Ткач Кошмаров. Книга 4

Глава 1

Ночь окутала торговый квартал плотным сизым покрывалом, сквозь которое пробивались лишь редкие жёлтые пятна уличных фонарей. Воздух был насыщен запахами — сладковатым ароматом перезрелых фруктов с ближайшего рынка, едким дымком из фабричных труб и чем-то ещё, металлическим и резким, что щекотало ноздри.

Мы замерли в глубокой тени между двумя складами, наблюдая за десятиэтажным домом напротив.

— Десятый этаж, — прошептал я. — Все окна тёмные. Не просто пустые — будто кто-то специально закрасил стёкла изнутри чёрной краской.

Раган, мой отец, стоял чуть впереди, его мощная фигура была едва различима в темноте. Он медленно провёл рукой по бороде, задумчиво покусывая нижнюю губу.

— Чувствую оттуда Поток, хотя и чем-то экранированный.

Ива, стоявшая слева от меня, нервно кусала ноготь. Её обычно бесстрастное лицо сейчас искажала гримаса страха.

— Пахнет… — она резко вдохнула носом, — точно как тогда. Эти тухлые фрукты, смешанные с чем-то химическим. Я запомнила этот запах навсегда.

Ольфер скрестил руки на груди. Его новые доспехи с гербом иф Регул тихо позвякивали при каждом движении.

— Лифт на десять этажей в таком дряхлом здании? — он фыркнул. — Да в этом районе даже водопровод-то не везде проведён.

Шейн, мой верный телохранитель, крутанул в пальцах пистолет.

— Если это действительно лаборатория, — прошептал он, — то почему вход через жилой дом? Где охрана? Где системы защиты?

Я ощутил лёгкое головокружение — адреналин начинал поступать в кровь. Ан ответил на моё волнение, и несколько тонких нитей сами собой протянулись от моих пальцев к ближайшим поверхностям.

— Идеальная маскировка, — ответил я, пристально наблюдая за окнами. — Кто станет проверять каждый жилой блок в городе? Особенно в таком районе.

Мириа, которую с нами отправил Курт, до сих пор молчавшая, внезапно резко дёрнула головой в сторону переулка. Её тонкие пальцы сжали рукоять кинжала.

— Охрана, — её голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Двое. Идут с восточной стороны.

Мы все мгновенно прижались к стене, затаив дыхание. Из-за угла действительно вышли двое мужчин.

Один — коренастый, с лицом, изборождённым шрамами, жевал что-то, от чего в воздухе распространялся едкий запах перца. Второй — высокий и тощий, с неестественно длинными руками — ворчал:

— Опять ночная смена, чёрт побери. Уже третий день подряд. Хоть бы раз нормально поспать…

Коренастый хмыкнул, швыряя обёртку от еды в переполненную урну.

— Зато платят в три раза больше обычного, — его голос звучал хрипло, будто пропущенный через металлическую трубу. — Да и работа лёгкая — просто ходить да смотреть, чтобы никто не лез куда не надо.

Я почувствовал, как Ан напрягся на моей спине. Охрана ела что-то обжигающе острое — ещё одна деталь, совпадающая с рассказом Ивы. Мои пальцы непроизвольно сжались.

— Всё сходится, — прошептал отец, и в его голосе впервые за вечер прозвучало что-то похожее на волнение. — Лаборатория точно здесь.

Я медленно выдохнул, изучая здание. Обычная кирпичная кладка, местами облупившаяся штукатурка, ржавая пожарная лестница сбоку — ничего необычного.

Но если внутри действительно находились те, кто создавал проводников-хищников…

— Может, попробуем через крышу? — предложил Ольфер. — Сверху спустимся.

Я покачал головой.

— Если весь этаж защищён Потоком, как говорил отец, — прошептал я, — то любая попытка проникнуть через окно поднимет тревогу. Они будут готовы к встрече.

— Тогда как? — Мириа приподняла бровь, и в её глазах вспыхнул холодный огонь. — Штурмом через парадный вход? Это самоубийство.

Я почувствовал, как в груди закипает знакомое чувство — смесь адреналина, страха и предвкушения.

— Не через парадный, но действительно штурмом, — я оскалился в подобие улыбки. — Врываемся, хватаем всё, что выглядит ценным, и бежим до того, как они успеют понять, что произошло.

Отец мрачно хмыкнул.

— План, достойный истинного Регула, — в его голосе звучала странная смесь гордости и осуждения. — Глупый, рискованный и наверняка кровавый.

Я уже чувствовал, как нити Ана напряглись, готовые поднять нас к этим зловещим тёмным окнам. Сердце бешено колотилось в груди, но руки были удивительно спокойны.

— Тогда поехали.

Быстрой перебежкой мы оказались у стены здания.

— Готовы? — прошептал я, даже не поворачивая головы, но чувствуя присутствие каждого за своей спиной.

— Да, — коротко бросил отец, его голос был сух и резок, как удар хлыста.

— Только не урони, — проворчал Ольфер, нервно постукивая пальцами по рукояти своей рапиры.

— Заткнись и не дёргайся, — шипяще прошептала Мириа, её пальцы уже сжимали пару клинков.

Нити метнулись вперёд, обвивая пояса и ноги отца, Ольфера, Шейна, Ивы и Мириа, создавая подобие альпинистской страховки. Они даже не успели напрячься — Ан уже подхватил их, мягко прижимая к холодной каменной стене.

Мои собственные мышцы дрогнули, когда нити подтянули и меня, но я лишь стиснул зубы, ощущая, как холодный пот скатывается по спине.

Мы поднимались плавно, без рывков. Никаких всплесков Потока, никаких следов — только тишина и все усиливающийся ветер.

— Чёрт, — прошипел Ольфер, — если я упаду, то приземлюсь вам на головы.

— Это не от тебя зависит, — сквозь зубы процедила Ива, её пальцы впились в нити. — Десятый этаж, — прошептала она, когда мы поравнялись с тёмными, словно вымершими окнами.

Отец прикрыл глаза, и я почувствовал, как его аура Потока дрогнула, сканируя пространство за стеклом. Его лицо оставалось каменным, но в уголках губ залегло напряжение.

— Вся этаж запечатан, — его голос был тише шелеста листьев. — Если попытаемся пройти сквозь — точно сработает сигнал.

— Ну, как и обговаривалось, — пожал я плечами.

— А если там кто-то есть? — Ива бросила взгляд на отца, её пальцы нервно постукивали по рукояти.

— Значит, придётся объяснить им, что они ошиблись адресом, — я почувствовал, как Ан напрягается, готовый к атаке.

— Без глупостей, — резко сказал отец. — Мы не знаем, сколько их. Если что-то пойдёт не так — отступаем.

Я закрыл глаза на долю секунды, оценивая ситуацию. Мы не знали, сколько внутри врагов, какие у них проводники, если они есть, есть ли среди них кто-то сильнее отца. Но другого выхода не было.

— По моей команде, — сказал я. Отец глубоко вдохнул, и я почувствовал, как его Поток сгущается вокруг кулаков, принимая форму львиных когтей. — Ломаем.

Нити рванулись вперёд, и стекло взорвалось внутрь комнаты с тихим звоном, рассыпаясь на тысячи осколков. Мы ворвались следом — отец первым, его тело окуталось золотистым сиянием Потока, когти уже рвали воздух.

Комната оказалась огромной — вся внутренняя перегородка была снесена, превратив этаж в единое пространство, заставленное лабораторными столами, клетками и полками с реагентами. В воздухе витал резкий запах химикатов и чего-то металлического, словно кровь смешали с кислотой.

— Кто-то идёт! — крикнула Ива, её проводник-рысь уже вырвался наружу.

Из-за дальнего стола выскочили трое — двое мужчин и женщина. Их глаза расширились от удивления при виде нас, но они уже поднимали оружие.

— Не дать им поднять тревогу! — рявкнул отец и рванул вперёд.

Ан бросился в атаку — нити рассекли воздух, целясь в горло ближайшему бойцу. Тот отпрыгнул, но Ольфер уже был рядом — его рапира сверкнула, и один из противников рухнул с перерезанным горлом.

— Сзади! — закричала Мириа.

Я обернулся — ещё трое выбегали из двери на лестницу, их проводники — два ягуара и рысь как у Ивы — уже бросались в атаку.

— Ива, прикрой! — я рванул нитями вперёд, целясь в лицо хозяина ягуара.

Он не успел защититься достаточно хорошо, но и я не успел вонзить нити глубже пары сантиметров: оба ягуара уже прыгали на меня. Я едва успел отклониться — клыки сомкнулись в сантиметре от горла.

— Лейран! — отец рванулся ко мне, но его перехватил высокий мужчина в маске — его проводник, огромный тигр, пышущий энергией уровня Сдвига Тверди, уже бросался в атаку.

Тигр рыкнул, и пространство перед ним искривилось — волна сжатого воздуха ударила в нас, как таран. Отец взмахнул рукой, и его собственный Поток вырвался навстречу, смягчив удар, но нас всё равно отшвырнуло к стене. Моя спина ударилась о металлическую полку, и что-то звонко разбилось у меня за спиной.

— Врассыпную! — крикнул я, и команда рванула в разные стороны.

Мириа первой вступила в бой. Её клинки вспороли воздух с тонким свистом, целясь в горло рыси, но та отпрыгнула с чисто-звериной грацией. В тот же миг проводник-ягуар бросился Мириа в спину, его клыки блеснули в полумраке.

Ольфер перехватил его удар, сталь его рапиры звякнула о клыки, но тут же треснула — проводник был крепче любого металла.

— Чёрт! — выругался Ольфер, отступая.

Отец сцепился с тигром и его хозяином. Их схватка напоминала бой двух стихий: алые вспышки когтей против золотых лезвий из сгущённого Потока, которые отец формировал в воздухе одним движением руки. Пол под ними трескался, стены дрожали, но ни один не отступал.

А Ива…

Ива стояла в стороне, её глаза были расширены, губы дрожали. Её проводник-рысь не появлялся, будто затаился где-то в глубине её сознания.

Возможно, дело было в воспоминаниях об этом месте, возможно в том, что девушка никогда не участвовала в сражениях такого уровня и банально впала в ступор. Но думать об этом мне сейчас было некогда.

— Ива! — рявкнул я, перекатываясь в сторону от удара ягуара. — Соберись!

Она вздрогнула, словно очнувшись, и тогда проводник наконец материализовался у её ног, вытянувшись в боевой стойке. В тот же миг ягуар прыгнул на неё, но рысь встретила его в воздухе, и две кошки сцепились в клубке когтей и энергии, их рычание разрывало воздух.

Я рванул нитями вперёд, целясь в ягуара. Тот увернулся, а вот его хозяин не успел. Нити обвили его шею, рывок — и боевик рухнул, хрипя, его пальцы безуспешно цеплялись за невидимые путы.

Это заметил хозяин тигра. Он разорвал схватку с отцом одним мощным ударом лапы своего проводника и прыгнул ко мне. Я едва успел поднять щит из нитей, сплетённых в плотную сеть, но удар снёс его, как настоящую паутину. Лишь в самый последний момент я успел уйти с траектории атаки, но грудную клетку все равно сдавило ударной волной. Скорее всего под броней по ребрам уже растекалась огромная гематома.

— Лейр! — крикнул Ольфер, но его тут же отвлёк другой ягуар, бросившийся на него с новой яростью.

— Ты не должен был сюда лезть, — проворчал хозяин тигра, поднимая ладонь.

Я уже видел, как Поток сгущается в ней, готовый размозжить мне череп.

Но тут тень скользнула по полу.

Ан рванул нитями, и я упал на пол, а над головой пролетел клинок Мириа, вонзившийся мужчине в плечо. Тот взревел и вместо меня атаковал ее, но она уже отпрыгнула, исчезая среди стеллажей, как призрак.

— Ищи то, зачем пришли! — крикнул отец, вновь связывая хозяина тигра боем.

Я поднялся, стиснув зубы. Лаборатория горела в хаосе битвы, а мне нужно было найти хоть что-то полезное. Нити Ана стремительно расползлись по помещению, выискивая то, что могло бы оправдать наше вторжение и сопутствующие риски.

И тогда я заметил его — сейф у дальней стены, окружённый пустыми клетками.

Его дверца была искусно замаскирована под часть кирпичной кладки, но Ананси уловил слабый резонанс металла. Замок оказался сложным механизмом с шестеренками и штифтами, но нити проникли внутрь через микроскопические зазоры, нащупали механизм и — щелчок. Дверца приоткрылась с тихим скрипом.

— Лейран, быстрее! — крикнула Мириа, отбиваясь от двух противников сразу.

Я рванулся вперед, к сейфу. Внутри лежала толстая кожаная папка с вытисненной надписью «Протоколы серии „Лев“. Версия 4.2». Схватил ее дрожащими пальцами, быстро пролистал страницы, покрытые аккуратным каллиграфическим почерком с многочисленными пометками на полях.

«Модификация ритуала: устранение зависимости от биоматериала донора… Полное переключение на связь душ… Побочные эффекты: риск диссонанса при попытке синхронизации… Заметка: протестировать ритуал на представителе псовых…»

Это… это было не идеально, но как минимум из этих записей я смогу почерпнуть много новой информации, а также, возможно, понять, есть ли какие-то долгосрочные побочные эффекты у их варианта ритуала.

В этот момент раздался оглушительный грохот — отец только что швырнул противника в стену с такой силой, что кирпичи посыпались, как сухие листья.

— Лейран! — рявкнул отец, отбиваясь теперь уже сразу от трех нападающих. — Кончай копаться!

Шейн, прикрывавший его спину, резко выкрикнул:

— Сзади! Еще трое!

Из-за дальних клеток выскочили новые охранники. Их проводники уже бросались в атаку, издавая нечеловеческие рыки.

— Отступаем! Через окно! — крикнул я, крепко сжимая папку. Голос сорвался на хрип — адреналин сжигал горло.

Нити Ана рванули меня к окну, через которое мы проникли сюда. Резкий рывок, и тело буквально взлетело в воздух, удерживаемое нитями. Отец и Ольфер, отбросив последних противников, последовали за мной, потом Шейн с Ивой, Мириа прыгнула последней, едва увернувшись от удара когтистой лапы пантеры — зверь пролетел в сантиметре от ее лица, оставив на щеке тонкую кровавую царапину.

Я подхватывал их нитями, кроме отца, который теперь, когда уже ненужно было скрывать свою энергию, банально взлетел над крышами домов, и плавно подтягивал к себе.

Вскоре мы приземлились на узкую улочку между домами. Где-то вдали уже слышался гул пробуждающегося города, но здесь, в торговом районе, где никакие магазины не откроются до восьми, было еще по-ночному тихо.

За спиной раздались крики и ругань — охрана явно не собиралась так просто отпускать нас. Вот только и преследовать нас по всему городу они не могли. Все-таки это они тут занимались охраной незаконной подпольной (на десятом этаже) лаборатории.

— Бежим! — скомандовал я, после чего нити снова подхватили тело, уже только мое, позволяя плавно скользить над брусчаткой.

Остальные поспешили следом, отец прикрывал с воздуха.

Ольфер бежал рядом, его дыхание было тяжелым, но ровным. Время от времени он оглядывался:

— Кажется, отстают.

Через три квартала, когда мы свернули в переулок за пекарней, шум погони окончательно стих. Наконец я позволил себе перевести дух, ощущая, как сердце колотится, словно пытаясь вырваться из груди.

— Что… что там ценного ты добыл? — спросила Ива, вытирая кровь с щеки. Ее дыхание было прерывистым, а взгляд — лихорадочно-ярким. Она указывала на папку дрожащим пальцем. — Этого хватит, чтобы от нас отстали?

Я нахмурился.

— Вряд ли. Да, это наработки не самых безопасных и легальных экспериментов, иногда со смертельным исходом. Но будет сложно шантажировать кого-то этим, ведь тут нет никаких имен.

— Сука… — прошипела Ива.

— Не переживай об этом, — успокоил я ее. — Хотя вам с Этаном и угрожали, что-то мне подсказывает, что исполнять эти угрозы они в любом случае не стали бы.

Например то, что восьмая принцесса оставила мне возможность для присоединения к ее фракции даже несмотря на мой категоричный отказ, так что вряд ли ее заинтересованность можно было поколебать налетом на одну из ее исследовательских лабораторий, а сама она не стала бы портить со мной отношения ради бессмысленного осуществления угрозы.

Но вслух этого я, разумеется, не сказал.

Отец мрачно хмыкнул. В отличие от Ивы, он знал и про восьмую принцессу, и про то, что по-настоящему могли значить для клана Регул те исследования, что были описаны в папке в моих руках.

Единственное, о чем я ему не рассказал — это Розовая Бабочка. Это… знакомство, скажем так, я предпочел оставить при себе.

— Надеюсь, оно того стоило, — буркнул он. — Это было опасно.

— Вернемся в особняк, я изучу подробнее.

###

Лабораторный журнал лежал передо мной на дубовом столе. Свет лампы дрожал на страницах, отбрасывая колеблющиеся тени на слегка выцветшие чернильные записи.

Первые страницы содержали методичные записи, сделанные аккуратным каллиграфическим почерком:

«Эксперимент № 17: Замена органических компонентов ритуала на предполагаемые синтетические аналоги. Пропорции замены: вместо тридцати грамм порошка из затянутых по схеме А-23 корней синего лирника…»

Походя отметил про себя, что ингредиенты для ритуала с проводником-хищником сильно отличаются от ингредиентов для ритуала проводников-насекомых. Внизу страницы красными чернилами было выведено:

«Результат: частичный успех. Проводник формируется, но демонстрирует нестабильность в фазах 2 и 4 цикла. Риск разрыва связи увеличивается на 40%. Испытуемый № 4 погиб на третий день — полный распад нервной системы.»

«Эксперимент № 23: Использование синтетического аналога костной золы, полученного путем кальцинации кристаллов Потока. Добавлен стабилизатор на основе…»

Запись обрывалась кляксой, а дальше другим почерком, более нервным и угловатым, было дописано:

«Проводник активируется, но требует постоянной подпитки. Без дополнительных инъекций Потока деградирует за 72 часа. Испытуемый № 7 выжил, но утратил связь с проводником на пятые сутки. Побочные эффекты: тремор, частичная потеря памяти, спонтанные энергетические всплески.»

И так страница за страницей. Информация была полезной, но в основном для понимания того, как делать НЕ надо. Однако я не торопился, внимательно изучая каждый лист. И где-то в середине наткнулся на заголовок, от которого у меня на секунду сперло дыхание:

«МНОЖЕСТВЕННЫЕ ПРОВОДНИКИ»

Текст под ним был написан сбивчиво, с многочисленными помарками и исправлениями:

«Теоретически, один носитель может поддерживать симбиоз с несколькими сущностями при условии разделения резонансных частот. Практические испытания: 3 успешных случая из 12. Остальные завершились…»

Далее шло зачеркнутое слово, но я разобрал — «расплавлением». Кто-то аккуратно исправил на «распадом сознания носителя».

Мои пальцы непроизвольно сжали страницу так, что бумага смялась. С одной стороны, от того, что они угробили девять человек, с другой, потому что несколько проводников у одного человека…

Я представил Ананси, окруженного другими сущностями — может быть, тем самым золотым львом Себиана или чем-то еще более мощным. Больше нитей, больше энергий, больше контроля над Потоком…

Но цена…

Я резко откинулся в кресле. В голове крутились цифры: 3 успеха из 12. Двадцать пять процентов выживших. Остальные — «распад сознания».

Как это выглядело на практике? Люди сгорали заживо? Теряли рассудок? Или хуже — становились пустыми оболочками, в которых копошились чужие сущности?

После шли теоретические выкладки о необходимых для таких двойных проводников условиях и материалах, а также результаты еще нескольких побочных экспериментов. Все полезное я переписал себе в блокнот.

Последние страницы журнала содержали сложные схемы почти без пояснений. Некоторые я узнавал — сам использовал подобное перед созданием Ана для визуализации энергетических потоков внутри формулы ритуала. Но большинство схем были мне незнакомы, с условными обозначениями, вероятно, понятными только их автору.

Возможно, я и смогу отсюда выудить что-нибудь полезное, но далеко не сразу. Я закрыл журнал, тяжело вздохнул. Судя по уже яркому свету за окном незаметно для себя я провел над записями несколько часов.

Да уж. Это было интересно и одновременно пугающе. Записи подтверждали, что кто-то уже создавал людей с несколькими проводниками. И если они нашли способ стабилизировать процесс…

Лаборатория, которую мы разгромили, явно была лишь частью чего-то большего. Вряд ли в подчинении восьмой принцессы и Розовой Бабочки была только она одна.

А значит, где-то должна быть основная база, главный исследовательский центр. И если там хранились полные записи, чертежи, образцы…

Мне нужно было найти их.

###

Дверь в мои апартаменты в центре стажировки отворилась без стука. В проеме стоял старший наставник Гэррик.

— Добрый день, сэр, — поздоровался я, отрываясь от лабораторного журнала. Уже своего собственного. — Что привело вас ко мне?

— Неделю назад в лесу в районе проведения военных игр было найдено тело наставника Сидриана, — холодным тоном произнес Гэррик.

Глава 2

— Кого? — переспросил я.

— Не прикидывайся, — еще больше нахмурился Гэррик. — Ты спрашивал о Сидриане у двух других наставников якобы ради победы в споре. Вот только, представь себе, все подобные договоренности наставников с кадетами должны фиксироваться для отчетности и составления расписаний. А о вашем соглашении у меня нет ни единой бумажки.

— А-а-а!.. наставник Сидриан! — я хлопнул себя по лбу. — Да, я его знаю… знал. И да, историю со спором я выдумал для получения информации у двух пленных врагов, захваченных моим отрядом. Это запрещено?

— Не заговаривай мне зубы! — прорычал Гэррик. — Зачем ты узнавал, где находится его лагерь? Не затем ли, чтобы потом найти его и убить⁈

— Интересно, — произнес я, растягивая слова, — а почему вы так уверены, что это именно я? Разве в нашем славном центре стажировки нет других кандидатов? Может, у Сидриана были долги перед подпольными торговцами зельями? Или он кому-то не угодил в постели?

Гэррик побагровел, его толстая шея напряглась, как канат на корабельной лебедке.

— Не смей издеваться! На теле были найдены следы стягивания, очевидно что от твоих нитей, а смерть наступила от редкого яда! Никто в клане Регул не стал бы использовать такие подлые трюки!

Я позволил себе усмехнуться, покачиваясь в кресле. В воздухе запахло грозой — буквально. Атмосфера в комнате сгущалась, как перед бурей.

— Знаете, сэр. Говоря о подлости… Когда наставник сознательно отправляет кадетов на смерть ради сомнительных экспериментов, в которых умирает каждый пятый — это разве не подлость? Хотя нет, «подлость» — это очень мягкое слово в данном случае. «Ублюдство» — подошло бы куда больше. Сидриан был не наставником, а ублюдком.

— Где доказательства?

— У Курта. Извиняюсь, старейшины Курта. Или Йораниана. Великого старейшины Йораниана. Обратитесь к ним, если не верите мне на слово. Не обещаю, что они расскажут вам детали. Но подтвердить, что я не вру, смогут.

Гэррик резко шагнул вперед, его тень накрыла меня целиком. Я почувствовал, как Ананси напрягся, готовый к атаке.

— Даже так, ты не имел права вершить самосуд! — проревел он, брызжа слюной.

— Я разве признался, что убил его? Спустя два месяца после гибели его тело, должно быть, уже наполовину разложилось. Никакие странгуляционные борозды не могли сохраниться за такой срок в достаточной для стопроцентно точного подтверждения степени. А яд… вы можете свято верить в строгость правил Регул, но если вы не идиот, а я уверен, что это не так, вы должны понимать, что использовать подлые трюки в клане Регул может далеко не только презренный паук. Есть более убедительные доказательства моей причастности к его смерти?

— Несколько свидетелей видели, как ты отправился в лес посреди битвы.

— Для разведки, как я сказал наставникам еще там, после сражения. Видел кто-то, как я преследовал Сидриана? Как он преследовал меня? Как я тащил его?

Все-таки правильно я сделал, что до опушки леса протащил Сидриана нитями в нескольких десятках метров от себя, обмотав его при этом плотным слоем паутины, наполненной маскировочными Буйствами. Они не делали тело Сидриана невидимым, конечно, но в пылу битвы, да к тому же ночью, этого было более чем достаточно.

— Наглец! — прохрипел Гэррик, уже буквально задыхающийся от ярости. — Я тридцать лет служу клану Регул! Я…

— Тридцать лет закрывал глаза на подобное? — мягко перебил я. — Это делает вас либо некомпетентным слепцом, либо соучастником. И непонятно еще, что хуже.

В комнате повисла гробовая тишина. Даже пылинки в солнечном луче замерли. Гэррик дышал так тяжело, что его массивная грудь поднималась и опускалась, как кузнечные мехи.

— Курт и Йораниан уже прикрыли это дело, — наконец выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Не знаю, что там за схемы, но, раз ты сам их упомянул, у вас явно все схвачено. Но я не позволю тебе безнаказанно убивать моих людей! Отныне я лично буду за тобой следить, ловить каждый твой чих не по уставу. И прослежу, чтобы ты не закончил стажировку ни при каких обстоятельствах! Понял меня⁈

— Послушайте, сэр, — мой голос стал тише, но в нем появилась стальная нотка, — я дам вам один совет. Не лезьте не в свое дело. Сидриан получил по заслугам. Не знаю, кто его убил, но при встрече с этим человеком я бы с огромным удовольствием пожал ему руку. А если вы будете вставлять мне палки в колеса, то очень скоро в центре стажировки понадобится новый старший наставник. Может быть сейчас моего влияния для такого и недостаточно. Но, думаю, вы и сами должны понимать, что человек, за полтора года получивший звание кадета-короля и личный титул в главной ветви, будет способен на такую рокировку уже в ближайшем будущем.

Гэррик замер. Капля пота скатилась по его виску, исчезнув в седой щетине.

— Ты… ты не смеешь… — но в его голосе уже не было прежней уверенности.

Я расслабился в кресле.

— Проверьте, если не верите. Я не против сыграть еще и с вами, хотя, признаться, на фоне остальных моих противников вы… немного мелковаты. Но для начала спросите все-таки у Курта, какие приказы отдавал Сидриан. На какие «эксперименты» подталкивал ВАШИХ кадетов. — Я повернулся к окну, демонстративно прекращая разговор. — А теперь, если вам нечего добавить, я занят. Дверь закроете на выходе.

Гэррик стоял еще несколько мгновений, его кулаки сжимались и разжимались. Затем он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью с такой силой, что со стены упал портрет основателя центра.

###

Четыре месяца относительного затишья. Относительного — потому что в Центре стажировки покой только снился.

Даже передав Себиану половину обязанностей лидера фракции, мне все равно приходилось заниматься вопросами, в которых неглупый, но слишком прямолинейный парень обязательно наломал бы дров.

Плюс тренировки, самостоятельные и с другими ребятами, плюс каждодневные попытки прорваться на уровень Ока Бури, плюс визиты в Львиный Дворец трижды в неделю для продолжения экспериментов, надо ведь было отправлять ежемесячные отчеты короне, плюс встречи с отцом и Найлой, успевшими развернуть настоящую теневую войну против Теневого Сообщества, пусть пока и без каких-то грандиозных успехов, плюс периодические ночные визиты Кайла, которого я через отца пристроил в контрразведку, со свежими отчетами о деятельности Холодной Звезды…

Изначально я ввязался во все это дерьмо, помимо переживаний за свою шкуру, разумеется, ради того, чтобы обеспечить себе спокойное и тихое будущее с камином, креслом-качалкой, пледом, книгой, бокалом вина и ежедневным двенадцатичасовым сном.

Но теперь я спал дай бог по шесть часов в сутки, а оставшееся время было почти полностью забито какими-то делами.

Не то, чтобы я жаловался, даже успел как-то втянуться и некий намек на экзистенциальный кризис ощущал лишь по утрам, в те недолгие пару минут между пробуждением под будильник и моментом, когда Гинта и Дзинта входили в спальню, неся мои одежду и завтрак.

Но иногда хотелось немного полениться и плотно заняться ничегонеделаньем. В конце концов я пришел к договоренности с самим собой: после возвращения с грядущих учений, до которых осталось всего пара недель, я пошлю на три веселых буквы абсолютно всех и организую себе минимум неделю полнейшего релакса.

А пока что покой мне только снился.

Разминая затекшие пальцы, я изучал карту окружающих территорий форта «Серая Грань», куда нам предстояло отправиться на учения второго года. Толстый пергамент был испещрен пометками — здесь болотистая местность, там каменные гряды, а вот эти участки отмечены красным — зоны повышенной концентрации тварей Топей. Мои пальцы автоматически постукивали по подлокотникам кресла, когда в дверь раздался резкий стук.

— Войдите!

Дверь распахнулась, впуская гонца в парадном мундире главной ветви. Подскочив ко мне, он протянул небольшое письмо, а вслух отчеканил:

— Вас вызывает к себе старейшина Курт иль Регул, срочно!

Я взял конверт, ощущая под пальцами шероховатость дорогой бумаги. Восковая печать треснула с характерным щелчком. Внутри — единственный лист, «Совет принял решение о новой политике распределения проводников. Шейзан иль Регул подал заявку первым и нам пришлось ее удовлетворить. Приходи как только получишь это, надо обсудить. Время не терпит.»

Холодная змейка проползла по спине. Шейзан. Даже после того, как он похитил и пытал Даргана, чему я был максимально надежным свидетелем, прижать его не удалось.

Его связи с Теневым Сообществом были известны старейшинам, но реальных улик не хватало, а его прошлые заслуги перед кланом делали открытое обвинение невозможным.

При этом львиную долю времени (хех) он проводил в личном имении, защищенном лучше некоторых пограничных фортов, так что и силовые методы не подходили.

И вот у нас появился шанс.

— Я понял, скоро выеду, — кивнул я гонцу.

Дорога до Львиного Дворца заняла уже привычные пятнадцать минут.

— Садись, — даже не взглянув на меня, бросил Курт, заполняющий какие-то бумаги.

Я подкатился ближе, остановился перед его столом. Поставив точку с явно излишним усилием, Курт наконец поднял голову, и его ледяной взгляд заставил меня непроизвольно выпрямиться в кресле.

— Новый указ Совета был опубликован вчера, — он отодвинул в сторону кипу бумаг. — Начиная с сегодняшнего дня любой член клана, доказавший свою ценность, может претендовать на создание проводника. Шейзан подал заявку первым.

— Он все еще связан с Теневым Сообществом, — произнес я, тщательно контролируя каждый слог. — Дать ему проводника — все равно что вручить нож убийце.

Курт усмехнулся, и в этом звуке не было ни капли веселья.

— Мы не можем ему отказать. Шейзан — герой нескольких войн, сохранивший, несмотря на травму, влияние, сравнимое с великими старейшинами. И у нас нет, чем на него можно было бы надавить.

Я покачал головой.

— Предложите ему проводника в обмен на помощь против Теневого Сообщества.

— А он скажет: «Какое Теневое Сообщество? Вы готовы ответить за свою клевету?» Как будто ты не понимаешь, как это устроено.

— Знаю, — вздохнул я. — Тогда давайте захватим его, когда он заявится и допросим.

— Мы обсуждали этот вариант, — кивнул Курт. — Но тогда его придется и вовсе убить. Потому что, если он вернется после допроса, то начнет настоящую гражданскую войну внутри клана. И на его сторону, как это не прискорбно, встанут очень многие.

— Ну так давайте убьем! — прошипел я. Был ли я необъективен? Определенно. Но на мой взгляд картина прикованного цепями Даргана с дырой в животе, до сих пор приходившая мне на ум каждый раз, когда я видел его в особняке отца, меня более чем оправдывала. — У меня есть в арсенале парочка подходящих ядов. Скажем, что он не выдержал создания проводника из-за возраста. Кто сможет это оспорить?

Курт медленно провел пальцем по краю стола, оставляя едва заметную бороздку на полированной поверхности.

— Яд, говоришь? Слушай, а твой этот Нимпус… — Он произнес это слово с легким оттенком брезгливости. — У него нет чего-нибудь… не такого топорного?

В первый момент я поднял бровь в недоумении. Но в следующую секунду уголки губ сами собой поползли вверх.

— Я спрошу, — кивнул я. — Приглашайте Шейзана для проведения ритуала сегодня вечером. И, если не против, я сам хочу его встретить.

— Конечно не против, — улыбнулся мне в ответ Курт.

###

Лаборатория Львиного Дворца, не та, где я два месяца занимался исследованиями. Более пустая, но вместе с тем и более презентабельная.

Шейзан вошёл, тяжело опираясь на трость.

— Ну что, Белый Паук, — он растягивал слова, медленно обводя взглядом лабораторию, — как поживает клановая знаменитость? Доволен своей новой клеткой?

Его голос звучал как скрип ржавого ножа по кости — нарочито грубо, с подтекстом издёвки. Он уселся на стул, развалившись с преувеличенной небрежностью.

Я продолжил неторопливо выкладывать в фокусные точки формулы необходимые ингредиенты.

— Клетка, говорите? — равнодушно отозвался я, не отрываясь от работы. — Странное определение для места, где рождается будущее нашего клана.

Шейзан громко рассмеялся, хлопнув себя по колену.

— Будущее? Ты всё ещё веришь в эту сказку? — Он наклонился вперёд. — Ты — всего лишь удобный инструмент, мальчик. Сегодня ты нужен, завтра тебя выбросят, как использованный шприц.

— Если вы здесь только для того, чтобы демонстрировать своё остроумие, — я повернулся к нему, откладывая в сторону изящный, до бритвенной остороты наточенный кинжал, — то мы можем отложить ритуал. Время дорого.

Шейзан фыркнул, но поднялся и направился к кушетке.

— Любопытно, — Шейзан растянулся на белоснежной простыне, закинув руки за голову, — как далеко ты готов зайти ради одобрения старейшин? Готов ли ты на коленях ползать перед теми, кто ещё вчера плевал в твою сторону?

Я подошёл с иглой, капля прозрачной жидкости сверкнула на острие. В лаборатории стало тихо — даже вентиляция замерла, будто затаив дыхание.

— Вы ошибаетесь, — мягко сказал я, протирая спиртом сгиб его локтя. Кожа под моими пальцами была грубой, покрытой старыми шрамами. — Я ни перед кем не ползаю. Но клан должен быть сильным. Даже если для этого придётся работать с теми, кто этого не заслуживает.

Шейзан резко приподнялся на локте, его лицо исказила гримаса ярости.

— Ты смеешь…

Но я был быстрее. Игла вошла в вену с лёгким хрустом, поршень шприца опустился плавным движением. Шейзан дёрнулся, как рыба на крючке, его глаза расширились от неожиданности.

— Что… ты… — он попытался вскочить, но без трости лишь шаркнул больной ногой по полу.

Я отпрянул, наблюдая, как действует снотворное. Сначала дрожь в веках, потом мутнеющий взгляд, наконец — медленное оседание тела обратно на кушетку.

— Спите, — прошептал я, глядя, как сознание покидает Шейзана. Его пальцы судорожно сжали простыню, оставив морщины на безупречной ткани. — Вам ведь так нужен проводник, не правда ли?

Последнее, что он успел — бессмысленный, полный ненависти взгляд, прежде чем веки сомкнулись. Капля слюны скатилась по подбородку.

Я вынул иглу, следя за ровным дыханием бессознательного тела. Теперь можно было начинать настоящую работу.

###

Шейзан иль Регул, должно быть, пришел в сознание с ощущением, будто череп ему раскалывают тупым топором. Каждый вдох отдавался пульсирующей болью в висках, а язык прилип к пересохшему нёбу, словно обожженный раскаленным металлом.

Побочный эффект от введения первого компонента предоставленного Нимпусом препарата. Очень радующий меня побочный эффект.

Когда он попытался пошевелиться, то быстро понял, что руки и ноги были туго перетянуты мерцающими серебристыми нитями, впивающимися в кожу при малейшем движении. Некоторые нити образовывали сложные узлы вокруг суставов, полностью лишая возможности двигаться.

Он лежал на той же кушетке, вот только теперь в лаборатории мы были не одни.

Отец, массивный, как крепостная стена, со скрещенными руками и лицом, застывшим в каменном выражении, сидел рядом с головой Шейзана, пристально глядя тому в глаза. Курт, более расслабленный, стоял чуть в стороне, медленно перебирая пальцами кольцо на пальце.

Шейзан рванулся, пытаясь разорвать путы, но нити лишь глубже впились в плоть, оставляя кровавые полосы на запястьях. Его голос, хриплый от ярости, разорвал тишину:

— Вы… вы осмелились⁈ Я — старейшина клана Регул! Меня знает сам король! Вы все умрете медленной смертью за это!

Я подкатился поближе, осторожно похлопал рукой его по морщинистой щеке, мой голос звучал спокойно, почти ласково:

— Кричи громче, сволочь. Тебя все равно никто не услышит. К тому же, думаешь, если мы решились тебя поймать и спеленать, мы не пойдем дальше?

Шейзан замер, его глаза метались между нами, ища хоть каплю сомнения, слабости. Напряженная тишина длилась несколько ударов сердца, пока Курт не нарушил ее:

— Мы знаем о твоих связях с Теневым Сообществом. Вопрос лишь в том, насколько болезненным будет твое признание.

Я поднял руку, и нити Ана ожили, превратившись в десятки тончайших лезвий, окруживших тело Шейзана как смертоносный ореол.

— Давай начнем с простого, — произнес Курт. — Ты работаешь на Теневое Сообщество. Сколько лет?

Шейзан сглотнул, его голос дрогнул:

— Это… это клевета! Я верен клану!

Я довольно осклабился. Одна из нитей плавно скользнула по ладони Шейзана, неторопливо подбираясь к ногтю на мизинце. А потом вдруг резко пробила пластинку насквозь и одним резким рывком выдернула ноготь из пальца.

Но это была лишь прелюдия. Еще десяток нитей почти сразу вонзились в окровавленное мясо и начали шерудить там, щекоча кость фаланги.

— Первая ложь, — констатировал я. — Поверь, мне это доставляет огромное удовольствие. Я словно закрываю гештальт, зудевший в мозгу больше года после того, как ты похитил Даргана и едва не убил его. Так что в твоих интересах начать говорить, потому что иначе я продолжу, и не остановлюсь, пока не отделю все твое мясо от костей. Или, может быть, хотя мне это и будет очень противно, стоит сразу перейти на тот орган, где костей нет вовсе? Давай попробуем еще раз. Сколько лет ты предаешь клан?

Шейзан тяжело задышал, в его глазах, обычно глядевших на меня с презрением и насмешкой, вспыхнул животный ужас:

— Двенадцать… двенадцать лет… с тех пор как… после ранения…

Курт кивнул, удовлетворенно:

— После того как ты потерял Поток в битве у Громовых Ворот. Они предложили тебе исцеление?

Шейзан закашлялся, кровь из пальца капала на камень:

— Нет… нет исцеления… только… только обещания. Информацию. Влияние…

Я наклонился ближе, его глаза сверкали в полумраке:

— Кто стоит во главе Сообщества?

Нити начали «облизывать» другой палец, заставляя Шейзана выгнуться от боли.

— Я не знаю! Клянусь Потоком! Есть совет… семь Теней… я знаю только двоих… заместитель главы Садаль и третий принц!

Нити впились глубже, и Шейзан завизжал.

— Я ведь… не соврал, зачем⁈

— Я ведь сказал, что мне это нравится, — пожал я плечами. — Тебе лучше говорить самому, а не отвечать на наши вопросы. Так будет быстрее, не находишь?

— Погоди, -остановил меня отец. — Мы успеем узнать детали. Но я больше не могу ждать, — он схватил Шейзана за горло, с силой тряхнул. — Кто убил Пайру? Говори!

Глава 3

Шейзан напрягся, его глаза расширились:

— Я… я не знаю…

Нити впились в кожу глубже, заставляя кровь течь ручьем.

— Врешь! — зарычал отец. — Такой как ты должен знать хотя бы что-то! Ты полтора года следишь за Лейраном! Я не верю, что ты не узнал о нем все, что мог, в том числе и об инциденте с «самоубийством» Пайры!

Шейзан замотал головой:

— Клянусь, не знаю кто именно… Но… — он замолчал, сжав зубы.

Я сжал кулак, и нити снова начали превращать пальцьы Шейзана в фарш.

— Но что?

— Она… она участвовала в исследованиях… Валгус иль Антарес… Уверен, если ее за что-то и убили… то именно из-за этого!

Отец сжал пальцы сильнее, его лицо исказилось от ярости:

— Она добровольно пошла на это?

Шейзан, задыхаясь, кивнул:

— Должна была… пожалуйста!.. я больше ничего об этом не знаю, клянусь!..

— Ладно, — вздохнул отец, разжимая хватку. — Давайте продолжим допрос.

###

Когда он очнулся, обстановка кардинально изменилась. Мы перенесли его в чистую белую палату Центра исцеления. Солнечные лучи пробивались через матовые окна, освещая аккуратно заправленную койку и тумбочку с цветами. Я сидел рядом, делая вид, что изучаю отчет о «ритуале создания проводника».

Шейзан застонал, поднося дрожащие руки к вискам:

— Что… что за адский грохот в голове…

Я отложил папку:

— Побочные эффекты ассимиляции. Ваш проводник сопротивлялся дольше обычного.

Он медленно сел, его пальцы ощупали обмотанную бинтами руку.

Хотя из украденного лабораторного журнала я и узнал, как убрать эту привязку, избавиться от риска смерти, появляющегося при связывании проводника исключительно с душой носителя, мне не удалось. К тому же связь между проводником и носителем в таком случае становилась еще тоньше, что также было не слишком хорошо.

Так что мои ритуалы по прежнему требовал жертвы крови, плоти и кости. Правда, нашлись более удобные и выгодные альтернативы отсечению двух пальцев.

Самым удобным вариантом стало вырезание у человека аппендикса или небольшой доли печени для жертвы плоти, а необходимое количество костной ткани можно было получить путем удаления нескольких зубов, которые в королевсвте давно умели заменять искусственными.

Тем не менее, в случае Шейзана, которому в силу возраста было противопоказаны необязательные полосные операции, было решено использовать «классический» метод.

Ну, по крайней мере так было написано в его карте участника ритуала, которую составляли я и доверенные врачи Йораниана. На самом же деле такой вариант был идеальным способом скрыть то, во что я превратил три его пальца своими нитями.

— Странные сны… Будто меня… пытали…

Я усмехнулся, поправляя манжеты рубашки:

— Возможно, побочный эффект наркоза.

Шейзан пристально посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — понимание? Догадка? Но через мгновение взгляд снова стал мутным.

— Врачи говорят, вам нужен покой, — я отложил отчет. — Все-таки в вашем возрасте ритуал — это слишком большая нагрузка на организм. Но через пару дней будете как новенький.

Когда я выехал в коридор, улыбка почти сразу исчезла с лица.

Видеть Шейзана, память которого о пережитых мучениях была стерта препаратами Нимпуса и который даже не представлял, что выдал нам тонную информации о Теневом Сообществе, по сравнению с которой дневник Кивана выглядел детским лепетом, конечно, было забавно. Но сказанное им о Пайре и каких-то там экспериментах, в которых она участвовала, слишком меня волновало.

Благо, у меня был один знакомый из клана Альтарес, которого можно было расспроить об этом Валгусе.

Лаборатория Нимпуса, куда я пришел во второй раз за сутки, встретила меня густым смогом из испаряющихся реактивов. Старик явно с чем-то снова активно экспериментировал.

Смесь запахов ударила в нос резкой симфонией: терпкая горечь корня мандрагоры, сладковатая вонь перебродившего змеиного яда, едкий шлейф серы и что-то ещё — металлическое, напоминающее кровь, но не совсем.

Стеклянные колбы, заполненные разноцветными жидкостями, мерцали в свете потолочных кристаллов Потока, отбрасывая на стены причудливые тени. Одни сосуды пульсировали тусклым зелёным светом, словно живые, другие испускали пузырьки газа с тихим шипением. В углу дымился перегревшийся дистиллятор, из которого капала густая чёрная субстанция, разъедая каменный пол.

Сам Нимпус, сгорбившись, копошился у рабочего стола, заваленного пергаментами, кристаллами Потока и банками реактивов. Его костлявые пальцы, покрытые старыми ожогами и свежими порезами, ловко перебирали инструменты. Когда я подкатил ближе, он даже не обернулся, лишь буркнул:

— Тебе опять что-то надо. Постыдился бы. Не навещаешь старика неделями, а когда требуется помощь, являешься без предупреждения и приглашения.

Я ухмыльнулся, осматривая хаос его царства. Нимпус как всегда ворчал.

Хотя у меня и правда стало меньше возможностей приезжать на Львиную Арену, я заглядывал к нему минимум раз в пару недель. В том числе чтобы узнать, не придумал ли старик чего-нибудь новенького, каюсь, но без праздной беседы я его никогда не оставлял.

Тем не менее, сейчас мне было не до болтовни.

— Валгус иль Антарес, — сходу начал я, следя за его реакцией.

Старик замер, потом медленно повернулся ко мне. Его огромные, как у старой совы, глаза за стеклами очков расширились, а пальцы непроизвольно сжали ампулу так сильно, что по стеклу поползла трещина.

— Откуда ты… — он резко оборвал себя, швырнув ампулу в мусорку. — Не знаю такого.

Я медленно покачал головой. Хотя за последние четыре месяца мне так и не удалось перейти на уровень Ока Бури, я научился новому трюку: частичной синхронизации с Аном.

При этом я оставался в своем теле, но при этом на мое восприятие и мышление словно накладывался фильтр, позволяя не только видеть Поток, даже когда Ан находился внутри моего тела, но и в разы повышая скорость реакции, наблюдательность и остроту чувств, а также многократно увеличивая вычислительные способности мозга.

Так что даже без оговорки Нимпуса я смог понять, что он со мной нечестен.

— Врёшь. Твой пульс участился на пятнадцать ударов, зрачки расширились, а левый глаз дёрнулся. Классические признаки лжи.

— О, значит, теперь ты ещё и физиогномист? — Нимпус язвительно скривился, но я видел, как его руки слегка дрожат. — Ладно. Допустим, я знал Валгуса. Что тебе от него надо? Он мёртв. Сгнил в могиле. Разложился на молекулы.

Я наклонился вперёд, опираясь локтями на стол.

— Моя мать участвовала в его экспериментах. Потом её убили.

Называть Пайру «матерью» даже ради манипулации было противно. Но ради того, чтобы разговорить старика, я был готов и не на такое.

Тишина повисла густой пеленой. Даже пузырьки в колбах, казалось, перестали лопаться. Нимпус уставился на меня, его лицо внезапно стало старше, морщины глубже.

— Чёрт возьми… — он прошептал, затем резко встал, опрокинув стул. — Чёрт возьми, парень! Ты всегда умеешь подобрать ключи к самым заржавелым замкам!

Он зашагал по лаборатории, яростно жестикулируя.

— Да, мы с Валгусом учились вместе! Два гения алхимии! Два будущих старейшины Антарес! — Его голос дрожал от ярости. — Пока он не увлёкся своей чёртовой теорией «человеческих затягиваний»!

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Объясни.

Нимпус резко развернулся, его тень на стене изогнулась, как у безумного пророка.

— Он хотел переписать саму природу! — прошипел старик. — Убедил старейшин, что можно усилить связь с Потоком ещё в утробе! Вводил Поток беременным, наблюдал, как меняется зародыш… большинство умирали задолго до рождения. А те, кто выживали… — Нимпус продолжал, его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Назвать их гениями было мало. Поток поглощался их телами сам по себе, уже в году они завершали Полный Штиль. Но дольше трех лет никто не жил, насколько мне известно.

Я сглотнул. Во рту было сухо, как в пустыне.

— И ты… участвовал?

Старик взревел от ярости, смахнув со стола полдюжины пробирок. Стекло разбилось с хрустальным звоном.

— Нет! Нет, чёрт возьми, нет! Хотя он и предлагал. Собственно, когда он позвал меня в этот проект, я и узнал об этом кошмаре, и пытался остановить его. Но великие старейшины дали ему карт-бланш! А мне предложили выбор — присоединиться или исчезнуть!

— И ты выбрал уйти из клана.

— Ага. Видишь результат моего выбора? — он развёл руками, указывая на жалкую лабораторию. — Вместо Дворца Скорпиона — конура на Львиной Арене! Вместо позиции старейшины постоянные споры с идиотами из администрации. Вместо учеников — подонки вроде тебя!

Я молчал, давая ему успокоиться. Через минуту Нимпус тяжело опустился на табурет, его плечи сгорбились.

— Что было дальше?

— Облава. Человеческие затягивания вне закона, и это касается в том числе герцогских кланов. Не знаю, кто донес, но в один день Валгус, уже готовившийся стать великим старейшиной, был просто вычеркнут из кланового реестра. Антарес постарались максимально откреститься от него и его исследований. От знакомых я узнал, что они убили всех. Валгуса, его помощников, даже простых слуг.

Тишина повисла снова. Где-то капала жидкость, отсчитывая секунды.

— Где могли остаться его записи? — наконец спросил я.

— Нигде. Всё сожгли.

Я пристально посмотрел на него.

— Я не верю, что корона просто уничтожила такие перспективные наработки. То, что запрещено законом, не обязательно запрещено для законодателей.

Нимпус замер, потом поднял на меня пристальный взгляд.

— Если ты хочешь продолжить его работу…

Я поморщился.

— Может я и готов на многое, но ты и сам должен понимать, что на такое я никогда не пойду.

Старик изучающе посмотрел на меня, затем кивнул.

— Ладно, извини. Честно, не знаю, что тебе ответить, парень. К моменту, когда Валгуса обвинили, я уже давно не был частью Антарес. Я согласен, что Полар не стали бы просто уничтожать те материалы. Но это также означает, что, если они где-то и есть, то только у короны.

— М-да, — невесело хмыкнул я. — Спасибо.

— Не благодари, — донёсся усталый голос. — Просто… не напоминай мне больше об этом.

Дверь захлопнулась за мной с глухим стуком, оставив меня наедине с тяжестью нового знания.

Коридор Арены был пуст и тих. Только где-то вдалеке слышались чьи-то шаги. Я сидел неподвижно, перебирая в голове полученную информацию.

Значит, если искать, то у клана Полар. Но не у восьмой же принцессы.

И тут в памяти всплыло одно имя.

Барион.

Принц всё ещё был мне должен за свое спасение. И если кто-то из моих знакомых и мог узнать, где искать запретные знания в королевстве, так это он.

###

Дверь номера отеля «Золотой шпиль» поддалась с тихим щелчком. Я въехал, ощущая под колесами кресла мягкое сопротивление пушистого ковра. Воздух был густой от аромата дорогих благовоний — сандала и чего-то цветочного.

Барион меня уже ждал, сидя на диване и попивая вино. Когда дверь закрылась, он поднял голову.

— Лейран иль Регул, — произнес он, отставляя бокал. — Я полагал, ты предпочтешь официальную аудиенцию во дворце.

Я покатил кресло вперед.

— Официальность требует времени, ваше высочество. А у меня его в обрез.

Барион откинулся на спинку дивана, пальцы сложил домиком перед собой. На мизинце сверкнул перстень с гербом Полар — серебряный медведь на лазурном фоне.

— И что же столь срочно привело ко мне «Белого Паука»? — В его голосе сквозила легкая насмешка, но беззлобная, просто подчеркивание необычного титула одного из Регул.

Я провел рукой по подлокотнику кресла, ощущая шероховатость кожи перчатки.

— Информация. О Валгусе иль Антарес.

Одна из бровей принца поползла вверх.

— Это имя мне ничего не говорит. Кто он?

— Старейшина. Бывший. Был обвинен короной и казнен за руководство проекта по человеческим затягиваниям. — Я сделал паузу, наблюдая, как зрачки Бариона сузились. — Мне нужны остатки его наработок, если там вообще что-то осталось.

Барион резко встал, подошел к окну, задернул тяжелую портьеру.

— Ты понимаешь, о чем просишь? — Его голос стал тише, но приобрел металлический оттенок. — Просто интерес к таким исследованиям может поставить на тебе и на мне несмываемые клейма.

Я покатил кресло ближе, колеса мягко шуршали по ковру.

— Понимаю. Но моя мама была в числе его подопытных. Ее смерть… — Я сжал кулаки, надеюсь, достаточно натурально играя праведный гнев. — Она заслужила правду.

Барион обернулся. Его лицо было непроницаемо, но в уголках глаз дрожали мелкие морщинки. Несколько секунд он изучал меня, но в конце концов тяжело вздохнул.

Какой же удобный аргумент: «Это связано с моей умершей матерью». Жаль, что его нельзя использовать чаще.

— Даже если я соглашусь… Что гарантирует, что ты не продолжишь его работу? — Он сделал шаг вперед, и свет упал на тонкий шрам, пересекающий его щеку — память об одном из покушений.

— Думаете, я позволю себе такое после того, что Валгус сделал с мамой?

В комнате повисло молчание, нарушаемое только тиканье маятниковых часов в углу.

— Хорошо, я поищу, но ничего не обещаю, говорю сразу. И сразу скажу две вещи. Первая: мой перед тобой долг оплачен этим с лихвой. И вторая: если эти бумаги когда-нибудь всплывут, я буду первым, кто обвинит тебя в государственной измене и придет за твоей головой.

— Спасибо, ваше высочество, — вежливо кивнул я.

###

Глухой стук колес сменился пронзительным скрежетом тормозов, заставив пару кадетов, не вовремя вышедших в проход бронированной машины, неловко споткнуться. Когда двери со скрипом открылись, в нос ударил знакомый коктейль запахов: болотная гниль, гарь от потоковых пушек и металлический привкус оружия.

— Ну что, господин иль Регул, — Архан, сидевший позади меня, хлопнул по плечу, — готовы к бою?

Плац, со всех сторон окруженный стенами форта «Серая Грань», напоминал муравейник перед грозой. Кадеты в разноцветных мундирах толпились у грузовиков. Регул только-только приехали, но на этот раз мы были не единственными юнцами, которым предстояло участвовать в отражении волн тварей Топей.

Правда, по сравнению с нами, количество кадетов из других кланов было не слишком велико. Но причиной тому был иной подход к подготовке кадров. В большинстве кланов в подобных мероприятиях участвовали лишь кадеты специальных элитных военных училищ, количество студентов которых было несравнимо с центром стажировки Регул, даже несмотря на высокие стандарты поступления в последний.

Вместе с Арханом и Юданом, больше среди «офицеров» моей фракции никто в этих учениях для второгодок не участвовал, я выбрался из машины и, ощутив под ногами твердый камень плаца, с наслаждением потянулся. Несколько часов в трясущемся грузовике-автобусе были той еще пыткой для моей спины.

К сожалению, долго наслаждаться мне было не суждено.

— О, смотрите-ка, — громкий голос разнесся по плацу. Высокий кадет с выбритыми висками встал прямо надо мной. — Львиный паук!

Судя по мундиру с гербом в виде двух крутящихся друг вокруг друга рыб, это был представитель клана Альриша.

— Да ладно, Варва, — девушка из Антарес с ядовито-зелеными глазами игриво поправила кинжал на поясе. — Ты же знаешь, что пауки кусаются. Особенно когда… — она намеренно опустила взгляд, — теряют несколько ножек.

Толпа захихикала. Я почувствовал, как Архан за моей спиной напрягся, его пальцы сжались в кулаки.

— Несколько? — я наигранно удивленно поднял бровь. — Уверяю тебя, моя хорошая, у меня не работают только две ноги. Третья в полном порядке. Хочешь проверить?

— Он еще и остроумный! — притворно ахнул кадет из Альдебарана. — Интересно, сможешь ли ты и дальше также язвить, когда твари Топей вырвут тебе ноги с корнем? Все три? Или может быть мы не будем ждать тревоги и я повырываю их тебе сам?

В прошлом году подобная словесная перепалка скорее всего закончилась бы ничем. Я лезть на рожон точно не собирался, да и мои оппоненты за редким исключением не были настолько тупыми, чтобы провоцировать драку.

Но сейчас я уже был не просто Лейраном. Я был кадетом-королем Лейраном иль Регулом, Белым Пауком, и так как Себиан, как первогодка, отправился в другой форт, я остался единственным лидером почти сотни человек, которыми была полностью забита машина за моей спиной.

Так что после уже не просто остроты, а вполне реальной угрозы от кадета Альдебарана, толпа моих подчиненных резко переключилась в режим боевой готовности.

И я не собирался их останавливать.

— Круговое построение, — рявкнул я неплохо за четыре месяца поставленным командным голосом. — Готовьсь!

Мои кадеты мгновенно среагировали, смыкая ряды и из неорганизованной толпы превращаясь в монолит.

— Ты прячешься за спинами своих! — выкрикнул Альриша, его лицо исказила ярость.

— Я держу оборону, — парировал я. — Ну, кто хочет первым попытаться оторвать у меня что-нибудь⁈

— Ребята, бей львов! — заревел Альдебаран, активируя Поток.

Глава 4

— ДОВОЛЬНО!

Громоподобный голос сотряс платформу. Командир форта — широкоплечий мужик с шрамом через левый глаз, рухнул на плац между уже готовыми сцепиться группами.

Ледник вкупе с возможностью свободно использовать энергию из него — это, конечно, было мощно.

— Первый, кто не опустит оружие в следующие три секунды, отправится в карцер. На хлеб и воду. До конца учений.

Тишина наступила мгновенно. Даже кадеты Альриша, из-за статуса лучшего клана естественным образом пропитанные высокомерием, замерли, медленно опуская клинки.

— Лейран иль Регул, — голос командира, даже пониженный на несколько тонов, все еще был невероятно мощным и отдавался дребезжанием в груди. Он сделал паузу, обнажив желтоватые зубы в подобии улыбки. — Мне докладывали о твоих прошлогодних успехах, пусть и недолгих. Надеюсь, здесь ты покажешь не меньше мастерства.

Я ощутил, как десятки глаз устремились на меня.

— Вы мне льстите, — ответил я, намеренно делая голос чуть громче, чем требовалось. — Но если мои навыки помогут сохранить жизни — я к вашим услугам.

— Отлично! — ухмыльнулся командир, — проведешь завтра инструктаж для моих бойцов?

— Разумеется, — кивнул я, после чего повернулся к только что собиравшимся отрывать мне ноги кадетам других кланов. — И это всех касается! Если хотите повысить свои показатели на этих учениях и уменьшить шансы на печальный исход, буду ждать вас на тренировке! Принимаются все, кто готов признать, что собственная жизнь важнее гордости!

Из рядов кадетов Альриша раздался громкий, нарочито презрительный смех. Тот самый кадет, что начал первым меня задирать, выступил вперед.

— Вот как? — он растягивал слова, будто разговаривал с умственно отсталым. — Значит, мы теперь должны слушаться калеку? — Его голос внезапно стал ледяным. — Мой дед защищал этот форт. И делал это без всяких паучьих ниточек.

Толпа загудела. Я видел, как Архан слева от меня напрягся, его пальцы сжались в кулаки. Но я лишь медленно поднял руку, останавливая возможную вспышку.

— Интересно, — начал я, намеренно делая паузу, — твой дед, должно быть, был великим воином. Но скажи, он научил тебя, как драться против абсолютно любых тварей Топей? Больших и огромных, с клыками, когтями, рогами, ядом и даже всем этим вместе?

— Можно подумать, ты это умеешь, — фыркнул он.

— Не умею, — пожал я плечами. — Но я могу обеспечить координацию всех отрядов, направить помощь туда, где она нужна, вернуть отряды, зашедшие слишком далеко от стен в горячке боя. Это немало, не находишь?

Он нахмурился. Было видно, что мои слова не просто отскакивают от его мозга, как горох от стены. Но гордость не позволяла ему просто признать, что я мог быть прав.

— Хватит болтовни! — он выхватил меч, клинок засверкал на солнце. — Я вызываю тебя здесь и сейчас. Если победишь — я буду готов признать твое право руководить мной. Примешь вызов? Или у Белого Паука Регул, как и говорят, нет ни капли чести?

Вокруг воцарилась тишина. Даже командир форта замер, наблюдая за развитием событий. Я глубоко вздохнул.

— Видимо, — наконец сказал я. — У нас действительно разное понимание чести. Я не стану рисковать жизнями тех, кто доверился моей защите, ради удовлетворения твоего самолюбия. Если хочешь драться — вон там, — я кивнул в сторону крепостной стены, — тебе хватит противников.

Он побагровел. Его меч задрожал в руке.

— Ты… ты…

Но тут вмешался командир форта. Его латная перчатка тяжело опустилась на плечо кадета.

— Будет вам, ребята! Померились — и хватит. Варва! На восточную стену — проверка укреплений. Лейран — отвечаешь за раздачу амуниции в своем клане. Все остальные — по комнатам. В пятом часу построение.

Варва? Интересно.

Как новости обо мне уже распространились по другим кланам, так и я был в курсе самого необычного молодняка соперников Регул.

А Варва иль Альриша был не просто «необычным». Ему было двадцать два, все из-за той же разницы в системах подготовки разных кланов он до сих пор считался кадетом, но при этом уже успел поучастовать в самой настоящей войне, пусть и небольшой, с соседним королевством, достиг уровня Ока Бури и считался одним из кандидатов на позицию преемника главы всего клана.

Не удивительно, что такой как он не был готов признать мое лидерство. Ну, время покажет, кто был прав.

Вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в кровавые тона, раздался грохот еще одной подъезжающей колонны бронированных машин.

На этот раз прибыли кадеты Спика, и на этом по идее было все. Итого шесть кланов, участвующих в защите форта «Серая Грань»: Регул, Альриша, Спика, Альдебаран, Антарес и Каус.

Я сидел у своей палатки, проверяя нити Ананси, когда ко мне подошел Архан. Его лицо было серьезным.

— Только что говорил с кадетами Спика, — начал он, присаживаясь рядом. — Постарался без эмоций, хотя все равно будто ведром помоев окатили. — Архан сделал паузу, потирая переносицу. — Суки. Но их лидер, Деймар, передал, что Спика тоже отказываются сражаться под твоим командованием.

Я усмехнулся, наблюдая, как вдалеке кадеты в синих с серебром мундирах разгружают ящики с оборудованием. Один из них — должно быть, тот самый Деймар — высокий брюнет с орлиным носом, отдавал приказы резкими, отрывистыми движениями.

— Они передумают, — тихо сказал я, — когда увидят, как их товарищи гибнут из-за гордости.

Архан тяжело вздохнул:

— Лейр… Ты уверен, что стоит…

Но я уже поднял руку, прерывая его. Где-то за стенами форта раздался протяжный, леденящий душу вой, пока далекий, но ненадолго.

— Завтра будет интересный день, — хмыкнул я.

Утренний туман ещё цеплялся за зубчатые стены форта, когда я в новеньких ортезах, специально подогнанных для того, чтобы на них можно было надеть броню, вышел на тренировочный плац.

Влажный воздух, в котором, несмотря на ранний час, уже почти не осталось ночной прохлады, смешивался с запахом дыма из кузницы и вчерашней похлёбки из солдатского котла.

— Стройся! — мой голос прозвучал чётко, разрезая утреннюю тишину.

Кадеты Регул встали в первую шеренгу справа от меня. Позади них выстроились бойцы Альдебарана, Кауса и Антареса. Несмотря на едва начавшуюся вчера потасовку, за вечер и ночь они, похоже, пересмотрели свои взгляды и все-таки решили присоединиться к тренировке.

Рядовые защитники форта — ветераны с лицами, изрезанными шрамами — заняли позиции слева, перешёптываясь между собой.

Ан выполз мне на плечо, его восемь глаз блестели в утреннем свете. Я поднял руку, и паук выпустил десятки тончайших нитей, быстро разделившихся на еще более тонкие паутинки-мицелий, стремительно распространившийся по земле, оплетший ноги каждого человека на плацу и в конце концов свернувшийся в тонкую спиральку на тыльных сторонах их ладоней.

— Сегодня мы отработаем несколько основных сигналов, — начал я, наблюдая, как кадеты следят за движениями нитей. — Первый…

— Подожди-ка, калека! — раздался насмешливый голос сбоку.

Я медленно повернул голову. У стены, прислонившись к каменной кладке, стояли кадеты Альриша. Впереди всех был Варва, поднакопивший за ночь энергию для нового спора. — Ты серьёзно думаешь, что эти ниточки помогут в настоящем бою? — Он демонстративно поймал своей энергией одну из нитей и растер, приложив толику Потока.

— Эти нити нужны не для того, чтобы атаковать ли защищаться, — ответил я спокойно, — это просто сигнальные маяки. Командира ты тоже будешь обвинять в том, что его голос, которым он отдает приказы, не убивает тварей Топей? Если хотите посмотреть на тренировку — смотрите, я не запрещаю. Но постарайся помолчать — за умного сойдешь.

Варва замер, его карие глаза сузились. За его спиной только что подошедшие кадеты Спика перешёптывались, бросая на меня оценивающие взгляды.

— Ладно, покажи свои фокусы, — проворчал Варва, отступая назад. — Мы посмотрим.

Я повернулся к своим бойцам.

— Первый сигнал — короткая вибрация на обеих ладонях. Это значит «атака вперед». Вторая — длинная: «отход назад». Соответственно, короткая вибрация только на правой руке — «атака вправо», на левой руке — «атака влево», и также длинные вибрации на отдельных руках — это «отход вправо» и «отход влево» соответственно. Попробуем на практике. Кадеты Регул, отлично знакомые со всеми этими схемами, будут выступать в роли врага. Я буду подавать им сигналы не вслух, а тоже через нити, чтобы вы не знали, как они будут действовать. Ваша задача — не паниковать и быстро реагировать на сигналы, чтобы успевать за моими ребятами. Разделитесь на шесть групп: кадеты каждого клана поотдельности и три группы из бойцов форта, разойдитесь в стороны и начнем.

Я остался в центре, ощущая через нити каждое движение бойцов.

Такое больше количество людей за раз я еще не контролировал, так что пришлось активировать синхронизацию и я не смог бы подавать вербальные команды, даже если бы захотел. Но с другой стороны, когда нужно было отдавать одинаковые команды сразу многим людям, это было далеко не также сложно, как если бы для каждого бойца пришлось подбирать отдельный приказ, так что особого напряжения я не чувствовал.

Около получаса мы отрабатывали базовые сигналы. Бойцы форта, привыкшие работать в едином строю, ухватили смысл очень быстро. Даже если кто-то не успевал подстроиться под изменяющиеся сигналы нитей, он все равно не покидал строй, просто ориентируясь на товарищей.

А вот кадетам герцогских кланом пришлось поломать мозги. Казалось бы, ничего сложного. Но когда команды приходилось считывать на ходу, в толпе, параллельно ориентируясь по собственным органам чувств, с непривычки становилось реально непросто.

Но с шестью базовыми командами в итоге начали справляться все.

— Неплохо, — кивнул я в конце концов, вынырнув из синхронизации. — Теперь усложним.

Я добавил новые сигналы — комбинации из коротких и длинных вибраций для маневров обхода, потом парные вибрации для резких рывков, переменные — для занятия обронительных позиций…

Вдруг раздался громкий голос:

— Довольно впечатляюще, — на плац приземлился командир форта. Ему это, похоже, доставляло немалое удовольствие. — Но в реальном бою, — продолжал он, подходя останавливаясь передо мной, — я не могу позволить одному человеку управлять тысячами. Слишком большой риск. Ты все-таки не гений тактики и стратегии, да и опыта у тебя маловато.

Я кивнул, не удивившись такому аргументу.

— Тогда давайте буду работать через капитанов отрядов, — предложил я. — Я подаю сигналы им, получаю от них одобрение, достаточно будет короткого условного сигнала вроде похлопывания ладонью о ладонь, а потом уже распространяю команду на их подчиненных.Это чуть затянет процесс, но не думаю, что это будет критично.

Командир задумался, потирая подбородок. Его взгляд скользнул по кадетам Альриша и Спика.

— Это можно протестировать? — наконец спросил он.

— Без проблем, — кивнул я, после чего повернулся к Варве. — Хочешь испытать мою систему в деле? Твои против отряда бойцов, численность равная.

Варва усмехнулся. Хотя этот форт, сдерживающий одну из крупных Топей, был наполнен опытными бойцами, в среднем кадеты герцогских кланов все еще считались лучшими воинами: высокоуровневые техники Потока, частное обучение, тренировки и лекции…

Обычно считалось, что один обычный кадет стоил двух рядовых бойцов, а я предлагал сражение равных отрядов.

— Ты уверен, калека? Мои парни рвутся в бой.

— Тем интереснее.

Отряды построились. Тридцать кадетов Альриша против тридцати рядовых.

— Начали!

Альриша ринулись в атаку. Бойцы стояли неподвижно, пока я не подал сигнал. Как и обещал, сначала капитану, а потом всем остальным.

Но даже это лишнее звено не отменяло куда более высокую, чем с помощью устных приказов, отдачу команд. К тому же я воспринимал «поле боя» условно говоря, сверху, как игрок — шахматное поле, что было куда нагляднее, чем с точки зрения Варвы, стоявшего в стороне.

И довольно быстро преимущество отряда рядовых бойцов стало очевидно. Варва ругался, пытаясь перестроить свой отряд, но даже того набора сигналов, что мы успели выучить за три часа, даже близко не полного, оказалось достаточно, чтобы кадетов Альриша вскоре начали теснить.

В конце концов они-таки победили, но не благодаря тактике, а вопреки ей. Устав проигрывать, Варва просто крикнул, чтобы кадеты начали сражаться поодиночке в хаотичном стиле и отряд рядовых в итоге просто затыкали до смерти беспорядочными атаками.

Но при этом «мои» успели «убить» двадцать четыре кадета Альриша, что было более чем достойным результатом. Тем более с учетом того, что даже первая тренировка еще не была закончена полностью.

— Чёрт возьми… — прошептал Варва, вытирая пот со лба.

Командир форта хлопнул в ладоши:

— Хорошо. Очень хорошо. Мы будем использовать эту систему в следующей тревоге, посмотрим на ее эффективность в реальном бою. Пожалуйста, продолжай, больше не буду отвлекать.

Я кивнул и уже собирался вернуться вернуться к объяснению сигналов, когда Варва вдруг медленно подошёл ко мне.

— Ладно, калека, — пробормотал он. — Может, ты и правда что-то понимаешь. Научишь моих парней этим штукам?

Я улыбнулся:

— Если попросишь вежливо.

Варва закатил глаза, но в его голосе уже не было прежней насмешки:

— Пожалуйста, научи нас, о великий стратег.

— Тогда становитесь, — ответил я, не собираясь держать бессмысленную обиду на умного человека, умеющего признавать свои ошибки. — И приготовьтесь потеть. Мои тренировки не для слабаков.

###

Резкий металлический вой сирены ворвался в барабанные перепонки, заставив меня мгновенно перейти в состояние боевой готовности. Я вскочил с жесткой армейской койки, одновременно активируя частичную синхронизацию — за последний месяц это уже вошло в привычку.

— Тревога! Все на позиции! — раздался хриплый голос дежурного офицера за дверью.

Коридор казармы моментально наполнился грохотом сапог по металлическим решеткам пола. Я выскочил в проход, где уже толпились кадеты, торопливо застегивающие внутренние слои брони. Мои нити автоматически нашли опору в потолочных балках, помогая поддерживать баланс при быстром движении.

— Лейр, ты на стену? — окликнул меня Архан, протискиваясь сквозь толпу. Его броня уже была полностью застегнута, а за спиной бряцал тяжелый щит.

— Да, — кивнул я, распространяя по рукам окружающих кадетов первые сигнальные нити. — Где Варва?

— В западном крыле собирает своих.

Мы выбежали на плац, освещенный прожекторами. Воздух был наполнен запахом гари и металла — артиллерия уже готовилась к бою. Вдалеке, за стенами форта, в темноте Топей что-то шевелилось.

— Командиры отрядов, ко мне! — мой голос перекрыл общий гул, и из толпы начали выходить заранее назначенные лидеры.

Раздача сигнальных нитей прошла быстро. Потом по ним я смогу распространить мицелий и на остальных бойцов и кадетов, а пока что нужно было занять позицию.

В голове вспыхнула объемная карта форта, транслируемая через все продолжающую расширяться сеть нитей, начавших расходиться к своим отрядам капитанов. Всех, кроме упрямцев из Спика — их командир Деймар отказался присоединяться к тренировке даже после капитуляции Варвы, и я не стал настаивать.

— Первая волна через десять минут! — донеслось с наблюдательной вышки. — Готовьте артиллерию!

Я мысленно разделил периметр на сектора, отмечая слабые места. Западная стена, где недавно был пролом, выглядела особенно уязвимой.

Добрался до середины стены форта и замер на парапете, вглядываясь в темноту ночи. Вскоре прожекторы выхватили из тьмы первые ряды наступающих тварей, и у меня перехватило дыхание.

Тут они и правда были совсем не такими, как в сто тринадцатом форте. Даже самые маленькие искаженные застоявшимся Потоком существа были больше слонов, а крупнейшие превосходили размерами целые дома.

И было их… черт возьми, минимум больше, чем в прошлогодних учениях.

— Огонь! — раздался голос командира форта.

Грохот орудий потряс стены. Первые залпы разорвали передние ряды тварей, разбрызгивая кровь. Но монстры даже не замедлились.

— Второй залп! Сектор три — выше! Там идут крупные!

Новая очередь снарядов легла точнее. Один из гигантских мутантов рухнул, его снесенная взрывом голова разлетелась фонтаном слизи. Но пробела в наступающих рядах хватило всего на секунду.

Раздалось еще несколько залпов, после чего к обстрелу присоединились уже и защитники форта, и началась моя работа.

Глава 5

«Огонь!» — скомандовал я.

Каждому отряду стрелков с помощью свечения спиральных паутинок были назначены свои монстры, чтобы обстрел не проводился бездумно и уничтожение шло эффективнее.

Грохот выстрелов слился в единый рёв. Пули и стрелы, заряженные Потоком, оставляли в телах монстров дымящиеся раны. Один из кадетов Альриша, высокий парень с перекошенным от напряжения лицом, всадил целую очередь в шею трёхметрового «быкозмея» — гибрида рептилии и парнокопытного.

— Чёрт! Не падает!

— Бей в глаза! — рявкнул кто-то слева.

Новая очередь прошила морду чудовища. Оно дёрнулось, завыло и рухнуло, остальные твари тут же начали карабкаться по туше, продвигаясь к своей цели — приманке в центре форта, не обращая внимания ни на что.

Я следил за полем боя, как за шахматной доской.

Там сбились в кучу… Там пробелы…

«Сместить огонь на десять градусов влево!» «Точнее!» «На одиннадцать часов!»

Мои пальцы дёргали невидимые нити, будто струны, заставляя стрелков корректировать траектории. Я не просто командовал — я плел из залпов и звона тетив единую смертоносную сеть.

Немного странно было видеть пистолеты, автоматы и винтовки рядом с луками и даже парой пращей. Но такова была специфика использования Потока, плюс-минус уравнивавшего оружие разных эпох.

Пока волна тварей катилась к стенам, защитники успели совершить немало залпов.

С учетом того, что артиллерия, к сожалению, была вполне обычной, к ней было практически невозможно применить Поток, не обладая минимум уровнем Ледника, эффективность выстрелов людей была иногда даже выше, чем у крупнокалиберного оружия.

Тем не менее, почти никогда не получалось так, чтобы тварей Топей удавалось остановить на подступах, не позволив им добраться до самого форта. Слишком уж живучими были эти монстры, на некоторых из которых следы от выстрелов начинали зарастать с видимой глазу скоростью.

БАМ!

Первая тварь врезалась в стену, я ощутил вибрацию даже за несколько десятков метров.

— Они лезут!

Когтистые лапы впились в выступы, чешуйчатые брюха ползли вверх по отвесной поверхности. Один из монстров — нечто среднее между скорпионом и медведем — уже почти добрался до зубцов.

— Вертикальный обстрел! — грохнул голос командира. — Всем по своим секторам!

Стрелки наклонили стволы вниз. Теперь били почти в упор.

Голова «скорпиономедведя» разлетелась на куски. Его тело рухнуло вниз, увлекая за собой пару других тварей. Но на смену уже ползли новые.

— Готовьтесь к ближнему бою! — поступил следующий приказ, когда первые твари уже начали биться о стены форта. Их когти скрежетали по металлу, оставляя глубокие царапины.

В голове мелькнула мысль: «Интересно, моя броня выдержит хотя бы один прямой удар?» Но анализировать было некогда — волна монстров уже накатывала на стены, и нужно было координировать оборону.

Почти также, как я помнил с прошлого года, резко распахнулись ворота, из которых в толпу монстров устремились отряды бойцов и кадетов. Разница была, по сути, только в том, что ворота на этот раз были на одни, в длинной стене форта их насчитывалось аж шесть штук, да и сами они были куда больше и крепче тех, что стояли в сто тринадцатом форте.

Архан, назначенный капитаном одного из отрядов, с мечом и щитом в руках рванулся к тварям Топей. В броне, куда более тяжелой и громоздкой, чем у меня, он выглядел уже по-настоящему внушительно, особенно с учетом того, как сверкали золотом его доспех и оружие.

В прошлом году ему не удалось нормально поучастовать в учениях из-за того, что похитивший меня агент Холодной Звезды отбросил его в толпу монстров и Архан едва не погиб, потом до конца учений отлеживаясь в лазарете.

В качестве компенсации за инцидент, который произошел в том числе по недосмотру клана, Архану, как и мне, дали высшую оценку за учения. Но, в отличие от меня, ему такая «подачка» никогда не нравилась и он очень ждал этих учений, чтобы доказать, возможно, самому себе, что способен получить высший балл и сам.

Впрочем, я сейчас не мог слишком долго отвлекаться на частности.

Больше координировать огонь было не нужно, стрелять в упор умел каждый. А вот отряды бойцов ближнего боя в направлении и помощи как раз нуждались.

Кадет из Альдебаран, парень лет восемнадцати, отчаянно рубился двумя короткими клинками, в горячке боя выйдя из строя своего отряда.

«Держи строй!» — нити на его руке завибрировали с такой силой, что, будь он обычным человеком, с телом, не усиленным Полным Штилем, они сломали бы ему запястье.

Вздрогнув и оглянувшись по сторонам, кадет поспешил вернуться к своим.

Варва сражался в стиле своего клана: его тело окутывало Буйство Рыбьей Чешуи — урезанная фирменная техника Альриша, делавшая удары скользящими, а движения — неестественно плавными. Он нырнул под коготь монстра, провернулся и всадил кинжал в глазницу. Одну из пяти.

«Сместитесь влево, нужна поддержка», — послал я ему короткий сигнал. Дальше он уже сам разберется.

Но твари не кончались.

Клубы дыма и пыли висели над полем боя, перемешиваясь с едким запахом горелой плоти и металла. Нити Ана дрожали в воздухе, словно невидимые струны, натянутые до предела — каждая вибрировала от передаваемых импульсов, каждая была продолжением моей воли.

Я ощущал битву целиком — не глазами, а через сотни микроскопических колебаний, передаваемых по паутине энергии.

«На левый фланг!» — мысленный приказ рванул по нитям, и двадцать бойцов в синих мундирах Альдебарана мгновенно среагировали. Их клинки сверкнули, когда они бросились к участку стены, где трехметровая тварь с клешнями скорпиона уже вонзала свои жала в каменную кладку.

Один из бойцов — коренастый мужчина с шрамом через бровь — метнул кинжал, сияющий Потоком, намертво пригвоздив нижнюю конечность монстра к стене. Его напарник, высокий блондин, тут же вонзил меч в мягкое брюхо, выпуская фонтан черной слизи.

Тем временем нити передавали новые сигналы бедствия.

«Разворот клином!» — импульс пронесся к группе кадетов Кауса.

Они сомкнули строй, их тяжелые алебарды сверкнули в унисон, когда они встретили лобовой атакой массивного кабаноподобного монстра. Металл скрежетал о костяные пластины, но тактическое построение сработало — тварь заревела, когда три клинка одновременно вонзились в ее шею.

— А тут что такое… — пробормотал я про себя.

На северо-западном участке у самой стены отряд кадетов Спика отчаянно отбивался от пары монстров. Я не контролировал их нитями, но благодаря сети мицелия, накрывшей все поле боя, мог почувствовать их и без сигнальной паутины.

Их строй уже почти распался. Один юноша с перекошенным от боли лицом сидел, прижавшись к стене, его левая рука висела на клочьях мяса.

— Упрямые идиоты, — процедил я.

Они сами отказались от подключения к моей сети. Отказались от координации. Теперь их гордость стоила им жизни.

Мгновение колебания.

Высокомерие заслуживает наказания… но не смерти.

«Варва!» — импульс рванул по нити к лидеру Альриша.

Его отряд был неподалеку, но он не мог видеть кадетов Спика из-за широкого, выходящего вперед от стены «волнолома».

«Северо-запад, сорок метров, быстро!»

Я почувствовал, как он замер, обдумывая мою команду, но затем подтвердил мой приказ и после дублирования той же команды остальным членам его группы, они развернулись и устремились на помощь Спика.

Нити снова напряглись — где-то еще рушилась линия обороны, где-то еще нужен был приказ.

А их гордость… пусть остается их проблемой. Может быть они, как и Варва, окажутся достаточно умными, чтобы в итоге сказать мне «спасибо».

Новые сигналы тревоги рвались через паутину. Битва продолжалась.

Очеребная волна тварей Топей выползла из болотистого тумана. Один монстр, похожий на помесь медведя и каменного голема, с грохотом обрушил свою лапищу на землю, поднимая фонтан грязи. Его сосед — шестиногая тварь с клыками, торчащими из пасти под неестественным углом — издавал хриплые, булькающие звуки.

На этот раз отряды ближнего боя уже не успевали вернуться в форт и подготовиться к стандатной тактике с предварительным обстрелом и прорывом из ворот. Я, уже предчувствуя мигрень, которой буду мучиться завтра, вошел в режим «пулемета».

«Фланговый охват!»

«Сосредоточить огонь!»

«Прикрытие!»

«На десять часов!»

«Вперед, вперед, вперед!»

«Отступайте срочно!»

.

.

.

— Левая нога подломилась! — крикнул рослый боец с секирой, чье лицо было перепачкано грязью и потом. Его удар, усиленный техникой «Ломовой Таран», со скрежетом вонзился в сустав монстра.

Тварь взревела, и я почувствовал, как воздух содрогнулся от этого звука. Ее лапа, размером с телегу, пронеслась в сантиметрах от головы бойца.

«Уклоняйтесь!» — начал я передавать команду, но не успел закончить.

Тварь развернулась всем телом, сметая все на своем пути. Двое кадетов не успели отпрыгнуть и были отброшены как тряпичные куклы.

— Медики! Ко мне! — завопил кто-то справа.

Скрипнув зубами, я на секунду уплотнил сигнальные нити и вытащил за них парочку из радиуса буйства твари. Их тела, беспорядочно катясь по земле, остановились у ног санитаров.

Тем временем Варва, его доспехи теперь покрытые трещинами, вел свою группу в обход. Его техника «Рыбья Чешуя» создавала вокруг него мерцающий защитный купол.

— Лейран, у этой твари слабое место на брюхе! — крикнул он в пространство, зная, что я услышу, уворачиваясь от удара хвоста. — Но подобраться…

Я мгновенно оценил ситуацию. Тварь действительно поджимала брюхо, защищая его толстыми передними лапами.

«Налево! Двадцать метров! Отвлекающий маневр!» — послал я импульс по нитям соседнему с Варвой отряду.

Справа еще один монстр, похожий на гигантского козла с каменным панцирем, прорывался через ряды бойцов. Его хвосты метались из стороны в сторону, оставляя после себя воронки в земле.

— Черт возьми, — прошептал я, оценивая ситуацию.

«Четвертый отряд, рассеивающий строй!»

«Пятый — прикрытие флангов!»

Поле боя пылало от вспышек Потока, боевых кличей, стонов раненых и рева монстров. Один из кадетов Кауса, здоровенный детина с двуручным молотом, врезал по лапе непонятного сгустка плоти. Раздался треск, и конечность неестественно выгнулась.

— Получи, ублюдок! — рявкнул он, замахиваясь для нового удара.

Но тварь оказалась хитрее. Ее челюсть, выдвинувшись вперед почти на метр, пробила его броню, чиркнув клыками по плечу.

— Яд! — закричал кто-то. — Нужен антидот!

В ста метрах от меня другая тварь языком, длинным, как красная ковровая дорожка премии «Оскар», стащила со стены пару стрелков.

Но в целом ситуация уже менялась к лучшему.

— Последний рывок! — раздался голос командира форта. — Они почти сломлены!

Бойцы, воодушевленные успехом, удвоили усилия. Стрелы, копья, заряды энергии — все летело в оставшихся монстров. Один за другим они падали, издавая предсмертные хрипы.

Когда последняя тварь рухнула, наступила странная тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием бойцов. Потом, словно эхо, раздался протяжный гудок сирены — сигнал отбоя тревоги.

Я опустился на одно колено, чувствуя, как дрожат руки от перенапряжения.

— Мы… мы сделали это, — прошептал кадет рядом со мной. Его лицо было бледным, но в глазах горел огонь.

Я кивнул, оглядывая поле боя. Повсюду валялись тела тварей, а между ними — наши раненые. Медики уже работали, их зеленые мантии мелькали среди бойцов.

— Да, — ответил я наконец. — Но это только первый бой.

###

Поле боя представляло собой кровавую мозаику из тел и внутренностей. Воздух был густым от запаха горелой плоти и едкого дыма, смешанного с металлическим привкусом крови.

Я остался один, когда последние бойцы потянулись к казармам, их усталые лица освещались багровым светом заходящего солнца? Неторопливо шагая по земле, пропитанной кровью и какими-то странными слизистыми выделениями тварей.

Чистильщики — отдельные отряды специалистов, не участвующие в сражениях, но занимающиеся удалением тел монстров для подготовки к следующим волнам, работали с пугающей эффективностью.

Их комбинезоны из толстой прорезиненной кожи блестели под светом факелов, а маски с круглыми стеклянными глазницами придавали им вид безликих демонов. Каждый их шаг сопровождался хлюпающим звуком — то нога проваливалась в разложившуюся плоть, то клинок рассекал очередной сустав.

— Послушайте! — крикнул я тому из них, чей комбинезон отличался красной полосой на плече — старшему группы. — Можно взять образец для исследований?

Человек медленно повернулся, его движения были усталыми, но точными. Когда он снял маску, я увидел лицо, изборожденное шрамами, с отсутствующим ухом.

— Ты что, сдурел, мальчишка? — его голос звучал хрипло, как будто горло было прожжено кислотой. — Если этих тварей не обработать, даже оторванный глаз может ожить, превратившись в еще одну мелкую сволочь.

Он плюнул в сторону, слюна смешалась с черной кровью на земле.

— Тогда могу я могу осмотреть на месте? — настаивал я. — Пока вы не начали разделку?

Чистильщик задумался, почесывая обгоревшую щеку.

— Ладно, — наконец буркнул он. — Но только под моим присмотром. И если тварь даже пальцем шевельнёт — я тебя сам на куски порублю. Понял?

Я кивнул и подошел к ближайшему плюс-минус неплохо сохранившемуся крупному монстру.

Когда-то — просто бык. Теперь же передо мной лежало нечто, больше напоминающее груду бесформенного мяса, утыканного рогами, словно бронированный кокон, из которого так и не вылупилось ничего, кроме уродства.

Семь кривых ног, каждая толщиной с дерево, торчали в разные стороны, будто сломаны и срослись заново в случайных местах. Рога — не только на голове, но и на боках, спине, даже на раздутом, пульсирующем животе, будто кто-то в ярости вонзал в тушу копья, а потом забыл их вытащить.

Размером с небольшой дом. Глаза, если они вообще остались, были скрыты под наростами кожи, сросшимися в бронированные складки, как у древнего броненосца.

Поднял руку, и из ладони тонкой серебристой змейкой выскользнула первая нить Ананси. За ней — вторая, третья, десятки, сотни, пока вокруг пальцев не заструился целый водопад полупрозрачных волокон.

Нити впились в тело монстра. Одни — как хирургические зонды, аккуратно проникая между пластинами бронированной шкуры. Другие — как щупы, вонзаясь глубже, в мышечную ткань, скользя вдоль костей, ощупывая каждый сантиметр искаженной плоти.

Поток, оставшийся даже внутри убитого монстра из-за своего искажения, был густым и вязким, как застоявшаяся смола. Он не тек, а сочился, пробивая себе дорогу через плоть и действительно заставляя ее слегка шевелиться, перестраиваясь буквально в режием реального времени.

Я медленно провел пальцами по ортезам на ногах, ощущая или, вернее, не ощущая под металлом онемение собственных мышц.

То же самое. Практически. Жутковатое осознание.

Однако искажение Потока было не самым страшным, что могло произойти со зверем. Хуже была полная заморозка Потока, куда более редкое явление, чем-то похожее на тот эффект, которого люди добивались искусственно на уровне Полного Штиля.

Вот только Поток в теле человека останавливался по его желанию сравнительно ненадолго, так что побочные эффекты этого процесса не успевают проявиться. А вот в телах некоторых монстров Поток останавливался раз и навсегда.

Такие твари назывались Замершими. Чудовища, в которых энергия остановилась полностью, как в окаменевшем дереве.

Они не обрастали лишними рогами, не превращались в бесформенные глыбы плоти — они просто становились крепче, больше, сильнее. Во много раз крепче, больше и сильнее.

Но остановившийся Поток нарушал работу сознания, оставляя от живого существа лишь голые инстинкты и повышая агрессию до предела. Возможно, изучение такого вот Замершего могло мне что-то дать.

Но этот бык… нити копали глубже, проникая в самые потаенные уголки монстра, ища хоть что-то полезное — аномалию, отличие, ключ.

— Что-то нашел? — хрипло спросил чистильщик, плюнув в сторону.

— Пока ничего, — устало вздохнул я, не отрывая взгляда от работы нитей.

Но чем глубже они проникали, тем яснее становилось: здесь нет ответа. Только еще один тупик.

— Время вышло, — резко сказал второй чистильщик, тощий, с трясущимися руками. — Скруг на расчленение через пять минут.

— Секунду, — отмахнулся я, не скрывая раздражения.

Коренастый чистильщик переглянулся с напарником, затем пожал плечами.

— У тебя три минуты, потом начнется расчленека.

Я кивнул и запустил нити еще глубже, оплетя ими уже почти все тело рогатого клубка. Тем не менее и через три минуты ничего не обнаружилось.

Разочарованно отдав приказ Ану, я наблюдал за тем, как нити выскользнули из тела твари, оставив после себя лишь крошечные проколы, уже зарастающие жирной кожей.

После чего посмотрел на тушу в последний раз, а затем развернулся и пошел прочь.

Однако по возвращению в форт отдохнуть мне не дали.

Я только переступил границу внутренней площади, как передо мной возник Деймар — высокий, жилистый, с лицом, загоревшим до цвета старой меди. Его рука уже была занесена для удара.

Глава 6

— Ты что, совсем рехнулся, Регул? — он буквально выплюнул эти слова, не удосужившись даже кивнуть в знак приветствия. — Кто тебе дал право вмешиваться в дела моего отряда? Твои нити — это нарушение всех договоренностей!

Я медленно провел рукой по подбородку, ощущая щетину. М-да. Как-то незаметно я снова добрался до возраста, кода обдумывание чего-нибудь можно было сопровождать приятным хрустом прорезывающейся бороды.

— Послушай, Деймар, — начал я, намеренно растягивая слова, — когда твои ребята оказываются в окружении тварей и не способны решить вопрос сами, это уже не твое личное дело. Это проблема всего форта.

— Они справились бы! — он ударил кулаком в ладонь, и я заметил, как его пальцы дрожат от адреналинового отлива. — Мне уже был послан сигнал о подмоге, когда к ним добрался Варва!

Я невольно рассмеялся:

— Да? Знаешь такое: «Это еще бабушка надвое сказала»? Послушай, я всего лишь передал Варве координаты. Формально ни одна нить не коснулась твоих людей. Хочешь пожаловаться на меня — вперед, но как-то это будет не совсем в соответствии с той великой гордостью, о которой ты тут талдычишь.

В толпе зевак, собравшихся вокруг нас, кто-то сдержанно захихикал. Деймар окинул взглядом своих бойцов — изможденных кадетов с пустыми взглядами, перемазанных кровью и грязью, тех, кого Варва спас.

— Нам не нужна твоя жалость, калека, — прошипел он, и Ананси тут же ощетинился. — Клан Спика столетиями воюет без ваших фокусов с ниточками. Мы…

— Ты что, нарочно хочешь положить половину отряда? — перебил я его, устав от этого идиотизма. — Это же не тренировки, черт возьми! Здесь люди реально гибнут! Шутки-шутками, но неужели ты реально готов сдохнуть и своих людей за собой утянуть, лишь бы доказать свою правоту?

Тишина воцарилась мгновенно. Деймар сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Лучше смерть, чем зависимость от Регулов, — произнес он с ледяным спокойствием и резко развернулся. — В следующий раз, если твои нити коснутся хоть одного моего бойца, я лично…

— Да-да, лично оторвешь мне голову, — махнул я рукой. — Только сначала научись выживать без моих «фокусов».

Он ушел, грубо расталкивая зевак. Его кадеты потупили взгляды — один даже кивнул мне в знак благодарности, но тут же бросился догонять командира.

Я глубоко вздохнул, ощущая, как усталость накрывает с новой силой. В этот момент из толпы вышел Варва. На скуле у него красовался свежий шрам, но держался он с привычной невозмутимостью.

— Прости за этот спектакль, — сказал он, понизив голос. — Я не думал, что он так отреагирует.

Я покачал головой, наблюдая, как вдалеке Деймар что-то яростно доказывает своим бойцам:

— Не твоя вина. Гордость — страшная штука в неумелых руках.

Варва хмыкнул, поправляя наруч:

— Ты странный, Регул. Большинство на твоем месте только обрадовались бы, что конкуренты сами лезут в мясорубку.

Я посмотрел на рассветное небо, где уже гасли последние звезды:

— Мертвые солдаты — плохие солдаты. Даже если они идиоты из Спика. Пусть лучше живые учатся на своих ошибках.

— Мудро, — кивнул Варва. — Но бесполезно. Завтра они снова полезут в самое пекло без страховки.

Я усмехнулся:

— Ну что ж… Тогда пусть хоть платят за уроки своей кровью, а не чужой.

Варва засмеялся и хлопнул меня по плечу так, что я едва удержал равновесие:

— Когда-нибудь ты мне объяснишь, почему калека в кресле умнее всех нас вместе взятых.

Он ушел, оставив меня наедине с вечерним лагерем. Где-то заиграла боевая труба, созывая кадетов на ужин. Впереди был новый бой. И кто знает, сколько еще гордецов из Спика не доживут до очередного заката.

###

Две недели в форте превратились в бесконечный цикл тревог, боев и коротких передышек. Пять раз волны тварей Топей обрушивались на укрепления, и каждый раз я стоял на центральном участке стены, ощущая своим телом холодный ветер, гуляющий между зубцами каменных укреплений, а разумом Ана — все поле боя с тысячами сражающихся и способных в любой момент умереть бойцов.

Сегодняшняя атака началась на рассвете, когда первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь утренний туман. Гулкий звук сирены разнесся по всему укреплению.

— Северо-восточный сектор! — крикнул наблюдатель с вышки. — Три волны, среди них что-то крупное!

За эти дни я успел пронизать сетью мицелия весь форт и все прилегающие территории, после чего в нужный момент просто подключался к этой паутине. Так было куда быстрее, чем каждый раз распространять нити с нуля.

Вскоре внизу уже копошились искаженные существа.

«Первый отряд, приготовиться!» «Альриша и Каус — фланговый охват. Антарес, держите центральную линию. Регул в резерве».

Ответные сигналы поступили мгновенно. За две недели постоянных атак мы отточили эту систему до совершенства.

— Прорыв у западной башни! — донесся крик.

Я хотел было отдать сигнал, но вовремя остановился. Там сражались Спика — без моих нитей, без координации.

Не сказать, разумеется, что их бой выглядел как хаотичная схватка. Все-таки они были кадетами элитного военного училища клана. Но по сравнению с той слаженностью и почти идеальной синхронностью, что демонстрировали другие подразделения, Спика, конечно, выглядели как минимум тускло.

Я видел, как молодой кадет Спика слишком далеко вырвался вперед. Твари мгновенно окружили его. Крик, всплеск крови — и еще один труп пополнил счет.

— Идиоты, — вздохнул я.

Но, как и было обещано, помогать им я больше не собирался. Я не был добрым самаритянином, а идиотам было лучше сдохнуть побыстрее, чтобы очистить человеческий генофонд.

— Лейран! Правый фланг проседает! — голос Варвы донесся слева.

Я мгновенно переключил внимание. Да, там кадеты Антареса слишком увлеклись дальними атаками, оставив брешь в обороне. Через нити я послал импульс:

«Антарес, шаг назад. Альриша, вперед. Щиты в линию!»

Ответ пришел мгновенно. Антаресцы организованно отступили, пропуская вперед тяжелую пехоту Альриш. Их массивные щиты, усиленные Потоком, сомкнулись в непреодолимую стену.

«Контратака!» — скомандовал я.

Щиты Альриша двинулись вперед, отбрасывая тварей назад. В тот же момент кадеты Каус ударили с флангов, их копья, словно иглы, пронзали мягкие места монстров.

Когда бой стих, я окинул взглядом поле боя, через нити оценивая обстановку. Кадеты Регул потеряли одного человека из четырехсот и семеро было ранены настолько тяжело, что в ближайшее время точно уже не смогли бы сражаться.

Альриша, Антарес, Альдебаран и Каус, которых было по сто — сто пятьдесят человек, лишились в общем счете троих плюс десять тяжелораненых. Из трех с лишним тысяч рядовых бойцов форта погибло одиннадцать человек.

Спика недосчитались четверых из менее чем сотни. М-да.

Варва подошел ко мне, вытирая пот со лба. Его доспехи были забрызганы черной кровью тварей. Его недовольный взгляд был направлен на организующего возвращение своих подчиненных обратно в форт Деймара. Похоже, мы думали об одном и том же.

— Итого тринадцать человек, — проворчал он.

Я лишь пожал плечами, ощущая усталость в мышцах.

— Их выбор. Они знают, что могут подключиться к нашей системе.

Варва скривился, его смуглое лицо исказила гримаса непонимания.

— Но ведь они же видят, что у нас работает! Видят наши результаты! Почему продолжают упрямиться?

Я внимательно посмотрел на группу Спика. Деймар стоял в центре, отдавая какие-то распоряжения. Его поза была напряженной, взгляд — колючим. Младшие кадеты перешептывались, бросая украдкой взгляды в нашу сторону.

— Видят, — согласился я. — Но Деймар уперся, как баран. Для него принцип важнее жизней подчиненных.

— Если так продолжится, — Варва понизил голос, — к концу учений от Спика останется только три четверти состава. Хуже всего то, что они теперь и от кооперации с другими отрядами отказываются, раз ты их контролируешь. Если бы не Бимвал, — так звали командира форта, — Деймар точно решил бы сражаться в одиночку.

Я не ответил сразу, размышляя. Мне, в принципе, было плевать на их потери. Но что-то в этой ситуации забавляло. И тревожило одновременно.

Среди кадетов Спика действительно зрело недовольство. Я видел, как младшие переглядывались, когда Деймар отворачивался. Как сжимали кулаки, когда выносили очередного раненого. Но пока никто не решался сказать вслух.

— Они сломаются, — наконец сказал я. — Деймар — не король, а просто старший, пользующийся авторитетом. Но авторитет не бесконечный. Вопрос только в том, сколько еще трупов им для этого понадобится.

Варва тяжело вздохнул:

— Жаль, что разум приходит после потерь, а не до.

Я кивнул, глядя, как лекари заворачивают очередное тело в грубый холст. Утром этот кадет еще завтракал в общей столовой. А теперь его везли в морг. И вот это было действительно печально.

###

Нанесенный на камень плаца песок хрустел под ногами, смешиваясь с мелкими камешками. Солнце стояло в зените, превращая тренировочную площадку в раскаленную сковороду. Ветер приносил запахи форта: масло оружия, пот, металл и едва уловимый дымок от дальних кухонь.

Варва стоял в десяти шагах, переминаясь с ноги на ногу. Его серебристый доспех клана сверкал на солнце. Он вращал плечами, разминаясь.

Спустя шестнадцать дней после того, как он вызвал меня на бой в приступе гнева, спарринг-таки состоялся. Но уже не ради того, чтобы что-то кому-то доказать или показать свое превосходство.

Наоборот, теперь мы оба искренне хотели чему-нибудь научиться друг у друга. Варва, поначалу показавшийся мне тем еще ублюдком, на поверку оказался рубаха-парнем, чья гордость была не болезнью, как у Деймара, а частью его статуса и публичного образа. Все-таки будущий кандидат на позицию главы сильнейшего герцогского клана страны должен был держать марку.

— Ну что, Паук, — голос Варвы звучал спокойно, но в глазах читался азарт. — Говорят, ты своими нитями можешь кого угодно поймать. Продемонстрируешь?

Я провел ладонью по подбородку, чувствуя песчинки, прилипшие к потной коже.

— Постараюсь.

Ананси материализовался на плече, его восемь лап впивались в ткань мундира. Я чувствовал, как энергия струится по невидимым нитям, уже расставленным по периметру арены — моей паутине, моей территории.

Варва ухмыльнулся.

— Тогда вперед!

Он не стал ждать ответа.

Его первый рывок был стремительным, но предсказуемым — прямой удар правым клинком, обернутым мерцающей энергией. Я отклонился, чувствуя, как воздух свистит у виска, и тут же контратаковал, посылая десяток нитей к его ногам.

Но Варва уже не был там.

Его силуэт будто бы поплыл и он исчез из поля зрения, появившись слева с рубящим ударом левым, более коротким кортиком. Я едва успел поднять нитяной щит — удар потряс его, как молот по наковальне.

— Неплохо, — проворчал Варва, отскакивая. — Но как-то скучно.

Он сменил стойку, опустив центр тяжести. Его «Рыбья Чешуя» покрыла все тело, даже на лице замерев поблескивающими пластинками. Фирменная техника Альриша не только давала крайне высокий уровень защиты, но и придавала движениям неестественные текучесть и плавность, позволявшие атаковать с совершенно неожиданных направлений.

И то, что Варва не был в сфере Сдвига Тверди и мог использовать только урезанную ее версию, ни капли не уменьшало ее эффективность.

Он атаковал серией — удар ногой в живот, мгновенный разворот, локтем в челюсть. Я парировал нитями, но с каждым движением чувствовал, как его скорость растет.

— Ты слишком медленный, — бросил он, остановившись между ударами. — Реакция подводит?

Я недовольно поморщился. С уровнем Бури было не удивительно, что я проигрываю, тем более в том, в чем Альриша были хороши — в скорости. Но я не собирался позволять этому спаррингу превращаться в игру в одни ворота.

Паутина, пропитанная множеством Буйств, проявилась по всей поверхности плаца, вытягивая слабо мерцающие Потоком жгутики к ногам Варвы. Каждое его движение теперь было необходимо просчитывать, прорубая себе дорогу через нити, чтобы не оказаться запеленатым, как младенец.

А тем временем сверху его, меня и весь наш импровизированный ринг уже накрывала другая сеть, захлопывая огромную ловушку.

Впервые Варва нахмурился, осознав грозящую ему опасность. Но до того, чтобы заставить его паниковать, я не добрался даже близко.

Рыбья Чешуя вспыхнула Потоком — и он будто бы нырнул в само пространство, ускорившись в разы и двигаясь так, как человеческое тело по идее не должно было быть способно. Ловчие нити на земле не могли ничего сделать.

Чувство было такое, будто я — актиния, в щупальцах которой шныряет маленькая рыбка-клоун, не получая ровным счетом никакого урона.

Я успел лишь поднять руки и создать небольшую подушку безопасности из нитей, когда его кулак врезался мне в бок. Броня смягчила удар, но я все равно отлетел на пять метров, кувыркаясь по песку. Губы обожгла кровь — я прикусил язык.

— Вот и все? — Варва стоял надомной, его «Чешуя» потускнела. Он тяжело дышал, видимо последняя техника даже ему далась нелегко.

Я поднялся, сплевывая песок.

— Пока да.

Он протянул руку, помогая встать.

— Ты слишком зациклен на нитях и ловушках. Если противник может их блокировать…

— Я получу в живот и скорее всего откинусь, — закончил я.

Варва покачал головой.

— Ты мыслишь как тактик — просчитываешь на десять шагов вперед. Но иногда нужно просто бить.

Я вытер пот со лба, глядя на свои дрожащие руки.

— Я подумаю над этим.

— Надеюсь, — Варва широко улыбнулся. — Иначе мне станет скучно.

— Подскажи мне, — произнес я после пары секунд пристального вглядывания в его довольное лицо. — Я застрял на уровне Бури больше года. Книги из библиотеки клана, советы отца, даже консультации старейшин — ничего не помогло.

Варва нахмурился.

— Ты понимаешь, что просишь меня помочь сопернику не только моему, но и всего моего клана?

— Думаю, ты достаточно хорошо успел узнать, какой я человек. Если Альриша не станут моими врагами сами, то и я даже не подумаю о том, чтобы лезть на рожон. К тому же я не прошу раскрыть секреты клана. Просто подсказа, иной взгляд.

Тень пробежала по его лицу. Но затем его губы вновь растянулись в улыбке.

— Хорошо. Я все-таки тебе немало должен за помощь на этих учениях. Но если вдруг мой совет поможет, помни, кто показал тебе путь к Оку Бури. Идет?

Я не моргнув глазом кивнул:

— Идет.

— Не буду распинаться про стандартные приемы, — начал он, немного помолчав. — Ты, очевидно, в курсе. Расскажу о том, что помогло мне пробиться. Когда-то в детстве, мне было пять или шесть, меня отправили в загородное поместье клана. Там есть озеро — почти идеально круглое и гладкое, как зеркало, когда нет ветра. Мы ходили туда с няней на пикники. За всю свою жизнь я не видел ничего более спокойного и умиротворяющего. Когда я прорывался с Бури на Око Бури, я представлял себе то озеро. Это… точка покоя. Понимаешь?

— Не совсем, — покачал я головой. Но я пойму. Надо просто подумать. Спасибо, — сказал я искренне.

Варва махнул рукой и уже собирался уходить, но вдруг обернулся:

— Лейран. — Его голос снова стал жестким. — Помни наш уговор. Это знание — не для твоего клана.

Я встретил его взгляд и медленно кивнул:

— Честное слово Белого Паука.

Он хмыкнул, но больше ничего не сказал, просто развернулся и зашагал прочь. Я постоял немного, пытаясь во всех красках визуализировать то, о чем он говорил.

Получалось не слишком успешно, но я и не собирался использовать чужой опыт для собственного прорыва. Мне просто нужно было уловить суть.

###

Я сидел на походной койке, ощущая под собой жесткие складки грубой шерстяной ткани. В палатке пахло кожей, металлом и слабым ароматом целебных трав — вероятно, от мази, которой я натирал плечо после сегодняшнего спарринга.

В голове, как навязчивый мотив, уже четвертый час крутились слова Варвы. Я устало вдохнул, чувствуя, как холодный ночной воздух обжигает легкие.

До Ока Бури переходы между уровнями были не слишком сложными. По сути, все упиралось лишь в навык контроля энергии.

Со Штиля на Полный Штиль — научиться останавливать Поток во всем теле сразу.

С Полного Штиля на Рябь — довести концентрацию Потока в тканях до максимума, после чего его избыток сам собой начинал «выдавливаться» наружу, создавая защитный слой.

С Ряби на Волну — научиться контролировать эту «пленку», растягивая ее для покрытия посторонних объектов.

С Волны на Цунами — научиться отделять частички этой «пленки» и управлять ими за счет резонанса с Потоком в теле.

Уровни Цунами, Шквала и Бури также предполагали лишь постепенное повышение уровня контроля над энергией, где преодоление каждой критической точки раскрывало новые грани применения Потока.

Но переход на уровень Ока Бури требовал не плавного повышения навыка, а единомоментного прорыва, крайне сложного в исполнении.

Классический способ предполагал раскручивание Поток внутри организма до предела, а затем, используя это вращение, создание в центре тела — там, где впоследствии должен был появиться Ледник, области пустоты, отсюда и название.

После успешного формирования эта пустота начинала стабилизировать течение Потока в теле, за раз выводя контроль над энергией на новый уровень и позволяя применять самые продвинутые и сложные Буйства.

Но Ананси…

Во-первых, его тельце было слишком маленьким, чтобы я мог втиснуть в него еще и зону пустоты. Уровень контроля над Потоком, необходимый для такого трюка, был в разы выше, чем тот, которого я сумел добиться за два с половиной года с момента появления Ана.

А во-вторых, в его теле, в том месте, где должна была сформироваться пустота, уже был Ледник, что еще больше усложняло задачу.

Это было все равно что пытаться вырезать идеальный круг внутри вишневой косточки. Но Варва говорил не о технике, а об ощущении.

Я снова закрыл глаза, на этот раз полностью отрешившись от окружающего мира. В памяти всплыл образ — не поместье Альришей, а что-то из моей прошлой жизни.

Темнота. Шум прибоя. Лунная дорожка на воде, такая ровная, что казалось — по ней можно пройти, как по мосту из света. В тот момент море не было ни застывшим, ни бурлящим. Оно дышало — мощно, размеренно, как спящий великан.

— Да… — вырвалось у меня.

Я представил Поток внутри Ананси таким же. Тяжелым, мощным, размеренным и мирным. Не нужно было силой разгонять его, из этого все равно ничего бы не получилось. Достаточно…

— Развести, — прошептал я, ощущая, как мышцы спины непроизвольно напрягаются.

Медленно, как сапер, обезвреживающий мину, я начал мысленно проводить границы вокруг Ледника. Не давил — просто отодвигал энергию, как воду пальцами. Впервые за все тренировки я не пытался контролировать каждый квант Потока, а позволил ему самому найти равновесие.

И — о чудо — пространство вокруг ядра осталось пустым. Не сопротивлялось, не схлопывалось, как раньше.

— Так-так-так… — мое дыхание участилось.

Теперь — раскрутка. Но не резкая, не рвущая, как я пытался раньше. Плавная, как течение вокруг скалы. Я начал с малого, заставляя энергию медленно двигаться по краям пустоты.

Ананси на ладони вдруг подался вперед, все восемь глаз загорелись ярче. Движение Потока очень медленно ускорялось, но центр оставался неподвижным — зона абсолютного покоя в сердцевине энергетического вихря.

— Держись, дружище, — прошептал я, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Паук дрожал, но не от боли — скорее от готовности к чему-то большему. Его тельце светилось ровным белым светом, а внутри…

Глава 7

Трещина.

Не физическая — энергетическая. Ощущение, будто внутри меня разорвалась тонкая пленка, сдерживающая что-то огромное. Поток хлынул через разлом, заполняя каждую клетку тела ледяным огнем. Я сжал зубы, чтобы не закричать, но звук все равно вырвался — хриплый, сдавленный стон, который тут же растворился в тишине палатки.

Ананси, свернувшийся у меня на плече, дрожал, его восемь лапок впились в ткань моего мундира. Его белое тельце светилось изнутри, как перегретый кристалл, а брюшко пульсировало в такт моему сердцебиению. Мы были связаны слишком крепко — он чувствовал мой прорыв так же остро, как и я.

— Держись, — прошипел я, хотя знал, что паук не понимает слов.

Ледник внутри Ананси — сгусток чужой, но подчиненной энергии — вспыхнул ярче, и я увидел его. Не глазами, а тем шестым чувством, что позволяло ощущать Поток.

Оно было похоже на крошечную, но невероятно плотную черную дыру, застрявшую в паучьем теле. Волна моего Потока, проходя через него, успокаивалась, стабилизировалась, даже очищалась.

Я чувствовал, как хаотичные энергетические вихри в моем теле выстраиваются в стройные спирали, как каждая молекула воздуха вокруг начинает отзываться на мое присутствие.

Око Бури. Более того: пик уровня.

Я разжал ладонь. Над кожей замерла крошечная сфера энергии — не просто сгусток силы, а структура, идеально сбалансированная, готовая взорваться или сжаться по моей воле. Раньше мне требовалась недюжинная концентрация, чтобы создать нечто подобное. Теперь — мгновение.

— Можно и дальше, — пробормотал я, ощущая, как энергия бурлит в жилах, требуя выхода.

Оставалось только пропустить весь Поток через Ледник Ана, переплавить его в Сдвиг Тверди. Четыре часа боли — и я стал бы мастером уровня, о котором большинство бойцов клана только мечтают.

Но я разжал пальцы, и сфера рассыпалась, оставив после себя лишь легкое покалывание в кончиках пальцев.

— Не сейчас.

Йораниан обещал помощь старейшин. Без них я рисковал навсегда исказить связь с Ана, превратить ее в хрупкую нить, которая порвется при первом же серьезном испытании. А это было неприемлемо.

Я встал, ощущая, как земля под ногами отзывается на каждый мой шаг. Тело стало легче, реакции — острее. Не буквально. Физически я до сих пор не отличался от хорошо тренированного человека. Но прорыв Ана через нашу связь углубил мое восприятие окружающего мира и собственного организма, за счет чего создавалась иллюзия наполнявшей мышцы силы.

И я должен был ее испытать здесь и сейчас.

— Варва! — мой голос прокатился по плацу, заглушая шум тренирующихся под уже закатным солнцем кадетов.

Он обернулся.

— О, Паук ожил. Ну что, хочешь второй раунд?

— Еще как!

Варва рассмеялся, скинул мундир, оставаясь в черной тренировочной рубахе. Его мускулы играли под кожей, покрытой бледными шрамами — отметинами прошлых боев.

— Давай, покажи, что ты понял из моих слов.

Я ухмыльнулся.

— Без правил? — спросил я.

— Ты шутишь? — Варва склонил голову набок, как хищник, оценивающий добычу. — Конечно без!

Я кивнул и отпустил Ана. Паук спрыгнул на землю, его лапки мягко коснулись песка, и в тот же миг я отпустил контроль.

Нити рванулись вперед. Десятки, сотни невидимых глазу волокон, сплетающихся в сеть. Варва отпрыгнул, но поздно — одна из нитей коснулась его плеча, и я дернул.

Он взлетел в воздух, перевернулся и приземлился на ноги, но я уже был рядом. Вернее, рядом была вольфрамовая гирька, нацеленная ему прямо в висок.

Варва успел среагировать — его ладонь встретила мою атаку, и взрыв энергии отбросил снаряд прочь.

— Неплохо, — хмыкнул он. — Но ты все еще медленный.

Я не ответил. Вместо этого сжал нити, и они рванулись к нему со всех сторон.

Бой только начинался.

Его движение было стремительным, как удар молнии. Поток покрыл его тело Рыбьей Чешуей, он рванул вперёд, и песок взметнулся за ним, как волна за быстроходным кораблём.

Но теперь я видел иначе.

Раньше я лишь реагировал — уворачивался, блокировал, контратаковал. Теперь же я почти предвидел. Не буквально, разумеется, но ставший в разы точнее и так невероятно тонкий контроль над Потоком через Ана позволил мне не просто ощущать движения Варвы, но и прогнозировать его дальнейшие ходы по мельчайшим изменениям в энергетическом фоне вокруг его тела.

К тому же у меня были мои нити. Они уже давно перестали быть просто инструментом для захвата добычи, а после достижения Ока Бури даже без раскинутого по плацу мицелия они усилили моё восприятие, превратившись в тысячи микроскопических сенсоров.

Когда Варва занёс руку для удара, я уже знал его траекторию. Отклонился влево, позволив его кулаку пройти в сантиметре от шеи, и тут же контратаковал.

Нити сжались в десятки острых узлов, ударив Варву в живот, рёбра, плечи. Но он лишь фыркнул, приняв удары на Чешую, которая вспыхивала густо-синим светом при каждом соприкосновении.

— Неплохо, — проворчал он, отскакивая назад. Песок под его ногами зашипел, испаряясь от перегретой энергии. — Это было намного лучше, чем днем. Неужели так вдохновился моими советами?

— Ты даже не представляешь, — хмыкнул я. — Приглядись повнимательней.

Секунда понадобилась ему на то, чтобы пустить больше Потока в глаза и перевести взгляд с меня на Ана, после чего эти самые глаза стали по форме почти идеально круглыми.

— Око Бури⁈ За пять часов⁈

— Я застрял на пике Бури на полтора года, так что ничего удивительного, — пожал я плечами.

— Ну, знаешь ли… некоторые застревают там на всю жизнь, — ухмыльнулся он. — Мне даже завидно.

— Я — не «некоторые». Да и ты тоже. Так что не прибедняйся и лучше доставай-ка меч.

— Это пожалуйста! — воскликнул он, выхватывая из ножен клинок.

Он снова ринулся в атаку, на этот раз изменив тактику. Его удары стали хаотичными, непредсказуемыми — он пытался сломать мой ритм, в чем фирменная техника клана отлично помогала.

Лезвие, тоже окутанное энергией Рыбьей Чешуи, рассекало воздух, оставляя после себя дымящиеся дуги, а его тело двигалось так быстро, что начало расплываться даже в моем новом, улучшенном восприятии.

Я чувствовал, как на лбу выступает пот. Концентрация, необходимая для поддержания такого уровня контроля, была колоссальной.

Но теперь это уже не было чем-то невозможным.

Нити взорвались движением. Они не просто отразили атаку — они поглотили её, впитав энергию Варвы и тут же высвободив обратно. Его собственный удар вернулся к нему с двойной силой, отбросив на несколько метров. Он кувыркнулся по песку, оставив за собой глубокую борозду, и вскочил уже с другой ухмылкой — не насмешливой, а восхищённой.

— Чёрт возьми! — Он отряхнулся, сбрасывая с плеч прилипшие песчинки. — Ты действительно перешёл на Око Бури! За какие-то пару часов. По одному только моему совету!

Я просто пожал плечами:

— Хороший совет был.

Варва рассмеялся, но его глаза стали серьёзными. Он подошёл ближе, перестав держать боевую стойку.

— Теперь ты иль Регул, — сказал он, — да ещё и с Оком Бури до девятнадцати лет лет. — Он сделал паузу, изучая моё лицо. — Если захочешь, можешь претендовать на титул главы клана.

Я рассмеялся, но в моём смехе не было веселья.

— Львы не примут Паука, — ответил я, глядя на свои нити, которые медленно возвращались ко мне, сверкая на солнце. — Даже если тот достигнет сферы Проявления Жизни.

Варва нахмурился, но не стал спорить. Он знал, что я прав.

— Тогда зачем ты вообще это делаешь? — спросил он наконец.

Я посмотрел на свои руки — на пальцы, которые больше никогда не будут целыми, на ноги, которые больше никогда не почувствуют земли.

— Чтобы выжить, — ответил я просто.

Больше объяснений не требовалось.

— Продолжим? — спросил Варва, немного помолчав.

— Конечно, — кивнул я.

###

— Третья волна почти отбита! — рявкнул седой ветеран в потрёпанном мундире, заряжая арбалет.

Я лишь кивнул, не отрывая взгляда от темноты за пределами укреплений. Прожекторы метались по полю, их слепящие лучи выхватывали из тьмы корчащиеся, перекошенные фигуры тварей Топей.

Они катились волной — сгорбленные, с конечностями, сросшимися в неестественных углах, с когтями, проросшими сквозь собственную плоть. Одна из тварей, похожая на гигантского скорпиона с человеческими руками вместо клешней, вцепилась в бревно частокола, но тут же рухнула вниз, прошитая тремя артиллерийскими зарядами подряд.

Я почувствовал, как Ананси шевельнулся под кожей, его холодное присутствие сжалось в комок тревоги.

— Четвертая волна! — уже почти обыденно закричал наблюдатель с вышки, но затем его голос сорвался на испуганный визг.

И тогда прожекторы осветили их.

Три фигуры.

Не искривлённые. Не мутировавшие.

Волки.

Но таких размеров я не видел даже в королевских зверинцах. Каждый — с боевого слона, с густой шерстью, чёрной, как смола, и глазами, в которых не было ничего, кроме безумия.

Они не бежали к форту, как остальные твари. Вместо этого они носились внутри четвертой волны, нападая на собственных «союзников».

Ближайшая к одному из волков тварь — нечто среднее между медведем и сороконожкой — бросилась на них сама. Тот даже не замедлился. Он просто взмахнул лапой — и тварь разлетелась на куски, словно гнилой плод.

— Замершие… — прошептал я, и мои пальцы сами собой сжались в кулаки.

Голос командира форта грохнул на весь форт, заглушая даже гул артиллерии:

— Всем бойцам уровня Ока Бури — немедленно в штабную башню!

Я уже знал, что это значит. Замершие — не просто твари Топей. В них Поток не исказился. Он застыл. Ни мутаций, ни слабости — только чистая, необузданная мощь и сознание, сожжённое безумием.

Скорее всего, даже с учетом того, что мой переход на уровень Ока Бури уже стал общеизвестной новостью, командир бы не сказал ни слова, если бы я остался на месте. Все-таки мои навыки в координировании были не менее, а возможно даже более важны, чем бой с Замершими.

Но я все-таки оставил свою позицию и отправился куда было сказано. Не потому, что хотел поиграть в героя или потому что верил в какой-то абстрактный долг. А просто потому что внештатная ситуация могла обеспечить мне внештатные бонусы.

Все-таки Око-Оком, а безопасности, с учетом всего, что со мной произошло за последние два с половиной года, я не испытывал даже близко, и мне нужны были любые способы обеспечить себе как можно лучшие условия.

Ну, а еще Замершие могли стать моим пропуском в мир здоровых ног. Я не мог упустить такую возможность.

Я влетел в штабной бункер, едва успевая за стремительным шагом Варвы. Мой инвалидный ортез с бронированными пластинами громко стучал по каменным плитам, а нити Ананси уже ползли по стенам, готовые в любой момент подхватить меня, если ноги подведут.

— Ты серьезно? — командир даже не поднял головы, когда мы подошли, его глаза и пальцы продолжали застегивать и проверять крепежи брони. — Привел калеку на бойню, Варва?

Варва лишь усмехнулся, почесывая свежий шрам на скуле:

— Он сам пошел, я ему не нянька. Да и калекой его назвать язык не поворачивается после того, как он мне вчера морду на бок свернул.

Командир наконец поднял голову. Его живой глаз изучал меня с холодной оценкой, пока кристаллический мерцал странными узорами.

— Слушай сюда, паучок, — он оттолкнулся от стола, и его тень накрыла меня целиком. — Твои нити хороши здесь, на стенах. Тебе точно не хочется остаться здесь, координировать оборону? Будешь как паук в центре паутины, все ниточки в твоих лапках.

— Командир, — я намеренно сделал шаг вперед, заставляя ортез громко щелкнуть, — если бы я хотел прятаться, то не пошел бы на стажировку Регул в принципе. И уж точно не прорывался бы на Око Бури в девятнадцать лет.

Разумеется, от первого до последнего слова это была ложь. Но если это был самый быстрый способ убеждения, то почему бы и нет?

В углу комнаты один из бойцов форта одобрительно хмыкнул. Гаррик хмыкнул, потирая подбородок:

— Сука, ну и наглец. — Он повернулся к Варве: — Ты ему хоть объяснил, что там будет?

Варва скрестил руки на груди:

— Нет, но вы же не думаете, что наш Паучок не в курсе?

Командир вздохнул и махнул рукой, мол: «Ладно, как угодно».

— Слушайте все, — его голос стал резким, как удар клинка. — Три Замерших. На каждого для гарантированного устранения нужно двое Сдвигов Тверди. У нас четверо. Так что последнего будете удерживать вы. Не убить — Поток упаси вас даже пытаться — просто не дать ему прорваться к стенам, пока старшие не освободятся.

В голове уже прокручивались варианты — нити для обездвиживания, яды для замедления, фантомные конструкции для отвлечения…

— Есть вопросы? — командир окинул всех взглядом.

— Да, — выступил вперед широкоплечий боец с татуировкой скорпиона на шее. — А если он нас все-таки догонит?

Командир ухмыльнулся, обнажив золотой зуб:

— Тогда, Скорп, постарайся умереть громко — чтобы мы успели подойти.

В комнате повисло молчание. Где-то за стеной грохнул особенно мощный взрыв, и с потолка посыпалась пыль.

— По коням, — рявкнул командир.

Когда мы выходили из башни, Варва наклонился ко мне:

— Все еще хочешь на эту пляску?

Я развернул ладонь, и между пальцами заплелась тончайшая нить Ананси, сверкающая, как лезвие.

— Больше, чем когда-либо, — ответил я, чувствуя, как проводник внутри меня ликует в предвкушении боя. — Я должен увидеть его вблизи. Должен понять…

Варва не спросил, что именно. Он лишь хлопнул меня по плечу с такой силой, что ортез жалобно скрипнул:

— Тогда держись, паучок. Сегодня ты узнаешь, каково это — танцевать со смертью.

Быстро выбравшись из форта, мы поспешили к одиноко стоящему укреплению — полуразрушенной каменной башне, чьи древние стены покрылись сетью трещин от времени и былых сражений.

Командир форта двигался впереди. Его доспехи мягко позванивали при каждом шаге. Трое других бойцов Сдвига Тверди следовали за ним плотной группой.

Старший из них, лысый великан с перебитым носом, нес на плече двуручный меч, лезвие которого мерцало голубоватым оттенком Потока. Двое других, мужчина и женщина, выглядели менее внушительно, но их движения были точны и выверены, выдавая огромный боевой опыт.

Я несся в толпе из десятка бойцов Ока Бури, ощущая, как нити Ананси уже сплетают вокруг моих ног невидимую сеть поддержки. Варва бежал рядом.

Остальные восемь добровольцев — все ветераны с лицами, изборожденными шрамами и прожитыми годами — держались плотной группой.

— Три Замерших, — прошептал один из них нам с Варвой, его голос был хриплым от старой травмы горла. — Давно такого не было. Не повезло вам, парни. Видели, на что они способны.

Я кивнул. Мне даже оборачиваться было не нужно. Раскинувшийся по полю боя мицелий прекрасно проецировал в мозг картинку троицы черных монстров, облегчавших жизнь защитникам форта, активно уничтожая окружающих их тварей Топей.

Если бы у последних осталось чувство самосохранения, волна бы давно рассеялась, но чувство страха монстрам было неведомо и они продолжали топить вперед на сладкий аромат приманки.

Волки отличались от обычных обитателей Топей — их тела сохранили природное совершенство форм, без уродливых мутаций. Но именно это и делало их смертельно опасными. Они разрывали нападавших тварей с методичной жестокостью, словно выполняли какую-то древнюю программу уничтожения.

Заместитель командира, один из троих сферы Сдвига Тверди, уже занял позицию у бойницы укрепления. Его длинные пальцы нервно перебирали рукоять модифицированного пистолета, способного стрелять зарядами концентрированного Потока.

— Начинаю приманку, — бросил он через плечо, его голос звучал неестественно высоко для такого роста.

Первый выстрел прогремел, как удар грома среди ясного неба. Заряд голубоватой энергии прочертил в воздухе огненную трассу и вонзился в бок ближайшего волка. Взрыв оставил на шкуре монстра лишь небольшой черный след.

— Чертова шкура, — пробормотал кто-то за моей спиной.

— Еще, — скомандовал командир.

Стрелок продолжил методичный обстрел. Второй выстрел — в шею. Третий — между глаз. Четвертый — в переднюю лапу. На пятом выстреле самый крупный волк наконец оторвался от своей кровавой трапезы и поднял голову.

— Работает, — процедил Варва, и я почувствовал, как энергия в его теле сгущается, готовясь к бою. — Но пока только одного.

— Тогда добавим перца, — фыркнул Стрелок и выпустил всю обойму в остальных волков.

Замершие остановились на мгновение, затем синхронно развернулись. Их мощные лапы с грохотом врезались в каменистую почву, оставляя после себя трещины. Расстояние чуть меньше чем в километр они должны были преодолеть за несколько десятков прыжков.

— Позиции! — командир развернулся к нам, его голос звучал как удар гонга. — Помните — ваша задача не убить их, а задержать. Держите дистанцию, бейте по очереди. Как только мы разберемся с первым — подключаемся к вам.

Я глубоко выдохнул. Не лучшие шансы, но если действовать умно…

— Если кто-то упадет — не бросайтесь спасать, — добавил Гаррик, его взгляд скользнул по каждому из нас. — Один труп лучше двух. Особенно против таких тварей.

Варва усмехнулся, его пальцы сжимали клинок так, что костяшки побелели.

Я выбрал позицию на полуразрушенной стене, откуда мог контролировать поле боя. Мои нити уже протянулись между камнями, готовые в любой момент превратиться в смертоносные ловушки.

Последние пятьдесят метров Замершие преодолели одним прыжком. Воздух завибрировал от их рычания, наполненного древней яростью. Первый волк — тот самый, самый крупный — врезался в стену ниже моей позиции.

Глава 8

Камни взорвались, как сухие листья под копытами скакуна. Обломки полетели во все стороны, и я едва успел прикрыться щитом из сплетенных нитей.

— Теперь! — крикнул командир, ивместе с тремя бойца Сдвига Тверди взмыл в воздух.

Шквал их атак обрушился на вожака троицы и одного из бет, после чего они тут же двинулись в сторону, уводя свои цели от небольшой крепости, чтобы позволить нам держать оборону максимально комфортно, если такое слово в принципе было уместно.

Я не видел, куда они направились — мое внимание полностью захватил последний волк, которому до стены осталась пара прыжков. Его пасть, усеянная кинжаловидными клыками, распахнулась в немом рыке.

Выпустив сеть из нитей, которые обвили морду чудовища, заставляя его на мгновение ослепнуть, я уже привычно отдал команду остальным через нити. Разумеется, в нынешней ситуации я не собирался отказываться от такого преимущества.

Девять бойцов на стене синхронно атаковали. Варва метнул копье из Потока, судя по мощи, тоже какое-то непросто Буйство. Пожилой воин с седыми висками выпустил серию на вид буквально огненных шаров, каждый из которых оставлял в воздухе дымный след. Хрупкая на вид женщина в очках создала энергетическую пилу, которая с визгом понеслась к цели.

Все эти атаки с грохотом обрушились на Замершего, но он лишь встряхнулся, как собака после купания. Его шкура дымилась, но казалось, повреждения были лишь поверхностными.

— Черт возьми, он даже не почуял этого! — выругался Варва, уже готовя следующую атаку.

В этот момент монстр прыгнул. Его мощные лапы оттолкнулись от земли, вывернув куски почвы размером с колесо телеги. Казалось, время замедлилось, когда эта черная туша весом в несколько тонн понеслась к стене.

Удар был сокрушительным. Каменная кладка возрастом в два столетия треснула, как тонкий лед. Бруствер просел, выворачивая наружу стальные арматурные прутья, которые скрипели и гнулись, как тростник. Я едва удержался на ногах, чувствуя, как ортезы впиваются в разваливающуюся кладку.

Глаза чудовища, теперь в нескольких метрах от меня, горели пустым, бездумным пламенем. В них не было ни ярости, ни боли — только слепая, неостановимая ярость уничтожения.

Белые нити вырвались из моих пальцев, сверкая на солнце. Они обвили мощную шею чудовища, его передние лапы, туловище — как стальные канаты, сдерживающие разъяренного быка.

Замерший дернулся, и я почувствовал, как мои руки немеют от напряжения. Каждая нить звенела, как гитарная струна, готовая лопнуть.

Я вложил в этот прием все, что имел, но даже так максимум, на который меня бы хватило — это пара секунд.

— Боже правый, он сильнее, чем мы думали! — прошептал кто-то справа.

Я переключил внимание на союзников. Он ошибался. Важнее была не сила волка, а его скорость даже при буквально слоновьих габаритах.

— Не сопротивляйтесь! — крикнул я, запуская новые нити.

Тонкие белые волокна обвили талии бойцов, подняли их в воздух. Варва фыркнул, когда нить обхватила его мощный торс:

— Эй, полегче, Паук! Я не кукла на веревочках!

— Пока летать не научишься — заткнись! — огрызнулся я, чувствуя, как пот стекает по спине. — Атакуйте по очереди! Заставим его плясать под нашу дудку!

Первым атаковал один из бойцов. Его клинок из Потока с грохотом вонзился в плечо чудовища.

Замерший взревел (впервые издав звук) и рванулся к обидчику, на этот раз порвав нити, что его удерживали, как ниточки, но моя тактика сработала. Я отдернул его прочь из-под клыков волка, подняв в воздух на пару десятков метров, докуда даже Замершему было непросто дотянуться.

— Моя очередь! — крикнул седой ветеран.

Его атака была точной и выверенной — сгусток энергии размером с яблоко влетел прямо в открытую пасть чудовища. Раздался глухой хлопок, и из ушей волка повалил дым. Я дернул нить в нужный момент, позволяя ветерану отскочить, пока монстр неистово тряс головой.

— Отлично! — похвалил я. — Варва, теперь ты!

Он кивнул и выпустил серию энергетических копий. Они били по морде Замершего и спине, заставляя того пятиться. Стена под нами дрожала от каждого удара, крошась в пыль.

И пока он не успел оклематься, я добавил последний штрих. Оплел его самого нитями еще раз, но не пытаясь удержать на месте, а просто создавая центральный узел для своей паутины, на концах которой болтались поливающие его Буйствами бойцы.

По итогу получалось так, что волк в принципе потерял способность кого-либо достать, ведь, пытаясь допрыгнуть до одного из своих обидчиков, он сам своим движением отталкивал его прочь, как ослик, никак не способный схватить привязанную к удочке на его спине морковку.

Разумеется, мои нити не были настолько жесткими, да и рывки Замершего в любом случае нужно было как-то амортизировать, так что болтало бойцов знатно, но это совершенно точно было куда лучше, чем быть сожранным.

Так и пошло — ритмичный, почти танцевальный обмен ударами. Рывок — удар — отскок. Чудовище металось на месте то к одному противнику, то к другому, из-за полного отсутствия интеллекта не в силах понять, что происходит и придумать противодействие, а мы методично изматывали его. Камень крошился под его когтями, но внутренний двор крепости, куда мы в итоге спустились, держался достойно.

— Еще! — Варва уже ухмылялся, размахивая вторым копьем из Потока. — Давайте добавим перчику!

Вот только это было не развлечение. И ему очень повезло, что я помнил об этом за него.

— Концентрация на левую переднюю лапу! — скомандовал я. — Варва, бей в сустав!

Он не заставил себя ждать. Его копье вонзилось точно в цель, и мы услышали треск ломающихся костей. Замерший взвыл от боли, впервые показав уязвимость.

— Хорошо! — прокричал я, чувствуя, как Ананси дрожит от напряжения в моей грудной клетке. — Ещё немного!

Мои нити гудели от напряжения, как струны перегруженного инструмента. Я мысленно представил их структуру — тысячи микроскопических волокон, сплетённых в сверхпрочные канаты, каждый из которых был закреплён за одного из бойцов.

Вдруг всё пошло наперекосяк.

Седой боец, висящий слева от меня, выпустил слишком широкий заряд. Его энергетический снаряд, предназначенный для удара по плечу волка, прошёл в сантиметре от нити, соединяющей Варву с общей системой. Раздался едва слышный, но роковой щелчок.

— Чёрт! — успел крикнуть я, но было уже поздно.

Варва, уже занесший руку для следующей атаки, внезапно потерял равновесие. Его глаза расширились от осознания ситуации — нить порвана, страховка исчезла. Инерция собственного броска понесла его прямо вперёд, к разинутой пасти чудовища.

В моей голове, работающей с бешеной скоростью под воздействием Потока, пронеслась целая цепочка мыслей:

Он погибнет. Сейчас. И это… стратегически выгодно.

Я видел, как блестит его Рыбья Чешуя, как его глаза отражают приближающиеся клыки. Варва — будущий лидер клана Альриша. Сильный, амбициозный, потенциально опасный.

Если он погибнет здесь, через десять лет у Регулов будет на одного серьёзного конкурента меньше. Это чистая математика власти.

Но почти сразу же я ощутил волну отвращения к собственной мысли.

Нет. Это не тот путь.

Во-первых, Альриша мне ничего плохого не сделали. Наши кланы конкурируют, но не воюют.

Во-вторых — и это было главное — если Варва выживет и однажды возглавит клан, он будет должен мне жизнь. А в нашей политике такие долги ценнее золота, влиятельнее любых договоров.

Ну и в-третьих, может быть я и использовал далеко не самые честные методы в своей борьбе, но до крысятничества еще не опускался и не собираюсь.

Всё это промелькнуло в сознании за доли секунды.

А дальше…

Как там говорил Варва?

Иногда лучше просто делать, а не думать? Ну, что же. Ладно.

Тело Ананси напряглось в моей груди, Ледник внутри него вспыхнул ледяным сиянием. Энергия, даже при том, что через мое тело проходил даже не один ее процент, выжигала мне вены, превращая кровь в кипящий металл. Каждая нить на моих руках натянулась до предела, а затем — разом ослабла, выпуская в мир тысячи тончайших волокон чистого Потока.

Они сплетались в воздухе, образуя сначала контуры, потом объем, и наконец — детали. Гигантский паук, размером почти с Замершего волка, материализовался между Варвой и смертью. Его восемь глаз вспыхнули тем же холодным белым светом, что и у Ананси, а брюшко переливалось, как будто сделанное из жидкого серебра.

Но создать фантома было лишь половиной дела.

Я закрыл глаза и перенес сознание в фантома. Контролировать его тушу с помощью одной лишь синхронизации было невозможно.

— Держись! — успел крикнуть я Варве, но мой голос потонул в реве Замершего, а потом я уже не мог говорить.

Фантом рванулся вперед. Шесть лап вонзились в землю, поднимая фонтаны грязи и щебня. Седьмая и восьмая — вытянулись, чтобы пусть не подхватить падающего Варву, но хотя бы оттолкнуть его прочь от волка.

Замерший даже не успел среагировать. Туша энергетического паука врезалась в него сбоку, как катапультный снаряд, тут же окатив бок твари ядом из пасти.

Но этого было даже близко недостаточно, а тем временем я уже чувствовал, как энергия вытекает из меня, словно вода из разбитого кувшина. Нитям, связывающим других бойцов, не хватало силы — они лопались одна за другой.

Воин в синем плаще рухнул на колени, женщина с двойными кинжалами едва не упала лицом в грязь. Варва, едва успевший откатиться в сторону, схватился за раненое плечо, лицо его побелело от боли.

Замерший поднялся. Его левый бок был опален попаданием кислотной отравы, но на этом и все. А в глазах горела та же безумная ярость. Он тряхнул гривой, и капли ядовитой слюны фантома полетели во все стороны. Одна попала на щит ближайшего бойца — металл начал пузыриться и плавиться.

— Боже милостивый… — прошептал кто-то за моей спиной.

Чудовище прыгнуло.

Фантом встретил его, обвивая лапами, опутывая нитями. Они сцепились в смертельной схватке, перекатываясь по земле, ломая камни, вырывая с корнем чахлые деревца. Я чувствовал каждый удар, каждый укус — не своей плотью, но боль была вполне реальной.

— Атакуем всем что есть! — крикнул седобородый ветеран, поднимая дрожащие руки. — Пока паук держит его!

Его ладони вспыхнули алым. Пламя вырвалось наружу, но не рассеянным потоком, а тонкой, как лезвие, струей. Она вонзилась в уже травмированный бок чудовища, выжигая плоть до костей. Запах горелого мяса ударил в нос.

Женщина с кинжалами подскочила с другой стороны. Ее клинки засветились фиолетовым — признак смертельного яда. Два точных удара — и стальные клыки вонзились в шею волка, прямо в яремную вену.

Я чувствовал каждую нить своего фантомного паука, обвившегося вокруг шеи чудовища. Ананси внутри конструкции напрягся, его сознание сливалось с моим глубже, чем я привык. «Ещё немного», — подумал я, ощущая, как энергия Ледника стремительно иссякает.

— Голова! — крикнула женщина в лёгких кожаных доспехах, её голос звенел, как сталь. — Третий ударный, приготовиться!

Трое бойцов синхронно рванули вперёд. Первый — коренастый мужчина с лицом, изборождённым шрамами — размахнулся двуручным мечом, который вспыхнул алым светом. Его удар пришёлся точно между глаз чудовища. Кость затрещала, но не поддалась.

— Чёртова шкура! — выругался он, отскакивая назад.

В этот момент второй воин — высокий, худощавый, с посохом, увенчанным кристаллом — ударил по тому же месту сгустком сжатого воздуха. Трещина пошла по черепу, как паутина.

— Давай! — прошипела женщина-воин и вонзила свой узкий клинок прямо в трещину.

Волк взвыл так, что у меня заложило уши. Его массивная голова дёрнулась, и я почувствовал, как нити моего паука начали рваться. «Держись, Ан», — мысленно прошептал я, ощущая, как проводник из последних сил поддерживает конструкцию.

— Не даём опомниться! — рявкнул седой воин. — Грудь и горло! Комбинированная атака!

Пятеро бойцов сомкнули ряды. Двое ударили по передним лапам, заставляя чудовище опуститься. Ещё двое — мужчина с молотом и женщина с парными кинжалами — атаковали горло. Но главный удар нанёс седовласый воин — его топор, окутанный пламенем, вонзился прямо в грудь Замершего, между рёбер.

Кровь хлынула фонтаном, обжигающе алой, почти чёрной в тусклом свете. Волк закашлялся, из пасти вырвался сгусток пены с кровью. Его движения стали медленнее, но от этого не менее опасными.

— Он слабеет! — крикнул кто-то сзади. — Добиваем!

Я чувствовал, как мои силы на исходе. Фантомный паук начал расплываться, нити теряли плотность. «Ещё немного… ещё немного…» — твердил я себе, заставляя Ана держаться.

Последний удар нанёс молотобоец. Его оружие, внезапно вспыхнув ослепительно белым светом, обрушилось на уже треснувший череп. Раздался звук, словно падающее дерево — глухой, мощный треск.

Замерший замер. Его огромное тело дрогнуло, потом медленно, как подкошенный дуб, начало клониться набок. Когда он рухнул на землю, казалось, содрогнулась вся крепость.

Моё сознание резко вернулось в тело целиком и полностью. И тут же — боль. Острая, жгучая, всепоглощающая.

Я лежал в пыли, среди обломков каменной стены, на которую меня швырнуло ещё в начале боя ударной волной. Правая рука неестественно вывернута — явный перелом. В боку пылало, будто кто-то вставил раскалённый клинок и забыл его вынуть. Каждый вдох давался с трудом, словно рёбра сжимались тисками.

— Чёрт… — прошептал я, и даже это слово вызвало новый приступ боли.

Фантомный паук окончательно рассыпался. Ан вернулся ко мне — маленький, дрожащий, почти прозрачный от истощения. Я попытался пошевелить пальцами левой руки — получилось, но каждое движение отзывалось новой волной тошноты.

«Если сейчас отключусь — не проснусь», — промелькнула трезвая мысль. Но выбора не было. Глаза сами закрывались, сознание уплывало, как щепка в бурной реке.

Последнее, что я успел подумать, прежде чем тьма поглотила меня полностью: «Хотя бы волк мёртв…»

Где-то вдалеке, словно сквозь толщу воды, донёсся голос седовласого воина:

— Эй, паучник! Держись!..

Но его слова уже терялись в нарастающем гуле в ушах. Я провалился в темноту.

###

Сознание вернулось ко мне волной мучительной боли, словно кто-то методично вбивал раскаленные гвозди в каждый нервный узел моего тела. Но это, на самом деле, была хорошая новость. Я не умер, а лежал на жесткой армейской койке в душном лазарете форта «Серая Грань».

Сквозь призму полуоткрытых век я видел потрескавшийся известняковый потолок, где в углах плелась настоящая паутина — ирония судьбы не ускользнула от моего затуманенного сознания.

Резкий запах антисептика «Кровавая Роса» — фирменной разработки клана Антарес — смешивался с дымом от сгоревших лечебных трав, создавая едкую смесь, от которой першило в горле.

Попытка пошевелиться вызвала волну новых болевых сигналов — тело реагировало вяло, мышцы отказывались подчиняться, будто налитые свинцом. Лишь слабое покалывание в кончиках пальцев свидетельствовало, что нервная система еще функционирует.

— Ну наконец-то, смотри-ка, наш герой очнулся.

Голос Архана прозвучал слева. Поворот головы дался с трудом — шейные позвонки хрустели, как старые дверные петли. Мой брат сидел на трехногом табурете (четвертая нога явно отломалась в каком-то бою), его мощная фигура казалась неестественно сжатой в тесном пространстве лазаретной палаты.

— Три дня, — произнес он, перекрестив руки на груди. Сапоги его были покрыты засохшей грязью. — Целители уже думали, не очнешься. Врач говорил, что если до заката не придешь в себя…

Он не договорил, но я понял. Я хрипло рассмеялся, что сразу вызвало приступ кашля. Губы ощутили солоноватый вкус крови — видимо, при падении я прикусил язык.

— Зато теперь я наконец нашел один минус проводника, — проговорил я, когда кашель утих. Голос звучал чужим, хриплым. — Помимо отсутствия двух пальцев.

Архан приподнял густые брови, оставив между ними вертикальную морщину — точь-в-точь как у отца, когда тот был чем-то недоволен.

— И какой же это минус, о великий стратег? — в его голосе звучала привычная насмешка, но в глубине карих глаз читалось неподдельное любопытство.

— Если обладатель проводника падает с трех метров, — я с усилием приподнял руку, демонстрируя дрожащие пальцы, — он превращается в тряпку. Будь на моем месте ты, отделался бы парой синяков. А я… — я кивнул на свое беспомощное тело, — вот.

Архан фыркнул, но неожиданно уголки его губ дрогнули. Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент тяжелая дубовая дверь лазарета с грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену.

В проеме возникла массивная фигура командира форта. Кожаный ремень с гербом форта скрипел при каждом шаге, а тяжелые сапоги с металлическими накладками гулко стучали по каменному полу.

— Ну и законченный же ты дурак, Регул, — проревел он, останавливаясь в метре от моей койки. Его мощные руки, покрытые сетью старых шрамов, сжались в кулаки. — Полез на рожон, как идиот! Не рассчитал силы, чуть сам не сдох, да еще и половину добровольцев чуть не угробил!

Я медленно приподнял бровь, ощущая, как пот стекает по виску.

— Зато волка убили, — заметил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Командир скривил губы, обнажив желтоватые зубы, один из которых был золотым.

— Убили, — он с силой выдохнул, и запах дешевого табака достиг моих ноздрей. — Но знаешь, что было бы, если б твой паучий фокус не сработал? У меня сейчас были бы не просто проблемы, а полноценная война с Альришами! Варва — не просто кадет. Его смерть…

— Просто скажите «спасибо», — перебил я, чувствуя, как от возмущения по телу разливается жар.

Командир со щелчком захлопнул рот, после чего довольно ухмыльнулся.

— Спасибо, сука! Но в следующий раз, если решишь спасти кандидата в герцоги, постарайся не оказаться на краю гибели сам! У тебя же голова на плечах есть, или проводник ее совсем заменил?

Я усмехнулся, несмотря на боль в сломанном ребре.

— Если бы я думал дольше трех секунд, Варва сейчас был бы в желудке того волка. Разве не так?

— Так, так. Ладно, спасибо, что жив остался. Если что понадобится — обращайся. В разумных пределах, разумеется.

Я почувствовал, как в голове складывается план.

— Ногу волка, — сказал я без предисловий.

Он замер с открытым ртом.

— Чего?

— Замершего. Хочу его ногу. Для исследований, — уточнил я, стараясь говорить максимально четко, несмотря на сухость во рту.

Командир несколько секунд молча смотрел на меня, потом внезапно громко расхохотался, хлопнув себя по бедрам.

— Да ты… Да ты совсем рехнулся! — он вытер слезу. — Ладно, черт с тобой. Бери свою проклятую ногу. Но только одну — остальные части пойдут в арсенал для изучения. И чтобы никаких претензий!

Он развернулся и тяжело зашагал к выходу. У двери он остановился, не оборачиваясь.

— И выздоравливай быстрее, калека. Форту без твоих паучьих фокусов будет скучно.

Дверь захлопнулась, оставив нас с Арханом в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием факелов в железных подсвечниках.

Прошло около получаса. Архан ушел за водой, а я лежал, разглядывая трещины на потолке и пытаясь пошевелить пальцами ног. Так, чисто от нечего делать. Безуспешно, разумеется. Внезапно дверь снова открылась, на этот раз без стука.

В проеме стоял Варва иль Альриш.

— Ты жив, — произнес он, останавливаясь у моей койки. Его голос звучал хрипло, будто он несколько дней не пил воды.

Я с трудом приподнял уголок губ.

— Пока что, — ответил я, ощущая, как пересохшее горло сжимается от жажды.

Варва молчал несколько долгих секунд, его пальцы непроизвольно сжимали край моей койки, отчего дерево слегка затрещало. Затем он резко выдохнул, и его плечи опустились, будто с них сняли невидимый груз.

— Спасибо, — вырвалось у него, и эти слова прозвучали так неестественно для его обычного высокомерного тона.

Я медленно покачал головой.

— Не за что. Просто расчет.

Варва внезапно резко выпрямился, и его глаза вспыхнули.

— Нет, это… — он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Я в долгу. И клан Альриш долги помнит. Пока это в моих силах — любая просьба. Любая.

Я почувствовал, как в голове начинают складываться планы, но лишь ухмыльнулся, ощущая, как трескаются пересохшие губы.

— Тогда я подожду, пока станешь главой клана. Вот тогда и поговорим.

Варва замер, потом медленно, как будто через силу, кивнул. Его глаза стали снова холодными, но в них появилась новая глубина.

— Договорились, Лейран.

Он протянул мне руку, которую я с удовольствием пожал, благо правая как раз была цела, после чего развернулся и вышел, оставив меня лежать в полутемном лазарете, где теперь пахло не только лекарствами, но и обещаниями будущих союзов.

Но это будет еще неизвестно когда. А пока что учения заканчивались, с учетом травм я все равно не смогу уже поучаствовать ни в одном сражении, а потом будет возвращение в столицу и…

Сдвиг Тверди.

Глава 9

Дверь в кабинет Йораниана распахнулась с тихим скрипом, нарушая покой пыльного кабинета. Я переехал порог.

— Ну вот и наш герой, — голос Йораниана напоминал скрип несмазанных механизмов. Он поднял взгляд, и в его мутных, как запотевшее стекло, глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение. — Месяц валялся, как мешок с костями, пропустил и церемонию, и начало учебного года. Надеюсь, твои ноги хотя бы не отсохли окончательно?

Я, не удостоив колкость ответом, подкатил кресло к столу. Откинулся на спинку, положив левую руку на подлокотник.

— Обещанный долг, — произнес я, наблюдая, как солнечный луч играет на глянцевой поверхности стола. — Готов назвать условие.

Йораниан нахмурился. Внезапная тишина в кабинете стала почти осязаемой. Даже пылинки, кружащиеся в воздухе, казалось, замерли в ожидании.

— Говори, — процедил старейшина, и его пальцы непроизвольно сжались.

— Девять старейшин. — Я выдержал паузу, давая словам осесть. — Сдвиг Тверди. Надежные. Для ритуала.

Старик замер. Его дыхание стало настолько тихим, что казалось, он перестал дышать вовсе. Даже часы на каминной полке, обычно громко тикающие, внезапно замолчали.

— Объясни, — наконец выдавил из себя он, и его голос звучал теперь как скрип пергамента.

Я постучал указательным пальцем по подлокотнику. В ответ из складок рукава выполз Ананси. Паук, размером теперь с крупную мужскую ладонь, переливался молочно-белым светом. Его брюшко, наполненное сжатой энергией, пульсировало в такт моему дыханию.

— Я готов перейти в сферу Сдвига Тверди. Но для этого нашу с ним связь нужно укрепить, — пояснил я, проводя рукой над Ананси. Между пальцами засветились тонкие энергетические нити, образуя сложный узор. — Иначе он станет самостоятельным. Отдельной сущностью.

Йораниан откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Его взгляд на мгновение скользнул к двери, будто проверяя, не подслушивает ли кто.

— Ты хочешь, чтобы девять мастеров Сдвига Тверди влили энергию в твоего паука? — Старейшина медленно поднял седую бровь. — Это… рискованно. Один неверный импульс — и он взорвется, утащив тебя в небытие. Или того хуже.

Я не моргнув глазом выдержал взгляд старика.

— Я все просчитал. Я не собираюсь умирать. Не сейчас.

Йораниан тяжело вздохнул, потирая переносицу. Его взгляд снова скользнул к двери, на этот раз более осознанно.

— Девять — это почти вся моя фракция, многие из которых сейчас выполняют задания клана или занимаются не менее важной организационной работой, — прошептал он. — Ты понимаешь, что просишь? Это не просто собрать компанию стариков на чай.

— Понимаю, — Я наклонился вперед. — Но это было обещание. ВАШЕ обещание. К тому же это ведь не только ради меня. Если у меня получится, то я смогу придумать способ безопасного перехода в сферу Сдвига Тверди для остальных владельцев проводников, которых в последние месяцы становится все больше и больше. Но финальный выбор, разумеется, за вами.

Тишина в кабинете стала почти физически ощутимой.

— Не думаешь, что твоя самоуверенность рано или поздно выйдет тебе боком? — наконец поинтересовался старейшина. — Сейчас ты знаешь о проводниках больше чем кто-либо в клане и именно твои исследования лежат в основе всех наших наработок. Но так будет не всегда. Когда-нибудь ты потеряешь это преимущество, появятся те, кто разбирается в вопросе лучше, возникнут новые идеи, и ты окажешься на обочине. Особенно если будешь продолжать дерзить.

— Именно поэтому до того момента, как это произойдет, — хмыкнул я. — Мне и нужно достичь сферы Сдвига Тверди, чтобы ни у кого из вас не осталось выбора, кроме как считаться со мной. Уже не из-за знаний, а благодаря силе.

Еще несколько секунд мы играли в гляделки. Но в конце концов Йораниан выдохнул, и его плечи слегка опустились, будто под тяжестью принятого решения.

— Боюсь представить, чего бы ты добился, если бы не твои ноги, — хмыкнул он. — Хорошо. Где и когда?

— Лаборатория в подвале особняка иф Регул, — сказал я, откатываясь от его стола. — Через три дня, в семь вечера. Я подготовлю все необходимое, от вас нужно будет только прийти. И насчет ног… если бы не они, скорее всего, вы бы обо мне даже не услышали.

Йораниан кивнул, но, когда я уже развернулся и двинулся к выходу, он вдруг спросил:

— Ты уверен, что готов? Это ведь не просто очередной эксперимент, мальчик. Один неверный шаг…

— Нет, — честно ответил я, не оборачиваясь. — Но иного выбора у меня нет. Либо я делаю этот шаг, либо все предыдущие жертвы были напрасны.

###

Подвал особняка иф Регул дышал холодом вековых камней. В центре комнаты стояло массивное кресло из чёрного дерева, его подлокотники украшали серебряные руны, выгравированные с хирургической точностью. Пока что просто узор, но вскоре они станут критически важным элементом ритуала, на который я нацелился.

Девять старейшин образовали безупречный полукруг вокруг кресла. Их тени, искажённые неровным светом, казалось, танцевали на стенах древний ритуальный танец.

Отец стоял чуть в стороне, явно до сих пор недовольный тем, что я собираюсь сделать. Но мы с ним уже не раз все обсудили и он понимал, что по-другому никак.

Я провёл пальцами по холодному дереву кресла, ощущая подушечками микроскопические неровности магических формул. Когда я резким движением пересел в него из своей каталки, по спине тут же прошлась волна дрожи, наполовину от прохладной древесины, наполовину от предвкушения.

— Проводники для тех, кто лишён собственного Потока, — начал я, тщательно подбирая слова. Нужно было объяснить этим старейшинам, для чего они здесь, но при этом не раскрыть никаких тонкостей процесса, чтобы до поры до времени поддерживать собственную ценность для клана. — При достижении Сдвига Тверди обретают роковую автономность. Ледник в их телах становится полноценным энергетическим ядром, полностью самодостаточным. — Я сделал паузу, наблюдая, как старейшины обмениваются взглядами. — Связь с человеком в этот момент рвётся, и это в лучшем случае.

Один из старейшин, чья массивная фигура напоминала гранитную глыбу, выступил вперёд. Его седые волосы, собранные в тугой узел, блестели в свете ламп. Глубокие морщины на лбу сомкнулись воедино, когда он нахмурился:

— Ты утверждаешь, что твои создания, эти… проводники, могут выйти из-под контроля? Стать самостоятельными существами?

— При определенных условиях они могут даже перехватить контроль над человеком и превратить его в безвольную куклу, — я поднял руку, и Ананси выполз на ладонь. Его белое тельце мерцало, как лунный свет на поверхности озера. — Но я нашёл способ это предотвратить.

Другой старейшина, стоявший слева от Йораниана в традиционном чёрном камзоле, склонил голову.

— Говори конкретнее, — потребовал он.

Я разжал пальцы, и Ананси мгновенно сплёл между ними сложную паутину из тончайших энергетических нитей, которая тут же растворилась в воздухе с лёгким шипением.

— Если в момент перехода проводника в Сдвиг Тверди другой мастер этого уровня прокачает свой Поток через формирующийся Ледник… — я сделал паузу, наблюдая, как старейшины невольно наклоняются вперёд, — энергетический контур перегрузится. Избыточная энергия будет искать выход и вольётся в связующую нить между человеком и проводником. Это укрепит связь настолько, что даже после эволюции разорвать её будет невозможно.

— И как долго продержится эта… усиленная связь?

— До уровня Вулкана точно, — ответил я, — но на Острове Пепла даже такая связь разрушится. И пока что я не знаю, как это исправить.

— Мой случай особый. У меня уже есть Ледник, и связь с проводником уже укреплялась во время предыдущего ритуала. Так что прорваться на уровень Сдвига Тверди для меня несложно. Но если я просто это сделаю, то потеряю шанс подняться выше Вулкана.

Раздался скептический хохот. Это был старейшина Кронд, его иссохшая фигура напоминала высушенную ветвь. Жёлтые зубы обнажились в усмешке:

— Ха! До Вулкана доходит один из пятидесяти человек, перешедших в Сдвиг Тверди, в лучшем случае! А до Острова Пепла — и того меньше. Чего о таком думать? Да если этот твой паучок доберется до уровня Вулкана и останется подконтрольным, это можно будет считать чудом!

Отец резко повернулся к нему:

— Мой сын не из тех, кто останавливается на достигнутом. — Его голос прозвучал как удар хлыста. — Продолжай, Лейран.

Я кивнул, чувствуя, как в висках начинает стучать кровь.

— Так что я планирую повторить лдя себя процедуру укрепления связи, но так как у моего проводника уже есть Ледник, для прорыва потребуется давление, которое один мастер Сдвига Тверди обеспечить не сможет. Нужен энергетический шторм. Настоящая буря.

Йораниан медленно обвёл взглядом собравшихся, его глаза останавливались на каждом из старейшин.

— Поэтому мы здесь. — Он сделал шаг вперёд, и пол под ним слегка затрещал. — Десять мастеров Сдвига Тверди. Достаточно, чтобы разнести весь этот особняк на песчинки. Я понимаю, что некоторые из вас недовольны тем, что мы вынуждены так стараться ради мальчишки. Но даже если не брать в расчет то, что он уже сделал для клана, сегодняшний ритуал — это проверка озвученной им теории, которую Лейран решил испытать на самом себе. Если у нас получится, то это будет означать, что и для других владельцев проводников тот же ритуал сработает без проблем. А значит, в перспективе, мы сможем обеспечить для клана не одного и даже не десять мастеров Сдвига Тверди уровня Ледника, а то и Вулкана. Так что, как бы скептично или предвзято вы не относились к Лейрану или его проводникам, я настаиваю на том, чтобы сейчас вы отбросили все посторонние мысли и сосредоточились на процессе. Если из-за чьего-то разгильдяйства, неосторожности или несерьезности ритуал провалится, вы будете иметь дело со мной лично.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ладони внезапно стали влажными. И не от слов Йораниана, а от ауры, что он выпустил. Даже не ощущая самого Потока от великого старейшины, можно было ощутить скрытую в небольшом теле мощь.

— Если всё сделаем правильно, — сказал я, выдержав некоторую паузу после тирады Йораниана, — Ананси станет первым проводником в истории, достигшим Сдвига Тверди.

— А если ошибемся? — Курт скрестил руки на груди, его массивные бицепсы напряглись под тканью. — Что тогда?

Я встретил его взгляд без колебаний:

— Тогда я умру. Скорее всего. Либо что похуже.

Тишина повисла в подвале, густая и тяжёлая, как смола. Даже дыхание старейшин стало неслышным. Йораниан первым нарушил молчание:

— Мы начинаем. — Он поднял руку, и его пальцы вспыхнули голубым пламенем. — Занимайте позиции.

Старейшины двинулись, занимая места согласно начерченному на полу узору. Я направлял их, говоря сдвинутся на полшага или четвертьшага, чтобы все в итоге сработало идеально.

Отец остановился прямо передо мной, его глаза в этот момент казались почти… обеспокоенными?

— Ты уверен? — спросил он одними губами, так, чтобы другие не услышали.

Я лишь кивнул, он кивнул в ответ. Ананси заполз мне на голову.

— Когда мой проводник вспыхнет Потоком, начинайте вливать в него энергию, — проинструктировал я. — Не жалейте, поддерживайте настолько мощный напор, насколько можете, но во главу угла ставьте стабильность. Незначительные плавные изменения интенсивности ни на что не повлияют, но резкие скачки могут все сломать.

— Это все инструкции? — переспросил один из старейшин после паузы.

— К счастью или к сожалению, но да, — кивнул я. — От вас мало что будет зависеть, всю самую тяжелую работу предстоит сделать мне.

В ответ на эту реплику больше половины старейшин недовольно фыркнуло, но предупредительный «Кхем!» Йораниана заставил их замолчать.

Я тем временем закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз, максимально расслабил тело, откинувшись на спинку кресла…

Сдвиг Тверди. Прорыв!

Тельце Ана вспыхнуло мощной энергией от раскрывшего свои недра Ледника и в ту же секунду воздух в подвале затрещал, как лёд под ногами, когда Поток от десяти мастеров Сдвига тверди устремился к нему и хлынул в хрупкое тельце проводинка.

Его тело сразу же начало меняться — раздуваться, покрываться трещинами света. Ледник Ананси не просто светился — он взрывался, как сверхновая, выбрасывая волны энергии, которые бились о границы нашего соединения. Это был не поток, а целый океан, бурлящий, неукротимый, готовый разорвать нас обоих.

Первая волна энергии ударила по связи. Я сглотнул, почувствовав, как мои вены наливаются свинцом. Формула подо мной вспыхнула ярче, вытягивая избыточную энергию, но её было слишком много. Слишком…

Ананси извивался в агонии. Его тело растягивалось, сжималось, трескалось и снова срасталось. Ледник внутри него светился чисто-белым светом, ослепительным и болезненным.

И если в первую секунду я имел возможность просто наблюдать за его конвульсиями, то затем муки настигли уже меня самого.

Я этого не видел, но сейчас рунические формулы подо мной должны были начать светиться кроваво-красным, их линии пульсировали в такт моему сердцу. Формула на спинке кресла — сложный узор из переплетающихся линий, выгравированных с невероятной точностью, была нужна не для усиления Потока внутри Ананси или чего-то подобного.

Наоборот, она собирала выплескивающуюся наружу избыточную энергию и перенаправляла уже не в проводника, а в мое тело. Для того, кто не проходил уровни Штиля и Полного Штиля, это было невероятно рискованно.

Но без этого все стало бы только хуже. Если бы не руны на кресле, хлынувший по нашей с Аном связи в мое тело поток мощи банально разорвал бы меня на части за пару секунд. А так появлялся своеобразный буфер, тормозящий и рассеивающий разрушительный Поток, хлещущий из связующей нас нити.

Тем не менее, Первый импульс ударил в солнечное сплетение с такой силой, что я непроизвольно выгнулся в кресле. Это было похоже на удар раскалённого клинка, вонзаемого между рёбер.

Я закусил губу до крови, ощущая, как энергия врывается в моё тело, без труда перекатываясь через хрупкую «стену» из той энергии, что пропитывала плоть и кости.

Губы расползлись в оскале, когда я пытался сдержать крик. Это было… больше чем боль. Это было как будто меня разбирали на молекулы и снова собирали, раз за разом.

— Держись, Лейран, — донёсся голос отца, но звучал он будто из-под воды.

Я не мог ответить — кровь уже подступала к горлу, наполняя рот металлическим привкусом. Часть силы уходила прочь, вытекая сквозь травмированные ноги, но волны Потока продолжали прибывать, все больше и сильнее с каждой секундой.

Каждый новый толчок расширял канал связи. Я буквально чувствовал, как нить между мной и Ананси утолщается, превращаясь в стальной трос. Но цена за такую радость была очевидна: кожа по всему телу начала трескаться, как пересушенная глина, и кровь начала постепенно пропитывать одежду.

Кровь. Её металлический привкус заполнил рот, струйки тёплой жидкости стекали по подбородку, смешиваясь с потом на шее. Каждый вдох обжигал лёгкие, будто я вдыхал раскалённые угли вместо воздуха.

Из носа хлынула тёплая струйка, а в ушах стоял такой звон, будто внутри черепа били в колокол. Давление рвало капилляры — я чувствовал, как крошечные сосуды лопаются в глазах, окрашивая зрение в розоватый оттенок.

— Ещё немного, — прошептал я, но голос захлебнулся в крови, хлынувшей из горла.

Кости затрещали с отвратительным сухим звуком. Правый мизинец неестественно выгнулся — сустав не выдержал давления. Я попытался сжать кулак, но пальцы не слушались, будто принадлежали кому-то другому.

— Слишком… быстро… — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Формула работала исправно, но моё тело — нет. Если так продолжится, энергия разорвёт меня на части раньше, чем Ананси достигнет Сдвига Тверди. Я не видел, но чувствовал как на моих предплечьях появляются кровавые полосы — лопались уже даже крупные сосуды.

Новый импульс энергии ударил в позвоночник с такой силой, что я закричал — тихо, хрипло, потому что голосовые связки тоже были повреждены. Боль была настолько острой, что на мгновение я полностью потерял зрение.

Внутри грудной клетки что-то хрустнуло — вероятно, треснуло ребро. В глазах помутнело, сознание начало уплывать.

— Сосредоточься! — крикнул кто-то, я уже даже не мог понять, кто именно.

Каждая секунда приносила новую волну боли. Кровь теперь текла не только из носа и рта, но и из ушей, смешиваясь с потом на шее.

— Ещё… немного… — прошептал я снова, хотя уже не был уверен, произношу ли это вслух или только в мыслях.

Я понял, что проигрываю. Слишком много энергии, слишком хрупкое тело. Но отступать было поздно — только вперёд, даже если это будет последнее, что я сделаю в этой жизни.

Левой рукой, которая дрожала как в лихорадке, я полез в карман. Пальцы наткнулись на холодный предмет — маленькую чёрную пилюлю, результат месяца исследований и экспериментов с подарком капитана форта — ногой замершего волка. Она была неожиданно тяжёлой для своего размера, и от неё исходил странный холод, проникающий сквозь ткань перчатки.

Я не хотел использовать это, но, похоже, выбора не было. В каком-то секундном просветлении, усилием воли, вымотавшим меня едва ли не больше, чем все, что было до этого, я отбросил боль, чтобы выдернуть руку из кармана и закинуть пилюлю в рот.

Глава 10

Мир взорвался.

Не болью — абсолютной, всепоглощающей тишиной.

Сначала я почувствовал, как что-то холодное разливается по пищеводу, затем — по груди, животу, шее, рукам…

Замерший Поток. Яд для любой жизни, который должен был на этот раз спасти мою.

Энергия во всем теле стремительно застывала, создавая непробиваемую стену на пути хлещущего через связь Потока. Теперь он был не в силах хоть как-то навредить моему организму и, более того, сама связь из-за отсутствия утечки начала укрепляться и расширяться даже быстрее.

А тем временем замерший Поток, захватив все тело до самого копчика, начал своё движение еще дальше вниз, к ногам. Это было похоже на ледяную реку, текущую по моим венам. Каждое её движение сопровождалось странным ощущением — не болью, а скорее пробуждением чего-то давно забытого.

И тогда… я почувствовал их.

Не боль, не холод — а само присутствие. Мои ноги.

Лёд достиг колен, и вдруг…

— Чёрт возьми… — вырвалось у меня, когда я ощутил то, чего не чувствовал девятнадцать лет.

Пальцы ног. Они были там. Холодные, чужие, но неоспоримо мои. Я мог ощутить каждый палец, каждую косточку, каждую мышцу — всё было сковано льдом, но существовало.

Искажённый Поток в них сжался, как дикий зверь, загнанный в угол. Лёд не уничтожал его — он сковывал, создавая хрупкий, невероятный баланс. Впервые за всю жизнь я чувствовал свои ноги целиком, и это было одновременно мучительно и прекрасно.

Очевидно, почему «прекрасно», а «мучительно» потому, что я знал: это лишь на несколько минут.

Замерший Поток не был всесильным. Прошло какое-то время, и напор энергии из связи с Аном начал снова одолевать, вымывая застывшую энергию из тканей.

Это не было плохо, даже наоборот. Все-таки замерший Поток, если бы остался в теле, мог причинить вред ничуть не меньший.

Так что теперь мне нужно было очень четко попасть в тайминг.

Энергия старейшин могла настолько беспрепятственно проходить по нашей с Аном связи потому, что сейчас он проходил через прорыв и его Ледник был открыт нараспашку, без проблем пропуская через себя шквал Потока. Как только Ан прорвется и его уже полноценный собственный Ледник сформируется, напор старейшин просто разорвет этот Ледник на части.

С другой стороны, напор энергии, хлещущей в мое тело, пока что занятый вымыванием из последнего всего замершего Потока, как только справится с этой задачей, вернется к уничтожению самого тела, что в моем нынешнем состоянии, после пропитки всего организма, пусть и очень краткой, замершим Потоком, за считанные секунды приведет меня к смерти.

С третьей же стороны, оставлять в теле замерший Поток тоже было нельзя, так как даже небольшая его крупица могла очень быстро разрастись и заморозить вообще всю энергию во мне, а после ритуала у меня явно не будет никаких сил, чтобы этому помешать.

Потому я должен был подгадать так, чтобы прорыв Ана и уничтожение всего замершего Потока произошли идеально одновременно. И оказалось это намного сложнее, чем можно было подумать.

Я словно пытался уравновесить две чаши весов, одновременно безостановочно докидывая на каждую тысячи и тысячи разновесных грузиков. Если бы я в этом деле был один — точно бы не справился. Но всю дорогу у меня был напарник.

Поначалу Ан просто дергался в конвульсиях, но довольно быстро я ощутил не просто действующий в синергии со мной контроль. А где-то после того, как половина собственной энергии Ана оказалась пропущена через Ледник, его вмешательство в собственную энергетическую структуру стало даже более значимо, чем мое.

Это не была потеря контроля, но переход в сферу Сдвига Тверди определенно менял моего проводника на более глубоком уровне, нежели просто концентрация и очистка энергии.

И вот, тот самый момент настал. Все было сбалансировано и синхронизировано до долей секунды и больше всего проблем образовалось из-за того, что мне пришлось потратить силы и время, пусть и минимальное, чтобы набрать в легкие воздух и из последних сил выкрикнуть:

— Стоп!

Благо, старейшины мгновенно отреагировали, обрывая свои потоки энергии.

В тот же миг Ананси вздрогнул. Его тело начало трансформироваться. Не искажаться от переизбытка энергии, а именно изменяться, эволюционировать.

Хитиновые пластины сжались, стали тоньше, приобретая почти стеклянную прозрачность. Лапы удлинились, покрылись едва заметным узором, напоминающим морозную вязь на зимнем окне. Брюшко сузилось, став более обтекаемым, а сам он вырос еще раза в полтора, достигнув длины средней кошки.

— Мерзость… — прошептал кто-то из старейшин.

Ананси теперь напоминал изысканное произведение искусства, выточенное изо льда и лунного света. Его новые формы дышали смертоносной грацией, а в глазах появился осознанный, почти человеческий блеск.

— Сдвиг Тверди… — выдохнул я, ощущая, как наша связь углубляется, становится… объемнее.

Но сил наблюдать за этим чудом у меня больше не оставалось. Голова закружилась, в ушах зазвенело, и я почувствовал, как сознание выскальзывает из пальцев. Последнее, что я увидел — как отец бросается ко мне. Затем — темнота.

###

Сознание ворвалось в меня, как ледяной поток. Я резко вдохнул, и легкие обожгло резким запахом лаванды и жженой травы — стандартная смесь лазаретных бальзамов.

Глаза открылись медленно, веки будто налились свинцом. Но еще прежде, чем я осознал, что вижу ими, я понял кое-что другое.

Ноги. Я чувствовал их.

Не полностью — не так, как во время ритуала. Ощущение было… обрубленным, словно кто-то взял и стер половину нервных окончаний. А ниже середины икр и вовсе пустота, такой же мертвый груз, знакомый за годы паралича.

Но выше… Выше я чувствовал кожу, напряжение мышц, даже легкое покалывание.

Я сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль — острая, ясная — подтвердила: это не галлюцинация.

— Ты очнулся.

Голос Рагана. Глухой, ровный, без эмоций. Я повернул голову — движение далось тяжело, будто шею сдавили тисками.

Отец стоял у койки, опираясь на спинку деревянного стула. Лицо было как всегда — холодная маска, но в уголках глаз пряталась усталость, а пальцы слегка постукивали по спинке.

— Почти неделю, — сказал он. — Врачи говорили, что если сегодня не очнешься — уже вряд ли очнешься в принципе.

Я попытался приподняться. Мышцы живота дрогнули, но не подчинились. Руки дрожали, как у старика.

— Какие новости?

Раган усмехнулся. Невесело.

— Мне, конечно, нравится, что ты так ответственно подходишь к делу, но отдых тоже важен. Без тебя мир не остановится.

— Значит, какие-то новости есть? — хмыкнул я.

— Есть, — кивнул он после недолгого молчания. — Благодаря информации Шейзана мы наконец-то узнали что-то реально полезное.

— Не тяни, — поморщился я. — Какой смысл?

— Заброшенный форт в пятидесяти километрах от столицы. Через одиннадцать дней там будет встреча. Сумраки и кто-то еще. Клиенты. Кто именно не знаем, но явно крупные шишки, раз Теневое Сообщество посылает на переговоры аж Сумраков.

В Теневом Сообществе были приняты условные обозначения членов по уровню их важности и влиятельности в организации. От низшего к высшему: Скрытый, Туман, Мираж, Сумрак и Тень.

Последние были абсолютными лидерами, так что вряд ли хоть когда-то участвовали в деятельности Сообщества лично. Так что отец был прав. Наличие на переговорах Сумрака, причем не одного, означало крайнюю важность этой встречи.

— Я участвую, — сказал я.

Раган нахмурился. Его пальцы сжали спинку стула так, что костяшки побелели, а древесина заскрипела.

— Ты еле жив.

— Через одиннадцать дней восстановлюсь.

— Ты не понимаешь. — Он сделал шаг вперед, и тень от его фигуры накрыла меня. — Ты не чувствуешь себя. Ты не видел, как выглядишь. Кожа — как пергамент, губы потрескались, глаза… — Он резко оборвал себя.

Я поднял руку — тонкую, с проступающими венами. Да, я был слаб. Но…

— Они пытались убить меня. Даргана. Я их не отпущу просто так. Я должен быть там.

Раган замер. Его глаза — холодные, как лезвия — впились в меня. Затем он вдруг тяжело вздохнул и кивнул.

— Во время ритуала… — Он говорил медленно, будто каждое слово давалось с трудом. — Когда ты кричал… Я понял кое-что.

Я не отвечал.

— Настоящая сложность родительства — не смотреть, как дети растут. А отступать в сторону, когда они выросли.

В его голосе не было ни гнева, ни сожаления. Только факт.

Я закрыл глаза. Внутри меня что-то дрогнуло.

— Значит, рейд через одиннадцать дней, — пробормотал я.

— Если будешь готов.

Я открыл глаза.

— Я буду.

Тишина.

Потом Раган еще раз кивнул, на этот раз резко и уверенно, и вышел, оставив меня наедине с мыслями, болью и новой надеждой.

###

Лунный свет струился сквозь редкие облака, окрашивая тренировочный плац в серебристо-голубые тона. Я ступил на утрамбованный песок, ощущая, как крошечные камешки скрипят под металлическими пластинами ортезов.

Ноги я начал чувствовать только частично, да и они пока что были слишком слабыми, чтобы опираться только на них. Так что от этих железяк отказываться пока что было рано.

Прохладный ночной воздух обжигал легкие после душной палаты. Вдалеке мерцали огни столицы, но здесь, на этом квадрате размером сто на сто метров, царила почти медитативная тишина, нарушаемая лишь шелестом ночных насекомых в окружающих плац кустах.

Ананси шевельнулся у меня за спиной, его обновленное сорокасантиметровое тело, теперь напоминающее изящную, но смертоносную черную, или, вернее, белую вдову, излучало едва уловимую вибрацию. Длинные лапы с зазубренными кончиками непроизвольно постукивали по моей спине в ритме моего дыхания.

— Ну что, старина, — прошептал я, ощущая знакомый холодок энергии в основании черепа, — покажем этим снобам из главной ветви, на что способен настоящий паук?

В ответ по нашей связи пробежала волна одобрения, смешанная с хищным предвкушением. Это был первый и самый примечательный, как по мне, эффект прорыва.

Ананси обрел самосознание. Оно не было полноценно человеческим, он не мог думать как я и общаться осмысленными конструктами, но его интеллект был заметно выше, чем у любого животного, а благодаря нашей связи, теперь перманентно находившейся на уровне частичной синхронизации, он мог понимать суть моих и чужих слов и вообще всего происходящего на очень высоком уровне.

Но на тренировочный плац я пришел не для того, чтобы восхищаться разумностью своего проводника.

Первый тест — полет. Я сосредоточился, представляя, как энергия конденсируется под ступнями. Ортезы слегка затрещали под давлением, когда сгусток Потока начал формироваться. Энергия распределилась идеально ровно, как будто кто-то вылил под меня жидкий металл, принимающий нужную форму.

Я оттолкнулся — сначала осторожно, потом сильнее. Воздух подо мной зашипел, и я взмыл вверх, как на невидимой платформе.

Пять метров… десять… пятнадцать. Выше башенных часов центра. Ветер свистел в ушах, но равновесие не терялось ни на мгновение. Я сделал сальто назад, бочку, мертвую петлю…

— Гладко, — пробормотал я, опускаясь обратно к земле, уже запыхавшись, ощущая, как уголки губ сами собой растянулись в улыбке. — Теперь скорость.

Я рванул вперед, и плац подо мной превратился в размытую полосу. Двадцать метров пролетел за секунду, резко затормозив у противоположного края. Песок взметнулся вихрем, образуя миниатюрный песчаный смерч.

В груди приятно горело — не от усталости, а от возбуждения. Это был эффект чистой энергии, а с использованием нитей я смог бы ускориться еще минимум вдвое.

Следующий тест, уже посложнее. Я сжал кулаки, и нити взметнулись вверх, словно тысячи серебристых змей.

Они сплетались, перекручивались, формируя каркас. Через три секунды передо мной стоял энергетический двойник Ананси — трехметровый паучий кошмар, каждая лапа которого заканчивалась изогнутым, как ятаган, когтем. Его брюшко переливалось тем же металлическим блеском, что и нити, а восемь глаз светились холодным синим пламенем.

Почти такой же фантом, только чуть побольше, полтора месяца назад сражался с замершим волком и тогда одно только его создание выжало из меня все соки. Теперь же поддержание конструкта из нитей стало вполне сносным, хотя Поток фантом все равно жрал очень жадно.

Теперь можно было попробовать перенести в него сознание Ана, чтобы проверить, получится ли контролировать огромного проводника также просто, как обычного. Полная синхронизация, впервые с прорыва. Запуск.

Ох ты… а вот это было уже странно.

Раньше, при синхронизации, мое сознание полностью переносилось в Ана. Теперь же я одновременно видел плац своими глазами и через восемь глаза фантома, ощущал песок под ботинками и вибрацию нитей в лапах двойника.

Вот только это ни капли не дезориентировало и не мешало. Разделилось не только восприятие, но и сознание. Словно появилось два меня, самостоятельных, но при этом прочно связанных.

— Две мысли, — прошептал я, пробуя одновременно моргнуть своими веками и поднять переднюю пару лап фантома. — Два фокуса. Полный контроль.

Фантом внезапно дернулся — не по моей команде. Он повернул голову (если это можно было назвать головой) и уставился на меня с явным любопытством, опять же, не моим.

По нашей связи пробежала волна… чего-то. Не слов, не образов, а чистых, нефильтрованных эмоций: интерес, нетерпение, легкое раздражение от ограниченности этой формы.

— Ты… — я замер, осознавая. — Ты хочешь действовать сам?

В ответ фантом резко ударил лапой по земле. Ударная волна разнесла песок веером, оставив вмятину глубиной в полметра. Снова без моего прямого приказа.

Я рассмеялся, ощущая странное возбуждение в груди.

— Ладно, покажи, на что способен.

Сознание на этот раз не разделилось. Скорее один из Меня как бы отошел на второй план, позволив Ану перехватить управление. При этом Ану остались вычислительные возможности моего мозга, а я, благодаря нашей связи, без проблем мог продолжать использовать энергию.

А это значило, что можно было провести спарринг. Дуэль с самим собой, что-то новенькое.

Фантом рванул вперед с грацией настоящего хищника. Я создал щит — плотное переплетение нитей, закрывающее половину плаца. Первая атака пришлась точно в центр — проверка прочности. Вторая — серия ударов по краям, ищущая слабые места. Третья — попытка обойти, зайти с тыла.

Я наблюдал, анализировал его стиль: скорость реакции — на уровне заметно выше человеческого, контроль энергии лучше, чем у отца, адаптация — Ан учился на лету, меняя тактику после каждой неудачи.

Единственное: ему недоставало изобретательности. Он отлично использовал тот арсенал, что ему предоставляла форма фантома, но вот как-то изменить ее, что я бы на его месте сделал если не в первую, то точно во вторую очередь, Ан додуматься уже не мог.

Что же, не стоило ожидать идеала от того, кто всего неделю назад даже не осознавал своего существования.

— Отлично, — кивнул я, чувствуя, как по нашей связи бежит ответная волна гордости. — Теперь попробуем так.

Я поднял руку, и из песка взметнулись десятки тонких нитей, пытаясь опутать фантома. Ан отреагировал мгновенно — фантом подскочил в воздух, тут же выпуская собственную паутину, уцепившуюся за стены, окружающие плац, и по ним перебрался ко мне, с какой-то игривой угрозой рухнув на землю прямо передо мной. По связи пробежала откровенно насмешливая нотка.

— Умник, — фыркнул я, но не смог сдержать ухмылки.

Мы продолжали еще полчаса — атаки, контратаки, все более сложные комбинации. Ану не доставало изобретательности, но копировать меня он мог почти идеально с первого раза и, стоило ему запомнить какой-то трюк, как он тут же отправлялся в его арсенал и в дальнейшем примешивался к новым тактикам.

Изменение траектории в прыжке за счет прямой манипуляции Потоком, создание миниатюрных копии себя для отвлекающих маневров, использование нитей для «телепортации» путем разборки и соборки тела фантома в новом месте.

И в какой-то момент он внезапно замер, затем резко прыгнул вверх — и растворился в воздухе, рассыпавшись на отдельные нити, которые тут же втянулись обратно в обычного Ана, усевшегося на мое плечо.

— Что, надоело? — поинтересовался я.

В ответ пришло сложное сочетание эмоций: удовлетворение от тренировки, легкая усталость и… что-то вроде «мне это нравится, но пока что достаточно».

Я отпустил щит, нити с шуршанием свернулись обратно.

— Значит, так, — прошептал я, протягивая палец. Ан осторожно коснулся его кончиком лапы. — Теперь ты не просто инструмент. Не просто часть меня. Ты — партнер.

Песок хрустнул под ногами, когда я развернулся к выходу. Где-то вдали прокричала ночная птица. Тесты закончены. Пора возвращаться.

Глава 11

В день после официальной выписки из лазарета я сидел в своем кресле, склонившись над чертежами нового механизма для ортезов, когда раздался настойчивый стук в дверь. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь тяжелые бархатные шторы, освещая кружащие в воздухе частицы пыли. Ананси, свернувшийся у меня на плече, слегка шевельнул лапками, почувствовав мое напряжение.

— Войдите, — сказал я, откладывая чертежи.

Дверь распахнулась, и в комнату буквально ворвался Дарган. Из особняка он съехал вскоре после церемонии, по предложению отца отправившись в загородное поместье семьи для того, чтобы тренироваться, ни на что постороннее не отвлекаясь. А у меня со всеми делами как в центре, так и в Львином Дворце, не было никакой возможности навестить его, так что своего двоюродного брата я уже очень давно не видел.

Теперь он выглядел совершенно иначе, чем год назад — его некогда худощавая фигура теперь была подтянутой и мускулистой, а в глазах, которые раньше выражали только боль, теперь горел живой огонь. А еще на нем была новая форма кадета центра стажировки. Похоже, свое обещание старейшины сдержали.

— Лейр! — его голос звучал так громко, что я невольно поморщился. — Ты наконец свободен! Даже не представляешь, как я рад!.. — он замер, разглядев при свете настольной лампы, как я выгляжу.

О том, что я достиг Сдвига Тверди пока не было объявлено официально и я сам не стремился это как-то афишировать, так что для всех непричастных все выглядело так, будто после возвращения с учений я то ли опять занялся разработками для клана, то ли слег с какой-то болезнью.

Впрочем, по сути в той или иной степени и то, и другое было правдой. А из-за того, что микроповреждения тканей в процессе ритуала оказались заметно хуже, чем я изначально мог предположить, я не только потерял больше пяти килограммов веса за неделю, но и выглядел действительно как привидение: впавшие глаза над мешками с продолжавшими то и дело лопаться сосудиками, бледная кожа в нездоровых пятнах, потрескавшиеся и на некоторых пальцах даже целиком выпавшие ногти.

До операции по налету на базу Теневого Сообщества оставалось четыре дня, за которые я должен был еще получить новую модель ортезов, а физическое состояние оставляло желать много лучшего.

Благо, на мою боеспосбность это никак не влияло, так что даже отцу пришлось-таки признать, что я буду принимать участие. Однако для постороннего я, должно быть, действительно выглядел как человек на грани комы.

Я поднял руку, приветствуя его в ответ и всем видом давая понять, что тему внешнего вида и общего состояния затрагивать не хочу:

— Поздравляю с поступлением. Вихрь? — я покачал головой. — За год с нуля до Вихря — это впечатляет.

Он шагнул вперед, его сапоги глухо стукнули по дубовому полу.

— Без тебя… без твоего проводника я бы… — Дарган запнулся, перебирая слова. — Я обязан тебе всем. Даже не знаю, как благодарить.

Я откинулся в кресле, разглядывая его. В его голосе звучала такая искренность, что мне стало неловко.

— Хватит болтать. Покажи свои успехи лучше, — буркнул я, стараясь скрыть свое любопытство.

Дарган глубоко вдохнул, закрыл глаза, и между нами вспыхнуло ярко-зеленое сияние. Воздух затрепетал, будто нагретый солнцем, и перед моими глазами материализовалась стрекоза-проводник Даргана.

Но не простая — огромная, размером с орла, с переливающимися изумрудными крыльями, каждое движение которых оставляло за собой светящийся след. Ее длинное тело было покрыто мельчайшими чешуйками, сверкающими как драгоценные камни.

— Она сильно выросла с нашей прошлой встречи, да? — прошептал Дарган с обожанием в голосе.

Словно отвечая на его эмоции, стрекоза затрепетала крыльями еще быстрее, а затем бросилась в полет по комнате, несмотря на огромную скорость без проблем избегая столкновения со шкафами и люстрой.

Я тут же активировал синхронизацию с Аном, но даже с усиленным восприятием следить за движениями стрекозы удавалось не без труда. Она носилась по комнате с такой скоростью, что оставляла после себя зеленые светящиеся шлейфы. Один раз она пролетела в сантиметре от моего носа, и я почувствовал, как ветер от ее крыльев шевелит мои волосы.

— Черт, недурно, — вырвалось у меня. — Ты ее как-то изменил или она сама так вымахала?

Дарган гордо кивнул:

— Да. В смысле изменил. Я подумал, что, раз уж не могу больше практиковать технику Лесной Рыси, попробую продолжить через Ило. Поначалу ничего не получалось, она просто накапливала энергию без каких-либо намеков на технику, но после нескольких месяцев экспериментов я нашел способ, как интегрировать технику в ее тело. В результате чего она стала больше, еще быстрее, а развитие ускорилось почти вдвое.

— Да ты у нас тоже, оказывается, своего рода ученый! — ухмыльнулся я. — Расскажешь мне подробности?

— Разумеется! — закивал Дарган. — Если бы не ты, я бы никогда не получил проводника и скорее всего был бы давно мертв. Так что все мое — твое, Лейр. И жаль, что ты сам не сможешь использовать мой способ.

Я кивнул. Даже без его объяснений мне было понятно, что для интеграции техники развития Потока в проводника в нем еще в момент создания должен оказаться некий отпечаток этой самой техники. То есть до создания проводника человек должен хотя бы как-то эту технику практиковать.

Мне с моим «чистым» проводником подобное не светило. Впрочем, тут я не расстраивался. У каждого были свои пути и ничего страшного не было в том, что я не смогу пройти по ним всем.

— Интересно, — пробормотал я, продолжая наблюдать за стрекозой. — Еще чем-нибудь меня удивишь?

Дарган ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул озорной огонек:

— Вот смотри.

Он протянул руку, и Ило мгновенно спикировала к нему, вонзившись в грудь. Тело Даргана на мгновение стало полупрозрачным, пронизанным зелеными энергетическими жилами.

Затем раздался звук рвущейся ткани — и из его спины вырвались четыре огромных стрекозиных крыла. Каждое было не менее трех метров в длину, едва не порушив мне интерьер, с тончайшими перепонками, на которых играли блики, как на поверхности воды. Крылья вибрировали с такой частотой, что издавали едва слышный звон.

Я вскочил в кресле (насколько это вообще возможно для человека без ног):

— Ты что, научился летать⁈

Дарган рассмеялся, и его крылья взметнулись вверх, поднимая его на несколько сантиметров от пола:

— Летать? Лейр, я могу обогнать даже мастеров Сдвига Тверди! Вчера в тренировочном зале… — Он вдруг замолчал, покраснев. — Ну, я чуть не врезался в стену. Но это потому что потолок низкий!

Я не мог сдержать смеха:

— Значит, теперь ты не только бегаешь, но и летаешь? — Мои пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла. — Покажи-ка еще раз процесс слияния, только помедленнее.

Дарган опустился на пол, и крылья снова растворились в воздухе. Ило выпорхнула из его груди, описав изящную дугу над нашей головами, потом вернулась к хозяину и процесс проявления крыльев повторился, на этот раз раза в три медленее.

Я ощутил, как Ананси зашевелился у меня под кожей, через мои глаза наблюдая за демонстрацией. Почему я сам не додумался до этого?

— Подожди-ка секунду, — пробормотал я, прикрывая глаза.

Концентрация. Дыхание. Ананси откликнулся мгновенно — его энергия заструилась по моему позвоночнику, будто ртуть по стеклу. Я представил, как нити Потока сплетаются в нечто большее — не просто инструмент, а настоящее продолжение тела. Восемь лап. Как у настоящего паука.

Энергия хлынула волной, и я почувствовал, как что-то твердеет под кожей между лопаток. Ощущение было странным — будто чешется то, что почесать невозможно физически.

Подсознательно хотелось использовать для этого паутину, создав подобие гигантского фантомного паука, но урезанное, но я понимал, что это две совершенно разные техники, между собой никак не связанные, а значит пользоваться привычными способами нельзя.

В результате, промучавшись несколько минут, то и дело прокручивая в памяти картину того, как это делал Дарган, я, наконец, достиг нужной сонастройки наших с Аном тел.

Из спины вырвались восемь хитиновых конечностей, блестящих, как полированный обсидиан. Они плавно вытянулись, уперлись в пол и приподняли мое тело на полметра от земли. Я качнулся, нащупывая баланс. Ходули… но в тысячу раз совершеннее.

Дарган приземлился передо мной, его крылья сложились за спиной с мягким шуршанием. Его лицо, еще секунду назад сияющее гордостью, вдруг исказилось в гримасе чисто детской обиды.

— Два месяца, — вздохнул он. — Два проклятых месяца я корпел над этой техникой! А ты… — он махнул рукой в мою сторону, — взял и повторил за пять минут!

Я усмехнулся, пробуя сделать первый шаг. Лапы плавно перенесли вес, не дрогнув ни на миллиметр. Их движения были удивительно точными — будто они всегда были частью меня.

— Придумать всегда сложнее, чем повторить, — сказал я, делая экспериментальный круг по кабинету. Каждая лапа опускалась ровно в нужный момент, создавая странный ритмичный стук. — Если бы не твоя демонстрация, я бы, наверное, убил бы куда больше времени, если бы вообще до такого додумался. Ты совершил настоящий прорыв, Дарган. Это достойно уважения. — Он фыркнул, но в уголках его глаз читалось смутное удовлетворение. — Как придумал, кстати?

— Не знаю точно, — Дарган потер грудь. — Просто в какой-то момент… понял, что это возможно. А дальше уже дело техники.

Я задумался, наблюдая, как Ило садится ему на плечо, складывая крылья. Обычно проводники просто следовали командам, но здесь явно было настоящее взаимодействие. Как у нас с Аном.

— Такая связь… — хмыкнул я. — Это уровень, уже граничащий с осознанностью сферы Сдвига Тверди. У тебя, похоже, настоящий дар.

Дарган кивнул, внезапно став серьезным:

— Я знаю. После поступления в центр я встретил нескольких владельцев проводников и ни у одного из них с их проводниками не было ничего даже отдаленно похожего на наш контакт с Ило. Поэтому… — Он сделал шаг вперед. — Я считаю, что достаточно квалифицирован, что вступить в твою фракцию.

Я откинулся назад, разглядывая его. Год назад он был сломленным мальчишкой, а теперь…

— Ты уверен? Хотя формально я являюсь со-лидером, заправляю там давно не я, а Себиан. Он, пожалуй, даже слишком прямолинеен и честен, так что, если покажешь свои способности, предвзятости точно не будет, но тем не менее тебе придется подчиняться его приказам также, как моим.

— Я прошел через пытки Шейзана, — резко прервал он меня. Его глаза вдруг потемнели. — После этого… все остальное — детские игры.

В комнате повисло молчание. Даже Ило замерла, словно чувствуя напряжение.

— Ладно, — наконец сказал я. — Обычно для вступления надо подать заявку, но ты просто найди Архана и скажи, что говорил со мной. Облегчу для тебя процесс вступления. Но больше поблажек не будет, понял?

— Конечно, — улыбнулся он.

— Ну и славно, — кивнул я в ответ. — А теперь давай прогуляемся немного, поболтаем. Все-таки почти год не виделись.

Дарган довольно закивал, но когда я выехал из-за стола его взгляд упал на мои ноги, и смех замер на его губах.

— Лейр… а ты… — он запнулся, — твои ноги… они…

Я пожал плечами:

— Ничего нового. Я привык.

###

— Входите, — произнес я, не отрываясь от чертежа, когда нити Ананси дрогнули, зафиксировав знакомые энергетические сигнатуры у двери.

Дверь с тихим скрипом открылась, пропуская внутрь двоих. Ива вошла первой — ее стройная, подтянутая фигура в темно-синем мундире. За ней, чуть ссутулившись, как всегда, следовал Этан.

Его мундир был чуть помятее, а взгляд, скользящий по комнате, выдавал привычную настороженность.

— Поздравляю с окончанием, — сказал я, наконец отложив карандаш и разминая онемевшие пальцы. — Надеюсь, вы пришли не только для соблюдения формальностей?

Мои старшие брат с сестрой после прохождения учений официально были выпущены из центра стажировки. Ива фыркнула, грациозно опускаясь в кресло с высокими резными подлокотниками напротив меня.

— Боги, Лейр, ты выглядишь как оживший труп, — она прищурила глаза, изучая мое лицо. — Чем ты был занят в эти два месяца, что теперь выглядишь ТАК? Ты когда спал в последний раз?

— Вчера… или, возможно, позавчера, — ответил я, замечая, как Ананси на моей спине слегка шевелится, улавливая колебания энергии в комнате. — У меня слишком много дел сейчас.

Этан, устроившись рядом с сестрой, негромко рассмеялся:

— Всегда удивлялся твоему этому упорству. Я бы давно забил на все и организовал себе бессрочный отпуск, если бы выглядел хотя бы вполовину также плохо, как ты.

— О, я рассматривал этот вариант, — усмехнулся я, замечая, как Ива нетерпеливо перебирает пальцами по рукаву кресла. — Но постоянно появляется что-то, что мешает.

Ива резко встряхнула головой, отчего ее короткие каштановые волосы рассыпались по плечам.

— Ладно, хватит болтать. Мы пришли по делу. Главная ветвь приняла решение о нашем будущем.

Я наклонил голову, давая понять, что слушаю. Ананси между тем улавливал малейшие изменения в их энергетических полях — у Ивы энергия Потока пульсировала резкими, отрывистыми всплесками, как у загнанного зверя, тогда как у Этана она текла ровнее, но с легкой дрожью напряжения.

— Мы оба достигли Шквала, — продолжил Этан, его карие глаза внимательно изучали мое лицо. — Совет старейшин постановил, что мы достойны конкурировать за пост главы ветви иф Регул. Вместе с Шейраном.

— Академия Мудрого Прайда? — уточнил я, уже зная ответ.

После завершения обучения в центре стажировки у членов побочных ветвей клана было три пути.

Первый, если кадет оказался полным бездарем — назначение на какой-нибудь относительно важный пост в семейном бизнесе. Второй, если кадет, наоборот, показал невероятно выдающиеся результаты — присвоение фамилии иль Регул и включение в главную ветвь, после чего в большинстве случаев талант брал под крыло какой-нибудь старейшина.

Третий же, промежуточный вариант, если кадет оказался талантливым, но все-таки недостаточно для главной ветви, его ждала одна из нескольких Академий Прайда, где готовили элиту клана.

Академий было несколько, но если планировалось участие в борьбе за позицию наследника ветви, то вариант был только один: Мудрый Прайд.

— Через четыре дня уезжаем, — подтвердила Ива, резко вставая и подходя к окну. Ее пальцы нервно барабанили по подоконнику. — Еще три года обучения, потом три года стажировки. Если останемся на уровне, начнется настоящая гонка против Шейрана.

Я откинулся на спинку кресла, наблюдая, как последние лучи солнца играют на позолоченных деталях ее мундира.

— Тебя это не устраивает, — констатировал я, замечая, как ее плечи напряглись.

Она резко развернулась.

— Я не хочу быть главой ветви! — вырвалось у нее, и ее голос дрогнул. — Я не хочу целыми днями разбирать жалобы и считать финансы! Я… — она сжала кулаки, — Я воин, Лейр. Всегда была. С самого детства.

Этан вздохнул, потирая переносицу:

— Главная ветвь уже утвердила назначение. Но…

— Но если кто-то и сможет это изменить, так только ты, — закончила за него Ива, устремив на меня горящий взгляд. — У тебя есть связи среди старейшин. Йораниан, Курт… Они тебя слушают.

Я медленно выехал из-за стола, подъехав к окну рядом с сестрой.

— Академия Яростного Прайда? — спросил я, хотя ответ опять же был очевиден.

Ива кивнула, ее глаза горели. Яростный Прайд выращивал генералов, стратегов, великих воинов. Иве с ее пылом и жаждой сражений действительно было лучше там, а не в Мудром Прайде, где многие занятия были наполнены скукой и пахли нафталином.

Проблема была в том, что подобные приказы главной ветви, тем более уже озвученные, было не так-то просто отменить. Я мог бы подергать за ниточки, бесспорно. Но ушлые старики обязательно попросили бы что-нибудь взамен.

Тишина повисла в комнате, нарушаемая только потрескиванием догорающих свечей и далекими криками с плаца. Ананси послал мне легкий импульс — он уловил необычные колебания в энергии Этана. Мой брат что-то скрывал.

— А ты? — повернулся я к нему.

Этан покачал головой, его пальцы нервно теребили край мундира.

— Мне… по большей части все равно. Но в Мудром Прайде мне точно будет комфортнее, чем в Яростном. К тому же я не хочу видеть, как Шейран получает позицию главы семьи без малейшего сопротивления.

Я закрыл глаза, ощущая, как усталость наваливается на меня тяжелым покрывалом. В голове быстро прокручивались варианты, что и кому можно пообещать, чтобы самому не слишком уйти в минус.

— Хорошо, — сказал я наконец, открывая глаза. — Я поговорю со старейшинами.

Ива замерла, словно не веря своим ушам.

— Серьезно? Просто… так? Без условий? — ее голос дрогнул.

Я усмехнулся:

— Ты ожидала, что я начну торговаться? Потребую клятву верности или что-то в этом роде?

Она покраснела, но не опустила взгляд.

— Мы же Регулы, — прошептала она. — Даже между родными все строится на расчете.

— Даже если вы оба будете в Мудром Прайде, стать главой семьи сможет только кто-то один. Так что мне будет куда выгоднее, если моими должниками окажутся и глава семьи иф Регул, и опытный офицер.

Этан хмыкнул:

— Вот он, настоящий Лейран. Везде найдет выгоду.

Я не стал отрицать, лишь пожал плечами:

— Таков наш мир, брат. Но если тебя утешит — я бы помог и без выгоды. Просто… с выгодой приятнее.

Ива неожиданно рассмеялась — звонко, по-девичьи, как в те редкие моменты нашего детства, когда мы забывали о вражде.

— Собирайтесь спокойно, сказал я, возвращаясь к столу. Ко времени вашего отъезда все будет решено.

Они обменялись взглядами, затем Ива неожиданно подошла и обняла меня — быстро, неловко, как будто боялась, что я оттолкну. Ее волосы пахли полынью и сталью.

— Спасибо, — прошептала она мне на ухо, прежде чем резко отстраниться.

Когда дверь за ними закрылась, я, немного подумав, снова подъехал к окну, через которое наблюдал за тем, как они покидают особняк. Ананси мягко коснулся моего плеча, посылая вопросительный импульс.

— Да, будет не то, чтобы очень сложно, — пробормотал я, глядя, как зажигаются первые огни в окнах столицы. — Но мне так надоели какие-то постоянные дела… хочу свои заслуженные камин, кресло-качалку, книгу и бокал… будь оно все неладно…

За окном медленно спускалась ночь, и где-то вдалеке слышались крики ночных птиц.

###

Визиты в этот день, однако, не закончились.

Лёгкий скрип оконной рамы разорвал ночную тишину комнаты. Я не шевельнулся, продолжая лежать на кровати с книгой в руках при свете бра, но пальцы правой руки непроизвольно дёрнулись — Ананси уже выпустил несколько невидимых нитей, готовых в любой момент пронзить незваного гостя.

Лунный свет, пробивавшийся сквозь полупрозрачные шторы, рисовал на каменном полу причудливые узоры, в которых теперь замерцали едва заметные серебристые нити.

— Ты хоть представляешь, сколько ловушек только что активировалось? — мои слова повисли в воздухе, пока из тени на подоконнике не отделилась знакомая фигура.

Кайл замер в неестественной позе — одна нога всё ещё за окном, пальцы левой руки вцепились в раму, а правая была отведена в сторону, где его проводник-богомол застыл в боевой стойке, серповидные лапы готовые к мгновенному удару. Его глаза, привыкшие к темноте, нервно бегали по комнате, выискивая невидимые угрозы.

— Чёрт, Лейр, — он выдохнул, когда золотисто-зелёный отблеск его проводника осветил десятки тончайших нитей, окружавших его в радиусе полуметра. — Я же предупреждал, что приду сегодня.

Я щёлкнул пальцами, и нити расступились, образовав узкий коридор.

— Отправив шифрованную записку Архану. — Я наконец приподнялся на локте, разглядывая его потрёпанный дорожный плащ, на котором явно читались следы недавнего боя — несколько свежих порезов на коже, подпаленные края. — Что случилось?

Кайл спрыгнул на пол с кошачьей грацией, его босые ноги (обувь он, похоже, оставил снаружи, чтобы не шуметь) бесшумно коснулись деревянных досок. Его проводник исчез, растворившись в воздухе.

— Ты же просил сообщать о любых движениях Холодной Звезды, — он нервно провёл рукой по коротко остриженным тёмным волосам, оставляя на них следы дорожной пыли. — Так вот, сегодня…

— Подожди. — Я поднял руку, расширяя сферу паутины как в коридор за дверью комнаты, так и за окно на несколько метров вверх и вниз по стене. Теперь ни подобраться незамеченным, ни подслушать нас с помощью Потока никому бы не удалось. — Теперь говори. Но сначала — почему такие сложности? У нас же есть более адекватные каналы связи.

Кайл снял плащ, под которым оказалась обычная одежда кадета, и швырнул его в угол.

— Потому что, во-первых, в контрразведке начали подозревать, что я тебе доношу, а во-вторых, потому что информация слишком важная, чтобы ее передавать не лично.

— Внимательно слушаю.

Кайл подошёл к столу и схватил кувшин с водой. Его руки слегка дрожали, когда он наливал себе напиток.

— Через три дня. Заброшенный форт Талвар в пятидесяти километрах к северо-востоку. Встреча высшего эшелона агентуры Холодной Звезды с кем-то из местных.

Я аж слюной поперхнулся. Встреча высших чинов Теневого Сообщества с какими-то важными шишками, на атаку на которую я с таким трудом записался, состоится именно в форте Талвар и именно через три дня.

Вот это по-по-поворот!

Глава 12

— Конкретнее, Кайл. Кто, зачем, сколько?

Он сделал большой глоток, и вода потекла по его подбородку, оставляя мокрые дорожки на грязной шее.

— Подробностей не знаю, — покачал он наконец головой, заставив меня недовольно поморщиться. Нет, серьезно, зачем брать такую долгую паузу, прежде чем сказать, что ничего не знаешь? — Но мне известно, что там будет несколько Сдвигов Тверди и что переговоры будут для заказа чьего-то убийства.

Ладно, претензия снимается, пусть и не целиком. Я замер, ощущая, как в висках начинает стучать кровь. Ананси на моём плече беспокойно шевелил лапами.

— Кого именно?

— Не знаю. Но сумма… — Кайл достал из кармана смятый листок. — Вот, записал, что услышал.

Я взял бумагу. Цифра заставила меня свистнуть.

— За такие деньги можно купить небольшой город!..

— Это ещё не всё. — Кайл нервно облизал губы. — Контрразведка готовит операцию, хотят их всех повязать.

Мои пальцы непроизвольно сжали листок.

— Ты уверен в этом?

— Видел своими глазами план операции. — Кайл потянулся за кувшином, но его рука дрогнула, и вода пролилась на стол. — Чёрт! Прости… Я двое суток не спал…

Я кивнул и протянул нити к шкафу, доставая оттуда бутылку крепкого вина и два бокала.

— Пей. Тебе нужно прийти в себя.

Пока Кайл с жадностью глотал вино, я вылез из кровати, сел в кресло и подкатил к карте на стене. Форт Талвар был отмечен булавками: красной — силы Регул, черной — Теневое Сообщество, и белой — неизвестная мне на момент маркировки вторая сторона переговоров. А теперь где-то рядом, следовательно, будет нужно воткнуть еще и золотую — отряд контрразведки королевства.

— Интересная ситуация получается, — пробормотал я. — Четыре силы на одном поле…

Кайл кашлянул, отпиваясь от вина.

— Что будешь делать?

Я повернулся к нему, скрестив руки на груди.

— Во-первых, нам стоит оборвать контакты, раз тебя подозревают. На время. Не пиши и не появляйся, если только не узнаешь чего-нибудь настолько же важного.

Кайл мрачно кивнул.

— А во-вторых?

— Во-вторых… — Я потянулся к столу, где лежали мои записи, и достал лист с планом форта. — Нужно понять, как вытащить сыр из мышеловки, не попав в неё самому.

Кайл вдруг резко встал, опрокинув бокал.

— Кто-то идёт!

Я мгновенно почувствовал через нити Ананси — кто-то действительно приближался по коридору. Быстрые, лёгкие шаги…

— Дарган, — определил я по походке. — Вали. Быстро.

Кайл исчез в окне и я успел вернуть в шкаф свой пустой бокал как раз в тот момент, когда в дверь постучали.

— Лейр, не спишь?

— Входи!

Дверь открылась, и в проёме появился Дарган, сразу же обративший внимание на бутылку на столе.

— Пьёшь один посреди ночи? — он покачал головой. — Ты бы поберег здоровье.

— Что случилось? — я прервал его.

Он пожал плечами.

— Я встретился с Арханом, когда вернулся от тебя. Он спрашивал как ты и просил передать — завтра в пятом часу утра сбор на восточном плацу. Какие-то внеочередные учения.

Я кивнул, одновременно чувствуя через нити, как Кайл удаляется по улице.

— Передай, что я занят.

Дарган кивнул и уже собирался развернуться и выйти, когда его взгляд скользнул по комнате, задержавшись на плаще Кайла в углу.

— Ты уверен, что у тебя всё в порядке?

— Даже если бы не был, — поморщился я. — Есть вещи, до которых ты пока что не дорос.

— Ясно… — он был умным парнем, так что наверняка понял немало из контекста ситуации, но благодаря тому же уму допытываться не стал. Однако все-таки спросил: — когда доросту, расскажешь?

— Обязательно, — кивнул я, усмехнувшись.

Когда дверь наконец закрылась, я вернулся к карте, разглядывая расположение форта Талвар.

Четыре силы. Теневое Сообщество, Холодная Звезда, контрразведка и Регул. И на данный момент я — единственный, не считая Кайла, кто в курсе участия всех четырех в той судьбоносной встрече.

Хотя, пожалуй, отцу рассказать все-таки стоило. Вместе мы бы куда быстрее придумали, как бы использовать это знание с максимальной пользой.

###

— Отец, — начал я без прелюдий, въезжая в кабинет. — У меня новости. Контрразведка выходит на базу Теневого Сообщества.

Раган медленно повернулся.

— Когда?

— Через сутки после нас, плюс-минус. Они планируют синхронизировать удар с прибытием делегации Холодной Звезды. Это, кстати, вторая новость.

Раган недовольно поморщился. резко ударил кулаком по столу. Массивная дубовая доска треснула с громким хлопком.

— Как неудачно… — Он сделал шаг к окну, его плечи напряглись под тканью камзола. — Идеальное время для удара, и теперь придется отдавать все короне…

Я почувствовал, как Ананси зашевелился в ответ на его растущее напряжение. Я сделал глубокий вдох.

— Если мы сообщим Курту… — начал я осторожно.

— Курт свернет операцию, — резко оборвал отец. — Он не станет рисковать конфликтом с королевским домом из-за нашей мести.

В воздухе повисло молчание. Я видел, как мышцы на лице отца напрягались, словно стальные тросы. Я помнил, как отец вступился за меня во время церемонии получения фамилии иль Регул, когда меня попытались сделать национальным достоянием.

Но, похоже, оторопь перед главной ветвью в нем еще не прошла полностью. Сам по себе он бы никогда не решился идти наперекор клану. Однако это не значило, что он не мог согласиться с такой идеей в принципе.

— Тогда мы действуем первыми, — сказал я твердо. — Зачищаем базу. Притворяемся Теневым Сообществом. Встречаем делегацию Холодной Звезды сами. Вяжем их по-быстрому. А когда появится контрразведка, мы просто заявим, что ни о чем не знали и что они не имеют права просто забирать наши достижения. Тогда уже будет все равно, знал обо всем Курт или Йораниан, или нет.

Раган резко повернулся. Его глаза сверкнули.

— Если контрразведка обнаружит нас…

— Они просто прикажут свернуться и свалить. Мы ничего не потеряем, если не станем спорить. И очень многое приобретем, если рискнем. Как по мне, идеальная сделка.

Отец замер, изучая меня. Я чувствовал, что он оценивает не столько мое предложение, сколько самого меня. Наконец он медленно кивнул.

— Хорошо. Готовим операцию без изменений. Ты точно пойдешь?

— Отец…

— Последний раз спрашиваю, честное слово, — усмехнулся Раган, поднимая руки. — Но ты тоже пойми. С учетом вмешательства короны все становится еще непредсказуемее.

— Понимаю, — кивнул я. — И да, я пойду.

— Хорошо. Подготовь все ко времени, ждать тебя никто не будет.

###

Мы залегли в поле высокой серебристой травы, которая колыхалась под порывами холодного ветра, доносящего с запахами нагретой за день земли и далеких болот. Каждый стебель был толщиной в палец, с острыми краями, оставлявшими мелкие царапины на моих ладонях.

Я снял ортезы — их металлические пластины могли блеснуть на закатном солнце — и теперь полз, опираясь на локти, подтягивая себя вперед паутиной, чувствуя, как мелкие камни впиваются в кожу. Ананси шевелился у меня в груди, его холодные лапки слегка покалывали изнутри, будто напоминая о своей готовности к действию.

Отряд состоял из девяти человек, каждый в сфере Сдвига Тверди: семеро, включая меня, на уровне Ледника, отец на уровне Вулкана и лидер отряда, Бертан иль Регул, на уровне Острова Пепла.

Сейчас он лежал впереди, его массивная фигура в маскировочной одежде неожиданно гармонично сливалась с ландшафтом. На вид ему можно было дать лет шестьдесят — если не знать, что этому воину уже перевалило за сто пятьдесят.

Его лицо напоминало старую карту сражений — каждый шрам был как отметина важной битвы. Когда он поднял закамуфлированный полевой бинокль, я заметил, как его пальцы, покрытые старыми ожогами, уверенно регулировали фокус.

Впереди, в чуть больше, чем полукилометре, высились стены нашей цели — форта Талвар, полузаброшенной крепости, когда-то служившей для защиты столицы, а сейчас, когда вероятность, что на Поларис нападут, упала до нуля, превратившийся не более чем в архитектурный памятник старым временам.

— Северная башня: два стрелка, — голос Бертана звучал как скрип заржавленных доспехов. — Южная: еще три. Западная стена… — он замолчал на мгновение, — там что-то движется. Тень или человек — не разобрать. Плюс дозорные…

Он передал бинокль отцу, тот тоже около минуты вглядывался в пейзаж форта на фоне закатного неба.

— Их больше, чем было по докладу, — резюмировал Раган. — Пробраться скрытно будет проблематично. Да и если придется одновременно сражаться против второй стороны, шансов на победу останется немного.

— Какие предложения? — коротко спросил Бертан.

Он явно не был в замешательстве из-за непредвиденных обстоятельств, скорее хотел сначала услышать мнение отца, выступающего в качестве его заместителя. Отец бросил на меня взгляд.

— Предлагаю ворваться сейчас, зачистить всех мелких сошек, скрутить Сумраков, а затем притвориться ими. Вторая сторона по имеющейся у нас информации прибудет только завтра с утра. У нас будет время, чтобы все подчистить. А когда они окажутся внутри стен форта, уже будет не важно, поймут ли они, что это ловушка, или нет.

— Неплохо, — хмыкнул Бертан. — Дерзко, но не бездумно. Но штурм сейчас — это риск преждевременной тревоги. Мы не можем ручаться, что у них не будет какого-нибудь условного сигнала или шифра. К тому же без второй стороны, по сути, засевшие в форте теневики ни в чем не виноваты. Максимум, что можно будет им вменить — это неуважительное отношение к историческому зданию, от чего они открестятся на раз-два.

Корвен, матерый воин с седыми висками и носом, сломанным в трех местах, лежащий чуть за Бертаном, хрипло рассмеялся:

— Ох уж эти рассуждения, каждый раз коробит. Если бы да кабы. Мы так до утра просидим за этими обсуждениями. Я за то, чтобы вломиться сейчас. Мои кулаки уже чешутся.

— Твои кулаки всегда чешутся, — огрызнулась Лисса, единственная женщина в нашем отряде. Ее короткие рыжие волосы сливались с закатным светом. — Но он прав. У нас есть преимущество внезапности. А наличие тайных шифров или чего-то подобного можно будет выпытать за ночь. Насколько мне известно, ниточки нашего паучка более чем удачно справляются с причинением боли. А после того, как он перешел на Сдвиг Тверди, должно было стать еще лучше. Я права?

— Права, — кивнул я, хмыкнув.

— Внезапность или нет, — встрял еще один боец, молодой на вид, не больше тридцати, парень по имени Ванкер. — Но атаковать до наступления темноты — плохая идея.

— Сейчас середина лета! — недовольно буркнул Корвен. — полностью стемнеет хорошо если к одиннадцати. А неизвестные сволочи прибудут в семь! Времени на то, чтобы все подготовить, может не хватить.

— Согласен с тобой, — кивнул Бертан, — но и Ванкер прав. Сейчас слишком велик риск, что нас заметят на подходе, а тогда шанс, что теневики оставят для второй стороны какое-нибудь предупреждение, станет слишком высок.

Я почувствовал, как Ананси подает мне идею, и не удержался от ухмылки.

— Я могу сделать нас невидимыми, — предложил я. — Накрою всю группу паутиной с Буйствами сокрытия. Если все применят его же сами на себе, заметить нас станет практически невозможно. Но двигаться придется медленно и только в пределах пяти метров от меня.

Бертан повернулся ко мне, и я увидел в его глазах смесь недоверия и любопытства.

— Это сработает против наблюдателей Сдвига Тверди? — спросил он.

— По идее без контр-Буйств должно сработать. А там проверим, — пожал я плечами, чувствуя, как Ананси уже начинает плести невидимую сеть над нашими головами.

Процесс напоминал раскрытие зонтика в замедленной съемке. Сотни, тысячи нитей расходились от моих пальцев, образуя сложную трехмерную структуру. Затем я наложил на них последовательно три Буйства: «Рябь на воде» для искажения света, «Шепот ветра» для поглощения звуков, «Тень совы» для маскировки теплового следа и, разумеется, зашлифовал все классической «Маскировкой», сливающей тело с окружением.

— Готово, — выдохнул я, с удовлетворением чувствуя, как техника, когда-то потребовавшая бы от меня приличной части энергии, теперь берет едва ли десять процентов Потока. — Но предупреждаю — не покидайте пределов купола.

Дождавшись, когда все оперативники применят маскировочные Буйства, мы двинулись вперед, как призраки, скользящие по полю. Энергии камуфляжный купол брал немного, но каждый шаг требовал концентрации. Я чувствовал, как капли пота стекают по моей спине — я еще не успел полностью восстановиться после прорыва в Сдвиг Тверди и уставал куда быстрее обычного.

Когда мы приблизились к стенам на расстояние ста метров, я заметил, как дозорный на северной башне вдруг замер, уставившись в нашу сторону.

— Стоп, — прошептал я, заставляя всю группу замереть. — Он что-то почуял.

Несколько минут прошло в напряженном ожидании, но в конце концов часовой покачал головой, протер глаза и вернулся к своему обычному обходу.

— Близко, — прошептал Раган.

Мы достигли основания стены — массивной каменной кладки, поросшей мхом. Бертан подал знак, и мы выстроились в штурмовую позицию. Я чувствовал, как бойцы клана Регул подсознательно образуют боевые пары — годами тренировок их тела запомнили оптимальные позиции.

На парапете стояли двое дозорных:

Первый — коренастый мужчина с лицом, изборожденным шрамами — лениво опирался на алебарду. Его напарник, молодой человек с небритым подбородком, что-то жевал, бросая равнодушные взгляды в степь.

— План прост, — прошептал Бертан, чертя пальцем в воздухе схему атаки. — Первая группа — на башню. Вторая — берет ворота. Основная сила прорывается в центр. Паук — ты с нами, прикрываешь тылы.

Я кивнул, уже чувствуя, как Ананси распределяет нити между бойцами, создавая систему мгновенной связи. Каждый теперь мог ощущать присутствие других, как легкое покалывание на коже.

— На три… — Бертан поднял кулак. Его Пепельное Тело начало пульсировать золотистым светом, готовое к мгновенной материализации. — Два…

В этот момент с южной стены раздался крик:

— Трево!..

Я не успел отреагировать на Корвена, вставшего на ноги перед атакой и в нетерпении шагнувшего чуть из маскировочного купола, который был почти также невидим изнутри, как и снаружи.

Бертан не растерялся, одним своим движением сигнализируя об атаке. Его Пепельное Тело вспыхнуло, превратившись в четырехметрового золотого великана с львиной головой. Камень стены треснул под его ударом, открывая нам путь.

Мои нити скользнули вверх по стене, невидимые в сумерках. Первая петля обвила горло ветерана прежде, чем он успел моргнуть. Его глаза расширились, руки дернулись к шее, но Корвен был уже рядом — его клинок блеснул, и тело бесшумно осело.

Молодой стражник, заметивший его оплошнось, обернулся как раз в тот момент, когда Лисса приставил ему к горлу кривой кинжал. Парень открыл рот для крика, но лишь хриплый выдох вырвался наружу, когда она перерубила ему трахею.

— Не останавливаемся! — рыкнул Бертан, осматривая площадку. — Корвен, Лисса — правый фланг. Ванкер, Фивло — левый. Остальные — со мной.

Двое бойцов растворились в тени стены, их силуэты слились с камнем. Еще двое исчезли в противоположном направлении, двигаясь с грацией истинных хищников.

Крикнуть: «Тревога», — пара дозорных успела, а вот подать реальный сигнал, для чего, судя по всему, нужды были сигнальные рожки у них на поясах нет. Так что хотя форт и начал просыпаться от вечерней дремоты, делал он это очень неохотно и неуверенно.

Ошибка Корвена была крайне неприятным моментом, но не критичным. Тем более если две пары оперативников успеют прикончить стрелков и других дозорных, оборвав связную линию.

Мы же с Бертаном, Раганом и двумя другими воинами, перемахнув через стену и быстро преодолев пустой двор, направились к узкой дверце, ведущей вглубь форта.

Мои нити ползли вперед, ощупывая каждый камень, каждую щель. Где-то впереди капала вода, и этот звук эхом разносился по пустым коридорам. Я чувствовал каждую песчинку под ногами, каждый вздох товарищей рядом.

— Тридцать шагов до развилки, — шепотом сообщил я, ощущая через нити пространство впереди. — Справа — караульное помещение, двое внутри.

Бертан кивнул, его глаза в темноте блестели золотом.

Коридор форта дышал сыростью и вековой пылью. Каждый наш шаг отдавался тихим эхом в узком каменном тоннеле, но Бертан шел так, будто его сапоги вообще не касались пола.

Его Пепельное Тело, даже сжатое до плюс-минус человеческих размеров, оставляло за собой легкий золотистый шлейф — признак нерастраченной мощи, готовой вырваться наружу. Я чувствовал эту энергию кожей — она вибрировала в воздухе, как натянутая струна.

Устранение двоих человек у него заняло меньше секунды. Понятно, что сыграл эффект неожиданности, но те двое, хотя и не были в Сдвиге Тверди, оба находились на уровне Ока Бури, а это вообще-то немало.

— Впереди поворот налево, — я прижал ладонь к холодной стене, пропуская по нитям Ананси импульс. Паук откликнулся мгновенно — в сознании всплыл образ мужчины. Он усиленно докуривал папиросу, поглядывая на проход, видимо какой-то режим готовности по форту-таки распространился, но недостаточно строгий, чтобы заставить курильщика просто бросить драгоценный табак на пол. — Дозорный. Один. Смотрит в нашу сторону, но Поток пока не использовал.

Бертан кивнул, после чего, немного помолчав, кратко бросил:

— Раган.

Отец молча промелькнул вперед. Через пару секунд курение настигло очередную свою жертву.

Еще пара поворотов и еще один пост. На этот раз не один и даже не двое, а трое дозорных. Благо, и сам их пост, и подступ к нему, были заметно шире: тут сходились сразу четыре коридора.

Потому первый даже не успел вдохнуть. Лезвие старейшины Зегаона, доверенного лица Курта и Йораниана, пронзило его горло с огромной скоростью и тут же прижгло молнией, так что кровь даже не хлынула из раны.

Тело начало оседать, но мы с отцом уже были рядом — нити обвили второго, затянули ему рот, сдавили горло. Его пальцы судорожно сжали ручку сигнального рожка… но Ан был быстрее.

Третьему повезло еще меньше. Отец в качестве оружия использовал стальные перчатки и удар такой не разрезал, не рассекал и не сдавливал, а разрывал на куски, заставляя целые пучки нервных волокон взрываться океанами боли.

Я разжал нити. Тело беззвучно рухнуло.

— Чисто, — одобрительно кивнул Бертан.

А тем временем паутина Ана уже тянулась дальше, выискивая новые угрозы.

Следующие пять минут мы продвигались вглубь форта, как тени. Комната за комнатой, коридор за коридором. В одной из камер наткнулись на троих алхимиков — они возились с рядами колб, где булькала мутная жидкость цвета ржавчины.

«Кислотный туман», — мелькнуло у меня в голове. Эксклюзивная и невероятно строго контролируемая технология клана Антарес. Одна такая колба могла растворить плоть до костей за секунды. Очередное подтверждение того, что Теневое Сообщество запустило свои щупальца в самые глубины королевства.

Мы специально продвигались по широкой дуге вокруг центра форта, чтобы максимально обезопасить главный зал, где скорее всего будут происходить переговоры, чтобы ничего там не повредить и чтобы было проще провернуть трюк с заменой.

Проблема была в том, что ни один из членов Теневого Сообщества, кого мы нашли, не находился в Сдвиге Тверди. То есть главные силы форта еще не были нами найдены. И с каждой минутой шансы, если не с каждой секундой, шансы на то, что нас обнаружат, увеличивались.

Так что в конце концов Бертан приказал все-таки перейти в главный зал, зачистить его и в идеале подготовить к обороне. Однако, ворвавшись внутрь пустого просторного помещения в двумя длинными столами, видимо предназначенными для двух сторон переговоров, и одним большим и тяжелым столом между ними, возможно предназначенным для оплаты того самого заказного убийства, я ощутил нестандартное движение Потока в воздухе.

Поднял голову. Под самым потолком, почти сливаясь с тенями сводов, висел кристалл. Небольшой, размером с кулак, но испещренный рунами, которые светились тусклым синим.

— Детектор Потока, — я сглотнул. — Черт.

В форте Танвар поднялась тревога.

Глава 13

— Тревога! — чей-то голос прорвался сквозь гул.

Мы успели лишь свалить столы к ведущим в зал большим воротам, чтобы через них, не сломав ничего, не смогли прорваться противники. А затем малые двери начали по очереди с грохотом распахиваться.

Из коридоров хлынули люди. С учетом уже убитых, количество членов Темного Сообщества в форте явно было куда больше, чем изначально указывалось в отчетах.

И дело явно было не в нас, то есть что-то заставило начальство Теневого Сообщества в последний момент добавить людей. Над этим тоже надо было поразмыслить, хотя, возможно, я и надумывал.

Бертан уже развернулся, его Пепельное Тело начало расти, разливаясь золотым сиянием.

— Готовьтесь!

Раган оскалился, его латные перчатки вспыхнули золотым.

— Лейр, не лезь на рожон!

Я не ответил. Нитям Ана не нужны были слова. Они уже вплетались в мой легкий доспех для того, чтобы слабое тело могло поспевать за движениями мастеров сферы Сдвига Тверди.

— Ничего не ломаем! — рявкнул Бертан, уже бросаясь к ближайшему теневику. — Все должно выглядеть нетронутым!

Впрочем, уточнять это было не обязательно. Закончив с подготовкой и убедившись, что меня прикрывают, я выпустил из-под кожи запястий множество тончайших нитей — сначала несколько, потом десятки, сотни, начавшие стремительно расползаться по полу и стенам.

— Прикрываю интерьер! — бросил я в ответ на недоуменный взгляд Бертана.

Нити сплетались в сложный узор, обволакивая столы, стулья, даже ковер на полу. Они ложились на дерево и камень, как жидкий металл, застывая в прочнейший защитный слой.

Энергия Ледника Ана, благодаря успешно проведенному ритуалу на начальной ступени уровня уже превосходившая по объему средние ступени у других мастеров, густо напитывала эту паутину, а комбинация Буйств делала ее тверже стали. Не идеальная защита, но от шальных попаданий и отголосков столкновений этого было более чем достаточно.

Довольно быстро в зале кроме нас пятерых появиолсь еще двадцать с лишним фигур в темных, облегающих доспехах из матового сплава. Семь Сдвигов Тверди. Два Вулкана. Остальные на Буре или Оке Бури.

Даже с Бертаном и отцом это был опасный перевес.

Первый удар пришел со стороны высокого бойца в плаще с капюшоном — его клинок вспыхнул оранжевым, как раскаленный металл, рассекая воздух с шипящим звуком и создавая направленный серп из энергии. Зегаон прикрыл меня, да и я успел сдвинуться в сторону, но лезвие все же оставило тонкую кровоточащую полосу на моей щеке.

— Близко, — прошипел я, чувствуя, как по лицу стекает теплая капля.

Обычно после перехода на уровень Ледника становилось возможно напитывать тело крайне плотной энергией, что уменьшало в разы урон от атак с использованием Потока. Но мне такое не было доступно, так что даже остаточный след от атаки, на теле другого мастера Сдвига Тверди не оставивший бы и царапины, для меня был смертельно опасен.

Тем не менее, у меня были свои способы защиты. Немного экстремальные, правда, но с учетом нового варианта синхронизации вполне допустимые.

Нити, раньше просто прошивавшие структуру доспеха, начали множиться, покрывая сначала доспех, а затем и мою голову, прочнейшим барьером. Видеть через настолько плотные нити я не мог, а сделать их прозрачными без потери крепкости было невозможно.

Вот только мне было совершенно необязательно использовать собственные глаза. Другой Я, смотрящий на окружение глазами Ана, справлялся с управлением доспехом, а значит и моим телом, без каких-либо проблем.

— Паук! — рявкнул Бертан.

Другой теневик, использовав фирменную технику Рыбьей Чешуи Альриша, переместился мне за спину и уже занес клинок для атаки. Я успел бы среагировать и уклониться, да и доспех выдержал бы скоростную, но не наполненную особой мощью атаку.

Но, похоже, лидер нашей группы посчитал иначе.

Золотистый свет хлынул из его тела, как расплавленное солнце, формируя вокруг него исполинскую фигуру — четырехметрового фантома с львиной гривой и глазами, пылающими, как угли в горне. Пепельное Тело. Отличительная техника уровня Острова Пепла.

Сам Бертан теперь сидел в груди фантома, будто в бронированной кабине, его движения повторялись исполином с умноженной силой. Когда он шагнул вперед, пол дрогнул, как при землетрясении.

Я почувствовал, как мурашки побежали по спине. Так вот как выглядела настоящая мощь клана. В двенадцати герцогских кланах было минимум по пять-шесть человек на этом уровне, а у Регул, одного из сильнейших кланов, только по официальным данным их был целый десяток.

И если я хотел обеспечить себе комфортную жизнь, не зависящую ни от кого и ни от чего, мне нужно было этот уровень далеко превзойти. Работы еще был непочатый край.

Пепельное Тело Бертана догнало попытавшегося ударить меня теневика за доли мгновения, к сожалению тот тоже был не лыком шит и, несмотря на «всего лишь» уровень Ледника, сумел избежать атаки, отскочив на другой конец зала.

Тем не менее, после того как Бертан использовал Пепельное Тело, расклад сил снова ощутимо сменился.

Первый Вулкан — женщина в маске «Сумрак» — бросилась на Бертана. Ее клинки, покрытые синеватым инеем, вспороли воздух, но фантом встретил удар открытой ладонью.

Ударная волна отбросила трех бойцов Теневого Сообщества к стенам. Один врезался в защищенную паутиной стену, и я почувствовал, как нити амортизировали удар, не позволив камню треснуть.

— Молодец, Ан, — пробормотал я себе под нос.

Мой собственный противник — тот самый, с огненным клинком — снова ринулся в атаку. После того, как Бертан понял, что у меня все было схвачено, он позволил мне справляться самому, тем более что у него было, чем заняться.

Я не стал уворачиваться. Вместо этого из моей спины вырвались восемь паучьих ног, блестящих, как отполированная сталь — «подарок» Даргана, встретивших клинок теневика скрещенным блоком.

— Попробуй еще раз, — хмыкнул я.

Клинок недовольно поморщившегося противника вспыхнул втрое ярче, и изменчивость движений благодаря технике Рыбьей Чешуи, которую на уровне Леднкика можно было использовать в полную силу, в разы эффективнее, чем это делал Варва, также заметно выросли.

Поспевать за его скоростью даже с синхронизацией Ана я не мог, однако у меня было восемь «клинков», тогда как у него был всего один. Блокируя его атаки четырьмя ногами, я все равно мог контратаковать остальными четырьмя.

Прочность энергетических паучьих лапок все-таки нельзя было сравнить с прочностью меча из особого металла, пропитанного Потоком, так что мои лапки уже после пары попаданий клинка покрывались трещинами. Но мне было достаточно просто направить в них еще энергии, чтобы трещины начали затягиваться.

А тем временем бойцы как наши, так и Теневого Сообщества, наконец распределились по залу и сражение закрутилось с максимальной мощью.

Зал дрожал от ударов, несмотря на мои нити. Каменные плиты под ногами трещали, когда Пепельное Тело Бертана — исполинский золотой фантом с чертами львиной морды — обрушивало кулаки на вражеских Вулканов. Те едва успел поднимать защиту, но удары все равно отшвыривали их через весь зал.

К их счастью, Пепельное Тело имело один фатальный недостаток — неповоротливость. Для контроля энергии в таком масштабе мастеру приходилось уделять огромное внимание контролю, из-за чего падала скорость реакции.

Благодаря этому пара вражеских Вулканов, прикрывая друг друга, могла выживать и даже контратаковать Бертана. Будь на его месте мастер уровня Зыбучих Песков, способный сжать Пепельное Тело до рамок своего собственного, что полностью нивелировало проблему со скоростью, Вулканы проиграли бы в секунду.

К сожалению, я не мог особо внимательно следить за их схваткой. У меня был собственный противник.

Рыбья Чешуя Альриша для скорости и гибкости движений. Тот оранжевый огонь, в котором я после нескольких десятков столкновений узнал Разрушительные Клешни клана Акубенс.

Акогда я перешел в контрнаступление, вокруг его фигуры закрутились полупрозрачные зеленоватые ленты, переплетаясь в сложный узор, не просто защищавшие, но и гасившие силу ударов, рассеивая энергию, и в целом повышая прочность тканей. Это, без сомнения, было Одеяние Девы Спика.

В целом было давно известно, что Теневое Сообщество активно раздает своим членам эксклюзивные техники разных кланов.

Такие комбинации не обязательно были эффективнее, чем использование одной техники, отрабатываемой на протяжение жизни. Но их главное преимущество как раз и было в скорости освоения.

Силу, которую представитель клана Регул получал за сорок лет упорных тренировок одного лишь Львиного Арсенала, комбинации техник давали за десять, а то и за пять лет.

Забавно и иронично было то, что с точки зрения клановых традиций мои проводники были куда ближе к таким вот «смешениям», чем к каноничным техникам.

— Паук против гибрида, — пробормотал я.

Клинок рассек воздух с тонким свистом, уже раскалившись до такой степени, что оставлял за собой раскаленные следы. Я отпрыгнул в сторону, цепляясь нитями за потолок. Созданный лезвием серп энергии чиркнул по каменной колонне, оставляя за собой оплавленную борозду.

— Бегаешь, как настоящий паук, — бросил он.

Я проигнорировал его попытку вывести меня из равновесия, разворачиваясь в воздухе и выпуская две конечности ему в грудь.

Одеяния Девы заволновались, поглощая удар, но они не были идеально отработаны до полной непроницаемости и плавности, как у бойцов Спика. К тому же каждая техника требовала концентрации, а он использовал три сразу.

Слева грохот Рагана сливался с рёвом его противника — отец сражался проти троих противников сразу, чтобы компенсировать разницу в численности, но и этого было недостаточно для теневиков, чтобы его подавить.

Справа двое наших Ледников — Гарт с двуручным мечом и Зегаон с парой коротких клинков — сдерживали остальных вражеских бойцов: троих Ледников и больше десятка бойцов сферы Буйства Стихий.

Их противники, наоборот, держали инициативу, особенно успешно противостоя паре оперативников за счет самых разнообразных комбинаций техник, принадлежащих не только двенадцати герцогским кланам.

Тем не менее среди противником Гарта и Зегаона не было никого, кто специализировался бы на скоростных или дальних атаках, за счет чего бойцам Регул было возможно держаться, пусть и уйдя в глухую оборону.

И мой противник прекрасно понимал, что его вмешательство могло бы перевернуть ход сражения в самой большой из групп, а затем, вероятно, сломать и весь наш строй, потому то и дело старался улизнуть от меня и помочь союзникам.

Но, хотя я и не мог поспевать за его скоростью, в вопросе поимки и удерживания противника моим приемам не было равных даже среди герцогских техник. И каждый раз, когда он пытался от меня отвязаться, его путь блокировали нитяные ловушки, сети или просто натянутые прямо в воздухе струны.

В конце концов он не выдержал и бросился в почти безрассудную прямую атаку. Он рванул ко мне, клинок сверкнул, я едва успел отклониться. Лезвие прошло в санитметре от плеча, но даже через защиту нитей я почувствовал жгучую боль.

— Ты не Регул, — бросил он презрительно.

— Иногда это и не плохо, — хмыкнул я, после того как выдохнул прямо в лицо подобравшегося слишком близко бойца ядовитое облако, заранее подготовленное в герметичном мешочке из нитей.

Он замедлился. Всего на секунду — яд в такой концентрации не сумел бы ни парализовать, ни тем более убить мастера сферы Сдвига Тверди — но этого хватило.

Мои энергетические копья вонзились ему в живот, пробив Одеяния. Однако радоваться победе было рано.

Теневик усмехнулся кровавой улыбкой, и в этот момент его клинок вспыхнул еще ярче прежнего, рванувшись вперед с огромной скоростью. Я едва успел уклониться, но пришлось разорвать дистанцию, при этом дематериализовав паучьи лапы, чтобы они, вонзенные в его тело, не мешали двигаться.

В результате, хотя мне удалось сильно его травмировать, повреждения от тонких и прямых, как пики, ног, были далеко не такими серьезными, какими могли бы быть, если бы я успел хотя бы провернуть их в ранах.

По идее любое, даже не настолько серьезное повреждение, было все равно что дыра в воздушном шарике, через которую Поток вытекал начинал стремительно вытекать из тела.

Но на уровне Ледника значительная часть энергии уже содержалась не в теле, а в самом Леднике, в результате чего, хотя физические возможности после ранения заметно понижались, на применение техник это почти никак не влияло. Единственное: расход энергии, которую так или иначе нужно было проводить через тело, заметно повышался.

Более того, судя по всему теневик, осознав, что теперь время было против него, решил удариться во все тяжкие и убить меня любой ценой, пусть даже ценой собственной жизни.

А после того, как он вспыхнул энергией и перешел на самоубийственные атаки, отражать его нападения стало не просто трудно, а смертельно опасно. В какой-то момент скорость восстановления паучьих лап стала не поспевать за скоростью его ударов, а обычные нити его огненный клинок рассекал и вовсе как масло, так что атаки начали доходить до моей нитяной брони.

И хотя она гасила львиную долю урона, часть повреждений, и в особенности жар пламени, все-таки проникали внутрь через паутину и доспех, так что я быстро начал покрываться ссадинами, порезами и ожогами, урон от которых был самым неприятным, потому что имел накопительный эффект.

Дальше так продолжаться не могло. Возможно, я бы и сумел выстоять до тех пор, когда у моего противника кончится Поток, но после этого шансов на участие в дальнейшей операции у меня бы не осталось никаких.

Нужно было придумать что-то, что позволило бы мне полностью перевернуть ситуацию, что-то неожиданное, что станет шоком даже для такого умелого бойца, как мой противник.

Мысль пронеслась как удар молнии. Я резко дернул нитями, создав между нами барьер из переплетенных энергетических волокон для отвлечения внимания. А сам, глубоко вздохнув, полностью отпустил Ана, перенеся оба своих Я в него.

Белый паук вырвался из-под кожи на моей груди. Мир на мгновение превратился в размытое пятно — я больше не чувствовал рук, ног, даже собственного дыхания.

Но нити, уже выпущенные ранее, сохраняли связь. Я дернул их, заставив свое тело совершить неестественно резкий кульбит влево, словно куклу на невидимых веревочках. Мое тело двигалось теперь с механической точностью, без плавности живого существа.

Клешня просвистела в сантиметре от горла, вонзившись в каменную колонну позади и разрезав ее пополам, как нож масло. Обломки с грохотом рухнули на пол.

Сам же я между тем, оказавшись в теле Ана и ощущая странную двойственность восприятия из-за того, что в таком состоянии второе мое Я слилось с самосознанием Ананси, уже скользил по потолку, оставаясь невидимым в дыму и тенях.

— Что за… — теневик озирался, чувствуя подвох, но было уже поздно.

Я черпнул из Ледника Ананси вдосталь чистой энергии — и из его брюшка вырвался бур, сплетенный из тысяч вращающихся нитей. Конструкция напоминала штопор, каждый виток которого был острее лучшей стали, и им я ударил врага в спину.

Удар пришелся точно между лопаток. Одеяние Девы, чья целостность уже была нарушена предыдущим удачным попаданием, треснула с звуком разбивающегося стекла и рассыпалась в пыль.

Он вскрикнул, его спина неестественно выгнулась. Хотя глубоко атака не прошла, я совершенно точно сломал ему позвоночник.

Но в конце концов он все-таки умудрился мне подгадить. Осознав, что проиграл и умирает, он последним движением метнул свой клинок, в котором уже не осталось силы огня из техники Разрушительной Клешни, но все еще сохранялся Поток, кратно повышающий режущую способность, в мое тело.

Я дернул нитями, уволя его с траектории атаки, но из-за того, что до этого никогда не делал ничего похожего, управление такой «марионеткой» не было достаточно умелым. И я банально не успел задуматься о том, что, если дернуть все тело в сторону, то руки чисто по энергии дернет в противоположную.

В результате клинок, мелькнув в воздухе ярким шлейфом Потока, рубанул по правой руке, отсекая половину ладони.

Настолько серьезная травма в мгновение нарушила мою концентрацию и разорвала эффект переноса разума. Поначалу я не почувствовал боли — только странное ощущение легкости, а затем теплую влагу, стекающую по запястью. Но когда чувство пришло, это было похоже на то, как будто кто-то вогнал мне в руку раскаленный гвоздь.

Ан вернулся ко мне в мгновение ока, заполняя пустоту, возвращая связь с Потоком. Боль стала острее, но и ясность мысли вернулась вместе с ним благодаря синхронизации сознаний. Подхватив с пола три пальца на куске ладони, я занялся экстренной первой помощью.

Тем временем зал дрожал от столкновений энергии. Бертан, заключённый в сияющую оболочку своего Пепельного Тела, окончательно подавил своих противников. Четырёхметровый золотой фантом, обладающий невероятной разрушительной мощью, успел подстроиться под скорость вражеских Вулканов и теперь даже практически идеальная согласованность движений их не спасала.

Первый Вулкан, массивный мужчина с бородой, заплетённой в густые косы, размахнулся огромным мечом, сплетённым из Потока. Лезвие оставило в воздухе багровый след.

Пепельное Тело ловко парировало удар открытой ладонью, пальцы из золотой энергии сомкнулись вокруг клинка. Бертан сжал кулак — и меч рассыпался на тысячи сверкающих осколков.

Прежде чем противник успел осознать потерю оружия, фантом Бертана вонзил вторую руку ему в грудь. Пальцы, сплетённые из сгущённой энергии, прошли сквозь доспехи, как сквозь масло, и сомкнулись вокруг бьющегося сердца.

— Нет… — успел прошептать воин, прежде чем Бертан вырвал его Ледник наружу.

Яркая сфера энергии на мгновение замерла в воздухе, затем рассыпалась, как разбитая лампа. Тело рухнуло на каменный пол, кровь быстро растекалась по трещинам между плитами.

Второй Вулкан, стройная женщина с коротко остриженными чёрными волосами и парными мечами в руках, оставшись в одиночестве, сумела продержаться не многим дольше.

Раган вскоре тоже закончил со своими противниками. Отец был на поздней стадии уровня Вулкана и трое Ледников мало что могли ему противопоставить в долгой перспективе.

Двое были убиты, последний лишился способности сопротивляться с разорванными в труху ногами.

Теперь Раган уже мчался на выручку к Гарту и Зегаону, едва державшихся против трех других Ледников и своры теневиков послабее.

Гарт к его появлению уже был в плохом состоянии: его доспех оказался разорван в нескольких местах, из раны на животе сочилась тёмная кровь. Он отчаянно парировал удары, но его движения становились всё медленнее.

###

Последний мастер Сдвига Тверди из Теневого Сообщества рухнул на плиты форта. В воздухе витал едкий запах гари. Хотя в большинстве мест мои нити сумели защитить интерьер, они не были всесильны.

Однако все поврежденное можно было без труда либо замаскировать, либо просто выбросить, либо списать на заброшенность самого форта. Никаких критических повреждений зал не понес.

Бертан, отменивший Пепельное тело, вместе с Зегаоном занялись Гартом. Раган подскочил ко мне.

Его пальцы вцепились в мой локоть с такой силой, что я почувствовал, как скрипит сустав.

— Ты идиот! — его голос был хриплым от ярости. — Половина кисти! Как можно было так рисковать⁈

Ухмыльнувшись через силу, я поднял правую руку, продемонстрировал работу нитей. Тысячи белёсых волокон, тоньше паутины, сплетались в сложный узор, стягивая плоть как опытный хирург. Капилляры соединялись с капиллярами, нервные окончания находили свои пары.

— Срез был идеально ровным, — я повернул руку, демонстрируя идеально ровную линию на тыльной стороне ладони, где операция уже была завершена. — После сращения и пары недель реабилитации в худшем случае останется небольшая скованность движений.

Отец замер, его глаза сузились, изучая работу нитей.

— Ты не мог знать, что срез получится настолько удачным.

— Ты не мог знать, что против тебя выйдут трое Ледников, а не трое Вулканов, — парировал я.

Несколько секунд он пристально вглядывался в меня, после чего просто кивнул и отошел.

Через несколько минут прибыли две группы, отправленные Бертаном на зачистку внешних стен форта.

Благодаря тому, что там среди противников не нашлось никого в сфере Сдвига Тверди, справились Корвен и остальные без особых трудностей. Разве что тревога, поднятая в крепости, заставила их ускориться и прекратить скрываться.

Все вместе, после оказания первой помощи Гарту, мы взялись за обыск и осмотр вещей и тел убитых и пленных.

Согласно информации, полученной от Шейзана, в иерархии Теневого Сообщества принадлежность к определенному рангу определялась по особому жетону — металлической монете с символом ранга, а также соответствующей татуировке, сделанной где-то на теле, чтобы в случае чего можно было подтвердить соответствие рангов.

Однако после того, как все тела в форте были собраны и сложены в рядочки, их карманы вывернуты, а татуировки найдены, оказалось, что среди пойманных и убитых нет никого старше ранга Миража, то есть среди них не было тех, кто будет проводить переговоры с Холодной Звездой.

А это значило, что полную правду предстояло еще выяснить. Благо среди тех, кого мы взяли в плен, оказалось трое ранга Миража, которые по идее должны были обладать хоть какой-то полезной информацией.

И так как сделать это нужно было, во-первых, максимально быстро, во-вторых, максимально эффективно, и в-третьих, максимально надежно, без садистского применения моих нитей было не обойтись.

Что же, время пыток!

Глава 14

Трое пленников скрипели зубами от боли и бессильной злобы, когда бойцы Регул волокли их по сырым каменным коридорам заброшенного форта. Их лица уже представляли собой кровавое месиво — носы переломаны, губы разбиты, один вообще лишился передних зубов. «Предварительное убеждение» бойцы провели на совесть.

Я остановил взгляд на самом крупном из них — широкоплечем мужчине с медвежьей шеей, чьи пальцы уже были переломаны в нескольких местах, но в глазах еще теплилась упрямая искра сопротивления. Его волокли в самую дальнюю комнату, где пахло ржавчиной и старым страхом.

Помещение было узким, с голыми каменными стенами, в которых торчали железные кольца — наследие былых времен, когда здесь допрашивали пленных солдат Холодной Звезды. Я решил выбрать именно его.

— У нас мало времени, — мое эхо разнеслось по каменным стенам. — Ты знаешь, кто я?

Пленник поднял опухшее лицо, и его взгляд скользнул по моей немного непропорциональной фигуре, ортезам на ногах, по бледным нитям, уже ползущим по полу, как живые змеи. В его глазах мелькнуло понимание.

— Лейран Регул, — прошипел он, и слюна с кровью брызнула на каменный пол. — Я слышал… о твоих методах.

Я не стал отрицать. Вместо этого первая нить, тонкая как паутина, но острая как бритва, впилась ему в шею, проникая под кожу. Его тело дернулось в цепях, мышцы напряглись до дрожи, но железные узы не давали пошевелиться.

— Где все Сумраки? — начал я методично, наблюдая, как его зрачки расширяются от боли. — Кто-то вас предупредил? Почему тогда вы остались в форте?

— Черт тебя… дери! — Он скрипнул зубами, когда вторая нить, толще первой, вошла ему под ребро, нащупывая нервные узлы. Его тело изогнулось в неестественной позе, как марионетка на нитях.

Я не торопился, давая боли проникнуть в сознание. Третья нить, тончайшая из всех, обвила его скулу, затем проникла в носовую перегородку. Кровь хлынула ручьем, окрашивая серый камень в багровые тона.

— В прошлый раз, — прошептал я, наклоняясь вперед, — мне приходилось скрывать следы. Но сегодня… — я сделал паузу, давая нитям слегка дрогнуть, — сегодня можно не сдерживаться.

Четвертая нить вонзилась в уголок его правого глаза, медленно проникая глубже. Его крик разорвал тишину камеры, отразившись от стен многоголосым эхом.

— Сумраки! — повторил я, ощущая, как Ананси ликует, почти что питаясь его страхом. — Где они? Говори или следующая нить будет извиваться в твоих яйцах!

— Слухи! — выдохнул он, когда нить наконец оторвалась от глазницы, оставляя кровавый след. — Поступила информация… о готовящейся облаве контрразведки… наши шпионы в королевской канцелярии… передали информацию…

— Почему тогда не отменили переговоры?

— Не… не были уверены… — Пленник кашлянул кровавой слюной. — Слишком важная встреча. Сумраки решили… подстраховаться… Придут позже… проверят обстановку…

Пятая нить, самая толстая, скользнула по его обнаженному животу, едва касаясь кожи, но обещая невыносимую боль.

— Когда именно? — мой голос стал ледяным.

— Час… через час после назначенного начала… Если все чисто… войдут… — Его голос сорвался на шепоте, глаза бегали по нитям, готовым в любой момент вонзиться в плоть.

Я резко отдернул нити, и он рухнул на пол, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Его тело покрылось липким потом, смешивающимся с кровью.

— Проверим твою информацию, — сказал я, разворачивая кресло к выходу. — Если соврешь… — я не стал заканчивать, позволив его воображению дорисовать остальное.

###

Комната совета в захваченном форте представляла собой не самое радостное зрелище. Деревянный стол, испещренный царапинами от клинков, отражал тусклый свет потолочных ламп.

На стене за ним висел портрет какого-то давнего командира форта, теперь пробитый в нескольких местах. Запах пороха, крови и озона от использованного Потока витал в воздухе, смешиваясь с пылью, поднятой недавней битвой.

Бойцы занимались восстановлением интерьера, но было понятно, что до идеального состояния восстановить все не получится. Это не значило, что все провалено, но изъяны антуража нам, видимо, придется компенсировать убедительностью актерской игры. По-другому никак.

Бертан сидел во главе стола. Каждый его вдох был тяжелым и гулким, как у быка перед атакой.

Раган, в отличие от него, сохранял ледяное спокойствие. Он сидел напротив Бертана, его пальцы перебирали жетон, отобранный у одного из пленных. Время от времени он подносил его к свету, изучая гравировку — символ ранга «Мираж».

Бертан первым нарушил молчание, его голос прозвучал как удар молота по наковальне:

— Сумраков нет. Архивы, документы, переписка — все это хорошо, но без самих руководителей Теневого Сообщества это просто бумажки.

Раган медленно поднял голову, его глаза были холодны как сталь:

— Они не появятся здесь, зная, что форт захвачен. Эти крысы почуют опасность за милю.

Я провел рукой по лицу:

— Значит нельзя позволить им понять, что форт был захвачен.

Бертан резко развернул голову в мою сторону.

— Одно дело: скрутить теневиков, дождаться, НЕОЖИДАННО, ХОЛОДНУЮ ЗВЕЗДУ⁈ — теперь скрывать вторую сторону этих переговоров уже было не только бессмысленно, но и опасно. — А потом обоснованно поинтересоваться у Сумраков, что они делали в форте, куда прибыли высокие чины вражеской нации. Но если Сумраки прибудут только через час после холодной звезды, то, значит, нам придется целый час водить этих ублюдков за нос, притворяясь теневиками! Мы к такому даже близко не готовы! Это полный провал. Мы рисковали, лезли в самое логово, едва не потеряли людей — и все ради чего? Чтобы получить кучу бумаг, которые без проблем можно назвать подделкой⁈

Раган встал, опершись руками о стол:

— Не спешите с выводами. Лейран, у тебя есть идея. Я вижу это по твоим глазам.

Я почувствовал, как Ананси активизируется, его энергия течет по моим венам, подпитывая мысли:

— Сумраки — старейшины. Без их поимки с поличным мы ничего не докажем. Тут все правильно. Но те, кто должен был прийти на переговоры… — я сделал паузу, — это не местные шпионы Холодной Звезды. Это их гости, специально прибывшие из-за границы. Даже если они знают, как выглядят те, с кеми они будут вести переговоры, то есть Сумраков, сто процентов они не будут в курсе, как выглядят младшие ранги.

Бертан замер, его глаза сузились:

— Ты предлагаешь… притвориться ими?

Раган внезапно усмехнулся, и в этой усмешке было что-то почти звериное:

— Дерзко. Очень дерзко. Встретить гостей, дождаться Сумраков, взять всех разом.

Я кивнул.

Бертан тяжело опустился в кресло, которое затрещало под его весом:

— А если контрразведка нагрянет раньше времени? Все пойдет к чертям.

Я ощутил, как Ананси выпускает тончайшие нити, прощупывая пространство вокруг:

— Они ждут появления Холодной Звезды. Значит, где-то рядом, в засаде. Нам нужно найти их позицию и договориться о совместных действиях.

Раган начал медленно ходить по комнате, его сапоги глухо стучали по каменному полу:

— А форт? Здесь было больше пятидесяти человек. Трупы мы убрали, но пустые коридоры, отсутствие дозорных… Это сразу бросится в глаза.

Бертан хмыкнул:

— Нужны люди. Много людей, чтобы создать видимость нормальной работы форта.

Я почувствовал, как в голове складывается решение:

— Возьмем кадетов из центра. Мою фракцию и лояльных наставников. Они смогут сыграть роль слуг и охранников.

Раган резко остановился:

— Риск огромный. Если среди них окажется крот Теневого Сообщества…

Я покачал головой:

— Дадим им только общую информацию. Достаточно, чтобы играть свои роли, но недостаточно, чтобы что-то заподозрить и предупредить вышестоящих. Вряд ли рядовые шпионы знают о настолько важных переговорах. К тому же можно создать режим полной изоляции и не выпускать никого из виду.

Бертан тяжело вздохнул, затем резко встал:

— Хорошо, давайте попробуем. Но, Лейран, ты должен аккуратно, не привлекая ничьего внимания, найти базу контрразведки. И сделать это максимум за час до прибытия Холодной Звезды. Если не получится, то мы сворачиваемся. Договориться с ними о проведении совместной операции и успешно ее завершить — это одно. Но не состыковаться в планах и из-за этого все провалить — совсем другое. Королевская семья нас живьем съест, если узнает, что мы знали об операции, но остались тут.

— Найду, — ответил я кратко.

Зегаон махнул рукой?

— Я поеду, — его голос звучал хрипло после удара в горло. — Смогу быстро организовать доставку кадетов. Какой блок у твоей фракции, Лейран?

— Седьмой, восьмой и одиннадцатый, — ответил я, ухмыльнувшись в ответ на удивленно-одорительно поднятую бровь старейшины. — Берите только третьегодок.

— Понял, — кивнул Зегаон. — Инструкторов выберу сам.

— Давай, живо, — дал отмашку Бертан и старейшина исчез за дверью, его шаги быстро затихли в каменном коридоре. — И ты, — глянул он на меня. — Не подведи.

Не ответив, я направился к выходу. Моя цель была определена: самая высокая из башен форта, откуда я смогу свободнее всего сканировать территорию.

Уже через несколько минут, взобравшись наверх по внешней стене для ускорения процесса, я встал на самом краю зубчатой каменной кладки башенной площадки. Пальцы правой руки сжали холодный базальтовый парапет.

Внизу расстилалась равнина — мозаика из потрескавшейся глинистой почвы, редких чахлых кустарников и одиноких валунов, черневших, как угли на пепелище. Тут и там виднелись островки лесов, вдалеке, на самой границе видимости, в лучах закатного солнца отблескивала речка.

Где-то в этом ландшафте должны были прятаться те, кого мы искали. Оперативники королевской контрразведки. И вряд ли найти их было простой задачей.

— Ан, начинаем, — прошептал я, ощущая, как паук на моем плече встрепенулся, его восемь глаз загорелись знакомым холодным светом.

Я разжал ладонь, и из-под кожи, будто живые, выползли первые нити — полупрозрачные, переливающиеся перламутром энергетические волокна. Они зависли в воздухе на мгновение, затем устремились вниз, к иссушенной земле.

Первая нить коснулась почвы — и мгновенно разветвилась на десятки более тонких отростков. Они расползались с пугающей скоростью, пронизывая грунт, обвивая камни, просачиваясь в мельчайшие трещины. Казалось, сама земля оживала, покрываясь паутиной из светящихся вен.

— Узлы снабжения, — скомандовал я, чувствуя, как Ананси отзывается на мою мысль.

С края башни вниз устремились десятки более толстых нитей, несущих в себе кристаллы Потока — голубоватые, пульсирующие внутренним светом осколки энергии.

Они вонзались в землю с едва слышным звоном, словно стеклянные кинжалы, и сразу же начинали излучать слабый свет. От каждого кристалла расходились новые сети, создавая сложную систему энергетических магистралей.

Я закрыл глаза, полностью переключившись на восприятие через паутину. Картина предстала ошеломляющая — словно я внезапно обрел тысячи глаз, разбросанных по всей равнине.

Каждая песчинка, каждый стебелек травы, каждый комочек земли — все это я ощущал одновременно, но при этом как будто бы отстраненно, словно обрывки снов. Это было нужно для того, чтобы мозг не перегружался от избытка информации.

— Ничего… — прошептал я сквозь зубы, когда диаметр сеть перевалил за первый километр. — Где же вы, черти…

После пяти километров диаметра голова начала ныть тупой болью — поддерживать такую площадь было все равно что удерживать на плечах гору. Я ощущал, как по вискам струится пот, как дрожат мышцы спины. Но останавливаться было нельзя.

— Разделение, — хрипло произнес я.

На фоне таких усилий сознание раздвоилось с мучительной резкостью, будто мозг разорвали пополам. Одна половина взяла под контроль восточный сектор, другая — западный.

Ананси стал мостом между ними, его сознание фильтровало потоки информации, отсекая лишнее. Но даже так давление было невыносимым. Так что я начал экспериментировать с техниками, пытаясь оптимизировать поиск:

Разные Буйства, приемы, способы контроля как Потока в целом, так и паутины в частности… благодаря тому, что размеры сети уже достигли крайне внушительных масштабов, я мог проверять разные теории, при этом не портя эксперименты наложением друг на друга.

Чувствительные мембраны, улавливающие малейшие вибрации. Микроскопические шипы, цеплявшиеся за потоки воздуха, выискивая малейшие аномалии в его движении. Спирали, создававшие резонансные поля, которые должны были отреагировать на любое искажение Потока.

Равнина подо мной теперь напоминала гигантскую паутину, сотканную из невидимого вооруженным глазом света. Но агентов все не было.

— Черт возьми! — я стиснул зубы, чувствуя, как от напряжения начинает течь кровь из носа. — Они должны быть здесь!

Когда сеть перевалила за пятнадцатый километр, я наконец нащупал нечто. К сожалению, не базу контрразведки.

Странный резонанс между самыми тончайшими, в десятки раз тоньше человеческих волос и даже тоньше реальной паучьей паутины, нитями, не объяснимый никакими известными мне свойствами Потока. Правда, я так и не понял, как это можно использовать, так что просто оставил этот вопросто на будущее, сделав заметку в блокноте о необходимости более тщательных исследований.

Еще в процессе экспериментов я придумал, как создать полностью автономную ловушку из паутины, работающую без моего участия за счет энергии из кристалла Потока и особой комбинации Буйств. Но это, разумеется, все еще было не то.

###

На горизонте, уже с противоположной стороны, забрезжил рассвет, и почти сразу же я услышал приближающийся звук двигателей. Отвлекшись на минуту от поисков, я заметил пыльный вихрь из-под колес двух массивных бронированных автобусов, когда они с глухим скрежетом тормозов остановились у главных ворот форта.

Их стальные борта, покрытые слоем дорожной грязи, тускло поблескивали в предзакатном свете.

— Выходим! — раздалась резкая команда, и двери автобусов с шипением пневматики распахнулись.

Первым вышел наставник Форген — массивный мужчина с лицом, изборожденным шрамами, его левая рука, перетянутая кожаными ремнями, неестественно дергалась при каждом движении. За ним потянулись кадеты — пятьдесят три человека в походной форме с нашитыми на рукавах эмблемами моей фракции: серебряным пауком и золотым львом на черном фоне.

— Слушайте и запоминайте, — прохрипел Форген, обводя взглядом построившихся кадетов. — Вы здесь не герои, не воины, а обычная смена караула. Никаких лишних движений, никаких вопросов. Если кто подойдет — кивок и «да, господин». Понятно?

— Так точно, наставник! — хором ответили кадеты.

Я наблюдал, как они, получив от вышедших из остановившейся сразу за автобусами машины еще семерых наставников наборы сменной одежды, более подходящей для тех ролей, какие кадеты должны были играть, быстро рассредоточиваются по форту.

Уверен, они успеют подготовиться за оставшиеся до назначенного времени два часа. Правда, если через час я не закончу поиск, им придется грузиться обратно на автобусы и ехать в Поларис, так и не поучаствовав в этом масштабном представлении.

— Ты выглядишь как мертвец, — раздался за спиной хриплый голос.

Я не повернулся, но даже без раскинутой вокруг сети мицелия было сложно не узнать Бертана по тяжелым шагам и походке.

— Если бы я был мертвецом, мои нити не дрожали бы как лист на ветру, — вздохнул, чувствуя, как капли пота стекают по вискам.

Бертан тяжело оперся на парапет.

— Нашел наших мух, паучок?

— Нет, — сквозь зубы процедил я. — Но они здесь. Должны быть.

Где-то на дальнем краю сети что-то дрогнуло — едва уловимое движение, словно кто-то осторожно задел невидимую нить. Я резко повернул голову в ту сторону, но ощущение исчезло.

— Черт, — выругался я, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

Бертан хмыкнул, доставая из кармана потертый хронометр.

— У тебя час, мальчик. Не больше. Если к тому времени твои паучьи лапки ничего не найдут…

— Я знаю, — резко прервал его я. — Операция отменяется. Но они здесь. Я это чувствую.

Ветеран тяжело вздохнул, пряча хронометр обратно.

— Как далеко ты уже раскинул свои сети?

— Пятнадцать километров.

Он присвистнул.

— Мощно. Вот только бесполезно, к сожалению. Знал бы, пришел бы раньше, — я повернул к нему уставшие глаза. — Ни одна боевая группа, даже полностью состоящая из оперативников Сдвига Тверди, не преодолеет пятнадцать километров за те несколько минут, что у них будут после подтверждения прибытия Холодной Звезды. Разумеется, скорость можно развить и бо́льшую, но это будет слишком заметно и сликшом рискованно. Так что, если ты их не можешь найти, значит они просто прячутся лучше, чем ты их ищешь.

— Я понял, — кивнул я, недовольно поморщившись.

— Час, парень, — повторил Бертан. — Не больше.

Я снова остался один, чувствуя, как дрожит раскинутая вокруг паутина мицелия. Каждая из тысяч нитей вибрировала, передавая информацию — здесь пробежала ящерица, там зашевелились колосья пшеницы, дальше заскрипели ветви одинокого дуба. Но людей — ни одного.

Ладони вспотели. Я сжал кулаки, ощущая, как Ледник Ананси в моей груди пульсирует тревожными толчками, словно предупреждая — энергии осталось мало. Пятнадцать километров во все стороны, то есть почти восемьсот квадратных километров паутины, сотни узлов-кристаллов, поддерживающих структуру… И все напрасно.

«Бертан прав», — признал я наконец. Старый вояка знал, о чем говорил. Ни одна оперативная группа, даже состоящая из мастеров Сдвига Тверди, не стала бы прятаться так далеко.

Значит, они здесь. Прямо перед нами. Но скрыты так, что моя сеть их не видит.

Я провел языком по пересохшим губам. Артефакт? Или какая-то неизвестная техника маскировки? В ушах стучала кровь, а в висках пульсировала начинающаяся мигрень от перенапряжения.

Нет, это все я бы засек…

И вдруг — озарение. Те самые тончайшие нити, которые я раньше считал побочным эффектом, решив не обращать на них внимания… Они ведь вели себя не просто хаотично, а двигались так, будто что-то их притягивало. Точно как волосы прилипают к наэлектризованной янтарной палочке.

«Попробуем», — решил я и глубоко вдохнул, собираясь с силами.

Глаза зажмурились от боли, когда я выжимал из Ледника последние капли Потока. По всей сети мицелия, словно роса на утренней паутине, начали прорастать микроскопические нити — в сотни раз тоньше основных, почти невидимые, едва ощутимые даже для меня. Они дрожали, изгибались, и вдруг…

Резкий рывок! В пяти километрах к северо-востоку целый пучок этих невесомых нитей внезапно потянулся к одному месту, будто сотни крошечных иголочек вокруг магнита.

Там! Они там!

— Нашел, чертовы шпионы!, — торжествующе прошептал я, ощущая прилив адреналина.

Я рванулся к краю башни, но в тот же момент ноги предательски подкосились. Ортезы, работавшие исключительно на энергии Потока, захрустели, механизмы заклинило — запас сил был на исходе. Я схватился за парапет, чуть не перевалившись через край, чувствуя, как каменная крошка сыплется под пальцами.

— Отец! — мой голос прозвучал хрипло, но, кажется, достаточно громко.

Раган материализовался рядом мгновенно, будто ждал этого зова. Его пронзительные глаза, холодные как сталь, мгновенно оценили мое состояние.

— Координаты, — выдохнул я, с трудом поднимая дрожащую руку и указывая в сторону аномалии. — Пятнадцать градусов… на северо-восток… пять километров. Они… замаскированы артефактом… — голос предательски сорвался на полуслове.

Нити мицелия рвались одна за другой, и с каждой оборванной связью мир вокруг становился все более туманным. Сквозь нарастающий звон в ушах я услышал короткий, деловой ответ отца:

— Понял. Держись, сын.

Его фигура растворилась в золотистом сиянии. Последнее, что я увидел перед тем, как черная пелена накрыла сознание — как мое тело медленно стало падать на каменные плиты. Удара я не почувствовал.

Однако почему-то я знал: отец вернется с хорошими новостями и операции быть.

Иначе зачем я так корячился?

Глава 15

Раган распахнул двери главного зала. Я, уже успевший прийти в себя и теперь просто отлеживавшийся в уголочке на спальнике, приподнялся на локтях при его повлении.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Бертан, тоже вставший со своего места при появлении отца.

— Королевские сначала скривились, но когда я объяснил им все подробнее, согласились на наш план при условии, что вне зависимости от вклада и исхода, все пойманные из Холодной Звезды будут переданы им.

— Шикарно, — кивнул Бертан. — Мы здесь все равно только за теневиками.

— Сколько осталось до прибытия? — спросил я.

— Минут сорок, — глянув на карманные часы, ответил Бертан. — укладываемся, хотя и с минимальным запасом. Но тебе придется встать и убрать свою лежанку.

— Да не вопрос, — кивнул я, начав нитями надевать обратно на ноги отрезы. — Я тогда вернусь на башню для наблюдения.

Полчаса спустя на дороге показались первые машины. Впереди шел тяжелый бронированный автомобиль, его мощные колеса с грунтозацепами перемалывали дорожное покрытие. За ним, сохраняя идеальную дистанцию, двигался черный лимузин старой модели — длинный, низкий, с затемненными стеклами, а за ним ехал второй броневик. Замыкал колонную здоровенный грузовик в котором, судя по высоте подвески, везли что-то тяжелое.

Я натянул нити мицелия, словно паутину, готовую дрогнуть при малейшем движении добычи. Броневики резко затормозил у ворот, из них выскочили шестеро охранников.

Даже с расстояния в пятьдесят метров я видел, как их глаза мгновенно сканируют периметр, руки лежат на рукоятях оружия. Все шестеро — мастера Сдвига Тверди, двое из них на уровне Вулкана. Их ауры пульсировали, как раскаленные угли.

Но настоящий интерес представляли четверо, вышедшие из лимузина. Первый — высокий мужчина с седеющими висками, в темно-синем мундире без знаков различия. Его движения были точными, выверенными — явно военный. Двое других, помоложе, в одинаковых серых плащах, держались чуть позади, но их осанка кричала о привычке командовать. И четвертый…

Четвертый был странным. Худой, какой-то костлявый, с бледным, как у трупа, лицом. Он не осматривался, как остальные, а стоял неподвижно, его пустые глаза смотрели сквозь стены форта. Его пальцы мелко дрожали, будто он что-то нащупывал в воздухе.

Внизу наши «Миражи», в числе которых был отец, вышли навстречу, подняв руки в жесте приветствия. Он же сделал шаг вперед.

— Добро пожаловать, — его голос гулко разнесся по двору. — Сумраки задерживаются, просят передать свои извинения. Прошу вас в зал переговоров.

Седеющий мужчина в мундире кивнул, подав краткий условный знак своим спутникам. Двое в сером пошли к грузовику и встали по обе стороны, словно не хотели, чтобы он сбежал.

— Ворота откройте, — недовольно произнес мундир спустя несколько секунд.

— О? — отец очень умело сыграл смущение. — Да, прошу прощения. Открыть ворота!

— Уровень достойный, а умом обделили, — фыркнул мундир, проходя мимо отца в форт через маленькую дверь для людей.

— Ты будешь здесь? — дождавшись, когда они пройдут, когда грузовик заедет во внутренник двор и когда за всеми ними проследуют шестеро телохранителей, отец быстро взлетел ко мне на башню.

Я покачал головой.

— Ни за что не пропущу зрелище поимки сразу теневиков и ледышек. Приду чуть попозже, переоденусь слугой.

Раган хмыкнул.

— Иногда удобно не иметь ауры Потока.

— Очень редко, — поморщился я.

Кивнув, он слетел обратно. Внизу, во дворе форта, воцарилась зловещая тишина, нарушаемая только скрипом флюгера на крыше. Ожидание стало почти физическим — густым, тягучим, как смола.

###

Я сидел на низком табурете у стены, искусно изображая покорного слугу, склонившего голову. Мои пальцы непроизвольно сжимали край грубой холщовой рубахи — стандартной одежды прислуги в этом регионе. Через полуприкрытые веки я наблюдал за происходящим:

Зал переговоров после экстренного, но достаточно умелого ремонта выглядел едва ли не лучше, чем до нашего прибытия. Понятно, что оставались какие-то следы прошедшей битвы, но на общем фоне заброшенности они совершенно не бросались в глаза.

Четверо представителей Холодной Звезды, уже крайне недовольные и раздраженные, сидели за своим столом. Благо, в форте нашлась кухня, которую теневики неплохо восстановили, так что ожидание «гостей» удалось скрасить завтраком и бокалами вина. Наливал, кстати, я.

Но даже так, в конце концов мундир начал терять терпение.

— Это уже переходит все границы приличия, — его голос, резкий и металлический, разрезал тягостную тишину. Он нервно постукивал длинными пальцами по столу. — Мы ждем уже пятьдесят три минуты. В моем королевстве за такое опоздание срывают головы.

Раган, сидящий за противоположным столом, но сбоку, ведь он играл Миража и оставлял главные места для Сумраков, спокойно возразил:

— В вашем королевстве много чего делают иначе. Здесь мы ценим… осторожность. — Он сделал паузу. — Вдруг вы привели бы хвост?

Один из серых плащей резко вскинул голову.

— Вы смеете подозревать нас?

— Тише, — остановил его мундир. Его пальцы сжались в кулак, костяшки побелели. — Нам действительно некуда спешить. — Он бросил многозначительный взгляд на затянутый брезентом грузовик у дальней стены. — Но учтите, наше терпение не безгранично.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. В тот момент, когда их взгляды устремились к грузовику, Ананси через нашу связь передал тревожный импульс — снаружи что-то происходило.

Переключив часть сознания в проводника, я увидел: две черные машины с затемненными стеклами подъезжали ко входу в форт. Из первой вышли четверо бойцов, их лица скрывали маски. Но настоящее потрясение ждало меня, когда из второй машины вышел… Шейзан.

Вот тебе и замкнутый круг.

Информацию об этой встрече мы получили, основываясь на сведениях, полученных благодаря информации из допроса Шейзана. То есть старейшина не указал непосредственно на форт Талвар, а всего лишь выдал кончик нити в клубке, размотав который, разведка клана вышла на сегодняшнюю встречу.

Так что довольно забавно было видеть здесь именно Шейзана (в момент допроса, кстати, еще бывшего Миражом). Не был ли причиной его повышения в ранге и назначения на эти переговоры созданный мной для него проводник?

Вместе с ним появились, судя по примерно одинаковой манере держаться, еще двое Сумраков — один массивный, как гора, другой, наоборот, ничем особо непримечательный, эдакий представитель серой массы.

Ан, следуя моему мысленному приказу, послал по мицелию импульс, дошедший до позиций контрразведки и вспыхнувший там ярким светом. Сигнал был подан.

— Хватит это терпеть! — голос уже возмущавшегося серого плаща сорвался на крик. — Либо они появляются в следующие пять минут, либо мы уезжаем!

Раган медленно поднялся, его тень, удлиненная мерцающим светом кристаллов, легла на стену, словно живое существо.

— Садитесь, — произнес он тихо, но с такой силой, что даже охранники Холодной Звезды невольно схватились за оружие. — Они уже здесь.

В этот момент тяжелые двери зала со скрипом распахнулись, и в проеме показалась фигура здоровенного Сумрака.

— Просим прощения за задержку. Дорогу… перекрыли.

Серый плащ резко поднялся, его лицо исказила гримаса ярости:

— Мы тут, что, по-вашему собрались огурцами торговать⁈

Ответить, однако, ему не успели.

Шейзан, вошедший следом за гигантом, окинул взглядом зал и заметил сначала отца, а потом и меня, тем более что скрываться я особо не собирался, наоборот, приветливо махал старейшине ручкой. Дошло до него быстро:

— Это ловушка! — завопил он, тыча в отца пальцем. — Они не из Сообщества!

Сумрак «из серой массы» мгновенно развернулся и рванул к выходу.

Гигант, наоборот, не стал отступать. Его пальцы вспыхнули алым светом, и в воздухе закрутились спирали энергии.

— Сдохните, крысы! — взревел он, и сноп пламени вырвался из ее ладоней прямо в грудь Рагана.

Отец даже не пошатнулся. Его Львиный Арсенал — техника, которую он оттачивал десятилетиями — окутал его золотистым сиянием. Пламя ударило в энергетический щит и разлетелось на тысячи искр, осветив зал кроваво-красным светом.

Каменные плиты под ногами Рагана треснули от температуры, но он сделал шаг вперед, его доспехи звенели, как колокол перед ударом.

— Бертан! — мой крик разрезал хаос.

Ответом стал грохот рушащейся стены.

В облаке пыли и щебня в зал ворвался Бертан иль Регул. Его Пепельное Тело — четырехметровый золотой исполин с львиной мордой — словно заполнило собой половину помещения. За ним неслись остальные бойцы нашего клана, их клинки уже были обнажены, а броня сверкала в отблесках чужой магии.

Но люди Холодной Звезды не растерялись.

Один из телохранителей рванул вперед. Его кулак, обернутый вихрем синего Потока, ударил ближайшего бойца Регул в грудь.

— Гхаа! — тот отлетел прочь, несмотря на поставленный блок, оставляя за собой прерывистую дорожку из выплюнутых капель крови. Кровь брызнула на пол, оставляя за собой алую дорожку.

Пик уровня Вулкана, как у отца, если не выше.

Шейзан тем временем тоже попытался смыться, используя своего проводника — жука-броневика, в качестве прикрытия.

— Лейран! — рев Бертана сотряс зал.

Повторять мне было не надо. Нити Ананси — невидимые для обычного глаза — рванули вперед, опутывая ноги старика и валя его на пол.

Несмотря на то, что в прошлом он сам был на уровне Вулкана, и потому развитие его проводника шло семимильными шагами, за несколько месяцев было невозможно достичь реально высокого уровня.

Сейчас проводник Шейзана находился на уровне Вихря, что было ничем против моей нынешней силы.

— Ты… — его глаза расширились от боли, но тут же сузились в ненависти. — Паук!

Он хотел было попытаться разорвать нити, но тут грохот сотряс зал.

Ворота — массивные, дубовые, усиленные стальными пластинами — разлетелись в щепки.

В проеме, окутанные дымом, стояли трое в черных мундирах с гербом королевского клана.

— Всем замерть! — голос старшего агента — мужчины с короткой сединой в висках и шрамом через нос — прокатился по залу, как удар грома. — Вы окружены! Сопротивление бесполезно!

Шейзан застыл. Его взгляд метнулся к выходу, но Бертан уже перекрывал другие пути, его Пепельное Тело рычало, как живой зверь.

Гигант-Сумрак медленно опустился на колени. Его пальцы разжались, и Буйства погасли.

Четверо из Холодной Звезды, после вопля Шейзана укрывшиеся за своими телохранителями, не собиравшимися специально вступать в бой, а начавшими постепенно двигаться к выходу, сначала что-то завопили о прорыве, но когда к трем оперативникам контрразведки присоединился еще десяток, появившиеся из разных дверей, сами подняли руки и своим защитникам отдали приказ о сдаче.

В отличие от прошлого раза, боя, как такового, даже не случилось.

Я медленно опустил руки, ослабляя контроль над нитями вокруг ног Шейзана. Тот тяжело поднялся опираясь на своего проводника, но бежать больше не собирался. Понимал, что некуда.

А вскоре он уже был связан и отведен к одной из стен зала, к двум таким же связанным Сумракам.

Взгляд скользнул по залу. Пол был усыпан осколками камня и обломками мебели. На этот раз тратить силы на защиту интерьера я не стал, так что даже отголоски столкновений мастеров сферы Сдвига Тверди разнесли все в щепки.

В дальнем углу двое бойцов Регул оказывали помощь раненому — тому, кого ударил телохранитель Холодной Звезды. Напротив них контрразведчики методично обыскивали пленных, складывая отобранное оружие в аккуратные рядочки на специально расстеленных черных покрывалах.

Командир контрразведки — высокий, сухощавый мужчина с бледным, словно высеченным из камня лицом, направился к Бертану. Его пальцы нервно постукивали по рукояти пистолета у пояса.

— По первоначальной договоренности, — его голос звучал как скрежет металла по камню, — все представители Холодной Звезды переходят в наше распоряжение. Как и тот Сумрак, которого мои люди задержали в восточном коридоре.

Бертан медленно повернул голову.

— Возражений не будет, если мы получим приоритетное право на осмотр и изъятие содержимого грузовика.

— Идет, — кивнул контрразведчик, — если не станете наглеть.

Бертан кивнул и жестом подозвал двоих наших, направившихся к грузовику. Почти сразу к ним присоединились двое из контрразведки.

Подойдя ближе, я заметил, что задняя часть грузовика закрыта массивным стальным щитом с несколькими замками. Благо, ключи нашлись у мундира из Холодной Звезды.

Вскоре раздался громкий щелчок, и щит медленно отъехал в сторону, открывая содержимое.

То, что мы увидели, заставило даже видавшего виды Бертана сделать шаг назад.

— Твою мать… — прошептал кто-то из контрразведчиков.

Внутри, за массивными решетками из сплава стали и энергетических кристаллов, лежало существо. Огромная ящерица, длиной с небольшой дом, покрытая чешуей, которая переливалась всеми оттенками черного и темно-зеленого.

Ее мощные лапы были скованы цепями, а на голове красовался странный металлический шлем с мигающими огоньками. Бока чудовища медленно вздымались — оно явно было живо, но находилось в каком-то неестественном сне.

— Замерший, — выдохнул я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Настоящий, живой Замерший.

Бертан резко развернулся к командиру контрразведки, его Пепельное Тело вновь вспыхнуло на весь зал.

— Это наш трофей, — прорычал он, и в голосе зазвучали нотки, не терпящие возражений. — У нас приоритет.

Тот скривил губы в подобии улыбки.

— Ваш? — Шрам на его лице дернулся. — Живой Замерший представляет угрозу государственной безопасности высочайшего. По всем регламентам он должен быть немедленно передан в распоряжение королевского научного отдела.

— А все договоренности по боку? К тому же это был наш план, без которого вы бы так и не узнали, с кем эти ледышки тут встречались!

Я видел, как пальцы контрразведчиков потянулись к оружию. Напряжение в зале достигло критической точки. Даже воздух казался заряженным статическим электричеством. Ананси напрягся на моем плече, готовый в любой момент атаковать.

— Подождите, — мой голос прозвучал резко, но без агрессии. Все взгляды устремились на меня. — Давайте не будем торопиться.

Я медленно подошел к клетке, тщательно подбирая слова.

— Этот Замерший — уникальный научный образец. Мои исследования проводников требуют изучения именно таких существ.

— Твои исследования? — он явно с трудом сдерживал насмешку. — Что ты, пацан, можешь знать о…

Вместо ответа я проявил в реальности Ананси, выползшего мне на плечо и уставившегося на капитана восемью алыми глазами. Этого оказалось более че достаточно, чтобы меня узнали.

А я продолжил, стараясь говорить максимально спокойно:

— Те самые исследования, результаты которых ждут и в королевском клане. — Я сделал ударение на последних словах. — Если вы передадите ящерицу нам, эти исследования могут продвинуться вперед на годы, что выгодно и клану Полар. Это взаимовыгодное сотрудничество, а не конфронтация.

Капитан переводил взгляд с меня на Бертана, на Рагана, потом снова на меня. Его челюсть работала, будто он пережевывал какие-то горькие слова.

Наконец он плюнул на пол — густое, вязкое пятно легло между нашими ногами.

— Ладно, — проскрипел он. — Но если эта тварь проснется и убьет кого-то из ваших — пеняйте на себя. И помните — мы будем требовать полные отчеты о каждом вашем эксперименте.

Бертан хмыкнул, и его Пепельное Тело наконец рассеялось, оставив после себя лишь легкое золотистое свечение.

— Не сомневайтесь, справимся, — сказал он, ухмыльнувшись.

Контрразведчики начали отходить, уводя своих пленных. Я подошел ближе к клетке, разглядывая массивные веки ящера.

По идее, как бы странно это ни звучало, Замерших невозможно было остановить. На них не действовали никакие яды, в том числе и снотворное, а энергия, вступая в контакт с неподвижным Потоком внутри них, замирала сама, не в силах ничего сделать.

Так что все известные мне пойманные Замершие представляли из себя беснующихся в клетках монстров, для удержания которых нужно было несколько мастеров сферы Сдвига Тверди.

Но этот ящер преспокойно спал. Ну, или находился в состоянии, похожем на сон.

Это надо было тщательно исследовать.

Глава 16

Я сидел на холодном металлическом стуле, чувствуя, как его ребристая поверхность давит мне в бедра даже через толстую ткань брюк. Кончики пальцев автоматически постукивали по подлокотникам кресла, выбивая нервный ритм.

Передо мной возвышалась герметичная камера из многослойного закаленного стекла — на случай, если подопытный все же проснется.

Техники в стерильных серо-голубых халатах, похожие на теней в туманном аквариуме, возились вокруг неподвижного тела ящера, аккуратно фиксируя лапы существа к специальным пластинам с мягкими креплениями.

Я ощутил, как по моей спине пробежал холодок. Ананси, сидевший у меня на левом плече, слегка пошевелил лапками, его белые волоски колыхались в такт моему дыханию.

— Давление стабильное, — донеслось из сетчатого рупора. — Триста десять на сто семьдесят. Частота дыхания — 6 вдохов в минуту. Показатели Потока… — Он замолчал, прищурившись. — Странно. Они не совпадают с нашими предыдущими образцами.

Я провел пальцами по шраму на ладони — тому самому, что остался после форта Талвар. Кожа там все еще была слишком гладкой, новорожденной.

— Вскрытие не вариант, — сказал я громче, чем планировал. Мои слова повисли в густом воздухе лаборатории, наполненном запахом озона и стерилизатора.

Из тени за камерой вышел высокий мужчина в очках с толстыми линзами, которые делали его глаза неестественно большими.

— Мы уже пробовали все внешние стимулы, — его голос звучал устало, будто он повторял это в сотый раз. — Электрические импульсы, температурные перепады, звуковые удары. Даже прямое введение концентрированного Потока в нервные узлы не дало реакции.

Я поднялся с кресла, чувствуя, как ортезы на ногах мягко принимают на себя мой вес.

— Вы терпите меня здесь, потому что ящера отдали мне, — проговорил я, глядя ученому прямо в глаза. — И уже не первый день продолжаете игнорировать мои рекомендации, благо хотя бы не делаете того, что я прямо запрещаю. Но давайте все-таки сделаем так, как я говорю. Вы ведь не хотите проблем?

В лаборатории воцарилась тишина, настолько глубокая, что я услышал, как где-то капает вода. Даже вентиляция, до этого равномерно гудящая, будто затаила дыхание.

Очкастый ученый сглотнул, его кадык резко дернулся:

— Ваш метод… крайне рискован. Мы не знаем, как отреагирует его организм на ваши нити. И как отреагируете вы сами. — Он нервно поправил очки. — Это может быть похоже на попытку подключиться к работающему реактору голыми руками.

Я усмехнулся, чувствуя, как Ананси напрягается, готовясь к работе.

— А когда это меня останавливало?

Тончайшие нити белого Потока, похожие на паутинку, покрытую инеем, потянулись сквозь решетку рупора внутрь камеры.. Они двигались медленно, извиваясь, как корни растения, ищущие воду в сухой почве.

Я закрыл глаза — и мир перевернулся. Теперь я смотрел на него и ощущал его через Ананси, и хотя к подобной картинке я уже привык, это все равно каждый раз ощущалось предельно странно.

Дождавшись, когда техники покинут камеру и ворота окажутся герметично закрыты, я протянул нити к телу ящера. Пасть, глаза, ушные впадины, прочие отверстия — нити тоньше волоса с легкостью проникали в его организм, а затем разделялись на еще большее количество еще более тонких паутинок для использования открытого мной недавно свойства «Потоковых магнитных линий».

За изучением состояния тела Замершего я потерял счет времени и, когда пришел в себя и вернулся в человеческое тело, половины ученых в обзорной комнате уже не было. Вероятно, ушли на перекур или на обед.

Однако очкарик, настоящее имя которого было Лемрин ол Регул, глава исследовательской группы, приставленной к полученному-таки недавно от контрразведки после улаживания кучи формальностей Замершему, все еще стоял на том же месте, пристально глядя на меня.

— Что-то увидели?

Ему явно претило обращаться на Вы к мальчишке, которому еще даже двадцати не исполнилось. Но я теперь принадлежал к главной ветви клана, да и список моих заслуг был довольно внушительным. Так что быть вежливым ему приходилось.

— Идею, — кивнул я.

— Поподробнее, если можно.

— Поток в его теле неподвижен — это правда. Но нервные импульсы никуда не делись, и мозг показывает определенную активность. Проблема в том, что замерший Поток не позволяет мозгу работать в штатном режиме, лишая его основных функций.

— Это и так было понятно, — с некоторым раздражением ответил Лемрин.

— Я знаю, — спокойно кивнул я. — Но при обследовании я понял, что замерший Поток не повреждает мозг и даже не ограничивает в нем никаких процессов. Он просто блокирует связь между физической составляющей и тем, что находится выше — душой, если угодно. Без этой связи и без естественного течения Потока в теле, которое также могло бы подсказать мозгу правильные алгоритмы действия, единственное, что остается — это безумие.

— Вы уверены? — Лемрин на этот раз искренне удивился. — Не скажу, что это прямо сенсация, такие идеи выдвигались, но их было едва ли возможно проверить и, если вы правы, это может дать новое направление для изучения Замерших!

— Более чем, — кивнул я. — Моя связь с проводником идет через душу, так что я очень тонко чувствую такие вещи. Тем более осмотр мне удалось провести очень тщательный. И я подумал вот о чем: если его мозг не поврежден, то есть он способен на все свои здоровые функции, и дело только в душе, то можно переложить задачу контроля за правильной работой мозга на проводников. Правда, для этого их собственный разум должен быть достаточно развит, то есть до сферы Сдвига Тверди ничего не выйдет, но это уже вопрос десятый.

— Хотите создать проводников для Замерших?

— Хочу сделать Замершими владельцев проводников, — ухмыльнулся я.

Лемрин пару секунд смотрел на меня круглыми от шока глазами, но затем до него дошло.

— Главная проблема неспособности самостоятельно контролировать Поток после создания проводинка — слабое тело. Но если удастся переложить задачу по сохранению правильной работы мозга на проводника, то можно будет без опаски заморозить Поток в организме, заставив его постепенно укреплять ткани и органы, при этом не рискуя безумием! Гениально!

— Рад, что вы поняли мою задумку.

— Но… — он понурился. — Риски колоссальные. Малейшая ошибка на любой из стадий…

— Я и не говорю допускать ошибки, — пожал я плечами. Но представьте воина, чье тело не уступает Замершему. Без их безумия. Без слабостей.

Молодой лаборант, до сих пор тихо сидящий в углу, восторженно ахнул:

— Это… это же революция!

— Теоретически… возможно. Но нужны испытания. Месяцы исследований…

— Тогда не будем медлить.

###

Я стоял, опираясь на рукоятки специальной стойки, перед матовой поверхностью диагностического зеркала, отражавшего движение Потока в моем теле. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, и я услышал характерный хруст суставов — слишком громкий в этой стерильной тишине.

Ананси, сидевший у меня на левом плече, в зеркале выглядевший как сгусток белого сияния, шевельнул передними лапками, его белоснежное тельце контрастировало с темной тканью моей рубашки.

— Показатели неудовлетворительные, — раздался спокойный голос доктора Лисандра.

Он стоял по другую сторону зеркала, с его стороны прозрачного, и изучал мое состояние. Впрочем, он мог и не говорить вслух. Я и так видел хаотично скручивающийся и клубящийся, будто витки сигаретного дыма, Поток, начинающийся от середине икр.

Интересно, изменилось бы что-нибудь в моей жизни, если бы меня просканировали через такое зеркало в детстве? Верилось слабо, но некоторое сожаление все равно оставалось.

После ритуала прорыва в сферу Сдвига Тверди выше середины икр все вернулось в норму. Поток двигался стабильно и плавно, но я знал: если добавить к этому естественному течению хоть немного сверх, то «лишняя» энергия просто утечет через искаженные области, где течения не были закольцованы.

Я перевел взгляд на свои ноги. Бледная кожа, тонкие мышцы, едва заметная дрожь в пальцах — всё тот же контраст с жилистым, мощным торсом и руками, покрытыми тугими мускулами.

После возвращения из форта Талвар я начал потихоньку тренировать бедра, но до какого-то удовлетворительного результата были еще недели, если не месяцы упражнений и физиотерапии.

— Шансы есть? — спросил я, тоже уже зная ответ.

Полная процедура застывания Потока в человеческом теле с переносом контроля над высшей мозговой деятельностью на проводника была еще на начальных стадиях разработки. Однако общие ее принципы и противопоказания к проведению уже были примерно известны.

И для меня это были мягко говоря неутешительные новости.

— Ни малейших, — покачал головой Лисандр, высовываясь из-за зеркала. — Мне жаль, Лейран, но пока вам не удастся как-то разорвать этот замкнутый круг, все будет бессмысленно.

Я ударил кулаком по рукояти стойки. Снова путь, ведущий в никуда.

Поток в моем теле было невозможно остановить полностью из-за искаженных и застоявшихся его частей в ногах. Без заморозки Потока по готовящейся процедуре мое тело не сможет стать сильнее и крепче. А с телом уровня обычного человека попытка убрать искаженный Поток с вероятностью в девяносто девять и девять процентов приведет к моей смерти.

Вот уж действительно — замкнутый круг. Лисандр целиком вышел из-за зеркала и положил мне руку на плечо.

— Без полной стабилизации потоков… других вариантов нет.

Я горько усмехнулся.

— Опять я придумал что-то для других, а не для себя.

###

Я сидел в полумраке обзорной комнаты, один, погрузившись в раздумья. Воздух пахло озоном и стерильностью, но мне нравился этот запах.

Передо мной за бронированным стеклом лежал Замерший ящер. Существо, подсказавшее мне идею для очередного научного и, вероятно, военного прорыва, но мне самому отказавшее в шансе на нормальную жизнь.

Однако опускать руки я не собирался. Вот уже восьмую неделю, продолжая вместе с остальными учеными Исследовательского Центра клана, куда когда-то так боялся попасть, разрабатывать процедуру заморозки человеческого Потока, самостоятельно изучал кое-что другое.

Замершие не нуждались в пище, их тела будто застыли в состоянии идеальности. Но все равно было удивительно, что этот ящер уже почти два месяца провел в состоянии, напоминавшем кому, и продолжал выглядеть почти также, как в момент его обнаружения в грузовике Холодной Звезды.

Чем это состояние было вызвано, я выяснил. Даже в Исследовательском Центре об этом способе было мало информации, но я нашел и его название, и общее описание процесса.

Называлось это белым шумом. По сути это была самоподдерживающаяся структура, состоящая из миллионов крошечных флуктуаций энергии, питавшийся любым доступным Потоком.

Благодаря белому шуму Поток внутри Замершего не приходил в полноценное движение, что привело бы к превращению его в обычную тварь Топей, но и находился в слишком подвижном состоянии, чтобы перестроившийся на неподвижный Поток организм Замершего мог начать нормально функционировать.

Грубо говоря, белый шум заполнял мышцы, ткани и органы ящера, включая его мозг, огромным количеством помех, мешавших существу очнуться.

Согласно моей теории, если я смогу воспроизвести белый шум в своих ногах, то эти вихри, для поддержания самих себя использующие окружающую энергию, настолько маленькие, что им было наплевать, замерший Поток, нормальный или искаженный, смогут за относительно небольшое время переработать весь «гнилой» Поток в моих ногах, открыв дорогу чистой энергии.

В таком случае мне даже замораживать Поток в теле не понадобится, ведь я смогу начать практиковаться в контроле Потока сам. Проблема была в том, что за эти восемь недель я не только не придумал, как воспроизвести белый шум, но и понял, что сделать это, не имея исходных данных, практически невозможно.

Мне нужен был тот, кто наложил технику белого шума на ящера, ну или в крайнем случае его подробные записи о процессе. Иначе на попытки подобрать правильные комбинации десятка параметров, чтобы шум не рассеялся, не начал бесконтрольно распространяться по телу и не вышел из-под контроля, могли уйти не месяцы, а годы. Даже с полной поддержкой Института.

К сожалению, этот вопрос пока что приходилось отложить. Как минимум до того момента, когда я смогу через Курта связаться с начальством королевской контрразведки и запросить у них информацию о тех агентах из Холодной Звезды, которых мы поймали в форте.

Отбросив ручку, которую я от рассеянности крутил между пальцами, я с наигранным кряхтением поднялся с места. Работа по разработке процедуры заморозки Потока продолжится и без меня, хотя мне все-таки придется периодически являться в Институт, так как мои знания о проводниках и мои нити, способные стать идеальным аналитическим инструментом, были пока что незаменимы.

Но на ближайшую неделю-полторы я мог заняться своими делами. Как минимум стоило наведаться в центр стажировки, откуда я снова пропал почти на два месяца. За всеми этими тайными операциями, заговорами и исследованиями уже начало забываться, что я так-то кадет и должен учиться.

Хотя с учетом того, что мой уровень уже был выше, чем у большинства инструкторов, учиться уже как будто бы было нечему.

###

Я толкнул дубовую дверь своих апартаментов кадета-короля плечом, услышав знакомый скрип петель, который так и не удалось устранить, несмотря на все мои жалобы. Ананси, сидевший на моем правом плече, резко втянул лапки, когда я замер на пороге.

На полированном столе из черного дуба, где обычно лежали только пыль и пара забытых перьев, теперь покоился продолговатый серый конверт. Бумага была плотной, дорогой, с едва заметным тиснением в виде звездчатых узоров по краям — фирменный знак королевской бумажной мануфактуры.

Я медленно провел указательным пальцем по конверту, ощущая подушечкой легкую шероховатость качественной бумаги. Ни сургучной печати, ни герба — только мое имя, выведенное чернилами глубокого синего цвета, которые на свету отливали фиолетовым.

Отправитель такого письма, с учетом неофициальности, мог быть только один.

— Ну что, Ан, — хмыкнул я, — похоже, наш благородный друг сдержал слово.

Конверт раскрылся с характерным шелестом. Внутри лежал сложенный втрое лист пергамента.

Бумага оказалась тоньше, чем казалось, почти прозрачной, но прочной. Чернила легли ровно, без подтеков:

«Если ты читаешь это, значит, я выполнил свою часть договора. Информация об экспериментах Валгуса иль Антареса находится на первом почтампте с пометкой до востребования на имя Серебряного Странника(это был псевдоним, который принц Барион использовал, анонимно сражаясь на Львиной Арене)».

Я перевернул страницу, заметив, как Ананси вытянул передние лапки, словно пытаясь коснуться письма:

«Учти, Лейран, в следующий раз подобная услуга будет стоить очень дорого. Я не собираюсь вечно расплачиваться за тот инцидент в лазарете. Я буду рад работать с тобой, но уже на деловых основаниях».

Подписи не было, но в этом не было необходимости. Я провел пальцем по последней фразе — чернила там легли чуть гуще, бумага слегка продавлена — принц явно давил на перо, выводя эти слова.

Хотелось мне посмореть, как идут дела в моей фракции, пообщаться с Мириа, с которой за последний год мы пришли к довольно дружеским отношениям, заглянуть хотя бы на парочку тренировок, но, похоже, это произойдет чуть позже.

Следующая остановка — первый столичный почтампт. Положив письмо обратно на стол, я развернулся, однако выйти из апартаментов я не успел.

Глава 17

Дверь с оглушительным грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену. Деревянная панель отскочила с такой силой, что несколько книг с ближайшей полки попадали на пол.

Себиан заполнил собой весь дверной проем. Не знаю, какими харчами он питался, но в свои восемнадцать вымахал за два метра роста и был мощнее Архана, хотя и того можно было без превираний назвать богатырем.

Его массивная фигура в парадном черном мундире клана Регул с серебряными пуговицами, туго перетянутом поясом с фамильным кинжалом, дышала яростью. За его спиной в коридоре мелькнули испуганные лица нескольких кадетов, сразу же ретировавшихся.

— Наконец-то ты почтил нас своим присутствием, — его бас гремел, заставляя дрожать хрустальные подвески люстры. — Семьдесят суток, Лейран. Семьдесят! Я начинал думать, что ты все-таки сдох, но теперь ты заявляешься в центр как ни в чем не бывало и считаешь, что не должен первым делом явиться в штаб-квартиру фракции, узнать состояние дел и извиниться за свое отстутствие!

Ананси на моем плече мгновенно напрягся, его лапки впились в ткань так, что на коже наверняка проступила кровь.

— Входи, Себиан. Присаживайся.

Он не двинулся с места, только резко захлопнул дверь, оставшись стоять, перекрывая мне проход, будто боясь, что я снова сбегу. Его проводник-лев, размеры которого Себиан, похоже, научился контролировать, материализовался у его ног с глухим рыком. Золотистая грива дыбилась, а лапы оставляли царапины на паркете.

— Хватит игр! — он шагнул вперед, и массивные сапоги с грохотом ударили по полу. — Пятьдесят три моих человека исчезли посреди ночи. Вернулись — и ни слова объяснений! Как будто их языки вырвали. «Лейран приказал»! А мои приказы, что, по боку⁈

Я пожал плечами.

— Исследовательская миссия, это было срочно. Тебе должны были сообщить наставники.

— Врешь как дышишь! Я проверял в архивах! Никаких санкционированных миссий в эти даты не числится!

Ананси сполз на мою руку, угрожающе пощелкивая хелицерами. Тонкие белые нити уже вились в воздухе, готовые к атаке. Я провел пальцами по его спине, чувствуя, как энергия пульсирует под хитиновым панцирем.

— Есть приказы, которые не попадают в общие архивы, Себиан. Или ты забыл, с кем я работаю и над какими проектами?

— Не прячься за спинами Курта или Йораниана! — он все-таки сделал ко мне три шага, нависая своей огромной тушей и тыча мускулистым пальцем в грудь. — В центре стажировке мы оба кадеты. И, если ты не забыл, фракцию мы возглавляем оба. Вот только с начала года прошло уже четыре с лишним месяца, а ты появлялся в штаб-квартире от силы раза три. Так что ты либо начинаешь исполнять обязанности главы фракции, либо передаешь полномочия мне. Полностью. Без оговорок.

На каждую акцентную точку, поставленную им в этом монологе, он тыкал меня в грудь пальцем. И к концу его гневной тирады у меня уже хорошенько так подкипело.

Настолько, что я решил забить на дипломатию и решить все вопросы с этим здоровяком на языке, который он понимал. Наши взгляды встретились — его горящие яростью карие глаза против моих ледяных. В воздухе запахло озоном от накапливающейся энергии.

— Знаешь, у фракции действительно должен быть только один лидер. Я. Запоминай очень внимательно, перекачанный придурок. Моя фракция. Мои правила. Если что-то не нравится — можешь валить.

Лев у его ног зарычал так, что задрожали стекла в окнах, его золотистая шерсть встала дыбом, а сам он вырос почти вдвое, раздвигая мебель.

Себиан выпрямился во весь свой двухметровый рост, его лицо внезапно стало каменным, только жилка на виске пульсировала.

— Это твое последнее слово, Паук?

— Это мое единственное слово.

— Значит мы решим вопрос по-другому. На арене. Прямо сейчас. Раз и навсегда. Возражения не принимаются!

Я покачал головой.

— Все можно решить прямо здесь и сейчас.

Щелчок моих пальцев прозвучал как выстрел.

Ананси взорвался действием. Сотни нитей молнией вырвались из его тельца, переплетаясь в сложную трехмерную сеть, каждая нить которой пульсировала холодным белым светом.

Себиан резко развернулся, выхватывая из ножен на поясе меч, но было уже поздно — белые волокна опутали его с ног до головы, плотно прижав руки к телу, обвивая каждую мышцу, каждый сустав.

— Что за чер—! — его крик оборвался, когда нити образовали плотную маску вокруг рта. Его глаза расширились от удивления и страха.

Лев бросился вперед с оглушительным ревом, его золотистая грива вспыхнула ослепительным светом, когти длиной в палец вытянулись для смертельного удара. Но я был на три шага впереди.

Новые нити вырвались из моей ладони, сплетаясь в воздухе в сложную ловчую сеть с ячеями не толще волоса. Лев влетел в нее, как бабочка в паутину. Его мощные лапы с когтями, способными разрезать сталь, бессильно дернулись, пытаясь разорвать путы, но нити лишь плотнее обвились вокруг хищного тела, сковывая каждое движение.

Я медленно подошел к Себиану, который теперь висел в метре от пола, обмотанный, как мумия.

— Ты проделал огромную работу, — я склонился к нему, — уровень Бури в твоем возрасте — чудо. Но этого недостаточно, дорогой мой. Возможно, когда ты достигнешь Сдвига Тверди, мы сможем поговорить как равные. А пока…

Я провел указательным пальцем перед его лицом, и нити вокруг рта ослабли ровно настолько, чтобы он мог говорить. Его дыхание было тяжелым, горячим, пахнущим вином и гневом.

— Ты… ты не смеешь так… — его голос дрожал от унижения.

— Еще как смею, — я перебил его, снова замотав рот. — Слушай и запоминай. В прошлый раз, когда мы сражались, я поддался тебе. Решил, что такой мощный и харизматичный персонаж, как ты, будет более выигрышно смотреться на позиции лидера фракции, тем более что у меня уже тогда было невпроворот своих дел. Вообще сейчас мне на эту фракцию по большому счету наплевать. Но только лидер фракции может получить титул лучшего кадета курса. Так что мне пришлось терпеть твою рожу. И я надеялся, что хотя бы по тем слухам, что обо мне ходят, ты поймешь, насколько бессмысленно твое желание выступить против меня. Но ты не только этого не понял, но и возомнил, что можешь с легкостью меня прижать к ногтю после небольшого повышения силы. Ты — идиот, Себиан. Если не хочешь, чтобы я выволок тебя на главный плац в таком виде и подвесил за ноги на пару суток, ты сейчас мне кивнешь. И это будет означать, что ты понял свое место и продолжишь играть для меня роль харизматичного лидера.

Я встал, смотря сверху вниз, чувствуя, как Ананси перераспределяет нити, создавая сложный узор давления на болевые точки Себиана.

Спустя полминуты яростных попыток высвободиться с применением всего доступного ему Потока и всех известных Буйств, ео глаза, ранее полные ярости, теперь отражали и другое — холодное осознание. Осознание пропасти между нашими уровнями владения Потоком.

Глянув на меня еще раз, он кратко кивнул.

Щелчок пальцев — и нити растворились в воздухе. Себиан рухнул на пол, отдуваясь.

— Теперь, если не возражаешь, — я повернулся к столу, демонстративно показывая спину, — у меня есть дела поважнее твоих амбиций.

За моей спиной раздался скрежет зубов, тяжелые шаги, и наконец — оглушительный хлопок двери, от которого задрожали стекла в окнах.

Ананси мягко приземлился на стол, его глазки изучали меня с тихим вопросом. Я вздохнул, разглядывая следы когтей льва на паркете.

— Да, — я провел рукой по лицу, — теперь он точно возненавидит нас по-настоящему. Но иногда нужно напоминать волчатам, кто в стае альфа.

Проводник ответил легким движением передней лапки, будто пожимая плечами. В конце концов, мы оба знали — эта мелкая детская стычка была лишь предвестником настоящих битв, что ждали нас впереди.

###

Я выбрал самый длинный маршрут до почтампта — через шумные торговые кварталы Серебряного ряда, где толчея и крики разносчиков создавали идеальное прикрытие. Ананси, которого теперь я почти никогда не скрывал внутрь тела, прятался в капюшоне осеннего плаща.

— У вас должна быть посылка до востребования на имя Серебрянного Странника, — поздоровался я с клерком.

Он молча кивнул и исчез в глубине помещения, вернувшись с небольшим металлическим контейнером. Я сунул ящик во внутренний карман плаща, ощущая его холод даже через ткань.

Обратный путь занял вдвое больше времени — я петлял по переулкам, проверяя, не следит ли кто. Ананси через нашу связь сканировал окружение, его белые нити были готовы выстрелить при малейшей угрозе.

В апартаментах я сначала запер дверь на все три механических замка, затем активировал ловушки из нитей. Только когда сияние изоляционного поля окутало пространство, я осмелился вскрыть контейнер.

Внутри лежала увесистая папка с лабораторными записями. Первый же документ вызвал горькую усмешку:

«Эксперимент № 14. Подопытная: женщина 24 лет, 8 недель беременности. Метод: прямое введение концентрированного Потока в матку. Результат: мгновенная смерть зародыша, через 6 часов — смерть матери от внутренних кровотечений.»

Ананси сполз на стол, остановился рядом с бумагами. Через нашу связь он чувствовал мое негодование, но своим животным разумом не мог до конца понять причину.

«Эксперимент № 38. Подопытная: женщина 20 лет. Метод: поэтапное насыщение с 4-й по 7-ю неделю. На 8-й неделе зафиксированы мутации плода. Прерывание беременности. Мать выжила, но осталась бесплодной.»

«Эксперимент № 72. Подопытная: женщина 32 лет. Метод: комбинированное воздействие, прямое и через кристаллы. Зародыш погиб на 9-й неделе. Мать скончалась от энергетического шока. Вскрытие показало полное разрушение нервной системы.»

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Каждый документ — лишь вариации на тему смерти и провала. Ни одного успешного случая. Ни одного выжившего ребенка. И тем не менее они продолжали.

Только после того как я перевернул страницу с описанием эксперимента № 315 увидел что-то новое. Еще одну записку от Бариона.

«Я понимаю, что все, что ты прочитал до этого — бесполезная информация, Лейран. Но я решил, что ты, как и я, хотел бы знать все и надеюсь, что ты, как и я, искренне вознаневидишь ублюдков, посмевших творить и одобрять такое».

Ананси осторожно подполз к моей дрожащей руке, его лапки обвили запястье ледяным, но успокаивающим прикосновением. Он чувствовал мою ярость, но также понимал — мы прошли слишком далеко, чтобы отступать.

После записки Бариона описания экспериментов стали более… оптимистичными, если такое слово тут вообще могло быть уместно.

«Эксперимент №В-32. Подопытная: женщина, 28 лет, здорова. Введение модифицированного Потока на 12-й неделе…»

Я впился взглядом в текст, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

«…Ребенок мужского пола. На второй день продемонстрировал спонтанную активацию Потока в состоянии покоя…»

Я даже представить такое не мог. У нормальных людей на достижение уровня Штиля уходило несколько лет, у гениев — пара месяцев. Это с учетом того, что они начинали практиковаться уже в сознательном возрасте и после того, как организм достиг определенного порога выносливости и силы.

А этот… этот младенец просто родился с этим.

Дальше новые листы подшивались к делу, видимо по мере роста ребенка и наблюдений за ним.

«…К четырем месяцам — стабильное поддержание Ряби без сознательных усилий. К году — переход к Волне в моменты эмоционального возбуждения…»

«…На третьем году жизни началось стремительное ухудшение. Мышечные ткани теряли связь с Потоком, несмотря на сохраняющееся внутреннее давление энергии…»

И дальше, крупными неровными буквами:

«Вскрытие показало кристаллизацию нервных узлов вдоль позвоночника. НИКОГДА ТАКОГО НЕ ВИДЕЛ».

Последняя строчка была залита чернилами, будто кто-то в яростве швырнул перо прямо в бумагу.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как дерево скрипит под моим весом. В горле стоял ком — не от страха, нет. От ярости.

— Три года…

Я сжал кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Валгус и его подручные играли в богов, а расплачивались за это другие.

Еще несколько десятков экспериментов серии В. Большинство были «удачными». Женщинам удавалось доходить всю беременность, дети рождались здоровыми и демонстрировали беспрецедентные, на уровне чуда, способности к контролю Потока.

Вот только ни один из ни не прожил дольше пяти лет. И на этом основные лабораторные записи заканчивались. То ли Валгус понял, что, двигаясь в том же направлении, ничего не добьется, то ли его к тому моменту уже повязали.

Последние страницы содержали не столько отчеты об экспериментах, сколько заметки исследователя: его рассуждения, общие идеи и выводы, возможные варианты дальнейшего развития исследований.

Из реально важного я сумел вычитать только то, что сильная наследственная предрасположенность к контролю Потока повышает шансы на успех, но, с другой стороны, слишком высокий уровень у матери влиял на процесс негативно: дети женщин, находящихся в сфере Буйства Стихий, показывали в разы худшие результаты, чем у тех, что находились в сфере Течения.

И еще одна запись зацепила мой взгляд.

«ОСОБЫЙ СЛУЧАЙ: многоплодная беременность. Из 8 зарегистрированных случаев близнецов ни один не пережил 8-й месяц внутриутробного развития. При вскрытии обнаружено — более сильный эмбрион поглощает слабого, после чего погибает от энергетического дисбаланса. Наблюдается эффект, аналогичный спонтанному человеческому затягиванию.»

— Так вот в чем дело…

Мой голос прозвучал хрипло, словно я много часов не пил воды. Я провел ладонью по лицу, ощущая, как щетина царапает кожу. В воздухе витал запах старой бумаги, чернил и чего-то металлического.

Больше мне ничего не было нужно. Картина произошедшего двадцать лет назад сложилась в мозгу окончательно.

Валгус и Пайра.

Они оба состояли в Теневом Сообществе, это уже было неоспоримым фактом. И, вероятно, в какой-то момент пересеклись.

Я представил его — высокого, сухопарового старика с глазами, горящими фанатичным блеском.

— Вы — идеальная кандидатура, — должно быть, сказал он ей. — С наследственностью вашего мужа и вашей…

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Уверен, они заключили сделку. Пайра всегда была одержима идеей идеального ребенка, лучшего из всех. Но никто, даже Шейран, не удовлетворял ее экстремально завышенным требованиям.

И она решила, что Валгус сможет помочь ей, а она поможет ему.

Я представил, как она ложилась в особую ванну, где потоки энергии по описанным в лабораторых журналах методам проникали в ее тело, подготавливая к беременности, что изменит историю. Представил, как она радовалась, когда забеременела в очередной раз, как представляла себе рождение чудесного ребенка, который сможет не просто возглавить клан Регул, а захватить весь мир Тихой Звезды.

Но потом — близнецы.

Это было в крови Рагана. Из почти пятидесяти моих братьев и сестер близнецов и близняшек было больше, чем родившихся двойнями и тройнями.

Я представил, как Валгус хватается за голову, его глаза расширяются от ужаса. «Тупиковая ветвь эксперимента!» — должно быть, выкрикнул он.

А Пайра… она не могла допустить, чтобы ее мечта и ее труд пропали втуне.

Но было уже поздно. Слишком поздно. Мы с Арханом уже были слишком большими и попытка убить только одного из близнецов не увенчалась успехом. Я машинально провел ладонью по своим бесполезным ногам, чувствуя под пальцами жесткую ткань брюк.

Однако, похоже, эта ее попытка сработала неожиданно в плюс. Мы с Арханом родились в срок. Родились без особых талантов к контролю Потока и с двумя парализованными ногами из четырех. Но родились и выжили.

На этом мой интерес в расследовании гибели Пайры оказывался исчерпан. Мне было глубоко наплевать, кто убил эту женщину, никогда не бывшую и тем более после смерти не ставшую мне матерью.

Тем не менее, я понимал, что отец не успокоится, пока не докопается до истины. И после всего, через что мы прошли вместе, я просто не мог утаить от него этот лабораторный журнал.

Глава 18

— Вот, — я положил на стол отца злополучную папку.

Мой голос прозвучал неестественно громко в гробовой тишине кабинета.

— Что это? — Раган не торопился открывать ее.

— Прочти, я подожду. Потом обсудим.

Около часа я просидел в кресле, молча наблюдая за тем, как меняются выражения на его лице. Наконец, он закончил, закрыл папку, завязал тесемки, отодвинул в сторону.

— Какие твои выводы?

Я рассказал ему свою теорию, которая, даже если в чем-то и не сходилась с реальностью, глобально не могла быть неверной.

— Она пыталась… — он остановился, впервые за все годы, что я его знал, подбирая слова. — Зачем ей это было нужно?

— Неудовлетворенность судьбой жены главы побочной ветви, — начал перечислять я. — Абсурдная мечта вырастить гения среди гениев. Желание отомстить кому-то. Стремление стать первой. Ты знал ее куда лучше меня. Может быть что-то из сказанного, может быть несколько пунктов, может быть что-то еще.

— Думаю, — произнес Раган после долгой паузы, — она просто боялась.

Я не удержался от саркастичной ухмылки.

— Чего?

— Того, что ее дети закончат жизнь в посредственности и безызвестности.

— Думаю, этого так или иначе боится любой родитель, — нахмурился я. — Но это не значит…

— Я ее не оправдываю! — оборвал меня отец. — Даже самые благие стремления могут привести человека на самое дно. Просто сам хочу понять.

— Что дальше? Мотив ее убийства теперь тоже ясен. В ночь налета, должно быть, теневики пытались остановить ее, поскольку понимали, что даже успешное введение меня в кому вызовет у тебя слишком много вопросов и ты начнешь копать под Пайру. А когда ее нашли и она рассказала, что ты поймал ее с поличным, убийство стало самым простым способом обрубить концы.

Раган кивнул.

— Осталось найти того, кто убил ее.

— Тебе нужен конкретный человек?

— Да, — кивнул Раган. — Вдобавок ко всей этой чертовой организации.

— Тогда будем ловить, — пожал я плечами. — Допрашивать. Пока не найдем того, кто знает. Папку, если тебе больше не нужна, лучше сожги.

Раган не ответил.

Дверь закрылась за мной с глухим стуком. В коридоре воздух был прохладнее, легче. Я сделал глубокий вдох, ощущая, как легкие наполняются, как сердце бьется чуть быстрее обычного. На языке стоял привкус железа — я слишком сильно сжимал зубы.

Да. Мы будем ловить их, пытать, выбивать информацию, находить компромат. Дойдем до самих Теней и прижучим и их. Они зашли слишком далеко, чтобы совесть позволила мне остановиться.

###

Тренировочный зал Центра стажировки был пуст в этот поздний час. Голубоватый свет ламп мерцал на стенах, отбрасывая дрожащие тени от десятков манекенов, расставленных по периметру.

Я стоял в центре, а передо мной в воздухе застыла тончайшая нить Ана — серебристая, почти невидимая, лишь слегка искрящаяся в отблесках света.

— Еще раз, — пробормотал я себе под нос, фокусируясь на манекене в двадцати шагах.

На плече манекена сидел сам Ананси. Его задачей было хаотично перемещать манекен по плацу, имитируя движение противника в бою.

Нить дрогнула, затем со свистом рассекла воздух, двигаясь на огромной скорости, точно поразив манекен в место, где у живого противника находилась бы сонная артерия. Я уже собирался послать вторую нить, когда дверь в зал с грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену.

— Лейр!

Архан ворвался внутрь, его мощная грудь вздымалась, а лицо пылало краской. Капли пота стекали по вискам, смешиваясь с черными прядями волос. Его кожаный доспех был расстегнут на груди, обнажая мокрую от пота рубаху.

— Что случилось? — я мгновенно ослабил нити, оборачиваясь к брату.

— Этана… — Архан схватил меня за плечо, его пальцы сжимали так сильно, что даже через ткань я почувствовал боль. — Его выгнали! Из Академии! К чертям собачьим!

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Ива — это я еще могу понять. Но Этан всегда был образцом хладнокровия.

— За что? — мой голос прозвучал резче, чем я планировал.

Архан выпустил мое плечо, провел рукой по лицу, смахивая пот.

— Он… черт возьми… — брат закашлялся, затем выпрямился. — Он одному ублюдку из главной ветви… член отстрелил потоковым импульсом.

Воздух вырвался из моих легких с громким хрипом. Подготовившись к чему-то очень плохому, от таких новостей, хотя хорошего в них, конечно, тоже ничего не было, я не удержался и прыснул со смеху.

— Ты… чего? Повтори-ка!

— Ты слышал! — Архан уже разворачивался к выходу, его сапоги гулко стучали по каменному полу. — Его уже отправили в особняк. Давай, надо спешить!

Я не стал спрашивать больше. Схватив с лавки плащ, я побежал за братом.

###

Я толкнул дверь плечом, и перед нами предстала картина:

Этан полулежал в кожаном кресле у камина, его обычно безупречный офицерский мундир был порван на груди, золотое шитье свисало клочьями. На правой скуле красовался свежий синяк, уже начинающий багроветь, а губа была рассечена. В его руке болтался хрустальный бокал с янтарной жидкостью, уровень которой был опасно низок.

— Ну что, пришли полюбоваться на опального героя? — его голос звучал хрипло, с непривычной для Этана горькой иронией. Он поднял бокал, салютуя нам с Арханом. — За моё блестящее будущее!

Архан шагнул вперед, его тень закрыла камин.

— Этан, что за чертовщина? Ты сошел с ума?

Мой старший брат медленно повернул голову, его глаза — обычно такие ясные и холодные — теперь лихорадочно блестели.

— Возможно, -вздохнул он обреченно.

— Начинай с самого начала, — сказал я. — Кто он и что именно произошло?

Этан опрокинул бокал одним движением. Алкоголь оставил влажный след на его небритой щеке, когда он резко вытер рот тыльной стороной ладони. В оранжевом свете огня его глаза казались неестественно яркими, зрачки расширенными от остаточного адреналина.

— Фирот иль Регул, — он выплюнул имя, словно отраву. — Он учится на курс старше меня в Академии Мудрого Прайда. Последние три месяца… — Бокал в его руке затрещал под давлением пальцев. — … он развлекался, распуская похабные слухи про Иву. И мне не забывал каждый раз при встрече напомнить, как бы он ее…

Бокал лопнул, Этан с безразличием окинул взглядом впившиеся в ладонь осколки.

— И ты просто терпел? — уточнил я. — Никак его не провоцировал?

— Кто я по-твоему, идиот? — фыркнул Этан. — Вызвать на дуэль каждого идиота из главной ветви? Я готовлюсь к борьбе за позицию наследника главы ветви!.. готовился.

— Что изменилось сегодня?

Этан вдруг побледнел.

— Он… достал фотографию. — Голос Этана стал тише, но в нем появилась новая, опасная нота. — Ива в купальнях своей Академии. Не знаю, кто снял.

Фотоаппараты в этом мире существовали уже сравнительно давно. Но, в отличие от Земли, здесь их изобрели не на основе чистых физики и химии, а использовали Поток. В результате даже спустя годы фотоаппараты оставались скорее крайне дорогими игрушками и широкой популярности не приобрели.

Архан издал звук, который сложно было назвать человеческим — нечто среднее между рычанием и стоном. Его кулаки сжались так, что кожа на костяшках побелела, а вены на руках вздулись, как канаты.

— И что он сказал? — прошипел я.

— Что у него есть друзья в Яростном Прайде. — Каждое слово давалось ему с усилием. — Что они «подготовят» ее к его приезду. Что она даже не… — Он резко оборвал себя, сглотнув ком в горле. — Я просто… вставил ему пальцы в глаза и выстрелил потоком в пах с расстояния в дюйм. Без предупреждения. Без чести. Просто… уничтожил.

Тишина повисла тяжелым покрывалом. Даже треск поленьев в камине казался приглушенным, словно комната вдруг погрузилась под воду. Я смотрел на брата, видя, как его плечи подрагивают от адреналина, который еще не успел покинуть тело.

— Фотография? — переспросил я, ощущая, как в горле пересыхает. — Где она сейчас?

Этан медленно провел рукой по лицу, оставляя на коже красные следы от давления пальцев.

— Я… сжег ее. Вместе с его мундиром. Прямо там, пока он лежал и орал.

— Поступил ты правильно, — вздохнул я, — но как идиот.

— А мне нужно было сохранить ее? — взвился Этан. — В карман положить?

— Это мысли вслух, забудь, — отмахнулся я. — Ладно, лежи. Больше не пей. А я пойду попробую как-то решить этот вопрос.

###

Кабинет Курта встретил меня гнетущей тишиной. Уже войдя, я понял, что мой двоюродный дед недоволен.

— Ты пришел требовать справедливости для Этана, — произнес он прежде, чем я успел открыть рот.

Я остановился в трех шагах от стола, чувствуя, как Ананси напрягся у меня за воротником, его лапки впились в кожу через ткань.

— Он защищал честь сестры, — мои слова повисли в воздухе, обретая почти физическую плотность. — Этот ублюдок…

— Я знаю, что сделал Фирот, — Курт резко поднял руку, прерывая меня. — И не сомневаюсь, что он заслужил наказание. Но не такое. И не от рук другого студента Академии. Если бы они просто подрались… — Курт устало провел ладонью по лицу, — это можно было бы без проблем замять. Фирот еще и получил бы по первое число и скорее всего был бы отчислен, поверь, я бы позаботился. Но Этан не просто избил его. Он лишил Фирота возможности продолжить род. И, что куда важнее для клана, способности использовать Поток. — Курт сделал паузу, проводя языком по сухим губам. — За это полагается отчисление. Без исключений.

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя на коже полумесяцы.

— Даже при том, что я прошу вас о том, чтобы заняться этим делом?

Курт вздрогнул. На мгновение в его глазах вспыхнул настоящий гнев, но почти сразу погас, сменившись усталостью.

— Ты многое сделал для клана, признаю. Но этому делу было слишком много свидетелей. Не переписав законы самого клана, я не смогу помочь Этану вернуться в Мудрый Прайд. К тому же прадед Фирота — великий старейшина Гильвиан. И он в бешенстве. Ни у меня, ни даже у Йораниана нет достаточно влияния, чтобы прост замять этот инцидент. Скажи спасибо, что Этану оставят возможность перевестись в Академию ниже рангом.

Я вздохнул.

— Ладно, понимаю. И простите, что пытался надавить на вас.

— Ты пытался защитить брата, — хмыкнул Курт. — С учетом того, насколько ты был отчужден от клана Регул еще года полтора назад, я считаю это даже прогрессом.

###

Когда я вернулся в особняк, к Этану и Архану уже присоединился Раган.

Брат поднял на меня полный надежды взгляд.

— Ну?

Я покачал головой.

— Курт бессилен.

— Черт! — Этан врезал кулаком по стене.

Раган даже не шелохнулся. Лишь его тень на стене на миг содрогнулась, словно живая.

— Ты поступил правильно. — Его голос звучал неожиданно мягко, почти отечески. — Защита семьи — наш долг. Никогда не сожалей о таком выборе.

Этан замер, его грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Мне уже было привычно слышать от отца нечто подобное, но он, за последние три года видевший Рагана от силы раз десять, явно был в небольшом шоке от такой отеческой заботы.

— Правильно или неправильно, но теперь главой клана станет Шейран. — Архан буркнул с дивана.

Он был прав. Изначально кандидатами на позицию следующего главы ветви Иф были Шейран, Ива и Этан. Иве я через свои связи обеспечил перевод в Академию Яростного Прайда, готовящую генералов, но не управленцев. А теперь и Этан оказался отчислен из Мудрого Прайда, что автоматически закрывало ему дорогу к позиции главы ветви.

— Значит, Шейран, — развел я руками. — Не вижу ничего плохого.

Единственное, чем Этан нравился мне больше на позиции главы семьи по сравнению с Шейраном — Этана я знал. Но это не значило, что Шейран был неподходящим кандидатом.

Большой талант к контролю Потока, твердый характер, острый ум. Семье под его главенством будет хорошо.

— Да, — кивнул отец. — Думаю, со мной свяжутся из главной ветви в течение нескольких дней. Они не будут терять время теперь, когда других кандидатов не осталось.

###

Особняк иф Регул пылал яркими красками. Везде, куда ни глянь, взгляд натыкался на львов: на гобеленах, декоративных фонарях, в форме бокалов и даже люстру в банкетном зале временно сменили на огромную львиную морду, из пасти, глаз и щелей в гриве которой лился свет ламп.

Я стоял у парадного входа, поправляя воротник праздничного камзола — черного бархата с серебряной паутиной вышивки, который давил мне подмышки. Ананси беспокойно шевелился под тканью, его лапки впивались в кожу через тонкую рубаху.

— Не теряли времени, — вздохнул я, наблюдая, как слуги принимают у гостей плащи.

Церемония передачи титула была не для посторонних лиц, но даже так детей, Рагана и членов их собственных семей накопилось более ста человек.

Внутри воздух был густым коктейлем из ароматов — жареной дичи с розмарином, дорогих духов, растопленного воска сотен свечей. В галерее музыканты наигрывали торжественную мелодию, но звуки лютен и флейт тонули в гуле голосов, смехе и звоне бокалов.

Шейран был в центре толпы, принимая поздравления. Рядом, как стражники, стояли Курт и Варрен — еще один старейшина, которые должны были засвидетельствовать передачу титула.

Я заметил Этана в дальнем углу зала — он прислонился к мраморной колонне, украшенной резными сценами охоты, и мрачно потягивал вино из хрустального бокала.

Раган появился среди гостей внезапно, словно материализовался из теней. Он был одет во все черное — простой шерстяной камзол без украшений. Его появление заставило ближайших гостей невольно отпрянуть, образовав вокруг него пустое пространство.

Где-то в глубине зала трижды ударили в ритуальный гонг. Разговоры стихли, как по мановению руки. Курт поднял вверх руку, в которой блестел свиток с красной восковой печатью главной ветви. Его голос, усиленный Потоком, заполнил зал:

— По решению Совета Старейшин…

Дальше шел вычурный и очень долгий приказ, суть которого сводилась к тому, что теперь главой ветви Иф становится Шейран.

Раган встал напротив Шейрана.

— Шейран иль Регул, — голос Рагана гремел, усиленный Потоком, каждый слог отдавался эхом под сводами зала. — Ты готов принести клятву крови? Готов ли положить свою жизнь на алтарь семьи, защищать её интересы, как свои собственные, поставить благополучие рода выше личных амбиций?

Шейран выпрямился, его алый атласный камзол вспыхнул в свете факелов, как свежая рана.

— Клянусь на крови предков, — его голос слегка дрожал от возбуждения, — я готов.

— Клянешься ли ты преумножать славу клана Регул, плюсти его законы, уважать его обычаи, строго следовать справедливой воле главной ветви?

— Клянусь, — уже с куда меньшим энтузиазмом в голосе кивнул брат.

К сожалению, без этого было никуда. Собственно, именно поэтому, хотя в какой-то момент у меня была такая возможность, я наотрез отказался сам становиться кандидатом на пост главы ветви.

— Клянешься ли ты заботиться о будущем семьи и клана, мудро распоряжаясь своей властью и подготовив для себя достойную замену так же, как это сделал твой отец?

— Клянусь!

Курт сделал шаг вперед, поднял руку для торжественного объявления.

В этот момент Ананси дёрнулся у меня за воротником, послав по нашей связи резкий, болезненный импульс тревоги — словно кто-то вонзил раскаленную иглу мне в основание черепа.

Нити мицелия, которые я незаметно распространил по всему особняку, напряглись, передавая вибрацию — мощную, пульсирующую, нарастающую как приливная волна перед штормом.

— Всем вниз! — мой крик потонул в нарастающем гуле.

Ананси среагировал быстрее мысли. В мгновение ока он сплел вокруг меня плотный кокон из переплетенных нитей, каждая из которых светилась молочно-белом светом Ледника.

Потолок пробило нечто сияющее и раскаленное, словно маленькое солнце. Последнее, что я увидел перед тем, как паутина полностью закрыла обзор — это лицо Шейрана, внезапно исказившееся маской нежелания и паники.

Затем мир взорвался.

Глава 19

Я отключился на несколько секунд, а когда пришел в сознание, кокона Ана вокруг уже не было и моя горячая, липкая кровь стекала по ребрам, смешиваясь с бетонной пылью в густую, вонючую пасту.

Дышать получалось лишь очень прерывисто, и не удивительно. Каждый вдох отдавался огненной вспышкой в пробитом арматурой боку.

Прут торчал из мяса, как флагшток, его холодная металлическая поверхность уже нагрелась от температуры моего тела. Пальцы уже хотели рефлекторно в него вцепиться, но я их остановил. Трогать его пока не стоило: вытащить — значит открыть рану для полноценного кровотечения, а терять кровь сейчас было смерти подобно.

Пару раз кашлянув, от чего в мозгу взорвались фейерверки агонии, я собрался с силами и перенес сознание в Ана, чтобы сбежать от боли и более рационально отнестись к ситуации.

Нити уже расползались по обломкам, тысячи невидимых щупалец прощупывали пространство. Мицелий скользил сквозь трещины, огибал перекореженные балки, пробирался сквозь щели между обрушенными плитами. Каждое новое касание приносило новую картину разрушения:

Обугленный скелет в истлевшем парадном камзоле. Разорванная пополам служанка, ее внутренности размазаны по стене. А это…

Я сглотнул ком в горле, когда мицелий наткнулся на знакомую фишуру. Шейран. Вернее, то, что от него осталось. Его верхняя половина была прижата к потолку ударной волной, словно гигантская рука шлепнула его, как мошку. Нижней… нижней просто не существовало.

Пульсации отозвались слева: Раган. Рядом с ним я ощутил Потоки Курта и Варрена. Все трое были целы, видимо успев на чистых рефлексах, как и я, выставить защиту.

Но помимо тех, кто находился в сфере Сдвига Тверди, мои нити во всем огромном зале обнаружили всего четверых живых человек.

Гарпан, судя по хаотичным всплескам Потока, пытался вытащить Лирану из-под завала, несмотря на сломанную и вывернутую под неестественным углом руку. Девушка болезненно стонала: железяка пробила ей ногу.

Кариан и Архан также были живы, но их энергия скакала, как у загнанных зверей. Правда, уже не от травм, а от паники.

До меня донесся голос брата:

— ЛЕЙРАН! ЭТАН! ГДЕ ВЫ⁈

Ответить было бы не лишним, но пока что у меня были дела поважнее.

Сначала освободиться. Нити Ананси сомкнулись вокруг прута в шести сантиметрах от кожи, образуя идеально ровное кольцо. Они напряглись, вибрируя с частотой, невидимой человеческому глазу.

На мгновение показалось, что ничего не происходит… Потом раздался тихий, почти музыкальный звон — чистый звук разрезаемого металла.

Отрезанный кусок арматуры с глухим стуком упал на камни, оставив торчать лишь короткий обрубок. Кровь хлынула сильнее, но нити уже сплетались в сеть, затягивая рану, как хирургические нити.

То же самое повторил с другой стороны тела.

Теперь ноги.

Я медленно перевёл взгляд вниз. Бетонная плита, придавившая мои ступни, была массивной — не менее двух тонн. Её шершавая поверхность покрылась трещинами, из которых торчали стальные прутья.

Тысячи невидимых нитей проникли под плиту, ощупывая каждый сантиметр, находя точки опоры и параллельно передавая мне всю картину: там, в темноте, под весом бетона, лежало то, что когда-то было моими ногами.

Плита заскрипела, застонала, поднимаясь сантиметр за сантиметром. Пыль хлопьями осыпалась вниз, когда между бетоном и полом образовался зазор.

Ступни. Вернее, то, что от них осталось.

Правая нога была раздроблена — кости превратились в мелкую крошку, смешанную с кровавой кашей мышц. Лодыжка неестественно вывернута, пальцы… их просто не существовало.

Левая выглядела чуть лучше, если «чуть лучше» можно назвать состояние, когда от стопы осталась лишь бесформенная масса, из которой торчали осколки костей.

Даже если бы я нашёл способ восстановить искажённый Поток в них… Что толку? Восстанавливать было нечего. Ни один лекарь не смог бы собрать это обратно.

— Хорошо… — прошептал я, чувствуя, как в горле встаёт ком. — Очень… хорошо.

Нити спешно перемотали ноги в районе икр, чтобы остановить кровотечение. Резко встряхнул головой, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Сейчас нельзя было терять ни секунды.

Судя по сигналам мицелия, к Архану и Кариану уже пробивались отец со старейшинами. Значит на мне были Гарпан и Лирана.

Нити принялись за расчистку пространства. Они проникали в микротрещины бетона, раздуваясь там с точностью гидравлических домкратов. Слышался треск — сначала тихий, едва различимый, потом громче, когда плиты начинали расходиться под давлением. Метод «ледяного клина», только вместо льда — энергетически уплотнённые нити, каждая из которых могла выдержать нагрузку в сотни килограммов.

— Ещё… немного… — стиснув зубы до хруста, увеличил давление, чувствуя, как по спине бегут мурашки от перенапряжения.

Раздался громкий, почти взрывной хруст — многотонная плита, не дававшая Гарпану вытащить сестру, треснула пополам с звуком, похожим на выстрел. Нити моментально оплели обломки, создавая защитную сеть, не давая им обрушиться на брата и сестру.

Еще через минуту от них к выходу я сформировал узкий, едва заметный проход, заполненный клубами пыли и запахом крови.

— Выходите! — крикнул я, одновременно посылая мощный импульс через мицелий, надеясь, что они поймут, кому я это. — Гарпан, тащи её! Быстро!

Тем временем, несмотря на все мои усилия по остановке кровотечения, теплая, почти горячая лужа подо мной расширялась с каждым новым ударом сердца, образуя причудливые алые узоры на серой бетонной пыли.

Я моргнул, но черные точки перед глазами не исчезли — они плясали, сливались, образуя странные фигуры, будто подсказывая, что я вот-вот отключусь.

Я попытался сжать пальцы — они не слушались, лишь беспомощно дергались, как у марионетки с оборванными нитями. Даже дыхание стало каким-то… посторонним. Вдох. Выдох. Пауза. Еще вдох. Длиннее. Еще длиннее.

Последние силы ушли на то, чтобы протянуть еще одну дорогу нитей сквозь бушующее море руин. Они ползли, как живые змеи, огибая горящие балки, находили слабые места в завалах, прокладывая путь сквозь хаос разрушения, туда, где я ощущал энергию Рагана.

Его Поток вздрогнул в ответ — мощный, яростный, живой, как ураган в пустыне. Нити дрогнули, натянулись до предела.

«Приди… найди меня…» — последняя мысль, прежде чем пальцы разжались сами собой.

Мир начал уплывать куда-то вбок, теряя очертания, краски блекли, звуки становились приглушенными, как будто кто-то опустил меня в воду. Но в последний момент я почувствовал, что на мои плечи легли чьи-то сильные руки. Я был спасен.

Потом — только тишина.

###

Сознание вернулось ко мне волнами. Сначала — запах. Резкий, химический аромат антисептика смешивался с травяными нотками целебных мазей, создавая странно-приторную смесь, от которой першило в горле. Затем — звуки. Глухие шаги за стеной, тиканье механических часов, чье-то прерывистое дыхание рядом.

Я заставил веки подняться. Ослепительно белый потолок с тонкой трещиной, напоминающей молнию, плыл перед глазами, то приближаясь, то отдаляясь, будто дыша.

Попытка пошевелиться обернулась неудачей — тело не слушалось, словно было нагружено свинцовыми гирями. Каждый мускул горел тупой болью, а в висках стучало, как в кузнечном горне.

— Он очнулся! — пронзительный женский голос справа заставил меня вздрогнуть. — Бегите, скажите старейшинам! Сейчас же!

Тяжелые шаги умчались по каменному коридору, их эхо постепенно затихало. Я медленно повернул голову, ощущая, как кожа прилипает к крахмальной подушке.

В уголке зрения мелькнула медицинская сестра в синем халате с вышитым на плече гербом Регулов. Ее бледное лицо покрывала испарина, а пальцы нервно перебирали край одежды. Когда наши взгляды встретились, она резко отпрянула к двери, широко раскрытые глаза блестели в холодном свете.

Я попытался поднять руку — тонкие стеклянные трубки капельницы затрепетали, а в локтевом сгибе резко заныла вена. Тело оказалось забинтовано, как мумия — грудь, живот, руки.

Под одеялом… Я осторожно поднял его, посмотрел. Ноги были на месте, но не целиком. Ниже колен все было замотано в бинты и, судя по их форме, обе они заканчивались в районе щиколоток. А еще я снова не чувствовал ничего до самых ягодиц.

Ну твою-то мать…

Дверь распахнулась с такой силой, что медсестра едва успела отпрыгнуть, прижавшись к стене. Курт ворвался первым, за ним — Раган.

— Наконец-то, — Курт хрипло выдохнул, с грохотом усаживаясь на деревянный табурет, который жалобно заскрипел под его богатырским весом. — Любишь ты без сознания валяться, парень…

Раган молча подошел ближе, его черные сапоги глухо стучали по каменному полу. Холодные пальцы обхватили мое запястье, нащупывая пульс. Или, скорее, посылая несколько линий Потока в тело для проверки его состояния.

— Ива выжила, благодаря тому, что я отослал ее прочь из столицы после инцидента с Фиротом. — произнес он, закончив осмотр. — Нейтан не смог оставить фронт, потому не приехал на церемонию. Гарпан и Лерана вышли в боковой коридор покурить. Кариана и Архана, разговаривавших в углу зала, спас удачно упавший перед ними бетонный блок. Ты закрылся нитями. Все. Больше никого не осталось.

Его голос не дрогнул ни на йоту. Но я знал. Боги, как я знал.

Под этой ледяной гладью бушевал океан невысказанной ярости и боли. В отличие от Пайры, вероятно, действительно не испытывавшей к большинству из них никаких теплых чувств, Раган просто не умел выражать свои истинные эмоции, вырастя в тех же условиях жестокой конкуренции Регул.

За два с половиной года, прошедших с начала нашего «партнерства», я успел узнать этого человека достаточно хорошо, чтобы понять, что каждого из сорока пяти своих детей он действительно любил, просто по-своему.

И теперь из них всех осталось только семеро.

Еще хуже было то, что у многих уже взрослых детей Рагана были жены и мужья, а также были свои дети. И всех их они взяли на торжественную церемонию, одну из самых важных для семьи, чтобы малыши и малышки увидели этот исторический момент смены лидера ветви.

Более ста человек, не считая слуг. Я не был в курсе всех своих невесток, зятьев, племянников и племянниц. Но на церемонии я точно видел сидевшего на плечах Вулрана трехлетнего, плюс-минус, мальчишку.

Что сказать Рагану в такой ситуации я не имел ни малейшего понятия. Даже представить себе не мог, каково ему сейчас, и на самом деле не хотел представлять.

Потому, чтобы как-то выкрутиться, да и его самого, возможно, хоть немного отвлечь, повернулся к Курту.

— Что это было? Что ударило по особняку?

— Бомба Потока, хотя это еще расследуется, — выдавил старик.

Я крякнул. Невероятно разрушительный, как уже показал опыт, снаряд, представляющий из себя крупный нестабильный кристалл Потока. Но хуже всего было не это, а то, что бомбы Потока контролировались королевским кланом и были запрещены к хранению кем бы то ни было иным.

И так как самому клану Поларис не было смысла убивать кого-либо из присутствовавших на церемонии, оставался только один подозреваемый. Теневое Сообщество, пустившее свои корни в том числе и в правящей семье.

Они наконец показали свое истинное лицо. Теперь это была самая настоящая война на уничтожение. Причем война, судя по всему, против меня лично.

— Эти переговоры с Холодной Звездой… — Курт как будто прочел мои мысли. — Ты их похоронил. Они потеряли не только ящерицу, несколько мастеров Сдвига Тверди и троих Сумраков, но и репутацию. Центр стажировки, Львиный Дворец, Исследовательский Институт клана… ты либо перемещался сам без предупреждения, либо, когда тебя возили, то всегда под усиленной охраной. Но эта проклятая церемония… — Курт внезапно закашлялся, и когда он убрал ладонь ото рта, на коже остался алый след. — Весь город знал, где и когда ты будешь. Так что не удивительно, что они ударили туда. Удивительно, что им хватило духу.

— Мне кажется, что и с самой церемонией не все гладко, — покачал я головой. — В том смысле, что очень уж вовремя все произошло. Думаю, что это было подстроено, ведь на самом деле многого не требовалось. Всего лишь заставить Этана выйти из борьбы за позицию наследника. Тогда Шейран становился единственным кандидатом и клан автоматически запускал процесс передачи поста.

— Думаешь, что Этана намеренно спровоцировали? — поднял бровь Курт.

Я кивнул.

— Мне с самого начала показалось странным такое пристальное внимание этого Фирота к Иве. Говоря начистоту, какой-то особой красотой она не отличается, и хотя они могли пересекаться в центре стажировки, я сильно сомневаюсь, что Ива могла так запасть в душу Фирота, статус которого позволяет выбрать абсолютно любую девушу в столице, что он продолжал думать о ней даже спустя год после выпуска.

— Но Этан говорил, что Фирот провоцировал его Ивой уже довольно долго?

— Это могла быть подготовка почвы, — пожал я плечами. — Если бы Фирот показал фото Этану просто так, Этан был бы скорее смущен и испуган за Иву, но с его холодным характером даже такой провокации могло не хватить на какой-то серьезный проступок. А с учетом всего, что было до этого, фото стало финальным штрихом, окончательно выбившим Этана из колеи. К тому же у нас были и до сих пор остаются подозрения в предательстве Гильвиана в пользу Холодной Звезды, которым наша операция в форте тоже изрядно подпортила планы. Так что тут может иметь место сговор двух наших врагов.

— Я найду этого Фирота и все узнаю, — Раган вдруг резко поднялся со стула.

— Стой, куда⁈ — я закашлялся. — Это ведь лишь предположение. Пока нет доказательств…

Раган замер на полпути к двери.

— Доказательства? — Он обернулся, в его глазах горела безбашенная решимость. — Тридцать восемь моих детей лежат в земле! Их жены, мужья, их дети! Даже если это просто подозрение, как мы можем ждать⁈

Курт тяжело вздохнул:

— Если этот мальчишка действительно связан с теневиками, то, схватив его, мы можем спугнуть зачинщиков. Да и шанс выйти на Гильвиана нельзя упускать.

Я кивнул, чувствуя, как Ананси шевелится под кожей предплечья, будто соглашаясь с каждым словом.

— Подозреваю, что Фирота захотят устранить за незадобностью и чтобы замести следы. Гильвиан, конечно, его родня, но у великого старейшины должно быть больше сотни правнуков, так что на смерть одного ему будет наплевать. Нужно установить круглосуточное наблюдение за Фиротом, чтобы поймать убийц. Ну или если он — кто-то больший, чем просто пешка, то чтобы проследить его дальнейшие шаги.

Раган медленно сжал и разжал пальцы. Его дыхание постепенно выравнивалось, но в уголках губ дрожала невысказанная ярость.

— Хорошо. Я подожду.

— Я организую наблюдение и приставлю к мальчишке оперативника Сдвига Тверди, — произнес Курт.

— Договорились, — кивнул я. — А теперь, если вы не против, я бы хотел поспать.

— Отдыхай, сын, — натянуто улыбнулся мне Раган.

Курт просто вздохнул, бросив взгляд туда, где из-под одеяла должны были торчать мои ноги.

Когда они ушли, в палате воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь размеренным тиканьем старинных бронзовых часов на стене. Откинувшись на подушки, я уставился в потолок, чувствуя пустоту там, куда смотрел Курт, и сжимающую боль в груди.

Мои братья и сестры были мертвы вместе с их семьями. Но, пожалуй, я мог позволить себе некоторый эгоизм и в первую очередь оплакать все-таки собственную потерю.

###

Скрип двери разорвал тягостную тишину палаты. В проеме стоял высокий мужчина в безупречно белом халате.

Солнечный луч, пробивавшийся сквозь жалюзи, высветил серебристые нити в его темных волосах и глубокие морщины вокруг глаз — лицо человека, слишком часто сталкивающегося с плохими новостями.

— Лейран иль Регул, Белый Паук, — произнес он, и я заметил, как его голос слегка дрогнул на моем титуле. — Я доктор Келлин, ведущий хирург отделения восстановительной медицины клана.

Я медленно кивнул, ощущая, как Ананси на моей груди напрягся, его лапки непроизвольно впились в кожу. Врач сделал несколько шагов вперед, и я уловил слабый запах антисептика. Его глаза, серые и усталые, скользнули по моим забинтованным ногам, затем вновь встретились с моим взглядом.

— Вы готовы обсудить ваше состояние? — спросил он, поставив планшет на тумбочку с характерным металлическим стуком.

— Вполне готов, — ответил я.

Келлин глубоко вздохнул и аккуратно откинул одеяло. Бинты на моих ногах были пропитаны желтоватой сукровицей и пахли резкой смесью спирта и чего-то гнилостного. Когда он начал разматывать повязки, я услышал, как его дыхание стало прерывистым.

Ступней, как я и ожидал, не было. Но проблема была в том, что и икры выше выглядели мягко говоря не очень. Из не до конца заживших культей сочился красноватый гной, а по голеням вверх ползли черно-синие прожилки, медленно, но заметно извивающиеся будто черви под кожей.

— Старейшина Курт передал, что с вами не стоит ходить вокруг да около. Так что скажу прямо: ситуация удручающая, — начал Келлин, его голос стал жестче, профессиональнее. — Ампутация поврежденных тканей прошла в штатном режиме, физически вам ничего не угрожало. Однако проблема в застоявшемся Потоке, находившемся в ваших ногах. После травмы и операции баланс энергий в вашем теле оказался нарушен еще сильнее, из-за чего искажение Потока начало подниматься по ногам. Если мы не остановим его…

— Смерть, а то и что похуже, — закончил я за него.

Искажение Потока в теле могло привести к превращению в подобие твари Топей, что определенно было куда менее приятной перспективой, чем простая гибель.

Келлин кивнул:

— Вы правы.

— Сколько? Сколько нужно отрезать, чтобы быть уверенным?

Доктор протянул руку, проводя пальцем по моим бедрам лишь на десяток сантиметров ниже паха.

— И даже это не даст стопроцентной гарантии, хотя в случае немедленной операции повысит шансы на выживание до девяноста процентов.

Я сжал кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони.

— А если не оперировать?

— Через два, может три месяца искажение достигнет таза. Еще месяц — и оно доберется до позвоночника. Через полгода захватит все тело. Однако смерть наступит куда раньше из-за отказа внутренних органов.

Я закрыл глаза, представляя себя без ног. Парализованные ноги хотя бы оставляли какую-то видимость здорового существования. Пара обрубков, настолько коротких, что член будет болтаться между ними до самой земли?

— Можно как-то замедлить продвижение искажения?

— Непрерывным контрдавление Потока, — кивнул Келлин. — Но это скорее всего приведет к эффекту пружины: напор искажения будет возрастать все сильнее и сильнее, в конце концов лишь ускорив заражение и приблизив смерть.

— Если моей целью является как можно дольшая работоспособность, что лучше, использовать контрдавление или нет?

Доктор ненадолго задумался.

— С контрдавлением вы сумеете выиграть себе где-то четыре месяца. Максимум пять. Но затем даже вашего уровня перестанет хватать и искажение захватит все тело за считанные дни.

— В таком случае я отказываюсь от ампутации, — покачал я головой.

— Я настоятельно…

— Не утруждайтесь, — перебил я его. — Решения я не изменю. Приложите все силы, чтобы как можно быстрее залечить культи. Я ничего не чувствую в ногах, так что можете без опаски превышать допустимые дозы целительных техник.

— Это может негативно сказаться на…

«Продолжительности жизни», — хотел сказать доктор, но вовремя захлопнул челюсть.

— А потом выпишите меня, — закончил я.

Келлин немного помолчал, пристально изучая мое лицо.

— Я вас понял. Мне жаль, что мы не можем сделать большего.

— Мне тоже жаль, доктор, — невесело улыбнулся я. — Мне тоже.

###

Мои ортезы с глухим металлическим стуком ударяли по полированному черному мрамору коридоров Львиного Дворца. Каждый шаг отзывался ноющей болью где-то в пояснице. Хотя ноги оставались нечувствительны, похоже, их агония была настолько сильна, что поднималась выше в тело.

В бедра и дальше в икры стабильным нескончаемым течением двигался Поток, тормозя распространение заразы. Хорошая новость была хотя бы в том, что в вопросах контроля энергии я был очень хорош и, возможно, смог бы отсрочить захват своего тела гнилью даже не на пять месяцев, а на шесть или семь.

Но вот что-то большее уже вряд ли было возможно. А это значило, что у меня было примерно полгода, чтобы найти способ создания белого шума и заставить его сожрать весь искаженный Поток в моих ногах.

В противном случае меня ждала смерть. Из-за того, что я отказался от полной ампутации, промежуточного варианта больше не существовало.

Я стиснул зубы, ощущая, как Ананси на моем плече выпускает тончайшие стабилизирующие нити, оплетающие мои бедра и поясницу, поддерживая и слегка сдавливая для уменьшения боли и помогая удерживать равновесие.

Со взрыва в особняке прошла неделя, с моего пробуждения — два с половиной дня, за которые целители убойными дозами лечебных техник полностью заживили культи, сократив мою жизнь лет на пять-семь.

За эти два дня по экстренному заказу лучшие кузнецы клана выковали мне новые ортезы с имитацией ступней, причем настолько искусной, что я не только мог носить обувь, но даже в прямом смысле прыгать и бегать за счет встроенных в протезы пружин.

Хотя, разумеется, для управления всем этим великолепием все равно нужны были нити Ананси.

— Уже на ногах? — когда я вошел в кабинет Курта, он недовольно поморщился, покосившись на мои металлические ступни, скрытые под парой мягких туфель. — Я слышал, что тебе нужна еще как минимум неделя реабилитации.

Я сделал несколько шагов вперед, стараясь не хромать.

— Врачи любят перестраховываться, — ответил я, останавливаясь перед его столом. — К делу. Мне нужна информация о технике белого шума. Все, что у нас есть. Сколько понадобится времени на поиск этой информации?

Курт отложил перо, которым делал пометки на карте.

— То ли я начал поспевать за тобой, то ли ты сдаешь позиции. Мне успели сообщить о твоем интересе насчет белого шума из Института еще пару недель назад. Так что нисколько времени не потребуется. Вот только мой ответ тебе не понравится. Никто в Яркой Звезде не владеет этой техникой.

— Нет информации даже об общем принципе? — настаивал я.

Курт тяжело усмехнулся.

— Принцип? — он покачал головой, и свет от камина заплясал на его морщинистом лице. — Это все равно что спросить, понимаем ли мы принцип полета, наблюдая за птицами. Холодная Звезда охраняет свои секреты лучше, чем дракон — золото.

— А пленные с той операции? — не унимался я. — Те, кого взяла контрразведка?

Курт сделал глоток, его кадык медленно скользнул вверх-вниз.

— Они важные шишки, но, насколько мне известно, просто переговорщики. Зачем тебе знания о белом шуме?

— Это мой шанс сохранить ноги и не сдохнуть, — прямо ответил я.

Старик охнул и откинулся на спинку стула.

— Надо было сразу говорить… Черт. Прости. Но я и правда не могу тебе ничем помочь. Тебе придется либо отправляться лично в королевский дворец и запрашивать информацию у них, может быть я знаю не все, либо…

— Либо ехать в Холодную Звезду, — закончил я за него мысль.

— Ага… — протянул Курт.

— Надеюсь, клан не станет препятствовать?

— Наоборот, снабдит всем необходимым и приставит достойную охрану.

— Насчет необходимого спасибо, но охрану не стоит. Это меня только стеснит.

— Вернемся к этому вопросу позже, — кивнул Курт, явно не отказавшись от идеи втюхать мне какого-нибудь громилу.

— Как угодно, — отмахнулся я, разворачиваясь и направляясь к дверям.

— Лейран, — окликнул меня старик. — Какой вообще план?

— Выжить. — процедил я сквозь зубы. — Но если в процессе мне удастся подгадить Теневому Сообществу или Холодной Звезде, я не упущу такой возможности.

###

Центр стажировки был по боку, но перед отъездом я должен был поговорить с отцом. Я знал, что из-за разрушения столичного особняка он временно переехал в загородное поместье семьи и, решив кое-какие вопросы в Львином Дворце, я прямым ходом отправился туда на автомобиле клана.

Однако когда машина остановилась на подъездной дорожке к поместью, я, даже не выходя на улицу, услышал грохот и звуки взрывов. Сказав водителю отъехать на безопасное расстояние, я выскочил из автомобиля и поспешил к дому.

Если эти ублюдки думали, что можно совершать одно покушение сразу после другого, то они жестоко ошибались.

Глава 20

Дубовые двери особняка, обычно тщательно охраняемые, сегодня были распахнуты настежь, что уже само по себе настораживало. В прихожей царил хаос — разбитая и разбросанная по полу мебель, валяющаяся посреди холла хрустальная люстра, куски штукатурки и мрамора со стен. На каменных плитах темнели пятна — вино или кровь, я не мог определить.

До меня снова донесся грохот.

Звук битого стекла, тяжелых ударов, сдавленных криков. Все это доносилось из западного крыла — из кабинета отца. Я ускорил шаг, ортезы жужжали, перенаправляя потоки энергии.

Когда я распахнул дубовую дверь кабинета, передо мной предстала картина полного разрушения.

Отец, могучий Раган иф Регул, которого я привык видеть воплощением холодной рассудительности, стоял посреди комнаты, опираясь на опрокинутый дубовый стол.

Его дорогой камзол был расстегнут, черные волосы растрепаны, лицо багровело от алкоголя и неконтролируемой ярости. В одной руке он сжимал пустую бутыль виски, в другой — обломок мраморной статуи основателя клана.

Найла, всегда такая собранная и уверенная, с растрепанными волосами и порванным на плече платьем, пыталась удержать его за плечо.

— Раган, остановись, ради всего святого! — ее обычно мелодичный голос звучал хрипло, на лбу блестели капли пота.

Отец резко развернулся, смахнув ее руку с такой силой, что она едва удержалась на ногах.

— Оставь меня! — его рык сотряс воздух, заставив дрожать стекла в еще целых окнах. — Всех их… всех до одного…

Он замахнулся обломком статуи на книжный шкаф из черного дерева. Дубовые полки треснули с громким хрустом, десятки редких фолиантов рухнули на пол, поднимая облака пыли.

Я сделал шаг вперед, подошвы скрипнули по паркету, покрытому осколками.

— Отец.

Он замер, медленно поворачиваясь ко мне. Его глаза, обычно такие пронзительные, были мутными от алкоголя, но в них все еще горел дикий огонь ярости.

— А… — он сделал неуверенный шаг, чуть не пошатнувшись. Пожалуй, я впервые увидел своего отца по-настоящему пьяным. — Пришел… мой калека-сын.

Найла бросила на меня взгляд, полный отчаяния и немой мольбы.

— Он с утра… — начала она, но отец перебил ее, швырнув бутыль в камин.

Стекло разлетелось на сотни осколков, разбрызгивая остатки алкоголя, который вспыхнул синим пламенем.

— Они убили их! — закричал он, и в его голосе была такая первобытная боль, что я невольно сжал трость до хруста в костяшках. — Моих детей… моих внуков… сначала Пайра, теперь это⁈ Почему⁈

Он схватил со стола хрустальный графин с фамильным гербом и швырнул его в стену. Дорогой сосуд разлетелся вдребезги, оставляя на дубовых панелях мокрый след.

— Раган, пожалуйста… — Найла снова попыталась подойти к нему, но он оттолкнул ее так, что она споткнулась о разбросанные книги и упала на колени.

Благодаря своему опыту она сумела вернуться в сферу Буйства Стихий за эти два с лишним года, но выше уровня Вихря ей скорее всего было не суждено подняться банально из-за возраста. Так что по сравнению с Раганом она была не сильнее ребенка.

Я сделал еще шаг, чувствуя, как Ананси выпускает больше нитей, готовясь к действию.

— Отец, — сказал я твердо, стараясь перекрыть шум собственного сердцебиения. — Мы отомстим. Но если ты будешь и дальше пить, то не сможешь ровным счетом ничего.

Он захохотал — горько, истерично, с нотками безумия в голосе.

— Отомстим? Ты? — он показал на мои ортезы дрожащей рукой. — Что ты можешь, калека?

Потом его взгляд упал на Ананси, и в глазах что-то мелькнуло — осознание, стыд, отчаяние.

— Нет… прости… — он покачал головой, вдруг став похожим на потерянного ребенка. — Я знаю… Но ты не поймешь… ты не мог знать их всех…

Он опустился на колени среди осколков, не обращая внимания на то, что они впиваются в плоть. Капли крови смешивались с вином на паркете.

— Они были такими маленькими… — прошептал он, и его могучие плечи содрогнулись. — Когда-то все были маленькими…

Найла бросилась к нему, обнимая его плечи.

Зря. Раган уже начал успокаиваться, но касание Найлы будто бы задело другие его обнаженные нервы. И я прекрасно знал, какие.

— Зачем она это сделала⁈ — взвыл Раган, на этот раз не просто отбрасывая Найлу, но и вкладывая в это движение Поток.

Хорошо, что я успел подхватить ее нитями, иначе от столкновения со стеной на такой скорости Найлу могло ждать даже сотрясение.

— Отец, остановись! — мой голос прозвучал резко, разрезая спертый воздух кабинета. Ананси мгновенно выпустил паутину из сотен энергетических нитей, окутывающих меня и Найлу защитным коконом. — Ты ведешь себя как последний пьяница с доков, а не как глава ветви Регулов!

Раган замер, повернувшись ко мне. Его налитые кровью глаза сузились до щелочек. Капли пота стекали по его багровому лицу, смешиваясь с сажей на щеках. Вены на шее пульсировали, как живые существа.

— Ты… — он сделал шаг вперед, с трудом сохраняя равновесие. Пол под ним покрылся паутиной трещин. — Сопляк… в ортезах… смеет указывать мне?

Про то, что буквально только что извинялся за почти такое же оскорбление, он благополучно забыл.

— Вон! — его рык сотряс воздух, заставив задрожать хрустальные подвески люстры. — Чтоб духу твоего… здесь больше не было! А иначе и ты можешь…

Он не договорил, но я прекрасно понял, что он имел в виду. Вот только оставлять его в таком состоянии я точно не был намерен.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? Хорошо. Но сначала ты выслушаешь меня трезвым.

Ананси взметнулся с моего плеча, его хитиновое тело вспыхнуло ослепительно-белым светом. Я вложил в удар всю ярость последних дней — сферу сконцентрированного Потока, способную пробить бронедверь. Воздух зашипел, искривляясь вокруг сгустка энергии.

Раган даже не пошевелился.

Его ладонь рассекла воздух с пугающей скоростью, несмотря на опьянение. Волна силы встретила мой удар посередине комнаты — взрывная волна разметала осколки стекла и обломки мебели.

— Ты… — Раган покачнулся, но его вдруг прояснившийся взгляд стал холодным и острым, как лезвие. — Выродок! Ты должен был умереть, даже не родившись, тогда все было бы хорошо!

Вот как… даже если сделать скидку на алкоголь… теперь прости, ПАПА, сдерживаться я не стану.

Он сделал шаг вперед. Воздух вокруг него заколебался, как над раскаленной пустыней, паркет под ногами обуглился и рассыпался в пепел.

Мое сердце бешено заколотилось, кровь стучала в висках. Ананси выпустил дополнительные защитные нити, но я уже знал — это будет самый тяжелый бой в моей жизни.

Все-таки отец находился на поздней стадии уровня Вулкана, и моя начальная стадия уровня Ледника, даже с учетом заметно большего, чем предполагала эта стадия, объема энергии, была по сравнению с ним пустым местом.

Единственное, что могло мне хоть как-то помочь и обеспечить шанс на победу — его опьянение, не только мешающее нормально соображать, но и тормозящее движение Потока в теле.

Раган медленно разжал кулаки. На его ладонях вспыхнули ярко-желтые, искрящиеся молниями рукавицы.

— Я покажу тебе… Что значит… настоящая боль.

Я едва успел создать защитную сферу, когда первая атака отца пронзила воздух. Ударная волна ударила в грудь, отбросив меня через весь кабинет.

Если бы не демпфер из нитей, мое хрупкое тело без грамма усиливающей энергии уже превратилось бы в кашу.

Раган стоял в центре комнаты, его массивная фигура подсвечивалась алым заревом горящих документов в камине.

Я резко перекатился за перевернутый дубовый стол, едва уклоняясь от очередного удара. Кулак отца пробил каменную стену с грохотом, сравнимым разве что с артиллерийским залпом.

Обломки гранита дождем посыпались на некогда роскошный ковер, теперь превращенный в решето.

Белые энергетические нити прочертили воздух, цепляясь за запястья Рагана, но он лишь рванул на себя, вырывая целые пласты паркета вместе с балками перекрытия. Деревянные щепки вонзились в мои щеки, оставляя горячие полосы боли.

— УМРИ, НЕДОНОСОК! — его рев сотряс остатки витражей в окнах.

Раган размахнулся, и ударная волна снесла половину стены, открывая вид на ночной сад. Холодный ветер ворвался в помещение, разбрасывая обгоревшие документы и осколки хрусталя.

Я перекувыркнулся через разбитый письменный стол. Ананси выпустил серию точечных ударов по нервным узлам и сразу же бур из нитей, такой же, каким я обезвредил теневика в форте Талвар, вонзился в подреберье отца — удар, который должен был парализовать любого другого бойца.

Раган лишь захохотал — хриплым, животным смехом — и бросился в рукопашную.

Я отступал, продолжая атаковать его нитями со всех сторон. Он ломал стены и перекрытия, как бумажные ширмы. Вскоре, пробив еще и пол второго этажа, мы оказались в саду, начав уничтожать изящные статуи, аккуратные посадки и парочку фонтанов.

— Ты… не мой… сын! — он выплюнул эти слова вместе с кровавой слюной (десятки моих атак все-таки находили бреши в его нестабильной обороне).

Ананси дрожал на моем плече, его нити пульсировали слабым светом.

Когда Раган рванул на меня вочередной раз, я уже был готов. Его удар раскрошил мраморный фонтан, но я успел отпрыгнуть, одновременно выпуская Ананси вперед.

Паук выпустил не просто нити — а целую энергетическую сеть, насквозь пропитанную Потоком. Подготовка этой техники вынудила меня ограничиваться сравнительно простыми контрударами, ежесекундно рискуя пробитым черепом, но оно того стоило.

Сеть накрыла отца, затягиваясь, как удавка. Он принялся рвать ее, но, в отличие от обычных нитей, эти затягивались и срастались сами собой.

Тогда Раган, взревев будто дикий зверь, поднялся в воздух на энергии Потока и, пока сеть на нем продолжала стягиваться, устремился ко мне и сумел, прорвав своей перчаткой несколько звеньев, схватить меня за горло.

Его пальцы, обожженные тончайшими нитями едва ли не до костей, впились в шею. Мир поплыл перед глазами, окрашиваясь в черно-красные тона. Но я успел ударить ладонью ему в солнечное сплетение, выпустив почти весь оставшийся у Ананси Поток прямо в Ледник отца, дестабилизируя его энергию.

Он рухнул на колени. Ананси в последнем усилии восстановил сеть, используя стремительно покидающую тело отца энергию против него же.

— Сам… напросился… — прохрипел я, потирая шею, на которой наверняка остались четкие следы его пальцев.

Раган завалился на бок, тяжелый, как поваленный дуб. Его дыхание стало ровным, но глубоким — он не потерял сознание, но был обездвижен. Глаза, наконец, прояснились.

Вокруг нас лежали руины — исковерканные металлические конструкции, когда-то бывшие лавками обугленные растения, лужи воды и обломки мрамора.

Ананси слабо пошевелился на моем плече, его энергия почти иссякла. Я выпрямился, глядя на отца, который теперь смотрел на меня ясным — и бесконечно усталым — взглядом.

Тишина после битвы была оглушительной. Даже ветер стих, будто затаив дыхание. Вдалеке, за дырами в стенах, слышался треск пожаров, охвативших восточное крыло.

— Лейран… — прошептал отец. — Прости…

— Не хочу тебя слушать, пока ты в таком состоянии, — отрезал я, — Ты пришел в себя? Или мне ждать очередного нападения?

— Все в порядке, — выдохнул он. — Я себя контролирую.

Взмахом руки я развеял энергетическую сеть.

— Приходи в себя. И не забудь извиниться перед Найлой. Я буду ждать где-нибудь в той части дома, что ты не порушил.

С этими словами я развернулся и направился обратно в поместье, нашел уцелевшую комнату и тяжело рухнул спиной на кровать. Понятно, что сказанные Раганом слова стоило делить на пять, а то и на десять. Опьянение и неизбывное горе от потери почти всех детей и внуков разом — сложно было представить, что творилось в его голове и на сердце.

Тем не менее, после того, как Раган столько раз демонстрировал свою готовность и желание поддерживать меня во всем, что я действительно начал вполне искренне ему доверять и даже почти что признал, как настоящего отца, его слова были, мягко говоря, неприятны.

Особенно на фоне всего того, что мне сказал врач. Силы, которые я копил для разговора с отцом, чтобы спокойно и уверенно объяснить ему необходимость поездки в Холодную Звезду (я в любом случае намеревался запросить у королеского клана сведения, вытянутые из пойманных агентов, но почти не сомневался, что мне откажут), испарились как дым. И дело было не в сражении, как таковом.

М-да. А ведь так храбрился, чтобы не думать о том, что меня может ждать, если я не смогу найти технику белого шума. Что же, ладно. Все равно после того, что произошло, отец не решится пытаться меня останавливать или переубеждать. Так что силы на разговор особо не понадобятся.

Ощущая продолжающую стремительно нарастать усталость, я, тяжело вздохнув напоследок, закрыл глаза и почти тут же заснул. С учетом того, что я собирался начать действовать сразу после того, как вернусь из поместья иф Регул, вероятно, это был мой последний мирный сон на следующие месяцы, так что им стоило насладиться по полной.

Очнулся я, когда на улице уже было темно, лежа не поперек кровати, а по-нормальному — вдоль, и накрытый одеялом. В комнате тоже царил полумрак, разгоняемый лишь небольшим настольным светильником, выхватывавшим из черноты фигуру отца. Он сидел в кресле перед столом, развернув его в вполоборота, постукивая по столешнице одной рукой.

Когда я открыл глаза, он повернул голову в мою сторону и грустно улыбнулся.

— Прости, Лейр. За все.

— Перед Найлой извинился? — спросил я.

— Конечно.

— Тогда забыли. Сколько я спал?

— Часов… — он глянул на стену, где тихо тикали старинные часы с большим медным маятником. — Тридцать, наверное. Может чуть больше.

— Тридцать⁈ — я, разумеется, не стал подскакивать, но осознание было неприятным. Я потерял день, который мог потратить на поиски средства своего спасения.

Впрочем, через несколько секунд вместе с ощущением приятной легкости в теле пришло и осознание того, что этот сон мне, похоже, был реально необходим, так что смысла убиваться нет. Если бы продолжил себя перенапрягать, в какой-то момент просто рухнул бы и провел в кровати не тридцать часов, а все триста.

Судя по тому, что Раган, собиравшийся встать и что-то сказать, расслабился и молча кивнул, он мне хотел сказать то же самое.

— Пока ты спал, я узнал насчет твоей ситуации с ногами, — произнес он спустя еще секунд десять. — Я не стану тебя ни в чем убеждать, просто хочу еще раз спросить: ты уверен, что не хочешь ампутации?

— Нет, — кратко ответил я.

— В таком случае мне остается лишь помочь тебе всем, чем смогу.

— Мне ничего не нужно, — начал было я, но Раган поднял руку, останавливая меня.

— Я знаю, что у тебя уже даже больше влияния, чем у меня, и денег достаточно, и что Курт обещал оказать всестороннюю поддержку. Единственное, чего тебе сейчас недостает — это времени. Вернее, тебе не хватает силы, чтобы обеспечить себе дополнительное время.

Я недоуменно поднял бровь. В целом Раган был прав. Если бы моя, точнее, Ананси, сила была выше, мне бы удалось дольше сдерживать искаженный Поток в ногах. Вот только…

— Пока я трачу все ресурсы на стабилизацию Потока в теле, я даже использовать смогу лишь где-то процентов тридцать, что говорить о развитии.

— Если только ты, или, вернее, твой паук, не поглотит еще один Ледник. И я собираюсь отдать тебе свой.

— Что⁈ — вот теперь я действительно подскочил на кровати. — Зачем⁈

— Я тебе уже объяснил, зачем, — грозным тоном рыкнул Раган, напомнив мне о временах детства, когда от отца в нем была только биологическая составляющая. Его лицо нахмурилось, лоб искривился от морщин, но затем вновь разгладился, а сам он выдохнул и пожал плечами. — Мне больше не нужна эта сила. Она не помогла мне уберечь ни Пайру, ни тебя, ни своих детей и внуков, пришедших в тот день в особняк. К тому же три дня назад мне пришло сообщение из главной ветви. Ветвь иф Регул будет распущена и переформирована заново, уже без моего, Ригана, Ивы или кого-то еще из нашей семьи участия.

По спине пробежал табун мурашей. Я знал о такой практике. В истории герцогских семей не раз происходили случаи, когда по тем или иным причинам исчезали целые ветви.

Неудачные боевые операции, наказание за измену, деградация силы членов ветви — причин могло быть множество, но итог был один: контролирующий ветвь род отстраняли, а на его место ставили какую-нибудь семью из главной ветви.

Я знал, что с нашей семьей скорее всего поступят также. Ведь у иф Регул, фактически, не осталось представителей, достойных, по оценке главной ветви, занять пост главы. Но я думал, что в качестве жеста доброй воли в мой адрес главная ветвь сделает исключение.

Что же, похоже, я был слишком наивен, полагая, что внесенный мной до сих пор в развитие клана вклад стал достаточно большим, чтобы перевесить вековые устои. И хотя я мог бы попытаться поговорить с Куртом или Йоранианом, это бы скорее всего ничего не изменило.

— Но все равно, — произнес я. — Отказываться от того, ради чего работал без малого шестьдесят лет?

— Я не отказываюсь, — покачал головой Раган. — Я передаю эту силу тебе, зная, что ты с ее помощью достигнешь куда большего, чем я сам. Пока ты жив, Курт нас не бросит. Те, кто выжил, останутся на своих должностях, а мне обеспечат пенсию, так что не пропаду. За свои семьдесят лет я провалился как муж, провалился как отец, и теперь еще и провалился как глава ветви. Должен же я сделать хоть что-то правильное.

Почти минуту я смотрел ему прямо в глаза. А потом просто кивнул, поняв, что с ним нет смысла спорить.

— Когда мы это сделаем?

— Ты восстановился достаточно?

— Да.

— Тогда можем прямо сейчас.

Глава 21

Я сидел на полу, скрестив ноги. Раган стоял передо мной, его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было искажено гримасой решимости и чего-то еще — отчаяния, возможно.

— Готовься, — его голос прозвучал низко и глухо, эхом отражаясь от стен. — Мое ядро куда сильнее чем-то, что ты поглощал раньше. Я постараюсь помочь тебе, но ты получишь то, что сможешь взять.

Я кивнул, сосредоточившись. Белый паук вылез и устроился у меня на плече, его восемь алых глаз пристально смотрели на Рагана.

— Я не знаю, сработает ли это, — мысленно сказал я проводнику. — Будь готов ко всему.

Раган закрыл глаза. Его мощное тело напряглось, и по комнате пронесся немой удар. Воздух затрепетал, и я увидел, как из груди отца начало подниматься сияние — сгусток невероятно плотной, почти твердой энергии.

Это было ядро его силы, хранилище Потока, накопленного за десятилетия. Но сейчас он был нестабилен. Сеть тонких трещин, словно молнии, пронизывала сияющую сферу. От нее исходила дикая, необузданная мощь, энергия поздней стадии Вулкана, готовая в любой миг вырваться и уничтожить все вокруг.

— Принимай! — крикнул Раган, и его голос сорвался от напряжения.

Он резким движением как бы вытолкнул сияющий шар из себя. Тот поплыл по воздуху, оставляя за собой шлейф искр, и жар ударил мне в лицо, словно я оказался у края открытой печи.

Ананси отреагировал мгновенно. Из его брюшка выстрелили десятки тончайших серебристых нитей, образовав сверкающую паутину, которая встретила ядро.

В тот же миг комната наполнилась оглушительным ревом. Энергия Вулкана, не желая покидать свою оболочку, сопротивлялась поглощению.

Паутина Ананси натянулась, затрещала, нити начали лопаться одна за другой, испаряясь с шипением. Белый паук съежился от боли, и острая судорога отозвалась в моем собственном теле.

— Держи его! — прошипел я, впиваясь пальцами в дерево пола. Я чувствовал, как энергия бьется в паутине, как дикий зверь в силках. Она была слишком грубой, слишком чужеродной. Ананси был создан для тонкой работы, для интриг и ядов, а не для усмирения чужого вышедшего из-под контроля Вулкана.

Через наши общие ощущения я видел, как трещины на ядре Рагана расширялись. Часть энергии просто утекала в никуда, рассеиваясь в воздухе ослепительными вспышками, которые на мгновение заливали подвал слепящим белым светом. Каждая такая вспышка была потерянной силой, которую мы с Аном недополучали.

— Он не может усвоить все! — крикнул я отцу, едва пересиливая гул.

Раган, с лицом, мокрым от пота, лишь сжал кулаки, его мускулы вздулись от нечеловеческого усилия.

— Бери… что можешь! Выбора… нет! Я постараюсь… сдержать прорыв!

Ананси, повинуясь моему отчаянному приказу, изменил тактику. Вместо того чтобы пытаться поглотить Ледник целиком, он начал отщипывать от него маленькие, более управляемые фрагменты.

Его нити впивались в трещины, вытягивая клочья сияющей материи и втягивая их в себя. Это была мучительная, кропотливая работа. С каждым таким кусочком паук вздрагивал, а его хитиновый панцирь покрывался сетью новых тончайших трещин.

Но он глотал, и я чувствовал, как внутри его Ледника начинало что-то меняться.

Это было похоже на то, как если бы в тебя вливали расплавленный металл. Горячо, больно, невыносимо. Но за болью приходила сила.

Моя связь с Потоком, ранее ровная и подконтрольная, теперь становилась… острее. Ярче. Но она не достигала той яростной, всесокрушающей мощи, что исходила от Ледника Рагана. Мы получили лишь часть. Примерно половину. Энергию средней стадии Вулкана.

Процесс внезапно оборвался. Ледник Рагана, истощенный и почти полностью разрушенный, с громким хлопком исчез. Отец тяжело рухнул на одно колено, дыша с присвистом. Его могучее тело выглядело внезапно сморщенным и старым.

Тишина, наступившая после исчезновения Ледника отца, была оглушительной. Ее разрывало только тяжелое, хриплое дыхание Рагана.

Я лежал на полу, чувствуя, как по моим жилам разливается жидкий огонь. Это не было приятным теплом — это было похоже на то, как будто внутрь меня залили раскаленный шлак, который выжигал все на своем пути.

И осознание, что это были лишь отголоски того, что испытывал в этот момент Ан, было даже жутким. Ведь проводник не мог умереть, не мог потерять сознание, не мог даже закричать, но, как я уже убедился, он был живым в куда большем смысле, чем когда-то думал.

Боль пришла волнами. Сначала — разрывающая, исходящая из самого центра существа Ананси, где теперь пульсировало новое, нестабильное ядро Вулкана. Каждый удар пульса отзывался безумной болью в висках, заставляя зубы смыкаться до хруста.

Я сгреб пальцами пыль с пола, пытаясь зацепиться за что-то реальное, чтобы не потерять сознание. Потом пришла боль во всем теле — будто каждую мышцу натянули до предела, а потом дернули, разрывая напополам.

Через мутную пелену я видел Рагана. Ему было куда хуже, чем мне. Он не просто тяжело дышал — он умирал.

Его могучее тело, всегда бывшее воплощением несокрушимой силы, теперь било мелкой дрожью. Он попытался подняться с колена, но его ноги подкосились, и он тяжело рухнул на бок, успев лишь подставить ладонь, чтобы не удариться головой о пол.

Лицо покрылось мертвенной бледностью, а по вискам струился пот, смешанный с грязью. Сейчас он был пустой оболочкой. Передача ядра была не просто актом самопожертвования — она была актом самоуничтожения.

Он вывернул себя наизнанку, и теперь последствия настигали его. Он не просто потерял силу — он получил смертельную травму, от которой уже не оправится.

И в этот миг агонии, наблюдая за конвульсиями отца, я вдруг ощутил нечто новое. Новое ядро, хоть и слабое, всего лишь начальная стадия Вулкана, стабилизировалось.

Оно горело внутри меня, как крошечная, но невероятно плотная звезда. И эта стабильность дала мне нечто, чего у меня не было прежде — контроль.

Я мысленно потянулся к искаженным, мертвым каналам в своих ногах. Раньше я мог лишь сдерживать распространение Потока в них, ведя с ним бесконечную борьбу в переталкивание невидимой границы. И каждое использование Потока не для этой цели ослабляло мой «фронт», отодвигая его еще чуть-чуть выше.

Например, за бой с Раганом я потерял несколько дней жизни из-за того, что пришлось полностью переключить все ресурсы со сдерживания искаженного Потока.

Сейчас же, с новой силой, я смог создать не просто колеблющуюся пограничную линию, а самую настоящую крепостную стену. Словно заключить яд в свинцовый саркофаг.

Это тоже не было вечным решением. Искаженный Поток с каждым днем становился все сильнее и рано или поздно мне придется передвинуть стену, чтобы ее не прорвали накатывающие волны.

Но я провел быстрый мысленный расчет. Ранее у меня было лишь около четырех месяцев. Сейчас, с силой Вулкана, я мог сдерживать расползание искажения… почти год. Год. Целая вечность.

Более того, теперь использование силы поздней стадии Ледника и ниже, то есть без прибегания к взрывной мощи Вулкана, никак не повредит воздвигнутой стене. А значит я смогу применять Поток, не беспокоясь о последствиях.

Мой взгляд упал на Рагана. Он лежал неподвижно, лишь слабые подрагивания плеч выдавали, что он еще в сознании. Его жертва не была напрасной. Она купила мне время. И дала мне оружие. Теперь я мог идти дальше.

Я заставил себя подняться. Каждый мускул кричал от протеста, а новое ядро Вулкана внутри Ананси будто весило тонну.

Шагнув к отцу, я почувствовал, как холодное дерево пола уступило место липкой грязи, состоящей из пыли и его пота. Раган лежал на боку, его дыхание было поверхностным и хрипящим. Глаза теперь смотрели в пустоту, утратившие фокус.

— Вставай, — произнес я, и мой голос прозвучал хрипло. Мне пришлось наклониться, просунуть руку под его плечо. Его тело, всегда казавшееся недвижимой глыбой, было на удивление тяжелым и безвольным. Он попытался помочь мне, упереться, но его мышцы не слушались. Это была не просто слабость — это был полный упадок сил, развал организма, лишенного своего сердца. Мы поднялись с трудом, он почти всей массой оперся на меня, и я почувствовал, как дрожь из его тела передается моему.

Мы медленно, шаг за шагом, двинулись к двери. Он тяжело дышал мне в ухо, и каждый его выдох пахлом медью и усталостью. Я волок его больше, чем вел. Когда моя рука нащупала холодную железную скобу двери, я изо всех сил толкнул ее плечом.

Мы вывалились в коридор, и тут же из сумрака, словно из самой тени, возникла Найла. Ее поза была напряжена, как у готового к прыжку зверя, а в глазах горел знакомый мне стальной огонь.

— Ты согласился, — ее голос был тихим, но острым, как лезвие. — Впрочем, он бы все равно не принял отказа… — она подошла и провела ладонью по щеке Рагана. — Черт… что же ты наделал?

— Он сделал то, что должен был, — ответил я, переводя дыхание. — Теперь твоя очередь. Держи его.

Я переложил вес Рагана на нее. Она приняла его без единого слова, ее сильные руки обхватили его торс с легкостью, но в ее глазах читалось непонимание и тревога. Она смотрела на него, на этого поверженного титана, и не могла поверить.

Раган, опираясь на нее, поднял на меня взгляд. Его глаза немного прояснились, в них оставалась лишь бездонная усталость и странное спокойствие.

— Иди, — прошептал он. Его голос был поломанным, пустым, лишенным прежней мощи. — Иди и добейся того, что я не смог. Используй все. Ничего не жалей. Ни себя, ни других.

Это не было напутствием отца к сыну. Это был приказ полководца, передающего знамя. И в его глазах, помимо усталости, я увидел последнюю искру — не надежды, а одобрения. Благословение на жестокость.

Я кивнул. Единственный раз. Больше говорить было не о чем. Потом развернулся и пошел по коридору, не оглядываясь. Спиной я чувствовал их взгляды — ее, полный немых вопросов, и его, пустой и тяжелый.

Я вышел из поместья, и холодный ночной воздух ударил мне в лицо. Вокруг не было ни души. Я сел в до сих пор ожидавшую машину. Дорога назад в столицу промелькнула в туманном забытьи.

Когда машина остановилась у моего временного убежища в городе, я сразу прошел к столу, заваленному бумагами. Взяв перо и официальный бланк с гербом клана Регул, я вывел четкие, безэмоциональные строки.

Запрос в королевскую канцелярию, в отдел, ведающий военнопленными и разведданными. Я требовал предоставить мне полные материалы допросов всех агентов Холодной Звезды, захваченных во время рейда на форт Талвар.

Основание — необходимость для продолжения исследований в области нейтрализации угрозы Замерших. Я не просил. Я требовал, используя свой новый вес и имя. Однако даже так я почти не сомневался, что мне придет письмо с вежливым отказом.

После того, как я привел себя в порядок после сражения с отцом, тридцатичасового сна и поглощения ядра Вулкана, я отправился в центр стажировки.

Тут ничего не изменилось с прошлого раза, как я тут был. Те же камни, из которых были сложены стены, серые и мрачные, тот же воздух, пахнущий потом, сталью, отчаянием и абмициями.

Ничто не изменилось. Только я изменился.

Мое возвращение не осталось незамеченным. По дороге к казармам кадеты расступались, их взгляды — смесь страха, ненависти и любопытства — провожали меня. Спросив пару человек, я выяснил, что хотел.

Я нашел их на тренировочной площадке за казармами. Архан и Себиан. Первый отрабатывал рубящие удары на манекене, его мускулы напрягались с привычной, медвежьей силой. Второй наблюдал, прислонившись к стене, с выражением превосходства, которое не могло скрыть легкой тревоги в глазах. Оба замерли, почувствовав мое приближение.

— Лейр, — Архан опустил тренировочный меч, его лицо выражало искреннее, почти собачье облегчение. — Ты вернулся. Мы слышали… про твои ноги.

— Кто рассказал? — недовольно поморщился я.

— Когда отец выносил тебя из разрушенного особняка, этого сложно было не заметить, — невесело хмыкнул брат.

А, точно. Ощущение было такое, будто это произошло не со мной и в какой-то другой жизни.

— Как ваши успехи?

Себиан оттолкнулся от стены, его проводник-лев проявился на мгновение — золотистая грива мелькнула в воздухе.

— Просто интересно, не повлияли ли… семейные дела… на твою готовность управлять фракцией.

Я коротко усмехнулся. Это был сухой, безрадостный звук.

— Мне нравится то, что ты продолжаешь упорствовать, несмотря на то, что один раз уже получил по полной. Но спешу тебя огорчить. С моей готовностью все в порядке.

Я выпустил ауру поздней стадии Ледника. С учетом того, что энергия принадлежала Ананси, который фактически был на начальной стадии Вулкана, и объем энергии которого соответствовал средней стадии, Себиан, находящийся на уровне Бури, был передо мной как мышь перед тигром.

— Ты… сука, как ты стал еще сильнее за такой срок⁈ — взвыл Себиан, ощущая сейчас, будто на него положили бетонный блок весом в несколько тонн.

Я пожал плечами.

— Я плачу куда дороже тебя, вот и получаю то, о чем ты можешь лишь мечтать. Теперь о реально важном. В ближайшие месяцы меня не будет. Ни в центре, ни в Полярисе. Так что фракция остается на вас двоих. Не ссорьтесь и продолжайте тренироваться, потому что, вне зависимости ни от чего, я все еще хочу заполучить этот титул лучшего кадета. Уже как минимум просто из принципа. Понятно?

Архан кивнул без колебаний. Себиан задержал взгляд на мне, но в конце концов кивнул, коротко и резко.

— Понятно.

— Хорошо. Когда я вернусь, я проверю, чего вы добились как лично, так и в качестве лидеров. Не подведите.

Я развернулся и пошел прочь, оставляя их с их новыми обязанностями и старой враждой, которая теперь должна была быть направлена в единое русло. Первое место на финальных учениях третьего года.

Сейчас, по большому счету, это уже не было мне так необходимо. Привилегии, которые получал лучший кадет, я мог не без труда, но покрыть за счет оплаты моего вклада в клан. Но даже если забыть про закрытие гештальта, одна награда лучшему кадету была слишком привлекательна, чтобы забыть про этот титул даже после всего, через что я уже прошел.

Личная встреча с главой клана и возможность попросить у него что-либо или, наоборот, предложить что-нибудь. Обычно для всех, исключая высших старейшин, глава клана был недосягаемой фигурой, так что воозможность увидеться с ним с глазу на глаз и откровенно поговорить стоила очень многого. Тем более что у меня было, как что ему предложить, так и что у него попросить.

Потому, если это будет в моих силах, я все еще намеревался вернуться к концу этого учебного года в Поларис и поучаствовать в последних учениях. Благо, с моей нынешней силой выиграть их будет проще простого.

Тем не менее, приоритетом все-таки было выживание. И хотя я уже предвкушал проблемы, которые могут начаться после нашего с ним очередного разговора, за поддержкой для поездки, как минимум ради достаточно правдоподобных фальшивых документов, стоило все-таки пойти к Курту.

Собственно, туда я и направился после центра стажировки. Курт не поднял глаз на мой вход, продолжая изучать разложенную перед ним карту.

— Лейран, — его голос прозвучал ровно, без приветствия. — Я как раз собирался послать за тобой. Речь об этом твоем безумном плане. В Звёздный Холод ты отправишься не один, это не обсуждается. Я выделяю группу сопровождения. Возглавит ее…

Он поднял на меня взгляд и замер. Предложение оборвалось на полуслове. Его глаза, эти холодные, проницательные щелочки, внезапно расширились.

Он откинулся на спинку кресла, и пальцы, лежавшие на столе, непроизвольно сжались. Он смотрел на меня не как на племянника, не как на перспективного кадета. Он смотрел на меня как на явление.

Он чувствовал это. Ту самую сконцентрированную, готовую к взрыву энергию, что теперь пульсировала во мне. В кабинете повисла тягостная тишина. Слышно было только потрескивание поленьев в камине.

— Это… — Курт, наконец, заговорил. — Но как?

— Жертва, — ответил я коротко. — Отец отдал Ананси свое ядро.

Курт медленно кивнул, его взгляд стал тяжелым, оценивающим. В нем боролись прагматизм и некое подобие уважения к масштабу произошедшего.

— Он жив? — спросил он без обиняков.

— Жив. Но он больше не испособен использовать Поток. Я пришел просить позаботься о нем. Обеспечь ему покой. Он заслужил его после всего того, что с ним произошло.

Курт изучал меня еще несколько секунд, затем снова кивнул, на этот раз более решительно.

— Я бы в любом случае не оставил племянника, но я тебя услышал. Я сделаю.

Затем он снова уперся в меня взглядом, возвращаясь к прерванной мысли.

— Но это не отменяет необходимости сопровождения. Вулкан или нет, ты один в логове врага…

— Я один пройду там, где группа будет замечена и уничтожена, — перебил я его, и мой голос зазвучал с новой, стальной уверенностью. — Мое одиночество — моя лучшая маскировка. А моя стадия — это мой козырь. Который я не намерен раскрывать раньше времени.

Мы смотрели друг на друга через стол. Он видел в моих глазах не юношеский задор, а холодную решимость. Решимость, оплаченную кровью моего отца.

Курт тяжело вздохнул. Это был звук капитуляции перед неизбежным.

— Как хочешь. Но, возможно, тебя заинтересует другое предложение? Что, если сопровождать будут не тебя, а ты?

Он сделал паузу, давая мне вникнуть в его слова.

— Сила Вулкана, даже начальная… — он покачал головой, и на его губах на мгновение появилось что-то похожее на холодное подобие улыбки. — Это не стоит скрывать. Это знак отличия. Пропуск в самые высокие круги. И если ты будешь использовать ее, чтобы защищать кого-то по-настоящему важного, то тебе будет намного проще преодолеть кордоны и проверки. Фактически, тебе скорее всего даже не придется их проходить.

Я смотрел на него, мысленно прокручивая схему. Она была странной, но я бы не сказал, что совсем глупой. Прямота вместо скрытности. Демонстрация силы вместо ее сокрытия. В этом была своя логика.

— И кому же я буду приставлен? — спросил я.

— Восьмая принцесса. Юлианна иль Полар. Она совершает визит в Холодную Звезду под предлогом возобновления культурного обмена. На деле же это будут переговоры касательно возвращения в Холодную Звезду пойманных нами агентов. Ее свита укомплектована дипломатами и придворными, но, думаю, для одного дополнительного телохранителя место найдется. Тем более что если ты присоединишься к ее кортежу неофициально, не как представитель Регул, у других кланов не появится никаких претензий по этому поводу.

Я поморщился. Юлианна иль Полар. Восьмая принцесса. Та самая, в чьих лабораториях проводились чудовищные эксперименты, и чья приближенная, Розовая Бабочка, уже дважды пыталась меня завербовать. Ирония.

— Мне все равно будут нужды документы, — заметил я.

— Да, но будет достаточно лишь минимального набора, в отличие от той ситуации, если бы тебе пришлось отправляться в Холодную Звезду своим ходом. А прошмыгнуть в Холодную Звезду через границу незамеченным практически невозможно. Стоит признать, их возможности в этом плане превышают наши.

Он был прав. Разведка, контрразведка, шпионаж, розыск и обнаружение — в этом Холодная Звезда превосходила Яркую в разы. Если бы не подавляющая мощь наших мастеров Потока на полях сражений, о паритете между двумя державами не могло бы идти и речи.

— А как я тогда оставлю принцессу, чтобы проводить свои розыски?

— С этим сам разберешься, — пожал плечами Курт. — Я обеспечу тебе место в ее охране, но вести тебя за ручку не смогу, да и не собираюсь, раз уж ты настолько упрям, что отказываешься от моей помощи. К тому же я слышал, что с восьмой принцессой ты знаком лично. Как-нибудь договоришься.

Я скорчил недовольную мину.

— Понятно все с тобой. Специально решил запихнуть меня именно в ее свиту? Хочешь, чтобы я попросил ее об услуге, оказался ей должен и таким образом связал себя с ней?

Курт тоже поморщился.

— Ты слишком умный для девятнадцати лет. Другие старейшины меня в этом вопросе не поддерживают, но я искренне считаю, что Юлианна — одна из самых вероятных кандидаток на позицию наследницы престола и я намереваюсь поддержать ее, когда она заявит о своем желании принять участие в борьбе за эту позицию. А ты, даже если у тебя нет амбиций стать главой клана, наверняка станешь едва ли не самым влиятельным старейшиной Регул в истории. Вулкан в девятнадцать, черт! Вам с восьмой принцессой сам Поток велел объединить усилия. А там, глядишь, и в чем другом объединитесь… принц-консрот из Регул наверняка позволил бы нам превзойти в следующем поколении чертовых Альриша.

Курт, оказывается, был тем еще мудрецом. Потому что, беря в расчет Розовую Бабочку, я бы тоже очень удивился, если бы Юлианна не стала следующей королевой. Тем не менее, сватать ее мне? Серьезно?

— Старики все одинаковые, как я погляжу, — фыркнул я, прекрасно понимая, что последние слова Курта все-таки по большей части были шуткой.

— Молодежь тоже вся одинаковая, — парировал Курт, — просто у вас пока слишком много самомнения, чтобы это признать. — Ладно. В любом случае. Если вариант с телохранителем принцессы тебе тоже не по душе, просто прикажу организовать тебе полный набор поддельных документов — и вали, раз не ценишь моих стараний.

Я прикинул варианты. Сопровождать Юлианну действительно было более хлопотно, чем хотелось бы. Тем не менее, я был уверен, что мне действительно удастся как-нибудь с ней договориться насчет отлучек.

К тому же в Холодной Звезде, раз уж официально она ехала ради культурного обмена, наверняка будут какие-нибудь светские приемы, куда сам по себе я бы никогда не попал и где в теории можно было найти знающего о белом шуме человека.

К тому же я бы не сказал, что наша с восьмой принцессой встреча плохо закончилась. Да, на меня подавили аурой, чуть-чуть поугрожали. Но по большому счету это была показуха, необходимая, чтобы проверить, поведусь ли я на такое.

А с тех пор не было ни новых попыток меня завербовать, ни покушений, ни открытых угроз, ни саботирования моих планов, хотя, уверен, у Розовой Бабочки для этого были все ресурсы. Они наблюдали. Выжидали. Возможно, мой отказ лишь подстегнул их интерес.

А что может быть интереснее, чем заполучить того, кто от нее отказался, в качестве подчиненного? Это была игра на ее тщеславии. И я мог в нее сыграть.

— Ладно, — вздохнул я, уже предвкушая разговор с Юлианной и очередную встречу с Розовой Бабочкой. — Когда отправляемся?

Глава 22

Соленый ветер с залива бил в лицо, неся с собой запах рыбы, смолы и далеких стран. Я стоял на деревянных мостках порта, втиснутый в толпу придворных и слуг, и старался дышать ровно и размеренно, хотя внутри у меня, признаться, все сжималось от предвкушения.

Теперь я был уже не Лейраном иль Регулом, а Тейзом Поларом, без приставки, потому что не член королевского клана, а просто слуга, тридцать восемь лет.

Из-за того, что я не мог использовать силу выше позднего Ледника, чтобы не навредить своему телу, официально именно на этой стадии я и находился, что было очень выдающимся, но не сверхъественным результатом к почти сорока годам.

А тот факт, что я якобы начал тренировать Поток по особым программам королевской семьи (которые реально существовали), на несколько лет раньше положенного, объясняло мой молодой внешний вид и оставляло еще меньше вопросов к позднему Леднику.

О том, что меня могли узнать в лицо, я не беспокоился. Хотя я встречался лично с некоторыми высокопоставленными лицами государства вроде официальных представителей кланов или чиновников из министерства обороны, в целом своим лицом я почти нигде и никогда не светил.

К тому же после того, как я сменил наряд на практичный серо-черный костюм телохранителя, постриг волосы почти под ежик и вставил ярко-зеленые контактные линзы, определить во мне Лейрана смогли бы лишь те, кто очень хорошо знал меня в жизни.

Из сопровождения принцессы о моей настоящей личности знала лишь она сама, так как Курт, поддерживавший ее изначально и имевший канал связи, обратился к ней напрямую ради моего зачисления в ее свиту. И с одной стороны это было хорошо, но с другой по прежнему напрягало.

Перед нами высился корабль. Не утлое речное суденышко, а настоящий океанский левиафан, «Ледяной Восход». Его корпус из темного металла блестел под редкими лучами солнца, пробивавшимися сквозь низкую облачность.

Трубы ветроуловителей уходили в небо, словно древние деревья, а стабилизаторы Потока, не позволяющие установленному в машинном отсеке генератору выходить из стабильного режима, отбрасывали на причал гигантские тени. Сотни моряков сновали по палубам и канатам, их отрывистые команды тонули в скрипе лебедок и криках чаек.

— Документы, — сухой, официальный голос заставил меня обернуться.

Ко мне подошел офицер портовой стражи в мундире, от которого пахло влажной шерстью и металлом. Он был на голову выше меня и смотрел свысока. Его взгляд пренебрежительно скользнул по моей простой, хоть и качественной одежде, но, заметив герб Полар на плече, он сразу подобрался и отдал честь.

Я протянул ему личные документы, билет на корабль и служебное разрешение.

Офицер быстрым, привычным движением пробежался глазами по данным.

— Тейз Полар. Личный охранник Ее Высочества. Поздний Ледник. — Он бросил на меня оценивающий взгляд. — Впечатляет. Пятеро вас, да?

— Пятеро, — кивнул я, забирая документ. — У каждого свой пост и свои обязанности.

— Ну, с такими данными справитесь, — офицер уже потерял ко мне интерес, его взгляд устремился к следующему в очереди. — Проходите. Грузят багаж принцессы, так что не мешаться под ногами.

Я отступил в сторону, дав пройти группе придворных дам в шелках и бархате, которые брезгливо приподнимали подолы, ступая по мокрым от морской воды доскам.

Чуть в стороне, окруженная своим ближним кругом, стояла она — Юлианна иль Полар. Я видел лишь ее профиль под капюшоном из темного меха, но даже в этой неприметной позе в ней чувствовались уверенность и высокомерие (не губительное для себя и окружающих, а то, что принадлежало человеку, четко понимающему свое превосходство). Розовой Бабочки я не видел, но ощущал ее незримое присутствие где-то рядом, как всегда.

Мой взгляд скользнул по свите. Дипломаты, лекарь с сумкой, полной снадобий, слуги с сундуками. И другие охранники — трое мужчин и женщина, все с темными нашивками Полар на плечах. Их энергетические сигнатуры варьировались от начальной до поздней стадии Ледника у Ленака — главы охраны.

Ленак Полар, первый телохранитель, чья осанка и холодный взгляд выдавали в нем ветерана службы, коротким жестом подозвал меня. Он стоял неподалеку от принцессы, его руки были скрещены на груди, а взгляд безостановочно сканировал округу.

— Тейз, — его голос был низким и ровным, без лишних эмоций. — Возьмешь Элию и Васката, поднимитесь на борт. Осмотрите палубу, трюм, каюты охраны. Отметите все, что покажется сомнительным — слабые точки, слепые зоны, любые места, где можно устроить засаду. Следи за тем, как работают старшие товарищи, учись. Я останусь с Ее Высочеством.

Элия, женщина с стрижеными волосами и цепким взглядом, и Васкат, молчаливый широкоплечий мужчина, уже подошли, услышав свое имя. Оба кивнули, их лица были серьезны. Это была стандартная процедура, но в данных обстоятельствах она имела особый вес.

— Понял, — я ответил просто, с долей подобострастия, уместной для младшего по званию. — Осмотрим все тщательно.

Мы направились к трапу, оставляя Ленака и его заместителя с Юлианной.

Трап «Ледяного Восхода» был широким, но слегка покачивающимся под ногами. Дерево скрипело, а толстые канаты, служившие перилами, были влажными и прохладными на ощупь. Я сознательно замедлил шаг, позволив Элии и Васкату подняться чуть раньше меня.

Мой взгляд скользил по конструкции, отмечая крепления, состояние досок, расстояние до воды. Воздух на высоте палубы был еще более насыщен запахом соли и смолы, смешанным с резким ароматом дегтя.

Элия, оказавшись наверху, тут же принялась осматривать ближайшие шпили и штабеля канатов, а Васкат устремил взгляд на матросов, работавших с парусами.

Тоже поднявшись на палубу, я сделал вид, что изучаю конструкцию ближайшего ветроуловителя. Внутри же невидимая для посторонних глаз паутина тончайших нитей Ананаси хлынула из меня широким, всеобъемлющим веером.

Это был не поиск чего-то конкретного, а тотальное сканирование. Тысячи невесомых энергетических нитей просочились сквозь щели в палубе, поползли по стенам надстроек, устремились в глубину трюма.

Они несли не силу, а информацию, ощупывая каждый квадратный дюйм корабля, как гигантская ладонь. Я чувствовал вибрации работающих механизмов, тепло от электродвигателя, холод стальных балок, движение воздуха в коридорах.

Так что я без труда нашел их. Две инородные, мертвенно-холодные точки, неестественно тихие в общем гулком энергетическом фоне судна.

Первая пряталась в машинном отсеке, прилепленная к основанию одного из вспомогательных кристаллов генератора. Вторая была куда опаснее — в узком техническом помещении прямо в том месте, над которым, как я уже знал из планов, должна была располагаться каюта принцессы.

Обе были аккуратно замаскированы под часть конструкции, но для нитей Ананси их внутреннее устройство было как на ладони. Компактные корпуса, начиненные нестабильной потоковой энергией, готовой к детонации.

Сообщить Ленаку? Нет. Это был бы глупый поступок. Корабль принадлежал королевскому клану, его готовили к рейсу лучшие специалисты. Значит, бомбы заложил кто-то из своих.

Кто-то из делегации, или член экипажа, или, что еще вероятнее, кто-то с достаточным доступом и знанием расписания. Если я подниму тревогу, предатель просто затаится, и мы потеряем единственный шанс его вычислить. Паника и тотальная проверка сорвут миссию еще до ее начала.

Решение пришло мгновенно — тихое и эффективное. Я дал мысленную команду Ананси. Две отдельные, не толще паутинки, нити устремились к находкам.

Им не нужно было было разбирать бомбы или вынимать детонаторы. Им нужно было сделать всего одно простое действие — проникнуть внутрь и, сконцентрировав микроскопический импульс энергии, сломать хрупкий механизм инициирования подрыва.

Я чувствовал, как нити скользят внутрь, обходя проволочные ловушки и датчики. Легкий, почти неощутимый щелчок в моем сознании — и первая бомба в машинном отсеке умолкла, превратившись в бесполезный кусок металла и кристаллов.

Еще один щелчок — и вторая, под каютой, последовала ее примеру. Теперь это были просто грузы, не опаснее камня. Если их, конечно, не подорвать собственной энергией.

Я медленно выдохнул, позволяя широкой сети нитей Ананси раствориться, вернуться ко мне.

Мы завершили обход, встретившись у трапа. Элия и Васкат докладывали первыми, их слова были кратки и деловиты.

— Палуба чиста, слепых зон минимум, — отчеканила Элия. — Команда работает, никаких подозрительных перемещений не замечено.

— Трюмы и жилые палубы проверены, — добавил Васкат своим глуховатым голосом. — Посты расставлены, все в соответствии с регламентом.

Ленак, его руки по-прежнему были скрещены на груди, кивком принял их донесения, затем его взгляд упал на меня.

— Тейз?

— Подтверждаю, — я ответил, слегка наклонив голову. — Корабль готов к отплытию. Угроз не обнаружено.

Я солгал, конечно. Но это была необходимая ложь. Тем более что я сам поспособствовал тому, чтобы бомбы не были обнаружены другими телохранителями.

Пока мы спускались по трапу, я дал Ананси команду — не просто оставить бомбы в виде неопасных кусков металла, а тщательно замаскировать их.

Тончайшие нити, заряженные Буйствами маскировки, опутали оба устройства, заставив их слиться с окружающей средой на энергетическом и визуальном уровне.

Теперь даже самый дотошный инспектор, не знающий точного места, прошел бы мимо, не заметив ничего. Они были не просто обезврежены — они стали невидимыми для любого, кроме меня.

Ленак удовлетворенно хмыкнул.

— Хорошо. Значит, можно грузить главный груз.

Юлианна, получив его одобрение, наконец, сдвинулась с места, и ее первый шаг на деревянный трап показался мне удивительно легким и уверенным. Она не смотрела по сторонам, не изучала корабль — она шла, как идут к себе домой.

Ее взгляд скользнул по нашей группе телохранителей, задержавшись на мне на долю секунды дольше, чем на других. Затем она поднялась на борт, и ее фигура в темном плаще скрылась за фальшбортом.

Вслед за ней потянулась и остальная свита. Когда последний дипломат ступил на палубу, трап с громким скрипом отвалили, и матросы начали выбирать толстые канаты, привязывавшие судно к причалу.

Сначала было едва заметное движение, затем глухой рокот, исходящий из глубины корабля, — заработал потоковый генератор. «Ледяной Восход» дрогнул и плавно, почти величественно, начал отходить от берега.

Вода под кормой забурлила, отбрасывая пену на темные деревянные сваи. Расстояние между бортом и причалом медленно, неумолимо росло. Фигуры портовой стражи и провожающих становились все меньше, их голоса тонули в криках чаек и скрипе убираемых трапов.

Я стоял у леерного ограждения, чувствуя, как под ногами крепнет ровная вибрация могучего судна, набирающего ход. Берег Яркой Звезды начал медленно отдаляться, превращаясь в размытую полосу на горизонте. Впереди лежало только бескрайнее, холодное море.

###

Первый день плавания прошел на удивление спокойно. Я провел его, исполняя роль Тейза: хвостиком ходил за Юлианной вместе с остальными телохранителями.

Расписание у принцессы было довольно плотным. После завтрака часовое официальное знакомство с другими пассажирами «Ледяного Восхода», который, хотя и не был похож на огромные круизные лайнеры Земли, был рассчитан на несколько сотен пассажиров, многие из которых имели довольно знатное происхождение.

Потом краткое выступление перед лекцией какого-то доктора-искусствоведа, затем двухчасовая тренировка (Юлианна была мастером Потока уровня Бури, что в ее возрасте было неплохим достижением, учитывая то, сколько еще у нее было дел), потом обед.

После обеда — отдых. Игра в карты, светские беседы, обмен ничего не значащими любезностями с другими пассажирами. Затем, ближе к вечеру, благотворительный концерт струнного квартета, после которого светский прием и ужин.

Благо, во всей этой кутерьме не произошло никаких инцидентов и не было никаких намеков на то, что кто-то заподозрил неладное с бомбами, за которыми я продолжал наблюдать в режиме нон-стоп, ожидая появления злоумышленника.

Когда солнце начало садиться, окрашивая небо в багровые и лиловые тона, Юлианна решила удалиться ко сну. Она вышла из салона, где проводила время с дипломатами, и направилась к своей каюте. Ленак, как тень, последовал за ней.

— На сегодня все, Ленак, — ее голос прозвучал устало, но в нем слышались стальные нотки. Она остановилась у двери своей каюты, повернувшись к нему. — Поставь на ночной караул у дверей Тейза и Васката.

Ленак, обычно непоколебимый, на мгновение замер. Его взгляд скользнул ко мне, стоявшему поодаль в тени коридора.

— Васката? Он… не самый терпеливый наставник для новичков, Ваше Высочество.

— Именно поэтому, — парировала Юлианна, и в уголках ее губ дрогнула легкая улыбка. — Я хочу, чтобы Васкат оценил собранность новичка. Думаю, это будет полезно для обоих.

Ее взгляд на мгновение встретился с моим.

Ленак, после краткой паузы, кивнул. Его долг — подчиняться.

— Как прикажете. Тейз, Васкат — на посты. Смена до рассвета.

Он удалился, его шаги затихли в глубине коридора. Спустя минуту подошел Васкат. Он был чуть старше меня в роли Тейза, с лицом, покрытым сетью мелких шрамов, и взглядом, который, казалось, сверлил тебя насквозь.

— Новенький, — проворчал он, окидывая меня с ног до головы. — Принцесса хочет, чтобы я тебя погонял. Не подведи. Стоять смирно, не двигаться, не зевать. Каждые полчаса — визуальный отчет о коридоре. Понял?

— Понял, — ответил я, занимая позицию слева от массивной дубовой двери каюты Юлианны.

Васкат встал напротив, справа. Его спина была прямой, как стальной прут, а руки сложены за спиной. Он постоянно поглядывал на меня, и я чувствовал, как его Поток, хоть и не агрессивно, но постоянно давит на мою собственную энергию, проверяя ее на прочность.

Прошло несколько часов ночной вахты. Корабль жил своей ночной жизнью — ритмичным поскрипыванием, приглушенными голосами вахтенных матросов где-то вдалеке и почти неощутимой вибрацией корпуса.

Я стоял, слившись с тенью у стены, частью внимания отслеживая коридор, другой — размышляя о том, что конкретно буду делать в Холодной Звезде для нахождения белого шума.

Васкат, стоящий рядом, в роли телохранителя был идеален: неподвижен, как изваяние, его дыхание было ровным, взгляд — пристальным, без намека на сонливость. Настоящий профессионал.

Но вдруг он ни с того ни с сего начал откровенно клевать носом, а через секунду я почувствовал чужой Поток. Не грубый и явный, а тонкий, вкрадчивый, как струйка холодного воздуха, проползшая по полу коридора.

Он был чуть ощутимее фонового шума корабля, но от этого не менее чужеродным. Я мгновенно напрягся, мои пальцы непроизвольно сжались, готовые выпустить Ананси.

Васкат пошатнулся. Его веки медленно сомкнулись, голова склонилась на грудь, и его могучее тело, потеряв всякий тонус, мягко и бесшумно сползло по стене, оседая на пол в неестественном, но глубоком сне.

Поднимать тревогу, однако, не было смысла. Из темноты в дальнем конце коридора, прямо из сгустившейся тени, выплыл уже знакомый мне силуэт, будто сотканный из теней. Розовая Бабочка.

— Ну вот, — ее голос прозвучал тихо, но четко, словно она стояла прямо у моего уха. — И как тебе твоя первая ночная смена, Тейз? Или все же предпочитаешь, чтобы я называла тебя Лейраном?

Она остановилась в паре шагов, ее глаза, сияющие сквозь полог теней, изучали меня с нескрываемым интересом.

— Она ждет тебя. Не заставляй принцессу ждать.

Глава 23

Розовая Бабочка скользнула назад, растворившись в тенях коридора, оставив меня перед массивной дубовой дверью. Она была приоткрыта ровно настолько, чтобы можно было войти, хотя я сам не понял, в какой момент она открылась. Я оттолкнул ее, и дверь бесшумно подалась внутрь.

Каюта принцессы была просторной, даже по корабельным меркам. Воздух в ней был прохладным и пахлом дорогими духами, сушеными травами и чем-то еще — слабым, едва уловимым озоном, что часто витал вокруг сильных мастеров Потока. В центре стояла большая кровать, застеленная шелками и мехами, и на ней, откинувшись на груду подушек, полулежала Юлианна иль Полар.

Она была в ночной сорочке. Откровенной, из тончайшего черного шелка, который скорее подчеркивал формы, чем скрывал их. Один ремешок сполз с ее плеча, обнажая бледную кожу. Распущенные волосы темным водопадом струились по подушкам.

Она не выглядела смущенной или уязвимой. Напротив. Ее поза была позой хищницы, удобно устроившейся в своем логове, а ее глаза, яркие и насмешливые, изучали меня с ног до головы, оценивая каждую мою реакцию.

Я вошел, позволив двери закрыться за моей спиной. Мой взгляд скользнул по ее фигуре без тени смущения или подобострастия, а затем поднялся к ее лицу.

Я не дрогнул и не отвел взгляд. Вместо этого склонил голову в вежливом поклоне, ровно настолько, насколько это было приемлемо для телохранителя перед принцессой.

— Ваше Высочество, — мой голос прозвучал ровно и спокойно, без тени волнения. — Благодарю вас за доверие, которое вы оказали, позволив мне войти в состав вашего сопровождения. И, — я сделал небольшую паузу, встречая ее изучающий взгляд, — большое спасибо за предоставленную возможность обсудить некоторые вопросы без лишних ушей.

Ее губы дрогнули, а затем ее лицо озарила широкая, искренняя улыбка. Она рассмеялась. Это был не тихий, сдержанный смешок, а громкий, почти беззаботный хохот, который эхом разнесся по тихой каюте.

— О, Боги, — выдохнула она, вытирая пальцем воображаемую слезу из уголка глаза. — Благодаришь меня за то, что я усыпила напарника и вызвала к себе в спальню среди ночи, как будто я предложила тебе чашечку чая!

Ее смех постепенно стих, сменившись тихой, довольной ухмылкой. Она все так же полулежала на подушках, играя прядью своих темных волос.

— Знаешь, мне даже немного жаль, — произнесла она, и в ее голосе снова зазвучали насмешливые нотки. — Что ты не повелся на… все это. — Она легким движением кисти указала на свою сорочку. — Было бы забавно посмотреть, как ты краснеешь или пытаешься делать вид, что не замечаешь. Но ты… предсказуемо непредсказуем, Лейран иль Регул. Или, прости, Тейз. Итак, — она откинулась назад, и ее выражение лица стало чуть более серьезным, хотя насмешка не покидала ее глаз. — Ты здесь не для того, чтобы любоваться моим ночным туалетом. У тебя есть что сказать мне. Говори.

Я не стал тянуть время. Прямота в данной ситуации была лучшей тактикой.

— Начну с более насущного вопроса. На корабле были заложены две бомбы. Одна в машинном отсеке, вторая — прямо под вашей каютой.

Я выдержал паузу, ожидая реакции. Испуга? Гнева? Приказа немедленно поднять тревогу?

Ничего из этого не последовало. Юлианна не дрогнула. Ее брови лишь слегка поползли вверх, выражая не ужас, а скорее любопытство, как если бы я сообщил ей о находке редкой бабочки.

— Интересно, — протянула она. — И что же ты с ними сделал, мой бдительный страж?

— Я их обезвредил. Тихо. Детонаторы сломлены, сами устройства замаскированы. Никто, кроме меня, не знает об их существовании.

— И почему же ты не поднял крик? Не вызвал Ленака?

— Потому что, если мы поднимем шум, предатель просто затаится. Но если оставить все как есть, он может совершить ошибку. Попытаться активировать их в другой раз, связаться с сообщниками и выдать себя.

Я наблюдал за ней, ожидая хотя бы тени беспокойства на ее лице. Но его не было. Лишь легкая, почти скучающая заинтересованность. И в этот момент до меня дошло. Ее спокойствие было не бравадой и не глупостью. Оно было обоснованным.

Она не боялась бомб, потому что знала — или была уверена, — что они не представляют для нее реальной угрозы. И причина этой уверенности сидела, невидимая, в углу каюты, а может стояла за дверью, погрузив в магический сон профессионального телохранителя.

Розовая Бабочка. С ее поддержкой, с ее уровнем владения Потоком, который я до сих пор не мог до конца оценить, Юлианне действительно было почти нечего бояться. Бомбы были для нее не угрозой жизни, а лишь досадной помехой в ее игре, мелкой интригой, которую теперь можно было использовать в своих целях.

— С этим мы разберемся, — отмахнулась она. — Теперь расскажи, что хотел обсужать ты. Не верю, что ты рискнул явиться сюда только ради этого.

Я сделал небольшой вдох.

— Вы уже знаете о моей проблеме с ногами. Но недавно она усугубилась. Без лечения мне осталось меньше года. Методика, способная помочь, находится в Звездном Холоде.

Ее глаза блеснули интересом, но я продолжил, не давая ей вставить слово.

— Я не прошу вашей помощи. Я знаю, какую цену вы за нее потребуете — мою верность. Я не готов ее платить. Вместо этого я прошу у вас лишь одного — возможности отлучаться во время вашего визита. Чтобы я мог самостоятельно искать нужную мне информацию.

Она наклонила голову, и на ее губах играла улыбка.

— Смелое требование. Ты просишь у принцессы королевской крови позволения бегать по вражеской столице без присмотра. А что, если я тебе этого не позволю? У тебя не останется выбора, кроме как принять мою помощь. На моих условиях.

Я встретил ее взгляд без колебаний. В моем голосе не дрогнула ни одна нота.

— В таком случае, у вас появится беглый телохранитель, Ваше Высочество.

Я увидел, как в глазах Юлианны мелькнуло раздражение. Однако она не была шокирована, скорее заинтригована.

— Ты действительно умеешь ставить ультиматумы, Лейран. Хорошо. Я предоставлю тебе возможность делать что вздумается. Но за эту привилегию я хочу кое-что взамен. До конца этой поездки ты будешь выполнять любые мои приказы. Без возражений, без вопросов. Все, что я попрошу. Это цена за твою свободу.

Мое лицо не дрогнуло, но внутри все сжалось в тугой, холодный узел. И что же эта девушка, встречающая гостей практически в неглиже и водящая знакомства с мастером Потока высочайшего уровня, могла от меня захотеть? Впрочем, вариантов у меня особо не было. Я понимал, что за настолько удобное прикрытие придется заплатить задолго от отбытия «Ледяного Восхода» от берегов Яркой Звезды.

— Я согласен, — прозвучал мой голос, ровный и лишенный эмоций. — Но я прошу вас держаться в рамках приличий. И помните, — я посмотрел ей прямо в глаза, — что опция сбежать у меня все еще остается.

Юлианна рассмеялась, но на этот раз в ее смехе не было веселья — лишь ледяная уверенность.

— О, Лейран. Ты сам не понимаешь, что теряешь, ставя меня в эти рамки. Но что ж… — Она пожала плечами, и шелк ее сорочки скользнул по коже, почти полностью обнажая левую грудь. — Я согласна. В рамках приличий. Пока что. А теперь давай вернемся к вопросу с бомбами и решим, что будем делать.

###

На следующее утро Юлианна велела собрать всех пятерых телохранителей на корме. Она стояла, закутавшись в строгий, не по-утреннему официальный плащ, сурово нас оглядывая. Ленак, как всегда, был рядом, но в его позе читалась напряженная готовность к любым неожиданностям.

— Ленак, — начала она, и ее голос, тихий и четкий, резал утренний воздух, как лезвие. — Мне есть что сказать тебе о вчерашней ночной вахте.

Ленак выпрямился еще больше, если это было возможно.

— Ваше Высочество?

— Я проснулась от какого-то шума за дверью. Решила проверить. И что же я вижу? — Она сделала театральную паузу, ее взгляд скользнул по бледному, еще не до конца отошедшему ото сна Васкату. — Я вижу, как твой опытный боец, твой «не самый терпеливый наставник», стоит, прислонившись к стене, и… храпит. Да, Ленак. Он уснул на посту. Прямо стоя. А новичок, Тейз, — она кивнула в мою сторону, — тщетно пытается его растолкать, стараясь не поднять шума.

Лицо Ленака побелело. Васкат аж поперхнулся, его глаза расширились от ужаса и неверия. Он попытался было что-то сказать, но Юлианна резко подняла руку.

— Молчи. Я не желаю слышать оправданий. Я разочарована. Глубоко разочарована в том, как ты готовишь людей, Ленак. Если твои люди засыпают на посту, то что говорить о тебе самом?

Она повернулась ко мне, и ее взгляд смягчился, приняв выражение благосклонности.

— Тейз оказался единственным, кто проявил бдительность и должное отношение к своим обязанностям. Это позор для вас! И я не хочу, чтобы это повторилось, это ясно⁈

— Так точно, — выдохнул Ленак.

Васкат и остальные просто кратко кивнули.

— Все, разойтись!

Вчера мы это обговорили, так что удивительно мне произошедшее не было, однако актерская игра Юлианны заслуживала всяческих похвал. Теперь я был прикован к ней еще теснее, чем прежде. Но это была та цена, за которую я купил себе свободу в Октанте — столице Холодной Звезды.

И на этом наш план только начинался.

Вечер того же дня застал меня в машинном отсеке «Ледяного Восхода». Гул механизмов, потокового генератора и двигателей заполнял все пространство, заглушая любой другой звук. Я делал вид, что проверяю сварные швы на одной из труб, когда за моей спиной раздались шаги.

Юлианна стояла там в сопровождении мрачного Ленака и двух других телохранителей. Она была в своем дневном плаще, а ее лицо выражало холодное недовольство.

— Ну что, Тейз? — ее голос с трудом перекрыл гул машинерии. — Нашла ли твоя повторная проверка что-нибудь, что упустили мои нерадивые стражи?

Я сделал вид, что сосредоточенно изучаю участок под одним из вспомогательных кристаллов, где, как я уже четко знал, находилась бомба.

— Ваше Высочество, — сказал я, отступая на шаг и указывая рукой. — Здесь. Энергетическая аномалия. Слабая, но четкая.

Ленак резко шагнул вперед, его лицо исказилось от гнева и неверия. Он присел, протянул руку, и его пальцы наткнулись на невидимый барьер моей маскировки, который я сейчас ослабил, позволив ему почувствовать скрытую угрозу.

— Проклятие… — прошипел он, отшатываясь, как от огня. — Это… взрывное устройство.

Юлианна медленно подошла. Ее взгляд скользнул по невидимой для других бомбе, а затем устремился на Ленака. Холод в ее глазах мог бы заморозить плазму.

— Еще одна промашка, Ленак? — ее голос был тихим, но каждое слово падало, как молоток по наковальне. — Кто из твоих людей осматривал машинное отделение? Тоже Васкат?

— Нет, — покачал головой глава охраны. — Элия…

— Я не просто разочарована, я зла! — рыкнула Юлианна. — После вчерашнего позора, когда твой человек уснул, сегодня ты допускаешь, чтобы в сердце моего корабля лежали бомбы? Бомбы, которые нашел не ты, не твои опытные бойцы, а новичок, которого взяли в последний момент?

Ленак стоял, опустив голову. Его кулаки были сжаты до белизны. Он не мог ничего сказать.

— Я принимаю решение. До конца этой поездки, где бы мы ни находились, меня будет лично сопровождать только он. Один.

Ленак попытался возразить, его голос дрогнул от подавленной ярости.

— Ваше Высочество, это невозможно! Протокол безопасности…

— Протокол безопасности провалился в ту ночь, когда мой телохранитель уснул у моей двери! — отрезала она, и в ее глазах вспыхнул настоящий гнев. — Вы четверо будете следовать за нами на расстоянии. Не ближе двадцати шагов, обеспечиваете периметр. Это мое окончательное решение.

Она посмотрела на Ленака, ожидая подтверждения. Тот сглотнул, его челюсти сжались так, что, казалось, хрустнули кости. Он был унижен и взбешен, но перечить принцессе не смел.

— Как прикажете, Ваше Высочество.

— Васкат?

— Так точно, — просипел тот, не поднимая глаз.

— Элия? Корренс?

— Поняли, — коротко бросила Элия, а Корренс просто кивнул, его лицо было мрачным, как грозовая туча.

— Выясните, кто спрятал эту бомбу! Допросите всех, кто имел сюда доступ, каждого на этом корабле!

— Так точно! — рявкнул Ленак, и уже развернулся, чтобы начать отдавать приказы, но Юлианна его остановила.

— Нет-нет, не на ночь глядя! Я не хочу, чтобы до полночи мимо моей каюты топали люди. Займетесь этим завтра, сегодня подготовьте списки или я не знаю что там. Все равно виновник никуда с корабля не денется.

— Понял вас, Ваше Высочество, — кивнул главы стражи.

Юлианна удовлетворенно кивнула и, повернувшись, двинулась прочь, оставляя меня одного под тяжелыми, полными ненависти и зависти взглядами четверых профессионалов, которых я только что оттеснил на второй план.

Впрочем, один с ними я оставался недолго.

— Тейз, проводи меня, — донеслось от ворот машинного отделения.

Я последовал за ней, оставляя позади группу униженных и яростных телохранителей, которые смотрели нам вслед взглядами, полными ненависти и бессильной злобы.

###

Ночь опустилась на корабль, принеся с собой кромешную тьму, нарушаемую лишь редкими огнями навигационных огней и приглушенным свечением потолочных светильников в коридорах. У двери каюты Юлианны стояли двое: я и Ленак.

Он появился здесь без лишних слов, заняв позицию напротив меня. Его лицо было каменной маской, но в глазах читалась непреклонная решимость. Позор прошлого дня и обнаруженная бомба вынудили его взяться за дело всерьез и самостоятельно.

Он, первый телохранитель, теперь лично стоял на ночной вахте, чтобы искупить вину и не допустить нового скандала. Мы не разговаривали. Тишина между нами была густой и напряженной, наполненной невысказанными подозрениями и взаимным недоверием.

Я стоял, оглядывая коридоры, при этом выпустив тонкую нить Ананси в пол под собой и отправив ее вниз, в то самое техническое помещение под нами, где все еще лежала вторая, уже «обнаруженная» и снова замаскированная бомба.

Я настроил восприятие Ананси на любое постороннее присутствие и где-то в третьем часу ночи ощутил их.

Двое. Я не открывал глаз, но мое тело напряглось. Ленак, почувствовав изменение в моей позе, тут же насторожился.

— Что? — его голос прозвучал как выдох.

Я медленно покачал головой, не прерывая концентрации. Я не мог ему рассказать про Ананси.

Через мгновение я «увидел» их совсем четко. Двое мужчин спустились в отсек и теперь стояли прямо под каютой принцессы. Их энергетические сигнатуры были мне знакомы по предыдущим дням плавания.

Один — чиновник из министерства иностранных дел, невысокий и суетливый человечек по имени Эрвин. Второй — распорядитель, отвечавший за всю логистику визита Юлианны в Холодной Звезде, майор Дорран. Именно он должен был обеспечивать безупречную организацию всех мероприятий, именно он знал маршруты и расписания лучше кого бы то ни было.

И сейчас они оба находились в нескольких футах под нами, в темноте, рядом с устройством, предназначенным для убийства принцессы. Я не мог позволить себе роскоши четкого аудио или чтения по губам — такая концентрация энергии в паутине неминуемо выдала бы мое присутствие любому, кто хотя бы немного чувствителен к Потоку. Но язык тела говорил достаточно.

В моем восприятии они были двумя фигурами, вылепленными из слабых энергетических силуэтов и вибраций, которые их движения отсылали в окружающее пространство.

Чиновник, Эрвин, был сгустком нервной, агрессивной энергии. Его поза была напряженной, он постоянно переминался с ноги на ногу. Его руки двигались резко, отрывисто — он тыкал пальцем в направлении распорядителя, затем — в пол, туда, где была спрятана бомба.

Его голова была резко наклонена вперед, плечи подняты — классическая поза угрозы и давления. Он что-то требовал. Настаивал.

Распорядитель, майор Дорран, был его полной противоположностью. Его силуэт казался съежившимся, плечи были ссутулены, голова опущена. Он несколько раз отступал на шаг, его руки поднимались в защитном жесте, затем опускались.

Он потер лицо ладонью — жест усталости, отчаяния и стыда. Он не хотел этого делать. Его вся поза кричала о внутреннем конфликте, о нежелании подчиняться.

Эрвин, видя его колебания, стал еще более напористым. Он сделал резкий шаг вперед, сократив дистанцию, его палец почти упирался в грудь Доррана.

И тут Дорран сломался. Его плечи безнадежно обвисли. Он медленно, нехотя, кивнул. Затем он отвернулся от Эрвина и опустился на колени в том самом месте, где была заложена бомба.

Его пальцы скользили по полу, пока не нашли едва заметную щель. Он что-то нажал, и часть панели бесшумно отъехала в сторону.

Значит, тайник оборудовал он. Это объясняло многое — его доступ, его знание корабля. Но он был пешкой. Исполнителем, действующим под принуждением.

Дорран замер, его рука застыла в темном отверстии тайника. Он явно ожидал чего-то — слабого свечения, гула заряжающейся энергии, любого признака того, что устройство все еще активно и готово к работе.

Но ничего не происходило. Бомба, чей детонатор я сломал, лежала мертвым грузом.

Его поза изменилась. Напряжение сменилось недоумением. Он наклонился ближе, словно не веря своим глазам, его пальцы снова зашевелились внутри тайника, ощупывая неодушевленный металл. Он замер в полной растерянности, не понимая, почему заложенное им орудие смерти безмолвствует.

Я резко открыл глаза, разрывая связь с паутиной. Ленак тут же уставился на меня, его рука уже лежала на рукояти кинжала.

— Внизу, — выдохнул я. — Кто-то есть в техническом отсеке под каютой. Двое.

Глава 24

Лицо Ленака исказилось яростью. Он кивнул, и мы, как по команде, сорвались с мест. Он — к двери каюты принцессы, я — вниз по ближайшему трапу, ведущему на нижнюю палубу.

Бежать по лестнице, притворяясь, что я полагаюсь лишь на мышцы и физическое усиление, было мучительно больно. Смертельно хотелось использовать нити как я привык — в качестве ходулей, а то и просто скрутить этих двоих на расстоянии, не оставляя им ни шанса.

Но я не мог. Паутина Ананси была визитной карточкой Лейрана иль Регула. Хотя среди создаваемых кланом пользователей проводников были те, что использовали пауков, пока что никто из них не достиг того уровня и мастерства манипуляций, на каком находился я. Один неосторожный взгляд, один отчет — и моя легенда рухнула бы.

Я ворвался в узкий, тускло освещенный коридор нижней палубы. Дверь в технический отсек была приоткрыта. Изнутри доносились приглушенные, взволнованные голоса. Они уже обнаружили, что бомба мертва.

Я на мгновение замер за углом. Десятки невидимых нитей вырвались из меня, но не пошли к жертвам. Они опутали меня самого, слой за слоем, создавая под моей одеждой плотный, невидимый панцирь.

Затем я сконцентрировал Поток в этих нитях, не придавая им уникальных свойств, а просто уплотнив их, создав иллюзию мощного энергетического кокона, характерного для мастера Ледника. Для любого стороннего наблюдателя сейчас от меня исходило чистое, грубое силовое поле.

— Ни с места! — крикнул я, выходя из-за угла.

Эрвин и Дорран резко обернулись. Их лица исказил ужас. Эрвин, чиновник, инстинктивно отпрянул к дальней стене. Распорядитель застыл на коленях перед открытым тайником, его глаза были полоты отчаяния.

Эрвин, дрожа, попытался выхватить из-под плаща маленький клинок, но его движение было медленным, неуверенным. Я не стал уворачиваться. Я принял удар плечом, на которое была сконцентрирована броня из нитей. Лезвие со скрежетом отскочило, не оставив и царапины.

Прежде чем он опомнился, мой кулак, также усиленный невидимым слоем паутины, обрушился ему на челюсть. Он рухнул на пол без сознания.

Дорран попытался вскочить, но его ноги подкосились от страха. Он поднял руки в защитной позе, его собственный Поток, уровень слабого Течения, вспыхнул вокруг него жалким сиянием.

— Я… меня заставили! — прохрипел он.

Мне было все равно. Я не стал тратить время на разговоры. Мой следующий удар, короткий и точный, пришелся ему в солнечное сплетение. Воздух с шипом вырвался из его легких, и он сложился пополам, захлебываясь. Я не дал ему упасть, схватил за шиворот и, развернувшись, тем же движением подхватил бесчувственное тело Эрвина.

Дверь в каюту принцессы распахнулась, прежде чем я успел постучать. Ленак стоял на пороге. Увидев два бесчувственных тела у моих ног, он молча отступил, пропуская меня внутрь.

Юлианна ждала нас, уже одетая в простой, но элегантный халат, волосы собраны в строгий узел. На ее лице не было и тени сна. Она молча наблюдала, как я втащил обоих мужчин в каюту и бросил их на ковер.

— Приведите их в чувство, — распорядилась она.

Ленак плеснул воды из кувшина на их лица. Эрвин очнулся первым, с подавленным стоном. Он тут же попытался вскочить, но его тело скрутила судорога. Дорран пришел в себя медленнее, его глаза были полны животного страха.

— Кто? — одно слово, брошенное Юлианной, прозвучало громче любого крика.

Эрвин, чиновник, сжал губы в тонкую белую полоску. Он откашлялся, плюнул на ковер прямо перед ней.

— Ничего я вам не скажу. Делайте что хотите.

Его глаза горели фанатичной решимостью преданного агента, который знает, что его ждет в случае провала.

Юлианна медленно перевела взгляд на Доррана. Распорядитель съежился под ее взглядом, словно пытаясь стать меньше.

— А ты? — спросила она. — Тоже готов умереть молча? Или, может быть, ты вспомнишь, что у тебя есть что терять? Им тоже прикажешь молчать, когда к ним придут палачи?

Дорран задрожал. Слезы выступили у него на глазах. Его сопротивление, и без того слабое, рассыпалось в прах.

— Они… они пришли ко мне… за неделю до отбытия, — его голос срывался на шепот. — Показали… кольцо моей дочери. Сказали, что если я не сделаю… это… с ней и с женой случится нечто ужасное. И денег предложили… много денег…

— Кто они? — повторила Юлианна.

— Не знаю! Клянусь, не знаю! — Дорран затряс головой, его тело билось в истерике. — Все сообщения… через мертвые почтовые ящики. Все были в масках! Я не видел лиц! Но… но… но бомбы на корабле — это цветочки. В Холодной Звезде… для вас уже подготовлены ловушки. На официальных приемах, во время выездов…

Он рыдал, уткнувшись лицом в ковер. Эрвин смотрел на него с немым презрением.

Юлианна выдержала паузу, ее взгляд скользнул по Ленаку, потом по другим телохранителям, уже прибежавшим на шум, замершим у двери.

— Все. Выйдите. Все, кроме Тейза.

Ленак попытался возразить.

— Ваше Высочество, это небезопасно…

— Выйдите, — ее голос не оставил места для дискуссии.

Ленак, сжав челюсти, кивнул и, бросив на меня последний взгляд, полный невысказанных подозрений, вышел, уводя за собой остальных стражей. Дверь закрылась.

В каюте остались я, Юлианна и два предателя, один — сломленный и плачущий, другой — полный ненависти и молчаливого упорства.

Юлианна повернулась ко мне.

— Они покушались на мою жизнь, Лейран, — произнесла она тихо. — Таких не оставляют в живых. Это неэффективно и опасно. Но прежде чем кончать с ними, нужно извлечь из них чуть больше пользы. — Она сделала паузу, ее губы тронула легкая, безжалостная улыбка. — Используй свои нити на них. Выжми из них всю информацию, которую они могли забыть или утаить. Каждую деталь о ловушках в Холодной Звезде. Имена, места, методы. А потом… — она пожала плечами, — прикончи их. Быстро, тихо и без лишнего шума. Это будет твоим первым настоящим заданием на моей службе.

Молчание в каюте стало густым и тягучим, как смола. Слова Юлианны повисли в воздухе, отягощенные безжалостной логикой убийцы.

Мой взгляд скользнул по Доррану, скулящему комку страха на полу. Его дрожащие плечи, его слезы… Он стал пешкой из-за угрозы семье. Часть меня кричала, что это несправедливо. Что он жертва.

Но вместо того, чтобы прислушиваться к этому крику, я решил для начала разобрать его ситуацию по косточкам, холодно и беспристрастно.

Во-первых, шантаж. Да, ему угрожали. Но у него был выбор.

Он был распорядителем принцессы, у него была власть, связи. Он мог прийти к Ленаку, к самой Юлианне, рассказать все, потребовать защиты для жены и дочери. Вместо этого он выбрал деньги и молчание. Страх был оправданием, но не извинением. В его действиях была и жадность, и трусость.

Во-вторых, мои планы на Холодную Звезду. Лояльность Юлианны, ее доверие — это была моя возможность спокойно искать то, что мне нужно, мой шанс найти лечение. Если бы я проявил слабость, отказался, она бы, вероятно, отвернулась от меня.

В-третьих, простой, жестокий факт: если бы я не нашел эти бомбы, и если бы у Юлианны не было Розовой Бабочки, я, с большой вероятностью, вскоре был бы мертв. Мое тело разорвало бы на куски взрывами, и на этот раз я не успел бы ничего сделать. У меня не было морального долга перед тем, кто едва не отправил меня в могилу.

Рационализация была закончена. Внутри воцарилась ледяная пустота. Я посмотрел на Юлианну и медленно кивнул.

— Вы правы, Ваше Высочество.

Я шагнул вперед, к двум распластанным на полу фигурам. Тени от потолочного светильника удлинились, легли на них, как пятна другой, более густой тьмы. Ананси отозвался внутри меня, его энергия заструилась по невидимым каналам, готовясь к работе.

Я поднял руку, и тончайшие нити начали отделяться от кончиков моих пальцев, устремляясь к заговорщикам.

Сначала к Эрвину. Он зашевелился, пытаясь вырваться, но паутина уже опутывала его, мягко, но неумолимо прижимая к полу. Его глаза, полные ненависти, встретились с моими. В них не было страха, лишь презрение.

Я начал с малого — не с грубой боли, а с тонких сигналов. Одна нить проникла в надкостницу его мизинца, другая обвила зубной нерв, третья прилегла к чувствительному узлу за ухом.

— Терпеть не могу таких убежденных фанатиков, как ты, — сказал я тихо, почти задумчиво. — Они всегда так уверены в своей правоте. Пока не понимают, что их правота — всего лишь чужая идея, вложенная в их голову.

Я послал первый импульс. Эрвин вздрогнул, но сжал губы. Его глаза уперлись в меня с ненавистью.

— Молчишь? — я присел рядом с ним. — Думаешь, твои хозяева оценят твою преданность? Они уже от тебя отказались. Ты провалился. Ты — расходный материал.

Второй импульс, чуть сильнее. Игла боли прошла от зуба к виску. Он застонал, но снова смолк.

В том же духе прошли следующие полчаса. Я пытался спровоцировать его, вывести на эмоции, раздразнить, и хотя говорить он не начал, половину дела — сделать его более восприимчивым и эмоциональным — я выполнил.

— Давай поговорим о мотивах, — произнес я, прейдя к главной части. — Зачем пытаться убить принцессу? Чтобы сорвать визит? Чтобы спровоцировать войну? — он молча смотрел на меня, — Возможно. А возможно, дело в… возвращении пленных агентов?

Я наблюдал за его глазами. При словах «пленные агенты» в них мелькнуло нечто — не страх, а скорее раздражение. Я был на правильном пути.

— Что в них такого? Насколько я понимаю, их передача в интересах обеих сторон. Яркая Звезда предпочтет компенсацию, которую выплатит оппонент, а Холодная Звезда получит своих неудавшихся подчиненных.

В нем снова что-то изменилось на краткий миг.

— Только если, — продолжал я, идя за его реацией. — Эти агенты… они не из официальной разведки Холодной Звезды, не так ли? — в его глазах вспыхнуло пламя гнева, на меня и на себя, но сделать он уже ничего не мог. — Они из другой организации. Из тех, с кем Холодная Звезда борется и кто не должен попасть в руки правительства, чтобы сохранить секреты этой организации.

Новый импульс для поддержания эффекта. На этот раз я сконцентрировался на области вокруг глаза, создавая ощущение, будто внутрь ему вливают раскаленный песок. Он закричал, коротко и пронзительно, дергаясь в путах.

— Черное Пламя, — произнес я, называя едва ли не главного противника правительства Холодной Звезды из мне известных.

На этот раз он дернулся буквально всем телом, а потом, осознав, что прокололся, сорвался, начав поливать меня и Юлианну отборной бранью.

— Да, они, — улыбнулся я. — Если этих агентов Черного Пламени вернут в Звездный Холод, их будут допрашивать. И они расскажут. Многое. О своих связях, о методах, о… партнерах. А это вам совсем не нужно. Гораздо лучше устроить громкий скандал с убийством принцессы, сорвать обмен, оставить агентов гнить в наших тюрьмах или вовремя их ликвидировать.

Я усилил давление. Нити вошли глубже, цепляя нервные узлы вдоль позвоночника. Боль стала разливаться по его телу волнами, горячими и холодными одновременно. Он закричал снова, и в этом крике уже было не только страдание, но и ярость от того, что я, казалось, знал все.

— Я уже обо всем догадался, остались детали. Облегчи себе жизнь, расскажи что знаешь. Тогда боль уйдет. Я обещаю.

— Довольно! — выдохнул он, его голос сорвался на хрип. — Довольно! Я расскажу, расскажу! Да, все правильно!

— Сам ты чьих будешь?

— Теневое Сообщество. Мираж!

— Рассказывай сам, не заставляй меня и дальше задавать вопросы!

Впрочем, ничего глобально нового он не сказал. Назвал имена своих контактов, места встреч, пароли. Да и вряд ли Миражу доверили бы какую-то серьезную информацию. Он был просто исполнителем, который должен был заставить Доррана активировать бомбы.

Я отпустил нити, и тело Эрвина безвольно обмякло на ковре, его прерывистое дыхание было единственным звуком, кроме ровного гула корабельных механизмов. Повернулся к Юлианне.

— Интересная картинка складывается, — произнес я, вытирая тыльной стороной ладони капельку пота со лба. — Вопрос, Ваше Высочество: какая часть этой картины была вам, как принцессе, известна заранее?

Она медленно перевела взгляд с Эрвина на меня. В ее глазах не было ни удивления, ни потрясения от услышанного.

— Как принцесса, отправляющаяся на переговоры о передаче пленных, я, конечно, в курсе существования Черного Пламени. Наши разведданные не столь убоги, чтобы не знать о второй крупнейшей террористической организации на континенте. — Она сделала небольшую паузу, ее пальцы принялись барабанить по ручке кресла. — И я знала, что Холодная Звезда хочет провести передачу как можно скорее. Официально — чтобы снизить напряженность и показать свою готовность к диалогу. Неофициально… — она усмехнулась, — по двум причинам. Во-первых, чтобы сведения, которые они от нас получат, были хоть сколько-нибудь актуальными. Каждый день, что эти агенты проводят в наших застенках, — это день, когда их информация устаревает. А во-вторых, чтобы мы сами не успели вытянуть из них все. Чем дольше мы их держим, тем больше их собственных секретов мы узнаем.

Она говорила спокойно, ее голос был ровным, словно она обсуждала погоду, а не шпионские игры и предстоящую передачу террористов. Для нее это была рутина, часть политической игры, в которой она была одной из ключевых фигур.

Моя информация о связи Теневого Сообщества с Черным Пламенем, судя по всему, не стала для нее откровением, а лишь заполнила некоторые пробелы в уже известной ей схеме.

Я кивнул, усвоив ее слова. Политическая подоплека была ясна. Но оставался еще один, более тонкий слой.

— Это объясняет официальную позицию, — сказал я. — Но это ведь не все. Что вам было известно, как партнеру Розовой Бабочки?

Юлианна усмехнулась, и в этот раз в ее улыбке было что-то хищное и довольное.

— Умный мальчик. От нее мне известно, что Черное Пламя — это не просто инструмент левой партии Холодной Звезды. У него есть влиятельные покровители и в нашем собственном королевском дворце. — Она откинулась на спинку кресла, ее взгляд стал отстраненным, будто она перебирала в уме известные ей имена и титулы. — Есть определенные круги, которые считают, что противостояние с Холодной Звездой, начавшее, к их великому сожалению, затухать в последние годы, должно не просто продолжаться, а перерасти в полноценную, тотальную войну. Войну, которая перекроит карту мира и принесет им новые земли, ресурсы и власть.

Она перевела взгляд на меня, и в ее глазах читалось холодное презрение к этим людям.

— Именно поэтому сторонники более мирной политики, включая меня, стремятся как можно быстрее избавиться от этих агентов. Потому что с каждым днем, что они находятся в наших руках, растет шанс, что их просто устранят. Убьют в тюремной камере, чтобы они не смогли ничего рассказать при передаче. Чтобы сохранить пороховую бочку на границе сухой и готовой к взрыву.

Ох, как же все это было запутано, но вместе с тем напряженно и интригующе. У меня аж мурашки по спине пробежали.

А еще это меняло всю мою стратегию. До этого момента я представлял себе тихое проникновение в архивы правительства Холодной Звезды, кражу документов, возможно, похищение какого-нибудь чиновника.

Но теперь все изменилось. Техника «белого шума», способная очистить искаженные каналы в моих ногах, можно было искать не только в официальных хранилищах, но и в арсенале Черного Пламени. Террористической организации. Сборища фанатиков и убийц, чьи методы не знали никаких ограничений.

И это… упрощало дело. Странное, почти неприличное облегчение разлилось по мне. Я больше не должен был сомневаться. Не должен был взвешивать степень вины своих противников, некоторые из которых могли быть просто госслужащими, выполняющими свою работу.

Черное Пламя было гнойной язвой на теле этого мира, и плевать, что они гадили нашим врагам. Вырывать у них информацию любыми средствами было вполне оправдано. Я мог бы делать это с чистой совестью.

Однако за этим облегчением последовала трезвая, ледяная волна осознания. Теперь это было не просто опасно. Это было смертельно.

Иметь дело с правительственной разведкой — это одно. Они действовали по уставу, их реакции были предсказуемы.

Но террористы… их нельзя было предугадать. Их не сдерживали никакие правила, никакие условности. Их логово будет не бюрократическим учреждением, а настоящим змеиным гнездом, напичканным ловушками, фанатиками и смертниками.

Я мысленно взвесил эти два фактора — моральную свободу действий и запредельный уровень опасности. Потому что, стоило понимать, что информация о белом шуме наверняка была и у правительственных организаций Холодной Звезды и в принципе я мог и не менять планов.

Но затем я быстро и без особых внутренних терзаний принял новый путь. Риск был колоссальным, да. Но моральное разрешение, которое я только что получил, было дороже любой брони.

И теперь я знал, что мой путь лежит не в тихие кабинеты, а в самые темные и кровавые подворотни Октанта. И это меня почти радовало.

Я перевел взгляд на Доррана. Он все еще лежал, свернувшись калачиком, и тихо всхлипывал. Грубая сила здесь была бы излишней — он и так был на грани. Вместо этого я присел рядом, заставив свои нити слегка коснуться его шеи, создавая ощущение холодной, неумолимой петли.

— Ты слышал, что сказал твой друг, — начал я. — Твоего молчания больше не существует. Есть только два пути: быстрая смерть здесь, в относительной тишине, или передача тебя Ленаку. Он будет вымещать на тебе свой позор. Долго. И после того, как он закончит, о твоей семье некому будет позаботиться. И в итоге они разделят твою участь, потому что на них свой гнев будут вымещать его друзья.

Дорран затряс головой, слезы текли по его грязному лицу.

— Нет… пожалуйста…

— Мероприятия, — мягко, но настойчиво потребовал я. — Где и когда?

Он забормотал, слова путались, но информация вытекала наружу под давлением страха. Он перечислил три официальных приема, церемонию возложения венков в Мемориальном парке Октанта и благотворительный аукцион в опере.

На каждом из них, по его словам, были заранее подготовлены «несчастные случаи» — отравление, обрушение конструкции, взрыв в системе энергоснабжения. Он называл места, примерное время, типы устройств. Я запоминал все, мысленно составляя карту угроз.

И вот, когда его голос окончательно перешел в истерический шепот и он, казалось, выдавил из себя все, из самого темного угла каюты, откуда не падала тень, прозвучал голос.

— Мило, — сказала Розовая Бабочка, ее силуэт оставался размытым и неосязаемым. — Но верить этому списку — все равно что доверять карте, нарисованной на песке во время прилива.

Я не повернулся, продолжая смотреть на Доррана, но внутренне напрягся.

— Потому что его сообщники уже знают о провале?

— Именно так, — ее голос был сладким, как яд. — Как только станет известно, что нашего милого распорядителя взяли с поличным на корабле, его друзья в Октанте не станут сидеть сложа руки. Они не дураки. Те ловушки, которые можно перенести, будут перенесены. Те, которые можно модифицировать — модифицированы. Этот список, — она, казалось, махнула рукой в сторону Доррана, — устаревает с каждой секундой.

Я медленно кивнул, ее слова лишь подтверждали мои собственные опасения.

— Согласен. Но делать обратное предположение — что все запланированные ловушки будут отменены из-за его провала — было бы еще большей глупостью. Часть из них они просто не успеют демонтировать. Или решат, что мы подумаем именно так, и оставят их на месте, рассчитывая на нашу чрезмерную осторожность. — Я поднялся на ноги, глядя на распластанного Доррана, чья информация моментально обесценилась. — Значит, вывод прост. Мы не можем полагаться на его слова. Мы должны действовать так, как будто угроза ждет нас на каждом мероприятии, в каждом здании, на каждой улице. Абсолютно везде.

В углу каюты послышался тихий, одобрительный смешок.

— Превосходно. Мозг, способный мыслить на несколько шагов вперед. Как же редко это встречается.

Юлианна медленно поднялась с кресла, ее взгляд скользнул по двум распластанным на полу фигурам, а затем остановился на мне.

— Мы выжали из них все, что могли, — произнесла она, и в ее голосе не было ни капли сомнения. — Теперь они представляют собой только угрозу. Они знают о твоих… методах. И они видели Бабочку. Оставлять их в живых — непозволительная роскошь.

Я кивнул. Внутри не было ни протеста, ни сожаления. Только холодная необходимость. Эти люди перешли черту, и обратного пути для них не существовало.

Я подошел к Эрвину первым. Его глаза, полные ненависти, встретились с моими. Он что-то пытался сказать, может быть, проклясть, но я не стал слушать. Одна тонкая нить Ананси пронзила его сердце, впустив внутрь разрушительный Поток, заставив его содрогнуться и затихнуть навсегда. Быстро. Чисто.

Затем я повернулся к Доррану. Он увидел смерть Эрвина, и его тело затряслось в новой, животной истерике.

— Нет! Пожалуйста! — он захлебнулся слезами, его пальцы впились в ворс ковра. — Не убивай меня! Я… я расскажу еще один секрет! Важный! Очень важный!

Я замер, глядя на него. Его страх был столь настоящим, что в нем могла быть крупица правды.

— Говори, — приказал я, не меняя тона.

— В охране! — выдохнул он, его глаза бегали от меня к Юлианне и обратно. — Среди телохранителей принцессы… есть крот! Агент Теневого Сообщества! Я не знаю, кто именно, но он должен был координировать вторую фазу покушения на земле!

Я внимательно наблюдал за его лицом, за дрожью в голосе. Он не лгал. Страх за свою жизнь вытянул из него последнюю, самую ценную крупицу информации.

— Это все? — спросил я тихо.

— Да! Клянусь! Больше я ничего не знаю!

Я кивнул, почти вежливо. Затем, тем же безразличным движением, что и с Эрвином, я направил нить Ананси в его сердце. Его тело дернулось один раз и замерло. Теперь в каюте было тихо, если не считать ровного гула машин.

Юлианна медленно захлопала.

— Браво, Лейран. — Она покачала головой, и на ее лице появилось что-то вроде уважения, смешанного с изумлением. — Я думала, что ты мягче. Но ты оказываешься куда более безжалостным, чем я могла предположить. Дать ему ложную надежду, высосать последнюю каплю информации и потом… даже не моргнув глазом. Может и мне стоит тебя бояться?

Я встретил ее взгляд, не оправдываясь и не отрицая. Внутри была лишь пустота и удовлетворение от выполненной работы. Они были угрозой. Угроза была устранена. Все было просто.

— А вы представляете для меня угрозу, Ваше Высочество?

— Скоро мы это выясним, — широко улыбнулась мне она.

Конец Четвертой Книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ткач Кошмаров. Книга 4

Content

Ткач Кошмаров. Книга 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene