за гнева, бурлящего внутри. Если он поддастся зверю, то лишится и жизни. Воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Никто не шевелился, даже ветер стих.

Архаров, рыча, напрягал мышцы. Его тело дрожало, ноги безвольно висели в воздухе. Пасть отца распахнулась, будто он хотел что-то сказать, а в глазах появился разумный блеск. Кашлянув, он прочистил горло и заорал что было сил:

— Слава новому главе рода!

Толпа мгновенно взорвалась ликующими криками и овациями. Архаровцы громко чествовали меня, вскидывали вверх руки, кричали моё имя, хлопали в ладоши. Я же поднял руку, заставив всех умолкнуть. Теперь все знают, кто сильнейший боец в роду. Однако меня интересует, взял ли отец под контроль свою силу?

Я заставил каменные пики развеяться. Архаров безвольно рухнул на растрескавшийся асфальт. Он лежал, шумно дыша, минуту, может больше. Потом оперся на когтистые лапы и поднялся на ноги, замерев в метре от меня. Шерсть стала осыпаться с его кожи, кости с хрустом возвращались в прежнюю форму, а подаренный мной китель, обволакивал его тело, прикрывая срам.

— Всё в порядке, — тихо произнёс Архаров.

— Покажи мне, — приказал я, и отец коротко кивнул, снова превращаясь в зверя.

На этот раз он и правда держал себя в руках. Его немного потряхивало, но в остальном проблем не наблюдалось. Вменяемый взгляд, регенерация, исцеляющая ожоги от разрядов молнии, одним словом, всё отлично.

— Спасибо, что вытащил меня, — пророкотал Архаров, протянув мне когтистую лапу.

— Разве я мог оставить отца в темнице? — усмехнулся я, пожав его лапу.

— Я говорю про ярость. Ты помог мне прийти в себя.

Отец развеял действие анимагии и вновь принял человеческий облик.

— С этим-то я тебе помог. А вот с подарком Маргарите Львовне разбирайся сам, — весело сказал я.

— Чёрт… Ненавижу выбирать подарки, — вздохнул отец.

— Юра! — гаркнул я, и брат тут же подошел к нам. — Поможешь Константину Игоревичу выбрать подарок для бабушки?

— Пффф. Тоже мне проблемы, — хмыкнул Юрий.

— Для тебя может, и не проблема, а я подобные задачи всегда поручал женам, — буркнул Архаров.

— О-о-о! Тогда, отец, тебя ждёт увлекательное путешествие под названием «муки выбора». Будем часами с тобой гулять по лавке Шульмана и пытаться отыскать то, что попадёт в самое сердечко нашей дорогой Маргариты Львовны. — Юрий робко приобнял отца за плечи, боясь, что тот оттолкнёт его, но подобного не последовало.

На лице брата появилась широкая улыбка, и он потащил Константина Игоревича в сторону ломбарда. Я же, как истинный эффективный менеджер, не стал своими руками делать ровным счётом ничего. Только позвонил Лике и велел всё организовать. Напитки, еду, фейерверки, цветы и так далее.

Что? Я недалеко ушел от своего отца? Может, и так. Только вместо жены организацией праздника занимается девчонка из Ленска. Делегировав задачу, я, улыбаясь, отправился в особняк деда. Готов спорить, прямо сейчас Максим Харитонович скачет вокруг внучки и несказанно умиляется её милой мордашкой.

На следующий день всё было готово и пошел кутёж. Вдалеке от цивилизации. В окружении аномальной зоны. Но исключительно близким кругом. Всего-то три тысячи гостей и все из рода Архаровых или Багратионовых, что уже одно и то же.

Бедная Лика к моменту, когда завершила приготовления, едва стояла на ногах. Пришлось накрыть десятки столов на центральной площади, остальные места, увы, не могли вместить такую прорву народа. Зато Шульман был счастлив, так как не только заработал кучу шекелей, но ещё и был приглашен на праздник.

— Таки вы меня балуете, Маргарита Львовна, — расплылся в довольной улыбке Измаил Вениаминович и поцеловал ручку бабули, которая прихорошилась к сегодняшнему вечеру.

— Дорогой друг, я не балую вас, а инвестирую, ожидая получить отличный подарок, — весело произнесла бабушка, и оба расхохотались.

Со всех сторон бабушку поздравляли, заваливали цветами и подарками. Но всё это не могло переплюнуть подарка, который сделал я. Маргарита Львовна не отпускала от себя сына ни на шаг. Держала его под локоток и повсюду таскала с собой. Весьма милая картина. Более того отец, избавившись от необходимости и дальше держать бразды правления, как-то расслабился и помолодел, что ли?

Обычно он расхаживал с серьёзным видом, пытаясь доказать всем, что ему чуждо всё человеческое. А сейчас, гляди-ка. Смеётся, пьёт вино, даже пару раз бабуля умудрилась затащить его потанцевать. Судя по тому, что Юра смотрел на отца с открытым ртом, подобное поведение явно было не свойственно главе семейства.

Мама с Гавриловым сели поодаль. Много смеялись, сюсюкались с малышкой, а когда Максим Харитонович попросил понянчить внучку, ему сбагрили Алиску, а родители ушли в отрыв. Танцевали, пели песни, в какой-то момент скрылись из виду и вернулись раскрасневшиеся, поправляя одежду.

Проходя мимо, я похлопал Гаврилова по плечу и шепнул, что не откажусь от ещё одной сестрёнки или братишки. Капитан покраснел ещё сильнее, схватил маму за руку и утащил за стол.

Макар, Артём, Серый, Леший и Остап, заняли место за центральным столом. Видать, парни вспомнили годы, проведённые в Академии. Взяли пищу в окружение и планомерно её уничтожали, не подпуская к еде никого из присутствующих.

— Макал, дай ефё кулицы! — чавкая, выкрикнул Артём, доедая куриную ногу.

— Ага. А ты хлеб чесночный передай, — кивнул Макар и швырнул в Артёма сразу две ноги.

Тёмыч ловко подставил вилку так, что обе ножки насадились на острие и повисли. Серый же выступал в роли наседки.

— Лёха, идиот. Ты где самогон взял? — шикнул он на Лешего, доставшего из-под полы бутыль с мутной жижей.

— У Харитоныча дома нашел. Давайте первака хряпнем за здоровье старушки, — широко улыбаясь, предложил Леший.

— Ты с ума сошел? Какого ещё первака? — распахнув глаза, спросил Остап.

— Сделанного в аномальной зоне! Когда ещё такой шанс выдастся? — азартно продолжил настаивать Лёха.

— А ты уверен, что это первак, а не какое-нибудь лекарство или яд? — нахмурившись, поинтересовался Серый.

Лёха откупорил бутылку, вдохнул аромат и скривился так, будто внутри был нашатырный спирт.

— Первак. Чистейший, — прохрипел он. — Я чё, по-вашему, самогон от лекарства не отличу?

— А ну, отдай сюда. Щенок, — рыкнул дядя Артур, незаметно подкравшийся сзади, и вырвал у Лешего бутылку.

— Эй! Верните! — возмутился было Леший.

Но Артур и не планировал забирать самогон. Он зыркнул по сторонам, а после плеснул каждому в стакан мутной жижи.

— Смотрите сюда, салаги. Такое пойло только Харитоныч готовит. Восемьдесят градусов. Поэтому сперва сожрите что-то жирное, после выпьем за здоровье Маргариты Львовны, и вы снова будете жрать, а остатки самогона я заберу с собой. Вопросы? — нравоучительно проговорил Артур и подмигнул мне, когда я проходил мимо.

Вопросов не возникло. Зато после праздника возникло пять парнишек, блюющих у городской стены. Видать, организм не справился с дедовским самогоном. Артур же времени зря не терял и закрутил с Ликой. Глядя на общее веселье, я радовался и грустил одновременно. Хотелось, чтобы на празднике присутствовала и Венера. Мы бы с ней… Что «мы бы с ней», додумать я не успел. Меня приобнял отец и потащил в сторону.

— Михаил Константинович, ты молодец, — улыбаясь, сказал он. — Я тут поспрашивал у местных, и все тебя чуть ли не боготворят. Ха. Да даже меня так никогда не любили в роду.

— Это потому, что ты людей на убой пускал, а я решаю проблемы собственными руками? — спросил я с издёвкой в голосе.

— Ха. Если бы у меня были такие силы, как у тебя, я бы…

— Сейчас у тебя есть силы. Дай пару месяцев, и я из тебя абсолюта сделаю, тем более, что с твоими задатками это будет несложно.

— Было бы отлично, сынок, — ухмыльнулся Архаров и шепнул мне на ухо. — У меня прямо внутри свербит от желания отплатить Императору, этот сучий потрох…

Внезапно раздался звонок телефона. Я раздражённо достал из кармана аппарат и увидев имя звонящего, нахмурился. Звонил Пожарский.

— Да, Ярополк Степанович, что-то случилось? — спокойно спросил я, поднося телефон к уху.

На том конце сразу же взорвался негодующий голос Пожарского:

— Ты где шляешься⁈ Мы тебя целый день не можем вызвонить! Ты хоть понимаешь, что происходит?

Я вздохнул и потёр переносицу, сдерживая нарастающее раздражение:

— Я в аномальной зоне. Здесь связь паршиво ловит, — сказал я чистейшую правду. — Что случилось-то?

Пожарский сделал паузу, словно обдумывая слова, потом тихо и очень серьёзно произнёс:

— Немедленно приезжай в Хабаровск. Это приказ Императора.

В этот момент я почувствовал лёгкую тревогу, которая начала медленно расползаться в районе живота. Неужели меня вычислили по больничной утке, полной дерьма? Да ну, бред. Не может этого быть. А что, если… Да к чёрту! Гадать бессмысленно. Нужно либо бить, либо бежать. А бежать я не намерен. Да и бить, возможно, не понадобится. Будем посмотреть, как говорится.

— Скоро буду, — холодно произнёс я и сбросил вызов. — Ну что, папаша? Меня вызывают в столицу. И что-то мне подсказывает, что твоё желание насолить Императору вскоре может сбыться.

Глава 4

На заре своего становления архимагом Дреморы я познал как радость, так и горе. Даже был в бегах. Ага. Именно так. Глава торговой гильдии решил срыть подчистую лес, в котором я обосновался, и построить там огромный склад. Как будто места лучше не нашлось.

В итоге мы с ним повздорили. Я разнёс половину их гильдии, спалил кучу добра, а этот ублюдок развесил по всей Империи объявления с наградой за мою голову. И началось веселье. Практически каждый день на меня нападали охотники за головами. А иногда и по десять раз на дню. Представьте, каково это: жить, не имея возможности ходить по улицам в открытую? Радости абсолютно никакой.

За два года я обзавёлся сотней шрамов, трижды был на грани смерти, зато это закалило мой характер и отточило навыки. В один из дней глава торговой гильдии совершенно случайно подбросил дровишек в камин, а оттуда на него дохнуло жгучее пламя, обуглив его тело до костей. Как так вышло? Кто знает? Наверное, дрова он покупал палёные из Китая, а может, зря поссорился с будущим архимагом.

Это я всё к чему? Когда тебя разыскивают, это весьма неприятно. А прямо сейчас я отправляюсь в столицу, чтобы понять: пора готовиться к войне, или я паникую раньше времени? Судя по тону Пожарского, встреча вряд ли будет радостной.

Я переместился в Хабаровск и направился прямиком в Императорский дворец. У ворот толпились красномундирные гвардейцы. Все как один в ранге магистров. Они остановили грузовик и начали досмотр, едва не разобрав его по винтикам. Более того, среди гвардейцев имелся менталист, который, обхватив руками голову шофёра, считывал его воспоминания. Несмотря на то, что я абсолют, меня остановили на входе.

— Михаил Даниилович. Честь имею, — отчеканил седовласый магистр и требовательно протянул руку. — По приказу Императора, всем посещающим дворец необходимо сдать пространственное кольцо, а также все имеющиеся артефакты.

Ого. Даже так? Я насторожился ещё больше. Эта мера направлена против всех или только против меня?

— Мне необходимо сдать всё, даже именной клинок, подаренный лично Императором? — с раздражением спросил я.

— Никак нет. Регалию можете оставить у себя. Распоряжение касалось лишь сторонних предметов. А также я буду должен вас обыскать, — пояснил магистр. — Прошу меня понять. Я всего лишь выполняю приказ Императора.

— Как и мы все, — кивнул я, раскинув руки в сторону.

Обыск — дело весьма унизительное. Однако, кроме пространственного кольца, внутри которого лежало всякое барахло, у меня, ничего не нашли. Да и ещё бы это было не так.

Всё оружие я спрятал в чёрный доспех Пиковой Дамы, а тот же Ткач памяти и вовсе лежит в пространственном кармане, который я поддерживаю с помощью собственной маны. Из соображений безопасности, разумеется. Кольцо можно повредить, а терять подобный артефакт — ух, как не хочется.

Кстати, пока я шел в сторону Императорского дворца, на всякий случай установил метку пространственного обмена на небольшой камень, лежащий в придорожной пыли. Своеобразная страховка на случай, если всё пойдёт наперекосяк.

— Михаил Даниилович, можете проходить, — стальным тоном сообщил гвардеец и приоткрыл для меня ворота.

— Премного благодарен, — так же холодно ответил я и не спеша двинул в сторону дворца.

На ступенях меня встретил дворецкий. Поклонившись, тот сообщил, что меня ждут, и сопроводил прямо до овального кабинета его величества Ивана Васильевича Романова. Стоя в коридоре, я ощутил едва уловимый аромат псины. Я даже зыркнул по сторонам, опасаясь, что это Хрюн за мной увязался. Но нет, его поблизости не было.

Дворецкий вошел первым, сообщил о моём прибытии, а после мне позволили войти. Массивная резная дверь захлопнулась за моей спиной, когда я оказался в кабинете. За дубовым столом сидел Император. Лицо серьёзное, сосредоточенное, я бы даже сказал, нервозное.

Слева и справа от Императора расположились шестеро абсолютов. Одному из них я до этого момента не был представлен, но слышал, что по национальности он немец и зовут его то ли Вольфганг, то ли Вольф. Лица собравшихся были мрачными. Практически траурными.

— Ваше величество, — поклонился я, а после кивком поприветствовал собравшихся абсолютов. Чтобы разрядить обстановку, я бросил ничего не значащую шутку. — На Империю снова кто-то напал, и я должен отправиться в командировку?

Император холодно проигнорировал мой вопрос. Сложив пальцы в замок, он стальным тоном спросил:

— Михаил Даниилович, расскажите, как прошла охота в аномальной зоне?

— Ваше величество, всё замечательно. Аномальной зоной сейчас заинтересованы десятки родов со всей Империи. Они активно принимают участие в зачистке разломов, и мы, пусть и медленно, но отвоёвываем утраченные территории.

Император кивнул, но глаза его оставались строгими. Помолчав немного, Иван Васильевич продолжил:

— Это похвально. Сплотить аристократию ради борьбы с аномальной зоной — дело не из лёгких. Однако, я слышал, что вы создали защитный артефакт невероятной мощи. Почему вы не посчитали нужным сообщить мне об этом? Или вы считаете, что обычные аристократы более платёжеспособны, чем Имперский двор?

Я почувствовал, как напряжение начинает нарастать. Абсолюты молча сверлили меня взглядами, а я невольно улыбнулся, не сумев себя сдержать. Да и как не улыбнуться, когда Водопьянов сидел с озлобленной мордой, прикрывая лысину париком. Ещё и парик сидел, как платье на лошади. Где он взял эту паклю? Ей богу, выбрил бы голову налысо, и то выглядел бы лучше.

— Ваше величество, я был уверен, что на службе Империи уже давно стоят щиты куда мощнее созданного мной.

Император внимательно посмотрел на меня, постучал пальцами по столу и сухо ответил:

— Ошибаетесь, Михаил Даниилович. Таких мощных генераторов защитных полей нет не только у нас, но и во всей Европе. А точнее, в её оставшейся части. — Иван Васильевич снова взял театральную паузу, давая мне слово. **

И тут во мне проснулся мой дорогой друг. Измаил Вениаминович Шульман. Я уловил возможность, улыбнулся и вежливо предложил:

— В таком случае я с радостью приму государственный заказ и поставлю Империи столько генераторов полей, сколько потребуется. Разумеется, вы получите генераторы защитных барьеров, минуя аукционные торги, практически по себестоимости. — Про низкую цену я слукавил, уж что-что, а с одного артефакта мы так и так заработаем минимум двадцать миллионов. — С радостью внесу вклад в безопасность Империи.

Император холодно усмехнулся, прищурив глаза.

— Михаил Даниилович. Вы герой войны, абсолют, а ещё и князь, — неторопливо стал говорит Иван Васильевич. — Вы, как никто другой, должны понимать, что аристократы бывают разными. Верными и не очень. А следовательно, Имперский двор обязан располагать технологиями, намного превосходящими всех остальных. Это вопрос безопасности нашей необъятной родины. Ведь если ваши наработки попадут не в те руки, это может привести к смуте или даже к гражданской войне. Уверен, вы бы не желали подобного. А посему о подобных разработках докладывайте мне лично.

В этот момент я почувствовал, как мой разум накрывает волна неконтролируемой тревоги. Вот же сволота. Воздействует на меня через подаренный клинок. Видимо поэтому мне и позволили пронести его во дворец. Сердце бешено забилось, дыхание стало частым и прерывистым, на лбу проступила испарина.

Император насмешливо улыбнулся и неторопливо сказал:

— Михаил Даниилович, я вызвал вас не для того, чтобы казнить или каким-то образом наказывать. Есть одна проблема, о которой должны знать только присутствующие в этом кабинете и больше никто. Вам это ясно? — Я коротко кивнул, после чего Император перевёл взгляд на Шереметева. — Анатолий Захарович, введите нашего дорогого друга в курс дела.

С кресла поднялся князь Шереметев. Широкие плечи, аккуратно уложенные седые волосы, вышитый золотом мундир и армейские часы на запястье. Лицо его было суровым, а глаза пронзительно смотрели на меня.

— Михаил Даниилович, — начал Шеремет ледяным тоном, — сегодня стало известно, что Архаров Константин Игоревич сбежал из темницы.

Я постарался использовать всё доступное мне актёрское мастерство. Приподнял брови в притворном удивлении и задохнулся от переполняющих меня чувств.

— Что? Сбежал? Но… как такое вообще возможно? Для того, чтобы выбраться из темницы, ему понадобилась бы целая армия! — воскликнул я.

Император сверлил меня взглядом, пристально изучая мою реакцию на слова Шереметева. Затем он задумчиво кивнул:

— Совершенно верно. Из Имперской темницы невозможно сбежать. Именно поэтому его побег вызывает столь много вопросов. Архаров долгое время сидел под замком без единого шанса на спасение. Но стоило вам навестить Константина Игоревича, и вдруг он исчезает таинственным образом. Не кажется ли это вам подозрительным?

Я встретил взгляд Императора прямо и твёрдо, а после постарался унять волнение и сделал голос ровным и уверенным:

— Ваше величество, если бы я и устроил побег Архарова, то только для того, чтобы лично казнить эту тварь.

Волна тревоги внутри стала нарастать. Ещё немного, и она перейдёт в разряд страха, а то и паники. Чёртов клинок. Нужно ещё пошаманить над его рунической формулой.

— Скажите честно. Это вы организовали побег, а после казнили Архарова? Если да, то просто верните тело покойника. Я не стану вас осуждать, более того буду даже благодарен, — по-доброму сказал Император, слегка улыбнувшись.

Отличная ловушка, в которую попадётся лишь конченный идиот.

— Никак нет, ваше величество. Я не связан с пропажей Архарова, — произнёс я, и в комнате повисла гнетущая тишина.

Император сверлил меня взглядом, пытаясь найти хоть малейший намёк на ложь. Чем дольше длилось молчание, тем сильнее нарастала тревога внутри меня, а в глазах Ивана Васильевича появился едва заметный фиолетовый отблеск.

Мне показалось, что ещё мгновение — и абсолюты набросятся на меня, чтобы изрубить на куски. Ведь их руки уже давно лежали на рукоятках мечей, а взгляды не сулили ничего хорошего. В следующее мгновение Император ударил ладонью по столу и поднялся в полный рост…

Глава 5

Иван Васильевич обвёл нас взглядом и стальным голосом произнёс:

— Даю вам месяц, чтобы найти этого выродка. Это всех касается! — гаркнул Император, а его глаза вспыхнули фиолетовым пламенем.

В этот момент я заметил, как абсолюты синхронно вздрогнули. Да и моя тревога усилилась настолько, что даже ноги начали предательски дрожать. Я почтительно склонил голову и ответил:

— Будет исполнено, ваше величество.

— И запомните. Информация о побеге Архарова не должна распространиться. Привлекайте к его поиску только людей, за лояльность которых готовы поручиться собственной головой. Ведь если слухи поползут по Империи, клянусь, вы пожалеете, — угрожающе проговорил Иван Васильевич, а после небрежно махнул рукой в сторону выхода. — Михаил Даниилович, вы свободны.

Поклонившись, я вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой тяжёлую дверь. Похоже, всё обошлось, и мне не придётся воевать против Императора прямо сейчас. Маленькая, но всё же победа. Был соблазн призвать Мимо и отправить его подслушать, о чём будет говорить Иван Васильевич с оставшимися абсолютами. Но в коридоре полно камер, и сделать это незамеченным, у него не выйдет.

Вздохнув, я отправился на выход, раздумывая над тем, как можно ослабить Императора до того, как наши отношения с ним окончательно испортятся?

* * *

Кабинет Императора, минутой ранее.

Едва Черчесов закрыл за собой дверь, голос подал Водопьянов:

— Ваше величество. Почему вы позволили этому щенку уйти? Вы ведь видели анализ крови Черчесова. Его с трудом можно назвать человеком. Проклятье, да в разломной твари больше человеческого, чем в нём! — На последней фразе его голос сорвался на крик. — Готов спорить, что это он помог Архарову сбежать!

— Успокойтесь, Игнат Борисович, — холодно произнёс Император, пригвоздив Водопьянова взглядом. — Мы могли бы убить Черчесова здесь и сейчас, но какой в этом смысл? Это не поможет нам отыскать Архарова. К тому же, пока Черчесов полезен для Империи, мы его не тронем. Пусть и дальше играет в свои игры, а вместе с тем оттесняет аномальную зону как можно дальше от наших границ. Тем не менее, за ним не мешало бы проследить. Вильгельм, будь добр, понаблюдай за молодым дарованием. Если заметишь нечто подозрительное или выйдешь на след Архарова, сообщи.

— Как будет угодно, ваше величество, — послышался довольный голос Вольфа.

Он щёлкнул пальцами, и из золотистого портала не спеша вышли четыре волка. Волки подошли к дверной ручке, за которую совсем недавно брался Черчесов, и принялись её нюхать.

— Этот мальчишка явно что-то скрывает, — произнёс Пожарский. — Я хочу с ним сразиться. Выясню, на что он способен в действительности. Если он представляет больше угрозы, чем приносит пользы, мы сможем от него избавиться.

— Ярополк Степанович, я дозволяю лишь учебный поединок. Устранения Черчесова возможно лишь после моего приказа. Это понятно?

— Да, ваше высочество, — сказал Пожарский, покорно склонив голову.

— Сейчас Черчесов нужен Империи и мне лично. Со стороны Европы надвигается новая угроза, с которой Михаилу придётся столкнуться лицом к лицу. Даже если Черчесов нелоялен или опасен для нас, то это не имеет значения. Используем его как щит во имя своих интересов, а после растопчем, если это потребуется.

Водопьянов улыбнулся и едва слышно поаплодировал умозаключению Императора. Сейчас Игнат Борисович как никогда хотел гибели Черчесова, и образовавшаяся лысина тут ни при чём. Больше его беспокоила дочь, которая то и дело интересовалась судьбой дерзкого мальчишки.

* * *

Покинув дворец, я скрылся от лишних глаз в переулках столицы. Убедился, что за мной никто не следит, а после телепортировался сперва в Кунгур, а после в Калининград. Зачем скакать туда-сюда? Обычная предосторожность. Времена настают неспокойные, и лучше перебдеть.

Оказавшись в Калининграде я направился в особняк деда, где до сих пор гостили мои родичи. Пришлось их осчастливить, сообщив, что теперь они здесь останутся на какое-то время. Мама была против, как и бабушка. Мужская часть населения отнеслась с пониманием и убедила женщин, что в Калининграде куда безопаснее, чем в любом другом городе Империи.

Максим Харитонович подготовил для всех комнаты, и пока происходило заселение, меня перехватил отец. Архаров оттащил меня в сторону и заговорщически прошептал:

— Ну и что ты планируешь делать?

— Сдамся с повинной. Скажу, что это я освободил тебя, ну а после, мне отсекут голову, а ты снова станешь главой рода, — язвительно сказал я, и тут же увернулся от затрещины, которую отец лениво хотел мне влепить.

— А если серьёзно? — улыбаясь, спросил он.

— Если серьёзно, то я вспомнил наш с тобой разговор. Ты хотел насолить Императору. Думаю, время настало.

— Ты хочешь прикончить его? — глаза Архарова загорелись жаждой крови.

— Пока нет. Для начала мы займёмся грабежом. Я знаю месторасположение секретного склада с оружием, бронёй, артефактами и прочими радостями жизни. Предлагаю запустить руку в карман Императора и значительно его ослабить.

— А что? Мне нравится, — расплылся в довольной улыбке Константин Игоревич и с азартом спросил. — Когда выдвигаемся?

— Через пару часов. Но для начала я должен провести инструктаж ребят, которых мы возьмём с собой.

— Зачем? Нас двоих хватит с лихвой. На худой конец, возьмём Юрия, — нахмурился Архаров.

— Отличный план. Вот только я не собираюсь таскать трофеи на собственном горбу. Да и времени у нас будут считанные минуты, до того как на склад заявятся абсолюты. А значит, мы с тобой расчистим дорогу группе мародёров, они заберут всё, что успеют, и мы исчезнем без следа. Что скажешь?

— Скажу, что ты тот ещё перестраховщик. Но наверное именно поэтому ты добился большего, чем я, — отец потрепал меня по волосам.

— Знаешь, как говорят? С кем поведёшься, от того и наберёшься. Держись ко мне поближе, глядишь, и научишься чему-то, — усмехнулся я и на этот раз не стал уворачиваться от отцовского леща.

— Наглец, — покачав головой, сказал Архаров и добавил. — В таком случае, буду ждать твоих приказов, глава.

Первым делом я направился к Юрию. Он как раз руководил стрельбами на городской стене. Архаровцы выстроились в ряд и методично отстреливали тварей, прячущихся между деревьями.

— Не дёргай так курок. Нажимай плавно. Денис, молодец. Отличный выстрел. Пётр, крепче прижимайся к прикладу. Елисей, ты хочешь, чтобы тебе оптическим прицелом глаз выбило? Это тебе не контактные линзы, моду подальше отодвинь. Вот. Так лучше, — деловито вещал Юра, прохаживаясь туда-сюда.

— Брат, есть дело, — сказал я, остановившись рядом с Юрой.

— Судя по твоему тону, что-то серьёзное.

— Так и есть. Собери сотню крепких и, самое главное, шустрых ребят. Через пару часов мы отправимся грабить оружейный склад Императора-батеньки.

— Чего? — нахмурился Юрий. — Какой ещё склад?

— Самый, что ни на есть, настоящий. Сдаётся мне, что в ближайшее время наши отношения с Иваном Васильевичем сильно испортятся. А значит, стоит позаимствовать у него немного вооружения, пока есть такая возможность.

— Звучит рискованно, — прокомментировал брат, почесав висок.

— Знаю. Но чтобы отсрочить конфликт, я хочу позволить отцу засветиться на камерах. Император до дрожи ненавидит Константина Игоревича, и если мы всё правильно преподнесём, то про меня забудут на какое-то время. Надеюсь, этого времени хватит, чтобы подготовиться к полномасштабной войне.

— Я бы на твоём месте стал тише воды, ниже травы, и старался не отсвечивать. Но ты глава рода. Как скажешь, так и поступим.

— Грабим склад, — решительно сказал я и отправился в ломбард.

На удивление, лавка Шульмана была заперта. Это мне показалось странным. Чтобы этот скряга запер магазин днём и лишился возможности заработать пару лишних шекелей? Нет, на него это точно не похоже. Внутри не горел свет, но эхолокация отрисовала образ Измаила Вениаминовича. Прямо сейчас он находился в подвале и активно жестикулировал.

— Интересно, что там происходит…

Я призвал Мимо в форме паука и положил его на пол. Мимик мгновенно юркнул в дверную щель. Минуту спустя, он уже прыгал по ступеням, ведущим в подвал. Добравшись до последней ступеньки, я активировал пространственный обмен и прислушался.

— Шуля, ну ты и жучара. Хе-хе-хе, — хрипло рассмеялся незнакомый голос. — Совсем совесть потерял.

— Ыбра, ну до тебя мне далеко, — послышался голос Шульмана. — Столько кубов веры выторговал за жалкую пыль. Ты, хоть деревяшка, но в душе еврей. Ха-ха-ха! — радушно рассмеялся Измаил Вениаминович.

— Тихо! Слышишь? — настороженно проскрежетал голос того, кого назвали Ыбра. Звучал он так, будто хрустели ломаемые ветки.

Стало ясно, что меня заметили, поэтому я не стал скрываться, а толкнул дверь и вошел внутрь.

— Измаил Вениаминович, мне срочно нужно… — сказал я и замер, уставившись на странную картину.

Шульман сидел перед открытым шкафом, держа в руке бокал коньяка. Внутри же шкафа красовался прилавок, за которым расположился сморщенный пенёк, похожий на старика. Вместо волос на его голове была молодая поросль листочков с проплешиной посередине. В подвале невероятно сильно пахло древесиной и сушеными травами.

Заметив меня, деревянный старик подскочил на месте и, громко матерясь, принялся закрывать дверцы.

— Шуля! Падла старая! Ты же сказал, что запер двери! — возмутился Ыбра, захлопнул дверцы шкафа, вызвав тем самым зелёную вспышку.

— А я и запер… — прошептал Шульман, строго посмотрев на меня. — Михаил Константинович, мы, конечно, с вами друзья, но всё же я попрошу вас не лезть в мои тайны, тогда я не стану лезть в ваши.

— Таки какие проблемы, Измаил Вениаминович? Я никому не расскажу о том, что вы выпивали в компании Буратино.

— Буратино? — приподнял бровь Шульман, а после прыснул со смеху. — Пха-ха-ха! Из-за ваших слов я теперь каждый раз буду видеть в нём деревянного мальчика.

— Думаю, ваш друг может счесть это за комплемент. Деревянный дедушка, но выглядит как деревянный мальчик, — улыбнулся я. — Кстати, а кто это был?

— Скажем так… Мой хороший друг и торговый партнёр. Без его помощи я бы не смог выстроить свою торговую империю, — уклончиво ответил Шульман, допил коньяк и направился в мою сторону. — Полагаю, вы проникли в мой ломбард не только для того, чтобы посмотреть на Буратино?

На губах торговца заиграла ухмылка. Судя по всему, он едва сдерживался, чтобы снова не рассмеяться.

— Вы правы. Мне нужны материалы для создания временного портала.

— Что ж, идёмте за мной. Посмотрим, что я смогу вам предложить.

Мы поднялись на этаж выше, и через пару минут я покинул ломбард, разжившись двумя листами лунной стали. Металл с голубоватым отливом шикарно проводит ману, однако слишком хрупок для того, чтобы его использовали для создания оружия. Встречается исключительно в разломах, из-за чего Шульман взял с меня пять миллионов рублей.

Крохобор чёртов. Уверен, он повысил цену на материалы из-за того, что я тайно проник в ломбард. И всё же, что за деревяшка выпивала в его компании? Подобных созданий я не встречал ни в Дреморе, ни в этом мире. Да и Буратино определённо был разумен и, судя по разговору, промышлял торговлей. Хотел бы я заглянуть в магазин этой деревяхи. Думаю, он продаёт весьма занимательные вещи.

Впрочем, вряд ли Шульман согласится познакомить меня с Буратиной, ну да и чёрт с ним. Плюнув, я направился прямиком в местную кузницу. Судя по обилию пыли и выбитым окнам, покосившееся здание давно пустовало. Я вошел внутрь, словно герой боевиков. Мощным ударом ноги выбил дверь и закашлялся от пылюги.

— Кхе-кхе-кхе! Надо сказать деду, чтобы прислал людей убраться, — сказал я, отмахиваясь от сероватых облаков пыли.

Осмотревшись по сторонам, заметил доменную печь. Она была неисправна. Стенки треснули, и пара кирпичей вывалились из кладки. Пришлось восстановить печку с помощью магии Земли, а после наполнить её нутро бушующим пламенем. Как только домна прогрелась, я забросил внутрь листы лунного железа.

В прошлой жизни один бородатый товарищ прожужжал мне все уши: «Михаэль, лунное железо лучший материал на свете! Да, артефакты из него выходят весьма хрупкими. Зато их можно использовать вместо гранат! Хы-хы!». Чёртов идиот подорвался на одной из таких гранат, когда шел пьяным из публичного дома.

Если напитать лунное железо огромным количеством маны, а после стукнуть по нему, то рванёт так, что снесёт, к чёртовой матери, целый квартал жилой застройки. Так происходит из-за специфического способа закалки стали. Сперва необходимо раскалить её докрасна, а после покрыть инеем за жалкие тридцать секунд. Не успел? Пойди поплачь, ведь ты только что испортил дорогостоящий материал.

А вот если ты умудрился закалить сталь, то… Ха-ха. Парадокс в том, что она не станет прочнее, а скорее наоборот. После обработки лунная сталь с лёгкостью поборется в хрупкости с хрусталём. Благо у меня есть опыт в создании артефактов из подобного материала.

Едва сталь раскалилась добела, я развеял заклинание огня и тут же использовал волну хлада. Жаль, что я забыл о доминанте «Дитя Стужи», которую я получил однажды. Волна холода вышла настолько мощной, что заморозила пол, потолок и даже стены. Мохнатый иней пушистым одеялом покрыл поверхности кузницы, я присвистнул, и в этот момент одна из стен лопнула от перепада температур.

— Твою мать. Хорошо, что я не стал активировать модификатор «Темпоральная мутация», а то бы половину Калининграда заморозил вместе с её жителями, — произнёс я, невольно потерев шею.

Аккуратно я извлёк из печи ярко-голубые листы железа и невольно улыбнулся:

— Мастерство не пропьёшь.

Чтобы не разрушить дорогостоящий материал, я переместил его в пространственное хранилище, а после провалился на нижний слой Чертогов Разума. В бескрайней темноте парили два листа лунной стали. Взмахнув рукой, призвал перо феникса. Оно мягко легло между пальцев, а уже через мгновение порхало словно бабочка, обрезая излишки материала.

Из пера феникса вырвался алый луч света, с лёгкостью придав квадратным формам листов округлый вид. Отсечённые куски тут же исчезли. А после… После я скопировал рунную вязь, которую однажды наносил на пластину брони отрицателя. Тысячи синеватых символов возникли в воздухе и устремились к двум заготовкам, прожигая в них углубления.

Шипение заполнило пустоту, а через пару минут всё затихло. В воздухе парили два готовых телепортационных артефакта. Однако, назвать их обычными язык не повернётся. Первый артефакт будет находиться в Калининграде, когда мы откроем портал, а второй я перемещу на склад. Так мы получим стабильный проход, через который и вынесем всё добро.

Как только мы благополучно завершим расхищение Имперских ценностей, я закрою портал, вызвав тем самым взрыв на стороне склада. Да, жалкая пара дополнительных рун сделала артефакт бомбой замедленного действия. На нашей же стороне вполне исправный образец, который я взрывать не планирую.

Вернувшись в реальность, я направился на центральную площадь, где Юрий уже собрал сотню грузчиков… Э-э-э я хотел сказать, доблестных архаровцев, мародёров, если угодно! Они вооружились столитровыми рюкзаками и короткими автоматами на случай, если придётся отбиваться. Рядом с братом стоял Архаров с невероятно счастливой физиономией.

— О! Михаил Константиныч, ну что? Я готов громить Имперских прихвостней. Идём?

— Идём. Только давай сразу кое-что проясним. Мы будем убивать только тех, кто окажет активное сопротивление.

— Чего? — нахмурился Архаров.

— Мы идём грабить склад, а не устраивать резню. Если ты не согласен, то останешься в Калининграде, — строгим тоном проговорил я, придавив отца взглядом.

— Зануда. Хорошо. Буду убивать только тех, кто этого заслуживает, — нехотя согласился отец.

— Юра, ребят проинструктировал? — спросил я.

— Да, они готовы. Держи. — Юра протянул мне балаклаву, сшитую из кожи саламандры.

Отличная вещь, не горит, защищает кожу от лёгких повреждений, а ещё скрывает лицо от камер. Это нам сейчас и нужно. Точно такие же балаклавы надели все архаровцы и Юрий. Без балаклавы остался только отец.

— В таком случае, выдвигаемся, — сказал я, используя пространственный обмен.

Первый созданный мной артефакт я установил на центральной площади Калининграда, а второй переместил на склад, и тут же установил между ними связь. Загудев, артефакт сформировал трёхметровую синеватую арку, в которую без разговоров ворвался Архаров. Я побежал следом за ним и тяжело вздохнул:

— Отец… Ну зачем?

На бегу Архаров трансформировался в здоровенную зверюгу, подскочил к кладовщику, проводящему инвентаризацию стеллажей, и мощным ударом когтистой лапы перерубил его пополам. Не знаю, что заставило отца действовать так опрометчиво. Жажда крови или то, что кладовщик был одет в красный гвардейский мундир? Но стало очевидно одно. Набег пошел не по плану.

Глава 6

Кровавая россыпь брызг обагрила стену за мгновение до того как мёртвый кладовщик рухнул на холодный бетон. Архаров запрокинул голову назад и заревел словно зверь, а после выскочил в коридор откуда донеслись истошные вопли гибнущего персонала склада.

— Чёртов идиот. — Выругался я не зная что делать дальше. Бежать за отцом или плюнуть на всё и приступить к грабежу?

— Ты ведь хотел чтобы отец отвлёк на себя внимание императора. Сейчас он этим и занимается. — Не сводя взгляда с трупа кладовщика сказал Юрий.

— Он или зверь внутри него? — Спросил я, но ответа так и не услышал.

Из коридора донёсся грохот автоматных очередей, замигали аварийные лампы, загудели сигналы тревоги.

— Проклятье. — я скрежетнул зубами и зыркнул на Юру. — Забирайте всё что плохо прикручено. Я за отцом.

Брат на мгновение исчез в портале, после чего вывел за собой сотню мальчишек одетых в балаклавы. Я же выскочил в коридор и увидел пять разорванных тел. У одного не хватало ног, другому снесли голову, а трём оставшимся вырвали руки. Жертвы Архаровского безумия лежали на бетоне подёргиваясь в предсмертных конвульсиях.

— По… мо… ги… — Прошептал кареглазый работник склада протянув ко мне руку и отправился к праотцам.

Тяжёлые ароматы смерти разлился по просторному коридору. Из-за угла ударила тугая струя пламени. Красные языки лизнули стену, по бетону проскрежетала сорванная с петель стальная дверь и послышались новые вопли наполненные болью и ужасом.

Не теряя времени я рванул на крики. Свернул за угол и наткнулся на двустворчатую стальную дверь, одна из створок была согнута в бараний рог. На ней остались куски меха и глубокие следы от когтей. Отец порвал ворота, словно те были сделаны из бумаги.

Впереди бушевало чудовищное пламя, в котором я разглядел силуэт Архарова. Раскинув лапы в стороны гигантская туша шла вперёд. Неуловимое движение когтей и пламя исчезло будто его никогда и не было. Рваная шерсть Архарова дымилась, когти блестят от крови, только что убитого мага.

Слева щёлкнул дверной замок и на отца выскочили новые бойцы. Магистры. Забавно, но я их уже видел когда посещал склад. Один поднял руки, соткав ледяное копьё, другой взметнул огненную плеть, третий сформировал воздушную стену прижав Архарова к стене. Четвёртый же с хищной улыбкой обнажил клинок по которому плясали молнии.

Отец рассмеялся. Громко, хрипло. Смех больше походил на звериный рык. Оттолкнувшись от стены задними лапами он прыгнул прямиком на ледяное копьё. Оно вонзилось ему прямо в грудь и вышло через спину. Магистр был готов ликовать, ведь победа далась столь легко. Но Архаров скользнул по древку копья и обхватив магистра за плечи вгрызся в его шею.

Хруст! Шейные позвонки лопнули под натиском клыков отца, а в следующее мгновение он дёрнул головой в сторону, вырвав большой кусок мяса из тела покойника. Ледяное копьё развеялось, кровь Архарова зашипела, вытесняя осколки льда наружу. В следующее мгновение отец припал к земле и рванул к магу воздуха.

Воздушник собирался выпустить серп ветра чтобы отсечь Архарову ноги, но не успел. Отец сам ухватил за ноги мага воздуха и со всего размаха шваркнул того об стену. Кровавые брызги полетели во все стороны, один из ещё живых магистров вскрикнул от ужаса и нанёс удар огненным хлыстом.

Хлыст обернулся вокруг шеи Архарова и подпалил только что отросшую шерсть. Запах горелого мяса ударил в нос, но отец, будто не чувствуя боли, ухватился за хлыст и дёрнул магистра на себя. Маг словно пушечное ядро устремился к Архарову и на всём ходу наткнулся на его когтистую лапу. Хищно оскалившись отец заглянул в глаза магу, а в когтистой лапе раздавил только что вырванное сердце бедолаги.

Последний магистр оказался весьма неплохим бойцом. Видя как его товарищи померли не в силах сделать хоть что-то, он набросил на себя покров маны, за счёт магии молний ускорил собственные движения и рефлексы, а после рванул в атаку. Неуловимым движением он уколол Архарова в ногу, отчего тот заревел, а по мохнатому телу прокатились разряды молнии, заставляя мышцы подёргиваться.

Магистр скользнул под когтистую лапу и создал в ладони яркую вспышку шаровой молнии подняв её на уровень глаз Архарова. Зверь тут же зажмурился и стал лупить наугад лишенный зрения, а любитель молний вогнал трескучий шар в солнечное сплетение отца.

Со стороны могло показаться, что это конец. Запах озона, дым от обуглившейся плоти и меха, тело отца содрогнулось, закачалось из стороны в сторону. Но нет, он не упал. На его коже плясали остатки электричества, словно сама гроза теперь жила внутри тела Архарова. Константин Игоревич схватил мага за кисть одной лапой, и вывернул руку так что локоть парня посмотрел в потолок.

Вторая когтистая лапа обрушилась на локоть магистра сломав ему руку. Белёсая кость вышла из раны, после чего Архаров дёрнул руку на себя вырвав её с мясом. Тугая струя крови ударила в пол, а парень заорал от чудовищной боли. Но кричал он не долго. Обезумевший зверь вогнал острую кость оторванной руки в затылок бедолаги оборвав его страдания.

Я думал что отец отправится нести смерть и разрушения дальше, но нет. Он пошатнулся и рухнул на труп мага сверху. Глухой удар. Бетон содрогнулся. Мохнатая спина шумно вздымалась, пока регенерация залечивала полученные внутренние повреждения.

— Отец! — Крикнул я и поймал на себе обезумевший от ярости взгляд.

Архаров снова уступил место зверю. Рабочие, гвардейцы, собственные дети. Сейчас он был готов разорвать кого угодно, лишь бы утолить жажду крови. А этой крови в коридоре было море. Тела валялись кучами, одни в алых лужах, другие пытались отползти, оставляя длинные красные полосы.

Регенерация отца работала с чудовищной скоростью. Раны затягивались прямо на глазах, пули со звоном вываливались прямо на бетон из мышц Архарова. Ещё пара минут, зверюга придёт в себя и набросится на меня. Вот только гвардия императора уже на подходе. Всевидящее око показало мне как в сотне метрах от нас из ниоткуда появляются синие энергетические точки. Готов спорить там у них портал.

Обернувшись я увидел энергетические силуэты принадлежащие Юрию и архаровцам. Они словно светлячки носились туда, сюда перетаскивая ценности. К сожалению гвардия императора прибыла слишком быстро. Забрать отца и уйти прямо сейчас значило бы лишиться отличной возможности поживиться вооружением Ивана Васильевича Романова. А на это я пойти не могу.

Судя по энергетическим следам на склад прибыло минимум два десятка магистров. Да, с помощью модификаторов я могу поднять свой ранг до абсолюта, но с такой толпой в узком пространстве мне не совладать. Задавят числом как пить дать. А значит…

Я рванул им на встречу. Перескочил через отца, материализовал в руках сразу две Оторвы и дал залп в приоткрывающуюся дверь. Ослепительно яркие лучи прошили стальную створку насквозь, испарив не только тушки пятерых магистров, но и изрядно изгрызли бетонные стены. Тем не менее одному бедолаге удалось выжить. Оторвы испарили его правую руку и прижгли рану. От болевого шока магистр потерял сознание.

Зато оставшиеся пятнадцать бойцов успели активировать защитные и наступательные артефакты среди которых имелись весьма занятные. В мою сторону швырнули два кругляша, к которым мгновенно стало притягиваться железо. Притяжение было настолько сильное, что из стен и стальных переборок с лязгом вылетали винты, да и сами переборки начало корёжить так, что они обещали вот вот рухнуть обрушив на нас потолок склада.

Гибнуть под завалом я не собирался, по этому потянулся к магии земли и возвёл парочку несущих колонн. А пока я занимался спасением склада, артефактные магниты завершили свою трансформацию. Притянутое железо расплавилось сформировав два человекоподобных силуэта. Отличные големы у которых вместо рук были лезвия.

Големы тут же рванули в атаку. Они были довольно быстры. Рассекали лезвиями воздух, стремясь достать меня, а их хозяева попутно выбрасывали по мне десятки заклинаний. Скажем так. Сражение стало интересным.

Уйдя от очередного выпада голема, я призвал Галину, а вместе с ней и Выключатель. Галя моментально поняла что от неё требуется.

— Галя галактическая громила! — Заорала она и от бедра пробила кулаком в грудину стального голема отправив того в полёт словно пушечное ядро.

Кстати призывал я Галю не боясь что её узнают. Благодаря Снежане моя маленькая помощница появилась с накрашенными снежинками ресничками, в снежном платье и волосами побелевшими от морозной стужи. Даже я не сразу бы её узнал.

Железяка ударилась о бетонную стену, пролетела десяток метров и со скрежетом разбилась о магический барьер возведённый магистрами. Барьер замерцал и погас. Видимо его возвели с помощью артефактов. Мне же лучше.

— Всегда мечтал поиграть в бейсбол! — Заорал я со всего размаха ударив по оставшемуся голему Выключателем.

Заодно я прожал кнопку на рукояти добавив мощности моему молоту. Удар вышел настолько мощный что стальной голем разлетелся на сотню мелких частей превратившись в шрапнель. Железные осколки ударялись о стены и потолок, рикошетили и жалили магистров вгрызаясь в их тела.

Двоих так и вовсе нашпиговало сталью так, что случилась передозировка и они скоропалительно померли. Передозировка железом страшная штука! Вот только эффект неожиданности закончился и настала очередь магистров удивлять меня.

Первый удар прилетел от магистра с печатью льда. Пульсирующая холодом стрела попала мне в плечо разлетевшись на мелкое снежное крошево. Хорошо что я заранее использовал доспех Пиковой Дамы. Тем не менее по плечу пополз иней, постепенно сковывая движения.

Следом за ним меня атаковал магистр магии света. Яркая энергия тонкая как струна обвилась вокруг моей шеи и вздёрнула меня над землёй. Я захрипел барахтая ногами в воздухе. А в следующее мгновение всё стало ещё хуже. Маг ветра на запредельной скорости скользнул в мою сторону и протянул руку чтобы сорвать балаклаву с моей головы.

— Вяжите эту мразь! В допросном доме его уже заждались. — Стальным тоном произнёс маг света.

— Крыша едет неспеша, тихо шифером шурша… — Прохрипел я активируя доминанту «Тяжкий груз».

Как думаете что случится с бетонной крышей покрытой трещинами если сила гравитации увеличится в двенадцать раз? Правильно! Ничего хорошего. Имперский склад задрожал, сверху нам на головы посыпалась пыль, мелкие камни, а после и бетонные блоки.

Прелесть заключалась в том, что позади себя я создал достаточное количество каменных опор чтобы удержать потолок от обрушения. А вот спасать магистров я не собирался. Первым погиб тот кто собирался сорвать с меня маску. Сперва его придавило к полу силой гравитации, а после на него рухнул бетонный блок забрызгав меня кровью и потрохами.

Вместе с бетонным блоком сверху посыпались толщи земли скрыв из виду оставшихся магистров. Я хотел немного развлечь гостей создав пару сотен каменных пик, но Галя схватила меня под руку и потащила в сторону портала.

— Господин, глупо погибнуть Галя не позволит!

Обернувшись я увидел что одной рукой она держит меня за сгиб локтя, а второй рукой Галина ухватилась за ухо моего отца и волочит его по полу. Оборотень рычал, размахивал лапами, но достать девочку сил у него уже не было. А если бы и были, то Архаров просто напросто лишился бы зубов. Ведь Галя бойкая и плохое отношение терпеть не станет.

— Старый идиот. Зачем ты устроил резню? — Прорычал я следуя за Галиной.

— Не смог сдержаться. Кхе-кхе! — Закашлялся Архаров выплюнув на грудь кровавый сгусток.

Улыбнувшись он указал на стену мимо которой мы как раз проходили. Рядом со стеной лежала оторванная рука одного из магистров, а на её бетонной поверхности красовалась надпись «Ты следующий. С любовью Архаров.»

В этот момент за моей спиной что-то взорвалось настолько сильно, что опоры возведённые магией земли стали рушиться. Схватив отца за руку я ускорил шаг. Готов спорить уцелевшие магистры уже расчищают завал и совсем скоро придут за нашими головами.

— Юра! — крикнул я вбегая в комнату где был открыт портал. — Уводи всех! Я пойду последним!

Брат кивнул и без вопросов сделал то, о чём просили. И только сейчас я заметил на полу каменных големов. Совсем забыл о них. Они трудились на складе и судя по всему когда отец убежал лить кровь, големы активировались и выступили против моих людей. Хорошо что с ними был Юрий, иначе без жертв бы не обошлось.

Мы с Галей дождались когда все архаровцы эвакуируются, а после затащили в портал Константина Игоревича. Оказавшись снова в Калининграде я присвистнул увидев солидную гору прихваченного барахла.

— Не слабо. — Расплылся я в довольной улыбке и захлопнул пространственную арку.

* * *

Секретный склад.

Минутой ранее.

Граф Фёдоров провёл всю жизнь служа империи. Сперва он поднимался по карьерной лестнице, а после… После он устал от бесконечных потерь. Друзья, родные, сослуживцы. Все как один торопились покинуть этот мир оставив его в одиночестве. И только служба никогда не оставляла его наедине с самим собой. Вечно происходило что-то экстраординарное.

Вот и сегодня его группу чистильщиков подняли по боевой тревоге. Обычное дело. Таких тревог по пять, а то и шесть штук на неделе бывает. И это в спокойное, мирное время! Правда, эта вылазка стала немного трагичнее остальных.

В первые же секунды боя Фёдоров потерял пятерых магистров. Какой-то выродок нарядившийся в кожаную балаклаву, выстрелил из непонятных орудий, лишился кистей, но даже ухом не повёл продолжив сражаться. Чистильщики Фёдорова призвали стальных големов новой модификации М41. Они были способны выдержать удар абсолюта! А это вам не хухры мухры!

Однако появилась странная девочка с фиолетовыми волосами. Ударом кулака она отправила голема в полёт. А после паренёк с оторванными руками, сам нанёс удар молотом. Нет, вы не поняли? Молотом тать его за ногу⁈ У него ведь секунду назад не было рук! Как так вышло что они появились? В кармане он носил киберпротезы на всякий случай?

Всё это пронеслось в голове Фёдорова за считанные секунды, а после молот обрушился на тело голема превратив его в сотни мелких осколков устремившихся к магистрам ордена чистильщиков. Сталь врезалась в синеватые магические барьеры, рикошетила от них с гулом разлетаясь по округе.

Но двум бедолагам не повезло, их попросту разорвало на куски осколками. Фёдоров собственными глазами видел как одному из ветеранов снесло половину черепа. Выйдя из ступора он приказал заковать сопляка в антимагические наручи, а сам набросил на шею парня удавку используя магию света. Удавка была непростой, она блокировала использование маны на короткий промежуток времени.

Сержант Подопригорин в один прыжок оказался рядом с ублюдком убившим их товарищей, протянул руку чтобы сорвать с того балаклаву, но… Начался обвал. Подопригорина раздавило бетонной плитой словно букашку, а следом за ним и ещё пятерых чистильщиков. На памяти Фёдорова подобных потерь никогда не бывало. Секундой спустя с потолка обрушилась толща земли перекрыв путь.

— Какого чёрта вы замерли⁈ Ефремов! Чтобы через минуту завала не было! Мы не можем позволить этой мрази сбежать! — Срывая глотку рявкнул Фёдоров.

Ефремов кивнул и потянулся к мане, но не успел он даже сотворить заклинание, как прогремел взрыв такой мощи, что жизнь магистров прибывших на зачистку мгновенно оборвалась.

* * *

— Отлично повеселились. — Улыбнулся Архаров лёжа на спине.

Он смотрел в бескрайнее небо довольный собой.

— Ага. Отлично блин. — Рыкнул я и перевёл взгляд на Юрия. — У деда в подвале есть комната из разломной стали. Она не позволяет использовать ману. Запрёшь там отца до моего возвращения.

— Чего⁈ Да кто вам молокососам позво… — Начал было отец возмущаться, но я прикоснулся к его лбу и погрузил папашу в страну кошмаров. — Этот придурок должен научиться контролировать своего зверя. Иначе однажды он сведёт нас в могилу. — Пояснил я.

— Ты прав. Я не ожидал что он слетит с катушек. — Кивнул Юрий.

— Нам повезло что отца серьёзно ранили, иначе враги бы закончились и он набросился бы на нас.

— Да уж… — Вздохнул брат. — Тогда прямо сейчас и запру его.

Он схватил кричащего от ужаса отца и потащил его в сторону дедовского поместья. Я же потирая руки отправился изучать наши трофеи.

Глава 7

Налёт на Имперский склад продолжался жалких десять минут, поэтому мы смогли утащить далеко не все ценности. Однако, я весьма доволен архаровцами. Их загребущие руки уволокли две сотни тяжёлых доспехов, оснащённых защитными артефактами, три сотни автоматов, работающих по принципу Оторвы. Двадцать ящиков гранат на основе Слёз Мироздания. Чуть меньше сотни рунических мечей и сотню приборовночного виденья.

Весьма недурственно. Но если бы отец не полетел в атаку, я бы заблокировал вход на склад магией Земли, и мы бы смогли обчистить его полностью. Но имеем, что имеем.

Уверен, теперь фокус внимания переключится с меня на поиски Архарова, ведь он не просто сбежал, но и активно действует, дестабилизируя ситуацию в и без того ослабленной Империи. Впрочем, Ивану Васильевичу стоит радоваться. Если бы абсолюты соседей не погибли по милости Пиковой Дамы, то Империю стали бы дербанить со всех сторон. Кто знает, может к концу года и самой Империи бы не стало?

Думаю, вы удивляетесь моему безрассудному нападению на склад. На самом деле, причина проста. Больше нет смысла отсиживаться в обороне и прятаться по кустам. Настало время решительных действий! В противном случае я дождусь момента, когда меня благополучно прихлопнут.

Однако, меня беспокоит состояние отца. Анимагия дарует ему огромную силу и скорость, но отбирает разум. Не случится ли так, что он полностью потеряет себя? Увы, ответа я не знаю. До тех пор, пока я не буду уверен в стабильности Архарова, он посидит в антимагической темнице Харитоновича.

Знаете, в чём хохма? Это вовсе не темница. Дед оборудовал одно-единственное помещение во всём Калининграде, обшив его антимагической сталью ради того, чтобы устроить там спальню. Ведь только там он мог отдохнуть от постоянной боли от чудовищных потоков маны, выжигающих его каналы. Благо теперь эта комната деду не нужна, и я могу там запереть отца.

Вдали показался Юрий. Он шел, корчась от боли, а на плече красовался свежий глубокий порез.

— Как он? — спросил я, не став уточнять, о ком речь.

— Беснуется, — коротко ответил Юра. — Только я его закинул в комнату, как отец тут же попытался снести мне голову. Благо его тело начало трансформироваться в человеческое, а то бы эта попытка увенчалась успехом.

— Не прибедняйся. Ты бы запросто его вырубил, если бы захотел, — улыбнулся я.

— Бить отца? Нет, Михаил Константинович, мне воспитание не позволяет.

— А мне, стало быть, позволяет? — приподнял я бровь.

— Выходит, что так, — хмыкнул Юра.

— Понятно. Как только разберёмся с аномальной зоной, великими бедствиями, Императором и прочей шелупонью, займёшься моим воспитанием.

— Ха-ха! С радостью, — кивнул брат и посмотрел на горы награбленного. — А что с этим будем делать?

— Устроим конкурс. Разыграй это барахло среди архаровцев. Сильнейшие бойцы получат право выбрать себе три вещи.

— Понял, принял, — кивнул Юрий. — Сделаем. А сам ничего не хочешь отсюда взять?

Я ничего не стал отвечать. Лишь заставил чёрную жижу просочиться через мои поры, создав полный доспех. Увидев это, Юрий присвистнул.

— Ого. Ну и страшилище.

— Да иди ты. Сам ты страшилище, — буркнул я, потянувшись к магии Льда.

Передо мной из земли вырос идеально гладкий кусок льда. Заглянув в него, я увидел собственное отражение… И правда, страшилище. На локтях и коленях имелись острые шипы, шлем и вовсе выглядел, как оскаленный череп с остроконечной короной из стальных лезвий. Причём в глазницах шлема клубилась непроглядная тьма.

— Ого. А ты прав. Так себе видок, — согласился я с Юрой. — Тогда, пожалуй, возьму один комплект брони. Мало ли, вдруг пригодится. Ах, да. Скажи бойцам, что автоматы разрешено использовать лишь в случае крайней необходимости, так как работают они на Слёзах Мироздания. А нам слёзки потребуются во время штурма Хабаровска.

— Штурма? — удивился Юрий.

— Устранить Императора это одно дело, а вот усмирить всех недовольных — это задачка на порядок сложнее.

— Есть такое дело. Хотя, не сказал бы, что Императора поддерживает куча аристократов. Они его, скорее, терпят.

— Отличная позиция. Потерпим, потом потерпим ещё немного, и ещё, и ещё. А после уже и помирать пора пришла. Терпение и труд здоровье в прах изотрут. Так ведь говорится?

— Почти, — усмехнулся Юрий. — Чем планируешь заняться?

— Да так. Нужно заскочить в Екатеринбург, обрадовать Семёныча новыми заказами на производство генераторов защитных полей. Ведь Император-батенька велел мне обеспечить родину защитными артефактами. Кто я такой, чтобы отказывать ему?

— Судя по твоей хитрой морде, в артефакты будут внесены некоторые изменения? — с прищуром спросил Юра.

— Что значит «будут»? Мы всю дорогу для аристократов производим дефектные артефакты, которые я могу взорвать по своей воле.

— Ох, Михаил Константинович. Опасный ты человек. Радует, что мы с тобой братья, иначе у меня были бы огромные проблемы, — вздохнул Юрий и приобнял меня за плечи.

— Да, господин абсолют, я бы тоже не хотел быть вашим врагом. А что до артефактов, то здесь есть весьма неприятный для меня нюанс. Фокус со взрывом артефакта можно провернуть лишь один раз. То есть, если я решу убрать нелояльный мне род, взорвав артефакт, то остальные аристо узнают об этом и спешно избавятся от неудачной покупки и придут за моей головой. Поэтому если и совершать диверсию, то разом по всей Империи против всех нелояльных. А я, как бы, не знаю, кто нам лоялен, а кто нет. Впрочем, сейчас это и не важно.

— Знаешь, как поётся? Сердце аристо склонно к измене! И к перемене! Как ветер в мае! — пропел вибрато Юрий, выставив руку перед собой.

— Юрий Константинович, тебе надо было не в гвардию идти, а покорять оперные сцены мира. Уже давно купался бы в шекелях, продажных женщинах и вкуснейшем алкоголе, а не в кишках и лужах крови.

— Ну что тут скажешь? Кто-то должен купаться в кишках ради того, чтобы остальные могли купаться в вине и внимании женщин.

— Увы, так и есть, — согласился я и пожал брату руку. — Я ушел. Пишите письма мелким почерком.

Сжав в ладони телепортационную костяшку, я переместился в Екатеринбург.

* * *

Где-то в аномальной зоне.

Артём благополучно доставил группу зачистки графа Орловского к разлому второго ранга. А пока бойцы зачищали разлом, он с Остапом, Серым и Лешим отправился к озеру, расположившемуся в десятке метров от входа в разлом. Разумеется, у разлома остались два десятка архаровцев для контроля территории.

— Остапка, может поговорить с Мишкой, чтобы он тебе нормальные руки отрастил? Чего ты с этими железяками шастаешь? — спросил Серый, швырнув в воду камешек.

— Не надо, — отмахнулся Остап. — Протезы — это нить, связующая меня с отцом, — философски сказал он и поднял с земли мелкую гальку.

— Чего? Какая, нахрен, нить? — нахмурился Леший.

— Ну смотри. У отца ноги заменены на стальные, у меня — руки. Считай, что вместе мы один полноценный человек, — пояснил Остап.

— Пффф. Бред какой-то. Я бы на твоём месте с радостью новые руки отрастил. ими хоть баб можно щупать. А этими культями только черепа проламывать, — фыркнул Леший, сев на гальку у самой воды.

— И много ты этих самых баб щупал? — усмехнулся Артём.

— Побольше, чем ты, — обиженно буркнул Леший.

Он собирался сказать Артёму пару ласковых, но из воды возникло скользкое щупальце и рвануло к нему. Леший даже не понял, что это было. Так бы его и утащили под воду, но в дело вмешался Остап. За долю секунды он оказался между щупальцем и Лешим, после чего щупальце обвило руку Остапа и потянуло его в воду.

Парень попытался упереться, но сила твари была слишком велика. Лишь Леший успех схватить падающего в воду за ногу.

— Чё стоите⁈ Быстрее, блин! — заорал Лёха, уйдя в воду по пояс.

Артём прыгнул следом за Лешим и стал вытаскивать друга из воды, а Серый же призвал топор и спустя мгновение с диким воплем отсёк скользкое щупальце. Друзья, тяжело дыша, выбрались на берег. Остап сидел на заднице и смотрел на согнутый в бараний рог протез. Задумчиво он произнёс:

— А может, и стоит попросить регенерацию. Отращивать руки всяко практичнее, чем просить отца сделать новый протез.

Ребята собирались заржать, но гладь озера, ещё секунду назад неподвижная, вдруг вспучилась, покрылась белой пеной. А через мгновение из глубины вырвалась тварь с десятком скользких щупалец, усеянных присосками и кривыми зубцами. Каждое движение её порождало фонтан брызг грязной воды, вонь тухлятины и гнили ударила ребятам в нос.

— Твою мать… — выругался Серый, сжимая в руке топор, на лезвии которого плясало чёрное солнце.

Щупальца взметнулись вверх и обрушились на друзей, словно палица. Леший ухмыльнулся и скользнул влево, пропуская склизкий отросток мимо. Щупальце врезалось в землю, заставив её дрожать. Лёха тут же полоснул кинжалом по скользкой плоти. Брызнула вязкая синеватая кровь, опалившая ему руку. Леший зашипел от боли, но ударил снова, на этот раз магией Света. Яркая вспышка прочертила линию, разрезав щупальце до середины.

— Осторожнее! — рявкнул Артём, перепрыгивая скользкий жгут, пытавшийся сбить его с ног.

Копьё Прохорова вспыхнуло пламенем, и он метнул его в одно из щупалец. Вышло весьма удачно. Копьё с хлюпаньем вонзилось в плоть и исчезло из виду, провалившись внутрь. По всей видимости, там была какая-то полость, или же Артём чертовски сильно швырнул своё оружие.

В следующую секунду щупальце вспыхнуло ярким пламенем. Повалил едкий дым, источающий зловонный аромат жжёной кожи. Тварь взревела, вода вокруг пошла рябью, и ещё три щупальца хлестнули по берегу. Одно зацепило бок Артёма, заставив его кувыркаться по желтеющей траве, словно футбольный мяч. Треск костей, глухой крик, наполненный болью. Он попытался подняться, но руки дрогнули и Артём рухнул лицом вниз.

— Иди сюда, образина! — заорал Остап, подняв меч к небу.

Вокруг клинка внезапно завыл ветер. Изрядно отросшие волосы парня колыхались в такт нарастающей буре, а в следующее мгновение слева и справа от Остапа закружились огненные сполохи, материализовавшиеся в фигуры пламенных элементалей. Безмолвно они ринулись в бой, но тут же были раздавлены щупальцами. На лице Остапа появилась хищная улыбка, будто этого он и добивался.

Он взмахнул мечом, и с его лезвия сорвался мощный серп ветра. Завывая, он пронёсся над полем боя и перерубил сразу два щупальца. Два отростка, раздавившие элементалей, рухнули на землю, извиваясь словно змеи. Но тварь даже не думала отступать.

Одно из щупалец обвилось вокруг Серого, сдавливая грудь так, что хрустнули рёбра. Серый, захрипев, вскинул топор над головой, а через мгновение позади него послышался душераздирающий визг. Стая гарпий с жутким воплем спикировали вниз. Они рвали когтями щупальца, уходили от ударов и снова бросались в бой.

Конечно же, мелкие твари не могли причинить никакого вреда огромному исполину, но это и не требовалось. Над озером пронёсся птерос и, словно пущенная стрела, вонзился острым клювом прямо в глазницу твари. Хозяин озера задёргался в агонии, издавая булькающие звуки. Щупальца стали лупить наугад, а вместе с этим Серый обрёл свободу, так как хватка чудовища ослабла.

Сергей нанёс один удар, второй, третий! На четвёртом щупальце, удерживающее его, надломилось, залив Серого синеватой кровью с ног до головы. Парень скрежетнул зубами от боли, так как прямо сейчас эта синеватая жижа разъедала его кожу, словно кислота.

— А-а-а! — заорал Серый, скалясь в ярости, и подпрыгнул на месте.

Его тут же подхватили мощные лапы ещё одного призванного птероса и понесли прямиком к твари, беснующейся в центре озера.

— Идиот! Куда⁈ — заорал Артём.

— Мне нужна душа этой зверушки! — выкрикнул Серый.

Скрывшись за облаками, он со свистом обрушился с небес прямо на существо. В полёте кожа Сергея стала покрываться трещинами и наростами, похожими на камень. Он заорал что-то нечленораздельное и со всего размаха обрушил топор на череп твари. Судя по всему, парень перенервничал, и топор со свистом пролетел мимо, лишь едва чиркнув по скользкой плоти твари.

Зато Серый, обратившийся в камень, врезался лбом промеж глаз чудовища и, словно пушечное ядро, проломил ей череп, скрывшись в плоти твари.

— Какого…? — прошептал Артём, не в силах поверить своим глазам.

Чудовище зашаталось, взвыло так, что кровь застыла в жилах, и, наконец, рухнуло обратно в озеро, окрасив воду ярко-синими разводами. Поднялась высокая волна. Она накатила на берег, омыв ноги Лешего, Остапа и Артёма. Они стояли, молча глядя на рябь водной глади, и не могли понять, что только что увидели. Спустя мгновение из воды вынырнул Серый и бодро погрёб к берегу.

У Артёма была сломана рука, у Лешего — ключица, которую он прямо сейчас залечивал с помощью «Целебного касания», Остап кашлял кровью, а Серый… Серый вылез на берег и протёр лысину ладонью.

— Не, ну вы видали? Чуть-чуть промахнулся, — с досадой сказал он.

Ребята лишь тяжело вздохнули.

— Серёга — каменная башка, — сказал Артём, и остальные закивали.

— Ага. Каменная башка, дай пирожка, — поддакнул Леший.

— Да идите вы, — усмехнулся Серый. — Лучше бы спасибо сказали.

— Спасибо, каменноголовый, — улыбнулся Остап, и друзья синхронно заржали.

Озеро затянуло кровавой рябью, запах гнили повис в воздухе. Ребята отошли подальше от берега и уселись у костра, рядом со своими подчинёнными, которые благоразумно не полезли в бой. Нет, они бы с радостью схлестнулись с любой нечистью, вот только Артём натаскал их так, что без приказа те и пальцем о палец не ударят. Идеальные солдаты.

Прохоров рухнул на траву, сплюнул тёмную кровь и со злой усмешкой прохрипел:

— Ещё парочка таких прогулок, и я отправлюсь на пенсию раньше времени.

— Да ладно тебе бухтеть. Весело же было, — сказал Леший, чьи раны стремительно затягивались.

— Единоличник чёртов. А меня ты не хочешь подлечить? — буркнул Артём.

— Если у тебя найдётся пара вежливых слов для меня, то я подумаю, — улыбнулся Лёха и показал другу язык.

— Пожалуйста, вылечи меня, козлиная твоя морда, — выдавил из себя Артём, улыбаясь во всё лицо.

— Начало было отличным, а вот концовку ты запорол. Впрочем, я доволен. — Леший поднялся с земли, подошёл к Прохорову и положил руку ему на плечо, от чего Артём невольно вздрогнул. — Да не дёргайся ты. Параноик. Я не Мишка. Мои методы куда более щадящие, — произнёс Лёха, после чего из его ладони хлынуло зеленоватое свечение, смывая боль и исцеляя раны.

Артём блаженно улыбнулся и стал проваливаться в темноту, чувствуя, как огонь костра лижет его пятки. На грани сна и бодрствования он услышал голос Лешего:

— Давайте, швырнём его в костёр. Нет, ну а что? Он же огневик, явно не сдохнет. Интересно же посмотреть, что будет!

— Идиот, — прошептал Артём, окончательно отключаясь.

* * *

Очутившись в Екатеринбурге, я направился прямиком на новенький артефакторный завод. Шум станков, звон металла и трёхэтажный мат заполняли огромные производственные помещения. Мастера порхали как бабочки, но их жалили Семёныч, Петрович и Евсей.

— Тоська, баран трёхрогий! Я тебе кажу резьбу резать, а ты вальцуешь. Совсем дурак? — заорал Семёныч, стуча кулаком по лбу рабочего.

— Семёныч, ну я стараюсь, чё ты? Считай, первый день работаю.

— Считай, у тебя день до увольнения. А работаешь ты уже неделю. Только можно ли это назвать работой? — пренебрежительно буркнул Петрович, проходящий мимо.

— Во-во! Петрович дело говорит. Как дал бы! — замахнулся Семёныч, но встретил строгий взгляд Вячеславыча и нехотя опустил руку.

Подойдя к Семёнычу, я улыбнулся.

— Вижу, всё идёт, как надо.

— О! Ваше благородие. Так это. Ну да, идёть помаленькю. Токмо дебилы сопли жують и ничерта не слухают, что им говоришь, — зло рыкнул Семёныч, придавив работягу взглядом.

— Когда рабочий плохо трудится, знаешь, кто виноват? — спросил я, хитро прищурившись.

— Хто? — настороженно спросил Семёныч, чувствуя подвох.

— Виноват его начальник. Либо плохо ставит задачу, либо не может обучить подчинённого. А с такими начальниками знаешь, что делают?

— Увольняют? — понизив голос, сказал Семёныч.

— Ага. Щас! Разбежался. Таких начальников, как ты, лишают премии, а заодно — выпивки на целый год.

— Ваше благородие! Ты чё? Нельзя так! Я буду жаловаться. Это ж не по-людски! — взмолился Семёныч.

— Не по-людски, а что делать? Мы на пороге большой войны, и нужно ускорить темпы производство защитных артефактов. А ты с возложенными обязанностями не справляешься. Вот и приходится стимулировать так, как могу, — развёл я руками.

— Не надо стимулировать. Я усё понял. Ускоримси, — заверил Семёныч, приложив руку к сердцу. — Тоська, сучий потрох! За работу! — гаркнул Семёныч и потащил работягу нарезать резьбу.

Пока Семёныч бездумно рванул выполнять приказ, ко мне подошел Евсей, слушавший наш разговор. Он тяжело вздохнул, вытирая со лба пот, и пожал мне руку:

— Михаил Константинович, ускориться-то мы можем, но в ущерб качеству. Если же хотите всё делать на совесть, то нужно расширять производственные площади и нанять новых людей. Иначе мы просто физически не вывезем.

Я спокойно кивнул и хлопнул Евсея по плечу:

— Это не проблема, решим, — зыркнув на Вячеславовича, я подозвал его к нам. — Кирилл Вячеславыч, нам срочно нужно нанять ещё две сотни специалистов на производство. Люди нужны надёжные, рукастые и толковые, а не такие, как Тоська.

Последняя фраза попала прямо в сердечка Вячеславыча и он начал бухтеть.

— Нормальный Тоська парень. Если бы Семёныч объяснял, а не фаллосами его крыл, то дело пошло бы быстрее.

— На этот счёт не переживай. Переведу Семёныча на контроль выпускаемой продукции, а с новичками будет работать Евсей и Петрович, у них терпения побольше, чем у Семёныча.

— Ну так-то оно лучше, конечно. Но две сотни человек? Михаил Константинович, не многовато ли? Я от силы человек пятьдесят найду, не больше. Две сотни даже со всех окрестных земель не наберёшь…

Я тут же прервал его тираду.

— Кирилл Вячеславыч. Моё дело поставить задачу, а как ты её выполнишь, это уже твои трудности. Ищи, переманивай, перекупай, делай, что хочешь, но две сотни специалистов должны трудиться на заводе до конца следующей недели. Это вопрос жизни и смерти.

Вячеславыч, почувствовав серьёзность ситуации, кивнул:

— Задачу понял. Пойду, сделаю пару звонков.

— Вот это разговор, — удовлетворённо произнёс я и почувствовал, что в кармане вибрирует телефон.

Достав аппарат, я посмотрел на экран и, закатив глаза, вздохнул. Звонил Пожарский.

— Какого чёрта ему нужно на этот раз? — спросил я в пустоту и поднял трубку. — Да, Ярополк Степанович, слушаю?

Глава 8

Из трубки донёсся голос Пожарского:

— Михаил Даниилович, а ты сейчас где?

— Созвал доверенных людей. Нужно их проинструктировать, а после отправить на поиски Архарова. А что?

— Да ничего особенного. Просто хочу получить причитающееся мне сражение.

Услышав это, я невольно закатил глаза.

— Ярополк Степанович, а это не может подождать?

— Разумеется нет, Михаил Даниилович. Я и так слишком долго ждал, — настойчиво произнёс Пожарский.

— Хорошо. Назовите время и место.

Пожарский тут же выпалил довольным тоном:

— Прямо сейчас. Окраина Екатеринбурга. Жду тебя там, Михаил Константинович.

В трубке послышались гудки, а я завис на мгновение.

— Как он меня назвал? Константинович?

Я быстро набрал номер Барбоскина и торопливо отдал приказ:

— Тимофей Евстафьевич, возможно, у нас огромные проблемы. Поднимайте всех имеющихся бойцов. Пусть готовятся к вторжению со стороны Имперской гвардии.

Не дожидаясь его ответа, я сбросил вызов и набрал Егора Егоровича. Коротко ввёл его в курс дела и распорядился взять командование на себя. Если всё пойдёт по худшему сценарию, он будет должен защитить мирное население. Пальцы сами собой набрали номер деда.

— Максим Харитонович, возможно, придётся решить проблему с Императором значительно раньше, чем я планировал. Сделай, пожалуйста, так, чтобы Гаврилов и моя мама были окружены заботой и даже не думали покидать Калининград. Ко мне на порог пришел Пожарский и требует с ним сразиться, но что-то мне подсказывает, что это будет необычный спарринг.

— Внучок, я срочно отправлю к тебе Артура и Юрия. Если потребуется, я и сам…

— Не потребуется, — оборвал я старика. — Юру и Артура пришли на всякий случай, но пусть сидят в центре Екатеринбурга и не отсвечивают. Вдруг и правда у Пожарского просто чешутся кулаки, а то мы поспешными действиями сами инициируем войну с Романовым.

— Устами младенца глаголет истина, — философски сказал Харитонович с издёвкой в голосе.

— Благодаря этому младенцу ты избавился от постоянной боли, — усмехнулся я.

— Да кто ж спорит? Весьма способного младенца родила моя дочурка, — хмыкнул дед. — Ладно, я понял. Всё сделаем в лучшем виде. Заодно подготовлю дома для переселенцев. Нужно же беженцев где-то разместить.

— Максим Харитоныч, не каркай. Может, всё и обойдётся.

— Может. Но ты правильно сделал, решив меня предупредить. Перестраховка лишней всяко не будет. А если потребуется, то в течение пяти минут три сотни магистров переместятся в Екатеринбург и положат на лопатки Имперских гвардейцев. Что-что, а в боевом опыте мои ребятки дадут фору кому угодно.

— В этом я даже не сомневаюсь. Ладно. До связи…

Я положил трубку и убрал телефон в карман. Выйдя с территории завода, заметил пару снайперов, выдвинувшихся на позицию к многоэтажке. Судя по их взглядам, Пожарский ждёт меня с южной стороны города. А жаль. Хотелось спокойно пожить, готовясь к новой войне, но видимо, расслабиться в ближайшее время не удастся.

Спустя полчаса я добрался до окраины Екатеринбурга. Там меня уже ждал мой противник. Абсолют сидел на массивном камне и скучающе ковырял ножом под ногтями. У его ног без сознания в нелепых позах лежали пять гвардейцев, которые явно попытались остановить гостя, но получили жестокий отпор. Я нахмурился, остановившись перед Пожарским, и сурово заглянул ему в глаза:

— Любите бить тех, кто слабее? — спросил я.

Пожарский небрежно улыбнулся, убирая нож, и поднялся с камня.

— Они не пускали меня в город. Вот я и решил размяться перед нашей с тобой схваткой, — лениво ответил он, хрустнув шеей.

— Схватки у беременных женщин, а у нас с вами, Ярополк Степанович, будет дружеское сражение.

— Ха-ха. А ты стал куда острее на язык с нашей последней встречи. Надеюсь, твои инстинкты так же отточены, как и красноречие.

Пожарский расплылся в довольной улыбке и пошел следом за мной. Я повёл его по лесной тропе. Хотел увести как можно дальше от Екатеринбурга, ведь даже дружеский спарринг может до основания разрушить город. Пожарский всё же абсолют. Вокруг стояла тишина, прерываемая лишь хрустом веток под ногами. Я остановился и внимательно посмотрел на Пожарского, решив спросить прямо:

— Ярополк Степанович, скажи честно: ты сам сюда приехал или по приказу Императора?

— Скажем так, все звёзды сошлись. Я хотел сразиться с тобой, вдобавок ко всему, Его Величество решил проверить твои навыки.

— Ясно. Значит, Император мне не доверяет и пытается понять, стоит ли меня убрать с шахматной доски.

Пожарский задумчиво хмыкнул и почесал бороду:

— А ты бы доверял парню, который появился невесть откуда, в рекордные сроки стал абсолютом, подчинил себе кучу земель, отбросил назад аномальную зону, дал отпор китайцам и собственноручно убил существо, с которым не смогли справиться абсолюты десятка стран?

— Я бы радовался, что этот уникум родился в моей стране, а не в какой-либо другой. А что ты думаешь обо мне?

Пожарский ухмыльнулся и наклонил голову набок, изучая меня, а после ответил холодным и уверенным голосом:

— Я верю только в силу. Мне плевать, кто ты и чего хочешь. Я знаю, что ты отпрыск Архарова. Я чувствую это. В твоём дерзком взгляде, манере общения, в безрассудстве. В каждом долбаном шаге я вижу Константина Игоревича. Всегда ненавидел его. Ведь у твоего папаши были амбиции, но не было сил их реализовать. А ты птица другого полёта. Умён, силён, хитёр. Я мог бы сдать тебя Ивану Васильевичу, поддержать Водопьянова и убедить всех, что от тебя нужно избавиться. — Пожарский выложил карты на стол и изучающе уставился на меня, давая возможность мне вставить свои пять копеек.

— И почему же вы меня не сдали?

— Ха! Ты даже не думаешь отрицать мои слова, — рассмеялся Пожарский и хлопнул себя по лбу. — Вот же самоуверенный сопляк, — с уважением в голосе произёс он. — Ладно, скажу как есть. Если бы я сдал тебя Императору, то я бы упустил возможность сразиться с тобой.

— Как мне кажется, Иван Васильевич отправил бы вас меня устранить.

— Ты его плохо знаешь. Император бы отправил не только меня, а ещё и Водопьянова с Шереметевым. Они бы мешались под ногами, не дав развернуться мне на полную. Понимаешь? Они бы украли мою добычу. — В глазах Пожарского появился безумный огонёк, а на лице заплясал звериный оскал.

— Раз уж вы уважаете силу, то я предлагаю пари. Если победите вы, то я умру. Если же вы проиграете, то присоединитесь ко мне, — решил я взять быка за рога и вытянуть из этой ситуации как можно больше плюшек.

— Вздор. Я буду сражаться до последнего вздоха. Но если ты сумеешь меня обезвредить, не убив, так и быть, я присягну тебе на верность.

— А как же гордость абсолюта? — спросил я.

— Какая, к чёрту, гордость? Ты хотя бы представляешь, сколько крови невинных мы пролили по приказу Императора? Долбаные океаны, — отмахнулся Пожарский. — Я служу сильнейшему, и так уж вышло, что Иван Васильевич сильнейший из всех, кого я когда-либо встречал.

Я хотел было сказать, что сила Императора весьма сомнительна, ведь он контролирует своих бойцов с помощью проклятых клинков, излучающих животный ужас. Но решил отложить этот разговор на момент, когда я намылю шею Пожарскому.

Дальше шли молча. Пожарский беззаботно закинул руки за голову и насвистывал какую-то мелодию. Я думал о том, что перевес сил резко изменится в мою пользу, как только Пожарский присягнёт мне на верность. Осталась самая малость. Победить.

За два часа мы отошли на десять километров от Екатеринбурга и оказались в центре разрушенной деревни. Пустые сгоревшие дома образовали небольшую поляну, на которой мы и остановились. Пожарский хрустнул костяшками пальцев и насмешливо посмотрел на меня:

— Ну что, Михаил Константинович? Приступим?

Я кивнул, тут же набрасывая на себя адаптивный доспех Пиковой Дамы.

— Ха-ха-ха! Ты не только сын Архарова, но ещё и прислужник Пиковой Дамы?

— Я не говорил, что я его сын. Да и Пиковую Даму убил именно я, если вы запамятовали.

— Я всё прекрасно помню. Просто меня забавляет тот факт, что ты не пытаешься отрицать родства с Архаровым.

— А какой в этом смысл? Вы ведь в это всё равно не поверите.

— Не поверю. Лишь сила не лжет. Так покажи же мне, чего стоишь! — выкрикнул Пожарский, материализуя в руках здоровенный двуручный меч, покрытый пламенем.

Князь ринулся вперёд, занеся клинок над головой. Его тело окутало пламя, а воздух вокруг закипел от нестерпимого жара. Волны силы ударили во все стороны, подняв в воздух пыль и пепел. Пожарский, безумно хохоча, обрушил на меня шквал сокрушительных ударов, стараясь сбить меня с ног.

Хороший план, вот только падать я не собирался. Набросил на себя покров пламени, чтобы одежда под бронёй не сгорела, а после активировал конгломерат «Громовержец». Внезапно стало неестественно легко уклоняться от атак абсолюта. Словно вода, я обтекал его атаки, пытаясь понять, почему же его назвали сильнейшим абсолютом Империи?

— Что такое, Ярополк Степанович? Я для вас слишком быстр? Ха-ха-ха! — рассмеялся я, призывая Выключатель.

— Быстр? Да ты движешься как улитка! — презрительно фыркнул Пожарский.

Он всё время пытался навязать мне ближний бой. Видимо, рассчитывал на то, что я поджарюсь от его огненной ауры. Ну что тут скажешь? Жар и правда был чудовищный. Несмотря на сопротивление огню, я едва мог дышать. Каждый вдох обжигал лёгкие, а по коже лились струи пота.

— Довольно этих догонялок, — рявкнул я и со всего размаха ударил Выключателем.

Пожарский даже не думал уклоняться, он в ответ рубанул своим двуручником. Когда меч и молот столкнулись, прогремел чудовищный взрыв, разметавший во все стороны комья земли. Выплеснувшаяся энергия ударила мне в лицо, словно порыв ветра.

— Наконец-то ты стал серьёзнее! Давай, щенок! Покажи, на что ты способен! — заорал Пожарский, потянувшись к мане.

Знаете, почему я не люблю абсолютов? Потому что они за долгие годы отточили свои навыки до совершенства, а ещё их вместилище маны позволяло одновременно создавать десятки заклинаний. Я собирался резко уйти в сторону и раздробить Пожарскому колено, но ощутил опасность.

За моей спиной сформировались десять пламенных стрел и один огненный шар. Первым в меня полетел именно шарик. Не глядя в его сторону, я выбросил ледяную иглу. Игла прошила шар по центру, от чего он взорвался, не долетев до меня считанные метры. Однако в ту же секунду из бушующего от взрыва пламени вылетел десяток стрел.

Со свистом они устремились в мою сторону. Три штуки я смог отбить молотом. Две прошли левее и правее от меня. А вот оставшиеся пять вонзились в мою броню, прошив первый слой защиты и увязнув в моей плоти.

— Гори, гори ясно! Ха-ха-ха! — захохотал Пожарский, после чего пламенные стрелы, засевшие в моей плоти, разгорелись ещё ярче.

В нос ударил аромат палёного мяса, но я лишь улыбнулся, активируя конгломерат «Пламярождённый». Моё тело внезапно втянуло в себя огонь, а буквально через мгновение броня изнутри раскалилась докрасна и исчезла. Я полностью слился с пламенем. Я сам стал огнём. Практически братом Огнёва.

— Против меня это бесполезно! — сказал я, раскинув руки в стороны.

— Ха! Сопляк. Ты снова меня удивил, но посмотрим, сможешь ли ты пережить вот это? — Пожарский указал пальцем вверх.

А там и правда было, на что посмотреть. С высоты в несколько сотен метров на меня падал огромный метеорит. За доли секунды он преодолел расстояние между нами и…

— Ха-ха-ха!!! Я же говорю, у тебя нет шансов! Сдавайся! — прокричал я, выставив руку перед собой.

Метеорит попросту растворился и вместе с вложенной в него энергией огня, втянулся в мою ладонь, восстанавливая ману.

— Неплохо, — ухмыльнулся Пожарский и растаял словно мираж, а в следующее мгновение я ощутил резкую боль.

Он очутился у меня за спиной и нанёс удар двуручником, перечеркнув меня по вертикали и горизонтали. В этот момент мой запас маны резко просел, от чего поддерживать слияние с пламенем стало невозможно. Но и сам Пожарский потерял добрую половину маны.

— Я был уверен, что слиянием с пламенем во всей Империи овладел только я, — уважительно сказал Пожарский и снова бросился в атаку.

Отскочив в сторону, я сосредоточился на ближнем бое, а заодно восстановил адаптивный доспех. Молот и меч сталкивались, разбрасывая яркие искры во все стороны. Техника Пожарского поражала, он активировал тонкие струи пламени на кромке клинка, чтобы ускорить его движения.

Меч стал летать с неимоверной скоростью, я едва поспевал за ним. Да и то успевал я лишь благодаря доминанте «Животных рефлексов». Без неё я бы в первые секунды боя стал покойником. Чтобы слегка замедлить Пожарского, я увеличил гравитацию в двенадцать раз. Меч абсолюта стал неподъёмным, да он и сам припал на колено.

— Ну что, Ярополк Степанович, бой окончен, — произнёс я, направляясь к нему с молотом наперевес.

Князь прерывисто дышал, но смотрел на меня всё так же с насмешкой и вызовом.

— Ты прав, Михаил Константинович, бой и правда окончен, — он хищно ухмыльнулся, а в следующее мгновение на земле проступили пламенные руны.

Огромный рунический круг в радиусе двухсот метров возник по воле Пожарского, а через считанные секунды из земли в небо ударил чудовищной мощи столб пламени. Моментально стало нечем дышать. Нестерпимый жар плавил мою броню, заставляя плоть гореть. Причиняя жуткую боль.

Я хотел вскрикнуть, но так и не понял, кричу ли я. Столб пламени ревел с такой силой, что даже уши заложило, а может, просто мои барабанные перепонки сгорели к чёртовой матери. Попытка поглотить пламя и переработать его в ману оказалась тщетной. Увы, заклинание Пожарского оказалось слишком высокого ранга.

Что ж, в таком случае активирую «Темпоральную мутацию»! С её помощью мой ранг магии Огня поднялся до седьмого, а значит, теперь я могу поглотить и это закли… Я потянулся к энергии пламени, но она будто игнорировала мои потуги, продолжая испепелять тело. Неужели это внекатегорийный ранг заклинания? Так вот, почему Пожарский считается сильнейшим.

Внезапно зрение пропало, как и слух. Чудовищная боль и слабость — вот всё, что осталось во мне. Безвольно я рухнул на колени и прохрипел:

— Огнёв…

Этих слов я, разумеется, не услышал ушами, зато в моей голове зазвучал голос старшины:

— На-на-нара-на-на-на-на-на! Фая!!!

Рёв пламени усилился, однако оно перестало меня обжигать, дав возможность регенерации залечить искалеченное тело. Слева от себя я чувствовал задорную пульсацию мощной энергии, и с каждой секундой она становилась всё сильнее, а голос Огнёва грубел, превращаясь в рокочущий бас.

Спустя минуту зрение вернулось ко мне. Раскачиваясь в диком танце, передо мной стояла двухметровая фигура. Широкие плечи, огненные волосы, пламя, бьющее из земли, закручивалось в причудливые спирали и вливалось в его ладони. Это определённо был Огнёв, правда, сильно преобразившийся.

В какой-то момент пламя перестало бить из земли, а из тела старшины возникли невероятно яркие лучи света. Мгновение — и он исчез, вернувшись в Чертоги Разума.

— Опять магарыч за спасение потребует. Скотина, — ухмыльнулся я, с трудом поднимаясь с земли.

Как истинный мужицкий мужик, я был покрыт гарью и гол как сокол. Чтобы не трясти бубенцами на глазах у выбившегося из сил абсолюта, я попытался создать новый доспех. Увы, чёрной жижи хватило лишь на шорты.

— Зараза. Видать, слишком много потратил материала, — с досадой сказал я, направляясь прямиком к Пожарскому.

Последняя атака сожрала остатки маны Ярополка Степановича, и сейчас он с трудом стоял на ногах. Покачивался, удивлённо смотрел на меня и сжимал гаснущий клинок в руках.

— Как такое возможно? — прошептал он, ошарашенно глядяна меня.

Моим ответом было повторное увеличение гравитации. Силы окончательно покинули Пожарского. Он тяжело упал на колени, упёрся руками в землю, пытаясь хоть немного приподняться, но тело уже не слушалось его. Я, не торопясь, подошёл к Ярополку Степановичу и протянул руку:

— Ну что, надеюсь, на этом наше состязание закончено?

Пожарский улыбнулся и попытался пожать мне руку, но тут же схватился за голову, его лицо исказилось от нестерпимой боли.

— А-а-а!!! — срывая глотку, заорал Ярополк Степанович, да так, что вены на его лбу и шее вздулись, будто собирались лопнуть в любой момент.

Глаза его ярко вспыхнули сверхъестественным фиолетовым светом, и он истошно закричал, глядясквозь меня:

— Я ещё полезен! Я сильнейший абсолют в Империи! Не смейте списывать меня со счетов!

В этот же момент я ощутил, как из его меча льётся знакомая мне энергия животного ужаса. Неужели Император перехватил контроль? Но додумать мысль или что-либо предпринять я не успел. Пожарский зарычал, с трудом поднимаясь на ноги, а его тело начало покрываться тонким слоем фиолетовой энергии, льющейся из рукояти меча.

Разум Пожарского полностью помутился, на лице его застыла дикая, безумная улыбка. В глазах плескалась фиолетовая дымка. Поднявшись на ноги, он резко прыгнул в мою сторону, нанося молниеносный удар, за которым последовал призрачный ореол синего пламени. В голове промелькнула мысль «Если не смогу увернуться, умру». А самое поганое то, что увернуться я уже не успеваю.

Глава 9

У меня было много женщин, но лишь две из них спасали мне жизнь столь часто. Первой была Галина. Каменная девочка с добрым сердцем и чертовски сильным ударом. Она вытаскивала меня из огромного количества передряг.

Второй же была Оторва. Она и появилась в моих руках за мгновение до того, как синее пламя испепелило бы меня. Нажав спусковой крючок, я на секунду ослеп от яркой вспышки. А когда снова смог видеть, заметил Пожарского, скрежещущего зубами. Он прижимал руку к боку, который лишь вскользь задело выстрелом.

— Я не останусь один! Только не снова! Я не позволю! — заорал не своим голосом князь.

— Ярополк Степанович, очнись! Романов пудрит тебе мозги! — выкрикнул я, но кто бы меня слушал?

В голове Пожарского сейчас творилось чёрт знает что. И всё из-за проклятого клинка. Я рванул к князю, на бегу призвал Выключатель и нанёс удар, трижды прожав кнопку на рукояти. Молот впитал три жемчужины, начав сильно вибрировать от переполняющей его энергии.

— Если мне суждено умереть, то я всех вас заберу с собой! — выкрикнул Пожарский, а по его коже побежала фиолетовая сетка выступающих вен.

Он рубанул мечом навстречу Выключателю. Сталь соприкоснулась, высвобождая невероятный поток энергии. Это было похоже на взрыв, от которого нас швырнуло в разные стороны. Пожарский устоял на ногах, а вот я принялся кувыркаться.

Сумев остановиться, я посмотрел на князя, и он был совсем плох. Беседовал с невидимыми мне людьми. Размахивал руками, а после сфокусировался на мне. Указав в мою сторону клинком, он прорычал:

— Это конец!

В этот момент я ощутил странный всплеск энергии. Это была не мана, нет. Что-то более высокого порядка. Активировав Всевидящее Око, я ошалел. Пожарский прямо сейчас сжигал собственную душу, переплавляя её в последнее заклинание.

— Идиот! Ты умрёшь! — гаркнул я, подскочил к нему и нанёс новый удар молотом.

Пожарский с лёгкостью отклонил мой выпад, продолжая выжигать в себе последние остатки человеческого.

Кожа абсолюта начала тлеть то там, то тут, из неё прорывалось инфернально-фиолетовое пламя, клинок Ярополка Степановича и вовсе вспыхнул столь ярко, что я невольно отступил назад. Настолько сильным был излучаемый жар. По воздуху побежало прозрачное марево, земля обуглилась, а рана на боку князя запеклась.

— Ты сдохнешь вместе со мной! — безумно захохотал Пожарский, приставив лезвие меча к собственной шее.

Чувствуя, как сердце бешено заколотилось, я судорожно призвал четыре жемчужины шестого ранга и запихнул их в магазин, прикрепленный на рукоять молота, и тут же нанёс удар.

— Бесполезно! Мы уже мертвы! Ха-ха-ха! Давно мертвы! — заорал Пожарский, наотмашь ударив мечом по моему молоту.

За мгновение до соприкосновения с мечом князя, я влил в Выключатель энергию из четырёх Слёз Мироздания. Знаете. Это была плохая идея. Выключатель, словно локомотив, столкнулся с мечом Пожарского, сломав его у основания. С лязгом лезвие улетело в сторону, оставив в руках абсолюта лишь жалкий огрызок.

В следующее мгновение яркая вспышка выброшенной энергии заставила землю содрогнуться, а нас с князем раскидало в разные стороны. Да не просто раскидало, я почувствовал, как в моём теле ломаются десятки костей. Было чертовски больно. Но о своём здоровье я не переживал. Я боялся, что Пожарский отправится к праотцам. А столь сильный человек пригодился бы мне в войне с Романовым.

С трудом поднявшись на ноги, я увидел, что мы с Ярополком Степановичем лежим на дне тридцатиметрового кратера. Пожарский лежал на земле, словно сломанная кукла, и что-то шептал одними губами. Рука Ярополка Степановича, дрожа, поднесла обломок меча к груди и приставила его к сердцу.

— Приди в себя, чёртов кретин! — заорал я и, опираясь на молот, сделал шаг вперёд.

Послышался щелчок, навершие молота треснуло и рассыпалось, словно разбитый глиняный горшок.

— Да твою мать! — выругался я, ускоряя шаг.

Пожарский громко рассмеялся. Потом замолк, улыбнулся в пустоту и шепотом произнёс:

— Я был сильнейшим, и благодаря этому не чувствовал себя одиноким. Я не могу проиграть. Не хочу. Не хочу…

Размахнувшись, он наполовину вогнал обломок меча себе в грудь. В последний момент я успел ухватить его за руку, не давая добраться до сердца. Пожарский зарычал, жилы на его руке вздулись, а губы шептали лишь одно «Не хочу. Не хочу».

— Ты уже проиграл! Выполни данное мне слово!

Свободной рукой я влепил ему пощёчину и почувствовал, что на моей ладони вскочили волдыри. Сам же Пожарский таял на глазах. От него осталась лишь покалеченная оболочка, тлеющая, словно догорающая спичка. Но хуже было то, что фиолетовое пламя продолжало пожирать его тело и душу. Я приложил руку ко лбу Ярополка Степановича, пытаясь погрузить его в Ментальную клеть, но это не сработало.

— Любимая, я иду к тебе, — прохрипел Пожарский.

Его рука ослабла, клинок выскользнул из неё, упав рядом. Но это уже было не важно. Душа князя сгорела, переродившись в новом качестве. Необузданная, никем не управляемая энергия вырвалась из прожженных ран в теле абсолюта и устремилась во все стороны. Выкорчевывая деревья, разрывая землю, испаряя разрушенные дома деревушки, названия которой я так никогда и не узнаю.

Я же смотрел на всё это с высоты птичьего полёта. Да, я обменялся с Мимо местами и воспользовался рюкзаком с крыльями, в очередной раз порадовавшись чертовски практичному подарку Петровича. Мимик же погиб в энергетическом выбросе, передав мне импульс чудовищной боли, а я, благодаря его жертве, смог выжить. Хотя, что значит «жертве»? Мимо даже ничего не ощутил во время гибели.

Энергетический выброс оставил после себя две сотни метров, превратившихся в выжженную пустыню. В её центре лежал Пожарский. Сделав пару кругов, я спустился ниже и остановился в пяти метрах от абсолюта. Мундир на его теле был изорван, перепачкан кровью и сажей. Однако, Ярополк Степанович дышал. Он смотрел в безоблачное небо и улыбался.

— Пожарский, скотина, — выругался я в надежде, что он всё ещё жив, но нет.

Ответа не последовало. Передо мной лежала пустая оболочка, не способная мыслить, говорить, да даже самостоятельно двигаться. Жизнь сильнейшего абсолюта Империи медленно угасала. Как только Пожарский умрёт, на меня неминуемо объявят охоту.

— Вот чего стоит слово абсолюта? — вздохнув, спросил я и беззлобно пнул Ярополка Степановича по ноге.

В голове судорожно заметались мысли. Как поставить этого идиота на ноги? И всё, что я смог придумать, так это закинуть на плечо Пожарского и активировать портал в Калининград. Максим Харитонович, конечно, не архимаг, но он самый опытный маг из всех, кого я знаю в этом мире.

Словно сайгак я проскакал по городу, неся расслабленное тело Пожарского на плечах, и влетел в кабинет деда. Уложил абсолюта на стол удивлённого Максима Харитоновича и кратко описал произошедшее. Дед, почесав бровь, внимательно осмотрел абсолюта, покачал головой и негромко сказал:

— Душа Пожарского полностью уничтожена. Осталась лишь телесная оболочка, да и та долго не протянет без энергетической подпитки. Даже если ты будешь подпитывать его маной, то всё равно, без души он не более, чем живой труп.

— Паршиво… — задумчиво произнёс я.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет влетел Гаврилов. Он уставился на Пожарского, а в его руке блеснул нож. Глаза Станислава Карловича вспыхнули яростью, и он рванул к столу, но так и не добежал, так как я преградил ему путь.

— Какого чёрта вы медлите⁈ — воскликнул он, показывая ножом на Пожарского. — Его нужно прикончить! Сейчас же!

Уперев руку в грудь Гава, я спокойно сказал:

— Успокойся. Душа Пожарского уничтожена. Нет смысла убивать того, кто и так уже не существует.

Станислав Карлович расплылся в довольной улыбке.

— Ха! Это что получается? Мой сын уничтожил душу сильнейшего абсолюта Империи?

— Скорее, её уничтожил проклятый клинок, подаренный Императором. А может, и сам Император? Чёрт его знает.

— Да плевать! Главное, что на службе у Императора стало на одного абсолюта меньше! — радостно воскликнул Станислав Карлович, хлопнув меня по плечу. — Архарову это точно понравится. Кстати, где он?

Ответа на свой вопрос он не получил. В разговор вмешался Максим Харитонович, осадив радость Гава:

— Станислав Карлович, похоже, ты кое-чего не понимаешь. Император неминуемо обвинит Михаила в убийстве абсолюта. А это значит, глава нашего рода станет самым разыскиваемым человеком в Империи.

В комнате повисла гнетущая тишина, которую нарушил Гаврилов:

— Думаю, это не важно. Мы всё равно планировали стереть Императора с лица земли. Сейчас его войска ослаблены, из шести абсолютов осталось всего четверо. Лучшей возможности может и не подвернуться. Нужно смириться с рисками и нанести решительный удар.

— Станислав Карлович, раньше ты действовал куда осторожнее. Что на тебя так повлияло? Рождение дочери? — спросил я и, судя по лицу Гава, попал в точку.

— Возможно. Как только подумаю о том, что Лиза и Алиса могут погибнуть из-за Романова, то начинаю сходить с ума.

— Сходить с ума — явно не вариант. Есть идея получше, — произнёс я с хитрым прищуром. — Что ты там говорил? — обратился я к деду. — Оболочка Пожарского не может жить без души?

— Всё так, внучок. Думаю, в течение суток, сердце Пожарского остановится, если не раньше.

— Вот как. Тогда остаётся лишь одно. Найдём этому телу новую душу.

Гаврилов и Максим Харитонович внимательно уставились на меня, сгорая от любопытства. Объяснять я ничего не стал, а только попросил всех покинуть кабинет деда.

— Надеюсь, ты не будешь баловаться некромантией? — спросил Максим Харитонович, остановившись в дверях.

— Конечно нет. Вместо этого я воспользуюсь негромантией, — усмехнулся я.

— Это как? — озадаченно спросил дед.

— Достану гуталин и перекрашу его в негра, — пояснил я и услышал громкий смех Гаврилова из коридора.

— Смотри сам в гуталине не измажься, шутник, — сказал Максим Харитонович и, улыбаясь, закрыл дверь.

Убедившись, что все ушли, я вынул из пространственного кармана проклятый меч, ранее подаренный мне Императором. Погрузившись в Чертоги Разума, я повторно изучил рунический рисунок и заметил там то, на что не обратил внимания ранее. Небольшая лазейка, позволяющая погрузить разум владельца артефакта в контролируемый кошмар.

Создавший руническую вязь не видит происходящего глазами жертвы, зато может дистанционно в любой момент времени погрузить владельца клинка в страну кошмаров. Призвав перо феникса, я полностью удалил этот кусок рунического рисунка, закрыв возможность взять меня под контроль.

Закончив с мечом, я вернулся в реальность и положил руку на лоб Пожарского. Изучив энергетическое строение его тела, я практически сразу наткнулся на хитрое проклятие, опутавшее мозг абсолюта, словно ядовитая змея.

Проклятие было простым по структуре, но крайне эффективным: оно непрерывно нагнетало тревогу, страх и паранойю, разрушая психику человека.

— А ну-ка… — прошептал я и провёл диагностику собственного тела.

Так и есть. Мой мозг также был опутан тонкими нитями проклятия. Однако, они были в сотню раз менее развиты, чем проклятье в мозгу Пожарского. Судя по всему, заклинание питается страхами и постепенно набирает силу. Моё было в зачаточном состоянии, тогда как проклятие, наложенное на Ярополка Степановича, достигло своего апогея.

— Вот же, подонок, — улыбнулся я и стал разбираться, как развеять это чёртово заклинание.

Оказалось, всё весьма просто. Было достаточно убрать клинок в пространственное хранилище, как действие проклятья заканчивалось. Но как только я призывал клинок, в голове снова зарождалась тревога. Прислушавшись к ощущениям, я уловил лёгкую пульсацию в рукояти меча. Открутив навершие рукояти, я понял, что это было.

Крохотная иссушенная тварь, на коже которой имелась руническая вязь. Но руны были весьма необычными. Эти символы принадлежали демонам. В моём мире я встречал подобные и скажу честно, ничего хорошего встречи с демонами никогда не сулили.

Я решил не снимать проклятие. Особой угрозы оно не несёт, если не доставать клинок из пространственного хранилища. А я таким барахлом определённо не хочу пользоваться, ведь у меня есть Выклю… Зараза…

— Ярополк Степанович, ну что ты за человек-то такой? Пообещал присягнуть мне на верность, а теперь лежишь овощем, так ещё и молот мой сломал. Подлец.

Я тяжело вздохнул и погрузился в пещеру Чертогов Разума, где царила суматоха. Мимо и Галина весело носились по пещере, играя и задорно смеясь. Однако Огнёва и Снежаны нигде не было видно. Удивлённый, я спросил:

— А эти двое куда запропастились?

Галя остановилась и с хитрой улыбкой указала на каменную дверь:

— Старшина утащил Снежану в своё логово.

— Извраще-е-ене-е-ец! — протянул Мимо, дебильно улыбаясь.

В голове сразу зазвучали строки из сказки, которую мама читала мне в детстве: «Вдруг какой-то паучок нашу муху в уголок поволок». Надеюсь, они уединились по обоюдному согласию, иначе придётся отселить Огнёва на другой уровень Чертогов Разума.

Я на секунду задумался: может, дать голубкам немного поворковать? Но тут же вспомнил, что у меня нет времени. Тело Пожарского без души долго не протянет. Я решительно шагнул к двери и силой воли заставил её отвориться. С грохотом дверь откатилась в сторону, а изнутри повалил горячий пар. Я словно открыл дверь бани.

Мысленно создал порыв ветра, который тут же развеял белёсую дымку, и стало ясно, почему здесь стало так влажно. Огнёв крепко прижал Снежану к стене и страстно целовал её в губы и шею. Снежная Королева даже не думала вырываться. Напротив, она шарила руками по мощной спине старшины и томно дышала, не замечая ничего вокруг.

— Эм-м-м… — замялся я, не зная, стоит их прервать, или найти другой способ спасти бренное тело абсолюта.

Но тут меня заметили. Снежана ахнула, Огнёв резко отпрянул от девушки, возмущённо уставившись на меня:

— Михаил Константиныч, ну ё-моё⁈ Ты не мог подождать, пока мы тут… ну, ты понял… — замялся он.

Я же осматривал старшину с ног до головы, как будто впервые его видел. Впрочем, я действительно таким вижу его впервые. Передо мной стоял не хлипкий коротышка с горящей шевелюрой, а крепкий, сильный мужчина в военной форме оливкового цвета. По его коже пробегали языки яркого пламени. Морда брутальная, как у шахтёра, отпахавшего сверхурочную смену.

Встряхнув головой, я опомнился и перешел сразу к делу.

— Раз уж момент испорчен, то иди за мной.

— Да никуда я не пойду! Мне и тут хорошо, — начал возражать Огнёв, а Снежана окончательно отморозилась, сложив руки на груди, и посматривая в сторону выхода.

Пришлось схватить старшину за загривок и силой вытащить из комнаты. Он возмущался, брыкался, но всё же последовал за мной. Я закрыл за собой дверь, оставив ошеломлённую Снежану внутри. Затем заглянул в глаза Огнёва и произнёс:

— Ты давно мечтал получить настоящее тело. Жить, как человек. Чувствовать, делать, что хочешь, идти, куда пожелаешь, а ещё разносить венерические заболевания по необъятной Империи. Сейчас у тебя появился шанс сказку сделать былью.

— Чего? Какой ещё шанс? — спросил Огнёв недоверчиво, но с явным интересом в голосе.

— Ты можешь возродиться в теле князя Пожарского. Он абсолют, весьма богат и влиятелен. — Старшина задумался и начал постукивать пальцем себя по подбородку. — Красивейшие женщины Империи будут падать к твоим ногам.

На морде Огнёва появилась похотливая улыбка, и он тут же протянул мне руку.

— Согласен!

— А как же Снежана? Не будешь жалеть, что оставил её в этой пещере? — спросил я.

Старшина замер, переводя взгляд на дверь, за которой стояла белоснежная красавица, которую он так долго желал заполучить.

— Знаешь что, Михаил Константинович? — спросил Огнёв, а в глазах его сверкала решимость. — Да лучше я…

Глава 10

— Да лучше я один день по-человечески проживу и сдохну как собака, чем сидеть в этой чёртовой пещере со Снежаной. Я ведь от неё ласковее «извращенца» и «мужлана» ничего не слышал, а тут увидела меня в новом обличье — и давай глазками стрелять, — с обидой в голосе воскликнул старшина и ухватил меня за плечи. — Сделай меня человеком, я тебя очень прошу.

— Сделаю. Но ты должен понимать, что существует шанс, что тело отторгнет твою душу, и тогда ты попросту погибнешь.

— Ха! Шанс. Если мы не попробуем, то существует стопроцентная вероятность, что я до скончания времён буду сидеть в чёртовой пещере, — усмехнулся Огнёв. — Михаил Константинович, не забывай, что я сапёр. А сапёр, как известно, ошибается лишь один раз. В худшем случае, смогу возродиться в новом мире.

— А ты оптимист, — улыбнулся я. — Кстати, я должен тебя предупредить, что вселившись в тело Пожарского, ты должен будешь вести себя как Пожарский. Иначе тебя очень быстро прикончат.

— Я что, по-твоему, актёр? — возмутился Огнёв.

— Да там ничего сложного. Просто веди себя как высокомерный засранец и вечно подначивай окружающих. Ты точно справишься.

— Говоришь так, будто мне даже не придётся играть высокомерного засранца.

— Конечно не придётся. Ведь ты и есть высокомерный засранец, — засмеялся я. — Вспомни, как ты себя вёл, только появившись в этом мире. «Салабоны! Всех на плацу сгною! Будете зубными щётками парашу драить!»

— Не напоминай, — отмахнулся старшина. — Тогда я был молод и горяч, а после ты немного обломал мне рога, — улыбнувшись, он кивнул. — Хорошо, я согласен на всё, лишь бы вдохнуть свежий воздух и выбраться из этой дыры.

— Эта дыра, вообще-то, часть моей души. Чертоги Разума. Слышал о таком?

— Если так выглядит твоя душа, то ты весьма холодный ублюдок, — хихикнул Огнёв и тут же получил толчок в плечо, от которого даже не сдвинулся с места. Всё-таки неслабо он вымахал.

Я внимательно посмотрел на старшину и спросил серьёзным тоном:

— Уверен, что не пожалеешь?

Огнёв кивнул:

— Константиныч, заканчивай трёп и тащи уже меня в новую тушку. Уж больно хочется покурить махорки, выпить коньяку и ощутить тепло женского тела, а не бескрайний холод Снежаны.

— Тогда приступим.

Вернувшись в реальность, я призвал катар. Влил в него порцию маны, создав тонкое ветряное лезвие, а после рассёк им плоть почившего абсолюта, вырезав на коже десяток рун. В этот момент я ощущал себя мерзко. Почему? Да потому, что в прошлом мире я частенько сталкивался с демонопоклонниками, которые делали то же самое, чтобы впустить в Дремору демонов, предлагая им новые тела.

Но тогда я боролся с ними, нещадно уничтожая. А сейчас уподобился им, правда я не пересаживаю душу демона невинным жителям, а использую пустую оболочку, видимо всё же разница между нами существует.

Алая кровь медленно текла по коже Пожарского, пропитывая его обгоревший разодранный китель. Грудь абсолюта тяжело вздымалась, из лёгких вырывался сдавленный хрип, казалось, что он может помереть в любую секунду. Но кто ж ему позволит?

В следующую секунду я рассёк собственную кисть и призвал перо феникса, которое тут же обмакнул в своюкровь, не обращая внимания на боль. Правая рука с пером феникса уже порхала в воздухе, вырисовывая кровавые руны, а в левую я призвал горсть жемчужин, их энергия потребуется для связывания души Огнёва с телом Пожарского.

Слёзы Мироздания растворились, высвободив чистую синеватую энергию. Ярко сияя, она пульсировала в моей левой ладони. Взмахнув пером феникса, я начертил незримую нить между кровавыми рунами, телом Пожарского и сгустком энергии жемчужин. В голове появился нарастающий гул, а вместе с ним я пропустил через себя воспоминания Пожарского, стирая их из реальности, и воспоминания Огнёва, перенося их в новое тело.

Да, было бы отлично оставить Огнёву воспоминания Пожарского, но это нереально. Сознания совместятся, и на выходе мы получим раздвоение личности. И это в лучшем из случаев. А в худшем — просто сумасшедшего, пускающего слюни и вечно летающего в облаках.

Знаете, что забавно? То, что судьбы Пожарского и Огнёва были похожи. Пожарский потерял всех, кто был ему дорог, и решил больше никого к себе не подпускать.

У Огнёва же была жена и дети, но из-за его службы в горячих точках, жена бросила его, запретив общаться с детьми. Старшина очень страдал, пытался найти утешение в алкоголе, бабах, но только служба помогала ему хоть ненадолго забыть о жене и детях, не желавших с ним общаться. А после эта самая служба его и прикончила, отправив на перерождение.

Два вояки с разбитыми сердцами. Один спасался от одиночества в вечных сражениях, другой — в пьянстве и погоне за девичьими юбками. Я шмыгнул носом, так как вся их печаль сейчас пульсировала в моей груди, нагоняя нечеловеческую тоску. Жаль, что их судьбы сложились именно так. Но пора вернуться к делу.

Руны зависли над безжизненным телом Пожарского, затем начали вращаться, набирая скорость. Символы крутились столь быстро, что со стороны казалось, будто над телом абсолюта возникла кровавая воронка.

— Варись, каша, большая и маленькая. Или как там было? — улыбнулся я, вытирая пот со лба.

Ухватив душу Огнёва, я вытащил его из своих Чертогов Разума. В воздухе над кровавой воронкой материализовался старшина. Он широко открыл рот в беззвучном крике. Очевидно, ему было мучительно больно, но я и не обещал безболезненного перерождения. А нет, глядите-ка, что-то пытается сказать. Вот только я не умею читать по губам, а звука, увы, не слышно.

Руны окутали Огнёва со всех сторон, скрыв из виду, а после резко втянулись в солнечное сплетение Пожарского, забрав вместе с собой старшину. В этот момент тело Пожарского резко вздрогнуло и рывком поднялось со стола. Абсолют подскочил с перекошенным от ужаса лицом и заорал во всё горло:

— Чёртов салабон! Я же сказал, что передумал!

Однако, негодование тут же прошло. Огнёв застыл, широко раскрыв глаза, и с улыбкой посмотрел на свои человеческие руки. Его глаза заблестели. Он подбежал к окну и широко распахнул его. Старшина с шумом вдохнул свежий воздух и рассмеялся, словно умалишённый, вскидывая руки к небу:

— Спасибо, Папа Карло! Я наконец-то стал настоящим мальчиком! Ха-ха-ха!

В этот момент я насторожился. Не поехала ли крыша у старшины. Подойдя ближе, я собирался развернуть его к себе, но Огнёв набросился на меня, крепко обняв.

— Михаил Константиныч! Собака ты бешеная! Люблю тебя всей душой! Спасибо! Спасибо тебе! — лицо его светилось от счастья, в уголках глаз проступили слёзы, но он остался всё таким же озабоченным придурком.

Отстранившись, он оттянул свои штаны и заглянул внутрь.

— Хо-хо-хо! А вот это реально княжеский размерчик! Девки будут в восторге! — выпалил он и стал шарить взглядом по кабинету деда. — Так, надо срочно обмыть моё возрождение, а после пойдём по бабам.

— Обязательно обмоем. Но не забывай, что теперь у тебя особая роль. Отныне для всех ты князь Пожарский. Днём и ночью, сутками напролёт, ты будешь играть роль князя Пожарского Ярополка Степановича.

— Да, да. Не проблема. Хотя-я-я… — протянул старшина и замялся на мгновение. — А как мне вообще это сделать, если я этого типа даже в глаза не видел?

— О-о-о, мой друг. Тебя ждут увлекательные часы чтения, — расплылся я в улыбке и развернул в сторону Огнёва дедовский ноутбук.

Быстро набрал в поисковой строке фразу «Князь Пожарский» и заставил старшину долго и мучительно изучать биографию покойника. Спустя два часа эхолокация отрисовала за дверью два силуэта. Харитонович и Гаврилов подслушивали.

— Чего уши греете? Заходите! — крикнул я, и в кабинет тут же ввалились дед и отчим.

— Воскресил-таки? — изумился Максим Харитонович, разинув рот.

— Скорее, подменил, — хмыкнул я и указал на старшину, сидящего за рабочим столом деда. — Знакомьтесь. Старшина Огнёв…

Договорить я не успел. Старшина вскочил из-за стола и рванул к Максиму Харитоновичу, протянув руку.

— Рад знакомству. Ярослав Николаич Огнёв. А у вас, это, нет, случаем, огненной воды? Из-за вашего внука такой жути натерпелся, что не мешало бы залить глаза и позабыть обо всех горестях, выпавших на мою долю, — страдальчески выпалил старшина.

— Это ведь…? — с сомнением спросил Гаврилов и замялся.

— Всё верно. Это уже не Пожарский. Точнее тело его, а вот разум, душа, воспоминания — всё совершенно другое, — пояснил я.

— Так что насчёт выпивки? — настаивал Огнёв.

— Максим Харитонович, налей ты ему уже. А то ведь всю голову забьёт, — вздохнул я.

— Ага. Я могу, — радостно закивал Огнёв, широко улыбаясь.

— В левом ящике стола фляжка, — произнёс дед, всё ещё пребывая в шоке.

Старшина пулей метнулся к столу, вытащил фляжку и отсалютовал нам.

— Ваше здоровье, господа! — залпом он осушил содержимое фляжки и протяжно выдохнул. — Как же хорошо-о-о…

— Отлично. А теперь перейдём к делу. Что ты понял, изучив биографию Пожарского? — спросил я, строго глядя на раскрасневшегося старшину.

— Да чего тут понимать? Вспыльчивый дурень. Обожает, то есть обожал, махать кулаками и вызывать всех подряд на дуэль. Исходя из материала статей, можно предположить, что сильнейшим абсолютом в Империи он считался лишь потому, что сам себя таковым назвал. Остальные же абсолюты банально избегали сражений с Пожарским. Одинок, чертовски богат, а ещё он, как и я, знает толк в дамочках. Вы только посмотрите на эти буфера, — похотливо улыбнулся Огнёв и повернул ноутбук в нашу сторону.

На экране красовалась пышногрудая графиня, которую Пожарский прижал к стене на одном из балов.

— Весьма неплохо. А теперь попробуй вести себя, как Пожарский, — приказал я и тут же наткнулся на взгляд, полный превосходства.

— Ты мне указываешь? Долбаный сопляк. Ты кем себя возомнил? Хочешь сдохнуть? — процедил сквозь зубы Огнёв и потянулся к мане.

В ту же секунду в его руках материализовался огненный автомат.

— Говоришь убедительно, а вот на реквизите прокололся. Используй исключительно мечи, — поправил я старшину.

— Значит, хреновый из меня шпион, — расплылся в улыбке старшина, развеяв автомат.

— Главное, что козлячий характер ты с лёгкостью скопировал, — вступил в разговор Харитонович. — Знавал я семейку Пожарских, там все были такими. Что мать, что отец.

— А он ничего и не копировал, — усмехнулся я и посмотрел на Огнёва. — Даю тебе двенадцать часов свободы, пачку наличности и телепортационную костяшку до Екатеринбурга. Отрывайся.

— Вот это по-царски! — радостно выпалил старшина, схватил дары и собирался исчезнуть в синеватой дымке портала, но я его придержал за руку.

— Погоди. Станислав Карлович, залатай, пожалуйста, раны нашего абсолюта.

Гаврилов кивнул, после чего использовал магию исцеления. Порезы, оставленные мной, как и разорванный бок, быстро затянулись. После чего я протянул Огнёву новый комплект одежды:

— Иди искупайся, переоденься — и можешь отдыхать.

Старшина кивнул и пулей выбежал в коридор.

— Ну и какие у тебя планы на него? — приподняв бровь, спросил Харитонович.

— Будет жить жизнь Пожарского до поры до времени. А когда придёт час, выступит на нашей стороне в борьбе против Романова.

— Лишь бы он на сторону Императора не переметнулся, — вздохнул Гаврилов.

— Старшина по своей натуре не алчный человек. Всё, что его интересует, так это алкоголь и женщины, а их он может и сам добыть. Одним словом, я не переживаю, что Огнёв нас предаст, я боюсь, что он сопьётся.

— Если он по пьяни устроит дебош, то пусть разносит Хабаровск, — предложил Максим Харитонович.

— Так… Что-то про дебош я не подумал. Отдыхайте, а я в Екатеринбург. Присмотрю за нашим абсолютом, — озабоченно сказал я и исчез в яркой вспышке портала.

* * *

Огнёв собирался напиться в ближайшем кабаке, но его догнал Михаил, всучил телепортационную костяшку, а ещё пухлую пачку купюр. Сказал что в Хабаровске старшина отдохнёт намного лучше чем в Екатеринбурге, после чего пожелал удачи и влил ману в костяшку. Огнёв даже не сразу понял как очутился на уютной улочке Хабаровска.

Старшина расплылся в широченной улыбке. Он снова был жив. По-настоящему жив! И плевать, что это не его тело. Зато он может вдыхать свежий воздух, любоваться девицами, которые… Которые с ужасом убегали, подобрав юбки, как только завидели Огнёва. Он подошел к витрине булочной и уставился на своё отражение.

— Не понимаю, чего они испугались… В прошлой жизни я, конечно, покрасивее был, но и эта тушка весьма неплоха.

Как только старшина сказал это, свет в булочной моментально погас, а продавцы вместе с посетителями убежали через задний ход магазина.

— Идиотизм какой-то, — вздохнул Огнёв и заметил на противоположной стороне дороги кабак под названием «Колыван». Старшина невольно усмехнулся и устремился к приоткрытым дверям, откуда лилась громкая музыка.

Он был так увлечён, что совершенно не обратил внимания, что на него несётся автомобиль. С визгом затормозив, машина чуть не перевернулась. С водительского сиденья вылетел здоровенный детина, вооруженный монтировкой, и заорал, срывая глотку:

— Долбаный выродок, тебе что, жить надое… — он замялся, задрожал, выронил монтировку и жалобно пискнул. — Спасите…

Пулей он умчался в автомобиль и с пробуксовкой скрылся из виду.

— Меня даже духи в армии так не боялись… — озадаченно проговорил Огнёв, почесал затылок и вошел в кабак.

Питейное заведение «Колыван» встретило старшину запахом дыма, дешёвого спиртного и жареного мяса. Слева стоял бильярдный стол, у которого сгрудилась пятёрка здоровенных детин, покрытых татуировками. Они громко смеялись, пили и курили. Но как только амбалы заметили Огнёва, тут же побледнели, а после один за другим поспешили прочь, прижимаясь спинами к стене.

Огнёв, не понимая, проводил мужиков взглядом и направился к барной стойке. По ушам била ритмичная музыка, в мире Огнёва она называлась «блатняк». В песне рассказывалось о том, как тяжело живётся «честным» ворам, и как легавые беспределят. Жуть. За душу так берёт, что хочется магнитофон расколотить.

Однако, старшина с лёгкостью смог унять раздражение, переключившись на прекрасную барменшу, стоящую за стойкой. Красивая девушка с тёмными волосами и тонкой талией с прищуром смотрела в глаза Огнёву.

— Пришли выпить или спалить тут всё к чёртовой матери? — спросила девица, сверкнув белоснежной улыбкой.

— Начнём с выпивки, — усмехнулся Огнёв и добавил. — А ещё мне бы немного перекусить.

— Сделаем, — кивнула девица и налила в стакан какое-то пойло зеленоватого оттенка.

Сделала она это с такой грацией, что было сложно поверить, что такой профессионал работает в подобной рыгаловке.

— Можно вопрос? — Огнёв опрокинул стакан и скривился от высокого градуса, опалившего пищевод. — Что это за гадость? — прохрипел он.

— Самогон, настоянный на мяте, — улыбнулась девушка и придвинула к Огнёву бокал пива. — Поможет охладить жар.

— А заодно срубит меня с ног, — хмыкнул Огнёв, но бокал всё так же осушил залпом. Вытерев рот рукавом, он спросил. — А чего это все драпают, едва завидят меня? Такое ощущение, что я не князь, а крыса чумная.

Девушка звонко рассмеялась и облокотилась о барную стойку, с интересом заглянув Огнёву в глаза.

— Что тут скажешь? Люди не каждый день видят абсолюта, по чьей милости Екатеринбург выгорел дотла.

От услышанного у Огнёва вытянулось лицо. В интернете не было ни слова о том, что Пожарский причастен к уничтожению Екатеринбурга. Огнёв почесал шею, смутился, а потом попытался нелепо пошутить:

— Надо бросать курить. А то, гляди, и всю Империю спалю.

Повисла напряженная тишина. Старшина почувствовал себя неуютно, но тут красотка прыснула со смеху. Заливистый смех прокатился по залу, заглушая музыку. Она хохотала громко и искренне. Огнёв даже залюбовался ею.

— А как тебя зову…? — начал было старшина, но тут в кабак ввалилась пьяная в хлам компания.

Семь человек. Подвыпившие рожи. Здоровенные мужики с красными от дешёвой самогонки носами. Один из них пошёл к стойке и, нагло ухмыляясь, вцепился пальцами в локоть барменши:

— Красавица, обслужи нас, да поживее. Не стой как бревно.

— Отпусти, — процедила сквозь зубы девушка и дёрнула рукой, но пьянчуга не отпустил, а лишь обернулся к дружкам: — Смотрите, какая строптивая! Готов спорить, она и в постели скачет, как дикая кобыла. — С дебильной улыбкой он посмотрел на барменшу и спросил. — Я опрокину пару бокальчиков, а после с тобой развлечёмся.

Это не был вопрос или предложение, этот амбал констатировал факт. Констатировал намерение взять её силой, если угодно. Старшина вздохнул и медленно встал со стула. Лицо его покраснело от злости, а в глазах полыхнул огонь.

— Ты чё встал, папаша? Жопу опусти на табурет и сиди тихо. А то я тебе все зубы вынесу и не посмотрю на то, что магией владеешь. Я, знаешь ли, тоже не пальцем делан, — ухмыльнулся амбал и постучал ладонью по кобуре, висящей на поясе.

Огнёв, будучи благоразумным человеком, схватил здоровяка за горло и оторвал от земли.

— Мужики! Похоже, Назарку обижают, — послышался спокойный голос одного из шести друзей хама.

— Отпусти, если не хочешь сдох… — прохрипел амбал, суча ногами, а свободной рукой пытаясь расстегнуть кобуру.

Договорить он не успел. Огнёв со всего размаха впечатал его затылком в дощатый пол, от чего доски не выдержали и сломались. Слева, вооруженный стулом, напал товарищ здоровяка, но старшина так вломил ему кулаком в лицо, что тот, хрюкнув, перелетел через столы и вышел в окно.

Остальные дебоширы рванулись в атаку разом. Но новоявленный князь двигался быстрее, бил точнее, а если и пропускал удар, то вовсе не ощущал полученного урона. Огнёв рубанул локтем в челюсть одному, коленом в живот другому, третьего он схватил за шкирку и приложил лицом об косяк двери. Кровь брызнула, нос сломался, а передние зубы бедолаги покатились по полу.

Минуту спустя старшина вышвырнул всю компанию за порог кабака. Уличные бойцы стонали, харкали кровью и обещали вернуться. Но Огнёв их не слушал. Улыбаясь, он захлопнул за собой дверь, сел на стул у стойки и заказал ещё пиво.

Девица стояла напротив, бледная, но с глазами, горящими уважением и… чем-то ещё. Она не сказала «спасибо», но по тому, как дрогнули её губы, Огнёв понял, что девушка впечатлена. Из-за случившейся драки в кабаке стало тихо, так как магнитофон расколотили, чему старшина был несказанно рад. Бармен налила ещё одну кружку и поставила перед Огнёвым тарелку с горячим ужином.

— За мой счёт, — стреляя глазками, сказал она. — Не каждый день кто-то рискует здоровьем ради меня.

Девушка будто случайно поправила волосы, кокетливо опустила взгляд, прикусила нижнюю губу. По этим ничего не значащим жестам Огнёв понял, вечер будет томным.

Глава 11

Лес в тридцати километрах от Минска.

Ночной лес упивался кровью. Два мальчика и девочка лет семи мчались по скользкой листве, спотыкаясь, обдирая колени, всхлипывали, но даже не думали останавливаться. За ними неслись чудовища. Вой тварей с каждой секундой становился ближе.

Старшего парнишку звали Мечеслав. Правда, он родился всего на год раньше своих спутников: девочки Фаины и щуплого парнишки Даримира. Зубы Фаины стучали так громко, что ребятам казалось, будто монстры идут по их следу именно из-за неё. Но бросить подругу они не могли.

Отчим ребятишек пошел в лес по грибы и прихватил детей с собой. Так уж вышло, что незадачливый грибник угодил в пространственную аномалию, которая вышвырнула его неподалёку от Минска. Ребятишки пошли искать отчима и попали в ту же самую аномалию. Только им повезло, в отличие от родителя.

Вывалившись из пространственного перехода, они увидели монстра, обгладывающего труп отчима. Дети задохнулись от ужаса и рванули куда глаза глядят. Так они и бежали уже добрый час. Уставшие, израненные, напуганные до смерти. Слева послышался вой. Совсем рядом. Буквально в паре метров. Мечеслав схватил брата и сестру за руки и рухнул за низкий пригорок.

Мокрая земля обожгла холодом. Ледяной ужас сковал лёгкие. Сердца колотились так быстро, будто собирались вырваться из груди. Мечеслав старался бодриться, но ноги предательски дрожали, а дыхание рвалось наружу сиплым хрипом.

Ветер гнал клочья тумана, шелестел кронами деревьев, сумрачные тени в свете луны то и дело проносились то тут, то там. Вой повторился, заставив мурашки бегать по коже. Фаина зажала рот Даримира грязной ладошкой, сдерживая плачь парнишки. Мечеслав хотел увести брата и сестру как можно дальше отсюда, но было слишком поздно.

Две тени, прижимаясь к земле, вышли на лунный свет. Чудовища. Одно — паук с волчьей мордой, его глаза светились ядовито-зелёным пламенем. Другое — массивное, с костяным панцирем, покрытым шипами, и зубами длиннее руки Мечеслава. Твари, зарычав, сцепились и стали рвать друг друга в клочья.

Хруст ломаемых костей эхом пронёсся по осеннему лесу. Острые когти костяной твари вонзились в горло паукообразного, разорвав плоть. Кровь фонтаном брызнула на траву. Но тварь даже не думала помирать. Разинув пасть, она изрыгнула кислотную жижу прямо в морду обидчика, заставив того кататься по траве, пока зеленоватая гадость растворяла его плоть.

В нос Мечеслава ударил аромат железа и странной химозы, от которой тут же затошнило. Он зажал рот, сдерживая рвотные позывы, а вот Даримир был не столь стоек. Его стошнило. Фаина замерла от ужаса, понимая, что этот звук неминуемо услышала выжившая тварь с телом паука и волчьей головой. Кожа девочки побледнела, и она была готова потерять сознание в любую секунду.

Мечеслав нашарил рукой палку, готовясь задержать тварь хоть на мгновение. Дать брату и сестре пусть призрачный, но шанс на спасение. Однако, паукообразная тварь завалилась на бок и затихла. Не веря своему счастью, ребятишки осторожно высунулись из-за пригорка и посмотрели на чудовище. Не двигается. Грудь не вздымается. Видать, подохла. Задыхаясь от страха, Фаина прошептала:

— Господи. Спасибо тебе. Господи, — её голос дрожал, всхлипы рвались из груди, но радость оказалась преждевременной.

Из лесной чащи вылетели ещё две твари, похожих на оборотней. Они нависли над трупами чудовищ и принялись остервенело их жрать. Чавканье, звуки рвущейся плоти, хруст костей. Всё это звучало для детей как гвозди, вбиваемые в крышку их гроба. Но трапезе не суждено было завершиться. Существа закачались, упали и затряслись в конвульсиях.

— Надо бежать, — прошептал Мечеслав, потянув за собой брата и сестру. — Скорее! — взвизгнул он, дёрнув Фаину и Даримира на себя.

В этот момент вервольфы поднялись с земли. Их глаза остекленели, а морды поднялись вверх, начав жадно вдыхать осенний воздух. Мечеслав с замиранием сердца услышал, как брат всхлипнул. В его голове пронеслась лишь одна мысль «Всё кончено». Издав протяжный рёв, вервольфы рванули прямо к ребятам.

Фаина хотела закричать, но в горле застрял ком. Дети замерли в ожидании неминуемой гибели. Смерть неслась к ним на всех парах, раззявив оскаленные пасти, полные острых зубов. Слюна серебристыми нитями разлеталась в разные стороны из пастей оголодавших чудовищ, а в их глазах виднелись быстро движущиеся алые прожилки.

— Не троньте их! — заорал Мечеслав и замахнулся палкой без надежды на победу.

Он закрыл глаза, уже представив, как его через мгновенье начнут пожирать заживо. Но этого не случилось. Через закрытые веки пробилась ослепительно-яркая вспышка. Открыв глаза, Мечеслав увидел силуэт странного существа. Его спина и голова были покрыты шипами. Странное создание раскинуло руки в стороны, прикрывая детей собственной спиной. А в следующий миг мир погрузился во тьму.

Оглушительный хлопок ударил по ушам детей, и ночь исчезла. Холод прошел без следа. Перед нами раскинулся зелёный луг: светло, тепло, птички поют.

— Мы в раю? — спросил Даримир, шмыгнув носом.

Осмотревшись по сторонам, Мечеслав отпрыгнул назад, потащив брата и сестру за собой. Перед ними стоял монстр, покрытый иглами. Это был не человек, но и не ёж. Нечто промежуточное. Фаина закричала от испуга. Кричала она до тех пор, пока в лёгких не осталось воздуха. Ёж, спасший детей, лишь тяжело вздохнул и, помассировав виски, сказал:

— О боги… как же меня это достало…

* * *

Екатеринбург.

Кабак «Колыван».

Огнёв, дорвавшись до свободы, наслаждался каждым вдохом, каждым мгновением, проведённым за пределами чёртовой пещеры. Он любовался улыбчивой барменшей, пил вкусный алкоголь, вкушал горячую пищу, у которой был чёртов вкус. Восхитительный вкус! Жуя заветренную котлету по-Киевски, он чуть ли не плакал от удовольствия.

Попутно старшина беседовал с прелестницей, стоящей за барной стойкой. Их разговор начался с мелочей: как зовут, давно ли работает здесь, откуда сама? Оказалось, что девушку звали Оксаной. Она дочь разорившегося купца, у которого всё сгорело после одного из прошлых расширений аномальной зоны. Услышав это, Огнёв с облегчением выдохнул, так как уже было решил, что это Пожарский помог роду Оксаны пойти по миру.

Огнёв слушал историю её жизни, кивал, а сам при этом поймал себя на мысли, что пялится не на её грудь, а в бесконечно синие глаза. Он буквально утопал в них. Старшина даже испугался. Не накосячил ли Михаил, перенося его душу в тело Пожарского?

Оксана же щебетала без умолку. Смеялась, поправляла волосы, кокетничала. В её глазах перемешались уважение к прекрасному спасителю и, одновременно с этим — страх, так как она знала, по чьей вине в прошлый раз Екатеринбург был сожжен до тла. Однако, Оксана была заинтригована. Всё-таки не каждый день рядом с ней сидел абсолют, который только что избил наглых пьянчуг, даже не вспотев.

Старшина досидел до самого закрытия заведения, а после предложил проводить красавицу до дома. Это было весьма непривычное чувство. Ладони потеют, слова подбираются с трудом, а в голове пульсирует желание взять её за руку. Оксана испытывала похожие эмоции, но решительности у неё было на порядок больше. Девушка взяла абсолюта за сгиб локтя, и они пошли, улыбаясь, по ночным улицам Екатеринбурга.

Огнёв немного расслабился. Стал нелепо шутить, а она смеялась так, будто ничего смешнее не слышала в жизни. Вот только прогулка внезапно завершилась возле двери старенького дома. Нервозно переминаясь с ноги на ногу, старшина потянулся, чтобы обнять девушку на прощание. Но Оксана сделала быстрый шаг навстречу, чмокнула его в губы и умчалась домой, словно пущенная стрела.

Огнёв покраснел как школьник, а сердце в груди бешено забилось.

— Спасибо тебе, Михаил Константинович. Спасибо за шанс прожить жизнь по-новому, — прошептал старшина и шмыгнул носом, уж слишком сильные эмоции на него накатили.

* * *

— Всегда пожалуйста, — произнёс я, выйдя из подворотни.

— Ч… чего? Ты чего здесь делаешь? — опешив, выпалил Огнёв.

— Присматриваю за тобой. А то пьянчуги, которых ты отлупил, побежали жаловаться гвардейцам, те, в свою очередь, отзвонились мне и сказали, что князь Пожарский бедокурит в городе. Одним словом, если бы не я, вместо приятного вечера ты бы получил ворох проблем.

— Ага. Спасибо, — смущённо буркнул Огнёв.

— Да на здоровье, — усмехнулся я, сурово приподнял бровь и пристально посмотрел на старшину. — Идём, прогуляемся.

Я махнул старшине рукой и он тут же поравнялся со мной.

— И давно ты за мной присматриваешь? — спросил Огнёв.

— Давненько, — кивнул я. — Ярослав Николаич, ты не думай. Я тебе доверяю, а вот окружающим — не особо. Пойми, что вокруг может быть множество людей, желающих навредить моему роду. Поэтому я очень прошу, веди себя как князь, а не как юнец, дорвавшийся до взаимной любви.

— Какой ещё любви? Я просто проводил её до дома, — стушевался Огнёв.

— Ага. Я видел твою морду и это «просто». Ты теперь князь Пожарский. И вести себя должен соответственно. Больше величия, наглости и… Хотя с конфликтностью ты справился на отлично. Пятерых госпитализировали в ближайшую больницу с различными переломами. Но жить будут.

— Не, ну а чё они? — возмущённо буркнул новоявленный абсолют, всплеснув руками.

— Я тебя не осуждаю. Сам бы поступил так же. Однако, тебе отведена важная роль, и ты…

Я поднял указательный палец вверх, призывая старшину молчать. В этот момент в моём кармане зазвонил телефон. Достав его, я невольно нахмурился, увидев на экране имя советника Императора по внутренним делам. Подняв трубку, я услышал голос Евстахова Архипа Пантелеймоновича. Сухой, строгий и официальный.

— Михаил Даниилович, где вы сейчас находитесь?

— В Екатеринбурге, — спокойно ответил я, делая вид, что его звонок меня совсем не удивил.

Советник сделал паузу, затем с лёгкой настороженностью уточнил:

— А князь Пожарский Ярополк Степанович, рядом с вами? Я слышал, что он собирался вас навестить, а после перестал выходить на связь.

Услышав это, я улыбнулся и взглядом показал Огнёву, что совсем скоро будет его дебют в роли Пожарского.

— Да, конечно, он здесь. Хотите, дам ему трубку? — сказал я, указав пальцем на телефон, а после на Огнёва.

Старшина побледнел, явно не готовый столь быстро вступить в игру. Голос советника же зазвучал растерянно:

— Да, будьте так добры.

Я протянул телефон Огнёву, который с ужасом распахнул глаза и панически замахал руками, шепча одними губами:

— Я не готов! Меня раскроют!

Не слушая возражений, я слегка стукнул его в плечо и насильно всучил ему телефон. Старшина глубоко вздохнул, стараясь придать голосу уверенность, и произнёс:

— Да, слушаю вас.

В трубке повисла напряжённая тишина. Советник явно ожидал услышать что угодно, но только не голос живого Пожарского. Наконец, собравшись с мыслями, он неуверенно спросил:

— Ярополк Петрович, как вас приняли в гостях у князя Черчесова?

Огнёв рассмеялся, стараясь звучать уверенно и естественно:

— О, да всё прошло прекрасно! Сначала немного подрались, а потом хорошенько нажрались! Ха-ха-ха! Сами понимаете, после драки необходимо привести нервы в порядок, а вместе с тем… — начал было Огнёв слишком лояльно, тогда я снова треснул его в плечо. — Гхм… — кашлянул он, сделав голос грубее. — А какое, собственно, вам дело, до того, как я провожу личное время?

Советник замолчал на пару секунд, затем сухо произнёс:

— Вы правы. Совершенно никакого. Однако, его величество Император требует, чтобы вы немедленно прибыли в Хабаровск.

Связь прервалась. Огнёв вернул мне телефон и с ходу заявил:

— Не поеду я в Хабаровск!

— Выдам тебе доступ к безлимитной карте рода, а когда всё закончится, сможешь жить так, как пожелаешь, — зашел я с козырей.

— Да на кой-чёрт мне эта карта? Ты забыл, что я и сам князь! У меня, поди, денег не меньше, а то и больше…

— Так-то оно так, вот только знаешь ли ты секретное слово от банковской ячейки? Может, пин-код от банковской карты? — я блефовал, ведь всё это довольно просто восстановить, в процессе разговора я решил применить другой аргумент. — В конце концов, если Император узнает, что в тушке его абсолюта сидит незнамо кто, то ты покойник. И нет, сбежать ты не сможешь, так как влияние Романова медленно, но верно распространяется по всему континенту.

— Ха! Напугал сапёра бомбой! — усмехнулся Огнёв. — Если меня достанут на этом континенте, то я рвану на другой!

— Отличный план. Вот только по пути ты склеишь ласты, так как там разломных тварей видимо не видимо. А ещё я ни на что не намекаю, но ты поклялся мне в верности.

— А-а-а! Чёрт с тобой! Но если меня прикончат, то знай…

— Да, да. Буду знать, что ты был паршивым актёром и не справился с ролью, — отмахнулся я, приобняв его. — Но зато если ты справишься, то станешь вспоминать прошлую жизнь как страшный сон. А эта покажется тебе раем.

— Ага. Главное слово «Если», — буркнул Огнёв.

— Всё, не бухти. Сейчас защитим твой бедный разум от вторжения Имперских менталистов и…

Огнёв резко замахал руками, словно отгоняя от себя назойливых мух:

— Нет! Нет и ещё раз нет! Какие, к чёрту, менталисты? Они же раскроют меня в два счёта! Никуда я не поеду! Лучше в бега подамся!

Я покачал головой, строго глядя на него:

— Никто тебя не раскроет. Ты абсолютная копия Пожарского. Даже родная мать не отличит вас. Единственная загвоздка — это память.

— Вот именно, Миша! В этом-то и проблема! Если меня начнут о чём-то спрашивать, я тупо не смогу ответить! Я ведь нихрена не знаю о его жизни! Ну, точнее, всё, что я знаю, так это то, что прочитал в газетах.

— Не паникуй. Видишь, у тебя на виске кровоподтёк? — Я ткнул пальцем в зажившую рану, заставив Огнёва скривиться от боли. — Скажешь, что во время дуэли получил по голове и частично потерял память.

— А если мне не поверят? Что тогда? — спросил он с сомнением в голосе.

Я достал из кармана телепортационную костяшку и протянул её Огнёву:

— Если прижмут к стенке, мгновенно телепортируешься обратно в Калининград. Там тебя точно не достанут.

Огнёв шумно выдохнул, потёр шею и нехотя кивнул:

— Ладно. Сделаю всё от меня зависящее.

— Обязательно сделаешь, но сперва приглашу тебя в гости.

Я улыбнулся, схватил Огнёва за руку и переместился в мою квартирку на десятом этаже. Кунгур давно спал, огни горели только на стенах города. Я щёлкнул выключателем, зажигая свет, и тут же услышал язвительный комментарий.

— Ну и беспорядок у тебя. В армии тебя бы за такое…

Да, у меня бардак. Думаете, у меня хватает времени на уборку? Конечно же, нет. Да и смысл? Я хорошо если раз в неделю тут бываю. Впрочем, это не важно.

Улыбнувшись, я швырнул старшине золотого паука. От неожиданности Огнёв отпрянул назад, а паучок ловко вскарабкался по его камзолу и впился в макушку абсолюта. Глаза старшины закатились, после чего он, словно подкошенный, рухнул лицом вперёд на мою заправленную кровать.

Сосредоточившись, я стал внедрять в голову старшины новые воспоминания. Забавно, но их я взял из воспоминаний Пожарского. Переместил часть воспоминаний, где он гонялся за мной, безуспешно пытаясь прибить, а после добавил отсебятины в виде того, что Ярополк Степанович, проигрывая, получил силу от Императора, поймал меня и кулаками забил до полусмерти.

Следом отрисовал воспоминания о том, как мы праздновали состоявшийся спарринг. В кабаке Пожарский много смеялся и говорил, что мне ещё расти и расти, совершенствуя свои навыки.

Когда я закончил, на всякий случай заблокировал все воспоминания, предшествующие этому событию. Ну как заблокировал? Огнёв по-прежнему имеет к ним доступ, а вот менталисты — нет. В процессе блокировки Огнёв едва не помер, но это едва! Поедь он в Хабаровск с чистой совестью и открытой памятью, помер бы гарантированно.

Отсоединив паучка, я вернул старшину в реальность и минут десять выслушивал о себе всякие гадости. Задыхаясь, он выплеснул весь гнев и был готов к конструктивному диалогу. Я призвал Мимо, заставив его принял форму элегантного перстня с гербом рода Пожарских.

— Через Мимо я буду видеть и слышать всё, что происходит вокруг тебя. Если запахнет жареным, я тут же тебя вытащу.

— Да к чёрту всё это. Я готов, мать вашу! — рыкнул старшина, погрозив кулаком ночному небу. — Время зажигать!

Глава 12

Иван Васильевич Романов иногда любил размышлять о том, как бы сложилась его жизнь, если бы он родился в обычной семье? Кем бы он работал? Смог бы возвыситься или провёл бы отведённое время в нищите?

Обычно подобные размышления помогали ему ценить то, что он имеет. Ценить и держать из последних сил, не позволяя никому посягнуть на престол. Сейчас же подобные мысли заставляли его нервничать, злиться и самую малость бояться.

В кабинете Императора царила полутьма. Только свет от экрана ноутбука озарял его суровое лицо. Иван Васильевич, сжав кулаки, смотрел запись с камер наблюдения, установленных на ограбленном складе.

На видео громадный силуэт стремительно двигался от магистра к магистру, разрывая их в клочья. Кровь, кишки, ошмётки тел, всё это разлеталось в разные стороны. Медведеподобная туша в полумраке склада устроила настоящую резню. Вздыбленная шерстью, красные от ярости глаза, а ещё существо держало в лапе оторванную человеческую руку.

Медленно, методично, словно наслаждаясь процессом, оборотень выводил ею на стене кровавую надпись:

«Ты следующий. С любовью, Архаров».

У Ивана Васильевича вздулась вена на виске. Нервно сглотнув, он смотрел на чудовище, словно завороженный. Оборотень зарычал прямо в камеру, а в следующее мгновение запись оборвалась. Император со злостью захлопнул крышку ноутбука и метнул его в окно. Стекло со звоном разлетелось сотнями осколков, впустив в кабинет ледяной осенний ветер.

— Достаньте этого выродка из-под земли! — проревел Император так, что стены задрожали.

В этот момент из густой тени в углу кабинета соткалась высокая фигура. Мужчина в длинном чёрном плаще шагнул вперёд и склонил голову. Его лицо скрывала тень, но блеск холодных глаз говорил, что приказ будет выполнен любой ценой.

— Будет исполнено, ваше величество, — глухо произнёс глава Службы Безопасности, и в голосе его не было ни тени сомнения.

* * *

— Удачи тебе. Князь Пожарский, — серьёзно произнёс Михаил в момент, когда Огнёв активировал портал.

Старшина исчез в синеватой дымке и появился на залитых рассветным солнцем улицах Хабаровска. Всё окрасилось красным, будто пророча скорую гибель Огнёва. Поправив костюм, старшина бодро направился в ближайший ночной клуб. Заведение закрывалось через полчаса, но это его не заботило.

Войдя внутрь, он заказал всё, что было в меню, кроме алкоголя. Решил напоследок насладиться вкусной пищей, а после… После — будь что будет. С кухни донёсся трёхэтажный мат повара, который, судя по всему, собирался уходить домой. Огнёв поманил к себе пальцем официанта и шепнул ему.

— Ты знаешь, кто я? — Официант кивнул. — Тогда слушай сюда. Если ваш поварёшка плюнет мне в еду или сделает ещё какую гадость, я спалю этот кабак вместе с вами. Это понятно?

Официант задрожал как лист на ветру, заверил, что всё сделают в лучшем виде и убежал, чтобы через полчаса вернуться с горячей пищей. Еда выглядела шикарно. Повар не просто её приготовил, а постарался на славу. Мясная вырезка в форме лебедей, стейк шикарной прожарки, рыба в соляной корке и много чего ещё. Вкус был восхитителен, правда Огнёв его даже не чувствовал, погрузившись в переживания.

Закончив трапезу, старшина вытер рот краем скатерти, швырнул на стол тысячу рублей и направился в дворец Императора. Он шел не спеша, наслаждаясь каждой секундой.

Вернее, он пытался наслаждаться, но внутри нарастало раздражение. Сильное раздражение. В первую очередь он злился на необходимость разыгрывать спектакль, а во вторую — просто хотелось жить. Тихо, мирно, а не совать голову в пасть Императора.

Однако, раздражение как рукой сняло, когда он остановился у ворот Императорского дворца, благо, огромные ворота было видно издалека. Огнёва встретили гвардейцы. Вытянулись по стойке смирно и отдали честь. После один из часовых распахнул ворота и без лишних вопросов пропустил старшину внутрь. Огнёв задержался на секунду и протянул руку к гвардейцу.

— Закурить, — коротко бросил он.

— Ваше высочество! Не курю! — рявкнул гвардеец, вытянувшись по шву.

— Я спрашивал, куришь ли ты? — с угрозой в голосе проговорил Огнёв. — Нашел сигарету. Живо!

Гвардеец сорвался с места и скрылся за поворотом. Послышалась ругань, крики, а после сдвоенный хлопок. Боец вернулся буквально через тридцать секунд. Кулаки сбиты, но сигарету он всё же добыл и протянул её Огнёву.

— Приказ выполнен! — гаркнул гвардеец.

— Молодец, — улыбнулся старшина, забрал сигарету и направился в сторону дворца.

Идя по аккуратно выстриженной аллее, Огнёв смял сигарету и вышвырнул её в ближайшие кусты.

— Приятно быть абсолютом, — тихо сказал он. — Чествуют как генерала.

Старшина смотрел по сторонам и старался сделать вид, что вовсе не удивлён окружающей его роскошью. В прошлой жизни Огнёв не бедствовал, но подобное лицезрел лишь на экране телевизора.

Поднявшись по ступеням, казавшимся бесконечными, он очутился перед распахнутой дверью. Её открыл дворецкий, склонившись так низко, что старшина подумал «Не заклинило ли спину у старика?». Но вслух он сказал совсем иное:

— Хватит кланяться. А то ещё башку себе расшибёшь.

Не останавливаясь ни на секунду, старшина прошел внутрь дворца, тонущего в роскоши, золоте, произведениях искусства и сладковатом аромате, бьющем прямо в нос. Шаги Огнёва разносились гулким эхом по коридору, отражаясь от мраморных стен. Почему-то старшине всё это напомнило древний склеп, в котором его скоро и похоронят. От этой мысли Огнёва бросило в жар.

У входа в кабинет Императора его встретил слуга в строгом костюме. Вежливо улыбнувшись, он склонился в поклоне и указал рукой на дверь:

— Ярополк Степанович, вас ожидают. Прошу.

Дверь распахнулась, обдав Огнёва ароматом свежесваренного кофе, а также запахом коньяка. Захотелось выпить. Переступив порог просторного кабинета, старшина увидел Императора, сидящего за резным столом из чёрного дерева. Его лицо было непроницаемо, но глаза пристально сверлили Огнёва.

— Ну, что скажете, Ярополк Степанович? — спокойно, почти лениво спросил Император, жестом предлагая Огнёву присесть. — Как прошла встреча с Черчесовым? Опасен ли он?

Огнёв, сохраняя внешнюю невозмутимость, притворно улыбнулся и сел напротив Императора:

— Что тут скажешь? Парнишка хорош, — небрежно произнёс он, стараясь держаться уверенно, — возможно, в будущем он действительно сможет составить мне конкуренцию, но сейчас… — Огнёв сделал театральную паузу, но не для драматического эффекта, а чтобы перевести дыхание. — Сейчас он был разбит в пух и прах. Я думаю, он не представляет особой угрозы. Вот лет через двадцать, да. А пока он слишком зелен. Я считаю, что его стоит использовать для зачистки аномальной зоны; судя по докладам, он в этом отлично преуспел.

Огнёв взмахнул рукой, а слуга, стоявший рядом, решил, что князь требует ему налить. Спустя мгновение в руке старшины оказался бокал коньяка. Сделав глоток, Огнёв ощутил, как по пищеводу скользит обжигающий напиток, а нервозность медленно пятится назад, уступая место азарту. Всё это время Император смотрел на него с явным подозрением.

Иван Васильевич постучал пальцами по столу, не сводя с Огнёва взгляда, а после бросил ему папку с документами. Лицо Императора исказилось от гнева:

— Очень рад, что парнишка тебе понравился. А теперь ознакомься с результатами анализа крови, — ядовито прошипел Император. — Пришлось выкопать из могилы Черчесова Даниила Евгеньевича, чтобы понять степень родства с Михаилом.

Огнёв осторожно взял папку, раскрыл её. Он бегло просмотрел отчёт и мгновенно замер, почувствовав холодок, пробежавший по спине. В бумагах чёрным по белому было написано: «Совпадение ДНК — 0%». Старшина непонимающе нахмурился и поднял глаза:

— А это что ещё значит?

Иван Васильевич сухо и холодно пояснил:

— Это значит, что Михаил — вовсе не сын Черчесова.

Огнёв растерянно приоткрыл рот, пытаясь понять, что от него ожидает услышать Император:

— Если Михаил не сын Черчесова, то почему граф сделал его наследником рода?

Император раздраженно рявкнул:

— Я не знаю! Может, его мать нагуляла на стороне. А может быть, этот наглый щенок владеет ментальной магией и запудрил мозги не только Черчесову, но и тебе! Взять его немедленно!

Из теней возникли четыре магистра и с лязгом захлопнули антимагические наручи на запястьях Огнёва. Двое магистров прижали старшину к стулу, так что тот даже шелохнуться не мог.

— Пустите меня, мать вашу! Я верен престолу, как никто другой! — закричал Огнёв, яростно дергаясь в их хватке.

В этот момент старшина понял, что оказался в ловушке, выбраться из которой будет не так-то просто. Дверь кабинета открылась, и внутрь неспешно вошёл менталист. Худощавая бледная женщина с узкими глазами и холодным, равнодушным выражением лица.

Не говоря ни слова, она подошла к Огнёву и уверенно положила обе ладони ему на голову. В тот же миг старшина ощутил невероятную, невыносимую боль, будто его ударили кувалдой по макушке. Он застонал, корчась и подёргиваясь в конвульсиях. В сознании всплыли воспоминания о сражении с Михаилом. Сражении, исход которого был слегка подредактирован.

Пытка продолжалась добрых полчаса, пока менталист резко не отдёрнула руки. Тяжело дыша, она слегка пошатнулась, повернулась к Императору и кивнула:

— Ваше величество, Пожарский не врёт. Он действительно с лёгкостью разбил князя Черчесова. Однако, есть одна странность. Я не могу разглядеть более ранних воспоминаний. Будто у Ярополка Степановича амнезия.

— Ха. Будто. Вы посмотрите на мой висок. Этот щенок чуть череп мне не проломил, когда я зазевался, — рыкнул Огнёв, зыркая то на Императора, то на менталиста. — До сих пор в голове гудит. Хорошо, что я вообще не позабыл, кто я такой. Ха-ха.

Смех его вышел натянутым и фальшивым, но на это никто не обратил внимания. Иван Васильевич сверлил Огнёва взглядом мучительные тридцать секунд, затем слегка улыбнулся и жестом велел отпустить абсолюта. Магистры расстегнули наручники и снова растворились в тенях. Император пальцем пригласил старшину подойти ближе:

— Ярополк Степанович, дай мне свою руку.

Старшина поднялся со стула, поправил пиджак и осторожно шагнул вперёд. Он протянул руку, чувствуя, как внутри него всё сжимается от тревоги. Император крепко схватил Огнёва за предплечье.

Слева от них в пространстве тут же открылся чёрный зловещий провал, из которого вырвалась когтистая пугающая лапа. Острыми когтями она рассекла плоть на предплечье Огнёва, оставив раны в форме странных рун, светящихся фиолетовым светом. Огнёв вздрогнул от боли и сжал зубы, стараясь не вскрикнуть. Как только когтистая лапа исчезла, провал исчез, а Император отпустил руку Огнёва.

— Не стоит делать такое лицо. Просто я решил поделиться с тобой частичкой своей силы. — Хоть на лице Императора и плясала улыбка, но Огнёв чувствовал, что что-то не так.

Вокруг его сердца будто что-то сжалось раскинув липкие щупальца страха по всему телу. Однако Огнёв смог побороть оцепенение и поклонился. Голова тут же закружилась. Дрожащим голосом старшина произнёс:

— Премного благодарен, ваше величество.

— Всё ради блага Империи, — вальяжно сказал Иван Васильевич и небрежно махнул рукой в сторону выхода. — Можешь идти.

Огнёв кивнул и повернулся к выходу, чувствуя, как по коже бегают мурашки, а волосы встают дыбом. Он хотел обернуться, чтобы понять, что его так напугало именно сейчас, но решил этого не делать. Подойдя к двери, он коснулся дверной ручки. Перстень на пальце старшины растворился, превратившись в серую жижу, моментально затёкшую в замочную скважину.

Сердце Огнёва бешено забилось. Он вышел в коридор, закрыл дверь кабинета и направился прочь, стараясь не бежать.

* * *

Кабинет Ивана Васильевича.

Тридцатью секундами ранее.

Император задумчиво проводил взглядом Пожарского, медленно повернулся к бойцам Тайной Канцелярии, спрятавшимся в тенях, и приказал:

— Проследите за Пожарским. Он ведёт себя довольно странно.

Бойцы без слов выполнили приказ, последовав за абсолютом. Император щёлкнул пальцем, и в кабинет вошел дворецкий.

— Чего изволите, ваше величество?

— Немедленно начните расследование. Узнайте всё о Михаиле Данииловиче Черчесове. Откуда он взялся, где вырос, кто его настоящие родители, с кем дружил, как именно оказался на пороге у покойного Черчесова? Я должен знать о нём всё. Всё до последней мелочи.

Седой дворецкий низко поклонился и шелестящим голосом произнёс:

— Будет исполнено, ваше величество.

Он развернулся и вышел из кабинета. Император же остался один, с мрачным выражением лица, понимая, что совершенно ничего не понимает. Одно дело — прикончить Черчесова. Совсем другое дело — прикончить и Черчесова и Пожарского. Абсолютов в Империи осталось маловато. А если соседи из-за океана решат посягнуть на трон, то хватит ли оставшихся абсолютов для защиты?

Впрочем, если подтвердится, что Черчесов запудрил мозги Пожарскому, то придётся устранить обоих. Лучше разобрать сгнивший забор до того, как он рухнет и придавит тебя.

* * *

Тоннели секретного Имперского склада.

Вильгельм фон Вольф насвистывал под нос бодрую мелодию, шагая по полуразрушенному тоннелю. Под ногами хрустели обломки стекла, тут и там торчала арматура, а бетонные стены обуглились до черноты.

Следом за Вольфом семенили четыре здоровенных волка. Бойцы, присланные для разбора завалов, шугались устрашающих зверюг и старались как можно скорее убраться на почтительное расстояние.

Добравшись до тупика, Вольф стал любоваться, как маги Земли разбирают завалы. Маги напрягались, раздвигая каменные глыбы, выталкивая бетонные блоки из обрушенных тоннелей, создавая подпорки и спрессовывая почву. Их лица покрылись потом и чёрной пылью. Что тут скажешь? Не самая приятная работа, тем более, что в толщах земли то и дело находили изломанные трупы гвардейцев.

Вольф стоял прямо, как на параде. Высокий, седовласый, со смеющимся правым глазом, острыми зубами, как у зверя, и жутко выглядящей кожаной маской на лице, скрывающей шрамы. Четверо волков — Норден, Сюд, Вэст и Ост — уселись рядом с хозяином, то и дело порыкивая на магов Земли, заставляя их быстрее работать.

Вольф, словно дирижер, взмахнул правой рукой, и звери синхронно втянули воздух. Абсолют с наслаждением вздохнул. Прямо сейчас его разум сливался с разумом волков. Зрачок Вильгельма расширился, окрашиваясь в желтоватый оттенок, дыхание стало прерывистым, а ноздри дрогнули. Абсолют закрыл глаз для того, чтобы он не мешал исследовать мир с помощью обоняния.

— Кровь… — произнёс Вольф низко, с немецким акцентом. — Разорванные кишки… гарь… страх… Смерть…

Волки опустили морды к земле и зарычали. Вильгельм довольно оскалился, должно быть, это была улыбка.

— Ах, знакомый аромат. Sehr interessant. Константин Игоревич Архаров, — произнёс он чётко, будто выстрелил каждое слово. — Der Verräter, наш беглец.

Он открыл глаз и увидел, что маги Земли уже расчистили проход. Взмахнув рукой, Вольф указал вглубь разрушенного тоннеля. Волки сорвались с места и разбежались в разные стороны. Один ушел в левое ответвление, другой — в правое, ещё пара рванула вперёд. Вильгельм же остался стоять на месте, принимая ароматы, вдыхаемые своими зверушками.

— Черчесов совсем недавно был здесь.

Слова повисли в тяжёлом воздухе, как приговор. Вольф откинул голову назад, его серебристые волосы сверкнули в отблесках фонарей. Он гулко, самодовольно рассмеялся.

— Император был прав. Черчесов замешан в побеге Архарова. Господин будет доволен, если я принесу ему головы Черчесова и Архарова. Осталось только выследить обоих.

Вольф оглушительно свистнул, да так, что маги, работавшие над разбором завала, рухнули на землю, затыкая уши. Волки молниеносно вернулись к нему из глубин катакомб и отправились выслеживать Архарова, ведь найти Черчесова не представляет сложности.

От автора:

Дамы и господа, по независящим от меня обстоятельствам следующая глава выйдет только в понедельник. Навалилось много всего, но с понедельника продолжу выкладку 5/2 и думаю даже компенсирую недовыложенные 2 главы текущей недели.

Глава 13

Папа-а-а, я ужасно влип,

Хотел спасти его, но нет папы моего.

Папа-а-а! Ты-ы-ы монстром стал,

Всех в округе убивал, словно зве-е-ерь их рвал!

Папа-а-а, я не хоте-е-ел!

Чтобы ты страдал, славу рода очернял тупой ублюдок.

Дождись же старик, спасу тебя я в миг…

Пропел я спускаясь по винтовой лестнице в подвал дедовского имения, а после добавил:

— Если повезёт.

Спертый воздух пах сыростью, железом и чем-то ещё. Въевшейся кровью, пропитавшей каменные блоки. Чем ближе я подходил к антимагической камере, тем сильнее чувствовал, как мана в моих каналах начинала бунтовать. Ровный ток энергии искривлялся, дёргался словно зверь в клетке не позволяя взять себя под контроль. Чистая беспомощность, особенно для мага.

Я остановился перед массивной стальной дверью. Толстый металл, потемневший от времени и покрытый вмятинами, будто кто-то сидящий внутри пытался выцарапать себе свободу. Замочная скважина источала лёгкий запах озона, а петли заскрипели когда я распахнул створку.

Внутри было сыро и темно. Комната была обшита изнутри серой сталью, на стенах проступали следы рун подавления звуков. Да уж, попади в такую камеру и точно свихнёшься, так как звенящая тишина сожрёт твой разум словно кошка зазевавшегося мышонка.

Пахло здесь довольно отвратно. Аромат звериной вони, пота и крови. В углу, сидел мой отец. Константин Игоревич Архаров. Его глаза светились алым несмотря на то что он был в человеческой форме. Челюсти отца сжимались с такой силой, что казалось его зубы вот вот раскрошатся.

— Выпусти меня! — прогремел его голос, словно удар молота. — Немедленно!

Я сделал шаг внутрь, чувствуя, как стены давят на меня, лишая привычной свободы. Мана бегущая по энергетическим каналам взбесилась доставляя неприятные ощущения по всему телу в виде покалываний.

— Надеюсь ты успокоился. — Произнёс я остановившись в метре от отца.

— Успокоился мать твою? Ха-ха! Да. Успокоился чёрт тебя дери. — Расхохотался Архаров, но смех его звучал зло и обиженно. — В этой треклятой клетке любой успокоится. И вообще, зачем меня потребовалось запирать тут на неделю?

— Неделю? — Усмехнулся я. — Даже суток не прошло с момента твоего заточения. Но это не важно. Я хочу быть уверен что ты не натворишь глупостей.

— Каких ещё глупостей? Я в полном порядке, просто ненавижу имперцев, вот слегка и взбесился.

— Слегка значит? — Хмыкнул я и протянул руку отцу. — Хорошо, ты свободен. — сказал я тихо и рывком поставил отца на ноги. — Идём.

Я развернулся и вышел в коридор. Отец пошёл за мной, глухо ворча. Я чувствовал как он сверлит меня взглядом. Чувствовал ярость бурлящую в его гордой душе. Как только мы вышли в коридор, я обернулся и со всей силы врезал кулаком Архарову под дых.

Отец захрипел согнувшись в три погибели, и зарычал словно раненный зверь. Архаров поднял на меня глаза, полные звериной ярости.

— Щенок! — заревел он, и его тело начало изменяться.

Кожа покрылась грубой шерстью, пальцы вытянулись превращаясь в когти, кости хрустнули, перестраиваясь. Через мгновение передо мной уже был не отец, а чудовище. Медведеподобный оборотень, из пасти которого сочилось гнилостное дыхание, а ярость и жажда крови рвались наружу.

— Вижу, контролировать себя ты так и не научился, — вздохнул я, а после вложив в удар всю силу и пнул отца в живот.

Словно пушечное ядро он влетел в камеру и впечатался в стену. Оскалив зубы он сполз по стене и рухнул на четвереньки. Шерсть стала слетать с его плеч клочьями, фигура отца уменьшилась в размерах, а он стал шумно дышать пытаясь подняться на ноги. Я взялся за дверную ручку и с грохотом закрыл створку.

Архаров спотыкаясь бросился к двери. Его кулаки грохотали по металлу, а в голосе сквозила злость и отчаяние.

— Михаил! Выпусти! Слышишь⁈ Выпусти меня!

Я стоял по другую сторону двери, чувствуя, как в висках начинает пульсировать боль. Запах камеры, этот липкий дух зверя и железа, теперь впитались в мою кожу. И что делать? Забрать у отца доминанту? Тогда он снова станет обычным магом не выделяющимся из общей толпы. Сейчас же он зверь, яростны и смертоносный. Зверь способный противостоять любому абсолюту.

Жаль только что Архаров всё ещё пленник. Не пленник сидящий в камере, а пленник собственного разума отбирающего контроль, заставляющего рвать в клочья всех подряд. Подумав немного я вернулся к камере отца и открыл дверь. Опешив он уставился на меня.

— Решил отпустить меня? — Ухмыльнулся Архаров.

— Скорее решил научить тебя справляться с яростью. Но это будет больно.

— Ха-ха-ха! Больно? Да что ты знаешь о бо-о-о!!! — Завыл отец, когда я призвал катар и одним движением отсёк ему обе ноги по колено.

Архаров рухнул лицом на бетонный пол, а я схватил его за волосы и потащил прочь от антимагической камеры. Кровавые разводы оставались позади нас, а отец орал не своим голосом. Он обещал перегрызть мне глотку, сожрать мои потроха, вырвать руки. Да много чего обещал. Но кто ж его слушает?

Я оттащил отца от камеры на добрых тридцать метров, как раз к моменту когда он трансформировался в обезумевшее чудовище. Его ноги стали довольно быстро отрастать. А острые когтистые передние лапы начали вспарывать воздух стараясь дотянуться до меня.

Не говоря ни слова я отсёк ему правую лапу по самое плечо. Взвыв от жуткой боли он вогнал когти левой лапы в бетон и подтянул себя с такой силой, что его искалеченное тело пролетело пару метров, а зубы клацнули в сантиметре от моего лица. Пока Архаров учился летать, я нанёс ещё один удар срубив и левую лапу.

— Аргха-а-а!!! — Завопил он разбрасывая слюни во все стороны.

Мохнатый обрубок плоти забился в конвульсиях пытаясь дотянуться до своего обидчика. Со стороны могло показаться что я спятивший садист, однако это было совсем не так. В природе оборотней заложен механизм служения сильному. Сильнейшая особь становится вожаком стаи, а после наводит ужас на округу убивая всё что можно сожрать.

Однако помимо этого механизма есть и ещё один. инстинкт самосохранения заставляющий оборотней впадать в ярость защищая собственную жизнь. Так уж вышло что доминанта анимагии шикарно легла на веру моего отца в право сильного, из-за чего его разум утонул в ярости заложенной в образе оборотня.

Вы спросите, а почему же тогда Малышев не спятил точно так же как Архаров? Всё просто. Дело в том что у Малышева была доминанта третьего ранга, а отцу я передал доминанту шестого ранга. А это значит что физическая мощь, регенерация, яросто, всё на несколько порядков выше чем у Малышева. Подобной силой не просто овладеть. Ну ничего, отец справится, я в него верю.

— Папа, я понимаю. Это больно, унизительно. Но ты должен подчинить зверя сидящего внутри. Иначе ты уничтожишь своими же руками всё что так долго строил.

— Я вырву тебе глаза!!! — Раскатисто взвыл Архаров силясь подняться на ноги которые практически восстановились.

Подняться не имея рук было весьма проблематично, тем более что ступни ещё не формировались. Он практически встал, но я снова нанёс удар срубив ноги по колени. Отец рухнул в лужу крови, шерсть слиплась, пасть окрасилась алым. Изо рта хлынула белёсая пена с примесью кровавых вкраплений. Он выл, клацал зубами, но дотянуться до меня не мог.

Истязая тело Архарова, я заставлял зверя сидящего внутри дать слабину. Дать возможность отцу перехватить контроль. Понять как им управлять. Да это сложно, да это больно. Но другого выхода нет. Хотя я лукавлю, можно просто забрать доминанту анимагии у отца, но тогда он снова станет беспомощной жертвой в руках императора. Он не сможет дать отпор если за нашими жизнями придут абсолюты.

— Вспомни ради чего ты боролся все эти годы. — Сказал я склонившись над телом отца.

Его зубы клацнули и на удивление сумели ухватить меня за предплечье. Кости хрустнули, оно и не удивительно. Перед такими острыми зубами мало что может устоять. Я не стал кричать или пытаться отдёрнуть руку. Напротив, я вдавил её так сильно в глотку Архарова, что он начал ею давиться и пытаться сплюнуть.

— Вспомни старый ты ублюдок! Вспомни свою мать. Многочисленных детей. Покойного отца! Вспоминай скотина! — Заголосил я заглянув в глаза отцу, там не было ничего кроме безумной ярости.

Он задёргался пытаясь выплюнуть окровавленный кусок плоти, из-за которого мог вот вот задохнуться. И мне пришлось пойти ему на встречу. Я отдёрнул сломанное предплечье на себя, позволив отцу вдохнуть. Однако сделал я это не из жалости, а потому что на его лапах уже начали отрастать когти. Взмах катаром подстриг ноготочки до самых плеч.

Я кричал пытаясь привести отца в чувства, рубил и снова кричал. Так продолжалось до тех пор, пока его регенерация не замедлилась на столько, что уже не было смысла рубить. Частично его лицо превратилось в человеческое, а маны в каналах осталось лишь для того чтобы поддерживать жизнедеятельность изуродованного тела.

— Чёртов слабак! Уступил место какой-то псине? И ты жалкий выродок учил нас быть сильными? — Выкрикнул я влепив ему затрещину.

— Не ори. Я тебя и так слышу. — Прохрипел Архаров улыбнувшись одними уголками губ.

— Пришел в себя таки? — Спросил я шумно дыша.

— Знаешь сынок. Даже палачи Романовых так меня не истязали. Кхе-кхе-кхе! — Закашлялся отец посмотрев на гору отрубленных конечностей лежащих в стороне.

— Думаешь стоит провести для них обучающий семинар? — Усмехнулся я.

— Не стоит. Ха-ха-ха! Кхе-кхе-кхе! — Рассмеялся Архаров и тут же закашлялся. — Надеюсь они никогда не достигнут твоего мастерства.

— Хе-хе. В таком из случаев идём перекусим, а после продолжим. — Сказал я забрасывая отца на плечо.

— В каком смысле продолжим? Я уже контролирую зверя. Не нужно ничего продолжать! — Выпалил Архаров.

— Ха-ха. Забавный. Думаешь анимагию так легко подчинить? Тебя ждут часы увлекательных страданий, ты будешь ненавидеть меня, а когда всё закончится поблагодаришь.

— Отпусти меня! — Заорал отец пытаясь вырваться.

— Ну хорошо. Я думал накормить тебя в каком-нибудь из ресторанов, но раз уж ты не хочешь идти, то можем поесть и здесь.

Я опустил отца на бетонный пол, а после призвал из пространственного хранилища ящик энергетических батончиков которые Остап совсем недавно привёз от Преображенского. Я развернул батончик и запихнул его в рот отцу хотя то ти сопротивлялся.

— Фто это за дерьмо? — Скорчившись от омерзения спросил Архаров.

— Это папаша то чем ты кормил нас в пансионатах. Кушай, кушай. На вкус отвратно, зато восстанавливает запас маны, а так же имеет недурственное содержание белков, жиров и углеводов.

Кстати, Преображенский обещал поработать над вкусовыми качествами этой мерзости, и как мне кажется всё стало ещё хуже. Аромат с кислинкой, будто батончики уже пропали, а вкус… Лучше вам даже не знать.

— Тьфу! Не буду я жрать эту га… — Начал было отец отплёвываясь, но я бесцерепонно запихнул ему в рот ещё один батончик, а после заткнул нос и рот руками.

Он сопротивлялся какое-то время, а когда воздух закончился. был вынужден прожевать и проглотить эту гадость. Следом за первым батончиком отправились ещё пять. А потом… Потом я не смог больше кормить отца. Нет, не потому что он иждевенец повисший на моих плечах. А потому что он снова обратился в звериную форму и бросился на меня.

Ха-ха! Кстати вышло забавно. Пока Архаров пытался меня сожрать, я удирал от него по коридорам подвала, разворачивал всё новые и новые батончики, а после забрасывал их в пасть обезумевшего отца. Когда он сожрал пятнадцатый батончик, настало время послушания.

Отсечённые конечности, жуткий вой смешенный с рёвом. Хруст ломаемых костей, за которым робко проступал голос отца. В какой-то момент я потерял счёт времени. Кажется прошло часа четыре, может пять. Но всё было не зря. Передо мной стоял Архаров. Тяжело дышал и улыбался вытирая кровь с лица.

— Надо было удушить тебя в младенчестве. — Усмехнулся он. — Не пришлось бы проходить через всё это.

— Ха-ха. Отличный план, вот только я уже подрос.

— Да-а-а теперь с тобой не так просто справиться. — Сказал Архаров, подошел ближе, а после сдавил меня в объятиях.

Его тело резко трансформировалось в зверя, заставив меня вздохнуть.

— Ты опять?

— Ха-ха-ха! Просто хочу обнять тебя со всей силы. — Заливисто рассмеялся оборотень.

— Тогда и я тебя приобниму. — Прокряхтел я чувствуя как хрустят кости.

Ну что тут скажешь? Я сдавил папашу так, что весь воздух из его лёгких вышел. Его хватка ослабла, а голос хрипло проскрежетал:

— Пощады…

Я сдавил его ещё сильнее ожидая что ярость захлестнёт отца, но ничего подобного не произошло.

— Поздравляю, ты прошел дрессировку и теперь можешь гулять без намордника. — Пошутил я выпуская отца из объятий.

Как и полагается, за такую шутку мне прилетел подзатыльник. Беззлобный, такой, отцовский.

— И в кого ты такой умный? — Улыбнулся Архаров, в момент когда звериные черты начали исчезать с его лица.

— В бабушку само собой. Ну и немного в тебя. — Хмыкнул я. — Ладно, пойдём отсюда. Нужно попросить деда чтобы прислал в подвал кого-нибудь прибраться. — Я кивнул в сторону отрубленных конечностей и маленького моря крови разлившегося повсюду.

— Проще здесь всё спалить к чёртовой матери, чем отмыть этот беспорядок.

— Согласен. — Кивнул я и мы отправились подышать свежим воздухом.

На выходе из подвала нас ждала троица. Гаврилов, Максим Харитонович и Юрий. На их лицах застыла тревога смешанная с ужасом.

— У вас всё хорошо? — Спросил настороженно Максим Харитонович.

— Да, из подвала доносился такой рёв, что мы уже было запереживали. — Добавил Юрий.

— Я хотел спуститься, но эти не позволили. — Буркнул Гаврилов кивнув в сторону деда и Юрия.

— Всё нормально. Пациент скорее жив чем мёртв, да папаша? — С издёвкой спросил я и увернулся от просвистевшего в воздухе подзатыльника.

— Физически может и жив., а вот морально едва не подох. — Заявил Архаров и посмотрел на моего деда. — Максим Харитонович, может выделите мне койку? Ужасно хочется полежать не на мокром бетоне пропитанном кровью, а просто на чистой постели.

— Костя, для тебя комната всегда найдётся, идём, пока этот малолетний изверг не решил придумать новое истязание. — Шутливо произнёс Максим Харитонович и подмигнул мне.

Харитонович и Архаров ушли, оставив нас с Гавриловым и Юрием. Мы молча стояли провожая взглядом двух стариков, а после Юра спросил:

— Как отец? Больше не представляет опасности?

— Для нас нет, а вот для противника очень даже да. — Ответил я хрустнув задубевшей спиной.

— Это что получается? В нашем полку стало на одного абсолюта больше? — Заинтересованно спросил Гаврилов.

— Ну не сказал бы что отец равен по силе абсолюту. Скорее он магистр на пике своей силы. Если Архаров приложит усилия то в ближайшее время сможет прорваться на ранг абсолюта. Вот только сперва ему стоит отдохнуть.

— Это что же получается? Юрий, Максим Харитонович, Артур, ты, а теперь и Архаров скоро станет абсолютом. Выходит наш род по силе сопоставим с силами императора? — Широко улыбнувшись спросил Гаврилов.

— Не беги вперёд паровоза, котёнок специального назначения. — Усмехнулся я и краем глаза заметил что Юрий хихикнул в руку. — Харитонович не может покинуть Калининград, а значит мы всё ещё недостаточно сильны. Однако у меня есть парочка мыслишек как не только сравняться с имперской мощью, но и превзойти её.

— Ого. Вижу у тебя братишка всё схвачено. Поделишься мыслями? — Спросил Юрий.

— Конечно поделюсь. Сперва я отправлюсь в аномальную зону, зачищу пару разломов, а после сделаю из Станислава Карловича настоящее чудовище. — В этот момент я хищно улыбнулся, а Гаврилов побледнел.

— Надеюсь не такое же чудовище каким стал Архаров? — Спросил он нервно сглотнув.

— Конечно нет. Ты станешь намного, намного сильнее.

Повисла напряженная тишина и только Юра был весел, а вот котёнок специального назначения понял что впереди его ждёт боль. Жуткая боль.

Глава 14

Ненавижу спешку. Хочется жить тихой размеренной жизнью, наслаждаться каждым прожитым днём. Вставать с рассветом, ложиться с закатом, проводя каждую секунду с дорогими сердцу людьми. Но вместо этого приходится носиться туда-сюда, как ужаленный в задни… Ну, вы поняли.

Единственная возможность замедлить темп — это разобраться с великими бедствиями, Императором, войнами и долбаными сотнями проблем поменьше. И на всё это требуется время, верные люди, а ещё… Впрочем, не важно.

Попрощавшись с Юрием и Гавриловым, я телепортировался в Екатеринбург, решив немного отложить посещение аномальной зоны. Пространство схлопнулось, темнота, оглушительный грохот бьёт по ушам, и вот я уже стою в недрах артефакторного завода.

Воздух здесь густой, тяжёлый, пропахший гарью, железом и потом. Кузнечные молоты били по наковальням в ритме военного марша, пламя из печей ревело, отражаясь на потных лицах мастеров.

Семёныч, обнажённый по пояс, вытирал ладонью лоб, размазывая по коже сажу. Петрович с извечной ухмылкой и ехидными подколками что-то ворчал, подкручивая усы. Евсей же молча следил за процессом. Пожалуй, именно он был тем самым винтиком, без которого всё бы развалилось. Евсей поддерживал завод в порядке, ограждая Семёныча и Петровича от беспробудного пьянства.

Я шагнул к ним и протянул вперёд руку. Сперва мою кожу заволокла чёрная плёнка, а после из неё стали с глухим звоном вываливаться куски расколотого молота. Металл в трещинах, руны потускнели, но в рукояти ещё чувствовалось присутствие антимагической силы.

— Нужно починить, — сказал я. — Справитесь.

Семёныч поднял кусок навершия, прищурился, поскрёб затылок:

— Да эта… железка твоя, похоже, окочурилась окончательно. Это ж уже не металл, а труха какая-то.

Петрович, нахмурившись, подошел к Семёнычу и вырвал у него из рук обломок молота:

— Труха — у тебя в голове. Дай сюда.

— Ага, знаток сыскался. Ну чё, посмотри. Стоумовый, блин, — недовольно пробурчал Семёныч.

Петрович изучил один осколок, затем второй, третий — и остановился на рукояти.

— Ну, что тут скажешь? Рукоять ещё живая. Можем меч сварганить. Или ножичек знатный.

Евсей принял из рук Петровича рукоятку и кивнул:

— Материал редкий. Если бы был запас такой руды, могли бы и починить, а из остатков новый молот не получится. Но на меч — да, должно хватить.

Вздохнув, я извлёк из пространственного хранилища проклятый клинок, подаренный Императором. Его металл сочился мраком, по лезвию ползали бледные отблески, будто свет не хотел на нём задерживаться. Как только я положил меч на верстак, кузнецы в ужасе отшатнулись. Семёныч выругался и скрестил пальцы, словно от сглаза. Петрович просто разинул рот, а Евсей тут же закурил, не отводя глаз от клинка.

— Тогда сделайте меч. Точную копию вот этой железяки, — сказал я.

— Чур меня… — прошептал Семёныч. — Вещица-то проклятая, аль чаво?

— А у тебя глаз намётан, — усмехнулся я. — Действительно, это проклятый клинок, который мне подарил наш самодержец. Хочу, чтобы вы подошли к работе со всей ответственностью и сделали идеальную копию. Проклятье в меч не обязательно вкладывать, достаточно внешнего сходства.

Евсей нервно сглотнул:

— Опасно. Эта сталь живёт своей волей. С ней работать — то же самое, что волку в пасть руку сунуть.

— А я и не прошу вас трогать проклятый клинок. Подвесьте его на проволоку и смотрите издалека. К тому же, проклятье я уже снял. Ну, почти снял. Одним словом, оно вам не навредит.

— Не навредит, блин. Нам за такую работу молоко положено за вредность, — хмыкнул Петрович.

— Получите молоко, а ещё и пузырь для храбрости, — пообещал я.

— Ну, тогда ладно… Попробуем, — произнёс Евсей, аккуратно прикоснувшись пальцем к проклятому клинку. — Для тебя, Михаил Константинович, всё, что угодно.

— Вот это я и хотел услышать, — улыбнулся я и вышел из кузницы.

Вдохнув свежий вечерний воздух, я достал из хранилища телепортационную костяшку и переместился в Калининград. Оттуда мой путь будет лежать прямиком в посёлок Рыбачий, расположившийся в бухте Черногорской. Там как раз открылся разлом пятого ранга. Посмотрим, чем он сможет удивить.

* * *

В спальне Императорского дворца царила тишина, прерываемая лишь треском камина и сдавленным дыханием двух разгоряченных людей. Тяжёлые гардины укрывали комнату от внешнего мира, оставляя только полумрак, в котором золотился шёлк простыней. Иван Васильевич лежал рядом с женщиной, чьё присутствие обволакивало, словно яд, смешанный с мёдом.

Инесса Матвеевна — жгучая блондинка с безупречной фигурой и звонким голоском, умевшая в равной степени быть и ласковой, и коварной. Она скользила языком по шее Императора, словно хищница, слизывающая кровь, сочащуюся из раны своей добычи.

Её блестящие глаза вспыхивали то искренней нежностью, то холодной решимостью. Она смеялась, обнимала, нашёптывала комплименты, и тут же осторожно бросала фразы о долге. О том, что Империи нужен символ единства, что рядом с Императором должна быть та, кто разделит не только трон, но и его одиночество.

Слова звучали так естественно и разумно, будто их говорил сам Иван Васильевич. И всё же, в каждой её интонации скрывался расчёт. Инесса Матвеевна умело впрыскивала в разум Императора свои мысли, как змеи впрыскивают капли яда в кровь.

Она наблюдала, как мысль о женитьбе постепенно приживалась в голове Ивана Васильевича. Не упорствовала, чтобы не спугнуть, но и не отступала. Скользила по грани дозволенного. А чтобы упростить себе путь, она спелась с матерью Императора, Розой Львовной.

Старушка мечтала о внуках. Ведь сын ведёт опасную игру и может рано или поздно погибнуть, тогда бразды правления примет внук, а Роза Львовна станет регентом и продолжит править из тени, как всегда это и делала.

Две змеи день за днём, неделя за неделей, капали на мозги Ивана Васильевича: мягко, незаметно, но настойчиво. Сначала намёки о женской поддержке, потом рассуждения о наследии и символике брака, а после и о том, что без женщины рядом он будет восприниматься как недолговечный правитель.

И вот теперь, после долгих нашептываний, настал момент, когда Иван Васильевич решил, что желание жениться — это его выбор. Он схватил Инессу Матвеевну и грубо притянул к себе, впившись в её губы. Поцелуй был не столько страстным, сколько жестоким. Инесса прокусила до крови губу Императора, он ответил тем же. Солоноватый привкус крови наполнил их рты.

Заглянув в глаза Инессы Матвеевны, Император властно произнёс:

— Ты станешь моей женой.

Его голос прозвучал твёрдо, словно приказ, не терпящий обсуждений. Инесса же отвела взгляд, изображая смущение, а в глубине её души разгоралась хищная искра торжества. Она коснулась его щеки:

— Как прикажете, мой господин, — тихо и покорно прошептала она, и её нежные ручки скользнули под одеяло и устремились к паху Императора, ведь нужно действовать быстро. Закрепить занятые позиции зачатым ребёнком, а после — уже никто и ничто не смогут сковырнуть новоявленную Императрицу с трона.

Инесса Матвеевна скрылась под одеялом с головой, выпустив на волю змеиную, холодную улыбку. Ведь её план увенчался успехом. Император сделал «свой» выбор.

* * *

Возродившись в теле князя Пожарского, Огнёв решительно не знал, чем себя занять. Деньжата имеются, друзья отсутствуют. Есть свобода, которую ограничивает петля в виде соглядатаев, посланных Императором. Одного из таких старшина заметил, когда переходил дорогу, направляясь в кабак. На этот раз он шел туда не для того, чтобы напиться, а просто посидеть, поговорить по душам.

Оксана уже ждала его. Девушка явно готовилась к встрече. Волосы аккуратно собраны, платье свежее, идеально выглаженное. Когда Огнёв вошел внутрь, Оксана сделала вид, что не заметила его. Старшина на это лишь улыбнулся. Подобные фокусы от дам он видывал довольно часто и воспринимал подобное поведение как игру, в которой могут выиграть оба, оказавшись в мягкой постели.

— Ой, а это опять вы? Не думала, что князю приглянётся моя забегаловка, — сказала Оксана, когда Огнёв остановился у барной стойки. В её голосе проскользнуло лёгкое кокетство.

— Забегаловка и правда паршивая, а вот его владелица очень даже хороша собой, — ухмыльнулся Огнёв, встретившись взглядом с Оксаной.

Она рассмеялась, звонко, заливисто. Так, что на сердце старшины стало тепло.

Слухи о том, что князь Пожарский зачастил в кабак, быстро поползли по городу. Обычные пьянчуги стали сторониться этого заведения, а аристократы всех мастей наоборот стали завсегдатаями в надежде встретить князя и подружиться с ним. Однако, сегодня в заведении было пустовато. Парочка аристо в дальнем углу нажрались как свиньи и мирно храпели, заглушая музыку, льющуюся из колонок.

Огнёв засиделся до поздней ночи. Он и Оксана смеялись, разговаривали обо всём: о прошлой жизни, о том, что значит потерять всё и начать заново, о страхах и надеждах. Её глаза сияли, когда он, смущённо, признался:

— Я ведь думал, что жизнь для меня — только драки да вино. Семья для вояки не подспорье, а обуза. Идёшь в бой и боишься, что твои родные останутся одни. А страх — это верная смерть… — задумчиво сказал старшина, отпив пиво из бокала. — А когда у тебя никого нет, то и терять нечего. Понимаешь? Беззаботная жизнь, в которой…

— Есть лишь одиночество? — спросила Оксана, положив руку поверх его руки.

— Похоже на то, — кивнул Огнёв.

Когда кабак закрылся, и только свечи горели в тишине, старшина помог ей прибраться. Она то и дело посматривала на Огнёва, он пытался шутить, но выходило это скверно. В голове были лишь скабрезные шутки, да армейский анекдоты, которые мог понять только другой солдат.

Ночь была тихой, словно сам город замер, боясь потревожить два раненых сердца. Столы вытерты, свечи догорают, оставляя по углам кабака тени, которым суждено исчезнуть в рассветных лучах. Огнёв сел на барный стул, покачивая пустую кружку, и молчал смотрел на Оксану, собирающуюся идти домой. Девушка, заметив его задумчивость, подошла ближе.

— О чём думаешь? — мягко спросила она, облокотившись на стойку.

Он вскинул глаза и впервые не попытался спрятать за шуткой свою суть.

— Боюсь остаться один, — практически шепотом сказал Огнёв, опустив взгляд, будто сказал что-то постыдное.

— Я рядом, — произнесла Оксана и погладила его по щеке.

Огнёв притянул её к себе и прижал к груди. Его сердце билось часто, неровно.

— Я столько лет жил, будто внутри давно умер, — выдохнул он. — Пил, дрался, убивал… а сейчас боюсь, что если отпущу тебя, снова останусь один.

Оксана улыбнулась и поцеловала его. Поцелуй был столь долгим, что в их телах не осталось ни воздуха, ни страха.

— Тогда не отпускай меня, — шепнула Оксана.

Их губы снова встретились. Сначала осторожно, будто он боялся разрушить это хрупкое чудо, а потом с силой, с жадностью, с которой он привык бросаться в бой. Только теперь Огнёв сражался не за жизнь, а за право впервые за долгое время почувствовать себя живым рядом с такой же живой женщиной

* * *

Авиакомпания «Мимо экспресс» неслась в ночном небе над Куршским заливом. Под крыльями мимика раскинулась бескрайняя чёрная водная гладь, из которой то и дело выпрыгивала какая-то пакость, едва различимая в ночи, и выстреливала всякой гадостью. Один раз разломным тварям даже удалось пробить насквозь крыло Мимо костяным снарядом, похожим на вырванный хребет.

Однако мимик на то и мимик, чтобы мгновенно залатывать подобные повреждения. Сделав кружок над Рыбачьим посёлком, он спустился вниз, а я использовал пространственный обмен, поменявшись с Мимо местами.

Тишина. Ни ветра, ни шороха листвы, только давящее безмолвие. Даже собственное дыхание я едва слышал. А ещё совершенно ничего не было видно. Кромешная тьма. Воздух густой, словно вязкая жижа, пропитанная гарью и запахом давно пролитой крови.

— Есть кто живой⁈ — заорал я во всю глотку.

Эхо тут же побежало по полуразрушенным постройкам, полетело над водной гладью, множа мой голос:

«Живой… ой… ой… ой»…

Звучало это так, будто я только что осознал собственную глупость и ойкнул от испуга. Впрочем, это было недалеко от правды. Эхолокация отрисовала местность. В глубинах развалин прятались существа, похожие на насекомых, правда размером эти жучки были с поросёнка. В воде же плескались жуткие здоровенные твари, часть из которых устремилась в сторону берега.

— У меня нет на вас времени, — вздохнул я и активировал модификатор «Темпоральной мутации».

С его помощью я повысил ранг конгломерата «Великий архимаг» до седьмого и тут же шарахнул молнией. Небо прорезали две ветвистые вспышки и обрушились на водную гладь, моментально убив всё живое в радиусе сотни метров справа и слева от рабочего посёлка. Как только водные обитатели повсплывали кверху пузом, ко мне на всех парах устремились жуки, прятавшиеся в руинах.

— Снежная Королева. Твой выход, — произнёс я, не глядя в сторону насекомых.

В белёсой вспышке появилась Снежана. От неё во все стороны разошлись волны холода, от которых я даже поёжился, но продолжил идти в сторону пирса, на котором виднелось свечение разлома.

— Огнёв — падла!!! — заголосила Снежана и хлопнула в ладоши.

Я не видел, но чувствовал, как округа утопает в невероятном холоде, от которого земля покрывается инеем, жуки замерзают на бегу и ломаются, словно сделаны из хрусталя. Воздух наполнился прохладой, а ещё звуками хруста и звона рассыпающихся на куски насекомых. За спиной послышались быстрые шаги. Снежана догнала меня и торопливо спросила:

— Господин, а почему Огнёв не вернулся? С ним всё в порядке?

— Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей… — задумчиво проговорил я.

— Что это значит?

— Это значит, что Огнёв за хорошую работу получил в дар человеческое тело и больше в Чертоги Разума не вернётся.

— А как же… Как же так? — сбивчиво спросила Снежана, отстав от меня на пару шагов.

— Он выбрал жизнь на воле вместо заточения.

— Я… я тоже хочу новое тело! — выкрикнула снежная королева, схватив меня за руку.

В ту же секунду она испугалась своей дерзости и отдёрнула руку.

— Я бы с радостью дал новое тело и тебе, и Галине, и Мимо, вот только пустые сосуды на дороге не валяются. Понимаешь? — спросил я, заглянув в её бесконечно синие глаза, светящиеся в темноте.

— Но как только вы найдёте подходящий сосуд, обещаете отдать его мне? — с надеждой в голосе спросила Снежана.

— Хочешь быть рядом с Огнёвым? — Ответа не последовало, но я почувствовал, как дрогнуло её сердце. — Ох уж эти женщины, — вздохнул я. — Посмотрим, что с этим можно сделать.

— Благодарю вас, господин, — всхлипнула Снежана и исчезла в белом свечении.

Посёлок Рыбачий был весьма немаленьким. В длину и ширину около километра. Правда, его стёрли с лица земли. Тут и там я наступал на чьи-то кости, порой слышал вдали вой тварей, рыщущих в воде. Но никто из них даже не думал меня атаковать. Я отозвал Мимо, а как только он вернулся в Чертоги Разума, снова призвал его.

— Мимо, собери, пожалуйста, все образцы ДНК, которые сможешь отыскать. А я пока загляну в разлом и вернусь.

— Гото-о-ов к труду и обороне-е-е! — протянул мимик, после чего послышался звук удаляющихся шагов.

В конце пристани пульсировало синеватое свечение, разлившееся в радиусе десяти метров, словно туман. Разлом пятого ранга. Прекрасное место, зачистить которое мне по силам. Разбежавшись, я прыгнул навстречу разлому. Оглушительный хлопок по ушам, темнота, рассыпавшаяся передо мной через мгновение, и вот я уже стою перед руинами дома, тускло освещённого закатными лучами.

Обломки здания вытянуты вверх в нелепых пропорциях, стены покрыты потёками чёрной слизи, окна зияют бездонными пастями. Казалось, будто дом умер, а его останки продолжали мучиться, медленно разлагаясь. Я втянул воздух и почувствовал запахи гнили и ржавчины. Вокруг не было ничего, только огромный дом высотой в сотни метров.

— Занятно. В подобных местах я ещё не бывал, — задумчиво проговорил я и осторожно шагнул вперёд.

Моё тело невольно напряглось, словно почувствовало приближение опасности. И действительно, между теней замелькали рваные силуэты.

Глава 15

Эх, говорила мне мама не лазать по стройкам и развалинам. Почему я её никогда не слушаю? Она ведь права. На развалинах можно найти только проблемы. Вот и сейчас из мрака развалин в мою сторону вышли человекоподобные силуэты без лиц, у них имелись лишь зияющие чёрные дыры вместо ртов. Губы существ трепыхались словно занавески на ветру, выплёвывая в меня сотни слов.

— Слабак… предатель… твои друзья умрут… ты и сам одно из великих бедствий… отброс… не заслуживаешь жизни… всем было бы лучше, если бы ты сдох… Дремора погибла из-за тебя…

Голоса неслись прямиком в мой разум, пытаясь заставить меня страдать, кричать от страха, боли, унижения, сожаления и прочих тёмных чувств. Но… Но я весьма толстокожий парень, и мою стальную самооценку подобным не пошатнуть! Ха-ха. Конечно же, самооценка тут не при чём. Всё дело в доминанте устойчивости к ментальному воздействию. Их слов было недостаточно, чтобы сломить меня.

Я сделал вид, что покачнулся, а после активировал конгломерат «Громовержец» и на запредельной скорости рванул в сторону существ. Катар неистово засвистел, рассекая воздух вместе с телами уродливых существ. Чёрная кровь брызнула на стены, смешавшись с покрывающей их вязкой слизью. Словно безвольные куклы, твари падали на пол, застывая в нелепых позах.

Если это твари, живущие в разломе пятого ранга, то я не впечатлён. Да и как тут впечатлишься, когда они ненамного сильнее червей, которых мы молотили в аномальной зоне, когда только выбрались из пансионата? Я нагнулся над мёртвой тушей твари и мазнул пальцем по чёрной жиже. Тут же послышался ласковый голос Ут:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Давай ознакомимся, — кивнул я, переступив порог дома.

'Образцы содержат следующие доминанты:

Шёпот Ненависти — ментальная способность вкладывать в уши врагов едкие фразы, усиливающие их собственные сомнения. Жертва начинает слышать «голоса близких», обвиняющих её. Результат — снижение уверенности, падение боевого духа, иногда полный отказ от боя'.

Весьма занятная доминанта, однако я крайне сомневаюсь, что она сработает на тех же абсолютах. Хотя-я-я… Возможно, Император использует точно такую же способность, чтобы держать в узде сильных мира сего. А может, и нет.

«Эхо Вины — вы способны заставить цель вновь пережить самые болезненные воспоминания. Жертва видит перед глазами иллюзии прошлого, переживает собственные ошибки, ощущая их, будто они происходят здесь и сейчас».

Схожая способность с предыдущей, однако с помощью этой можно любого довести до самоубийства.

«Словесная Пытка — резонанс голосов создаёт фантомную боль: слова обжигают разум, вызывая мигрени, спазмы в теле и даже физическое кровотечение из ушей, носа и глаз».

Если бы я получил эту доминанту раньше, не пришлось бы физически воспитывать отца. Просто использовал словестную пытку, и пусть бесится до тех пор, пока не сумеет обуздать зверя.

«Зеркало Упрёка — жертва начинает видеть в союзниках своих врагов. Это ведёт к ошибкам, предательству, паранойе и внутренним конфликтам в отряде».

Эта доминанта могла бы пригодиться. Подкинул тому же Водопьянову мыслишку о том, что Император хочет его убить — и привет, революция!

«Гниль Саморазрушения — внедрение в разум жертвы чужой воли. Заставляет жертву наносить вред самой себе, будь то повреждения тела или разрушение магических каналов».

Ух. Не думал, что найду доминанту, позволяющую брать под контроль другого человека. Однако, я против таких методов, иначе чем я буду отличаться от Дамы Пик или Короля Червей? Верно! Я буду отличаться тем, что несу добро, а все, кто пострадают от моего добра, сами виноваты! Хе-хе.

«Паразит Страха — слова превращаются в навязчивые мысли, медленно сводящие с ума».

Если получу эту доминанту, наведаюсь к брату Юсупова и заменю косточку, спрятанную под его кожей, на мыслевирус.

«Разрыв Сознания — вы способны направить концентрированный поток голосов в разум жертвы. Это создаёт эффект раскола личности: человек слышит собственный голос, противоречащий самому себе. Итог — потеря концентрации, шизофренические состояния, невозможность колдовать и контролировать ману».

Отличная штука! Своего рода антимагия на минималках. Правда, шизофреник может устроить жуткую резню до того, как перестанет контролировать ману.

«Чёрная Исповедь — жертва вынуждена рассказывать вслух о своих самых сокровенных страхах и тайнах, тем самым разрушая собственный разум».

Прекрасная вещь, особенно если её использовать на Императоре. Хотя что-то мне подсказывает, что Император и так не в себе.

«Ментальная устойчивость — вы способны противостоять ментальному воздействию».

Зараза. Ещё одна доминанта, которая могла бы спасти отца от страданий. Ну что тут скажешь? Я живу в постоянной гонке со временем, вот и поспешил…

«Непоколебимый разум — ход мыслей стабилизируется и замедляется. Ваш разум станет плавным, слово неспешный бег реки».

Ого! А эта доминанта прекрасно подойдёт Феофану. Если голоса в его голове затихнут, то парень сможет наконец-то придти в себя.

«Желаете поглотить образец?» — спросила Ут, и я покачал головой.

— Не сейчас.

Переместив туши мёртвых существ в пространственный карман, я двинул дальше. В здании стояла духота и аромат плесени, обильно украшавшей стены и потолок. По полу были разбросаны детские игрушки, а также сломанная мебель. Странный дом с ещё более странным коридором, уходящим в бесконечность. Слева и справа были десятки, сотни, а может, и тысячи дверей.

— Ну и куда идти? — спросил я в пустоту и прислушался к собственным ощущениям.

Ни-че-го. Я не ощущал пульсации разломного кристалла, Всевидящее Око не могло заглянуть за двери, и только эхолокация всё ещё работала. Доски под ногами скрипели, наполняя коридор противным звуком. Но лишь благодаря этому звуку я узнал, что прямо надо мной зависла какая-то тварь. Катар метнулся вверх, пронзив дощатый потолок, а после и существо, скрывавшееся за ним.

— Фу! Мерзость, — скривился я от отвращения, так как на лицо хлынул поток зловонной крови, от которой кожа тут же зачесалась.

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?» — спросила не вовремя Ут.

— Нет! — раздраженно ответил я, слыша, как распахнулась дверь впереди…

Из двери выглянула тварь с четырьмя лапами, передние заканчивались костяными крюками, а её глаза светились тускло-желтым. Разинув пасть, полную кривых зубов, она дико завизжала и ринулась на меня.

Должен признать, бегала она чертовски быстро. Крюки твари вонзились в дощатый пол, пробив его насквозь. Отпрыгнув назад, я взмахнул катаром, запуская серп ветра. Со свистом он пронёсся по коридору, рассёк стены слева и справа, а после… любитель крюков с лёгкостью отразил мою атаку.

— Мы своё призванье не забудем… — прошипела тварь.

Справа скрипнула дверь, и оттуда вылез странного вида карлик, похожий на клоуна, только вместо колпака у него была конусообразная голова, имелись игольчатые зубы, а всё лицо покрывали бородавки.

— Смерть и горе мы приносим людям, — закончил фразу карлик и швырнул в меня два кинжала.

На огромной скорости они врезались мне в грудь. Издав жалобный лязг, кинжалы рухнули на пол, не сумев пробить мою кожу, однако, от такого удара меня на пару метров отбросило назад, и я завис в проёме входной двери. В спину ударил порыв ветра, я обернулся и заметил облака. Мы парили в сотне метров над землёй. Закатное солнце, словно окровавленный глаз, издевательски светило мне в лицо.

— Кто попал в наш дом, — пропел карлик.

— Не жди подмоги, всё равно сломаем тебе ноги, — прошелестел любитель крюков, и в следующую секунду очутился рядом со мной.

Первый крюк просвистел мимо, я сместился в сторону, а тварь, не удержав равновесие, вывалилась наружу. Вот только подыхать любитель крюков даже не думал. Второй лапой он зацепил меня за плечо, потянув на себя.

— При-дёт се-ре-нький волчо-о-ок, и тебе конец, дружок, — послышался за спиной голос карлика.

Он запрыгнул мне на спину и вцепился в волосы. Одной рукой он держался, а второй без остановки молотил кинжалом в шею, стремясь её пробить.

— Да как вы достали! — заорал я и пинком ударил в грудь любителя крюков.

Он не хотел уходить, вот только кислотная кровь разъела его крюк, и тот, шипя, полетел в облака.

— Толи-и-ик! — заорал карлик, глядя вслед другу.

В следующую секунду я схватил карлика за руку, в которой он держал нож, и сбросил с себя. Карлик рухнул мордой об пол и выронил нож. Он моментально рванулся, чтобы поднять оружие, но не успел. Я схватил его за ногу и со всего размаха ударил об стену. Кровавые брызги окрасили плесневелые обои, а зубы карлика посыпались на пол, словно монеты из игрального автомата.

— Мои фубы! Фука! Убю! — заорал карлик.

— Коротышки учатся летать! — пропел я и выбросил его в открытую дверь.

— Я ефё фернуфь! — заголосил карлик, отправляясь вслед за пакостью по имени Толик.

— Ага, удачи, — хмыкнул я, мазнув пальцем по стене, покрытой кровью карлика.

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Рассказывай, — сказал я, чувствуя сладковатый аромат от крови карлика.

'Образец содержит следующие доминанты:

Танец Лезвий — делает ваши сухожилия крепче, а суставы подвижнее, за счёт чего вы можете метать кинжалы с запредельной скоростью'.

Да, коротышка и правда был чертовски быстр. Вот только силёнок ему не хватило, чтобы пробить мой доспех из чешуи василиска.

«Шаг Сквозь Тени — мгновенно перемещает вас на дистанцию до пяти метров, оставляя фантомный силуэт позади».

Весьма неплохо. Думаю, эта доминанта могла бы стать частью конгломерата «Теневой душитель». Надеюсь, именно она мне и выпадет.

«Рефлекс Убийцы — ваши руки будто живут отдельно от тела, всегда находя уязвимое место на теле противника».

Звучит весьма непонятно. Да и на кой-чёрт мне доминанта, которая меня лишит контроля над руками? Представьте, сижу я, играю в карты с Лешим, а он в игре выступает моим противником. Не успел я ничего понять, как эта чёртова доминанта, ведомая жаждой крови, вскрыла Лёхе горло. Нет уж, спасибо. Подобный мусор только в переработку и годится.

«Глаз Охотника — ваш мир претерпевает изменения. Теперь все вены и артерии на теле врага подсвечиваются алым».

Ну-у-у. Так себе. Лучше выучить анатомию, чем потратить один слот на этот хлам.

«Жало Яда — вы способны генерировать парализующий нейротоксин, который неминуемо остановит сердце любого противника в течение минуты».

Ха-ха-ха! Ой, не могу! Жало? Пха-ха-ха! Так вот, почему у этого чудика была конусообразная голова? Это не уродство, это жало! Ха-ха-ха!

И на этом список доминант закончился. Да, тут было, на что посмотреть, но на моём текущем уровне, всё это хлам, который я точно не стану использовать.

Не успела улыбка сойти с моего лица, как очередная дверь в коридоре распахнулась. Оттуда вылетел черноволосый парень с всклокоченными волосами и руками, залитыми кровью по самые плечи, а ещё зеленомордый коротышка с изогнутыми кинжалами в руках. Кажется, это был гоблин. Гнусавым голоском он сказал на распев:

— Захлопни дверь ты поскорей,

Пока не стали завтраком зверей!

Я подыхать не тороплюсь,

Повеселюсь, да и напьюсь!

Дверь с грохотом захлопнулась, после чего парень заметил моё присутствие.

— Гоб. Похоже, мы не одни, — произнёс он, сжав в руке довольно странный клинок.

По рукояти меча побежала белёсая жидкость, которая весьма быстро распространилась по телу парня, образовав костяную броню.

— Я тоже так могу, — усмехнулся я и активировал адаптивный доспех Пиковой Дамы. Моё тело покрылось чёрной плёнкой, создав шипастую броню.

— Ублюдок этот — точно враг,

Так не дадим ему мы сделать шаг.

Проломим череп, вскроем брюхо,

Пускай о нём скорбит старуха!

Воинственно заявил гоблин, облизнув кинжалы.

— Если хотите подраться, я только за, — вздохнув, я встал в боевую стойку, готовясь защищаться.

— Гоб, стой. Блондинчик, похоже, не желает нам зла, — заявил парнишка в чёрной броне.

— Если вы здесь не для того, чтобы отомстить за Толика, то зла я вам точно не желаю, — усмехнулся я, введя парочку в ступор.

— Какого ещё Толика? — спросил чернявый, развеяв костяной шлем.

Его ярко-голубые глаза засветились в полумраке.

— Забудьте. Он улетел, но обещал вернуться, — отмахнулся я. — Так кто вы такие?

— Мы такие же, как и ты. Пришли в башню в поисках артефактов, — пояснил парень и не спеша пошел в мою сторону.

Гоблин засеменил следом, злобно щурясь в мою сторону из-за спины парня.

— Башню? — нахмурился я. — Ты хотел сказать, разлом?

— Там, откуда я родом, эту хрень называют башней. Она и выглядит как чёртова башня, — сообщил черноволосый и протянул мне руку. — Владимир Константинович Авдеев.

— Михаил Константинович Архаров, — представился я, обменявшись рукопожатиями с этим верзилой.

Авдеев был на полголовы выше меня и заметно шире в плечах. При этом с виду ему от силы лет восемнадцать, но физической мощью он обладает недурственной.

— А откуда ты родом? — спросил я, наблюдая за бесячим гоблином.

Он скакал туда-сюда, зыркая в мою сторону, периодически проводил кинжалом себе по горлу, обещая мне скорую смерть. А после и вовсе плюхнулся на пол и уснул.

— Ясное дело, из Российской Империи, — заявил Авдеев, как о чём-то само собой разумеющемся. — Ты, стало быть, тоже, раз наш язык так хорошо знаешь?

— Стало быть, — кивнул я. — Владимир, а как ты, говоришь, сюда попал? Через башню?

Спросил я, догадавшись о том, что мы с Авдеевым живём несколько в разных Российских Империях. Скорее всего, в совершенно разных. Проклятье. Надеюсь, меня не выбросит в другом мире после зачистки разлома? Если это вообще разлом.

— Твою мать, — рыкнул Авдеев и пнул гоблина в бок. — Скорее валим отсюда! Удачи тебе, Михаил! — прокричал Владимир, нырнув в ближайшую дверь. Я совершенно ничего не понял. Кто это такие, какого чёрта тут делают, и почему из-под всех дверей стала вытекать густая алая жижа?

В коридоре образовалась огромная лужа, похожая на кровь. Она пошла пузырями, словно вскипела, а в следующую секунду взмыла вверх, превращаясь в аморфные силуэты. Жуткие лица, перекошенные от боли и ужаса. Некоторые ухмылялись, некоторые скорбели и кричали. А через мгновение из этой алой массы ко мне потянулись многочисленные руки.

— Запчасти-и-и… — провыли десятки ртов.

— Вы ошалели? Я в доноры органов не записывался, — возмутился я и нанёс удар.

Катар сформировал лезвие ветра и со свистом рассёк тварь пополам. Однако, кровавый сгусток тут же соединился, так, будто и вовсе не был разрублен. Занятно. Выходит, это тварь, похожая на слайма или элементаля воды. И в том и в том случае отлично действует одно проверенное средство!

Я потянулся к мане и сформировал огромный огненный шар. Рассказываю я об этом буднично, но на самом деле чёртовы кровавые руки заставили меня побегать. То и дело пытались схватить за горло или штанину. Места, к которым руки прикасались, начинали дымиться, будто их разъедала кислота. Обои, доски на полу, даже бетонные стены плавились от напора алой пакости.

Со всего размаха я зашвырнул огненный шар в тушу слайма, и эффект не заставил себя ждать. Шарахнуло с такой силой, что эту соплю разметало по всему коридору. Невероятно красивое зрелище! А ещё жгучее. Меня забрызгало алой жижей с головы до ног, более того, эта гадость начала выделять едкий дым, пахнущий тухлыми яйцами, от которого я закашлялся.

— Фу… Ну и вонища, — сдавленно сказал я, пряча нос в сгиб локтя.

Благо за спиной была открытая дверь, ведущая в бездну. Дым быстро стал выходить наружу, открывая вид на коридор…

Из-под дверей продолжала сочиться алая жижа. Её было настолько много, что в пятидесяти метрах от меня жижа заняла всё пространство от пола до потолка и прямо сейчас на огромной скорости неслась в мою сторону. Алые капли плескались в разные стороны, бульканье и шипение становились всё громче, а бежать было некуда.

— Зараза… — только и успел я сказать, за мгновение до того, как алая волна захлестнула меня с головой.

Глава 16

Алая волна накрыла меня с головой, словно бурлящая лава. Казалось, меня затянуло в кисель, состоящий из невыносимой боли и жжения. Каждый сантиметр кожи разъедала токсичная жижа. Я потянулся к мане, желая заморозить эту пакость, но в тот же момент ощутил, как из меня со страшной скоростью вытягивают энергию. Алая жижа стремилась сожрать не только мою плоть, но и мою суть, выпить мою душу.

Спустя пару секунд зрение отключилось, видимо, глаза разъело. Воздух закончился в лёгких, а я всё пытался дотянуться до маны или хотя бы призвать из хранилища Оторву, но нет. Я банально ничего не мог сделать. Доминанты и те отказывались меня слушаться.

— Это конец? — промелькнуло в моей голове, но в следующую секунду я почувствовал, как что-то внутри меня рвётся на свободу.

Моя душа вздрогнула, словно через неё пробивалось нечто неудержимое, а потом я услышал хриплый бас:

— ЕДА-А-А!!!

Это был Мимо. Я почувствовал, как он появился рядом. Переключившись на его зрение, я увидел, как серый студенистый комок с зубастой пастью с диким урчанием стал заглатывать алую жижу. Алая пакость колыхнулась и попыталась отпрянуть, но мимик не позволил. Он продолжил пожирать её, а я рухнул на пол, шумно дыша.

Кожу ещё пекло, боль никуда не ушла, но регенерация весьма быстро восстановила мне зрение, за что ей отдельное спасибо. Собственными глазами я увидел, как бесформенные лица, искажённые болью, пытались оттолкнуть от себя оголодавшего мимика. Но Мимо не собирался никуда уходить. Он лишь сильнее набивал брюхо, увеличиваясь в размерах с каждой секундой.

Покачиваясь, я поднялся на ноги, с трудом удерживаясь в сознании. Тело жгло, дыхание было прерывистым и свистящим, а глаза застилала красная дымка. Всё, что я видел, это безумную схватку двух мимиков. Да-да. Мимиков. Я разве не говорил, что все до единого мимики являются каннибалами? Именно так они развиваются и становятся сильнее. А эта алая пакость, судя по всему, мимик.

Сотни алых рук лупили Мимо по голове. Но тот то и дело изворачивался и откусывал их, с аппетитом проглатывая. Алая жижа визжала от боли, но шансов спастись у неё не было, хотя повозиться, конечно, пришлось. Жижа распалась на десятки луж поменьше и попыталась уползти под ближайшие двери, но Мимо уже набрал такую массу, что смог разделить своё тело на десятки точных сероватых копий.

Мимики рванули вслед за улепётывающей добычей и стали всасывать её в себя, словно пылесос всасывает мусор. Через минуту всё было кончено. Ни единой капли алого студня не осталось. Серые лужицы слились воедино, сформировав тело Мимо.

Нет, вы не поняли. Огромное, мать его, тело! Если навскидку назвать его текущий вес, то я бы сказал, что в мимике по меньшей мере четыре тонны. Вы представьте, сколько копий самого себя он теперь может сделать?

— Спасибо за угощение, — проговорил он обычным голосом, из которого исчезли дебильные нотки.

— Вот же проглот… — прохрипел я, чувствуя, как боль постепенно отступает.

Тело Мимо стало меняться, пульсируя тусклым светом. Его поверхность стала серебряной, как будто слепленная из тысяч тонких нитей, она мерно поблескивала мокрым лоском. На его спине появились костяные шипы, как у дракона. Пасть тоже изменилась. Теперь это была не бесформенная дыра, а ряды острых, будто ряд острых как бритвы обсидиановых зубов, переливающихся стальным отливом.

Помимо этого добавилась новая пара глаз. Теперь на лице Мимо красовались четыре ярко-алых глаза, в каждом из которых узнавалось отражение только что поглощённой жижи. Взгляд Мимо стал хищным. Если раньше он казался карикатурным и даже смешным, то теперь передо мной стояло существо, от которого мурашки бегали по коже.

— Мимо, ты как? — спросил я, осторожно подходя к нему.

— Я был когда-то странной,

Соплёю безобразной,

Со мной на целом свете

Мало кто дружил.

Теперь я злобный гений!

И необыкновенно,

Шикарно несомненно,

Я перекусил.

Пропел Мимо и ещё раз громко рыгнул, после чего свечение в его брюхе стало угасать, пока вовсе не исчезло. Но как только оно погасло, мимик пошел рябью и скукожился, приняв форму паренька лет двенадцати на вид.

— Мимо? — произнёс мимик, с удивлением глядя на собственные руки.

— Вот как? Человеческая форма, — усмехнулся я. — Что ж, Галя будет рада твоему преображению.

— Галя? — переспросил Мимо, а после стал скакать вокруг меня, голося писклявым голоском во всё горло. — Можно мне обратно? Хочу в Чертоги Разума! Галя должна это увидеть!

— Да, да. Можешь идти, — кивнул я и переместил мимика в Чертоги Разума.

Знаете, я повидал многое, однако никогда не встречал мимика, получившего человеческое обличье. Это весьма странно. Да, мимики могут копировать облик, но в данном случае Мимо был поражен произошедшей трансформации. Интересно будет посмотреть, в кого он вырастет в итоге. Только для этого нужно найти слаймов, чертовски много слаймов. Но это всё потом, сейчас нужно выбраться отсюда.

Пройдя по коридору, я стал дёргать дверные ручки на себя, но ни одна из них не открывалась. Так я гулял добрых два часа, пока коридор не вывел меня к массивной железной двери. На ней не было замка, только узоры, вырезанные на десятке мелких стальных пластинок. Я дотронулся до одной из них и оказалось, что пластинка подвижна.

— Ну, всё понятно. Пазлы, — проворчал я. — А что потом? Заставят кроссворд разгадывать?

Покачав головой, я стал собирать пазл и услышал, как в двери что-то щёлкнуло. На потолке появились узкие щели, а под ногами зашипело. Я тут же понял — если ошибусь, меня поджарят, а ещё и проткнут стальными прутьями. От этого я скорее всего не помру, но больно будет точно.

Мои пальцы двигались быстро, я улыбался и собирал знакомый мне рисунок. Змею, кусающую собственный хвост. Неужели это Уроборос? Тогда получается, это здание построил орден аномальщиков? Нужно будет расспросить Харитоновича, может он что-то знает об этом месте.

Задумавшись, я ошибся. В тот же миг потолок грозно опустился сантиметров на тридцать, а из пола, шипя, вырвались тонкие струи ядовитого газа. Лёгкие обожгло, и я закашлялся. Газ был повсюду, куда ни глянь. Да и куда мне бежать? Выпрыгивать из парящего здания? Или нестись дальше по бесконечному коридору в попытке найти дверь, которую можно открыть? Ну уж нет. Я открою именно эту.

Задержав дыхание, я двигал плитку за плиткой, пока наконец змея не сомкнула пасть на собственном хвосте. Послышался свист, и газ втянулся в дыры в потолке. Всё стихло. Я облегчённо выдохнул, но тут увидел, как на дверной ручке выступила крошечная капля багровой жижи. Она потянулась ко мне тонкой алой нитью, оставляя за собой едва заметный дымящийся след. Я улыбнулся и переместил капельку в Чертоги Разума.

— А вот и добавка. Мимо будет доволен.

На душе разлилось приятное чувство, посланное мимиком. Это была благодарность. Я же смотрел на дверь, понимая, что алый студень разросся до таких размеров, поглотив сотни, а то и тысячи разумных существ.

Потянув дверную ручку на себя, я попал в новый коридор. На этот раз он был вовсе не прямой, а извилистый, как перипетии судьбы. Каждый поворот казался точно таким же, как предыдущий. Порой встречались развилки, я долго стоял, прислушиваясь к эхолокации, но она рисовала коридоры, идущие параллельно друг другу. В такие моменты я просто шел направо, надеясь что сделал правильный выбор.

Постепенно в воздухе стало меняться давление, от чего в ушах запищало. Стены покрылись незнакомыми символами, а вдали запульсировала мана, подсказывая, что выход уже близко. Интересно, как бы я добрался сюда, если бы у меня не было Мимо? Готов спорить, что из-под каждой двери вытекала бы алая жижа, готовая поглотить меня без остатка.

Пройдя пару сотен метров, я упёрся в каменную арку, из которой струился мягкий золотистый свет. Дверь не имела ни замка, ни рисунков, просто мерно гудела, будто была под напряжением.

— Надеюсь, это портал, — вздохнул я и шагнул внутрь. В груди на миг похолодело, словно сердце перестало биться. Земля под ногами исчезла, а в следующую секунду я уже стоял посреди чужого мира.

Передо мной раскинулся странный пейзаж: черное небо словно потрескалось, излучая голубоватый свет. Вдали сияли звёзды, а ещё виднелись два огромных спутника, отдалённо похожих на луну. Они вращались вокруг планеты, на которой я очутился.

Земля здесь дышала. То поднималась, то опадала, будто я стоял на теле спящего великана. В воздухе витал аромат крови, смешанный с гарью. Вокруг остовы гигантских деревьев, выжженных и искривлённых. Их стволы были пробиты дырами, из которых вытекала густая алая смола. Я присмотрелся и понял: это не смола. Это останки мимиков, с одним из которых я повстречался в коридоре.

С небес лились тонкие нити света, похожие на паутину. Когда одна из них упала на землю, она прожгла почву, оставив на ней дымящееся отверстие.

— Весело, — прошептал я, активируя адаптивную броню.

Шагнул вперёд, и почва под ногами зашевелилась. Из земли поднялась тварь, похожая на смесь человека и червя. Тело её было покрыто шипастыми наростами, человеческий рот неестественно широко распахнулся, обнажив острые зубы, а вместо рук у твари были длинные хлысты, похожие на щупальца.

— Чего завис⁈ — послышался крик, и меня толкнули в спину.

Один из хлыстов рассёк воздух и полоснул по коре обугленного дерева, расщепив его пополам.

— Завис парнишка, растерялся,

Ещё бы миг — и без головы б остался.

Хи-хи-хи!

Мерзко расхохотался зелёный гоблин, возникший из тени червя. Он молниеносно нанёс десяток ударов, буквально выпотрошив жуткую тварь. Кровь и кишки полетели в разные стороны, а чёртов зеленомордый отрезал ломоть зловонного мяса и уселся на мягкую почву, нараспев заявив:

— Сражался Гоб отважней всех,

Повсюду ждал его успел,

А нынче ужин у меня,

Идите в жопу, ребятня.

Чавкая, гоблин вцепился в кусок мяса и стал его жрать, будто ничего вкуснее в своей жизни не видывал. Ко мне подошел Владимир Авдеев и сказал:

— Не обращай на него внимания. Отличный напарник, но вот язык за зубами держать не умеет.

— Я не в обиде, — улыбнулся я, сморщившись от отвращения, когда гоблин принялся раскалывать череп твари, чтобы добраться до мозгов. — Но в прошлый раз вы меня бросили, так что я вам ничего не должен. Считайте, что мы квиты.

— Ха-ха! Да не вопрос, — рассмеялся Владимир. — Кстати, а как ты умудрился выжить? Ту пакость ведь ничего не брало.

— Скажем так, я вышиб клин клином, — расплывчато ответил я и тут же оттолкнул Владимира в сторону.

Из-под земли вырвалась новая тварь и тут же схлопотала ледяное копьё в грудь. Правда моё заклинание её не остановило. Наоборот, тварь кинулась на меня, издав булькающий визг. Я же не стал уворачиваться, вместо этого создал огненный шар и запустил его в глотку твари, благо мана уже восстановилась, пусть и не полностью.

Шарахнуло так, что и меня и Владимира, да даже зеленомордого забросало потрохами.

— Сражаетесь как свиньи,

А я вообще-то ем,

Вы чёртовы ублюдки,

Меня не жалко вам совсем.

Буркнул гоблин с набитым ртом.

— Упс… Зря ты так, — проговорил Владимир, указав пальцем вперёд.

Послышались оглушительно громкие рыдания. Безутешно плакал какой-то мужчина. Секунду спустя земля задрожала, и из неё стала подниматься остроконечная искривлённая башня. Мана в каналах тут же иссякла, будто её там никогда и не было. Когда башня достигла величины пятиэтажного дома, на крыше показалось Оно.

Сгорбленная фигура в рваном плаще, с иссушенной кожей на лице, превратившейся в скорбную маску. В руках тварь держала косу, сотканную из чёрного света. Существо шагнуло вперёд и рухнуло с высоты на землю, заставив её разойтись волнами во все стороны. Меня и Владимира качнуло на волнах, а гоблин разразился матом. Причём матерился он в стихотворной форме.

— Скорбеть должны вы каждый день, иначе поглотит вас тень! — дрожащим голосом заорало существо и рвануло в бой.

Широким взмахом косы тварь едва не отсекла Владимиру ноги, но на этот раз я оказался быстрее. Ударом катара я отразил косу и понял, что доступ к доминантам у меня имеется. И знаете, что? Я был чертовски рад, что коса существа сплетена из тьмы.

— Что у тебя с лицом? — спросил Владимир, облачаясь в костяной доспех.

— Не обращай внимания, — ответил я, не в силах сдержать хищный оскал.

Активировав конгломерат «Теневой душитель», я ощутил, как тьма косы тянется ко мне. Фактически я видел нити, исходящие от оружия, они, словно щупальца медузы, подрагивали в воздухе, ожидая моего приказа. И я не заставил их долго ждать.

Взмахнув рукой, я велел тьме связать уродливую тварь. Чёрные жгуты моментально оплели руки и ноги существа, оно не удержало равновесия и рухнуло лицом в землю. Владимир размытой фигурой подскочил к владельцу косы и молниеносным движением отсёк ему голову.

— Командная работа хороша,

Вот только не тут его душа.

Взгляните, как башенка дрожит,

Опять испортили вы Гобу аппетит.

Нараспев заявил гоблин, вздохнув, отбросил кость и поднялся на ноги. Он был прав: башня, с которой спрыгнул этот урод, дрожала, а ещё из неё лился яркий замогильный свет. Голова твари прокатилась по земле и замерла, разинув рот в немом вопле. В следующее мгновение тело существа распалось и собралось заново в пяти метрах от нас. Новая коса, сотканная из камней, влетела в его руку, и эта пакость ринулась в атаку.

Мощный удар обрушился на мой катар, едва не вырвав его из моих рук. Владимир попытался ударить чудовище со спины, но оно нанесло круговой удар, едва не располовинив Авдеева. Из тени твари возник Гоб и резанул кинжалами по сухожилиям, вот только существо этого даже не заметило, так как оно не ходило, а парило в сантиметре над землёй.

— Разберись с башней! Мы его задержим! — выкрикнул Владимир за мгновение до того, как удар косой отбросил его назад.

Мы люди не гордые, нас просить дважды не нужно. Со всех ног я рванул к башне и вбежал внутрь. Весьма приятное место. Просторное. Стены покрыты каменными шипами, которые тут же начали увеличиваться в размерах, направляя острые края в мою сторону. А пахло здесь… Ммм… Просто мерзейше. Тленом и разложением.

— Тили-тили-тили-бом. Щас разрушим чёртов дом, — пропел я и активировал доминанту «Тяжкий груз».

Я точечно увеличил гравитацию в двенадцать раз там, где располагалась опорная колонна. Земля задрожала под ногами, колонна покрылась трещинами и стала осыпаться. За мгновение до того, как башня начала рушиться, я выпрыгнул наружу, на прощание получив камнем по голове. По виску заструился тёплый ручеёк крови.

Краем глаза я заметил гоблина, ползущего по земле. Его перерубили на две части, а позади него волочились кишки. Ну вот, на одного рифмоплёта стало меньше. Фигура с косой содрогнулась, скорчилась в гримасе невыносимой боли и взорвалась, ослепив нас ярким светом. К сожалению, после себя тварь не оставила ничего, кроме косы, сплетённой из тьмы.

Я подошел к Владимиру. Его лицо заливала кровь, костяная броня треснула в паре мест, а правая рука висела плетью. В левой же руке он держал зеленоватую жемчужину, которую тут же запихнул в рот. Я ощутил, как по его телу прокатилась волна энергии, а после раны парня стали затягиваться.

— Соболезную, — сказал я, глядя на гоблина, доживающего последние секунды.

Но, судя по всему, зеленомордый даже не думал подыхать. Более того, он тут же огрызнулся в ответ:

— Пособолезнуй мамке своей,

Чёртов дуралей.

Куда мои ноги подевались?

Не на курорт же они смотались?

— Понятно. Тварь привязанная к душе? — спросил я у Владимира, и тот кивнул.

— Есть такое дело, — ухмыльнулся Авдеев и указал пальцем в пустоту. — Не против, если я заберу?

— Эм-м-м… Да пожалуйста, — замялся я, не понимая, что именно он хочет взять.

Парень сделал пару шагов вперёд, нагнулся и поднял что-то невидимое с земли. После сделал вид, будто открывает шкатулку, и расплылся в довольной улыбке.

— Раз уж ты получил что хотел, то могу я забрать косу? — спросил я.

Авдеев пожал плечами и кивнул.

— Я не против, — ответил он. — Если нужна эта безделушка, забирай.

Остановившись у косы, лежащей на земле, я потянулся к ней, а тьма отозвалась, словно встретила своего господина и потянулась ко мне в ответ.

— Иди сюда, родная, — улыбнулся я, желая изучить трофейный артефакт.

Глава 17

Едва я прикоснулся к косе, как тьма, сочащаяся из неё, оплела моё предплечье, приятно холодя кожу. Я хотел было провалиться в Чертоги Разума, чтобы изучить артефакт, но чёртов гоблин не давал сосредоточиться.

— Я словно зайчик скакал по дорожке,

И мне трамваем перерезало ножки,

О, где же славный спаситель с косой,

Когда же он прилетит вслед за мной?

Прокряхтел Гоб, подползая к оторванным ногам. Из раны гоблина потянулись алые жгуты, подтащили нижнюю половину туловища поближе и стали её пришивать, как это делает портной.

— Главное не перепутай зад с передом, — усмехнулся я.

— Засунь-ка свой совет

Туда, где света нет,

И без сопливых разберусь,

Ведь в сотый раз уже я шьюсь.

— Гоб! Пора валить! — выкрикнул Владимир, схватил гоблина за ногу и поволок его к странного вида кругу, начерченному на полу. — Бывай, Михаил!

— Вы куда? — спросил я, глядя им вслед.

— На выход мы идём,

В другом ведь мире мы живём,

А у тебя своя игра,

Но и тебе валить пора.

Нараспев сообщил гоблин, указав пальцем ввысь. Где-то за облаками ярко светился огромный объект, быстро приближающийся к земле. Не знаю, что это было, но размеры его впечатляли. Навскидку километров пять в поперечнике. Если такая глыба рухнет сюда, то меня попросту развоплотит ударной волной.

Я рванул следом за Владимиром, но тот уже добрался до круга и исчез в яркой вспышке. Вместе с ним исчез и сам круг.

— Какого чёрта? — спросил я в пустоту, начав озираться по сторонам.

Астероид приближался со страшной скоростью, он уже вошел в атмосферу и пылал адским пламенем. Забавно то, что выхода из разлома нигде не было. Я сосредоточился на своих ощущениях и уловил едва различимую пульсацию энергии, исходящую от астероида. Активировав Всевидящее Око, я сумел рассмотреть выход из разлома…

— Да вы издеваетесь?

Небольшая портальная арка располагалась по центру астероида. Первое, что пришло в голову, так это бежать вперёд, надеясь на то, что каменная глыба врежется в меня порталом, и я не погибну, а перемещусь обратно в посёлок Рыбачий. Однако, эту мысль я тут же откинул. К чему ждать, если можно полететь этой громадине навстречу?

Первым делом я активировал модификатор темпоральной мутации, увеличив ранг магии Огня до седьмого. После использовал Пламенный покров, из которого заставил всё своё тело трансформироваться в форму огненного элементаля. По коже разлился приятный жар, после чего я совместил магию Огня с магией Ветра, тем самым увеличив скорость полёта, а также силу выделяемого жара.

Я рванул навстречу астероиду и уже через десяток секунд ощутил, что его температура горения на порядок выше моей. Воздух вокруг здоровенной каменюги плавился и ревел. По телу прокатилась волна боли, будто меня запихнули в бочку с кипятком. Ха! И это при том, что сейчас я сам состоял из пламени! Что ж, самое время пополнить запас маны.

Выставив руку перед собой, я стал пожирать огненные языки, лижущие бока астероида. Вот только возникла проблема: я полностью восстановил ману за жалкие секунды, а после был вынужден выбрасывать её с пугающей скоростью, дабы не выжечь собственные каналы. Боль стала разрывать всё тело. Я скрежетнул зубами и стал переливать избыток маны в заклинания воздуха и огня.

Магией Огня я создал две струи пламени, вырывающихся из моих ступней, а магией Ветра сформировал постоянный поток воздуха, дующий под мой живот. Так я оставался на лету и стремительно набирал скорость. Правда, так продолжалось лишь до момента, пока я не сблизился с астероидом.

Ударная волна стала сминать меня, заставляя преодолевать невероятное сопротивление. Медленно, но верно огненный покров срывало с меня, оголяя части тела, заставляя их сгорать в бушующем пламени. Не помогала даже устойчивость к огню. Зараза! Как же больно!

— Огнёв! — взревел я, пытаясь призвать старшину, но тут же вспомнил, что он сейчас щеголяет в тушке Пожарского где-то в столице.

Выходит, придётся справляться самому. С титаническими усилиями я пытался прорваться к порталу и не дать сдуть себя в сторону. Когда исчезло зрение, я стал лететь, опираясь на своё чутьё. Так продолжалось до тех пор, пока я не врезался головой во что-то твёрдое.

Мгновенно жар исчез, гул затих, и только обожженное тело давало понять, что я всё ещё жив. Я лежал, шумно дыша, чёрт знает, где. Мощный энергетический удар отбросил меня в сторону и протащил по земле, сдирая кожу с локтей и боков. В этот момент стало понятно, что я совершенно голый. А ещё чертовски голодный. Регенерация сжирала меня изнутри.

Скрипнув зубами, я попытался подняться на ноги, но ничего не вышло. Я лишь истратил последние силы и потерял сознание. Однако, погрузиться в пустоту не вышло. Перед глазами вспыхнули картинки жизни тварей, порождённых аномалией. Жуткие виды на обглоданные человеческие тела, бойни, происходившие в городах и сёлах. А вместе с этим в душу проникала любовь.

Любовь к неизвестной сущности, сотворившей чудовищ, пожиравших людей. Эти чувства я получал от тварей, убитых мной. Они были переполнены не только яростью, но и любовью. Будто твари сражались за какую-то высшую цель, которую ни один из нас не мог понять. Внезапно картинки исчезли, и я услышал оглушительно громкий вибрирующий голос «Дети мои, вы должны…»

Я вскочил на ноги, почувствовав, что рядом кто-то есть. Это был Мимо. В лучах рассветного солнца он протягивал мне форму гвардейцев Титова.

— Думаю, прикрыться будет не лишним, — сказал он, смущённо отведя взгляд.

— Ага. Спасибо, — кивнул я, забрав одежду. — Как ты выбрался? Я ведь не призывал тебя.

— Теперь я вольная птица, — улыбнулся Мимо, закинув руки за голову. — Захочу — появлюсь, захочу — исчезну.

От его слов на душе стало печально.

— Хочешь уйти? — спросил я с надеждой, что мимик продолжит мне служить.

— А надо? — нахмурился он.

— Нет конечно. Если останешься, обещаю обеспечить тебя пожизненным запасом печенек, а также буду выпускать на свободу, когда пожелаешь.

— Ха-ха! Годится. Но погулять я и сам выйду, — рассмеялся мимик. — Знаешь, я всегда хотел быть полезным для тебя. И сейчас ничего не изменилось. Однажды ты сохранил мне жизнь, а после благодаря тебе, Михаил Константинович, мы попали в этот мир. Выходит, ты спас мне жизнь дважды. Так что я никуда не уйду. Даже не надейся.

— Это радует, — улыбнулся я, натягивая штаны. — А ты собрал образцы ДНК, о которых я просил?

— Ага. Вон лежат. — Мимо кивнул в сторону аккуратно сложенных туш тварей.

Работу он проделал немалую, так как собрал не только жуков, но и живность, которую я поджарил в воде. Всего около пятидесяти тварей. Однако, меня больше всего интересовали существа, обладавшие ментальным контролем. Их я нашел без особого труда, так как Мимо их сложил с краю кучи. Мазнул пальцем по чёрной крови трупов и мысленно отдал Ут приказ «Поглотить».

Однако, проверить, что же я заполучил, не удалось. Что-то подсказало мне, что я мог многое пропустить, пока разгуливал по разлому. Я достал из пространственного кармана телефон и ошалел от десятков пропущенных звонков от Барбоскина.

— Что там ещё стряслось? — спросил я в пустоту, перезванивая. Старлей взял трубку мгновенно. — Тимофей Евстафьевич, звонили?

— Так точно, Михаил Константинович! — отчеканил Барбоскин. — В Екатеринбурге к вам на аудиенцию просится старик. Говорит, что его зовут Александр, и вы знакомы.

— Александр? — нахмурился я. — Впервые слышу. — А как он выглядит?

— Седой, сутулый. Обычный старик, — ответил Барбоскин так, будто не знал, как описать гостя.

— Понятно. А что ему нужно?

— Говорит, что это вопрос жизни и смерти. Требует, чтобы вы приняли его как можно скорее.

— Требует, — хмыкнул я, покачав головой. — Ну ладно. Минут через двадцать можешь проводить его в мой кабинет.

— Есть, через двадцать минут! — отчеканил Барбоскин и повесил трубку.

Я убрал телефон в карман и поймал на себе пристальный взгляд мимика.

— У меня чем-то лицо испачкано? — шутливо спросил я и стал вытирать щеки.

— Нет. Просто хотел с тобой поговорить…

— Говори. Я слушаю, — серьёзно произнёс я, забрасывая туши тварей в хранилище.

— Да ладно. Ничего важного. У тебя ведь дела, да? — произнёс Мимо и улыбнулся как-то неискренне и даже печально.

— Рассказывай, что случилось.

Я остановился на миг и упёр руки в бока.

— Ерунда. У нас будет ещё куча возможностей это обсудить, — отмахнулся Мимо и исчез в ярком свечении.

Я же остался стоять в развалинах посёлка совершенно один. Озадаченный и не понимающий, что творится на душе у Мимо, который всегда был забавной соплёй, готовой помочь в любом деле, а теперь он стал… Стал… Не знаю. Настоящим? Живым? Теперь у него есть собственная воля и, судя по всему, свобода выбора даётся ему с трудом. Нужно будет наставить на путь истинный моего товарища, но позже.

Я использовал телепортационную костяшку и переместился в Екатеринбург. Прямиком в родовой особняк, который специально для меня построил мой дорогой друг Малышев. Да, это совсем другое здание, да, отец в нём никогда не бывал, но родовой особняк есть родовой особняк.

Не я успел сесть за стол, как в дверь кабинета постучали.

— Ваше высочество, разрешите впустить визитёра? — спросил Тимофей Евстафьевич.

— Впускайте, — громко сказал я и сел за рабочий стол, приняв деловитый вид.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл сутулый старик. Его движения были вязкими, будто каждый шаг ему давался с трудом. Однако его взгляд… Насмешливый, холодный, бесчеловечный. Встретившись с ним глазами, я ощутил, как по коже бегут мурашки.

В следующее мгновение кожа на лице незнакомца пошла буграми, зашевелилась. Под ней прокатились тонкие линии, будто прямо сейчас перестраивался как мышечный корсет, так и форма черепа… Проклятье, да вся его дурья башка за секунду изменилась до неузнаваемости! Передо мной стоял человек, которого я никогда не видел в живую, но я точно знал, кто он. Александр Архаров.

Глава 18

Передо мной стоял парень лет тридцати на вид. Волевые черты лица, волосы до плеч, а в глазах беснуется безумное веселье.

— Как думаешь, Михаил Константинович, это ирония судьбы? Я забрал тело Александра, а его младший брат оказался идеальным сосудом для моего господина, — усмехнулся он, и в улыбке блеснули острые клыки.

— Я думаю, что ты круглый идиот, раз заявился ко мне самолично. Тем лучше. Не придётся гоняться за тобой по всей Европе, — ответил я, хищно оскалившись.

Внешне я казался невозмутим, а вот внутренне был весьма встревожен. Чёрт знает, какими способностями обладает эта тварь? Поэтому нужно бить первым. Не дав противнику даже шанса на сопротивление. Я призвал катар и за долю секунды оказался рядом с Королём Червей, вогнав клинок прямо в солнечное сплетение противника.

Но тот даже не дёрнулся. Он легко, почти небрежно перехватил мою руку, вывернул её так, что у меня в плече что-то хрустнуло, а по мышцам разлилось обжигающее тепло. Надменно посмотрев на меня, он заговорил неторопливо, каждое слово сочилось превосходством. Так родитель говорит с глупым ребёнком.

— Быстрый безжалостный выпад. Ха. Я думал, ты не осмелишься нанести удар брату, — протянул он.

— Не брат ты мне, гнида червивая… — прорычал я.

— Как только мой господин заполучит твоё тело, мы породнимся. Не переживай об этом, — улыбнулся Король Червей, и из его одежды вырвался ворох алых блестящих червей. Извиваясь, они сползли по его кисти на мою руку и вгрызлись в кожу, разрывая её, забираясь внутрь моего тела. Я даже не стал сопротивляться. Пусть лезут.

Как только проступили первые капли крови, черви растаяли, словно снег в солнечный день. Лицо Короля Червей дёрнулось, будто это причинило ему боль, но вскоре он расхохотался. Восторженно, безумно:

— Да! Ты станешь идеальным сосудом! — Его голос был полон религиозного экстаза. Глаза пылали праведной верой в то, что я должен преклонить колено перед их божком. — Соглашайся служить нашему господину! В обмен ты получишь бессмертие, силу равную божественной, а ещё…

Договорить ему я не дал:

— А ещё стану безвольной марионеткой. Нет уж, спасибо.

— Пффф. Воля. Что толку от воли лысой обезьяны, живущей от силы сотню лет? Я предлагаю тебе бессмертие! Ты увидишь, как создаются и разрушаются цивилизации! Сольёшься с вечностью! Почувствуешь, как по твоим венам бежит сила, неподвластная пониманию вашего вида! А ещё…

А ещё кровь, хлынувшая из ран на коже, прогрызенных червями, взметнулась в воздух. Алые брызги сформировали десяток острых лезвий, стремительно метнувшихся к Королю Червей. Лезвия беспрепятственно вошли в плечи, руки, живот, грудь, ноги великого бедствия. Его плоть тут же зашипела, словно её поджаривали на раскалённой сковороде, а воздух наполнился токсичным смрадом.

Хватка Короля Червей ослабла. Он отшатнулся, плоть на лице и руках стала растворяться, словно подтаявший воск. Однако, эта тварь всё так же восторженно улыбалась. Крутанувшись вокруг своей оси, я нанёс рубящий удар катаром и на удивление легко отсёк голову великому бедствию. Голова покатилась по полу, оставляя за собой чёрно-алый след.

— Ха-ха-ха! Это восхитительно! Просто шикарно! Ты станешь сильнейшим сосудом за тысячи лет нашего странствия! — расхохоталась отрубленная голова, наполняя кабинет мерзким диким хохотом.

— Какой живучий, — усмехнулся я и занёс ногу, чтобы раздавить говорливую голову. Но голова Короля Червей показала мне язык, вздрогнула и рассыпалась на сотню скользких червей, поползших в разные стороны. Тело бедствия так же рассыпалось. Черви заползали в щели между досками, прятались под ковёр, ползли по стенам, одним словом, они были повсюду, а ещё каждый из мелких ублюдков тоненьким голоском пищал:

— Когда жизнь дорогих тебе людей будет на волоске, ты неминуемо согласишься! Согласишься! Согласишься! А-ха-ха-ха!

Скрипнув зубами, я выплеснул добрую половину маны, сформировав покров пламени. От моего тела волнами во все стороны разошелся огонь, испепеляя мерзких червей. Волна пламени разбила вдребезги окна, стены почернели, а запах горелой плоти червей въелся в лёгкие, а вместе с тем сгорел и кабинет, который бабуля обставила специально для меня.

Эх, представляю, как Маргарита Львовна расстроится. Ну а что поделать? Паразитов нужно уничтожать до того, как они успеют расплодиться. Барбоскин с гвардейцами влетели в кабинет с оружием наперевес. Глаза по пять рублей, зыркают по сторонам, на устах невысказанная порция бранных слов.

— Ч-ч-что стряслось? — спросил Барбоскин с тревогой в голосе.

— Зажигалку заправляли и случайно баллон рванул, — рыкнул я, отряхивая одежду от копоти, и спросил. — Со стариком был кто-то ещё?

Барбоскин, побледнев, кивнул.

— Ещё двое… сидят в кабаке «Салом по сусалам»…

Оттолкнув его в сторону, я вылетел в коридор и побежал сломя голову на поиски этой парочки. В висках грохотало сердце, по телу струился адреналин, мир сузился до одной мысли: главное — не позволить червям заразить новых жителей.

Выбегая из здания, наткнулся на гвардейца и сбил того с ног. Боец сперва начал ругаться, а после заметил, на кого разинул свою пасть, и отдал честь. Но мне на это было совершенно плевать. Перебежав на противоположную сторону дороги, я заметил вывеску «Салом по сусалам». С разбега я вынес дверь ударом ноги и ворвался внутрь.

Кабак встретил меня запахом табака, пролитого пива и тушёной капусты. А ещё все до единого посетители уставились на меня, широко улыбаясь. В этих улыбках угадывалось безумие, царившее на лице Короля Червей.

— Ты нашел мой подарок? — синхронно произнесли завсегдатаи кабака, и в этот момент я вздрогнул, забыв, как дышать.

За одним из столов сидели Петрович и Семёныч. Два старика выглядели словно живые куклы. Бледный цвет лица, неестественная мимика, мышцы рук и ног подёргиваются. Таких же, как Семёныч с Петровичем, было ещё четыре десятка человек, включая хозяина кабака, стоящего за стойкой.

— Ты всё равно согласишься, — издевательски произнесли нараспев гости кабака. Гулкими синхронными голосоми, от которых по спине пробежал холодок. — А пока позволь провести для тебя небольшую демонстрацию силы.

Лица зараженных растянулись в ужасающие гримасы, крича о том, что вот-вот случится нечто непоправимое. Я шагнул вперёд, готовясь перебросить всех, до кого дотянусь, в пространственный карман; там, скорее всего, связь с Королём Червей оборвётся, и на краткий миг они смогут…

Но прежде, чем я успел двинуться, посетители синхронно схватили со столов ножи, вилки, осколки бутылок — и вонзили их себе в глаза. Скрежет металла о кость, чавканье, хруст. А в следующую секунду зал наполнился гулким смехом десятков глоток. Мёртвые хохотали так, будто услышали самую смешную шутку на свете.

— А теперь представь, что я могу сделать с твоей матерью, отцом, — произнёс хор голосов, а после ехидно добавил. — И маленькой сестрёнкой.

— Ублюдок! Я прикончу тебя! — срывая глотку, заорал я так, что даже вены на лбу и шее вздулись.

Во все стороны ударили волны силы, опрокидывая мебель.

— У-у-у, какой злой. Боюсь, боюсь, — дружно захихикал хор. — Но пора заканчивать этот фарс.

Из глазниц, из глоток, из ноздрей постояльцев полезли алые черви. Зал зашипел, как разорванный мешок со змеями. Сжав кулаки до хруста, я призвал снежную королеву:

— Снежана!

В яркой вспышке появилась прекрасная дева, одетая в белое убранство. От её тела во все стороны хлынул холод, чистый и безжалостный. Пол, стены, потолок, всё за долю секунды сковал лёд. Черви, падавшие из ртов постояльцев, замёрзли в воздухе и со звоном посыпались на пол, будто были сделаны из стали. А потом наступила звенящая тишина.

Лица покойников застыли в жуткой усмешке под прозрачным саваном льда. Я стоял посреди замёрзшего ада, сжимая рукоять катара. Сердце гулко стучало в груди, желая сломать рёбра и вырваться наружу. А я всё смотрел и смотрел в глаза покойных Петровича и Семёныча. Бедные старики. Нужно было раньше перебросить их в Калининград. На кой-чёрт я вообще основал артефактный завод в Екатеринбурге?

Проклятье! Мало мне было Императора, так теперь ещё и Король Червей идёт по моим следам. Он играет со мной, как дворовый кот с раненой крысой. Я должен… Барбоскин влетел в кабак вместе с десятком гвардейцев, один из которых поскользнулся на льду и приложился затылком об пол. Увидев, что всё пространство покрыто льдом, Барбоскин выругался, но быстро взял себя в руки.

— Михаил Константинович, что происходит?

Я указал мечом на застывшие тела и ответил:

— Нас посетил Король Червей. Выруби пару человек изо льда. Аккуратно. И доставь их к Преображенскому. Пусть он изучит червей. Мне нужен ответ, сможет ли профессор придумать лекарство от этой напасти, или всё безнадёжно?

Барбоскин кивнул, а лицо его побелело. Он отдал приказ гвардейцам, и те с опаской начали колоть лёд вокруг тел, освобождая двух мертвецов с застывшими гримасами. Лёд трещал и ломался, прямо как моя надежда на беззаботное будущее. Я уже собирался покинуть кабак, когда воздух возле стены дрогнул. Из тени вышел Виктор Павлович Ежов. Его взгляд был тревожен, а голос дрожал:

— Ми-михаил Константинович, в аномальной зоне всё плохо. Повсюду заражённые твари, они сражаются с ещё не заражёнными. Даже не так. Незаражённые сами ищут инфицированных и рвут их в клочья. Такое ощущение, что сама природа решила стереть с лица земли эту пакость.

Я нахмурился, а в груди проснулось любопытство, смешанное с тревогой.

— Значит, даже разломные твари чувствуют, какую угрозу он несёт…

В голове мелькнула мысль: если сама аномальная зона противится распространению червей, то благодаря этому я смогу выиграть немного времени. Времени, которого вечно не хватает.

— Благодарю за донесение, — бросил я Ежову и достал из кармана телепортационную костяшку, чтобы отправиться в Калининград.

Мир погрузился во тьму, по ушам ударил оглушительный хлопок, и я очутился на центральной площади Калининграда.

* * *

Вечерний свет падал сквозь витражные окна особняка Шереметевых, окрашивая зал в тёплые радужные тона. Тишину нарушал только треск дров в камине да разговор двух человек.

— Я не понимаю, — голос жены Шереметева дрогнул, в нём слышались и тревога, и боль. — Ты ведь сам знаешь, что Император чудовище. Зачем же ты по-прежнему ему служишь?

Князь Шереметев, высокий седой мужчина с усталым лицом, стоял у окна, заложив руки за спину. Его взгляд был прикован к улице, но мысли витали далеко отсюда.

— Я служу не человеку. Я служу Родине, — медленно произнёс он, его голос звенел, как заточенный клинок.

Анатолий Захарович повернулся к жене, и в глазах его загорелся тот же холодный огонь, что когда-то зажигал сердца воинов его рода.

— Мои предки умирали за Россию, — продолжил он. — За её поля, города, за её народ. И если сегодня Родину возглавляет Иван Васильевич, то такова моя ноша. Быть верным чудовищу. Потому что важен не он сам, важны идеалы, которым мы следуем поколение за поколением.

Жена вздрогнула, опустив глаза. Ей хотелось спорить, крикнуть, что это самообман, что власть Императора гнила и держится на страхе. Но в голосе мужа звучала такая непреклонность, что все слова застряли в горле. Шереметев подошёл ближе, взял её ладонь в свою и устало улыбнулся.

— Я могу ненавидеть его решения. Но я не имею права предать то, что мне завещано кровью моих предков. Понимаешь?

В комнате воцарилась тишина. Только пламя в камине потрескивало, пожирая остатки дров.

* * *

Очутившись в Калининграде, я огляделся, и сердце стукнуло так, будто кто-то сжал его в кулаке. Громогласный рёв доносился со стороны аномальной зоны. На стенах пулемёты орудовали без устали, всплески маны заставляли бесчисленное количество заклинаний лететь в невидимого мне противника.

Пришлось активировать Всевидящее Око. За стенами бурлила бесчисленная орда голубоватых энергетических сгустков. Сорвавшись с места, я поднялся на городскую стену и увидел сотни, тысячи мелких и громадных тварей. Уродливые, со щупальцами, рогами и оскаленными пастями, они накатывали волнами на наши стены.

Но никто из них так и не смог приблизиться. Стая аномальных тварей, всё ещё не зараженных, неслись им навстречу. Вервольфы, баргуды, химеры, гарпии и птеросы, крысолюды и странные существа с огромными клешнями и лязгающими челюстями. Они встали как вкопанные, не давая пройти орде зараженных.

Аномальные твари бросались вперёд. Их щупальца разрывали воздух, а вместе с ним и противников в клочья. Ошмётки плоти шлёпались на мокрую землю, и из этих кусков тут же выползал ворох червей. Зараженным ломали кости, выгрызали куски плоти из их тел, отрывали головы, но всё это было бесполезно. Одна зараженная тварь погибала, создавая парочку новых инфицированных.

Слева ко мне подошел Максим Харитонович и выдохнул зловонное облако дыма. Ненавижу его махорку, да и понять не могу, чем ему так нравится этот самосад? Он остановился у самой кромки стены. Затянулся из трубки ещё раз, а после философски заявил:

— Если долго всматриваться в воду, то можно увидеть, как вниз по течению проплывает труп твоего врага. Сейчас, внучёк, мы видим именно это.

Правая рука деда сжала рукоять родового меча, висящего на его поясе.

— Главное, чтобы мы сами не поплыли вниз по течению, — хмыкнул я. Только что меня навещал Король Червей. Он предложил мне сделку. Хочет, чтобы я стал сосудом для их божка. В дар получу бессмертие, силу и прочий хлам. Как бонус, потеряю свободу воли и стану кожаным костюмом не знамо для кого. А если откажусь, то он убьёт всех, кто мне дорог.

Дед толкнул меня в плечо и тепло улыбнулся.

— Сколько мы уже таких «убивальщиков» отправили на тот свет?

— Много, — кивнул я.

— Вот и я о том же. Пусть со своим божком идёт в задницу, — равнодушно отмахнулся Максим Харитонович, словно великие бедствия и неведомый бог были жалкими мошками.

Его вера в светлое будущее успокаивала. Хотя, если бы он не верил в это самое будущее, то не смог бы вынести всего того, что на него вывалила судьба.

Вдали до сих пор кипел бой. Наши пулемётчики отсекали тварей, прорывающихся к стенам, после чего маги Огня поджигали тела павших чудовищ. Вдали огромный вервольф, покрытый шрамами от старых боёв, вонзил когти в брюхо монстра, опрокинутого на спину, и стал рвать того в клочья. В финале вервольф укусил противника за шею, выдрав ломоть мяса.

Гнилостная кровь, кишащая червями, ударила в пасть хищнику, он задёргался, завалился на бок, а через минуту поднялся и бросился на товарищей, с которыми ещё недавно шел вместе в бой.

Грохот пулемётов, магические всполохи, хруст костей, всё это вгоняло меня в тоску. В Дреморе всё было так же. Спокойна жизнь рассыпалась, словно песчаный замок под натиском накатывающих морских волн. Трудишься в поте лица, чтобы создать мирную гавань, но неизменно приходят угрозы. Чудовища, правители, жаждущие величия и новых земель, разбойники, некроманты, демоны…

Опасностям не было числа. Я, как этот вервольф, разрывал глотки тем, кто угрожал миру, но при этому появлялись всё новые и новые угрозы. Прямо как сейчас. Если Король Червей исчезнет, останется аномальная зона. Исчезнет она? Что ж, в мире ещё полным-полно ублюдков, жадных до власти, опять-таки, Валет Бубнов и Туз Крестов ещё не проявили себя в полной мере. Одним словом, покой нам только снится.

— Кто-то приказал разломным тварям убивать зараженных. Не знаю, кто именно, но стоит сказать ему спасибо. Прикажи не тратить патроны попусту. Лучше займёмся укреплением обороны, ведь рано или поздно одна из сторон падёт, и нам придётся принять удар на себя.

Дед кивнул, не спуская глаз со сражения, и хриплым голосом спросил:

— Ты сказал, что Король Червей угрожал родным, и что ты думаешь делать, внучёк?

— То же, что и собирался сделать раньше. Найду его и прикончу.

Дед усмехнулся, и в этой усмешке сплелись и страх за меня, и гордость.

— Дед, в разломе я встретил символ Уробороса. Он был нанесён на замок одной из дверей башни. Не знаешь, что это?

Максим Харитонович нахмурился. Хлопнул ладонью по каменной стене и медленно проговорил:

— В разломах пропало много аномальщиков. Кто-то погиб, и мы нашли тому подтверждение, а кто-то сгинул без следа. Возможно, кто-то умудрился выжить и обосновался в этой башне. Если разыщешь эту живучую падлу, тащи её в Калининград, уверен, нам есть, о чём потолковать.

Дед, вроде бы, ответил честно, но осталась какая-то недосказанность. Рукотворная башня с Уроборосом на замке. Она явно подпитывалась разломной энергией. Интересно, что с ней стало после того, как мы с Владимиром зачистили разлом? И уцелела ли она вовсе?

— Максим Харитонович, скажи честно, аномальщики построили башню?

Дед помолчал пару секунд, а поле покачал головой.

— Нет, мы её не строили. Скорее, нашли, — сказал Харитонович. — Мы искали способ, как избавиться от аномальной зоны, но так и не поняли, как этого сделать. Зато мы разыскали башню. Она — своеобразная дверь в другие миры. Мои товарищи ставили эксперименты, делали вылазки, принося обратно множество артефактов, но чаще всего они так и не возвращались, шагнув за дверь. Вот этот артефакт я получил как раз исследуя башню, — дед постучал себя по груди в районе сердца. — Надеюсь, ты больше никогда туда не попадёшь. Уж слишком непредсказуемое и опасное это место.

— Если не справлюсь с Королём Червей своими силами, то точно полезу туда в поисках такой же штуковины, — улыбнулся я, указав взглядом на артефакт, встроенный в грудь деда. — А пока идём, нам нужно привести в чувства Феофана.

Глава 19

Феофан как обычно блуждал в лабиринтах своего разума. Он шастал от стены к стене, читая пророчества. Иногда он останавливался, доставал из кармана ручку и с одержимостью рисовал странные символы на листах бумаги висящих на стене. Значения этих символов мы с дедом не знали.

Здесь пахло плесенью и воском от свечей, горящих в центре зала. Не понимаю, почему Харитонович не проведёт сюда электричество? Щёки Феофана ввалились, под глазами темнели огромные мешки. Он метался от стены к стене, словно мотылёк, запертый в банке. А ещё он едва слышно бормотал себе под нос.

— Король… валет… туз… пламя… агония… тот, кто ведёт игру… бедствия…

— Феофан! — окликнул его я.

Парень споткнулся на ровном месте, подвернул голеностоп, но даже не заметил этого. Оттолкнувшись от стены, он обернулся и посмотрел сквозь меня, словно меня здесь и не было, а после прошептал в пустоту:

— Гря… грядёт. Новый бог грядёт. Сжигая… Очищая. Мы… мы все грешны, мы…

— Пару дней назад мне казалось, что ему становится лучше, но, как видишь, это совсем не так. Боюсь, скоро парень начнёт на людей бросаться, — вздохнул Максим Харитонович.

— Ничего страшного, сейчас подлечим, — усмехнулся я и схватил Феофана за запястье.

Его кожа на ощупь была ледяной, сухой и шершавой. Ещё я почувствовал, как бьётся его тонкий, дёрганый пульс. Парень нервничал, но смотрел сквозь меня в только ему видимые дали.

— Он близко. Он уже в домах. В людях. Его шёпот повсюду… Мы обречены… Мы уже…

Я сжал его предплечье крепче, чтобы не вырвался.

— Сейчас голоса станут тише, — произнёс я, мысленно отдавая Ут команду «Передать доминанту 'Непоколебимый разум».

В ту же секунду Феофана выгнуло дугой. Он захрипел, принялся дёргаться из стороны в сторону, стараясь вырваться из моей цепкой хватки, но я не отпускал. Чего доброго, разобьёт себе голову о стену; где я потом второго оракула найду? Вены на его висках вздулись, и алые ниточки крови побежали из носа и уголков глаз.

Его голова дёрнулась так сильно, что зубы клацнули, раскрошив эмаль. Голоса, раздиравшие разум Феофана, медленно, но верно затихали. Феофан выл словно животное, содрогался, а после обмяк. Прерывистое дыхание перешло во всхлипывание. Кровь стекала по его подбородку и капала на каменный пол. А ещё к крови примешивалось нечто столь же солёное. Слёзы. Феофан безутешно рыдал.

— Всё, — сказал я тихо. — Самое худшее позади.

Пять долгих минут мы просто сидели молча. Его сердце бешено колотилось, но зато кожа парня потеплела. Феофан моргнул, огляделся по сторонам, одновременно с этим массируя виски.

— Г… голоса, — произнёс он. — Они… Они… Тихие. Словно шепот соседей за стеной. А раньше… раньше они кричали, не давая и секунды покоя…

Он поднял на меня взгляд, чистый, полный осмысленности, хоть и заплаканный.

— Спасибо, — прошептал Феофан.

— На здоровье, — усмехнулся я и рывком поставил парня на ноги. — Раз уж ты пришел в себя, то мне нужны ответы.

Феофан расплылся в неожиданно по-человечески тёплой улыбке.

— Спрашивай, — ровным голосом произнёс он.

— Как остановить Короля Червей?

Феофан задумался, а после рванул в противоположную сторону зала и остановился у стены, ткнув пальцем в подвешенную бумажку. Водя пальцем по записям, он нашел нужную строчку и зачитал:

— Его величайшая слабость заключена в его силе.

— Очень интересно, но ничего не понятно, — поморщился я. — Можно конкретнее?

— Я бы и рад, но пророчества туманны. Их смысл ускользает, словно песок, утекающий сквозь пальцы. Могу сказать с уверенностью только одно. Король Червей контролирует своих марионеток незримыми нитями. Он связан с ними, а они — с ним. Если… Если… — Феофан замялся и, помолчав немного, продолжил. — Не знаю. Возможно, это прозвучит как бред сумасшедшего.

— Не переживай, мы тебя и так воспринимаем как психа. Рассказывай свою гипотезу, — улыбнулся я.

— Возможно, эта связь подобна переплетению вен и артерий, идущих к сердцу. Если уничтожить достаточное количество артерий, то кровотечение будет невозможно остановить, и он погибнет?

— Хорошее предположение, но оторванное от реальности. Я собственными глазами видел, как Король Червей пачками убивает зараженных ради развлечения. Если бы это наносило ему вред, то, скорее всего, он бы так не разбрасывался чужими жизнями.

— Возможно… — проговорил Феофан и снова погрузился в свои мысли.

— Похоже, всё что мог, он уже рассказал, — сказал я, повернувшись к деду. — В таком случае я пойду. Дел по горло.

— Михаил… — окликнул меня Феофан, когда я уже шёл к двери. — Ты ведь понимаешь, что он придёт за теми, кто тебе дорог? Король Червей обожает видеть своих противников сломленными и раздавленными.

— Понимаю. Вот только в природе раздавленными оказываются именно черви, — усмехнулся я и вышел в коридор.

Очутившись на свежем воздухе, я понял одно. Нужно ехать в Италию. Скушаю пиццу, прогуляюсь по уютным улочкам, а заодно раздавлю червяка. Каким именно образом я уничтожу Короля Червей? Пока не знаю. Но ясно как белый день, что пока этот ублюдок жив, он будет охотиться за моими близкими.

За спиной скрипнула дверь. Это был Максим Харитонович. Он остановился рядом и закурил мерзейший самосад. Я едва сдержался, чтобы не закашляться от жуткой вони, раздирающей лёгкие.

— Знаю, ты хочешь решить проблему как можно скорее, но не мешало бы подстраховаться. Возьми с собой Артура и Юрия. Они прикроют тылы.

— Я и сам справлюсь, — отмахнулся я.

— Такой ответ меня не устраивает, — скривил губы Максим Харитонович. — Не стоит геройствовать. Все герои давно уже лежат в могиле.

— Ты прав. Как только разыщу Короля Червей, открою портал, а после Юрий и Артур смогут присоединиться к веселью. Главное проследи, чтобы в портал не нырнул и мой непутёвый папаша.

— Ха-ха! Твой папаша заперся в подвале и всё время тренируется контролировать ману и свою звериную сущность. Не уверен, что у него получается, но попыток он не оставляет.

— Рад это слышать, — улыбнулся я. — Ну всё, дедуль, я в Екатеринбург. Скажи Юрке и Артуру, чтобы были наготове.

— Обязательно, — кивнул дед.

Я телепортировался в Екатеринбург и сразу же пошёл на артефакторный завод. Сегодня никто не работал. Евсей отпустил мастеров по домам. А сам закрылся на втором этаже и молча смотрел в одну точку.

— Здравствуй, Михаил Константинович, — сухо сказал он, когда я вошел в административный блок, где раньше сидели и Петрович с Семёнычем. — Похороны будут завтра. Придёшь?

— Сомневаюсь, — с горечью ответил я, глядя на столы Семёныча и Петровича; они были завалены хламом.

— Сомневаешься… — Евсей постучал пальцами по подлокотникам кресла и добавил. — Вот и я тоже стал сомневаться. Нужна ли мне такая работа? — Я хотел что-то сказать, но не успел. — Знаешь? А ведь я должен был идти вместе с ними. Если бы живот не скрутило, я бы тоже погиб. Ха-ха. Забавно, как понос порой может спасти жизнь. Да?

Хоть он и смеялся, но в голосе звенела скорбь.

— Ладно. К чёрту всё это. Зачем пришел? — потяжелевшим голосом спросил он, понимая, что я здесь не просто так.

— Меч готов?

— Ещё нет. Остался последний штрих. Хочу закалить его в крови.

В голове вспыхнули ритуалы Дреморы, где безумные кузнецы закаляли клинки в крови. Такие мечи не отличались прочностью, зато острота… Острота у них была какая-то сверхъестественная. Будто в клинок вселился голодный демон, с радостью пьющий кровь врагов.

— В таком случае, возьмём мою кровь, — сказал я, помня как моя кровь множество раз попадала на рукоять молота и совершенно не разъедала её.

— Как скажешь, — кивнул Евсей и повёл меня за собой.

Мы остановились у кузнечного горна, в котором лежала побелевшая от жара заготовка. Евсей небрежно выхватил её щипцами из печи, швырнул на наковальню. Он взял молот и принялся колотить по заготовке, высекая из неё искры.

— Возьми меня с собой, — бросил он между делом, почти буднично, когда переворачивал полосу металла. — Хочу отомстить.

— Ещё чего? — отрезал я, поймав его взгляд. — Для людей ты сделаешь гораздо больше, если останешься здесь и продолжишь работать.

Мы замолчали. Говорить было не о чем, да и не хотелось. Лишь железо пело, да огонь гудел. Без слов Евсей поднёс ко мне раскалённую добела заготовку и указал на неё взглядом. Не задавая вопросов, я полоснул себя по предплечью, вскрыв вену, и залил новый меч кровью от рукояти до кончика лезвия. В воздух взвился белый токсичный дым, который тут же всосала работающая вытяжка.

Как я и думал, клинок не растаял, вместо этого структура металла будто изменилась. Раньше это была идеально гладкая золотистая рукоять молота, теперь же она превратилась в меч, лезвие которого было покрыто красноватыми рытвинами.

— Неплохо, — хмыкнул Евсей и снова запихнул меч в горн.

Мы проделали процедуру закалки трижды, после чего он отправился мастерить рукоять и затачивать клинок. Шорох точильного камня разнёсся по округе. Лезвие с алым отливом идеально заточилось и решило испить ещё немного крови, но на этот раз не моей. Евсей проверял на предплечье, как меч срезает волосы, вот только клинок вместе с волосами прорезал и кожу.

— Паскудный характер у меча. Самое то для того, чтобы вскрыть глотку уроду, убившему Семёныча и Петровича.

Он удовлетворённо кивнул и протянул меч мне. В этом жесте было что-то вроде благословения или вверения своих надежд на отмщение.

— Их смерть не будет напрасной, — сказал я, выходя наружу.

Начался дождь. Капли мерно постукивали по жестяному навесу. Люди спешили по делам. Мир остался прежним, будто ничего не случилось. Смерть Петровича и Семёныча мало кто заметил.

— Надеюсь, вы переродитесь в лучшем мире, — выдохнул я, сожалея, что больше не услышу деревенский говор Семёныча.

Он больше никогда не потребует «ряпчиков» за работу. Не нажрётся как скот с Петровичем, чтобы на следующий день как штык приступить к работе. Хорошие были мужики… Уверен, те сорок человек, погибшие из-за Короля Червей, тоже были кому-то дороги. Ладно. Чем быстрее я покончу с этим выродком, тем меньше людей пострадает.

Телепортационная костяшка легла в мою ладонь. Гладкая, идеально отполированная кость, исполосованная рунами. К её созданию приложили руки и Семёныч, и Петрович. Соберись, Мишаэль! К чёрту печаль, пора заняться делом.

Я потянулся к мане, готовясь переместиться вглубь аномальной зоны, где совсем недавно создал телепортационный круг, но… Из моего кармана раздалась приглушенная трель телефона. Я выругался и поднял трубку.

— Слушаю.

— Михаил Даниилович? — послышался ровный, маслянисто-вежливый голос. — Вас приветствует распорядитель Императорских балов. Уведомляю вас о том, что вы приглашены на свадьбу Его Величества. Церемония состоится завтра вечером.

— Прошу меня извинить, но, похоже, началось расширение аномальной зоны. Мне придётся заняться её сдерживанием, — без зазрения совести соврал я.

— Ваше присутствие обязательно, и это не обсуждается.

Я выдохнул через нос и закатил глаза. Сейчас максимально неудобное время для торжественных плясок. Однако, если я не появлюсь на балу, Император сочтёт это за предательство. За молчаливый протест, который, разумеется, заметят все приглашенные аристократы. Ещё бы: один из столпов власти, сам князь Черчесов проигнорировал столь важное событие! Проклятье! Ненавижу эту показуху.

— Бракосочетание состоится завтра вечером, я понял, — обронил я и убрал телепортационную костяшку обратно в пространственный карман. — Позвольте уточнить. Если я задержусь… Хммм… Скажем, на полчаса или час. Это ведь не станет трагедией?

В этот момент я надеялся, что распорядитель скажет: «Конечно, это не проблема! Можете задержаться хоть на пять часов, главное явитесь в итоге на бал!» Увы, разумом я уже знал, что он ответит.

— Вы в своём уме, Михаил Даниилович? — воскликнул распорядитель. — Это свадьба Императора, а не деревенская ярмарка. Вы обязаны быть вовремя и в надлежащем виде.

Аномальная зона была совсем рядом. Дайте мне сутки, и я разыщу Короля Червей и прихлопну его. Вот только времени мне и не дали.

— Я вас услышал. Буду. Вовремя, — стальным тоном отчеканил я.

— Благодарю, — распорядитель слегка сменил тон, словно решил сгладить углы. — За вами прислать человека? Или вы прибудете самостоятельно?

— Самостоятельно.

— Михаил Даниилович, прошу учесть, что на входе вам, как и всем гостям, придётся пройти через пропускной пункт. Сами понимаете, свадьба Императора — далеко не рядовое событие. Мы хотим, чтобы всё прошло гладко. Поэтому все артефакты и оружие будут изъяты на входе во дворец. Приходите пораньше, чтобы успеть к началу церемонии.

— Хорошо, если и опоздаю, то лишь на минуту. — В трубке послышалась осуждающая тишина. — На секунду? — Снова тишина. — Хорошо, я вообще не приду.

Я решил потрепать распорядителю нервы на прощание, и он явно оценил мои старания.

— Михаил Даниилович, у вас весьма специфический юмор, уверен, вы отлично ладите с князем Пожарским, — язвительно подметил распорядитель.

— О-о-о! Мы просто лучшие друзья, — усмехнулся я.

Связь прервалась.

— Свадьба, значит, — проговорил я вполголоса, и воздух отозвался холодком. — Будем надеяться, что она не перерастёт в поминки.

Глава 20

Первым делом я отправился в Кунгур. Квартира на десятом этаже многоэтажки пустовала, утопая в пыли. Однако, здесь нашлась парочка торжественных костюмов, которые бабушка приобрела для меня на всякий случай. Мудрая женщина купила сразу два, зная, как быстро моя одежда приходит в негодность.

Я переоделся и подошел к зеркалу, стоящему у окна. Лоск — не моя стихия, но чистая рубашка и тёмный сюртук сидели отлично. Я поправил манжеты и улыбнулся своему отражению. В зеркале вспыхнули ярко-зелёные глаза, а улыбка показалась какой-то пугающей. Будто я собирался не на свадьбу, а на казнь.

— Соберись, Михаил Даниилович, — усмехнулся я отражению и затянул ремень ножен, чтобы клинок сидел ниже и выглядел просто церемониальным. — Как только этот фарс закончится, ты сможешь отправиться за головой Короля Червей. А до этого момента нужно постараться сохранить собственную голову.

На этих словах перед глазами всплыло опустошенное лицо Евсея. Зараза. Я отомщу, обязательно отомщу за Семёныча и Петровича. Рука инстинктивно выдернула клинок из ножен. Красно-золотая сталь блеснула в свете лампы, а в голове родилось имя, достойное этого меча.

— Я назову тебя «Скорбь». — Взмахнув мечом, я услышал, как он поёт, рассекая воздух. Звук и правда чем-то напоминал заунывный плачь. — Не переживай, ты сможешь отплатить убийце твоих создателей, — сказал я и бережно убрал клинок в ножны.

И тут зазвонил телефон. Увы, звонил не слон. На этой мысли я усмехнулся, вспомнив старый стишок, который мама читала мне в детстве. Достав из кармана телефон, я увидел на экране надпись «Пожарский».

— Вижу, старшина тоже получил приглашение на бал, — хмыкнул я и поднял трубку. — Слушаю.

— Мих… Михаил! — врезался в ухо хриплый бас, притихший от паники. Пожарский почти дышал в трубку, как после марш-броска. — Меня позвали на свадьбу. В честь… помолвки Императора. Что делать? Я танцевать не умею, манерам не обучен, и вообще…

— Дыши, — перебил я мягко, усаживаясь на край подоконника и глядя на город, утопающий во мраке. — Тебе ничего не нужно делать. Встанешь в углу, будешь отпускать сальные шутки, задирать молодёжь, а вместе с этим сможешь напиться вкуснейшим пойлом. Уверен, Император не поскупится и потратит баснословные суммы на угощение для гостей.

— С этим… — он нервно сглотнул и сипло продолжил, — с этим я справлюсь, но…

— Не переживай. Если за кем и будут следить, так это за мной. Главное, веди себя как засранец, и всё будет в полном порядке.

— Х-хорошо, — вздохнув, сказал он. — Я тогда порепитирую… Подготовлю пару шуток… В смысле, постараюсь подобрать самые приличные анекдоты из моего арсенала.

— Не сдерживай себя, будь таким козлом, которых свет не видывал. Бокал держи в правой, чтобы левая оставалась свободной. Если кто будет недостаточно учтив, улыбайся так, будто у тебя под пиджаком спрятан револьвер, и ты собираешься его выхватить и вышибить мозги этому умнику. И постарайся не разговаривать о политике. Чего доброго, сболтнёшь лишнего, и тебя заклеймят предателем.

— Принято. Стою в углу, шучу мерзко, молодёжь задираю, пью без фанатизма. Образцовый дворянин, — отчеканил Огнёв, немного успокоившись.

— Молодец. Уверен, ты справишься, а если всё пойдёт наперекосяк, то используй телепортационную костяшку и уходи в Калининград.

— Так и поступлю. Встретимся на балу.

— Договорились, — отозвался я и сбросил вызов.

* * *

Сквозь аномальную зону быстрее ветра мчались четыре огромных волка. На спине одного из них сидел одноглазый мужчина с жуткой улыбкой. Слева расположились поля, усыпанные поблёскивающими аномалиями, похожими на россыпи серебристого стекла. Трава с виду казалась покрытой льдом, однако это было не так. Она действительно состояла из тончайшего и острейшего стекла, способного вспороть стальной доспех без особых усилий.

Справа виднелись синеватые болотистые сполохи. В ярких вспышках что-то шевелилось, а ещё шептало утробным голосом. Но всё это не волновало Вольфа. Он ехал по узкой кромке между аномалиями, сидя верхом на волке, сотканном из ветра. Под лапами волка шуршал поток воздуха, позволяющий созданию парить над землёй. Шерсть у ездового зверя была соткана из самой бури.

По бокам скакали ещё три волка. Левый был покрыт инеем до кончиков ушей. Он оставлял позади себя обледеневшую почву. Его дыхание звенело, словно раскалывающийся лёд.

Правый соткан был из молний. По его хребту без конца пробегали желтоватые молнии. Они потрескивали, словно сырые дрова в костре. Дыхание волка пахло озоном, а воздух вокруг зверя был наэлектризован.

Четвёртый горел как факел. Его лапы оставляли после себя выжженную землю в радиусе пары метров. От шерсти зверя в небо взлетали яркие искры, тающие в темноте, не успевая коснуться земли.

Аномальная зона была опасным местом, но только не для Вольфа и его зверушек. Твари, встречающиеся на пути, гибли прежде, чем успевали атаковать.

Костяная тварь с лезвиями вместо рёбер вынырнула из болотной аномалии и тут же напоролась на ледяного волка. Разинув пасть, он дохнул таким холодом, что чудовище застыло на лету, ударилось о землю и разлетелось на тысячу осколков, словно хрустальный бокал, выпавший из рук аристократки.

Слева появилась новая образина, которую Вольф даже не успел рассмотреть. Волк, сотканный из молний, с невероятной скоростью рванул к ней и вцепился в её горло. Послышался булькающий звук, монстр захлёбывался собственной кровью, но это продолжалось недолго. Волк, покрытый молниями, моментально отступил назад, а в дело вступил огненный.

Взмахнув когтистой лапой, он послал сразу четыре пламенных серпа, разрезавших тварь на части.

Вольф же смотрел только вперёд. Туда, откуда исходил аромат беглеца. Плащ шелестел в воздухе во время езды. Наездник же был погружен в ощущения своих зверушек. Он чувствовал те же запахи, что и они, ощущал прикосновение земли, касающейся лап питомцев, более того, на языке даже появляся вкус крови, когда волки рвали чью-то плоть.

— Мы уже близко, — сказал он негромко с немецким акцентом. — Я чую: Архаров где-то рядом.

Они взлетели на гребень холма и замерли, затаив дыхание. В десятке километров впереди шло сражение. Твари аномальной зоны рвали себе подобных, а за этим зловонным побоищем ощущался едва различимый арома Архарова.

— Финал твоей истории будет трагичен, — с нескрываемым удоволствием произнёс Вольф, а его единственный глаз блеснул охотничьим азартом.

* * *

— Чёртова свадьба. Ещё и подарок купить нужно, — вздыхал я, спускаясь в подвал, где тренировался отец.

Послышался мощный удар, от которого стены заходили ходуном, а с потолка посыпалась пыль.

— Усердно тренируется, — усмехнулся я и взялся за дверную ручку, чтобы войти в подвал, но меня опередили.

Дверь отворилась, и из неё вышел Артур.

— Восстанавливайтесь, Константин Игоревич. Загляну через часок. — Увидев меня, он расплылся в улыбке. — О! Племяш! Рад видеть. Заходи, пообщайся со стариком, пока он в сознании. Ха-ха-ха!

Артур расхохотался и ушел. Я шагнул в тренировочную комнату и увидел отца. Он сидел, привалившись спиной к стене, и тяжело дышал, потирая солнечное сплетение. С плеч и лица отца осыпалась бурая шерсть. Я сел рядом с ним и положил ладонь ему на плечо. Подаренный мной отцу костюм пропитался потом, и через него я ощутил, что мышцы Архарова дрожат от напряжения. Видать, и правда отдаёт всего себя тренировкам.

— Хорошо, что ты не видел моего унижения, — усмехнулся Архаров.

— Да ладно тебе. Подумаешь, проиграл разок Артуру. Тоже мне унижение, — хмыкнул я и добавил. — Унизительно будет, если ты разрыдаешься, когда я передам тебе новую доминанту.

Отец непроизвольно дёрнулся, но было уже поздно. Ут начала передавать доминанту «Ментальной устойчивости». Архаров скрипнул зубами и зло уставился на меня, пытаясь терпеть океан боли, затопивший его голову. Из глаз отца потекла кровь, впрочем, как и из ушей и носа.

— Ну вот, я же говорил, что ты разрыдаешься, — улыбнулся я.

— Это кровь, сучонок ты мелкий, А-а-а! — прорычал отец, а после не сдержался и закричал.

— Как скажешь, папа, как скажешь, — я приобнял старика и спустя минуту боль отступила.

— Что ты мне передал? Я думал, что голова взорвётся, — спросил Архаров, тряся головой, словно блохастый пёс.

— Теперь зверь, живущий в тебе, не сможет вырваться наружу, как бы ни старался, — сказал я, и увидел в глазах отца искренний ужас.

— Зачем⁈ — вскрикнул он, вскочив на ноги.

Архаров выставил перед собой руку, и она тут же начала увеличиваться в размерах, превращаясь в медвежью лапу, покрытую шерстью.

— Фух… Напугал… — облегчённо выдохнул отец. — Я уж было подумал, что ты отнял у меня анимагию.

— Если снова потеряешь над собой контроль, я так и сделаю. Уж поверь мне, — строго сказал я, хотя голос мой лучился весельем.

— Верю, — кивнул отец. — Спасибо тебе, сынок.

— Рад помочь. Раз уж ты пришел в норму, возвращайся к тренировкам. Близится час, когда нам придётся разобраться с Императором. Ты будешь сражаться на острие атаки.

— Я разорву его в клочья, даже если придётся заплатить за это жизнью, — прорычал Архаров, хищно улыбнувшись.

— Ещё чего! Император — моя добыча! — возмутился я, и мы дружно расхохотались.

Странное чувство единения накрыло меня с головой. Отец, которого я ненавидел, которого я начал понимать, когда он исчез, отец, с которым я сблизился, когда спас его из плена. Невиданная роскошь — иметь рядом здоровую счастливую мать, сильного и надёжного отца. Не всем из нас это дано. А те, кому дано, этого не ценят. По крайне мере, многие из них.

Поднявшись наверх, я набрал бабушкин номер. Гудки едва успели начаться, как её голос зазвучал в трубке:

— Внучёк, — выпалила она так, будто это не я ей звонил, а она мне. Даже слово не дала вставить. — Слыхала, Император женится. Готова спорить, что и тебя пригласили на сборище заносчивых выродков по этому поводу. Перейду сразу к делу. Я собиралась заказать подарок на свадьбу этого… — Маргарита Львовна замялась, не зная, как без мата обозвать Императора, державшего в плену моего отца и её саму. — Ну ты понял.

— Ага, понял, бабуль, — расплылся я в улыбке.

— Так вот, решила заказать что-нибудь ядовитое, чтобы эта тварь сдохла на месте, желательно, вместе со своей мамашей, — добавила Маргарита Львовна.

— Бабуль, — осуждающе протянул я, хотя и сам с радостью бы отравил Императора.

— Ладно, ладно. Ты прав. Не стоит переводить яд на эту семейку. Император — отпрыск моей сестры-гадюки и, скорее всего, имеет иммунитет к яду, — снова пошутила бабушка. — Может, подарим бомбу?

— Ага. И она взорвётся вместе со мной. Нет уж, спасибо, — ответил я, чувствуя, как скулы начинают болеть от широкой улыбки.

— Хорошо. Тогда подберу что-то нейтральное, из разряда антикварной мелочёвки. Главное, чтобы подарок вышел броским, но совершенно бесполезным. Пустоголовые аристократы такое обожают.

— Договорились, — произнёс я, собираясь повесить трубку.

— Внучок. Покажи им, что такое настоящее величие, — бросила Маргарита Львовна и положила трубку.

— Обожаю её, — произнёс я, убирая телефон в карман.

Я коснулся рукояти «Скорби». Сталь приятным холодом легла в руку. Месть подают холодной, а мой клинок как раз холоден. Правда, я ещё сам не знаю, чью кровь он попробует на вкус первой. Императора или Короля Червей? Хотелось бы, чтобы это был Король Червей. Ведь если придётся сражаться с Императором, то и со всеми абсолютами разом. Не уверен, что смогу выжить в такой бойне.

А если и выживу, после гибели Императора в стране начнётся гражданская война. Сотни аристо попытаются захватить власть, а вместе с этим уничтожить князей, которые уже долгие годы мозолили им глаза. Опять-таки, князья — это гаранты правления Императора, если их не убрать с шахматной доски, то, скорее всего, один из князей и станет новым правителем.

Тогда начнётся охота на мою голову, а мне проблем и так хватает. В идеале я бы сперва разобрался с Королём Червей, а уже после этого наведался к Императору. Жаль только, я ничего не решаю. Судьба ведёт собственную игру, и большой вопрос, какие карты она бросит на стол в этот раз?

* * *

За три часа до начала бракосочетания.

Князь Водопьянов стоял перед высоким зеркалом и скрежетал зубами от злости. На мраморной полке лежали гребень, булавки, лента с липкой кромкой и пудреница. Целый ворох парикмахерских ухищрений ради того, чтобы скрыть лысину. Он прилаживал парик то так, то этак, морщил лоб, покусывал губу, чертыхался, едва сдерживаясь, чтобы не ударить по зеркалу.

Увы, края парика упрямо сползали набок, лоб блестел, как отполированный щит, а по виску струйкой катился пот.

— Да твою мать! Как лысые носят эту пакость? — процедил он сквозь зубы, придавливая накладку ладонью так, будто надеялся, что волосы из парика врастут в его голову.

Дверь приоткрылась, и в комнату лёгким шагом скользнула Венера. В светло-бежевом платье, с лентой в волосах и широкой улыбкой.

— Папа, — протянула она, опираясь плечом о косяк и примирительно поднимая ладони, — если продолжишь нервничать, у тебя и усы с бородой выпадут.

Сказав это, Венера едва сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху.

— Всё из-за проклятого Черчесова! — взорвался Водопьянов и ткнул булавкой в воздух так, словно там было лицо ненавистного князя. — Это он во всём виноват!

Венера осуждающе посмотрела на отца.

— Лишь слабый человек, — произнесла она вкрадчиво, проходя мимо и ловко подбирая упавшую булавку, — в своих горестях винит других. Снимай это недоразумение и поедем на бал. Император будет расстроен, если ты опоздаешь из-за того, что проиграл в битве с искусственной шерстью.

— Ещё слово, и я оставлю тебя дома, — пригрозил Водопьянов.

— Не оставишь, — рассмеялась Венера и остановилась у окна. — Это бал в честь помолвки Императора. Тебя не поймут, если явишься один. Хотя… о чём это я? Ты всё равно явишься туда с компанией. И компанию тебе составит лысина. Хи-хи! — Венера знала характер отца и тут же выскользнула из комнаты.

Парик врезался в стену, а Водопьянов гневно зыркнул на захлопнувшуюся дверь.

— Венера! — закричал Игнат Борисович, ударив кулаком по мраморной полке, отчего та обломилась. — Я твой отец, я…

— Ты опоздаешь, если продолжишь пытаться натянуть на голову шерсть дохлой кошки, — произнесла Венера, вернувшись в комнату с шалью на плечах. — Папа, будь достоин собственного титула. Докажи всей Империи, что тебя сделали абсолютом не из-за шикарной причёски, а за другие, более значимые качества.

Она прошла мимо отца, скользнув по его плечу рукой и вышла на улицу, исчезнув за дверью. Водопьянов остался один на один с зеркалом и собственной лысиной. Игнат Борисович вдохнул, поднял парик, встряхнул и аккуратно повесил его на край зеркала.

— Где она тут дохлую кошку увидела? — хмыкнул Водопьянов, а после сказал своему отражению. — Венера права, важны не волосы на голове, а наличие мозгов.

Выпрямив плечи, Князь Водопьянов вышел из имения и двинул к припаркованной машине, гордо сверкая лысиной.

* * *

С самого утра у меня была жуткая ломка. Я очень не хотел ехать на свадьбу, ведь в Италии у меня были дела куда интереснее и важнее этой жалкой показухи. С трудом я натянул на себя свежий костюм, подтянул ремни ножен, в которых спала «Скорбь». Я уже было потянулся к телепортационной костяшке, но снова зазвонил телефон.

— В последнее время я прямо-таки нарасхват, — вздохнул я и, не глядя, поднял трубку.

— Приветствую! Михаил Конс… Гхм… Даниилович, вы сегодня будете на балу? — бодро проговорил Титов, но запнулся на моём отчестве; видать, переживает, что нас могут прослушивать.

— Разумеется, — вздохнул я и прижал плечом трубку, поправляя манжеты. — Как князь и абсолют, я не имел права пропустить собрание высокомерных снобов.

— Ха-ха-ха! Метко подмечено, — рассмеялся Титов. — Тогда там и увидимся. У меня как раз есть для вас один сюрприз, от которого ваши брови взлетят так высоко, что, того и гляди, упорхнут на луну. Ха-ха-ха!

— Договорились, — улыбнулся я и повесил трубку.

Я внезапно замер, почувствовав неясную тревогу. Что-то меня настораживало, но что именно?

Глава 21

Перед тем как отправиться на свадьбу, я зашёл в гости к Маргарите Львовне. В её комнате пахло сушёными яблоками и кофе с корицей. На журнальном столике посреди комнаты стоял продолговатый футляр из карельского кедра с тонкой резьбой на крышке.

— Вы только посмотрите на него. Настоящий жених, — улыбаясь, произнесла Маргарита Львовна.

— Бабуль, мне ещё рановато жениться.

— Ты на себя посмотри. Лоб здоровенный. Уже в самый раз, — парировала Маргарита Львовна и указала на столик. — Забирай, внучок. Хоть эти свиньи и недостойны, чтобы мы перед ними метали бисер, но ради исключения можно и швырнуть горсточку.

Я приоткрыл крышку футляра и заглянул внутрь. На бархатном куске ткани лежал ключ-регалия под названием «Златодверь». Выполнен из белого золота, инкрустирован уральскими изумрудами по дуге бородки, а на навершии выгравирован грифон с короной в лапе.

Этот артефакт был способен запереть любую дверь, окутав её заклинанием фиксации, которое можно снять только этим самым ключом. Весьма полезная вещица, особенно если тебя хотят прикончить. Спрятался за дверцей, и до свидания! Конечно преследователи могут разрушить всё здание, и тогда ключик окажется бесполезен, но это займёт порядком времени.

— Великолепно, — я закрыл крышку и отправил подарок в пространственный карман. — Как думаешь, Императору понравится, если я запру его дворец этим ключом? Посидит месяцок без еды и воды, а после приглашенные аристократы устроят голодные игры с каннибализмом и массовыми убийствами. Глядишь, и Императора прихлопнут? — пошутил я, но бабушка восприняла всё более, чем серьёзно.

— Сделай это, внучок. Только постарайся притащить мою сестрёнку, я её сама придушу.

— Так и поступим, — усмехнулся я, направляясь на выход.

— Миша, будь осторожен, — окликнула меня бабушка.

— Буду, — кивнул я, закрыв за собой дверь.

Сжав в руке телепортационную костяшку, я переместился в Хабаровск. Привычно очутился в узкой подворотне со стенами цвета мокрого асфальта. Сегодня здесь пахло тухлятиной. С неба капал дождь, заставляя хмуриться. Но не успел я сделать и шагу, как дорогу мне преградили тени.

Пятеро сильных магов в ранге магистров. Судя по объёму маны в их телах, это неслабые бойцы, застрявшие на пиковой форме магистров. Ну что поделать? Не всем суждено преодолеть этот барьер и стать абсолютом. Хотя я и сам ещё магистр, а до ранга абсолюта дотягиваюсь лишь благодаря модификаторам. Рука инстинктивно потянулась к рукояти меча, висящего на поясе.

— Какого чёрта вам нужно? — спросил я ровным голосом и шагнул вперёд.

— Михаил Даниилович, прошу прощения за столь неожиданное появление, — произнесли одна из теней холодным голосом. — Прошу, уберите руку от клинка. Ведь нет никаких причин для беспокойства. Его Величество велел сопроводить вас во дворец.

— Какой в этом смысл? Я и так прекрасно знаю дорогу, — спросил я, всё ещё сжимая рукоять Скорби.

— Обыкновенная формальность. Сами понимаете, свадьба Императора — далеко не рядовое событие. Мы лишь пытаемся сделать так, чтобы всё прошло безсучка без задоринки.

— Других аристократов так же встречают агенты Тайной Канцелярии? — скептически спросил я.

— Совершенно верно. Если у вас больше нет вопросов, то прошу за мной, — склонив голову, проговорил конвоир.

Я кивнул, убрал ладонь от рукояти «Скорби» и двинул за ним. Остальная четвёрка сомкнулась вокруг меня плотным кольцом. Угрозы от них не исходило. Всё как сказал лидер канцелярских, они просто провожатые, и не более того.

Да и если бы они хотели меня убить, сделали бы это в ту же секунду, как только я вышел из портала. Подворотня — идеальное место для случайной гибели молодого абсолюта. Однако никто даже не попытался. Обидно, знаете ли!

Мы вышли на оживлённую улицу, где у тротуара была припаркована чёрная машина. Меня усадили на заднее сиденье. Слева и справа охрана, спереди — ещё двое, лидер группы же остался на улице. Прикрывая мою дверь, он произнёс:

— Михаил Даниилович, желаю вам приятного вечера.

— Благодарю, — коротко сказал я, и дверь захлопнулась.

Машина мягко тронулась и неспешно поехала по вечерним улочкам Хабаровска, утопающих в миллионах огней. Повсюду висели флаги, вымпелы, фонари украшали живые цветы, а из колонок громкоговорителей лилась торжественная музыка.

В какой-то момент я осознал, что мы едем в ряду с десятками точно таких же машин. Чёрных, глянцевых, с гербами на флажках, с тонированными окнами.

— Вижу, безопасность у вас на высоте, — подметил я.

— Это наша работа, — кивнул боец, сидящий за рулём, а после прислушался к чему-то в наушнике и свернул направо. — Впереди пробка, так будет короче.

В это мгновение разум подкинул мне образ того, как мы выезжаем на окраину Хабаровска, где меня уже поджидают десятки магистров. Скоротечная схватка, в которой я живым точно не дамся. Однако опасения оказались напрасными. Следом за нами свернул кортеж чёрных машин, и мы поехали дальше.

Глядяв окно, я заметил на крышах тусклые блики. Снайперские гнёзда. Причём таких было не счесть. Казалось, что Хабаровск готовится не к свадьбе Императора, а к осаде. На перекрёстках, чеканя шаг, по лужам маршировали караулы с парадными лентами на груди.

— А это что сверху? Сканеры? — спросил я, когда мы проезжали под мостом, на днище которого разместился замысловатый прибор.

— Именно так, — отозвался мой сосед слева, поправляя манжету с тонкой бронепластиной. — По всему городу развёрнуты карманы подавления. Над дворцом раскрыты зеркальные щиты. Внутри сотни камер. Все официанты — наши агенты, — без утайки рассказал он, так как абсолюту он мог доверять безоговорочно.

— Удобно, — кивнул я, а внутри ощутил лёгкую тревогу. — Если что-то произойдёт, вы мигом сможете устранить угрозу.

— Наша работа сделать так, чтобы это что-то было устранено ещё до того, как создаст угрозу, — усмехнулся водитель.

Да, ребята своё дело знают. Если придётся с ними сражаться, не имея возможности телепортироваться отсюда, то кто знает, как закончится этот бой?

После очередного поворота мы выехали на прямую дорогу, в конце которой виднелся дворец. Сквозь дождь, как через тонкую вуаль, проступили купола, огни и стража в парадных плащах. Над воротами тускло мерцал герб рода Романовых.

— Михаил Даниилович, — произнёс боец, сидящий слева, чуть мягче, чем прежде, — по прибытии вас проведут отдельным коридором. Проверки займут минуту. Подарок… — он скользнул взглядом по мне и не увидел ничего, что могло бы быть подарком.

— Он здесь, — ответил я, материализуя из воздуха футляр.

— Отлично. Подарок будет зарегистрирован и передан церемониймейстеру. Также на время церемонии у вас изымут пространственные кольца, — он указал взглядом на мои пальцы, усыпанные перстнями.

— Благодарю за предупреждение, — кивнул я, радуясь, что до отправления в Хабаровск вытряхнул всё, что имелось в моих кольцах.

Из-за этого моя квартира превратилась в помойку. Лучше так, чем иметь пусть призрачный, но шанс утраты артефактов вместе с тоннами содержимого, хранящегося в кольцах.

Колонна машин нырнула под арку, а спустя минуту двери автомобилей синхронно распахнулись. В салон ворвался ветер, принеся с собой аромат лилий. Я провёл пальцем по лакированной крышке футляра и вылез из машины.

— Доброго вам вечера, господа, — кивнул я охранникам.

— Наслаждайтесь церемонией, Михаил Даниилович. А мы позаботимся о том, чтобы вечер и вправду был добрым, — улыбнулся боец Тайной Канцелярии и скрылся в машине.

Осмотревшись по сторонам, я заметил Титова. Массивный, осунувшийся, с сероватой кожей, как у человека, который мало спит и сильно болен. Смертельно болен. Следом за ним шла Мария. Она держалась прямо, улыбалась натянуто, и первое, что я заметил — синяки под глазами, тёмные, словно следы от пролитых чернил.

— Рад вас видеть, — сказал я, шагнув навстречу Титову.

— О! Михаил Даниилович. Давненько с вами не виделись. Хе-хе. — Титов хрипло рассмеялся, будто сказанные им слова были сарказмом.

Хотя мы на самом деле уже давно не виделись. Он хлопнул меня по плечу и спросил.

— Не надумали жениться на моей Машеньке?

— Папа! — возмутилась Мария, надув губки.

— Ха-ха-ха! Кто устроит личную жизнь дочери, если не её любимый отец? — спросил Титов, стараясь выглядеть расслабленно, но я заметил, что в его поведении что-то не так.

— Дмитрий Антонович, всё впорядке? — спросил я, с тревогой глядя на него.

— У меня? — вскинув брови, спросил он. — Михаил Даниилович, всё просто замечательно. Я как никогда близок к своей заветной цели, — он подмигнул дочери, а та расплылась в улыбке.

Похоже, только я не понял, о чём он говорит. О женитьбе, что ли? Если так, то я жениться не собираюсь. Маша прекрасная девочка и может, лет через пять, когда она станет совершеннолетней, у нас что-то и выйдет, но точно не сейчас. Заметив мой взгляд, Мария откинула прядь волос за ухо и улыбнулась, словно фарфоровая кукла. Весьма странная улыбка, не коснувшаяся её глаз. Так улыбаются незнакомцам.

— Мария, как у вас дела? — спросил я мягко.

— Всё замечательно, — ответила она слишком быстро и тут же добавила, — уверена, сегодняшний вечер принесёт много нового в наши жизни.

После её слов я почувствовал угрозу. Словно «Звериное чутьё» дало о себе знать.

— Дмитрий Антонович, всё точно впорядке? — спросил я в очередной раз, беспокоясь за друга.

— Михаил Даниилович, ну как вам сказать? Всё паршиво, — выдавил он из себя. — Из аномальной зоны бесконечно валят твари. То обычные, то зараженные. Аристократы, отправляющие на зачистку разломов своих бойцов, постоянно заваливают меня требованиями разыскать пропавшие группы. При этом наёмники аристократов чаще гибнут, чем закрывают разломы. Но лучше так, чем как на прошлой неделе, — вздохнул Титов.

— Из аномальной зоны вернулся отряд, зараженный червями, после чего в городе началась настоящая резня. Пришлось создать карантинную зону, а после выжечь в ней всё, — вступила в разговор Мария.

Так вот причина их усталого вида. Они спалили кучу своих подданных и теперь не могут спать по ночам? Понимаю. Я бы тоже страдал от мук совести.

— Не переживайте. Скоро я разберусь с Королём Червей, и тогда вы сможете спать спокойно.

Услышав мои слова, Мария едва заметно усмехнулась, будто я нёс какую-то чепуху. Слева остановился новый автомобиль, из которого вывалился толстый мужчина в шёлковом сюртуке. Пот лоснился у него на висках, улыбка сверкала серебряными зубами. Он подошел к нам и обнял Титова, как родного брата.

— Дмитрий Антонович! Ха-ха! Друг мой! — пропел он, и сально зыркнул на Марию. — И красавица здесь? Идёмте, познакомлю вас с семьёй. Там и Васенька приехал, знаешь, как он вымахал с вашей последней встречи? Настоящий жених!

— Прошу прощения, Михаил Даниилович, — шепнул Титов, разводя руками. — Дела светские. Сами понимаете.

Я освободил ему путь, едва заметно кивнув.

— Встретимся внутри.

Мария прошла мимо, взглянув на меня холодно, оценивающе. Раньше она так не смотрела. Раньше её улыбка была лучезарной, сейчас скорее издевательской. Может, проблема в том, что Титов решил выдать её замуж если не за меня, то за сына того толстяка? Поэтому Маша и злится? Ай, к чёрту эти мысли! Чужая душа — потёмки, а душа молодой девы и подавно.

Ко мне подошел статный мужчина с армейской выправкой и наушником в ухе.

— Михаил Даниилович, прошу за мной, — сказал он, указав в сторону арки, стоящей в отдалении.

Вдалеке звучала музыка, а я стоял на проходной, через которую проводили лишь абсолютов. Стандартная проверка, которая таковой не являлась. У меня изъяли всё, кроме артефактного меча, да и его оставили лишь потому, что с его помощью Император мог подавить мою волю. Точнее, они думали, что Император может осуществить подобное.

У меня забрали пространственные кольца, после вышел менталист и проверил мой разум, на случай, если мне промыли мозги. Ничего не обнаружив, он ушел, а его место занял гвардеец с металлоискателем.

— Михаил Даниилович, разведите руки в стороны, пожалуйста.

Я тяжело вздохнул, но выполнил требование. Металлоискатель запищал дважды. Первый раз, когда наткнулся на пряжку ремня, второй — когда встретил меч на перевязи.

— Всё в порядке, проходите, — сказал боец, указав на дверь, ведущую во дворец.

Мраморные ступени сияли в свете ламп, словно приглашали в мир роскоши и интриг. Сквозь высокие окна струился золотистый свет закатного солнца, бросая блики на доспехи стражи. Пройдя по длинному коридору, я остановился у массивной двери и потянул её на себя.

Тишина мгновенно сменилась какофонией: звон бокалов, музыка струнного оркестра, приглушённый смех и шелест платьев. Воздух был наполнен ароматом вина, благовоний и воска. Не знаю, в чём красота, но люстра была не электрической, а свечной. Тысячи свечей пылали над головой, угрожая рухнуть с высоты и сделать какой-нибудь красотке стрижку-вспышку.

Я почти физически ощущал недоверие и любопытство десятков взглядов, обращённых на меня. Пол из чёрного камня отражал порхающие туда-сюда силуэты с кривыми усмешками. Аристократы сбились в группы, словно бараны на пастбище. Они переговаривались, шептались. Их взгляды настороженно оценивали меня, пытаясь понять, стану ли я игрушкой в их руках или нет?

Каждый здесь знал: этот вечер войдёт в историю. Однако никто не мог предугадать, как именно он завершится.

Я заметил, как князь Водопьянов вошел через парадный вход, сверкая лысиной. От этого вида я моментально прыснул со смеху, а ещё возмутился. Его, значит, пропустили через главный ход, а меня заставили проходить тщательный досмотр? Что ж, этот жест красноречивее любых нравоучений от Императора. Ясно как белый день, он мне не доверяет.

Слева к Водопьянову подошел князь Шереметев, с каменным лицом он молча остановился и стал наблюдать, как молодые барышни перешёптывались, бросая на меня взгляды, полные смеси страха и восхищения. Я встретился с Шереметевым взглядом, и тот коротко кивнул, приветствуя меня, я ответил тем же.

На меня снова накатила неясная тревога. Аристократы фальшиво улыбались, у некоторых гостей были стеклянные глаза, некоторые дамы синхронно смеялись без всякой причины. Моё сердце сжалось от мысли: а что если Король Червей управляет ими?

Оркестр заиграл торжественнее, и двери на верхнем балконе распахнулись. В зал вошёл Император Иван Васильевич Романов. Величественный, но с холодной тенью в глазах. Рядом с ним невеста в белоснежном платье, украшенном драгоценными камнями. Она сверкала так, что глаза резало. Невеста держала Императора под руку, а её улыбка выглядывала из-под опущенной фаты.

Толпа склонилась в поклоне. Я тоже слегка наклонил голову, но сделал это так, чтобы иметь возможность наблюдать за гостями. Если Король Червей действительно сделал свой ход, то сегодняшняя свадьба и правда может стать поминками. Я почувствовал, как пальцы невольно легли на рукоять меча. Который я едва не пустил в дело.

Пожарский вывалился из людского моря, как выброшенная на берег рыба. Да, глаза у него сейчас были похожи на рыбьи. Так же выпучены, ртом хватает воздух и, судя по перегару, он успел выполнить моё указание и опрокинул пару бокалов. Может даже пару десятков бокалов. Он остановился слева от меня, будто пришвартовался к надёжной гавани.

— Я же говорил, что это плохая идея, — зашептал он с паническими нотками в голосе. — Какая-то баба меня хотела утащить танцевать, пришлось ей нахамить. Но она не отстала, вон, смотри. Стоит, ручкой машет, глазки строит.

Я посмотрел в сторону красавицы, соблазнявшей старшину, и должен сказать, что бюст у неё был столь внушительным, что им можно было с лёгкостью проломить кому-нибудь голову. О боги, как она вообще ходит с такой ношей? Но да, на лицо она не слишком приятна: мужественный подбородок, усики и косоглазие. Хотя раньше Огнёв этого бы и не заметил, сосредоточив свой взор на наливных арбузиках.

— Забудь про неё, — отмахнулся я. — Просто пей, ешь и веди себя как засранец. И убери с морды вот это растерянное выражение лица. Ты тот, кто прогибает весь мир под себя, а не перепуганный щенок.

— Ага. Прогибает. Понял, — кивнул старшина, и я толкнул его плечом.

— Лучше посмотри на двенадцать часов. Графиня Соболева. Её муж покончил с жизнью из-за долгов. Теперь она ищет богатого спонсора. Ты богат, она красива. Намёк понял?

Пожарский, он же Огнёв, зыркнул в указанную сторону и сально улыбнулся. Видать, графиня пришлась ему по вкусу.

— Мама, не жди меня. Буду поздно, — широко улыбнувшись, произнёс Пожарский и отправился на охоту.

Хотя какая, к чёрту, охота? Для абсолюта тут не охотничьи угодья, а столовая. Причём непонятно, кто именно здесь еда: красотки, стреляющие глазками, или сам абсолют, чьим влиянием желают воспользоваться решительно все присутствующие?

Я перевёл взгляд налево и расплылся в радостной улыбке. Князь Водопьянов, расправив плечи, шагал через толпу, расступающуюся в стороны. Рядом шагала Венера. Она была настолько прекрасна, что у меня даже дыхание перехватило на мгновение. Венера заметила меня и помахала одними пальчиками.

Аристократы же пялились на князя и его дочь в упор, а стоило взгляду Водопьянова скользнуть на них, те тут же отводили глаза. Позади меня послышался насмешливый голос старухи «Слава о шикарной причёске Водопьянова пережила саму причёску». И мне внезапно стало даже жаль князя. Если он перестанет мешать нам с Венерой, я, пожалуй, верну ему волосы. Но это не точно.

Не теряя времени, я двинул им наперерез. Преградив дорогу князю, я посмотрел на его сияющую лысину и сказал:

— Игнат Борисович, вы выглядите блестяще.

Венера прикрыла рот ладонью, но смех всё равно сорвался с её уст. У Водопьянова тут же заиграли желваки, а на лбу вздулись вены. Он подошел ко мне вплотную, тенью заслонил свет и склонился к самому уху.

— Я знаю, что это из-за тебя, чёртов ублюдок, — прошипел он. — Дай мне хоть одну законную причину, и я вырежу тебя, как раковую опухоль из тела Империи.

Я усмехнулся уголком рта и ответил, нагоняя в голос побольше иронии.

— Как я понял, вы тренировали речь перед зеркалом. И похоже, случайно вырезали собственные волосы.

Венера не сдержалась и засмеялась в голос. Слёзы брызнули из её глаз, а окружающие, не понимая, уставились на нас с Водопьяновым. Скрежетнув зубами, Князь потянулся к мане: воздух возле нас мгновенно стал гуще, как кисель. По моей коже пробежали мурашки, предупреждая: ещё миг, и он ударит. Пальцы Водопьянова едва заметно дёрнулись, заставляя шампанское из десятка бокалов воспарить вверх.

Ещё мгновение, и пролилась бы кровь. Но музыка резко оборвалась, голоса затихли, а по залу прокатился оглушительный хлопок.

Глава 22

Гости обернулись на звук и увидели распорядителя бала, стоящего на верхней ступени лестницы. Он был облачён белый наряд, как хирург перед операцией, и бил ладонью о ладонь, привлекая всеобщее внимание.

— Дамы и господа! — его голос бархатной плёнкой окутал весь зал. — Прошу занять места.

Шорох пронёсся по залу: ткани зашелестели, украшения звенели, взгляды послушно повернулись к ложе на втором этаже. Водопьянов потерял ко мне интерес и уставился туда же, куда смотрели остальные.

— Продолжим наш разговор позже, — произнёс он, не глядя в мою сторону.

— Как вам будет угодно, — улыбнулся я.

Распорядитель хлопнул в ладоши ещё раз. В ложе зажегся свет, тут же по периметру зала рассредоточились гвардейцы, наряженные в официантов. Каждый ранга мистра, таких я насчитал чуть больше ста человек. Огромная сила, способная в одночасье задушить любого абсолюта, даже меня.

Силуэт Пожарского мелькнул рядом со шведским столом. Он взял сразу два бокала с шампанским и влил их в себя залпом. Старшина поймал мой взгляд и улыбнулся, как бы говоря «Следую плану, веду себя как козёл и напиваюсь».

— Михаил Даниилович, — шепнул вежливый голос одного из слуг. — Позвольте я провожу вас. Необходимо зарегистрировать подарок и внести его в список.

— Разумеется, — кивнул я.

Тот быстро растворился в толпе, а я заметил ещё десяток слуг, несущих с собой различные безделицы. Судя по всему, я должен был сдать подарок на входе, но совершенно забыл об этом.

— Прекрасно, — ответил я ровно, перехватил футляр удобнее и двинулся указанной траекторией мимо Водопьянова.

В зале снова заиграла музыка — на полтона тише, чем прежде, как водится перед выходом главного актёра. Аристократы тут же распушили пёрышки в надежде что Император обратит на них внимание. Чёртовы павлины. Императору нет до вас никакого дела. А пока аристо прихорашивались, я остановился у стола с подарками и передал футляр девушке, улыбающейся пластмассовой неестественной улыбкой.

— Благодарю, Михаил Даниилович. Когда наступит ваша очередь поздравлять Императора, вам вернут подарок, — сообщила она сочащимся мёдом голосом.

Внезапно музыка заиграла громче и торжественнее. Мелодия развернулась шёлковой лентой, заставляя всех собравшихся вспомнить о важности момента. Двери в ложе раскрылись, и показался Император. Облачён в костюм, вышитый золотом и тёмным бархатом, драгоценные камни сияли в его короне ярче звёзд. Он небрежно помахал нам рукой, как человек, привыкший к тому, что мир обязан подстраиваться под его желания.

Следом за ним вышла навстречу гостям невеста. Фата закрывала её лицо до ключиц. Белая ткань дышала, словно её колыхал ветер. По залу прокатилась волна вздохов. Прекрасная невеста, чья личность для гостей оставалась загадкой. Слева от меня послышался шепот:

— Должно быть, это принцесса Чун Ли из Китая.

— Да, я тоже слышала, что Китай пытается наладить мосты после вторжения.

Священник выступил вперёд, воздел ладони к небу, после чего яркий свет окутал его тело матовым ореолом.

— В этот торжественный день… Соединяются не просто два любящих сердца. Сегодня Империя обретёт Императрицу… — священник долго вещал, нагоняя пафоса, а после попросил молодоженов произнести клятву.

Невеста дала клятву первой. Её голос звучал чисто, без дрожи, было очевидно, что речь репетировалась часами:

— Клянусь быть верной, беречь честь мужа, разделять с ним не только радость, но и горе, — она сделала театральную паузу и продолжила, — пока бьётся моё сердце, я буду верна роду Романовых и Империи.

Она замолчала, а толпа взорвалась овациями. Аристо свистели, хлопали в ладоши и всячески чествовали новую Императрицу. Однако, делали это они весьма наигранно, так как многие дворянки смотрели на невесту с ненавистью. Ведь на месте невесты желала оказаться каждая из них.

— И что он в ней нашел? — фыркнула девица, стоящая впереди меня.

— Должно быть, она по-королевски раздвигает ноги, — хихикнула её подруга и тут же осеклась, заметив, что к ним направляется официант.

Император вздохнул и поднял руку, заставив всех моментально замолчать.

— Речь я не готовил, но скажу так, — он посмотрел на невесту и произнёс. — Все, кто посягнут на благополучие моей избранницы, — проговорил он с угрозой в голосе, — захлебнутся в собственной крови.

По залу прокатился испуганный шепот. Священник, стоявший рядом с Императором, на всякий случай сделал полшага назад.

— Можете поцеловать невесту, — возвестил священник, а после ушел прочь, стараясь не бежать.

Император подошел вплотную к невесте и поднял фату. Когда показалось лицо Императорской избранницы, в бальном зале начался настоящий ад. Девушки, женщины и даже девочки шепотом исторгали из себя желчь, убеждая самих себя в том, что они красивее, умнее, моложе, и так далее. А что им ещё оставалось? Самый завидный жених в Империи теперь занят, а им достанутся лишь объедки в виде всяких графов да баронов.

Но шокированы были не только они, но и я сам. Невестой оказалась мать Артёма. Да уж. Не думал, что Инесса Матвеевна сумеет охмурить Ивана Васильевича. Но зная эту змею, Императору весьма скоро предстоит сменить профессию.

Она стояла рядом с Иваном Васильевичем. Спокойная настолько, что казалось, будто она всегда была Императрицей.

— Забавно. Женился на жене злейшего врага, — прошептал я, качая головой.

Как только официальная церемония завершилась, настало время вылизывать задницы молодоженов. Выстроилась гигантская очередь гостей, желающих поздравить Императорскую чету с бракосочетанием и вручить им приготовленные подарки. Увы, в их ряды затисался и я. С недовольной физиономией и футляром с ключом, который мне только что передал один из слуг.

— Какие пафосные клятвы, просто восторг, — произнесла Венера, встав рядом со мной. Она осмотрелась по сторонам и добавила. — Такого количества лживых улыбок я ещё не видела.

— Целая стая лизоблюдов пришла обменять своё почтение на Императорскую милость. — я усмехнулся, глядя, как стоя на лестнице, светские львицы тренировали реверансы, стараясь сделать их максимально женственно.

Выглядело это жалко. Будто они пытались дать неразумному Императору последний шанс оценить их красоту и выбрать себе Императрицу получше. Сзади на меня наткнулся неуклюжий высокий аристо. Нос вытянут, держит за ручку жену с недовольным лицом. Она ткнула его в бок без тени смущения:

— Муся, он сказал, что мы лизоблюды! Вызови его на дуэль!

Аристократ тревожно сглотнул, посмотрел в мои зелёные глаза и ответил шёпотом, полным здравого смысла:

— Сарочка, таки шо ты такое говоришь? Этот молодой человек абсолют. Стоит мне вызвать его на дуэль, и тебе сразу же понадобятся деньги на мои похороны. — Аристо натянуто улыбнулся, как бы извиняясь за то, что врезался в меня, и за жену в частности.

— Муся, шо ты погибнешь, это ещё бабка надвое сказала, а то что ты трус, это факт, — прыснула она ядом в мужа, сложив руки на груди.

— Лучше быть трусом, чем покойником, — усмехнулся мужчина и притих, отведя взгляд в сторону.

Венера звонко захихикала, услышав этот диалог, и взяла меня под руку. От её стального протеза через ткань моего пиджака проник холод, позволив отвлечься от происходящего и сосредоточиться на прекрасной девушке, стоящей рядом со мной.

— Будьте осторожны, Михаил Даниилович. Подобные люди в открытую не выступят, а вот в спину ударят с радостью, — предупредила меня Венера, задорно стреляя глазками.

— В таком случае, придётся отрастить глаза на затылке.

Венера снова засмеялась, я тоже. Только она смеялась над моей шуткой, а я над образом выросших глаз на затылке. Я ведь и правда могу их отрастить, стоит только найти нужную доминанту.

Очередь шуршала сплетнями, словно осенние листья, подхваченные ветром. Слуги в белых перчатках стояли рядом с Императором, принимали дары аристократов и тут же уносили их чёрт знает куда. Наверное, на помойку. Зная Императора и его характер, он явно будет не в восторге от того хлама, что ему надарили.

— Вон тот граф только что заверил, — шепнула Венера, указывая взглядом на пышного мужчину лет восьмидесяти, — что отдаст Императору всё своё имущество, если тот возьмёт его дочь второй женой.

— Полагаю, рядом с ним стоит дочь? — скептически спросил я, сфокусировав взгляд на девице странного образа.

Высоченная как каланча, одно плечо выше другого, зубы торчат в разные стороны, словно сломанный штакетник.

— Она самая, — кивнула Венера.

— Надеюсь, Император согласится, — усмехнулся я. — Хотел бы я посмотреть на их детей.

— Боюсь, всех денег мира не хватит, чтобы сосватать эту девицу за Императора, — весело подметила Венера, и мы продвинулись вперёд ещё на пару шагов.

Скрипки затянули заунывную мелодию, делая подъём по лестнице ещё утомительнее. Казалось, что вся церемония создана для того, чтобы напомнить аристократам их место. Император сидит на возвышении, а вы, черви, ползите часами напролёт вверх, желая увидеть вымученную улыбку своего правителя. Лизнули ботинки Императора — и на выход.

Я обернулся и заметил на десяток ступеней ниже Титова. Он поймал мой взгляд, помахал рукой, а после показал на меня указательным пальцем и сделал вид, будто стреляет. Сейчас он выглядел весьма бодро. Даже болезненность с лица исчезла. Что бы мог значить его жест? Рядом с ним была Мария, она в мою сторону даже не посмотрела, демонстративно отвернувшись.

— Сегодня все клянутся в верности, — проговорила Венера чуть тише. — А завтра ударят в спину. Мой отец, пока не стал абсолютом, так потерял кучу «друзей».

— Увы, многие слова лживы. С этим ничего не поделать, — философски сказал я.

Нас окликнул церемониальный писарь, держащий в руке планшет с бланком:

— Михаил Даниилович, — перо на миг зависло над бумагой, — примерно через пять минут настанет ваша очередь поздравлять новобрачных. Надеюсь, вы подготовили речь?

— Буду импровизировать, — ответил я, улыбаясь.

Писарь вздохнул и по-дружески произнёс:

— Постарайтесь не ляпнуть лишнего. На этом празднике жизни головы слетают с плеч столь же быстро, как и птицы улетают на юг по зиме.

— Кто-то уже нахамил Императору? — с интересом спросила Венера.

Писарь тайком указал пальцем на мужчину, спускающегося по лестнице. Он дрожал, в глазах читалась паника, будто его жизнь подошла к концу. Что именно он сказал, я так и не узнал, так как писарь спустился вниз по лестнице — готовить к поздравлению других аристо.

И вот, томительное ожидание завершилось. Император учтиво кивнул, увидев меня, Императрица же с прищуром улыбнулась. Я открыл футляр и вручил артефактный ключ Его Величеству.

— Отныне в ваш дом смогут войти лишь достойные. Прошу, примите в дар регалию мастера Ярославского, — произнёс я безупречно вежливо и поклонился. — Во славу Империи и в честь её нового союза.

— Слава Империи, — улыбнувшись одними уголками губ, произнёс Император и жестом велел церемониймейстеру забрать подарок.

Я захлопнул крышку, передал футляр церемониймейстеру и уже разворачивался, чтобы уйти, когда мягкий, но холодный голос прозвучал в тишине.

— Кажется, ваша фамилия Черчесов? — спросила Императрица. — Где я могла вас видеть?

Сердце ёкнуло. Неужели она меня узнала? Последний раз мы встречались с этой демоницей, на балу, но тогда я выглядел сильно моложе.

— Ваше Величество, полагаю, вы видели мою фотографию в газетах, — отозвался я, склонив голову, как того требовал этикет. — Журналисты выпустили про меня пару статей после того, как я уничтожил Пиковую Даму.

Инесса Матвеевна пристально уставилась на меня. Она даже не мигала, гипнотизируя словно змея. Только в уголке её глаза мелькнула усмешка. Она поняла, что я солгал.

— Вполне возможно, — легкомысленно сказала она, продолжая сверлить меня взглядом. — Отрадно, что герои войны хороши не только в сражении, но и в выборе подарков. Прекрасный дар, уверена, он сослужит нам добрую службу.

— Рад, что вам понравилось, — ответил я, слегка улыбнувшись.

В душе же я был готов к тому, что эта ведьма вскочит с трона и закричит «Хватайте его! Это Архаровский выкормыш!». Готов спорить, она меня узнала. Не знаю как, и не знаю, почему она молчит. Но очень хочется очутиться как можно дальше от этой парочки самодержцев.

Распорядитель едва заметно показал жестом, чтобы мне пора уходить, так как я задерживаю очередь, а беседа с Императрицей сошла на нет. Отвесив очередной поклон, мы с Венерой отступили на шаг влево, освобождая место следующему дарителю. Как раз настала очередь великого храбреца Муси и его жены-мегеры.

Наконец-то фарс закончился. Мы спустились вниз и остановились у шведского стола. Непринуждённая беседа лилась сама собой. Я утопал в бескрайне прекрасных глазах Венеры, она весьма колко отзывалась об окружающих. И я полностью был согласен с её словами.

— Представляешь, мой отец хотел сказаться больным и не идти на свадьбу? — хихикая, произнесла Венера. — Не понимаю, почему для него волосы так важны?

— Вот и я не понимаю. С лысиной он выглядит куда брутальнее.

В этот момент мимо проходил Водопьянов и зыркнул на меня так, будто этим взглядом пытался остановить моё сердце.

— Ваше Сиятельство! Вы сияете ярче солнца! — выкрикнул я, заставив князя залиться краской и ускорить шаг.

Венера взорвалась заливистым смехом, и мир для меня перестал существовать. Я взял её за руку и повёл танцевать.

* * *

Император проводил взглядом Михаила Черчесова и Венеру Водопьянову, а после наклонился к невесте.

— Любимая, они прекрасная пара, не правда ли? — спросил он вполголоса, едва шевельнув губами.

— Пара? Да, думаю, они подходят друг другу, — задумчиво ответила Инесса Матвеевна.

— Тогда почему ты стала такой задумчивой после поздравлений Черчесова?

Инесса Матвеевна улыбнулась, заглянув в глаза Императора. Улыбка вышла мягкой, но одновременно с этим холодной.

— Не могу отделаться от мысли, — произнесла она медленно, глядя туда, где только что мелькнули ярко-зелёные глаза, — что знаю Михаила Черчесова. Если не с рождения, то с самого детства. Его детства.

— О чём ты? — нахмурился Император.

Инесса Матвеевна качнула головой, расправляя золотистые волосы.

— Может быть, память играет со мной, — проговорила она ровно, но пальцы на подлокотнике трона сжались в кулак. — Однако, мне кажется, что он похож на сына…

Договорить она не успела. Распорядитель подвёл нового дарителя. Барона Титова. Император посмотрел на жену и кивнул, обещая вернуться к этому разговору.

* * *

Парой минут ранее.

Мы с Венерой закружились в такт музыке. Свет люстр заставлял тени на мраморе метаться в безумной пляске. В воздухе витал приятный аромат лилий. Танцуя, мы продолжали шептаться обо всём и ни о чём одновременно. Венера скользила по мраморной плитке столь легко, что казалось, будто она парит над землёй. Хотелось, чтобы этот танец никогда не заканчивался, но музыка затихла.

И в этот момент рядом возник барон Титов. Он улыбнулся и сказал:

— Вы прекрасная пара, — он дружелюбно хлопнул меня по плечу тыльной стороной ладони и добавил. — Отлично смотритесь.

Венера смутилась, слегка порозовев, и поправила белую кружевную перчатку. Я же невольно активировал «Всевидящее Око», так как слова Титова мне показались прощанием. Мир резко сменил цветовую гамму. Тысячи энергетических сгустков, сотни тысяч энергетических каналов окружали меня со всех сторон. Однако из общей массы выделялся только Титов и его дочь.

Их мана металась по каналам, как взбесившаяся псина. Так движется энергия, когда человек находится на грани жизни и смерти. Когда он сражается за каждый вдох, готовясь отдать всё за шанс выжить. У Марии была та же картина. Только всё проявлялось ещё ярче. В районе сердца сформировался тугой энергетический узел, о который разбивался ток маны, заставляя все каналы вибрировать от перегрузки.

В реальность меня вернул голос Титова:

— Михаил, как только я вручу Императору подарок, всё изменится, — произнёс Титов почти весело и снова хлопнул меня по плечу, будто подбадривал.

— Не делайте глупостей, Дмитрий Антонович, — попросил я, предчувствуя беду.

Он улыбнулся так, словно я беспокоюсь понапрасну.

— Не переживай, — отмахнулся он добродушно, а его глаза на миг хищно прищурились. — Всё идёт именно так, как должно.

Его слова показались мне странными, так как Титов ранее не обращался ко мне на ты. Но сейчас…

— Дмитрий Антонович, — сказал подошедший распорядитель. — Из всех гостей не поздравили Императора только вы с дочерью. Прошу за мной.

Титов подал руку Марии. Она вложила пальцы послушно, с натянутой улыбкой. Титов коротко кивнул мне и повёл дочь в сторону престола. Мария повернулась ко мне на мгновение, и я заметил, что в её правом глазу на мгновение проплыла алая чёрточка. Мир замер.

Глава 23

Князь Водопьянов стоял в стороне от празднества, испепеляя взглядом всякого аристократа, осмелившегося украдкой посмотреть на его лысину. Он молчаливо вливал в себя коньяк, желая поскорее вернуться домой. Увы, Водопьянов не мог покинуть бал по собственной воле.

Слева от него совершенно бесшумно возник князь Трубецкой Валерий Сергеевич. Седые волосы и борода, на лице вселенская усталость и скука. Он постоял рядом с Водопьяновым пару минут молча, а после, не поворачивая головы, негромко заметил:

— Знаешь, Игнат Борисович. Без волос тебе даже лучше. Выглядишь не таким напыщенным ублюдком, как обычно.

Водопьянов перевёл на него грозный взгляд, а затем прыснул со смеху:

— Да иди ты, Валерий Сергеевич. Ха-ха. Я бы с радостью сбрил твою хлипкую бородёнку и посмотрел, как ты выглядишь без неё, — вернул колкость Водопьянов.

— Поверь. Этого тебе лучше никогда не видеть, — равнодушно отозвался Трубецкой, проводя большим пальцем по подбородку. — А если увидишь, то либо помрёшь со смеху, либо сопьёшься, желая забыть увиденное.

Водопьянов и Трубецкой ещё долго стояли молча и улыбались. Из зала доносились звуки скрипок, смех, звяканье бокалов. Всё это слилось в бескрайнее море лицемерия. Показная радость за молодоженов. Казалось, что гости соревнуются друг с другом, желая показать, кто наиболее рад за молодых.

— Жаль, что на этом празднике лицемерия не место любви, — нарушил тишину Трубецкой, не глядя на собеседника.

Водопьянов дернул уголком губ:

— Любви? Ха. Разве Император способен любить? Здесь всё покупается и продаётся. Уважение, власть, чувства. Нам ли с тобой не знать? Ведь мы и возвели новую династию на престол. — Игнат Борисович выдохнул и залпом осушил бокал коньяка.

— Да, гордиться нечем. Зато мой род обеспечен на десяток поколений вперёд. Даже если Гришка попытается всё профукать, ему на это и жизни не хватит, — произнёс Трубецкой с лёгкой улыбкой.

— Гришка толковый парень. Вот увидишь, ты ещё будешь им гордиться, — сказал Водопьянов.

— Ага. Гордиться из могилы, — хмыкнул Трубецкой. — Я стар, и жить мне осталось недолго. Но есть и плюс. Старики не боятся смерти и поэтому могут говорить всё, что им вздумается. Вот и я скажу тебе сейчас то, за что мне могут снести голову.

— Ха-ха! Голову? Да ты сам кому хочешь её снесёшь, — усмехнулся Водопьянов.

— Как бы там ни было, отмечу лишь одно: Император уже не первый год живёт в окружении змей, лижущих ему пятки. А теперь одна из них легла прямо в его постель. Хуже всего то, что с сегодняшнего дня правила игры изменятся. Империя больше не принадлежит Ивану Васильевичу. Она перешла в руки его мегеры-матери и молодой супруги.

Водопьянов облизнул пересохшие губы и тихо, почти шепотом, сказал:

— Если так смотреть на ситуацию, то тебе и правда могут снести голову за такие речи, — он зыркнул по сторонам чтобы убедиться, что их разговор никто не слышит.

Трубецкой лишь улыбнулся.

— Игнат Борисович, мы давно с тобой лишились чести, а значит, и головы наши стоят недорого.

Трубецкой достал сигарету и закурил, хотя на всём балу никто не осмеливался сделать подобного. Он стряхнул пепел с сигары, взглянул на зал, где Император смеялся, держа за руку новоиспеченную Императрицу. В этом смехе слышалась фальшь, причём фальшивили оба.

— Запомни, Игнат Борисович, — сказал Трубецкой, отходя. — Если власти Романовых придёт конец, то только благодаря тем, кто улыбается Императору, глядя в глаза. Лишь эти люди смогут ударить в спину. А в морду нашему самодержцу мало кто осмелится врезать, силёнок маловато.

Трубецкой ушёл, растворившись в толпе, оставив Водопьянову лёгкий запах табака и неясную тревогу. Может, за будущее, а может, это было раскаяние за содеянное в прошлом?

* * *

Я не мог отвести взгляда от Марии, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце. Однако, двум десяткам официантов, шатающихся по залу, всё же удалось отвлечь моё внимание. Их мана в каналах взбесилась точно также, как у Титовых. Лица лишены эмоций, шаг выверенный, а в груди у каждого пульсировал такой же узел, как у Маши. Я схватил Венеру под руку и мягко повёл к колонне, подальше от толпы.

— Что-то тут не так, — сказал я вполголоса, глядя поверх её плеча на зал. — Сейчас явно случится что-то нехорошее.

— С чего ты взял? — она приподняла бровь от удивления.

— Я думаю, что сюда проник один из Великих Бедствий. Надеюсь, я ошибаюсь.

Лицо Венеры замерло, она явно не понимала, о чём я говорю. Оно и неудивительно, мало кто знает о Великих Бедствиях, а объяснять, что именно я имею в виду, попросту нет времени.

— Хорошо, скажи, что нужно делать, — шепнула она, ускорив шаг.

— Держись поближе ко мне. Ничего не пей и не ешь, еда может быть отравлена, но не ядом. Если музыка оборвётся и начнётся переполох, старайся выбраться из здания и убраться отсюда как можно дальше…

Краем глаза я заметил официантов. Они рассредоточились по залу: два у входа, трое у шведского стола с шампанским, четвёрка стоит клином у лестницы, один замер рядом со стражей и о чём-то беседует с ними. А в следующее мгновение Титов с Марией поднялись к трону, и Дмитрий Антонович заговорил…

Он хлопнул в ладони так громко, будто хотел, чтобы Император и все гости не просто обратили на него внимание, но и проснулись. Эхо пронеслось над залом, и Титов выкрикнул, раскинув руки в стороны:

— Дамы и господа! Я мог бы подарить Императору какой-нибудь хлам, на подобие того барахла, что подарили вы. Но зачем? Вместо этого я преподнесу ему на блюдечке с голубой каёмочкой… возмездие!

Стража дрогнула, взялась за клинки. Но Император остановил их властным жестом. Гвардейцы замерли, словно статуи. Титов ухмыльнулся и вытянул из-за пазухи чёрную папку.

— Здесь описано всё, — громогласно сказал он. — Всё, начиная с того момента, как я укрыл у себя детей Архарова! — Услышав это, гости ахнули, а стража моментально взяла в кольцо Титова и его дочь. — Однако, это не всё! В этой папке есть информация о том, что в своём доме я принимал сына Архарова, Михаила. Вы его знаете как Михаила Данииловича Черчесова! Вот только его настоящая фамилия Архаров!

За мгновение до того, как Титов закончил свою речь, я почувствовал, как сердце ёкнуло в груди. А когда он назвал фамилию Архаров, взгляды всех без исключения аристократов уставились на меня. В зале воцарилась тишина, как в склепе. Твою мать… Дмитрий Антонович, как же так? Я ведь предоставил тебе всё для того, чтобы противостоять аномальной зоне и Королю Червей в частности…

Хотя, о чём это я? Червяк заявился ко мне домой, а я даже не смог ничего ему противопоставить. Мои мысли прервал Титов, а точнее то, что от него осталось. Он нашёл меня взглядом в толпе и крикнул:

— Твои близкие могут прекратить гибнуть! Склони голову и стань сосудом! — Титова схватили стражники и начали выкручивать руки, но он продолжил кричать, как ни в чём не бывало. — А сейчас беги! Я подарю тебе фору!

— С дороги! — рявкнул здоровенный гвардеец, оттолкнув пышную даму.

Он со всех ног нёсся в мою сторону, как и ещё четыре десятка таких же.

— Чёрт, — выдохнул я и посмотрел на ошарашенную Венеру.

— Архаров? — шокировано спросила она.

— Я тебе всё позже объясню… — сказал я за мгновение до того, как начался хаос.

В этот же момент лицо Титова покрылось буграми. Мария дёрнулась как марионетка и побежала прочь сквозь толпу, оттолкнув одного из гвардейцев так сильно, что тот пролетел пару метров и рухнул на пол.

В следующую секунду голова Титова раздулась и с хлюпаньем лопнула, словно гнилой арбуз. В воздух взметнулась алая кровь, кишащая червями. В толпе образовалось ещё два десятка кровавых фейерверков. Тела официантов раздулись и лопнули, забрызгав окрущающих паразитами.

Черви словно дождь осыпали гостей, забирались в их уши, рты, носы, прогрызали кожу, скрываясь в телах аристократии. По залу прокатился многоголосый вопль, наполненный болью, паникой, пропитанный животным ужасом. Музыканты, поняв, что дело пахнет жареным, бросили инструменты и рванули к выходу, опережая нерасторопную аристократию.

Меня за плечо схватил окровавленный охранник, однако кровь была не его. Лицо стража мгновенно преобразилось, явив мне внешность Александра.

— Не мешкай, беги. И помни, что единственный шанс спасти близких, это принести себя в жертву, — ехидно выпалил он.

Я инстинктивно выхватил Скорбь из ножен и располосовал его от плеча до бедра. Зараженный рухнул на землю продолжая улыбаться, хотя его тело было перерублено пополам. Звериное чутьё кричало об опасности. Оно и неудивительно. Великое Бедствие только что сделало меня целью номер один во всей Империи. Вот же выродок. Думает, что это забавно?

— На пол! — рявкнул я, перекрывая визг, и Венера мгновенно присела, закрывая голову руками.

Я поднял ладонь и выпустил волну хлада. По полу под нашими ногами пополз иней, а после перекинулся на зеркала, стены, люстры. Несущаяся к нам стража поскользнулась и рухнула навзничь. Вместе с этим я приморозил к полу всех зараженных, попавших в поле зрения Всевидящего Ока.

— Осторожно! Слева! — выкрикнула Венера и швырнула веер через моё плечо.

Веер окутала тень, он исчез на мгновение, а после материализовался у самого носа зараженного гвардейца, развалив его голову на две части. Схватив её за руку, я стал пробиваться к выходу.

Перепуганные аристократы видели, как их недавние товарищи сходили с ума и бросались на стражу. Они рвали охрану зубами, ломали им кости голыми руками и вырывали сердца. Однако через мгновение погибшие стражники поднимались и присоединялись к бойне. Обезумев от страха, аристо стали размахивать оружием без разбора и иногда принимались сражаться друг с другом, видя в каждом врага.

Вспышки огненных шаров, прохладный шлейф ледяных копий, аромат озона от всполохов молний и множество других смертоносных последствий заклинаний наполнили зал. Кто-то рубился на мечах, снося головы, а кто-то использовал магию, убивая всех без разбору.

Справа на меня выскочил аристократ с широко распахнутыми глазами и ледяным клинком в руках. Он хотел обрушить его на мою голову, но я сместился в сторону и пнул его в колено. Оступившись, аристо рухнул на пол, отрубив ногу пробегавшему мимо зараженному.

Император же встал на трон ногами и выискивал меня в толпе. Слева от него притаилась новоявленная Императрица, явно не ожидавшая, что её триумф обернётся кровавым буйством.

Заражённые рвали на куски всех, до кого могли дотянуться, а вместе с этим зал начал потихоньку заполнять дым от неловко брошенного огненного шара. Пламя сперва перекинулось на шторы, после стало пожирать гардины и дорогие ковры, на которых лежали мёртвые аристократы. Пламя отлично работает против зараженных, вот только не в случае, когда их невозможно отделить от здоровых.

— Все прочь! — заорал Водопьянов и потянулся к мане.

Мощный всплеск энергии разбросал в стороны мебель и аристо, стоявших рядом с князем. Бутылки с шампанским, фонтаны, даже вазы с цветами моментально взорвались, высвободив колоссальный объём воды. Водопьянов направил этот поток на тех, кто нападал. Одного за другим подхватывала бушующая стихия и топила в своих недрах.

Иногда он угадывал, и тонули обладатели червей. Россыпь алых паразитов вываливалась из раскрытых ртов и беспомощно барахталась в воде. Но чаще Водопьянов убивал невинных, приняв их за зараженных.

Императора защищал Шереметев. От его клинка, покрытого молниями, исходили тонкие желтоватые нити, оплетающие всех, кто пытался добраться до Ивана Васильевича, и тут же обрушивали на них мощнейший разряд тока. Шереметев никого не убивал в отличие от Водопьянова, а только лишал сознания.

Один из зараженных засмеялся и вскинул руки вверх. Между его ладоней за мгновение сформировался огромный огненный шар и ударил в потолок, обрушив его прямо на гостей. Первый камень упал прямо на зараженного, раздавив его, словно виноградину. Кровь брызнула во все стороны, оставив неровную кляксу.

Всё это я рассмотрел за долю секунды, и краем глаза заметил, что прямо на Венеру падают осколки стекла. Я дёрнул её к себе и заслонил всем телом. Звон стекла на мгновение заглушил крики аристо, пара осколков распороли мой костюм, а вместе с ним и кожу. Ещё один осколок резанул меня по макушке. Струя крови тут же потекла по моему лицу.

— Ты в порядке? — спросил я, беззаботно улыбнувшись Венере.

Она кивнула, глаза её блестели от ужаса и восторга одновременно.

— Михаил… Что происходит?

Я вытащил из кармана платок и приложил его к губам Венеры, так как густой дым начал царапать лёгкие. Не хватало ещё, чтобы она потеряла сознание.

— Король Червей вступил в игру. Я спрячу тебя кое-где, там безопаснее, — коротко сказал я и переместил её в пространственный карман, даже не дав возможности задать вопрос.

За спиной послышался мощный гул. Обернувшись, я увидел князя Трубецкого. Держа в по щиту в каждой руке, он нёсся через толпу прямо ко мне. Аристократы, зараженные, гвардейцы — все разлетались в стороны с такой скоростью, будто их сбил груженый грузовик. Кровь, кишки, части тел разлетались по залу.

— Предатель! — заорал Трубецкой за секунду до столкновения со мной.

Однако столкновения не случилось. Тугая струя пламени ударила из пола, заставив Трубецкого взмыть вверх. Он пробил головой обломки потолка и вылетел прочь из дворца. Из дыма вынырнул Пожарский и испуганными глазами уставился на меня.

— Вот и покутили, блин! Я знал, что так будет! Я знал, что так будет! — закричал он, вцепившись в мой костюм.

— За мной! — гаркнул я, сбивая его руки с и без того изуродованного костюма.

Над головой пронеслась струя воды, едва не затащив меня внутрь огромного шара жижи. Чудом увернувшись, я пробежал мимо ступеней, на которых лежало изуродованное тело Титова.

— Прости, сосед, — сказал я едва слышно, прошмыгнув мимо, и выпрыгнул в разбитое окно.

На улице меня уже ждали гвардейцы Императора. Сотни гвардейцев. Со всех сторон в мою сторону поднялись автоматные стволы, дав понять, что теперь вся Империя знает о моей родословной.

— Руки за голову, тварь! — рявкнул вояка, чьё лицо покрывали шрамы от ожогов.

— У меня есть предложение получше, — усмехнулся я и активировал «Тяжкий груз».

Гравитация усилилась многократно, заставив вояк рухнуть на землю. Их лица вдавило в осеннюю грязь так, что никто из них даже помыслить не мог о том, чтобы выстрелить. Лишь надрывно дышали да силились подняться на ноги.

Следом за мной в окно выпрыгнул старшина. Ну как выпрыгнул? Его выбросила мощная струя воды, ударившая Пожарского в грудь. Перекувыркнувшись через голову, старшина поднялся на ноги и сплюнул на землю.

— Прикончу ублюдка, — рыкнул он, вытирая кулаком кровь, проступившую на губе.

— Стоять! — гаркнул я, схватив его за руку, и активировал телепортационную костяшку…

Костяшка заискрила, уколола электрическим разрядом меня в руку и рассыпалась на мелкие кусочки.

— Проклятье! Это всё из-за Антимагического купола! — выругался я, потянув Пожарского за собой. — Пробиваемся в город!

Но не успели мы сделать и шагу, как из окна выпрыгнул парень лет двадцати. Нервно подёргиваясь он запрыгнул на спину Пожарского и собирался вгрызться ему в горло, но не успел. Пожарский вспыхнул ярко-белым пламенем. Нестерпимый жар хлынул во все стороны. Зараженный парнишка обгорел до костей за считанное мгновение и рухнул на землю в виде тлеющих углей.

— На кой-чёрт я согласился⁈ Лучше бы сидел со Снежаной в долбанной пещере! — в сердцах выругался старшина и побежал следом за мной.

— Не переживай, если ты подохнешь, я постараюсь запихнуть твою душу обратно в пещеру! — ответил я на бегу.

Слева мелькнула яркая молния, летящая над землёй. Взмахнув мечом, я с лёгкостью расщепил заклинание пополам, отчего одна молния превратилась в две рваные части, улетевшие в разные стороны. Бросив беглый взгляд, я улыбнулся. Князь Шереметев сражался сразу против пятерых зараженных, одновременно с этим успевая предпринять попытку остановить нас с Пожарским.

— Михаил! Стоять! — прозвучал его громоподобный бас, а в следующее мгновение небеса озарила яркая вспышка.

Толстенная молния ударила в землю, испепелив его противников, после чего князь на запредельной скорости рванул в нашу сторону. Ясно было одно. Так просто нам из Хабаровска не выбраться.

Глава 24

Треск молнии стремительно приближался. Шереметев двигался столь быстро, что я едва мог за ним уследить. Его клинок прочертил воздух, заполнив его ароматом озона. Сверкнул яркой вспышкой, а в следующее мгновение наткнулся на пламенный меч Огнёва. Старшина встал между нами, отразив удар. Яркие искры разлетелись во все стороны.

— Пожарский! Почему ты его защищаешь⁈ — яростно выкрикнул Шереметев и носком ноги пнул старшину поддых.

От резкой боли Огнёв согнулся в три погибели и тут же получил удар коленом в голову. Шереметев рванул ко мне, занося клинок над головой.

— Анатолий Захарович, это какая-то ошибка, я не хочу с вами сражаться. Остановитесь! — выкрикнул я, отражая его выпад.

Мне искренне не хотелось биться с Шереметевым. И не потому, что он сильный боец, а потому, что к этому человеку я испытывал глубокое уважение.

— Ошибка? Ошибочно обвинённые не бегут словно крысы с корабля! — рявкнул Шереметев, продолжив наступление.

— А я и не бежал. Также как и вы, покинул дворец, чтобы уничтожить предателей.

Новый выпад Шереметева рассёк мне щёку. По подбородку заструилась горячая кровь.

— Если не бежал, то брось меч и иди за мной. Император решит твою судьбу, — прохрипел Шереметев, скрестив со мной мечи.

Мы сверлили друг друга взглядом и обоим всё было ясно. Теперь мы по разные стороны баррикад. Едва я потянулся к мане, как Шереметев ловким движением прихватил меня за кисть и выкрутил её, заставив бросить меч. Эффектный приём, к которому я же его и подтолкнул. Мощная рука сомкнулась на моей шее и оторвала меня от земли.

— Как же так, Михаил? Я думал, что ты новая надежда Империи. А ты оказался болезнью, жаждущей уничтожить всё, что мне дорого, — с горечью произнёс Шереметев, занося клинок для удара.

— Баю-баюшки-баю, Анатолий Захарович, — прохрипел я, улыбаясь, и коснулся его лба.

Активировав «Ментальную клеть», я увидел, как глаза Шереметева закатились и он рухнул на землю. Я мог показать ему страшнейшие кошмары, которые сложно вообразить. Но вместо этого показал ему прекрасный сон.

— Матушка! Ты жива? И ты, сестрёнка? Я так ра-а-ад, — сквозь сон воскликнул Шереметев и залился слезами, продолжая лежать на земле.

А пока он наслаждался эфемерным воссоединением с роднёй, я подбежал к старшине и рывком поставил его на ноги. Огнёв закашлялся. Из его рта хлынула кровь.

— Вот это удар… Думал, требуху выплюну… — сбивчиво проговорил он, утираясь от крови.

— Главное, что ты жив. А потроха мы тебе подлечим. Если выберемся отсюда, — сказал я, видя, что в нашу сторону несутся гвардейцы.

Послышался оглушительный выстрел, отдавшийся болью в правом плече. Я удивлённо посмотрел на рану и увидел сквозную дыру размером с грецкий орех.

— Скорее уходим, пока нас не прикончили! — рявкнул я, закидывая Огнёва себе на спину.

— Я могу идти, — послышался его голос.

— Вот именно! Идти, а не бежать!

Выстрел, ещё и ещё. Казалось, что со всех сторон на нас обрушивается свинцовый дождь. Но благодаря «Тяжкому грузу» пули сталкивались с гравитацией, усиленной в двенадцать раз, и падали, не долетая до нас. Однако, это вопрос времени. Очень скоро снайперы пристреляются и вынесут мне мозги. А после Огнёва повесят как предателя.

Я потянулся к мане и выплеснул вперёд волну холода, моментально заморозившую вымощенную плиткой аллею. Прыгнув на ледяную дорожку, я заскользил вперёд, быстро набирая скорость. А чтобы ускориться ещё сильнее, я создал мощный порыв ветра, ударивший в спину.

— Сверху, — послышался дрожащий голос Огнёва.

Я поднял голову и увидел расползающийся во все стороны магический барьер. Ещё пара минут — и он накроет всю дворцовую площадь, после чего выбраться отсюда будет нереально.

— Зараза! — выругался я и снова потянулся к мане.

Мой план был прост как три копейки. Я активировал «Темпоральную мутацию», кратковременно усиливая действие конгломерата «Великий архимаг», после чего заставил земную твердь вздыбиться, сформировал впереди высоченный трамплин, покрытый льдом.

— Не позволю! — раздался мощный бас Трубецкого.

Звериное чутьё закричало об опасности. Я резко рванул в сторону, меняя траекторию движения. Если бы я промедлил всего на долю секунды, щит Трубецкого сломал бы мне позвоночник, а так он просвистел мимо и врезался в выстроенный мной трамплин. От столкновения возник мощный взрыв, разбросавший каменные осколки во все стороны.

— Держись! — заорал я, на бегу швыряя телепортационную костяшку в сторону забора.

Да, телепортироваться отсюда было невозможно. Зато пространственный обмен работал на ура. Но работал не только он. Пока я менялся с телепортационной костяшкой местами, перемещаясь вплотную к забору, мимик, которого я призвал секундой ранее, рванул в сторону разрушенного трамплина. Должен отдать ему должное. Мимо нёсся словно ветер.

Влетев в пыльное облако, он остановился у щита Трубецкого, после чего я снова использовал пространственный обмен, но уже на мимике. Мы с Огнёвым переместились в пылевое облако разрушенного трамплина, а Мимо на долю секунды появился рядом со стеной и тут же исчез, так как я его отозвал. На бегу я схватил щит Трубецкого и прокричал:

— Спасибо за подарок!

— Верни мой щит, ублюдок! — взревел Трубецкой и швырнул в нашу сторону ещё один щит, который держал в правой руке.

На этот раз его бросок был ещё стремительнее. Он словно знал, где мы находимся и безошибочно попал в цель. Я прикрылся от удара его щитом. Лязг стали, бьющейся друг о друга, пронёсся по округе, после чего нас с Огнёвым бросило вперёд с такой силой, что мы пробили спиной стену и вылетели на проезжую часть, прямо под колёса такси.

С визгом машина остановилась, а из окна высунулся возмущённый водитель.

— Вы куда летите, идиоты безмозглые, а если бы я не затормозил… Ох, мать моя… Пожарский и Черчесов… — испуганно закончил таксист, нырнул обратно в машину и дал по газам, объехав нас.

Я с трудом поднялся на ноги и спросил:

— Живой?

Но Огнёв мне не ответил. Он висел на моей спине безвольной тряпкой. Однако эхолокация говорила о том, что он всё ещё жив, просто приложился головой о стену, смягчив удар для меня.

* * *

Во дворце царила неразбериха. Сражения тут и там то вспыхивали, то затухали, чтобы вспыхнуть снова. Водопьянов буйствовал, топя зараженных в бурном потоке, носящемся над мраморным полом. Несмотря на то, что он потушил пожар, дым всё равно стелился по залу, сводя видимость к нулю.

Тут и там гвардейцы рубились против врага, невидимого для Императора. Иван Васильевич скрежетал зубами от обуревавшей его ярости.

— Второй раз. Уже второй раз чёрт знает кто вторгается в мои владения, — утробным голосом проревел он.

Этот голос не был похож на человеческий. Он скорее принадлежал инфернальной сущности, чем обычному смертному.

— Милый. Мне… мне больно… — простонала Инесса Матвеевна, рухнувшая на пол.

Давление, исходящее от Императора, было столь пугающим, что новоявленная Императрица едва могла дышать. Ощущение древнего зла заставляло съёжиться в ужасе и дрожать, боясь пошевелиться. Глаза Ивана Васильевича вспыхнули фиолетовым пламенем. На коже проступали чернильные линии, складываясь в древние символы.

— Как же меня всё это достало! — проревел Император, выставив руку перед собой.

Под самым потолком бального зала возникла огромная фиолетовая пентаграмма. Мерно пульсируя, она вращалась до тех пор, пока Император не произнёс:

— На колени.

С пугающей скоростью пентаграмма рухнула вниз. Послышался хруст ломаемых костей, плеск раздавленной плоти, а после наступила тишина, в которой можно было различить прерывистое дыхание Императрицы. Он подошел к Инессе Матвеевне и протянул ей руку, глядя на невесту пустыми мёртвыми глазами.

— Встань. Императрице не гоже валяться на полу, словно чернь.

Инесса Матвеевна с трудом поднялась на ноги, так как от ужаса тело её не слушалось. Однако спустя мгновение дым рассеялся, и она увидела на полу множество алых пятен. Людей раздавили, словно насекомых. Официанты, гвардейцы, аристократы. Император убил всех без разбора.

Уцелел только князь Водопьянов, правда и его вбило в мраморный пол по пояс. Окровавленное лицо, взгляд такой, будто он вот-вот потеряет сознание.

— Служу Империи, — выдавил из себя Водопьянов, вытирая лысину от чужой крови.

* * *

— Держись, чёрт тебя дери! — рявкнул я, влетая в подворотню.

Огнёв не ответил. Он лишь безвольно болтался на моих плечах, пока я перепрыгивал через мусорные баки и десятки зараженных.

Король Червей следовал по пятам. Зараженные изменили свой облик, приняв внешность Александра, и безумно хохотали.

— Ха-ха-ха! Беги, Михаил! Беги! — заорал многоголосый хор нелюдей, лезущих из каждой щели.

Кто-то выглядывал из окна на втором этаже, кто-то вбегал в подворотню и тут же падал к моим ногам, перерубленный пополам. Десяток марионеток бежали следом, продолжая смеяться.

— Если тебя поймают и казнят, я очень расстроюсь. Ха-ха-ха! Ты хоть представляешь, какая морока — найти достаточно крепкий сосуд?

Казалось, что его голос доносится отовсюду, впрочем, так и было. Я свернул за угол и едва не погиб. На асфальте появилась фиолетовая пентаграмма. Сперва из неё ударили алые лучи, а после на её месте возник Император. С виду даже не скажешь, что он человек.

Кожа на его лице пошла трещинами, из которых лилось фиолетовое пламя. Оно извивалось, словно было живым. Глаза Ивана Васильевича пылали светом далёких звёзд, а голос был столь громок, что я почувствовал, как его слова отдаются вибрацией в моих костях.

— Твой отец предал Империю, а ты, жалкий щенок, предал меня лично!

Из земли вырвались чёрные руки, бугрящиеся алыми прожилками. Десятки, сотни рук. И они потянулись в мою сторону. Я обернулся, надеясь сбежать, но выхода не было. Из стен зданий проросли новые руки и сплелись в непроницаемую стену. В этот момент я понял, что если вступлю в бой, то старшина точно погибнет, а я очень не хочу, чтобы он подыхал. Будет приходить ко мне во снах и доставать своим нытьём. Оно мне надо?

Тени в подворотне стали гуще, сплелись в тугие жгуты и захлестнули шею Императора. Но тот даже не шелохнулся, взирая на меня как на жалкое насекомое.

— Отправляйся в а… А-а-а!!! — начал было Иван Васильевич, но сорвался на крик.

Из окна второго этажа выпрыгнул зараженный и вогнал ножницы в плечо Императора. Слева и справа появились ещё десятеро, они облепили Ивана Васильевича как муравьи и принялись рубить, колоть, грызть, колотить!

— Михаил Константинович, ты бы бежал, пока есть такая возможность, — иронично улыбнувшись, сказал мне Король Червей в обличье Александра за секунду до того, как и его схватили чёрные руки.

Поймав зараженного руки, потянули в разные стороны и разорвали его на части, словно тот был краюхой хлеба. Кровь брызнула на асфальт и стены, однако Король Червей продолжил вещать из уже мёртвого тела.

— И это Император? Не слишком-то впечатляет! Ха-ха-ха!

Было очевидно, что он пытается вывести Ивана Васильевича из себя, и у него это вышло. Ярко-фиолетовый луч резанул по зараженным, облепившим Императора, испарив их тела. Однако, это были далеко не все марионетки. С крыши домов сыпались новые, словно капли дождя. Безумно хохоча, они бросались в самоубийственную атаку, лишь с одной целью: перекрыть обзор Императору.

Я ударил по земле, используя магию. По асфальту побежали трещины, а спустя мгновение я провалился в канализационный коллектор. Зловоние ударило в нос и чтобы не так сильно страдать, я использовал магию Льда, заморозив дыру в потолке, а также все сточные воды.

— А где красотки? — пробубнил из-за моей спины Огнёв.

— Тебе в рифму ответить? — огрызнулся я, сворачивая в соседний тоннель.

— Михаил! Мне… мне срочно нужно на поверхность! — спохватился Огнёв. — Там… там Оксана!

— Какая, к чёртовой матери, Оксана? Нас прикончат с минуты на минуту!

Огнёв стал вырываться, и мне пришлось швырнуть его на землю. Он тут же вскочил, заозирался по сторонам и заметил в десятке метров от нас свет, льющийся из канализационного люка.

— Я заберу Оксану — и сразу к тебе! — крикнул он на бегу.

— Проклятый идиот! — выругался я и ощутил чудовищную волну энергии за спиной. Обернувшись, я увидел через Всевидящее Око, что в нашу сторону движется гигантский поток рук, созданных Императором. — Шевели булками! — крикнул я, обогнав Огнёва.

Я запрыгнул на лестницу, ведущую на поверхность, в два прыжка оказался наверху и выбил люк. О-о-о! Прекрасный Хабаровск был залит кровью. Более того, в город ещё и военную технику ввели. Прямо передо мной проехал танк. Я было хотел помочь Огнёву подняться, но стальная махина остановилась и стала поворачивать ствол в мою сторону.

— Это Архаров! Убить его! — крикнул кто-то.

По моей воле из земли вырвался каменный столб и перевернул махину. Танк вращал гусеницами словно жук, пытающийся встать на ноги, а вот его экипаж уже выбирался наружу во всеоружии. Хвала богам, и Огнёв успел вылезти из канализации.

— Налево! — гаркнул он, а в следующую секунду из его ладони вырвался мощный поток пламени.

Экипаж танка завопил от чудовищной боли и рванул в разные стороны.

— Не обязательно было их убивать.

— Тебе легко говорить. На тебе всё как на собаке заживает, — отмахнулся Огнёв.

— Тут не поспоришь, — кивнул я.

Спустя минуту мы ворвались в кабак на центральной улице. Бежали мы так быстро, что я даже названия его не разглядел. За стойкой стояла миловидная барменша и протирала бокалы. Увидев Огнёва, она расплылась в улыбке, а через мгновение ужаснулась, поняв, что её возлюбленный весь в крови.

— Ч-ч-что случилось? Ярик, ты цел? — спросила она, выбегая из-за барной стойки, и принялась вытирать лицо старшины полотенцем.

— Оксан, тут такое дело… — замялся Огнёв. — На самом деле, я не Ярополк. И не князь. — Он натянуто улыбнулся, а барменша зависла, глядя то на меня, то на Огнёва.

— Позже договорите! — рявкнул я и зашвырнул Оксану в пространственный карман.

— Да ну зачем⁈ — возмутился Огнёв.

— За тем, что тебе сейчас голову оторвут! — рявкнул я. — Бегом за мной!

Старшина кивнул, и мы пулей вылетели из кабака. Хотя сказать, что мы вылетели пулей, значит ничего не сказать. Когда мы приблизились к дверям, в здание влетел снаряд. Оглушительный взрыв грохотнул с такой мощью, что нас выбросило через окна и протащило по земле добрый десяток метров. Осколки стёкол больно вгрызались в кожу, асфальт эту самую кожу попросту сдирал, как наждачка.

Вскочив на ноги, я нервно усмехнулся. Перед нами стояли два танка, а ещё четыре десятка магистров. Одного из этих выродков я отчётливо помнил. Он был в группе зачистки, когда Император решил под корень вырезать Екатеринбург. Быстро же по мою душу послали чистильщиков.

— Пожарского взять живьём! Если Архаров станет сопротивляться, убейте! — гаркнул мой давний знакомый.

— Как вы меня достали, выродки, — прорычал Огнёв, поднимаясь с земли.

Его тело вспыхнуло ярким пламенем и… Прозвучал раскат грома, а с неба хлынул ливень, хотя на небе не было ни облачка. Капли, шипя, испарялись, прикасаясь к Огнёву, однако его и не пытались потушить. Дождь нужен был для того, чтобы превратить воду в невероятно острые ледяные иглы.

Острые ледышки со свистом стали сыпаться сверху, разбиваясь о мой адаптивный доспех. А вот старшине было худо. Каждая ледышка, проходящая сквозь его тело, причиняла жуткую боль и делала пламя всё меньше. Мана у Огнёва стремительно заканчивалась.

— Да я вас голыми руками… — начал было старшина, но я схватил его за шиворот и призвал Мимо.

После того как Мимо поглотил красного слизня, он значительно прибавил в массе, а значит, теперь у него практически нет ограничения на количество создаваемых копий. За долю секунды перед нами выстроилась стена из тридцати точных клонов меня и Огнёва, а после они рванули врассыпную.

— Какого чёрта? Не дайте им уйти! Убить всех! — заорал командир группы зачистки, после чего моё тело стало дрожать от волн боли, передаваемых мне мимиком.

Мимо сжигали, разрывали на части, взрывали, замораживали, поджаривали электричеством, разрубали и простреливали насквозь. Боль бурным потоком вливалась в моё тело. Однако это не могло остановить наш бешеный забег. Прямо передо мной мимику срубили голову, и я увидел пугающую улыбку чистильщика. Он явно наслаждался своей работой. Чёртов мясник.

Оттолкнув распадающегося на части мимика в сторону, я нанёс колющий удар. Лезвие Скорби зазвенело, когда вошло между приоткрытыми зубами чистильщика и прошило ему затылок. Он ещё не успел упасть, а я нанёс удары ещё двум противникам. Одному вспорол брюхо, второму отсёк ногу. Это было непросто, ведь мне нужно было пробить путь не только себе, но и старшине, который едва стоял на ногах.

Мимики умирали слишком стремительно, но через созданную мною брешь выбежала пара наших копий. Мимо рванул направо, а мы с Огнёвым побежали налево. Загрохотала автоматная очередь, высекая искры из каменных стен. Я толкнул старшину вперёд, а сам прикрыл его собственной спиной. Жалкие пульки не смогут мне навре…

Резкая боль разорвала спину, а после и грудь. Я мазнул рукой по чёрной кирасе и увидел на ладони яркий след крови.

— Падла… — прохрипел я и, не глядя, запустил серп ветра, попав точно в цель.

Стрельба прекратилась, я свернул за угол, прямо туда, где за мусорным баком скрывался телепортационный круг. Вы, должно быть, думаете «На кой-чёрт нужно было бежать через весь город до этого круга, если можно было создать новый?». Увы, пространственную магию блокируют артефактные подавители, и можно воспользоваться только уже существующим кругом.

Пинком я отбросил мусорный контейнер в сторону и приложил ладонь к начертанным рунам. Свободной рукой схватил Огнёва за предплечье и влил оставшуюся ману в символы, надеясь на то, что мощности хватит, чтобы вытащить нас из этого пекла.

Оглушительный хлопок ударил по ушам, перед глазами потемнело, а через мгновение, шумно дыша, мы вывалились в Калининграде. Кровь хлынула из моего носа, сознание поплыло.

— Знаешь, Михаил Константинович, — сказал Огнёв, и из его лёгких вырвался свист. — В следующий раз, когда ты решишь погулять на балу, меня не зови. Я точно откажусь.

— Хе-хе. Понимаю. Пожалуй, хватит с меня балов. Они все заканчиваются весьма паршиво, — рассмеялся я и перекатился на бок.

Сердце тут же кольнуло. Над Калининградом поднимался чёрный дым. Будто войска Императора уже побывали тут и уничтожили всё, до чего могли дотянуться. Воздух был пропитан гарью и ароматом крови.

— Какого чёрта? — прошептал я, пытаясь подняться.

Глава 25

Часом ранее.

Вильгельм фон Вольф, восседая на волке из живого ветра, стремительно нёсся к стенам Калининграда. Его единственный глаз сиял, словно ледяной кристалл, а на тонких губах плясала хищная улыбка.

— Ich rieche ihn… — прошипел он, вдыхая аромат ещё не пролитой крови. — Архаров. Сегодня ты сдохнешь.

Волки Вильгельма зарычали и рванули вперёд. Ледяной зверь первым врезался в городскую стену, и всё вокруг мгновенно покрылось инеем, будто вечная мерзлота заглянула на огонёк в Калининград. Второй волк, пламенный, последовал за ним и врезался в стену на пару сантиметров правее, так что от перепада температур образовался широкий пролом, в который легко проскочили все четыре зверя вместе со своим всадником.

На стенах тут же оживились пулемётчики, прозевавшие приближение угрозы. Загрохотали пулемётные очереди, однако волки двигались столь стремительно, что пули не успевали настичь скачущего на ветре Вильгельма.

— Achtung! — крикнул Вольф, указав рукой влево на солдата, держащего в руке гранатомёт.

Волк, покрытый молниями, будто телепортировался, оказавшись за спиной бойца. Массивные челюсти сомкнулись на шее бедолаги, откусив тому голову. Покойник рефлекторно нажал на спусковой крючок, и гранатомёт выбросил смертоносный боеприпас. Волей судьбы снаряд угодил в сторожку. Взрыв разметал здания во все стороны, словно карточный домик, заодно оборвав жизнь трёх бойцов, скрывавшихся внутри.

Впереди показалась группа из пяти бойцов, они вскинули автоматы и даже открыли огонь, однако ветряной волк разинул пасть, из которой ударил мощный поток ветра, не только сбивший пули, но и отправивший в полёт бойцов. Солдаты врезались спинами в ближайшее здание, оставив на каменной кладке собственные мозги и кровавые разводы.

Справа на огромной скорости вылетел грузовик с двумя десятками бойцов. Пламенный волк разинул пасть и запустил в транспорт огненный шар. Громыхнул взрыв, машину подбросило в воздух, но погибли далеко не все бойцы. Из грузовика успели выпрыгнуть шестеро магистров. Обнажив клинки, они рванули в бой!

— Во славу рода! — заорал бородатый защитник города.

Вильгельм никак не отреагировал на это заявление и поскакал дальше, оставив трёх волков разбираться с возникшей угрозой.

Со всех сторон выли сирены, гвардейцы то и дело преграждали путь, но Вольф больше не желал вступать в схватку. Он мчался к своей добыче. Взмахнув рукой, он указал на крышу. Волк не видел этого жеста, но понял, чего желает хозяин, ведь их разум был связан.Оттолкнувшись от земли, он в мгновение ока оказался на крыше и, лязгая когтями по черепице, побежал дальше, на этот раз не встречая сопротивления.

Вольф чувствовал запах Архарова. Густой, тягучий, пропитанный звериной силой и кровью убитых им людей. Чем ближе становился Вильгельм к своей цели, тем шире была улыбка на его изуродованных губах. Его инстинкт охотника заставлял жаждать настичь цель и свернуть ей шею любой ценой.

А что потом? Разве это имеет значение? Жизнь — сложная штука, и порой охотник становится добычей. Вольф знал этот постулат как никто другой. Жестокий мир посмеялся над ним в начале пути, превратив в чудовище, и теперь Вильгельм был готов ко всему. Не важно, что произойдёт, охотник найдёт возможность спастись и настичь обидчика, вскрыв тому горло. Это неизбежно.

Ночь в Калининграде утонула в криках, пламени горящих зданий, аромате горящей плоти, а также в вое стаи, следующей за своим господином.

Вольф ощутил, что за следующим поворотом отчётливо пахнет Архаровым. Свернув за угол, он наткнулся на два десятка бойцов, занявших позиции, перегородив улицу. Один швырнул огненный шар, другой попытался заморозить Вольфа, остальные же просто открыли шквальный огонь. Но Вольф двигался столь стремительно, что глаза защитников не могли за ним уследить.

Выхватив клинок из ножен, он разрубил огненный шар надвое. Прорвавшись сквозь заклинание, Вольф наотмашь ударил, рассекая сразу двух бойцов.

— Слабость… — произнёс он, упиваясь кровью. — Это всё, что осталось от вашего рода.

Гвардейцы падали один за другим. Вольф рубил, его волк швырял ветряные серпы, а спустя мгновение к пиршеству присоединились и остальные три волка. Это было даже не сражение, а избиение. Звери рвали гвардейцев на части, испепеляли, замораживали, обугливали ударами молний.

Над ледяным волком возникли три массивные сосульки, со свистом рванувшие в сторону защитников. Бойцы умудрились чудом увернуться. Правда, это их не спасло. Здание позади треснуло и рухнуло, похоронив под собой гвардейцев.

Из бокового проулка высыпали новые защитники, ими занялся электрический волк. Он просто пробежал между бойцами, а с его шерсти срывались яркие всполохи молний, испепеляя каждого, кто оказался достаточно близко.

Пока волки уничтожали живую силу противника, Вольф спешился. Неторопливо он шёл по хрустящему под ногами стеклу. Вокруг лежали изуродованные тела гвардейцев, дым застилал воздух, а он шел в сторону двери, от которой исходил аромат добычи. Дверь распахнулась и из неё высыпали шесть бойцов. Судя по мощности аур, они были в ранге магистров.

— Глупцы, — усмехнулся Вольф.

Его меч взвыл. Первый маг не успел даже вдохнуть, как его голова скатилась с плеч. Второй сотворил щит, но клинок Вильгельма вспыхнул цветами четырёх стихий. Белым, алым, синим и желтым, после чего врезался в магический барьер, прошив его насквозь без особых усилий. Вместе с этим он пробил в груди магистра огромную дыру, в которую запросто мог бы поместиться небольшой арбуз.

Третий успел нанести удар, но Вольф будто исчез из виду и оказался за спиной бедолаги, отрубив тому ноги по самые колени. Двое других пытались что-то противопоставить, но стремительные движения абсолюта оборвали их жизни раньше, чем заклинания успели сорваться с пальцев бойцов.

Последний магистр оказался сильнейшим. Он потянулся к мане и заставил острые пики ударить из земли. Одна даже резанула по плечу Вольфа, но тот этого будто не заметил. Он указал пальцем на бойца и сухо произнёс:

— Фас.

Ледяной волк на полном ходу врезался в магистра, превратив того в глыбу льда. Вольф вытер кровь с клинка, улыбнулся и сказал с презрением:

— Прячешься как крыса. Впрочем, это тебе подходит, Архаров.

Вильгельм рывком открыл дверь и шагнул в темноту, а за ним последовали волки, чьи пасти были перепачканы кровью защитников Калининграда. Пламенный волк освещал дорогу. Мрачные стены, покрытые мхом и плесенью, навевали воспоминания о том, как Вильгельм попал в плен. Прекрасное время боли и страданий. Время, сделавшее из Вольфа настоящее чудовище.

Впереди раздался топот, навстречу Вильгельму выскочил магистр с поднятым над головой клинком. Вольф даже не остановился. Рубанул наотмашь так, что и голова противника слетела, и клинок раскололся на две части и упал на пол, жалобно звякнув. Кровь брызнула на стену ярко-алым разводом и тут же исчезла в темноте.

Наконец спуск завершился. Вольф пинком сорвал массивную дверь с петель и вошёл в зал, утопающий в свете фонарей. Огромное помещение, испещрённое царапинами звериных когтей, а ещё здесь повсюду был запах крови Архарова. Пройдя немного вперёд, Вильгельм увидел среди каменных колонн стоящего Константина Игоревича Архарова.

Широкоплечий, с оголённым торсом, покрытым свежими шрамами. На лице звериный оскал. В глазах бушует ярость.

— Наконец-то Император прислал за мной свою псину, — произнёс Архаров низким хриплым голосом.

— Псину? — хмыкнул Вольф, снимая перчатку. Он погладил ледяного волка по загривку и насмешливо ответил. — Лучше быть псиной, чем предателем. — Вильгельм сделал шаг вперёд, и воздух между ними дрогнул от бушующей силы, вырвавшейся наружу. — Как известно, от предателей нужно избавляться до того, как они смогут вонзить нож тебе в спину. Я же пришёл завершить то, что должны были сделать давным-давно.

Архаров рассмеялся. Эхо прокатилось по залу.

— Прикончить меня? — насмешливо спросил Константин Игоревич, разведя руки в стороны. — Ну попробуй, фриц.

Вольф поднял руку.

— Nehmen, — стальным тоном произнёс он.

Четыре волка рванули вперёд. Огонь, лёд, молния и ветер. Четыре стихии приближались к Архарову, то и дело меняя траекторию движения. Отталкивались от стен, делали обманные манёвры, пытаясь раздёргать противника, а после взяли в кольцо, расположившись согласно сторонам света. Один на юге, другой на севере, третий на востоке и четвёртый на западе.

Звери оскалились, обнажив острые клыки, и рванули в атаку. А пока волки скакали вокруг, тело Архарова менялось. Позвоночник выгнулся, кожа покрылась густой шерстью, кости трещали, увеличиваясь в размерах, глаза стали жёлтыми, словно у дикого зверя. Из приоткрытой пасти с массивными челюстями потекла слюна. Архаров поднял голову и зарычал. Да так, что завибрировали стены и пол.

Вольф впервые за много лет, почувствовал азарт, который последний раз испытывал лет двадцать назад. Азарт от схватки с истинным чудовищем, где ты не в силах предсказать исход боя. Либо тебя порвут на куски, либо ты станешь триумфатором, сокрушившим чудовище.

Волк, покрытый молниями, вцепился в ногу Архарова. По густой шерсти заструилась алая кровь. Но Архаров не дрогнул. Он поднял вторую ногу и топнул ей, стремясь размозжить череп волка. Зверь, ощутив угрозу, резко отпрыгнул назад, а Константин Игоревич заметил, что в отдалении стоит Вольф и машет в воздухе пальцами, словно дирижер. Очевидно, таким образом он управлял волками.

Справа метнулся огненный волк и тут же получил когтистой лапой по морде. Архаров сорвал кусок шкуры с черепа зверя, а вместе с тем отбросил его к дальней стене комнаты. Но волк не врезался в неё спиной или мордой. В полёте он извернулся и приземлился точно на лапы, после оттолкнулся от стены и полетел снова сражаться.

Архаров посмотрел на когтистую лапу, которой только что ударил. Она была прожарена до хрустящей корочки. Шерсть сгорела, а вместе с ней и плоть. Но регенерация работала на пределе своих возможностей и быстро восстанавливала повреждения.

Послышался гул, и в грудь Константину Игоревичу устремился поток ветра подхватил пыль, лежащую на полу толстым слоем и стал осязаем. Он выглядящий со стороны как остро заточенный бур. Архаров отпрыгнул в сторону, но это было ловушкой. Там его уже ждал ледяной волчара. Его зубы сомкнулись на массивной ключице бывшего главы рода, и тот зарычал от боли и ярости.

Когтистая лапа метнулась к волку, схватила того за холку и потянула вперёд. Ледяной зверь не отпустил противника, а выгрыз кусок плоти и со всего размаха ударился спиной о землю. Архаров склонился над ним и ухватил волка за верхнюю и нижнюю челюсти. По подвалу разнёсся хруст рвущихся сухожилий. Несмотря на то, что лёд расползался по телу Архарова, Константин Игоревич с лёгкостью сломал ему челюсть.

На помощь собрату рванула мохнатая троица, но было уже поздно. Оборотень придавил грудь волка мохнатой лапой, а после дёрнул вверх, отрывая тому голову. Кровь брызнула во все стороны, а вместе с тем по подвалу прокатилась волна холода, замораживающая пол, стены, потолок, покрывая мех Архарова инеем. Константин Игоревич словно пёс стряхнул иней с шерсти и рванул в атаку.

Подземелье гудело от звуков битвы. Камни дрожали, пыль осыпалась с потолка. Вольф смотрел, как его питомцы сражаются против Архарова и улыбался.

— А-ха-ха-ха! Твоя голова будет отлично смотреться над моим камином! — практически в религиозном экстазе выкрикнул Вильгельм с немецким акцентом.

Спустя минуту Архаров, изорванный, покрытый кровью, стоял в центре зала, грудь ходила ходуном. Его когти, длинные и черные, впились в глотку мёртвого волка, покрытого дотлевающим пламенем. Ещё один волк, сотканный из молний, полз по камням, волоча за собой парализованные лапы. Константин Игоревич сломал зверю позвоночник, от чего тот жалобно поскуливал.

— Добью последнего пёсика и займусь тобой, — проревел Архаров, оскалив пасть.

— Константин Игоревич, — устало произнёс Вольф, явно разочарованный гибелью своих зверушек, — вы меня утомили. Пора закончить охоту.

Вольф обнажил клинок и неуловимо скользнул за спину Архарова. Его меч просвистел в воздухе, рассекая пространство и плоть барона. Константин Игоревич вскрикнул и рубанул лапой наотмашь, но Вильгельм с лёгкостью уклонился от этого выпада и рассёк сухожилие на ноге Архарова. Нога оборотня подломилась, и он рухнул на колено.

Вольф был не просто абсолютом, он являлся воплощением дисциплины, до идеала отточенной техники, и безжалостным убийцей. Вильгельм нанёс удар, за ним следующий и ещё один. Плоть оборотня не успевала восстанавливаться, получая новые повреждения.

Раздробил коленный сустав, после плечевой, перерезал сухожилия на запястьях, под коленями, а в финале пронзил правое лёгкое. Архаров ревел, пытаясь отбиваться, однако тело его больше не слушалось. Барон рухнул на пол, заливая его кровью. Его тело то обрастало мехом, то снова теряло звериные черты. Он дёргался, вспарывая воздух лапами, похожими на плети, так как даже кисти сейчас он не контролировал.

Вольф поставил ногу на грудь Архарова и заглянул тому в глаза.

— В аду тебя уже заждались, — сказал Вильгельм и погрузил клинок в грудь Архарова, неторопливо направляя лезвие в сторону сердца.

Константин Игоревич захрипел, из лёгких со свистом вырвался воздух, а в глазах появилось осознание что это конец. Но прежде чем меч успел оборвать жизнь Архарова, в тёмном углу портала возникла фигура, потом ещё и ещё одна.

— Отойди от него, ублюдок, — прорычал Юрий, выбросив вперёд руку.

Из его ладони ударила мощная струя пламени, заставившая Вольфа отпрыгнуть в сторону. Вильгельм захохотал, а эхо подхватило его смех, разнося по подвалу.

— Будешь висеть рядом с папочкой над моим камином, — произнёс Вольф и слизнул кровь Архарова с лезвия клинка.

Но тут из тьмы выступили две оставшиеся фигуры. Максим Харитонович, его глаза были черны, как бездна. Тьма вокруг него колыхалась живым дымом, превращаясь в сотни щупалец. Правее стоял Артур, источая холод, от которого воздух начал искриться.

— Не обессудь, но единственный, кто тут будет висеть, так это ты, когда мы тебя повесим на центральной площади, — усмехнулся Максим Харитонович.

Вольф не ответил. Его меч полыхнул светом четырёх стихий, и он ринулся вперёд. Тьма, огонь и лёд выступили ему навстречу. Зал озарился ослепительными вспышками. Магия ревела, стены содрогались. Последний выживший волк ринулся на Артура, но тот ответил ледяной бурей, превратив зверя в ледяную статую, которая тут же рассыпалась на мелкие осколки.

Вольф был хорош. Невероятно хорош. Его клинок пел оду смерти, нанося порезы, проколы и рваные раны. Максиму Харитоновичу он едва не отрубил руку, Юрия ранил в живот, а Артуру пробил бедренную артерию. Кровь, пульсируя, вырвалась из раны на бедре Артура, но тот лишь буднично заморозил рану и вернулся к сражению. Вольф же отбивался, словно зверь, которого загнали в угол.

Щупальце, сплетённое из тьмы, хлестануло по лицу Вильгельма, сорвав с него маску. На абсолютов уставилось одноглазое чудовище. С его лица будто срезали кожу.

— Ох, мать моя женщина… — ахнул Максим Харитонович. — Кто тебя так учил бриться? Когда бреешься, нужно срезать бороду, а не кожу.

Артур и Юрий захохотали, а вот Вольф впал в ярость.

— Старый ублюдок! Тебя я убью первым!

Клинок со свистом рванул к глазнице Максима Харитоновича, но чёрные щупальца оплели руку Вольфа, остановив его выпад. В ту же секунду Артур и Юрий синхронно нанесли удар с разных сторон. Ледяной клинок Артура вошел под рёбра Вильгельма. Пламенный меч Юрия отсёк руку, державшую клинок.

— Твари! Я ещё вернусь! — взревел Вольф, извернулся и исчез в яркой вспышке света.

— Приходи. Мы с радостью тебя добьём, — улыбнулся Максим Харитонович.

Пыль осела. Три волка лежали на каменном полу неподвижно, четвёртый полз незнамо куда. Юрий подошел к нему и проявил сострадание, вогнав меч в череп. Воздух пропитался зловонием крови и палёной плоти. Константин Игоревич лежал, улыбаясь. Его глаза смотрели в пустоту.

Глава 26

Дыхание со свистом вырывалось из груди Архарова. Перед глазами плыли чёрные пятна, тело подёргивалось от то и дело простреливающих волн боли. Однако, он улыбался.

— Отец! — вскрикнул Юрий, нависнув над Архаровым.

— Никогда бы не подумал, что смогу сражаться с абсолютом наравне. Кхе-кхе! — закашлялся Константин Игоревич, выплюнув кровавую слюну.

— На равных? По-моему он тебя размазал без особых усилий, — усмехнулся Максим Харитонович. — А значит, не смей подыхать, подлец. Ты ещё должен отомстить этому проклятому собачнику.

— Да пошел ты, старик. Кхе-кхе! Я… почти… выиграл. Если бы вы не вмешались… — сбивчиво проговорил Архаров и снова закашлялся.

— Если бы мы не появились, то твоими потрохами полакомились бы волки, — закончил фразу Артур.

— Один волк. Остальных я порвал, — самодовольно заявил Архаров и потерял сознание.

Юрий сжал кулаки так, что костяшки побелели. Артур закатил глаза и вздохнул:

— Юрка, папаша твой, конечно, тот ещё дурень.

— Дурень, но духовитый, — кивнул Юрий.

— Кто ж спорит? Духа ему не занимать. Главное, чтобы не помер, — философски произнёс Артур и склонился над Архаровым. — Понесём в лазарет или…?

— Не данесём мы его. Весь вытечет, — бросил Харитонович, растворяясь в тенях.

Спустя мгновение он вернулся вместе с лекарем. Девушка лет тридцати на вид остановилась у ног Архарова и пнула его по стопе.

— Максим Харитонович, я детский врач. Ну сколько можно ко мне всякую дохлятину таскать?

— Сонечка, ты давай, это, не умничай. Работу свою сделай и иди отдыхай, — раздраженно сказал Харитонович.

— Ага. Отдыхай, блин. Вы хоть представляете, сколько там раненых? Конечно, не таких тяжелых, как этот кусок мышц. — Сонечка окинула оголённый торс Архарова заинтересованным взглядом и присела на корточки. — Ладно, сейчас посмотрим: пациент скорее жив или мёртв? — Она бросила брезгливый взгляд на трупы волков, лежащих рядом, и добавила. — Уберите эту пакость, вонь стоит такая, что даже сосредоточиться не могу.

— Юрка, Артур, уберите псин, — властно сказал Максим Харитонович.

— Мы-то по одной возьмём. А для тебя, Максим Харитонович, как раз последняя останется. Хватай и дуй за нами, — улыбнулся Артур.

— Эх, молодёжь… — вздохнул Харитонович. — Стоило мне лишиться звания Главы рода, и тут же сели на шею.

— Ага. Сели. На тебя где сядешь, там и слезешь, — хмыкнул Артур, закидывая на плечо здоровенного волка, сочащегося кровью.

— Ой. Что-то у меня спину прихватило, — скорчил страдальческое выражение лица Харитонович, держась за поясницу. — Сонечка, посмотришь меня потом?

— Симулянт, — усмехнулся Артур, закидывая на спину и второго волка.

* * *

Задыхаясь, я бежал по полуразрушенному городу. Прямая просека обрушившихся зданий вела к подвалу, в котором тренировался отец. Неужели Император так быстро смог вычислить, где находится Архаров? Или он всегда это знал и просто играл со мной? Впрочем, это не важно.

По пути я встречал множество изувеченных трупов. Обожженные, разорванные в клочья, замороженные. Жуткое зрелище. Каждый раз я выискивал в лицах погибших кого-то из архаровцев. Но их там не было. Все до единого покойники были магистрами, служившими моему деду.

Очутившись рядом с дверью в подвал, я рванул её на себя. Широко распахнув глаза, на меня вылетел Артур, держа на плечах двух здоровенных чудовищ, отдалённо напоминавших волков.

— Константиныч, ты чего так рано? Свадьба уже закончилась? — улыбаясь, спросил он, швыряя на асфальт окровавленные туши.

— Какая свадьба, нахрен? Где мой отец? — рыкнул я, схватив его за грудки.

— Между жизнью и смертью, — философски произнёс Артур, пожав плечами.

Я хотел ему врезать за такие шутки, но из подвала вышел Юрий.

— Вольф напал на Калининград. Отец сражался с ним, но проиграл. Сейчас исцелением старика занимается лекарь. Думаю, всё будет хорошо, — сказал брат, швырнув на асфальт ещё одну тушу волка.

— Выходит, Император знает о нашем местоположении, — задумчиво проговорил я, глядя на мёртвых волков.

— Может, и не знает, но скоро узнает точно. Вольф-то сумел сбежать, — сказал Артур, доставая из кармана пачку сигарет, однако они оказались насквозь пропитаны кровью. Вдохнув, он выбросил всю пачку. — Судя по твоему виду, бал тоже пошел не по плану?

— А ты наблюдательный, — покачал головой я. — На бал заглянул Король Червей и рассказал всем присутствующим, что я сын Архарова. Теперь я самый разыскиваемый преступник во всей Империи.

— Ого! Даже так? И сколько дают за твою голову? — улыбаясь, спросил Юрий.

— А ты с какой целью интересуешься? — я с прищуром посмотрел на брата, заставив того смеяться.

— Ха-ха. Просто интересно, — он приобнял меня за плечи и добавил. — В удивительное время живём. Наш кашевар восстановил род, поднял его с колен, сделал одним из сильнейших в Империи, а после заварил такую кашу, что не факт, что мы сможем её расхлебать.

— Ты так широко зубоскалишь, что в твою пасть можно закинуть очень много каши. Очень! — встал на мою сторону Артур, толкнув Юру в плечо.

— Не-е-е! Один я это расхлёбывать точно не буду. Верно, Глава? — Юра посмотрел на меня, и я кивнул.

— Готовьтесь к войне. У нас мало времени, — сказал я, доставая из кармана сотовый телефон.

— Покой нам только снится, — вздохнул Артур и потащил Юрия за собой. — Идём, нужно проверить оборону и проинструктировать бойцов.

Глядя им вслед, я набрал номер Егорыча. Трубку сняли мгновенно, я, кажется, даже гудка не услышал.

— Слушаю, Михаил Константинович, — послышался старческий голос.

— Егор Егорыч, слушай внимательно. Собери всех, кто способен держать оружие. Стрелков, магов, наёмников, даже тех, у кого нет боевого опыта, но есть жгучее желание его получить. После направь их к Кунгуру, — мой голос был холоден и звучал как лязг стали. — Как и в прошлый раз, сдаём все земли без боя. Соберём все силы в укреплённом форте и дадим войскам Императора бой.

— Выходит, этот день настал? — устало спросил Егорыч.

— К сожалению, да. Подготовь укрепления, создайте сеть тоннелей под городом для того, чтобы мы могли зайти в тыл войскам Императора, возведи заградительные сооружения, заминируй поля. Делай всё, что потребуется, и не думай о деньгах. Мы должны подготовиться к долгой осаде.

На том конце провода Егорыч помолчал, а потом хрипло ответил:

— Ненавижу войны.

— Я тоже, — согласился я. — Но наши отношения с Императором окончательно испортились.

— В таком случае, я сделаю так, чтобы нападающие как морская волна разбились о наши укрепления. До связи.

Егорыч повесил трубку, а я тут же набрал номер Вениамина Измаиловича Шульмана. Тот ответил спустя полминуты заспанным голосом:

— Таки я вас слушаю…

— Таки, Измаил Вениаминович, прекратите все поставки генераторов защитных полей Имперским аристократам. Так уж вышло, что мои отношения с Иваном Васильевичем сильно испортились. Необходимо, чтобы вы доставили все неотгруженные артефакты на склад в Кунгуре.

— Михаил Даниилович, вы хоть понимаете, насколько крупные контракты вы сейчас срываете? Полстраны стоит в очереди за нашими генераторами, — сонно спросил Шульман.

— Мне плевать, — отрезал я. — Все, кто не успел получить заказ, подождут до момента завершения войны.

— Войны? — удивлённо спросил Шульман. — О, боги. Я ненавижу войны, но обожаю прибыли, которые они приносят. Я вас понял, все артефакты будут возвращены на склад.

— Измаил Вениаминович, надеюсь, вы останетесь на моей стороне в этом конфликте.

— Михаил Константинович, таки я не понаслышке знаком с Императором Романовым. За один слух о том, что мы с вами состоим в финансовом родстве, он повесит меня на ближайшем столбе. Не извольте беспокоиться, я несомненно на вашей стороне, ведь больше шекелей я люблю только жизнь.

— Рад это слышать, — улыбнулся я.

Повесив трубку, я направился следом за Артуром и Юрием. Пока Артур проверял раненых, а также линию оборонительных сооружений, Юрий собрал на площади всех архаровцев. На их лицах царили растерянность и страх. Каждый из них был уверен, что отличная военная выучка даруют им шанс выжить в любой передряге, но сегодня Вольф показал, что это не так.

Чудовищная превосходящая мощь сметала всё на своём пути, даже магистров. Что уж говорить о детях, большинству из которых отроду не было и шестнадцати лет? Площадь дрожала от дыхания толпы. Ребята переминались с ноги на ногу, их плащи шелестели, а глаза были прикованы лишь ко мне.

Каждый из присутствующих понимал, что сейчас я скажу что-то важное. Скажу то, что навсегда изменит их жизни. Определит судьбу рода. Я остановился перед ними и глубоко вдохнул страх, разлившийся по округе, аромат гари, металлический запах пролитой крови.

— Краткий миг мира закончился! — Мои слова с гулом пронеслись над толпой, отозвались в груди у каждого, как удар колокола. Я нагнал в голос как можно больше уверенности и продолжил. — Вы все видели, на что способен Имперский абсолют. Но он сегодня пришел один. Подумайте о том, что будет, когда вся мощь Романова обрушится на нас!

Толпа затихла, вслушиваясь в каждое моё слово.

— Я даю вам выбор! Вы можете уйти! Раствориться в деревнях Империи и попытаться жить мирной жизнью. Однако, не факт, что вам позволят жить спокойно! Император будет вас искать, а если найдёт… — Я сделал театральную паузу и добавил. — Он сделает с вами то же самое, что сделал с нашим отцом.

Из толпы послышался крик. Это орал Федька:

— В жопу Императора! Никуда мы не уйдём! Давай другой вариант! Гхм… В смысле, давайте, — поправился он.

По толпе прокатился одобрительный шепот. Никто не хотел снова прятаться как крысы. И я их прекрасно понимал. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

— Если вы решите остаться, то я попрошу десять лет вашей жизни! Отдайте их на благо рода. Станьте сильнее и возвращайтесь, чтобы схлестнуться против Императора! Я могу создать временной карман, если вы войдёте туда, то для вас время будет идти как обычно. Вы проживёте эти десять лет, тренируясь, пытаясь стать сильнее, а в реальном мире пройдёт лишь несколько секунд. Войдёте внутрь детьми, а выйдете оттуда настоящими воинами.

И снова зазвучал озорной голос Федьки.

— Чё сиськи мять? Открывай карман! А когда мы вернёмся, надерём задницу Императорским псам!

Толпа взорвалась одобрительным хохотом. Странный малец, которого я в своё время отлупил погремушкой, стал настоящей поддержкой в текущий момент. Братишка. Я улыбнулся ему и услышал звук открываемого портала. На площади появился Артём вместе с Серым, Лешим и Макаром.

— Что за столпотворение? Выбираете нового главу рода? Тогда рассмотрите и мою кандидатуру, — улыбнулся Артём.

— Вы чего здесь делаете? — удивлённо спросил я.

— Как только Егорыч рассказал, что ты заварил кашу, я сразу понял, где тебя искать, — сказал Артём.

— Ха-ха. Понял он, — рассмеялся Макар. — Просто твоя бабка… Гхм… В смысле, Маргарита Львовна, сказала где ты, вот мы и решили, что нужно навестить тебя, пока не наделал новых глупостей.

— Спасибо, — кивнул я, после чего заметил в толпе Ежова.

Я подозвал его жестом, и тот тут же подбежал ближе. Его морда, покрытая иглами, была непроницаема, как будто он свято верил в светлое будущее и нашу победу.

— Виктор Павлович, — сказал я тихо, — создайте временной карман.

Ежов кивнул и опустился на колени, положив руки на камень. В воздухе заструился тонкий дымок, пахнувший скошенной травой. Вихрь стал плотнее, и я увидел перед собой, как среди кружащейся пыли возникло мерцающее марево.

— Чего вы сопли жуёте? Всё и так ясно, как белый день! — Федька выскочил вперёд бодрой походкой, подмигнул мне на бегу и, щёлкнув каблуками, вскинул подбородок. — Служу роду! — Широко улыбаясь, он побежал в сторону портала, крича. — Чур, я первый!

Он даже не оглянулся, шагнул в мерцающий овал и исчез. Следом робко двинулись ещё двое, за ними пятёрка, потом десяток. Тонкий ручеёк превратился в бурную реку. Архаровцы отдавали честь и молча шли в пространственный карман. Их глаза горели решимостью. Две с половиной тысячи мальчишек и девчонок вошли внутрь, решив взять свою судьбу и судьбу рода в свои руки.

Минуло десять минут, и на площади остался только я, Ежов, Юрий, Серый, Артём и Макар. Самое время было объясниться и устроить короткий военный совет. Да и, кстати, не помешало бы сказать ребятам, как я рад их видеть. Потом хотя бы в общих чертах обсудить наши перспективы и наметить планы, да и к отцу заглянуть, как он там. Но тут прямо посреди площади возникла яркая вспышка, и в тающей дымке появились…

От автора: Друзья, четырнадцатый том трансформируется в пятнадцатый!

Война на пороге, причём воевать придётся на два фронта. Осилит ли наш кашевар или падёт под натиском недругов? Всё это вы узнаете на страницах нового тома! Впереди нас ждёт сражение с императором, тремя великими бедствиями, а так же их хозяином.

Ваши добрые слова, сердечки и награды — настоящая поддержка, которая вдохновляет меня продолжать путь и создавать для вас новые главы приключений Михаила. Спасибо, что вы рядом! Поставьте сердечко под четырнадцатой книгой если она вам понравилась и добро пожаловать на пятнадцатый том: https://author.today/work/450092

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эволюционер из трущоб. Том 14

Content

Эволюционер из трущоб. Том 14

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene