Алексей Широков

Александр Шапочкин

Война клана

Пролог

Что-то гулко ухнуло, мощно взорвавшись на складских территориях третьего уровня, но Егор Громов практически не обратил на это никакого внимания. И даже не вздрогнул, когда довольно массивная металлическая ферма с выломанным куском стены с жутким грохотом рухнула неподалёку на улицу второго яруса, на которой он находился.

Парень просто не мог себе позволить отвлечься даже на мгновение, потому как знал, что в противном случае он, скорее всего, умрёт уже в следующую секунду. По возможности игнорировал он и разбитый ударом нос, и текучую по лицу кровь… Ведь, к сожалению для него, недавнего выпускника внутренней клановой школы, сейчас он столкнулся с противником, у которого явно было намного больше боевого опыта. Так что, что бы там ни происходило вокруг, для парня существовала сейчас только фигура человека напротив, одетого в дешёвую чёрную полушинель, мешковатые штаны и короткие сапоги.

Они уже успели обменяться ударами с этим незнакомцем, когда патрульный отряд клана Громовых столкнулся с его группой на третьем уровне, и сражение только началось. Ну и фактически Егора обманула слабость, демонстрируемая противником, что позволило последнему увести его сюда, в фактически ловушку на второй ярус Бутырского Вала, отделив от основного отряда. Вот тогда-то этот урод и показал, что, собственно, Егор ему не соперник.

Снова что-то жахнуло, и сверху посыпались бетонные обломки и разнообразный хлам. И именно в этот момент человек, ещё мгновение назад неподвижно стоявший напротив, на огромной скорости рванул прямо к Громову, единым взмахом руки метнув в него несколько ножей.

Отбив их своим оружием, зажатым в правой руке обратным хватом, Егор на мгновение сконцентрировался и вспышкой молнии перенёсся чуть в сторону, уходя прямо из-под сильного удара ногой. После чего, окутавшись мощным электрическим покровом, атаковал сам серией ударов, пытаясь достать противника лезвием своего ножа.

Впрочем, особого эффекта это не принесло, ибо противостоявший ему человек оказался на удивление гибок и ловок. Фирменное же громовское «эго», побочной электрической ветви, он просто проигнорировал, почти мгновенно наложив на себя антистатические защитные чары.

От очередного сильного удара по запястью нож вылетел из ослабевшей на мгновение руки Егора, и бой тут же перешёл в чисто рукопашную форму, где у Громова, сколь бы ни сильным считался в Полисе их клановый стиль, не было ровным счётом никаких преимуществ. Намного более опытный чародей просто давил двадцатидвухлетнего молодого человека своим опытом, обрушив на него целый шквал мощных ударов и эффективно сводя на нет любые попытки огрызнуться в ответ.

Так что парню только и оставалось, что уйти в глухую оборону, сосредоточившись в первую очередь на защите своих особо уязвимых точек, вроде паха, солнечного сплетения, горла и лица, пытаясь одновременно найти способ побыстрее разорвать дистанцию. Фактически сейчас он был просто избиваемой грушей и хоть как-то держался ещё только из-за того, что вражеские удары были пусть и сильны, но не настолько, чтобы стать летальными для обученного чародея.

И именно в тот момент, когда Громов уже думал, что всё, больше он не протянет, ибо даже у напитанного живицей человеческого тела имелся свой определённый предел сопротивляемости простым механическим повреждениям, враг, кем бы он ни был, допустил небольшую ошибку. Точнее сказать, с его точки зрения он, наверное, делал всё правильно, просто, устав возиться с противником, который не мог ему ничего сделать, решил ускорить процесс, почти мгновенно сплетя руками цепочку печатей, как показалось Егору, для чар, относящихся к категории чиновничьих проклятий.

Но именно этого промежутка между атаками вполне хватило Громову, для того чтобы сплести пальцы в печать «Нагнетатель». Как и любой более-менее опытный чародей, парень давно уже научился ощущать промежуток времени, необходимый его телу, чтобы накопить заряд, необходимый для применения любых смежных чар, завязанных на клановом «эго». И пусть сейчас, после «Дугового шага», он и не успел восстановиться, но была небольшая тайна, которую знали в основном те, кто пользовался живицей чисто энергетического типа вроде электричества или света с тьмой.

Своё ядро можно было принудить практически мгновенно восстановить необходимый заряд, что, правда, причиняло ущерб телу чародея. Так что Егор только покрепче сжал зубы, когда тело на мгновение пронзила острая боль, и, тут же превратившись в заряд молнии, скакнул почти на полтора десятка метров назад, уходя от почти коснувшейся его руки, охваченной неприятным даже на вид чёрно-жёлтым мерцанием.

Чародей, пробормотав что-то неразборчиво, сбросил активные чары и уже набегу, поправляя обмотанный вокруг нижней части лица чёрный шарф, бросился прямо к Громову, явно не желая изменения рисунка боя, но вот Егор вновь возвращаться к статусу избиваемой груши не хотел. А потому, тоже не тратя времени, сорвался с места и побежал, но не к противнику и не от него, а как бы наматывая круги, стараясь сохранять некоторую дистанцию.

В Громова вновь полетели метательные ножи, но на этот раз он не стал тратить время на то, чтобы их отбивать, а просто старался уклоняться, сам тем временем достав из поясного подсумка одну из хранившихся там пуль. Обычный круглый стальной шарик, диаметром в пять миллиметров привычно был поджат к ладони безымянным пальцем, в то время как остальные уже пробегали через ручную цепочку печатей.

— «Рельсотрон»: Активация! — выкрикнул парень, указав руками с горизонтально сложенными указательными и средними пальцами в сторону противника.

Полыхнула электрическая вспышка, и от них к врагу протянулся мгновенно появившийся тонкий белый луч… Закончившийся прямо за спиной сумевшего увернуться мужчины в стене здания, которая буквально взорвалась от пропадания щебнем и почти сразу же рухнула. Что, впрочем, оказалось не так уж и плохо, потому как врагу всё же пришлось уклоняться, дабы его не посекло разлетающимися осколками.

А за это время Егор не только смог отойти, но и подготовил новые чары, после чего, обернувшись, выпустил их во врага.

— «Астрапи фулгурис»: Активация! — в сторону мужчины с рук парня сорвались десятки шаровых молний, что, впрочем, ни на секунду не удивило противника, мгновенно сотворившего вокруг себя простую защитную сферу.

Глядя, как шаровые молнии одна за другой бомбардируют накрывший человека купол, взрываясь при каждом попадании метровыми электрическими шарами, Егор криво усмехнулся, вновь доставая из подсумка стальной шарик и складывая знакомые печати. Ведь, как известно… двигаться с поднятым заклинанием Сфера, которому учат ещё в молодом возрасте, просто нельзя. И именно по этой причине им практически не пользуются в схватках один на один. Так что и увернуться теперь от одних из лучших, пусть и не самых сильных чар, используемых чародеями клана Громовых, у урода в маске просто-напросто не получится.

— «Рельсотрон»: Активация! — выкрикнул парень, и в тот момент, когда луч коснулся защитной сферы и громыхнул взрыв, в Егора с левой стороны спины словно врезался локомотив перевозчиков, раздирая клановую форму и тело, прежде чем отбросить парня.

Изломанной куклой, после внезапно прилетевшего в него сжатого вихря воздуха, молодой Громов отлетел прочь, пару раз ударившись о мощёную мостовую и грудой окровавленной плоти свалившись под стеной одного из домов ниже по улице. На вывеске, установленной на фасаде, значилось: «Продуктовый дом Чичикова».

И почти сразу же с той же стороны, с которой прилетели смертоносные чары, ко всё ещё живому молодому человеку медленно подошёл его совершенно целый недавний противник. С неким интересом осмотрел свою жертву, сказал ему что-то по-киевски, после чего, неторопливо сложив цепочку ручных печатей, вогнал образовавшийся на руке небольшой, но явно очень опасный вихрь прямо в сердце тут же проломав Громову грудину и моментально убив и так уже умирающего парня.

А в следующий момент, один за другим раздалось три сочных чавкающих звука, и уже человек в чёрном, в боку, шее и в виске которого торчали рукояти метательных ножей, бревном свалился на тротуар рядом со своей жертвой, за мгновение до того как возле них приземлились три чародея в боевой форме клана Громовых.

— Уроборос… Не успели! — зло процедил высокий мужчина с бородкой и небольшими усами, опустившись на колено возле трупа парня и внимательно осматривая его пробитую грудь, внутри которой было натуральное месиво из костей, лёгких и сердца. — Сигурд, как ты мог допустить, чтобы этот ублюдок увёл одного из твоих бойцов от отряда?

— Моя вина, Юрий, признаю, — ответил ему другой чародей и, пождав губы, посмотрел на тело парня. — Но я сам даже не понимаю, как это произошло… И говорили сто раз, и отрабатывали — а только вступили в бой, глядь, а нескольких бойцов и след простыл…

Его на мгновение прервала серия взрывов, прозвучавшая где-то дальше в глубине района, и все трое на мгновение посмотрели в том направлении, наблюдая за зелёным заревом, поднявшимся над зданиями погружённого в ночной сумрак второго уровня. Впрочем, здесь было ещё не Дно, на котором по ночам редко когда улицы были освещены, а потому мягкое сияние светляков дневного света, постепенно вырабатывавших накопленную за день брильянтовыми дорогами энергию солнца, создавало вполне комфортный для человеческого глаза полумрак.

— Бажовы кого-то лупят, — тихо прокомментировал очевидное третий чародей. — далековато вообще-то до их территорий.

— У них там одна из мануфактур, доставшихся от Шнуровски, — ответил усатый, медленно поднимаясь на ноги. — Ладно… Они сами разберутся и, скорее всего, получше нас. Сигурд, давай не тяни. Докладывай по полной! Помни, что то, что я именно к вам с мангруппой пришёл, не что иное как совпадение. У нас на территории более трёх десятков инцидентов за последний час зарегистрировано! И, как видишь, не только у нас Уроборос знает что творится…

Как бы подтверждая свои слова, мужчина просто махнул рукой в сторону вновь появившихся зелёных вспышек над домами. И в тот же самый момент что-то громко и раскатисто бухнуло вдалеке с противоположенной стороны.

— И по полису ни тревожной сирены, ни армейской рассылки курьерами службы. Кремль молчит, и даже дозвониться до них невозможно, — продолжил чародей, хмуро глядя вверх на тёмные перекрытия третьего уровня у них над головами. — А между тем и глава наш, и наследник, и много ещё кто…

— Понял, — кивнув, собрался с мыслями Сигурд. — Вместе со вверенной мне группой, согласно расписанию вышли на стандартное патрулирование по заранее согласованному маршруту. Около получаса назад начали происходить странности. Некоторые люди словно бы посходили с ума и начали бесцельно крушить всё вокруг себя… При этом выбирая самые самоубийственные способы из возможных с целью нанести как можно больший урон полисной инфраструктуре. Какую-либо определённую группу выявить не удалось, после чего поступило сообщение о группе неизвестных, вломившихся на Савёловские склады, и мы, оставив дела районным жандармам, выдвинулись по адресу…

Юрий, слушая Сигурда, кивнул. Доклад, пусть и своими словами, но довольно точно описывал то, что он уже слышал при инспекции других патрульных групп, столкнувшихся с сегодняшними инцидентами. Совершенно произвольно выбранные люди, никак не связанные ни возрастом, ни полом, ни социальным статусом, вдруг словно по какой-то команде занялись массовым вандализмом, практически не обращая внимания на других горожан.

Он сегодня уже столкнулся и с поджогом жилого дома на четвёртом уровне Лесной, и с опрокинутой водонапорной башней, расположенной неподалёку. Причём, по словам очевидцев, сделала это молодая девушка лет шестнадцати в ночной рубашке. Которая целенаправленно пришла на местную районную стоянку вездеездов и, забравшись в тяжёлый служебный тягач, который работники оставили буквально на несколько минут, направила машину напрямую на здание водонапорной башни.

В общем, в полисе творилось что-то совсем уж ненормальное… Но чисто внешне это никоим образом не напоминало очередной бунт. К тому же эти чародеи с замотанными лицами, атаковавшие некоторые хозяйственные объекты…

— … По прибытии сразу же вступили в групповой бой с отрядом неопознанных одарённых, занимавшихся уничтожением складских площадей, — продолжил тем временем Сигурд. — Рука быстро подавила противников… Тогда-то мы и заметили, что Егора нигде нет. После чего появились вы с вызванной мангруппой, и мы отправились…

— Хватит, дальше я сам всё знаю, — отмахнулся Юрий и, повернувшись, зашагал к ближайшей стене, по которой можно было подняться на третий уровень, сказав напоследок: — Забирайте тела и возвращайтесь в небоскрёб… В связи с потерей бойца твоя рука, Сигурд, будет находиться в резерве, до тех пор пока Совет Клана не вынесет дисциплинарное решение по этому вопросу.

— Понял, — чуть упавшим голосом произнёс лидер пострадавшей руки и быстро добавил: — Я только вот ещё что хотел сказать.

— Говори, — мужчина остановился и повернулся к соклановцу.

— Неопознанные эти… Ну… похоже, они киевчанские гильдейские…

— С чего ты так решил? — тут же поинтересовался Юрий. — Пленных-то нету… А этого вон. Ну, тут уже я признаю, погорячился и сразу прикончил! Думал, спасу Егора… а таки опоздал с броском. Жаль, конечно.

— Ну так, матерились они вроде бы и понятно, но не по-нашему, — пожал плечами чародей. — Ростовских и новгородских с сыктывкарскими обычно от москвичей почти не отличишь, а казанян я за километр узнаю. Варшавяне… ну это был не варшавский, хоть и похож. Так что вывод один, Киев. А гильдейские, потому как дрались умело и слажено, однако бойцы все слишком разные, хоть и присутствуют стихийники. Да и сама манера боя с применением грубых версий чаровничьих проклятий, при ориентации «печатника» она больше в том полисе популярна.

Ну да… казалось бы, что плохого чародею, заточенному под дистанционное использование чар, уметь ещё и проклинать противника в случае перехода в ближний бой? На самом деле ничего, но есть, как говорится, нюансы. Так для использования настоящих проклятий, благословений и лечения бойцу требуются навыки точной манипуляции живицей, как у настоящих чаровников. Что очень трудно совместить с тренировками по прокачке энергии по меридианам и каналам от ядра для улучшения ударных чар.

Поэтому их нужно искусственно сужать, улучшая тем самым контроль, а принудительное сужение и расширение — процесс небыстрый и довольно болезненный, что чревато в бою. Так что, разбрасываясь огненными шарами, проклясть противника и вновь приняться метать чары не получится чисто физически. В какой-то мере само тело накладывает на одарённых некие ограничения, принуждающие их к выбору специализации.

Но вот в некоторых центрально-европейских полисах и в Киеве такая идея совмещения всё же как-то прижилась и получила реализацию. И нет, никто не говорит, что киевляне, посмотрев на Варшаву сделали глупость или купились на красивую ложную концепцию многосторонне развитого чародея. Просто они применили её к воспитанию бесклановых чародеев, добиваясь таким образом получения неспециализированных бойцов, способных выполнить любую поставленную перед ними задачу.

Таким образом они, с одной стороны, получили вместо классических печатников множество пусть средних, но довольно опасных своей непредсказуемостью в бою «универсальных» одарённых, формально не требующих подбора при формировании сводных групп. Ведь там каждый может работать с другим, играя нужную в тот момент роль. А с другой стороны, ещё больше ослабили их по сравнению с собственными кланами, потому как из-за невозможности преподавать полноценную программу их учебные заведения выпускают этаких дилетантов, которые куда слабее любого кланового одногодки, выбравшего путь «печатника».

— Посмотрим… — выдал наконец Юрий Громов, запрыгивая ногами на стену. — Передай, чтобы прозекторы проверили твоё предположение.

* * *

Валя Глебова, зарычав, откатилась в сторону, уходя от града, и, быстро оказавшись на ногах, пробежала пальцами по цепочке ручных печатей и метнула в противника ещё одну сосульку, которую тот в очередной раз небрежно отбил рукой. Даже не подозревая, что сам в очередной раз усугубил своё положение.

Чудом, просто чудом, возвращаясь домой, она вдруг обнаружила группу из трёх подозрительных личностей, которые хотели что-то сделать с несущей опорой нижнего разводного моста! Благо зрение у Глебовой всегда было отменное, а они пользовались тусклым фонарём, которого с берега не разглядеть.

Вообще-то, она просто навещала родителей, которые жили на втором уровне Краснопресненской набережной, а возвращалась домой берегом. И решив, что уже поздно, да и вокруг никого нет, вознамерилась немного нарушить правила и внаглую перебежать прямо по реке! Благо, как известно, из-за Москвы-реки первого уровня в этих местах не имелось, а из извлечённой при строительстве города земли была возведена усиленная береговая линия русла… Потому как водная гладь самой реки по высоте располагалась где-то между дном и вторым ярусом города.

К тому же девушка просто любила кататься на коньках… но позволить себе такое удовольствие в Москве можно было только зимой. И пусть ей не повезло стать в этой жизни чародейкой, она была одарённой, да ещё и водным стихийником, и прекрасно могла использовать чары водного скольжения. А так как кудесничья стезя была ей не по вкусу, она после выпуска из Морозовской школы, немного подумав, стала волхвом. Хотя на самом деле практически никто не использовал этот термин, и даже сами себя они называли не иначе как крысоловами.

По сути работы, волхвов можно назвать не иначе как одним из подразделений полисной жандармерии, хотя бы потому как именно на эту структуру, а не на Княжеский Стол и была завязана вся их служба. Утром она встречалась со своими подругами, и они уже впятером приходили в одно из районных отделений жандармерии, где, поздоровавшись со знакомыми, шли напрямую к доске с актуальными на это утро заказами.

Работы обычно хватало в любой день, и даже если сверху из Стола не спускали таких заданий, как уничтожение расплодившихся лилипов или кикимор, тратить на которые время настоящих чародеев было просто бессмысленно, всегда имелись запросы от самих жандармов. Вроде охоты за разыскиваемыми преступниками, обычного патрулирования улиц, а порой и поддержки в настоящих силовых спецоперациях против банд внутри полиса. Конечно, если сравнивать с настоящими чародеями, деньги за эти миссии приходили не такие уж и большие, зато почти обо всех потребностях крысолова в обучении и последующих спецсредствах заботился полис, да и вообще, волхвам предоставлялось множество льгот, которые сильно упрощали повседневную жизнь.

В любом случае перед ней были явные преступники, потому как какие-либо работы в это время Управа проводить бы не стала. Внимания на находящуюся ниже на воде девушку они не обращали, а чтобы почувствовать присутствие волхва, да ещё на таком расстоянии, самому нужно быть очень сильным одарённым.

И именно по этой причине, схватив с пояса штатную рогатку и вытащив из подсумка ледяную бирюльку, девушка, не задумываясь, пальнула её прямо в подозрительных типов, дождалась удобного момента и освободила скрытые в артефакте чары. И только потом, быстро сложив цепь ручных печатей, крикнула:

— «Сирена»: Активация!

Воздух вокруг Веры задрожал, и тут же над рекой разнёсся неприятный надрывный вой, призванный подать сигнал о чрезвычайном положении в данной точке. И пусть от него с непривычки могло заложить уши, девушка давно уже привыкла к этому, а потому проигнорировала, пристально, с прищуром глядя на то, как подействовала её бирюлька.

Вообще, конечно, у этого маленького насыщенного живицей одноразового артефакта, поставляемого Княжеским Столом Корпусу Волхвов в изрядных количествах, было и нормальное название, но внутри сообщества как-то прижилось именно такое. В честь маленьких детских игрушек. В частности, потому как для настоящих чародеев это и были, по сути, почти безобидные игрушки.

Бирюльки были двух типов: огненные и ледяные. И применялись в первую очередь тогда, когда в каком-нибудь подвале заводилась монстрячья мелюзга, с которой нужно было побыстрее справиться. Один взрывался, поджигая всё в небольшом радиусе, но вот против чародеев он был совершенно бесполезен. А второй урона не наносил и обладал скорее обезвреживающими и замещающими свойствами. А учитывая то, что группа подозрительных личностей сейчас находилась на отвесной опорной колонне моста, эффект от ледяной бирюльки был более чем удовлетворительный!

Четвёрку чародеев просто растолкало в разные стороны первоначальным останавливающим эффектом, а затем почти сразу на некоторых частях их тел начали очень быстро нарастать голубовато-зелёные глыбы льда. И, в общем-то, на этом всё и закончилось… как подумалось было Вере.

Трое упали прямиком на искусственный островок у подножья опоры. Летать они не умели, а неожиданно сковавший лёд помещал им сделать хоть что-то. Но, будучи чародеями, они теоретически должны были бы выжить, даже учитывая приличную высоту… А внизу их уже ждала одна довольная собой девушка-крысолов с очень острым ножом, который она незамедлительно метнула прямиком в затылок мужика, падавшего прямиком в воду, потому как не имела никакого желания лично лезть за ним. После чего Вера тщательно связала двух специальными путами, полностью игнорируя болезненные подранков. Четвёртому, упавшему прямиком на голову и не только проломившему себе череп, но и сломавшему шею, было уже всё равно.

И именно в этот момент словно бы из ниоткуда вдруг появился её нынешний противник, с ходу метнувший в неё чарами, похожими на блеснувшую спираль, отразившую случайный светляк в набережной. При ударе о бетон островка она вырвалась огромным количеством металлических серповидных лезвий, которые моментально нашинковали как связанных пленных, так и труп их незадачливого собрата.

Вера точно бы разделила их участь, если бы была хоть немного медленнее или не сразу же заметила движение среди конструкций моста… Но она всегда была наблюдательной девушкой. Так что Глебова всё же успела спрыгнуть на воду, более-менее глубоко нырнув, а сам островок прикрыл её от удара чар.

Когда же девушка всплыла, а точнее, выпрыгнула из-под воды и заскользила на ней, пользуясь вновь наложенными чарами, оказалось, что отпускать её противник не намерен. Так она наконец и оказалась в нынешней ситуации на берегу, ибо позволить себе долго убегать по реке просто-напросто не могла из-за малых доступных резервов живицы.

Ловко, словно кошка, увернувшись от попытки противника вступить в ближний бой, она вновь использовала чары, метнув в него ещё одну сосульку, которую он прямо на лету разбил кулаком. В общем-то, как чародей он во всём превосходил её, крысолова, но это вовсе не значило, что у волхва против настоящего одарённого не было шансов. Просто действовать нужно было на своих условиях, а не принимать чужую игру.

Выхватив из ножен два своих любимых неметательных ножа, Вера сама подскочила к мужчине и быстро нанесла серию взмахов, которые тот легко заблокировал предплечьями. Причём при каждом соприкосновении был отчётливо слышен хрусть и звон разбитого стекла, но повреждений руки явно не получали. В свою очередь человек, на лицо которого был намотан то ли шарф, то ли какая-то тряпка, сам атаковал, но Глебова просто выскользнула из-под его движений и полоснула противника лезвием по груди.

Шинель или какое-то пальто, в которое он был одет, легко разошлось, но вот тело под разрезом издало противный скрип, будто она провела ножом по оконному стеклу. После чего девушка вновь отскочила, избежав мощного удара коленом, и отправила в противника небольшую сосульку.

Так они танцевали ещё некоторое время с, казалось бы, нулевым результатом. Чародей при разрыве дистанции периодически начинал пытаться достать девушку чарами, то выпуская режущие лезвия, то разбрасывая какой-то порошок, который блестел под светом уличных светляков. В общем-то, крысолов уже поняла, что сражается с человеком, имеющим изначально довольно сильную не стихию, а аспект, связанный со стеклом, так что крутилась она, уворачиваясь от атак, на пределе своих возможностей. Покуда Вера наконец не почувствовала, что начинает уставать.

И именно тогда она вдруг сложила печать «Концентратор» и произнесла:

— «Заморозка»: Активация!

И в следующий момент враг просто застыл, на мгновение охваченный голубоватым сиянием в тех местах, где его тела касались те самые безобидные с виду сосульки, которыми Вера забрасывала его всё время. Да, по могуществу волхв чародею не соперник, однако считать крысоловов беззащитными или неопасными противниками было бы верхом глупости для очень и очень многих одарённых.

Пусть эти одарённые и не могли использовать большинство нормальных ударных чар (зачастую, потому что их просто выперли из школы после экзаменов по той или иной причине, и их просто некому было научить, а значит, и энергетическая структура к ним не приспосабливалась, тренируя мощь и скорость прокачки живицы по каналам), это не значило, что за столетия существования волхвов они не выработали, по сути, своё собственное «волховское искусство» и систему чар, основанных на слабых заклинаниях с неожиданными дополнительными эффектами.

Та же «сосулька», выпущенная в простеца, легко прошьёт его насквозь, но для чародея вроде бы безобидна. Хотя на самом деле наносит на атакованного тонкий слой живицы волхва при касании. Который потом при повторной активации срабатывает как аналог парализующего проклятия.

Вот только держалось оно совсем недолго, и в зависимости от силы врага, он мог бы сломать его моментально… Но Вера была крысоловом уже почти пять лет, а потому просто не дала мужчине ни единого шанса, мощно пробив с ноги ему прямо в промежность, чем вызвала очередной звук бьющегося стекла.

— Символично, — усмехнувшись, пробормотала она, сдув с лица прядь волос, после чего со всей силы влепила кулачком в висок выпавшему из ступора и согнувшемуся от нестерпимой боли человеку, мгновенно отправив его в обморок.

* * *

— Вот! — Вера Глебова швырнула крепко связанное тело на пол перед регистрационной стойкой. — Любочка, ты на него не смотри, ты Мстислав Павловича лучше зови сюда. Бегом…

— А… да, — кивнула девушка, только недавно устроившаяся в районное управление жандармерии, и тут же поспешила в кабинет своего начальника, после чего почти сразу же вернулась. — Вера Михайловна, Мстислав Павлович не может вас принять. Сейчас по всему району ужас что творится. С верху инструкция пришла, обычных людей задерживать и отправлять в камеры до дальнейшего разбирательства…

— Так это не обычный человек, — помотала головой крысоловка. — Это неидентифицированный чародей, который вместе с подельниками хотел сделать что-то нехорошее с мостом на набережной. Его допросить надо и срочно!

В другой бы день Вера бы возмутилась… но она сама видела, что творится на улице, покуда несла пленника в управление. Люди словно с ума посходили, и у её коллег сейчас была прорва работы, а контроль за всем этим ложился на местного начальника жандармерии. Но и выхода у неё тоже не было. Без его прямой санкции подавители ей не дадут, да и вообще, в ситуации, когда крысолов приводит одарённого преступника, именно его голос, как ответственного лица, гарантирует то, что она выполняла свою работу, а не напала на чародея или чаровника из личных побуждений.

Тем более что бирюльки бесплатно выдавались волхвам не за красивые глазки, а под подпись. И об использовании каждой из них следовало составить отчёт… И предоставить его всё тому же Мстиславу Павловичу. К тому же она использовала один из своих ножей. Купленных за свои же деньги, и его ей просто так не возместят и не вернут… Да и то, что она, по сути, победила пятерых полноценных чародеев, уничтожив четверых из них, кое-что значит. Следовало отчитаться перед начальством, ведь в данном случае было чем гордиться.

В этот раз к ней вышел сам глава управления. Худой и седой мужчина невысокого роста, с залысинами и в пенсне. Выглядел Мстислав Павлович чуть растрёпанным, что обычно означало, что он завален работой или загружен какими-то проблемами… Но то было бремя носителя высокой должности.

Он даже не стал ничего спрашивать у Веры, просто хмуро посмотрел на валяющегося на полу пленника и нервно махнул ей рукой, молча приказав следовать за собой в допросную. Там два обученных жандарма ловко нацепили на схваченного Глебовой мужчину подавители и, обыскав, поводили над ним специальной артефактной палочкой. После чего грубо обрезали воротник и полезли в рот. В то время как один держал, второй щипцами вырвал у него что-то похожее на зуб. И только после этого пленника, водрузив на специальный стул, приковали к нему.

В то же самое время начальник управления приказал девушке рассказать, что произошло, и ей было даже как-то обидно, что тот факт, что она в одиночку справилась с рукой чародеев, как-то не произвёл на него особого впечатления. В любом случае, отпустив крысоловку писать отчёт о произошедшем, он подошёл к столу и сел на стул. Направил светляк в лицо скованного человека и приказал одному из подчинённых привести пленника в чувство.

— А… Что… Где я… — получив пару оплеух и стакан воды из графина, выплеснутый в лицо, пробормотал мужчина, а затем вдруг цепко огляделся. — Кто вы?

— Вы находитесь в допросной комнате пятого управления жандармерии Пресненского района полиса Москвы, — лениво, с усталостью в голосе ответил ему Мстислав Павлович. — Ваше имя, фамилия, отчество, клан, если есть, и место рождения.

— Олег Галдырен, москвич… — тут же выдал мужчина. — Я помню, по набережной решил прогуляться, на меня баба какая-то напала… Так почему я здесь?

— Хорошо, — покачал головой жандарм. — По-хорошему ты не хочешь… Андрюша, залей-ка ему алхимии… И да, отравиться у тебя не получится.

Покуда подчинённые возились с рычащим и сопротивляющимся пленником, их начальник достал портсигар и закурил. Примерно через четыре минуты, когда окурок был аккуратно затушен в пепельнице, а взгляд мужчины напротив остекленел, он повторил свой вопрос.

— Ваше имя, фамилия, отчество, клан если есть и место рождения.

— Давид Вадимович Таптыгин, — произнёс он бесцветным голосом. — Клана нет, гильдия Хвост Нимфы, Полис Ростов…

— Замечательно… — простонал Мстислав, помассировав пальцами виски. — Инополисный гильдейский чародей на моём участке, в то время как Кремль и гвардия не отвечают на звонки!

Глава 1

Двери открылись, и в зал Совета Кланов вошли назначенные делегаты для замены вымерших за последние полвека представителей кланов, как обычно, скрывая лица под церемониальной одеждой. Разница же по сравнению с обычным заседанием главного органа управления полисом Москва состояла в том, что их сейчас не сопровождал, улыбаясь честному собранию, сам Князь Московский.

Вместо властителя полиса, отбивая чёткий ритм начищенными до блеска сапогами, в зал вошла рука кремлёвских гвардейцев, облачённых в траурные боевые мундиры. Четверо, маршировавшие первыми, аккуратно несли в руках тяжёлую чёрную ткань, оказавшуюся роскошным чехлом, который чародеи сразу же надели на осиротевший ныне княжеский трон. Пятый же торжественно водрузил на верхушку спинки небольшую стойку с витриной, в которой на красном атласе лежал простенький с виду деревянный венец, являвшийся на деле артефактом и высшей регалией княжеской власти в Москве.

Быстро и профессионально расправив ткань чехла, организовав на ней красиво ниспадающие складки и скользнув прочь, служители бойко выстроились в шеренгу неподалёку. Только после этого из глубины здания плечом к плечу медленно вышли одарённый гвардейский и неодарённый армейский генералы, встав по струнке по обе стороны накрытого трона.

Я только покачал головой, сидя на своём месте за спиной Демьяна вместе с остальной делегацией от клана. В конце концов, я был ещё не чародеем, а значит, по законам Москвы, несовершеннолетним, в отличие от моих неодарённых одногодок, которые взрослыми признавались в восемнадцать лет. Однако при всём при том я был в некотором роде уникумом, пусть и не единственным сегодня в этом зале, потому как, по словам Князя Ефимова, здесь присоветовало как минимум ещё три недоросля в примерно похожей на мою ситуации. То есть немного неполноценные главы кланов.

Поэтому, хоть официальным главой и был наш Старейшина, мне всё равно требовалось сегодня в первый раз лично явиться на Полисный Совет Кланов. Чисто посветить лицом перед честным собранием и многозначительно покивать ответу, данному Демьяном, если меня кто-то о чём-то спросит. Потому как в моей ситуации этот дед до достижения мною двадцати одного года или получения чародейского шеврона вполне может говорить от моего имени по всем вопросам, касающимся нашего клана.

Наконец настала тишина, и тогда со своего места поднялся князь Юшкин, далёкий потомок одного из главных сподвижников Святогора Тимирязева, председательствующий сегодня за отсутствием как самого Князя Московского, так и его правой руки князя Меньшикова.

— Дамы и господа, братья князья и их почётные представители… Участники совета и наблюдатели. В связи трагической кончиной Князя Московского и его супруги прошу всех встать! — произнёс он зычным, но немного усталым голосом и, дождавшись, когда все поднимутся на ноги, продолжил: — Объявляется минута молчания.

Зал тут же стих, так что стало слышно даже тарахтение камер, а затем, казалось, с потолка прозвучало три одиноких удара колокола. Это расположенный на высокой вершине кремля монастырь Древа через огромный обычно не используемый Князь-Колокол отдавал на весь полис последнюю дань отправившемуся в ирий правителю Москвы. И тут же куда тише ему вторил другой перезвон, исходящий уже из соседнего храма, расположенного за несколько улиц от здания Совета Кланов. Там, как и в других религиозных точках Москвы, в этот момент прихожане и случайные люди молчанием провожали Князя Московского.

— Пусть дорога в ирий твоя будет недолгой, — произнёс наконец председательствующий князь, стих далёкий звон колоколов, и люди вновь начали перешёптываться друг с другом. — Прошу всех садиться. Итак, в связи с терактом в Кремле, а также последовавшими за трагедией тремя днями хаоса, охватившего буквально весь полис… Этим днём в связи с явной угрозой городу я, как временное первое лицо Москвы, предлагаю этому собранию, пользуясь прецедентами, случившимися за последние триста лет после кончины Юрия Пятого Горячечного и Евдокии Неправившей, нынче же провести выборы нового Князя или Княгини Московской, не дожидаясь окончания традиционного трёхмесячного траура. Прошу голосо…

Не дожидаясь, покуда князь Юшкин закончит свою речь, некоторые из представителей кланов тут же подняли крик. Возмущаясь и перекрикивая друг друга, они тут же создали такой шум, что разобрать их позицию в этом гуле стало довольно трудно даже для чутких ушей чародеев.

— Тишина! Тишина в зале!! — закричал Юшкий, подхватив со стола перед собой специальный молоточек, которым обычно пользовался Князь Московский в подобных ситуациях, и застучав им по гулкому деревянному битку. — Дело серьёзное! Воздержитесь от подобных криков с места!

— Прошу дать слово! — поднявшись, произнёс угрюмый широкоплечий мужик с проседью в волосах и лопатообразной бородой.

— Князь Топтыгин, сядьте. Сейчас не время… — сейчас не время, начал было председатель, но человек тут же перебил его.

— Нет, самое время, — отрезал он. — Я не знаю, что вы там задумали, но вы не только предлагаете нарушить регламент и традиции, но и предлагаете проголосовать за это, даже не дав высказаться противникам подобного безобразия. Имейте совесть, князь Юшкин! Это не ваш домашний Совет Клана, на котором вы можете делать всё что вам вздумается!

Видимо, председатель действительно зачем-то хотел продавить срочное голосование без обсуждения этого вопроса, потому как на короткое мгновение он не смог удержать лицо и поморщился. Что, естественно, заметили все собравшиеся чародеи. И хоть это и можно было отнести к реакции на завуалированное оскорбление, нанесённое клану Юшкиных главой клана Топтыгиных, но собравшиеся в зале Совета прожжённые политиканы прекрасно знали, что этот человек скорее жестоко отомстит позже, нежели позволит себе потерять лицо из-за чьих-то грубых слов.

— Демьян, — шепнул я на ухо деду. — Что это за цирк такой? У них же, по сути, один-единственный кандидат, Ольга Васильевна! Катя сама сказала, что Княжеский Венец в её возрасте брать не хочет. А они говорят о каких-то выборах….

— Здесь, Антон, ядовитых аспидов больше, чем на ином отравленном болоте, — так же тихо ответил мне старик. — И спорить они будут до посинения, даже если этого можно не делать. Но на самом деле вопрос сейчас стоит куда более серьёзный. По сути, в Совете будет идти разговор о смене правящей династии.

— В смысле?

— Над Москвой пусть и может стоять княгиня, но титул в правящей семье переходит в первую очередь по лиственничному праву, — не поворачиваясь ко мне, произнёс отец Нины. — При этом всем известно, что кня’жина Ольга бесплодна. А единственный ребёнок предыдущего князя — несовершеннолетняя девушка. При этом по мужской линии эта семья нынче уничтожена, чего ранее не случалось.

— Поэтому Ольга хоть и лучший и очевидный вариант, но для будущего ненадёжный, — добавил Демьян. — А потому она, по сути, на одном уровне с Катериной, обладающей вторичными правами. Поэтому их и будут рассматривать как ранее делали с соперничающими близнецами или признанными детьми от наложниц, оспаривавшими первенство. При этом, если выберут Катю, начнётся свара за место регента, и это большой плюс для выбора Ольги, которая просто удочерит девочку. В то время как выбор Кати и, соответственно, регента будет означать практически автоматический выбор для неё будущего мужа и, по сути, смену династии. И чтобы ты не страдал от глупых мыслей… Нет — мнение девочки, её чувства и прочее здесь никого не волнуют. Даже если наденет венец Княгни Московской, она останется ребёнком без прав под полной властью клана-регента до исполнения двадцати одного года. А за эти несколько лет они не мытьём так катаньем организует ей мужа.

— Что, по сути, будет означать смену династии, — поддержал наш тихий разговор князь Громов, отец моей Хельги, сидевший сегодня слева от Демьяна. — При этом все прекрасно понимают, что в наши времена идеалистов вроде Святогора Тимирязева, полностью отрезавших свою семью от клана ради Москвы, не появится. А потому по большому счёту завуалировано сейчас обсуждается будущий главный клан в полисе.

— И вы с этим согласны? — удивлённо глядя на мужчину, спросил я.

Дело в том, что с самого начала сентября отношения его ко мне было не очень… Никита Громов так же сильно поостыл в нашей дружбе-соперничестве, ну а отец Хельги после смерти дочери хоть и не обвинял меня ни в чём, встречаться со мною не желал и даже на недавнем банкете в Кремле не обмолвился со мною ни словом.

— Против или не против — неважно, — покачал головой Александр, пристально глядя на спорящих князей Топтыгина и Юшкина. — Важно то, что это, по сути, веяние новой эпохи, в которую уже вошли многие полисы, в то время как Москва и Новгород, например, застряли в своей клановой Вольнице. Это то самое начало централизации власти, о котором так долго грезили Московские Князья, но не имели сил для её проведения ни мягкими, ни жёсткими мерами.

— Другими словами, наша коалиция очень на тебя рассчитывает, — хмыкнув, опять включился Ефимов, и почему-то у меня по спине пробежал холодок.

— В смысле… — взволнованно произнёс я. — Я думал, мы Ольгу Васильевну поддерживаем.

— Её родимую. Её самую, — тихо засмеялся Демьян. — В конце концов она для нас не чужая. И видит в тебе нечто большее, нежели просто ещё одного талантливого, но брошенного ребёнка…

Больше вопросов я не задавал, а слегка потрясённо откинулся на спинку своего кресла. Кажется, после того как я вернусь в небоскрёб, мне срочно нужно будет очень аккуратно поговорить с гостящей у нас княжной. Смею надеяться, что я не совсем тупой, так что понять, как хотят меня использовать, смогу.

Вот только девушка, которую мне явно готовят как будущую супругу, через Ольгу Васильевну во благо клана Бажовых без моего на то согласия… Мой прошлый выбор был полностью одобрен даже без обсуждения, но Хельги теперь нет, а я вроде как сам хотел быть главой клана, так что было бы глупо истерить по поводу того, что клан хочет меня использовать для своего блага. Во всяком случае, здесь, на людях… потому как внутри меня тут же все закипело от внутреннего протеста, после того как было сказано о том, что меня, по сути, хотят без меня же женить на почти постороннем человеке. Если я, конечно, прав в своих предположениях. Но…

Не то чтобы Катерина мне не нравилась, она красива и явно не уступит Ольге Васильевне в будущем. Однако после двух дней непрерывной истерики сейчас она была похожа на бочку, набитую порохом, к которой вот-вот применят чары «Искра». Так что, чтобы не стать в один момент из спасителя главным врагом этой девушки из-за чужих планов, нужно быть очень аккуратным и хотя бы с ней познакомиться.

Другое дело, что, помимо наших старпёров, к тому присоединилась ещё и вся недавно образованная коалиция… Да ещё и Громовы вдруг подтянулись… В общем, это выбивало из колеи и расстраивало ещё больше, потому как перед родителями Хельги я всё же чувствовал себя глубоко виноватым.

— Хорошо… давайте не будем тратить время в тот момент, когда у нас его категорически мало! — произнёс наконец председатель, слегка поджав губы. — Прошу высказаться всех противников данного предложения. Князь Топтыгин, вам слово.

— Трёхмесячный мораторий на избрание нового Князя Московского не просто глупая древняя традиция, как, похоже, думают некоторые, а обдуманная вынужденная мера, введённая шесть веков назад! — начал свою речь бородач, цепким взглядом обведя всех представителей кланов, сидевших за круглым столом. — Необходимая, в первую очередь, для того чтобы на эмоциях не выбрать недостойного из потомков правящей ветви…

Он ещё какое-то время распинался на эту тему, но в основном его позицию можно было описать как: предки были мудры и не делали ничего просто так! Впрочем, следом за Топтыгиным слово взяли и другие недовольные срочным голосованием, и мнения некоторых из них были куда как более конкретны, даже приводились логические аргументы, опирающиеся на экономические моменты, связанные с быстрой сменой хозяина Кремля. А также выступающие выражали сомнения в катастрофичности внутренней ситуации в полисе и неспособности справиться с ней силами самих кланов без прямой координации из Кремля.

И действительно, за прошедшие три дня клановые силы и армейцы, по сообщениям нашей внутриполисной разведки, взяли ситуацию под контроль. Группы инополисных наёмников-чародеев поникшие в город и ответственные за большинство разрушений, были выявлены, локализованы и уничтожены.

Другое дело, что после допросов, проведённых в том числе и на нашем «спецэтаже» выяснилось, что их действия были не целенаправленными агрессивными акциями, инициированными руководством других полисов, а обычными боевыми контрактами на имя их гильдий. Зачастую поставленные и полностью оплаченные четвёртой стороной через третью. Ведь все прекрасно знали, что даже на теневой стороне Москвы существует и активно действует своеобразная когорта анонимных агентов-посредников, готовых взять на себя организацию заказа у любого клана в том случае, когда выгодополучатель желает остаться неизвестным.

В любом случае, после того как демагогия завершилась, было объявлено голосование, на котором, собственно, и доказано, что вся эта болтовня была действительно пустой тратой времени. Девяносто с гаком процентов членов Совета были готовы обсуждать здесь и сейчас будущего главу полиса, в то время как те, кто желал взять паузу, видимо, рассчитывая таким образом как-то повлиять на финальный исход, оказались в явном меньшинстве.

Впрочем, никто из них не протестовал, и уж тем более не было такого дурака, который решил бы покинуть заседание или устроить дуэльный махач между бойцами представителей для окончательного решения вопроса. Даже я из первого и второго курса академии прекрасно знал, что по любому решению в этом зале кворум всегда составляет общее число присутствующих делегатов на официально объявленном собрании, если их больше одного. И сделано это было как раз для того, чтобы избежать ситуации сговора крупных коалиций, не голосующих по не устраивающим их вопросам.

А вот провести официальное собрание тайно, устроив этакий междусобойчик и удивив всю Москву каким-нибудь мудрым решением, за всю тысячу лет существования ещё ни у кого не получалось. Ведь для этого нужно было использовать именно этот зал и его предшественников в прошлые века, а не собираться в каком-нибудь кабинете и всё тихо решать. Последнее в истории случалось и всегда оборачивалось позором для участников. Либо доходило до истребления некоторых кланов или массовых казней на пятом уровне Красной площади, расположенной к северо-востоку от монолита Кремля. Всё-таки это полис чародеев, а не посад беззаботных простецов-землепашцев, и слежка и сбор информации считаются одними из самых важных чародейских искусств.

«И надо бы мне попросить кого-нибудь их клана подтянуть меня в этом… — мысленно сделал я для себя заметку. — А то сосредоточился на боевых искусствах и практически не имею знаний об этих… Из-за чего на самом деле уже пару раз чуть было не вляпался по полной программе…. Уроборос! Они действительно хотят женить меня на Катерине??? Нет, ну личико и фигурка у неё… но…»

— Сейчас, — весомо произнёс князь Юшкин, — я озвучу имена двух наших кандидаток в будущие Княгини Московские… Вынужден это сделать, пусть даже вы все их прекрасно знаете. Это в первую очередь уважаемая Княгиня Ланская, урождённая Кня’жина Ольга Васильевна Юсупова…

Кстати, я, честно говоря, всегда думал, что девушка Юсупова, возглавлявшая нашу группу во время вторжения титана, и её немаленький, надо сказать, клан были как-то связаны с семьёй Московского Князя. Одна фамилия вроде как доказывала это… Но оказалось, что нет!

Те Юсуповы, что были сейчас кланом сродни Бажовым, долгое время противостояли полису и лишь пару веков назад согласились влиться в него. А вот почему Святогор Тимирязев, заняв Московский престол и отсекая себя от клана Тимирязевых, взял эту фамилию для правящей семьи, история умалчивает. Известно только, что, когда Юсуповы вливались в Москву, из-за их численности и древности, а также военной мощи и потенциала им даже не стали делать предложения переименовать свой клан, чтобы отличаться от венценосных однофамильцев.

Впрочем, есть легенда о том, что супруга Святогора была как раз пленённой чародейкой из клана Юсупвых, и он принял её фамилию, свято веря, что родичи с той стороны из-за своей гордости никогда не пойдут на объединение с полисом. Впрочем, достоверность этой сказки ещё меньше, нежели у той, что я слышал в Тайном Посаде Бажовых о своём предке, который был пришлым и якобы носил фамилию Тимирязев, но быстро смог встать во главе такого независимого клана, как Бажовы.

— … А также её племянница и единственная дщерь убиенного Юрия Васильевича, княжна Катерина Юрьевна Юсупова! Возражения есть? Нет? Прошу….

— Ваша светлость, прошу слова, — перебил председателя вставший со своего места мужчина на южном крае стола.

— Да, князь Рыбинцев, вам предоставляется слово… — как-то уж больно поспешно произнёс Юшкин.

— Учитывая формат сегодняшнего заседания и его тему… А также тот факт, что потомки Святогора Тимирязева привели нас к нынешней критической ситуации. Пользуясь условиями, прописанными в Московской Хартии от времён основания, пункты «Аки-10», «Яко-5» и «Шобы-7», я, как наследник древнейшего клана, считаю, что наступило то время, когда следует взять на себя смелость и выдвинуть клан Юшкиных, ближайших сподвижников Святогора, как фундамент новой династии!

И тут зал буквально взорвался. Такого крика не поднялось даже в тот момент, когда было предложено предыдущее голосование. Впрочем, уже через мгновениекнязь Юшкин застучал молотком по битку, призывая всех к тишине…

— Тихо! Прошу тишины! — проорал как-то, на мой взгляд, уж стишком спокойный князь Юшкин. — Скажу прямо, не ожидал и не буду отказываться князь Рыбинцев. Почитаю за честь. Надеюсь, заслуженную моим кланом, которая будет оценена Москвой. Однако после вашего предложения я, как наследник своего клана, более не могу председательствовать в этом процессе, а потому хочу передать свои права князю…

— Вы передадите их не своему очередному приятелю, а гвардейскому и армейскому генералу на правах сопредседателей, как то предписывается законом, — я даже вздрогнул, когда слева от меня раздался громкий и очень холодный голос отца Хельги. — Если, конечно, не хотите, чтобы я лично прямо сейчас вызвал вас на дуэль до смерти.

— Вы… вы… вы нарушаете регламент князь Громов! Председательство нельзя передать… — мгновенно возмутился нахмурившийся князь Юшкин.

— Можно. И не нарушает, — перебил его со своего места Морозов, глядя при этом на наш сектор стола. — Вы сами упомянули недавно Евдокию Неправившую, сославшись на претендент. Именно после него в Хартию была внесена ни разу не использовавшаяся после поправка, из-за похожих действий вашего же клана. Номер двести сорок три. И то, что вы на два века смогли вымарать её из основных сборников законов полиса, не значит, что никто о ней не знает.

— Князь Морозов, вы выдвигаете обвинение моему клану? — с яростью посмотрел на говорившего Юшкин. — Вы понимаете, что это равносильно объявлению войны?

— Да сколько угодно, — фыркнул носитель снежинок в глазах. — Вы хотите, чтобы мы вас уничтожили?

— Так вы желаете, чтобы я вас вызвал? — просто дождавшись окончания разговора между Морозовым и Юшкиным, спросил так, как будто бы его и не было, глава Громовых.

— Хорошо… Я подчинюсь вашему коллективному безумию, основанному на лжи, — стиснув зуб,ы прошипел князь Юшкин, садясь. — Но знайте, мой клан и наша коалиция с этого момента не примут ни одного решения, которое не будет нас устраивать!

Далее произошла заминка. Потому как в зал принесли два дополнительных кресла для так и стоявших у покрытого трона генералов, а один из гвардейцев перенёс молоточек и биток на новое место.

— Я не мастер говорить, но выполню свой долг, — произнёс гвардейский начальник, устроившись на своём кресле. — И так… кто-нибудь ещё хочет сделать заявление?

— Я прошу слова, — поднялся ещё один мужчина.

— Прошу, князь Зверев.

— Опираясь на уже приведённые пункты Московской Хартии, я хотел бы выдвинуть на путь следующей династии клан Огнёвых, как прямых наследников клана Пожарских, — очень лениво и как-то расслабленно произнёс человек, поглаживая свою козлоподобную, но длинную бороду.

— С уважением к этому собранию и с благодарностью к князю Звереву, я, как полномочная представительница клана Огнёвых, принимаю ваши слова, — поднявшись со своего места, деловито кивнула благовидная старушка.

— Прекратите этот фарс! — прорычал, вскочив на ноги крупный мужчина с незнакомой мне тамгой на плече пиджака. — Клан Огнёвых уже больше полусотни лет как попал в полное подчинение клану Зверевых! Так кто вам поверит, что теперь вы отпустите их, не связав по рукам и ногам клятвами…

Мужчина ещё не договорил, а весь зал Совета буквально взорвался гневными криками, что явно взбесило князя Зверева, из-за чего его лицо превратилось в злобный оскал. Что, на мой взгляд, довольно явно демонстрировало его настоящие планы взлететь на вершину полиса на чужих плечах.

— Что, Серёженька, не знал, что твой тщательно скрываемый секрет давно и не секрет уже от других, — пробормотал и засмеялся Александр Громов, привлекая моё внимание.

— Это был их секрет? — поинтересовался я.

— Да… — кивнул мужчина, не поворачиваясь. — Как ты, наверное, уже знаешь, малые кланы в Москве являются либо пришлыми из других полисов, либо осколками более древних и крупных семей Москвы. В последнем случае часто бывает так, что, потерпев крах, клан из-за проблем с финансами просто не может продолжать вести привычный образ жизни. А отказываться от него не хочет или не имеет возможности по каким-то более благовидным причинам. И такие очень быстро оказываются в долгах и подчинённом состоянии у более крупных и сильных соседей, что зачастую не афишируется и держится в тайне, чтобы якобы не позорить честное имя зависимого.

— Тихо! Тишина… — застучал молотком по битку армейский генерал и, поднявшись со своего места, когда собрание притихло, заявил: — С одной стороны, обнародованная зависимость Огнёвых, как наследников Пожарских, от клана Зверевых, вызывает серьёзное беспокойство… Однако, так как финансовая и другие виды добровольной кабалы между кланами есть явление последней сотни лет, то в Московской Хартии нет никаких ссылок или запретов на подобное явление. Особенно учитывая, что это первый подобный инцидент за всю историю полиса. А потому мы с Григорием Захаровичем, как временные сопредседатели этого собрания, посовещавшись, решили удовлетворить просьбу князя Зверева и внести Огнёвых в список кандидатов.

На ещё красном лице только что в ярости оравшего на критиков князя Зверева, тут же расползлась кривая, но удовлетворенная улыбка, в то время как многие в зале были явно недовольны подобным решением. Правда, чему он радовался, мне понять было трудно, потому как шансов у его кандидата явно немного…

— Ты не смотри на то, что сейчас многие несогласны с кандидатурой Огнёвых, — словно прочитав мои мысли, произнёс сидевший передо мной Демьян. — На самом деле это будет очень сильная позиция на голосовании, потому как малый разорившийся клан очень удобная фигура для многих присутствующих. Просто далеко не все ещё поняли и приняли это.

— А их зависимость от Зверевых? — поинтересовался я.

— Просто временное неудобство, — пренебрежительно фыркнул аловолосый отец Нины. — Сергей может думать о себе как о сильной стороне с крупным кланом, но на самом деле стать крупным игроком в полисе ему просто не дадут. У него под рукой боевых чародеев в два раза меньше, нежели у меня, а вас, Бажовых, так примерно в три раза больше будет. Понимаешь, Зверевы в последний век высоко поднялись за счёт своих подземных животноводческих ферм, когда прадед покойного князя ввёл в полисе программу по искоренению голода. Но это только в финансовом плане… Потому как в программе большое значение имело количество соклановцев, занятых на мирных работах, из этого рассчитывалась процентная ставка как льгот, так и дополнительного финансирования.

— Именно по этой причине практически все мощные в военном плане кланы Москвы нынче не связаны с внутренней пищевой промышленностью, — согласно кивнул глава Громовых. — Во времена действия программы те, кто решил воспользоваться ею, чаще всего банально объявляли открытый набор в свои кланы для внеклановых простецов. И пусть их положение и поныне мало чем отличается от обычных клановых крепостных, то есть трудовых рабов, для многих жителей Москвы в те времена это был реальный шанс улучшить свою жизнь. В то время как клан, набрав очередную партию рабочих рук, тут же подавал в Стол заявку на финансирование расширения животноводческих и гидропонных площадей и выделение дополнительных подземных территорий в северной стороне города. И всем было удобно. Полис за каких-то пять лет совершил громадный скачок в самообеспечении продовольствием. Кланы, распухшие от обычных людей, стали получать огромные деньги, конвертируя их в политическое влияние, ну а как живётся на Дне и втором уровне, я думаю, ты и так лучше меня знаешь, а потому выгоду простых работяг, добровольно отдавшихся в клановое крепостничество, понимаешь.

— Итак! Если других кандидатов у нас нет, — поднялся со своего места гвардейский генерал. — То я объявляю…

Именно в этот момент по залу вдруг разнёсся громкий звук удара. А затем ещё один, и наконец, когда все обернулись к запертым дверям, ведущим во внешний холл здания, а стоявшие возле них гвардейцы встали в боевые стойки, двери вновь содрогнулись от удара и вдруг осыпались на землю кучей древесной трухи, открывая вид на тех, кто стоял прямо за ними.

— Я что-то пропустил? — широко улыбаясь, громко спросил русый мужчина лет тридцати, бодрой походкой входя внутрь.

Выглядел он довольно экстравагантно. Узкое лицо, в красивых чертах которого можно было без особого труда узнать как виденного пару раз мною бывшего правителя Москвы, так и, если постараться, Ольгу Васильевну с Катериной. Одет он был в поблескивающий на свету малиновый пиджачный костюм и высокие явно дорогие кожаные сапоги с золотым теснением. На шее же его был повязан пышный шарф, на манер жабо уложенный на груди.

Смахнув изящным картинным жестом свою длинную двустороннюю чёлку с лица и слегка пригладив короткие волосы, он театрально развёл руки в белых перчатках с воздушными бантами на запястьях в стороны и громко провозгласил:

— Нет! Я, как всегда, вовремя! — он оглядел зал и, улыбнувшись, спросил: — Ну… Что за лица? Почему вы не приветствуете своего нового князя?

— Что ты здесь делаешь, Дмитрий? — холодно задала вопрос Ольга Васильевна, поднявшись со своего кланового места Ланских.

— Я? Я пришёл править, моя дорогая сестрёнка, — опять как-то нездорово засмеялся мужчина. — Ну же, давай, у нас лиственничное право! Ты в своё время отреклась, а дорогой братец изволил склеить ласты. Так что по всем законам теперь моя очередь…

Покуда он говорил, из холла в зал быстро втекала изрядная толпа дородных мужиков, одетых в гвардейские мундиры. Вот только форма выглядела на них так же, как дорогой изысканный костюм смотрелся бы на бездомном, всю свою сознательную жизнь прожившим в канализации на Дне. И вроде бы не сказать, что как с чужого плеча, но и привычки ношения её они не демонстрировали.

Тем не менее вся толпа быстро, но без особого умения выстраивалась в шеренги за спиной блестевшего под лучами софитов мужика, покуда тот продолжал свою речь.

— … Или ты думала, что вы с братцем можете лишить меня моего законного места, просто заперев в особняке? Как наивно с твоей стороны, моя гениальная сестрёнка… — он опять рассмеялся, а затем вдруг оскалился, зло сверкнув глазами. — Хотя с гениальностью… я, пожалуй, погорячился. Потому что тебя брат разыграл ещё проще, нежели меня, просто бросив, как кость, одному из своих псов.

— Мои проблемы тебя не касаются, Дмитрий! — огрызнулась Ольга Васильевна, взглядом следя за братом, который вальяжной походкой направился к тому месту, где сидели гвардейский и армейский генералы. — Ты был признан сумасшедшим и сейчас должен находиться в лечебном заведении!

— Был признан? Кем был признан? — истерично выкрикнул мужчина, резко, всем телом повернувшись к кня’жине. — Тобой? Братом? Вы просто убрали меня с игровой доски, побоявшись конкурировать со мной в честной схватке! И если ты ещё хоть раз назовёшь меня сумасшедшим…

Он не закончил и, вновь отвернувшись, подошёл к внимательно наблюдавшим за ним генералам.

— Чего уставились? Смерды… — рявкнул он на них, а затем, когда гвардейский генерал поднялся на ноги, вдруг ловко выхватил из-за пазухи изящный двуствольный пулевик и направил его на чародея. — Ну и что ты сделаешь?

«Искра» прокричал кто-то, но ничего не произошло. А в следующий момент грянул выстрел, и я, как, наверное, и все остальные, с удивлением увидел, как вылетевшая из дула пуля вдруг изменила свою траекторию и начисто разнесла голову уже явно увернувшегося от неё гвардейского генерала. Обезглавленное тело, отброшенное попаданием, рухнуло прямо на стол Совета, разбрызгивая повсюду кровь, народ повскакивал со своих мест, а человек, бывший, как оказалось, сумасшедшим княжичем Дмитрием, ловко увернулся от храбро набросившегося на него армейского генерала. Пинком ототкнул его и тут же выстрелил вслед, пробив в груди мужчины дыру размером с кулак.

К нему дёрнулись было ближайшие к месту расправы представители кланов, однако мужчина, метко метнув заряженный пулевик прямо в лицо того, кто был справа, в кровь разбил тому нос так, словно это был выстрел из пушки, отбросивший немалого размера боевого чародея на других людей, словно обычного простеца… Мгновенно выхватил левой рукой другой такой же пистоль и тут же упёр его в лоб другому клановому делегату из клана Водянкиных, заставляя его резко остановиться.

— Спокойно. Спокойно… — ласково проговорил княжич, слегка поцокав языком. — Не стоит так нервничать… Я просто своим первым княжеским постановлением разжаловал верных пёсиков моего покойного братца. Хочешь, и тебя разжалую? Быстро пошёл на своё место!

Чародей ему не ответил, но приказание, отданное под дулом явно не простого пулевика, выполнил.

— Что это за оружие? — тихо спросил я у прикрывшего меня своим телом главы Громовых, потому как Демьяна почти сразу же ловко оттолкнул назад Ефимов, тут же встав перед стариком.

— Анжинерный волшебный пистоль, — ответил мне сквозь зубы мужчина. — Очень редкая и опасная вещица, которая, куда бы ты ни стрелял, всегда попадает в цель.

Княжич же тем временем разбил кулаком витрину водружённой на покрытый трон подставки и, криво нахлобучив себе на голову венец, рывком сбросил траурное покрывало с трона. После чего сел на него, тут же закинув ноги на стол.

— Итак… давайте уже закончим весь этот фарс… — лениво сообщил он. — Господа. Все, кто на правильной стороне истории, прошу встать, как и положено, за моим троном. Всех остальных я своей волей объявляю предателями и приговариваю к смертной казни!

— Твою мать… — раздражённо прорычал Громов, когда процентов семьдесят присутствовавших, в основном представителей малых кланов, вышли вперёд и построились за троном. — Так это настоящий заговор, а не выходки сбрендившего сумасшедшего!!!

— «Огненный шар»: Активация! — почти одновременно выкрикнул я и с разворота метнул чары во всё ещё стоявших в неровном строю псевдогвардейцев, которых явно притащили сюда не просто так, а чтобы устроить показательную бойню. Почти мгновенно обезглавив всю противоположенную сторону в уже практически впрямую объявленной внутриполисной войне.

Глава 2

К сожалению, огненный шар пусть и быстро летит, будучи запущенным в цель, но всё же не так, как лучевые аналоги стихии Света (довольно слабые в первые мгновения воздействия) или теневые проекционные болиды из тьмы. И даже не как сверхскоростные электрические болты, увернуться от которых сложно, но возможно.

Так что быстрым огненный шар можно считать разве что в восприятии простецов, но точно никак не в чародейском. Что вообще-то никак не убавляет полезности и эффективности этого заклинания в бою. Но вот как оружие внезапного удара… Да ещё и учитывая тот факт, что мне нужно ещё лет двадцать практики стандартного способа активации, чтобы моя живица и ядро «привыкли» к тому, что, если я просто желаю получить огненный шар, нужно выдать его, руководствуясь куцым алгоритмом, задаваемым компактной цепью ручных печатей.

Ведь… как учатся любые новые чары? Вначале монотонно, до боли в руках, постоянно поглядывая в какой-нибудь свиток или манускрипт, нарабатывается полноценная или длинная цепочка ручных печатей. Заставляя ядро и саму живицу провести чёткую ассоциацию между сложным алгоритмом печатей (которых может быть и сто, и двести) и, в общем-то, ничего не значащим в этот момент словом-активатором. И вот, когда чары начинают получаться идеально и с первого раза, а длинная цепочка ручных знаков складывается буквально автоматом, без участия самого чародея…

Именно тогда начинается часто долгий и муторный процесс оптимизации цепочки до приемлемого в боевых условиях количества печатей. И именно здесь слово-активатор в буквальном смысле подстегивает как ядро, так и живицу, согласиться на то, что вот и такая неполная цепь того же огненного шара тоже может сформировать эти чары. И процесс это непростой и чрезвычайно трудоёмкий, а также опасный, если выполнять его самостоятельно. Благо в тех же свитках-мануалах и книгах с чарами почти всегда имеются уже отработанные и успешные решения по оптимизации, с пошаговым описанием лучших вариантов сокращения ручной цепочки печатей. Правда, порой, как, например, в моём случае, стандартный вариант оказывается дефектным из-за бэта-стихии, и тогда только эксперименты, ну, или помощь специалиста могут помочь решить возникшую проблему.

В любом случае, покуда чары окончательно ассоциативно не сольются в подсознании с оптимизированной цепочкой, название-активатор надо произносить чётко и внятно. А некоторым особо тугим так и вообще лучше кричать, словно кнутом подстегивая собственное ядро.

На этом моменте простецы-писатели в свих уличных романах о каком-нибудь героическом армейце или удачливом студиозусе Васе Пупкине, абсолютно не разбираясь в теме, пускаются в размышления о том, что своими криками чародеи себе только вредят. Мол, предупреждают противника о том, что собираются сделать, давая ему шанс защититься, в то время как крутые парни-простецы вовсю этим пользуются и лихо валят своих одарённых противников пачками!

Вот только реальность немного отличается от того, что нравится читать простым москвичам в развлекательной литературе. Любой более-менее опытный чародей, да даже такой неуч, как я, по складываемой цепочке печатей легко может представить себе, что примерно хочет сколдовать противник. Особенно если разговор идёт об общедоступном арсенале чар. Ведь базовый алфавит печатей не такой уж и большой, и общее направление чар и их тип можно понять из первых ручных форм. Вот только, учитывая разные типы живицы у одаренных, дожидаясь огненного шара, созданного стандартными чарами, можно в итоге как получить его, так и отгрести от «Разрушительного луча», «Теневого взрыва»… ну, или в морду просто прилетит «Ледяная бомба»!

Я, в общем-то, всё это к тому, что, как бы мне ни хотелось похвалиться тем, что эпично запущенный мною огненный шар, попав в цель, взял да и разметал к Уроборосу строй ряженых гвардейцев… Но на самом деле он, рванув, только слегка зацепил двух самых тормознутых, ещё не успевших сорваться с места, и вступить в бой. И их почти тут же нашпиговали метательным железом…

Впрочем, я, признаться, на успех и не рассчитывал. Огненный шар в первую очередь сработал как этакий волнорез-пугач для толпы, уже готовой выполнить только что отданный приказ кня’жича. В первую очередь заставив псевдогвардейцев маневрировать, а не ломиться прямиком в нашу сторону. А во-вторых, превентивным ударом шугнул тех одаренных, которые могли бы из-за спин своих товарищей, стоя на месте, начать с удобством колдовать что-нибудь заковыристое.

А так — я ещё только выбросил огненный шар, а наша сторона уже вступила в бой с более выгодных позиций. Ведь на стороне противника была явная координация и слаженность, в то время как мы были, по сути, толпой. И да, у этой толпы были знания и сила, вот только более половины представителей кланов оказались пусть боевыми, но стариками. А в боях куча на кучу, опыт далеко не всегда побеждает молодость, особенно работающую как единый боевой механизм.

— Молодец, Антон!! — совершенно неожиданно прорычал рядом со мной Александр Громов.

Отец Хельги тоже, можно сказать, «врубился в толпу противников». Но только по-своему, как делала моя покойная ныне девушка, благодаря эго, просто игнорируя расстояние между собой и противником, заняв позицию и вынуждая врага защищаться от ударов едва видимых порывов белесого ветра. От этого стиль боя старшей ветви Громовых разительно отличался от того, к чему я привык в своих дуэлях с электрическим мальчиком Никитой. Вот только если Хельга, сражаясь, буквально танцевала, то её отец, казалось, сам бился сейчас с невидимым мне противником.

Я почувствовал, как Демьян тянет меня куда-то в сторону, приговаривая, что делать мне в подобном замесе нечего. Мал ещё! И, надо сказать, я, в общем-то, был с ним даже согласен, потому как что главы и представители кланов, что ряженые гвардейцы разошлись не на шутку. Последние при этом были довольно хороши, а бой происходил на таких скоростях, что я мало того что вряд ли мог бы чем помочь, так ещё и с куда большей вероятностью сам случайно угодил бы под какие-нибудь убойные чары, которыми обе стороны щедро разбрасывались в разные стороны.

Вообще, на первый взгляд, это сражение куда больше напоминало хаос, чем любое из тех, в которых я участвовал ранее. И всё это в относительно небольшом для такого массового махача зале Совета кланов. А учитывая, что сражающиеся были чародеями и на кону стояли их жизни, то в методах никто не скупился.

Впрочем, если присмотреться, беспорядок на самом деле творился вполне себе управляемый. Или, скажем так, навязанный нашей стороной в противовес слаженным действиям противника. По сути, это был уже бой не стенка на стенку, а множество перемешанных поединков один на один, в которых псевдогвардейцев, явно не привычных к такой тактике, просто постепенно уничтожали. Ведь следить следовало не только за своим противником, а вообще за всем что творилось вокруг, и в то время, как очередной бравый молодец активно превозмогал какую-нибудь могучую старушку «Уроборосов одуванчик», которая при этом не только защищалась, но ещё и активно огрызалась… ему вполне могло прилететь что-нибудь острое в спину. Ну, или как только что Ефимов-старший, не отвлекаясь от своего боя, даже не глядя, просто своротил, казалось бы, случайным взмахом руки голову гвардейцу, бившемуся с помощником главы клана Морозовых.

По-тихому увести меня у Демьяна не получилось, пусть даже я и не возражал. Словно кикимора из табакерки, на нас неожиданно выпрыгнули двое ряженых, и тут же попытались атаковать. Я разве что защититься сумел, и то с трудом, с такой силой по мне прилетел этот удар. От счастья заиметь перелом обеих рук меня спас разве что наш клановый стиль, в котором практически отсутствуют жёсткие блоки, а удары скорее отводятся в сторону, освобождая место для контратаки.

А вот наш дед тут же показал, почему к бывшему главе незначительной бродячей ипокатастимы собравшиеся под моей рукой Бажовы проявляют немалое уважение. Я даже не мог уследить за его руками, когда он, на мгновение сместившись в сторону, отработал серию ударов по напавшему на меня противнику, буквально распылив его верхнюю половину в кровавую взвесь, которая ещё и полыхнула напоследок зелёным пламенем. Второго же, видимо, более сильного Демьян таким образом уничтожить уже не смог, ибо, видя, что случилось с товарищем, тот выставил какие-то защитные чары.

Впрочем, старик не растерялся и даже не расстроился, а полыхнув изумрудным огнём, просто сжёг с помощью нашего «эго» щит противника, а затем, как-то хитро отведя кулак парня, ловко ухватил его своей сухонькой рукой за одежду на груди и рванул вниз. Словно желал разорвать мундир.

Я даже не сразу понял, что произошло, когда за спиной у псевдогвардейца полыхнуло зелёным, а сам мужик как стоял, так и рухнул прямо на пол, да с такой силой, что тело его аж подпрыгнуло, оставив на мраморных плитах выбоину и сеть трещин. А Демьян на этом не успокоился, а вдобавок подбил ногой парня вверх, отправив его почти к самому потолку.

Вот тут уже я не стал тормозить и перенёсся во вспышке пламени прямиком над гвардейцем, чуть-чуть не доставшим до покрытого орнаментами купола. В правой руке, привычно вращаясь, расцвёл огненный бутон «Мисахики», и я со всей силы впечатал его в открытую спину, как ни странно, ещё очень даже живого и не так уж и сильно пострадавшего мужика. После чего ещё и оттолкнулся от него ногами, с силой посылая уже мёртвое тело с развороченной дырой в грудине вниз, сам запрыгивая на купол.

Как в общем-то всегда говорила Марфа Алесандровна, так и с ней соглашались специалисты из нашего клана, в отличие от оригинального «Зелёного Цветка Распускающийся Сакуры», или как тамназывала «Мисахику» создательница… то сломанное нечто, которое получилось у меня на основе воспоминаний… Было скорее оружием последнего удара, нежели настоящими боевыми чарами. Ведь, с одной стороны, моя версия если попадала, то наносила очень большие повреждения, но вот гибкостью, присущей оригиналу, она не обладала. Но, с другой стороны, из-за своей пробивной способности, моё кривое творение в клане ценили и практиковали, в то время как оригинальные чары считались слишком специфичным и экзотичным, чтобы использовать его в бою.

Другими словами, из изящной и смертоносной шпильки для волос, настоящего произведения искусства, учиться пользоваться которым нужно было довольно долго, я по незнанию сделал натуральный лом, пусть и украшенный резьбой. Который, с одной стороны, был очень универсальным и подходил для всех, будучи очень опасным для противников. Но по этой же причине наши старейшины отнесли его к категории ценных, но частично запрещенных чар, а потому детей и даже моих сверстников ему не обучали до получения статуса полноценного чародея.

Стоя почти вниз головой на куполе, я внимательно осмотрел всю картину боя, происходившего в этот момент в Зале Совета. Сразу же отметив, что ряженых гвардейцев в значительной степени проредили, а боевые действия расползлись с пола на стены, и кто-то уже даже сражался вниз головой на противоположной стороне купола.

Видимо, изначально организаторы всего этого безобразия рассчитывали именно что на первый удар, который должен быть нанесен этими молодчиками. После чего зачистка тех, кто в результате выжил, не стала бы для них особой проблемой. Только вот кто бы свято поверил в то, что после того, как чародеям сказали, что их сейчас будут убивать — они ничего не предприняли бы? Хотя с другой стороны… возможно, я просто продолжаю мыслить категориями шпаны со Дна. Потому как, пусть сам я и среагировал, остальные же стояли, пялились на кня’жича и разве что не ругались сквозь зубы.

Но… Вот терзали меня смутные сомнения, что этот идиот, которого предатели из мелких кланов сейчас спешно уводили через «Княжеские врата», просто не должен был заявлять о своем «приговоре». Куда эффективнее было бы, если бы он просто ещё какое-то время заговаривал всем зубы, привлекая к себе внимание. В то время как ряженые внезапно ударили бы нам в спину. Я бы, во всяком случае, планируя нечто подобное, поступил именно так, по-чародейски. А вот у павлина, похоже, в одном месте гордость взыграла, и он решил сделать красивый жест.

Обо всём этом я думал, спешно набирая руками цепочку печатей огненного шара, сконцентрировав своё внимание на предателях, уводящих сопротивляющегося кня’жича. После чего с неким удовлетворением, отправил им в начале один пламенный подарочек, а затем и второй, а потом и третий.

Громыхнуло в Княжеских Вратах знатно, накрыв почти всех глав малых кланов. А вот затем мне стало совсем не смешно, потому как я увидел, как младший брат Ольги Васильевны, вырвавшись из рук своих конвоиров, нацелил на меня свою волшебную штуковину. Время для меня словно замедлилось, и я увидел, как пуля вылетела из ствола…

Рывок в сторону пола, и она изменила свою траекторию. Я, даже ещё находясь в полёте, метнул в неё попавшийся под руку стул со зрительских трибун, но она его просто облетела, неминуемо приближаясь ко мне.

— «Сфера»! Активация! — гаркнул я в самый последний момент, и меня окружил полупрозрачный зелёный купол, который я ещё и укрепил… но всё было зря.

Снаряд, который до этого показал себя чрезвычайно смертоносным, стукнулся о купол с силой небольшого камушка, брошенного трёхлетним ребёнком. Нет, «Сфере» моего авторского исполнения, как обычно, хватило с избытком, она у меня вообще, как известно, не защитные, а скорее атакующие чары. Так что купол, отбив пулю, мгновенно рванул, окатив всё вокруг жгучим дождём из пламенных зелёных брызг. В том числе и трёх ряженых гвардейцев, которых я до этого, сосредоточившись, просто не замечал, а вот они очень мною даже заинтересовались.

Как бы то ни было, покуда мужики орали и пытались стряхнуть с себя изумрудное пламя, я, идя по пути наименьшего напряжения, просто утыкал их метательными ножами. Что было куда быстрее, ведь, как мы выяснили уже довольно давно, подобный душ не только быстро выжигает барьерные чары, но и, воздействуя на тело, ослабляет естественную защиту, даруемую собственной живицей. После чего я просто нырнул в огненный водоворот, чтобы выйти из него рядом с Демьяном, которого прикрывал Громов-старший.

После чего меня, схватив за плечо, просто вывели из зала через одну из боковых замаскированных панелями дверей. Прямо за ещё одним деятелем примерно моего уровня, который, как я понял со слов громко отчитывавшей его старухи, решил погеройствовать, и его чуть не зашибли. Мне же, в свою очередь, старейшина не выговаривал за мои действия… И тут два варианта: меня либо решили не позорить на людях, а вот в небоскрёбе я получу по полной. Либо мои действия были приемлемыми, а потому ругать было, собственно, не за что.

Удивительно… но второй вариант оказался правдивым. Мне, по сути, зачли три последних трупа как личное достижение и даже похвалили, что я не полез в ближний бой, а правильно прикинув свои слабенькие силы, добил ряженых метательным оружием. В общем, на фоне того, как показали себя другие участники совета схожего со мною возраста, я выступил молодцом, держал ситуацию под контролем и даже с удивлением узнал, что, запрыгнув на купол, заменяющий в зале совета потолок, оказывается, «тактично отступил, чтобы не мешать Демьяну, заранее заметив опасного противника!»

Именно так, во всяком случае, решил старик, на которого после моего ухода почти сразу же насел какой-то особо сильный ряженый. Я же, признаться четно, даже не следил за тем, что происходит со старейшиной, сосредоточившись в тот момент на братце Ольги Васильевны и главах-предателях, по которым хорошо так саданул огненными шарами… Но совершенно не уверен, что кого-нибудь там убил.

Впрочем, все эти разговоры и выводы состоялись только тогда, когда мы, наконец загрузившись в паровик, отчалили к нашему небоскрёбу. Благо покинуть Совет Кланов оказалось не так уж и сложно. Судя по всему, организаторы всего произошедшего действительно рассчитывали на приветственный удар, а потому не стали захватывать все здание, ведь это автоматически привело бы к противостоянию с дожидавшимся на стоянке оперативными группами кланов. Только Бажовых в нашей охране было две полные руки и примерно столько же у представителей всех более-менее значимых кланов.

Так что их группа, скорее всего, была проведена в здание тайно либо заранее, что больше похоже на правду, либо через технический вход. Правда, я не отметал вероятности существования лаза в служебных помещениях самой пятой платформы, но вообще, пространство золотых дорог на пятом уровне даже в центре города было довольно ограниченно. Так что в этом случае всей толпой им пришлось бы пробираться узкими внутриплатформенными ходами от одного из ближайших клановых небоскрёбов, где вполне мог бы существовать лаз.

Да и при таком подходе сделать всё тихо у них вышло бы, только если бы в охране Совета у них были свои люди. В противном случае мы бы как минимум услышали шум ещё до того, как выбили двери Зала. Ведь его должны были охранять, а незаметно ликвидировать немалое количество гвардейцев…

Так что до стоянки, выйдя из Зала Совета, мы добрались без каких-либо трудностей по пустым коридорам и через практически безлюдный главный холл. Где, собственно, и попали прямиком в руки нашей охраны. Как оказалось, пусть в зале было полно журналистов и других простецов, которые по большей части там и полегли чуть ли не в первые мгновения сражения. Всё же о сохранении их жизней не заботилась ни та, ни другая сторона, но кое-кто из тех, что поумнее, сбежали сразу же, как почувствовали неладное. И тоже погибли, по той причине, что напавшие, оказывается, запечатали какими-то чарами практически все выходы. Сделав это по-хитрому, то есть не просто нанеся барьеры на двери в Зал, но и перекрыв ведущие от него коридоры, оставив там небольшую охрану, просто не допускавшую персонал в опасные области.

Но вот незамеченным это не осталось, так что, покуда мы телились в Зале Совета, здесь тоже происходили разборки. Для начала вырезали охрану из ряженых и принялись снимать печати, благо имелся специалист. Это, естественно, не понравилось кланам-предателям, правда, как я понял, далеко не все поставили своих бойцов в известность о планах массовой бойни во время заседания.

Так что те, кто был в курсе, быстро объединились и ударили основной массе чародеев в спину. И если у наших Бажовых потерь нет, но имеются раненые, ибо основной удар пришелся не по ним, то вот Морозовы полегли полным составом, Громовы и Фимовы также пострадали. Но силы всё же были неравны, и даже те же Светловы, несмотря на решение своего главы, к той атаке не присоединились. Зато были в рядах наших очень обиженных чародеев, которые после подобного фокуса порвали предателей, как легендарный Тузик ту самую грелку.

Наш паромобиль, за которым неотрывно следовал ещё один с группой поддержки, лихо вырулил с Брильянтовой дороги на съезд и въехал в верхний гараж, за нами сразу же закрылась большая бронированная дверь. В общем-то, только в этот момент Демьян облегчённо выдохнул и явно расслабился на своём кресле. Я же, недолго думая, полез прочь из паромобиля.

— Антон, ты куда сорвался? — с ленцой поинтересовался у меня старик, вопросительно вздёрнув бровь.

— Пойду немного пообщаюсь с княжной, — ответил я, вновь заглянув в салон через открытую дверь. — Подискутируем по актуальным вопросам современной московской политики…

— А!! Ну тогда давай, удачи, — фыркнул старик, после чего выдал: — Дело молодое… Так что развлекайтесь. Будет даже неплохо, если в этот период у вас детишки появятся.

— Эй! С чего такие пошлые мысли? — нахмурился я.

— И ничего не пошлые, — наигранно обижено ответил мне старик. — Просто после нынешних новостей Катерина, если девушка неглупая, а она неглупая, это я точно могу сказать. Должна уже все свои представления со слезами и трауром закончить и серьёзно задуматься о будущем. О том, что она там себе надумает, можно особо и не гадать. Она хоть и княжна, но воспитана как клановая чародейка, которой, чтобы стать в московском политикуме хоть частично самостоятельной фигурой, нужно собственное войско, чего она, собственно, добивается уже несколько дней от своего спасителя. Ведь ты самый простой способ получить лучшее из доступного, но ведёшь себя с ней словно какой-нибудь упоротый витязь с изнеженной барышней, вместо того чтобы взять, да и утешить бедняжку!

— Чего… — опешил я.

— Того! — вдруг рявкнул на меня Демьян. — Что мозги у тебя до сих пор подзаборной простецовой моралью засраны! В общем, я тебя предупреждаю абсолютно серьёзно. Продолжишь свою хандру по Хельге, и клан вполне может решить, что такой мямля при всех его плюсах, не способный преодолеть себя и пойти на выгодные для Клана шаги, им как глава не нужен! Напомню тебе, что Хозяйка Горы поставила тебя на это место с испытательным сроком! И пусть пока ты справляешься, но один неверный шаг вполне может привести к тому, что тебя заменят на Хердвига! Ведь при всех его минусах кандидатура из него была бы достойной. К тому же он пока что куда сильнее тебя! Всё, иди…

И я пошёл. Словно пыльным мешком по голове ударенный. Хотя идти и тем более к Катерине уже как-то совсем не хотелось…

* * *

Проводив взглядом удаляющегося слегка деревянной походкой парня, Демьян криво усмехнулся и, откинувшись на спинку паромобильного кресла, чуть сполз по ней, болезненно поморщившись и потирая правую сторону груди. Затем, распахнув мантию, расстегнул камзол и рубашку, чтобы посмотреть на образовавшийся с левой стороны массивный синяк, да не простой, а с расползающимися по нему чёрными прожилками.

Клановая живица, конечно, боролась с ним, иначе область поражения была бы уже куда больше. Но, к сожалению, проклятья, а тем более такие, как «Посмертное», даже для Бажовых представляли серьезную опасность. Проклятье вообще выжечь из организма трудно, если, конечно, живица у тебя не такая мощная, как у Антона или того же Хердвига. А такие…

Последнее, к сожалению, было гарантированным приговором, оставленным чародею одарённым стихии «Смерти», буквально пожертвовавшим своей жизнью, чтобы погубить своего противника. И кто же мог предположить, что среди нападавших будет такой человек. Да ещё знающий подобные запретные техники.

Правда, и Демьян был в этом уверен, сам он, старик, да к тому же всего лишь старейшина, не должен был стать жертвой этого самоубийцы, но когда Антон в своей Жар-Птице ушёл на потолок Зала Совета, а старик остался один… В общем, им, судя по всему, было суждено встретиться. А уничтожить его с первой же атаки у старейшины не получилось. Хотя, в общем-то, Демьян и не старался, за что, собственно, и поплатился.

Покачав головой, дед вновь запахнулся и прикрыл глаза. Нет, он не смирился с неизбежным и всё равно собирался навестить клановый госпиталь, ведь кое-что там сделать могли, но только если им уже известны подобные чары. Да и Ольга, которая со своим огрызком клана Ланских собиралась перебраться сюда под крылышко к Бажовым, которые куда лучше могли бы её защитить, тоже могла бы чем-нибудь подсобить.

Впрочем, особо из-за неизбежной смерти Демьян не беспокоился. Смерть была одной из неизбежных спутниц любого чародея, а такая, заслуженная в бою, к тому же считалась очень почетной. Расстраивало, конечно, то, что ему придется оставить Антона… Уж больно привязался Демьян к этому молодому парню, в котором давно уже видел фигуру своего единственного живого внука.

А потому обманывать его, как он сделал только что, было неприятно. И нет, соврал он не о Катерине. Девушкой она действительно была довольно сильной, а главное, разбирающейся в клановой политике, а не той ветреной головой, какой её рисовали отчеты наблюдателей, оценивая её поведение в академии.

Уже из первого разговора с ней, он мало того, что узнал о том, что это всё была всего лишь хитрость, придуманная отцом и матерью для защиты самой Катерины. Чтобы её просто не воспринимали как серьёзную фигуру. В первую очередь, ограждая даже не от кланов, которые при любом исходе видели в ней ценный брачный актив и довольно сильную молодую чародейку с правами на Московский престол. А от могущественных простецов из Кремля, которые мыслили совсем другими категориями, активно ведя свою собственную игру, в которой чародеи были такими же смертными людьми, как и неодарённые в их запутанных шахматных партиях.

Ну а во-вторых, идея женить Антона на княжне, вокруг которой уже и вырос быстро слепленный союз кланов, поддерживавших Ольгу, принадлежала… самой Катерине. По её словам, как парень он ей понравился ещё при первой встрече на Играх, когда на дурной силе просто снёс к Уроборосу Ледяную башню, в которой она сидела, дожидаясь спасителя. А затем поймал её, выпавшую с верхней площадки.

Вот только политическая ситуация в Полисе в тот момент совсем не способствовала её сближению с тогда ещё бесклановым пареньком. Ну а после того, как он стал Бажовым, она даже предпринимала кое-какие попытки, покуда та самая властная кремлёвская верхушка простецов просто не отрезала её от внешнего общения, сформировав вокруг этакую свиту из своих отпрысков, с присутствием которой девушке пришлось согласиться, опять же, из-за фигуры отца.

Ведь могущественные люди в Кремле, являясь простецами, были вовсе не дураками и прекрасно понимали, что чародеями быть лучше, нежели неодарёнными, даже относясь к кланам. Так что, получив власть и, главное, почти неограниченные финансы, они чуть ли не первым делом пытались решить вопрос одаренности. Кто тайно для себя, а кто для своих потомков, благо это было не невозможно, и если на запретный ритуал Садовников решались немногие, то пленных чародеек из других полисов в Москве, готовых улучшить своё будущее, а то и получить свободу, родив одаренного наследника, было достаточно. Как, в общем-то, и в других городах, в то время как на неприкосновенность и возможность обмена могли рассчитывать разве что представительницы очень немногих реально могущественных и уважаемых кланов.

Так что Демьяну и Ольге Катерина прямо заявила, что: «Один раз спас — случайность! Второй раз спас — пусть принимает на себя ответственность!» И в то время, как немного шокированные, но довольные старейшина и кня’жина, а ведь они хотели сами мягко подвести девушку к подобным мыслям, ушли строить коварные планы захвата княжеского престола Москвы, сама она начала охмурять сердобольного главу клана. Который без специального пинка охмуряться самостоятельно не пожелал.

И вот тут Демьяну, собственно, и пришлось обмануть своего подопечного. В первую очередь, чтобы он начал шевелиться и не расслаблялся. Ведь на самом деле об испытательном сроке Хозяйка ввернула разве что для того, чтобы парень начал рвать жилы. В то время как до всех остальных, кто мог бы взбрыкнуть, было доведено, что он полноценный глава, и точка. Так что Хердвига как его дублёра рассматривали разве что в том случае, если с ним что-то случится, но никак не на смену из-за неизбежных ошибок, которые совершал новый глава по своей молодости.

Просто… Демьян, вздохнув, полез во внутренний карман своей мантии и вынул из него два письма, присланных не так давно из Новгорода и Казани. Содержание в них было, в общем-то, одинаковое и сводилось к тому, что походные отряды клана благополучно выдвинулись в сторону Москвы. Вот только, по мнению старейшин этих ипокатастим, с которыми в последнее время у москвичей были очень тесные связи, возглавляющие новгородцев Ирвинг, сестра Хердвига и казанцев Абызбика имели на счет Антона вполне чёткие матримониальные планы. А потому, по мнению Демьяна, Антона следовало немного подтолкнуть к Катерине, угрожая его положением, дабы у молодёжи всё закрутилось раньше прибытия этих двух деятельных девиц.

* * *

Медленно двигаясь по коридору одного из самых высоких этажей, я остановился перед комнатой, а точнее, натуральной квартирой, которую занимала наша почётная и невольная гостья. После чего, тяжело вздохнув, постучался.

— Да… Кто там? — раздался через несколько секунд голос княжны.

— Это я. Антон, — ответил я.

— А… Да, да… Секундочку! — тут же ответила девушка, но ждать заставила как минимум минуту, а то и больше. — Всё, входи!

Да… глаза на мокром месте, слегка растрепанная, но милая прическа… И полное ощущение беззащитности, из-за чего красавицу хотелось обнять и приласкать.

«А ведь если бы Демьян прямо не сказал, что она меня соблазняет, я бы действительно никогда бы и не подумал, что она такая потрясающая актриса! — мысленно хмыкнул я, входя в комнату. — Интересно, время ей нужно было, чтобы войти в образ, или для того, чтобы увлажнить глаза?»

Впрочем, никакой обиды на поведение княжны, ведь я ей действительно сопереживал, у меня после разговора с Демьяном не было. Сам бы выяснил, скорее всего, напридумывал бы себе всякого и ещё и расстроился. А после того, как старик оздоровляюще макнул меня носом в то, что я вновь отказываюсь думать как чародей… А заодно намекнул на то, что, в общем, весь я под вопросом из-за своего поведения… Ну какие тут могут быть обиды⁈

Клану надо, а достойной альтернативы я, собственно, не предоставил, храня верность своей Хельге. Да что уж там говорить, я даже своих женщин с момента её смерти не посещал… В то время как в мои годы для кланового лидера уже вполне нормально порадовать своих людей хотя бы одним наследником… Так что вполне понятно разочарование, которое, скорее всего, назревает в клане.

И дело тут не в том, что моральные принципы клановых чародеев сильно отличаются от присущих простецам. Просто сама смерть близких здесь воспринимается пусть как трагедия, но не как повод отказываться от своей жизни, о чём я, кстати, совершенно забыл, позволив сыграть на этом буквально убивающейся по родителям Кате. Нет, она, конечно же, родителей любила и очень переживала… Но убиваться третий день, будучи выращенной как чародейка… да она скорее бы взяла нож и пошла мстить! Если её, конечно, кто-нибудь пустил бы…

В любом случае человеку моего положения… так себя вести не пристало. Не очень-то хандра вдохновляет клан на свершения. Да и Хельга, будучи для меня девушкой, причем ещё только в конфетно-цветочным периоде, для клана оставалась чужачкой. Громовой. Траур по которой с моей стороны понятен и даже похвален… и полезен для межклановых отношений. Но не более!

— Я присяду? — устало спросил я, расстегивая пуговицы жёсткого воротничка своего мундира.

— Ты только что с совета? — грустно спросила меня актриса. — Ну и как там… Решили мою…

— А там, Катя, всё хреново! — перебил я её, усмехнувшись, а потом демонстративно вздохнул. — Так что вытри, пожалуйста, слёзы и ответь мне серьёзно на пару вопросов.

— Что случилось? — тут же совсем другим твёрдым голосом спросила меня она, действительно легко смахнув влагу с глаз рукавом и тут же из беззащитного птенчика превратившись в грозную боевую орлицу.

— По сути, на совете была объявлена внутриполисная гражданская война, — ответил я, и от этих слов её лицо потемнело. — Катерина. Что ты можешь рассказать мне о своём дяде?

— Дяде Диме? — удивилась девушка. — Ну… он давно умер. Ещё до моего рождения. А что…

— А то, — ответил я, — что он очень даже жив. Настолько, что лично убил армейского и гвардейского генерала и попытался захватить место твоего отца, приговорив к казне всех несогласных, включая меня и твою тётку.

— Что-о-о-о? — этот крик княжны слышен был, наверное, во всём нашем небоскрёбе.

Глава 3

— После чего я начал бойню… — закончил я, глядя прямо в глаза девушки.

— В-в-в… смысле? — уставилась она на меня.

— Запульнул моим Огненным шаром по шеренгам выстроившихся типа кремлёвских гвардейцев, которых привёл с собой твой дядя, — чуть скривившись в ухмылке, ответил я.

«Ага, ты думаешь, что сейчас я расскажу, как снёс большинство одним ударом, чтобы поразить сердце юной чародейки… — подумал я, глядя на выражение её лица, в котором читалась явная заинтересованность. — Я тебя сейчас обломаю!»

— И нет… не фантазируй. Пусть мой «Огненный шар» штука мощная, но почти все от него увернулись, — усмехнулся я. — Сама должна знать скорости, на которых действуют чародеи. Но кое-кого зацепило, и их быстро добили железом с нашей стороны.

Кажется… Будь она одна или смотри наш разговор со стороны… Княжна точно бы сейчас разочарованно вздохнула. Ну не буду я тебе врать, девочка, чтобы залезть под юбку, и то, что ты сама меня соблазняешь… Что ж. Я для себя решил… Это хорошо. Клан хочет… Ну, я сделаю, но на своих условиях. Как минимум заставлю тебя видеть во мне не просто напитанный гормонами кусок мяса, который нужно сделать своим, чтобы всё стало хорошо или хотя бы терпимо…

Нет… если ты хочешь стать моей женой. То я тебя заинтересую в себе. Ну, или хотя бы вброшу семена этого чувства, чтобы дальнейшая наша жизнь не стала для меня натуральной бездной на земле.

И — нет. Мне не нравится Катерина. Она настоящая московская красавица, водопад русых шелковистых волос, аккуратное личико с задорным курносым носиком, острым подбородком, огромными голубыми глазами и чувственными губками.

Уменьшить её в десять раз, и получится идеальная кукла, словно из чьей-то дорогой коллекции. Вот только сейчас я, в отличие от глаз Хельги, не видел в её очах именно любви ко мне. Интерес… Да. Но уверен, окажись она в той же ситуации в небоскрёбе Алтыновых или Морозовых… Она, даже не будучи девушкой лёгкого поведения, спасала бы себя так же.

А учитывая слова Демьяна. Я ведь не полный дурак, прекрасно понимаю, что если сегодня кое-чего не произойдёт… то клан в результате примет решение, которое меня совершенно не устроит. И кое-что мне подсказывало… Что в итоге даже совершенно летально для меня любимого.

И нет, я не чувствовал зеленоглазых родственников своими врагами. Которые хотят сделать мне плохо. Просто в том быстром разговоре с Деьяном вдруг осознал, что по их меркам заигрался, зарывшись в своих чувствах. Что непозволительно на моей позиции.

По сравнению с Хердвигом я сейчас просто ещё один недоросль, ни то ни сё, не способное к тому же превзойти этого человека в силе. А то, что мне даровано старшинство, так то временно, на испытательном периоде. Я же, в свою очередь, пусть что-то и сделал, но при первой же жизненной травме впал в хандру и депрессию… Даже свою «Тень» забросил, не говоря уж об Алёнке, которая на самом деле от рождения очень даже Ольга. И практически не общаюсь ни с той, ни с другой.

А ведь мог бы мозгом немного подумать и понять, ради чего молодая Бажова и от «себя» отказалась, и «Тенью» моей стала, и почему Ленка так легко ко мне в постель пробралась. Уж точно не от большой любви и, скорее всего, не только от желания повыгоднее пристроить свою никому не нужную в Тайном Посаде попку, при том что ее обладательницу хотели переквалифицировать в хорошо обученную убивать клановую шлюху.

Скорее всего, кто-то из власть имущих, заметив, что я с девочкой неплохо за дни перед испытанием сошёлся, тихо посоветовал ей, как быть и что делать, чтобы стать полезной всем Бажовым. Ведь я парень молодой и не факт, что в скором времени о детях задумаюсь, а тут под боком такой замечательный «предохранитель» от моей безалаберности. Ведь это мне дети пофигу, а клану перспективный наследник ну очень даже нужен. Потому как, случись что со мною, а с нашей жизнью это совсем не редкость…

Ведь это сейчас у меня есть, скажем так, легальный дублёр. Но и Хердвиг, уж с его-то склонностью к красивому и эффективному суициду, вовсе не бессмертный. А устраивать каждый раз ярмарку с выбором нового Главы… Это, знаете ли, не вариант, потому как это период нестабильности, во время которого даже родичи вполне могут по-тихому начать сводить разнообразные политические счёты. Да даже далеко за примером ходить не нужно… Вон что у нас на улице сейчас творится! В то время как князя московского нет всего-то три дня, а мы уже умудрились гражданскую войну друг другу объявить.

Так что… раз за меня уже всё в клане решили, то, вместо того чтобы бунтовать, следует попытаться хотя бы наладить нормальные отношения с возможной будущей супругой.

— Ну… это, в общем-то, логично, — чуть насупилась та самая «возможная будущая супруга», явно не очень довольная тем, что я не стал очаровывать её с помощью сказок, потому на мгновение ломая свою восторженно-расстроенную маску. — Если, конечно, этот якобы дядя не притащил с собою просто ряженых простецов для создания нужной картинки.

«Вот же актриса!» — мысленно поаплодировал я.

— Да нет, не якобы. Он именно твой дядя, что, собственно, Ольга Васильевна сама подтвердила. Его, как я понял, держали где-то взаперти, как важного горожанина с особо сильно протёкшей крышей, — слегка покачал я головой, глядя девушке прямо в глаза. — Собственно, он такое впечатление и производит. Не очень здорового на голову человека. Мало того что появился, устроив целый спектакль, да ещё и выряженный как напомаженный франт из европейского полиса, так ещё и сходу грохнул из анжинерно-волшебного пулевика генерала гвардии. В упор. Потом этот артефакт выбросил прямо в лицо главе какого-то клана и достал ещё один…

— Волшебный пистоль… — Катерина нахмурила бровки, о чём-то задумавшись. — Вещь, в общем-то, дорогая и редкая. Но в первую очередь из-за того, что действительно эффективна против чародеев разве что в ближнем бою. Но чем дальше летит пуля, тем она становится слабее. Да к тому же конструкция одноразовая. Насколько я знаю, её прямо с единственным зарядом и делают, а после этого разве что саму машинку можно в кого-то метнуть, зарядить её заново не получится.

— Ну, значит, мне не показалось, что уж больно он ловко и почти не глядя его метнул точно в цель, — хмыкнул я.

— А со вторым пистолем он что сделал? — с волнением спросила княжна, видимо, опасаясь того, что сумасшедший использовал его против её тёти.

— В меня пальнул, — лениво ответил я.

— В тебя? — как-то даже непритворно ахнула девушка.

— Ага. Ну, после того как мы с Демьяном на пару одного из гвардейцев прикончили, и я на купол потолка залез, а оттуда огненным шаром по главам вставших на сторону кня’жича малых кланов ещё одним своим Огненным шаром пальнул, — ответил я, делая максимально незаинтересованное лицо. — Они меня не видели, ну, или не обращали внимания, потому как в этот момент всей толпой пытались увести твоего дядю подальше от развернувшейся бойни. Вот там многих пожгло и раскидало. Тогда-то он и стрельнул…

— И ты? — тут же сделала заинтересованное личико девушка.

— Ну… я, признаюсь, не знал о падении эффективности выстрела с расстоянием. Я вообще об этом оружии только в тот момент узнал. А потому попытался для начала увернуться, покуда пуля летела через весь зал, — крякнул я, слегка смущённо почесав щёку. — Спрыгнул прямо на пол и, видя, что не помогло и сейчас будет всё плохо, ибо с генералом картинка у него очень эффектная получилась, выставил свои чары «Сферы». Которые и отбили заряд, а заодно накрыли ещё несколько ряженых гвардейцев, которые ко мне метнулись…

— Подожди! — Катерина вновь нахмурила бровки. — Почему ты всё время, говоря о чарах, добавляешь, что они «твои»?

«Есть попадание! — мысленно отметил я. — Заинтересовалась!»

— Ну… Тут такое дело. Что, наверное, проще будет показать, нежели рассказывать, — с серьёзным видом покивал я и поднялся с своего кресла, галантно протянув барышне руку. — Не изволишь ли прогуляться со мною по небоскрёбу?

— Куда? — слегка удивлённо спросила моя собеседница, но руку всё же приняла и тоже встала с кровати, естественно, с моей якобы помощью.

— На полигонный этаж, конечно, — пожал я плечами. — Мы же говорим об огненных чарах, да и крушить жилые помещения только ради демонстрации как-то не хочется.

На это девушка только молча кивнула, последовав за мною к выходу из отведенных для неё апартаментов. Собственно… была бы она простецом, подобная тема точно женщину не заинтересовала бы. Ну разве что немного, дабы позволить мужчине покрасоваться, если сам он ей небезразличен. Но! Катерина — потомственная чародейка, к тому же, насколько я слышал, больше печатница, чем эгоистка. А потому данная тема должна быть ей небезынтересна. Я же, в свою очередь, ставил перед собой задачу налаживания мостов… Так почему бы и не так привлечь к себе её внимание, не просто как к породистому оплодотворителю с немалой политической и военной силой под рукой.

Семьдесят восьмой этаж, на котором ранее у Шнуровски располагались редко используемые, но хорошо защищённые и оборудованные полигоны для испытаний опасных устройств, ныне нашими общими усилиями был превращен во внутренний тренировочный центр для использования чар. В общем-то, разнообразных площадок по небоскрёбу, на которых вполне можно было поспарринговаться и даже пострелять друг в друга огнём, уже сейчас имелось довольно большое количество… Но этот уровень производил на всех особое впечатление, в первую очередь своим необычным интерьером, высокотехнологичным оборудованием и системами измерения.

Не знаю даже, что именно здесь раньше исследовали и опробовали, да в этом, кажется, даже сам Зиновий был не уверен, но последние несколько лет он пустовал. Однако, так как это место считалось любимым детищем бывшего главы клана рыжих, полигоны не только содержались в полном порядке, но и постоянно дооборудовались, стоило только самим Шнуровски изобрести что-нибудь полезное или на внешнем рынке появиться какому-то особо хитрому и удачному оборудованию.

На входе в тренировочный центр за удобной стойкой сидели два человека. Рыжий и русый мужчины из нашего обновлённого клана от нечего делать азартно рубились друг с другом в какую-то карточную игру, ставкой в которой была россыпь копеечных монет. Не знаю уж, позволительно ли им было так проводить время на своём рабочем посту или нет… Но, когда двери привезшего нас с княжной лифта раскрылись, чародеи уж больно быстро попрятали все улики в один из внутренних ящиков стола, тут же нацепив на лица невинные маски.

— Глава, барышня, — поздоровался со нами рыжий новый Бажов-Шнуровски, вежливо склонив голову. — Что мы можем сделать для вас сегодня в тренировочном центре?

— Добрый вечер. Ну, или уже точнее ночь, — ответил я, неодобрительно покачав головой, что было сразу подмечено обоими… пусть сами думают, чем я, собственно, недоволен, то ли их отдыхом на посту, то ли тем, что они не узнали мою спутницу. — Позвольте вам представить княжну московскую Катерину.

— Моё глубочайшее почтение, княжна, — чуть ниже поклонился слегка сконфуженный рыжий, ведь прошлый князь не скупился на рекламе своей дочурки, чьё личико регулярно печаталось как в газетах, так и на многих праздничных открытках. — Не узнал. Каюсь…

— Ничего страшного, — слегка самодовольно ответила девушка, явно привыкшая к подобным реверансам.

— Нам нужен зал для испытания огненных чар, — вставил я, не позволяя сцене стать окончательно неловкой.

— Для вас или… — тут же перейдя на профессиональный тон, поинтересовался рыжий, взглядом указав на Катерину.

— Для меня.

— Значит, с повышенной защитой из-за вашей бета-стихии, — кивнул мужчина, после чего задал новый вопрос: — Вам какой стенд? С открытой стойкой или витриной?

Катерина, естественно, знала о том, что у меня не обычный бажовский огонь. Прекрасно помню, как эта девушка несколько раз посещала больничную палату, в которой я лежал после пошедшего в разнос выпускного экзамена в школе. Да и секрета из этого в тот момент, в общем-то, не делалось… Ведь что значила тогда для полиса моя бета-стихия? Просто появление ещё одного одарённого, пусть и сильного, пусть и с покровительницей в виде кня’жины, но, по сути, бесперспективного, ведь в его клане состоял только он сам.

— С кабиной, пожалуйста, — произнес я, после чего рыжий быстро взял трубку вмонтированного в стол телефона и, покрутив циферблат, вызвал нам сопровождающего специалиста, которой оказалась такая же рыжая, как и он, женщина лет двадцати пяти.

— Следуйте за мной, — с улыбкой попросила она нас, поздоровавшись и направившись прямиком к самостоятельно поднявшейся при её приближении довольно толстой бронированной двери.

Что такое чародейский небоскрёб? Ну, на самом деле это место, которое на некоторых этажах никогда не спит. Не бывало перерыва на ночь и здесь, на полигоне. Всё же если на открытой местности даже большое количество чародеев могло разбрестись в разные стороны и тренироваться, не мешая друг другу, то в Полисе, да ещё и внутри пусть огромного, но здания, далеко не являющегося монолитом Кремля, при большом количестве практикующихся места критически не хватало.

Так что почти все залы, или «стенды», как называли из рыжие, были заняты, да и в коридорах этажа находилось довольно много Бажовых, которые отдыхали в специально оборудованных местах, занимались какими-то своими важными делами или разговаривали друг с другом. Зачастую обсуждая что-то, стоя перед прозрачными бронированными витринами, за которыми другие люди раз за разом наносили удары чарами по выставленным мишеням.

Были здесь и мои ровесники, а также совсем ещё детишки. Такие обычно группами, часто в сопровождении взрослого, толпились перед ячейками, похожими на ярморочный тир. Вот только вместо маломощного пружинного метателя и пулек здесь использовались исключительно простенькие чары. Они работали в пределах школьной программы из трёх обязательных чар, которые ребятня с криком, порой неудачно, пыталась вызвать и поднимала при этом неслабый шум, когда у кого-то успешно получалось поразить цель.

Впрочем, с гордостью можно было сказать, что не абы кто заглянул на огонёк! Так что пусть наш стенд и был занят каким-то молодым клановым гвардейцем, но после небольшого разговора с нашей рыжей сопровождающей, увидев, кто, собственно, пожаловал, он легко уступил тренировочную площадку. Тем не менее я даже извинился за то, что вынужден отвлечь его от тренировок. На что он только махнул рукой, сказав, что сам уже хотел сделать перерыв, потому как обладает не таким уж большим резервом живицы в ядре и как раз занимается в первую очередь её наращиванием.

— Вот здесь ты можешь в безопасности постоять и посмотреть, — произнес я, оставляя Катерину перед широким защищённым стеклом, под которым на уровне пояса было размещено несколько наклонённых мониторов. — А я пойду внутрь. Как поговорить со мной, или что значат цифры, которые будут появляться на этих экранах, тебе расскажет… Эм…

— Валерия, — с неизменной улыбкой подсказала мне рыжая.

— Да! Валерия, — слегка неловко закончил я.

Надо сказать, что в основной своей массе за прошедшее довольно-таки небольшое время бывшие Шнуровски вполне лояльно влились в бажовский коллектив. В первую очередь из-за того, что в их жизни, в общем-то, ничего практически и не поменялось. А с другой стороны, с появлением огромного количества лояльных к этим научникам боевиков с зелёными глазами, отношение и к ним самим в полисе стало куда более уважительным.

Ведь до нашего захвата небоскрёба и присоединения к себе рыжего клана, кем они были? Изобретателями — да. Промышленниками — да. Чародеями — а вот таковыми их другие кланы практически не воспринимали. Шнуровски, по сути, являлись для всех этакими забавными вывертами нового времени, которые большинству были удобны, а потому их не трогали. Но ни о каком уважении можно было не говорить: кланы, даже малые, смотрели на рыжих свысока. Кудесничьи артели люто завидовали и считали удачливыми выскочками. А простецы в массе своей просто игнорировали, если, конечно, не были связаны с ними рабочими отношениями. Но и там ни о какой любви говорить не приходилось. Ибо пролетариат в мягких и покладистых Шнуровски видел разве что угнетателей и эксплуататоров. Да ещё и не из «своей» среды. То есть разбогатевших простецов, которым многое народом прощается, потому как они тоже неодарённые.

А тут… ситуация резко изменилась. И уже не посмотришь криво на рыжего чародея, потому как, если он обидится, в гости вполне может прийти злой зеленоглазый дядя и надавать по наглой морде.

И нет, ни о каком повальном единодушии в лояльности к «захватчикам» речи не шло. Были среди Шнуровски и обиженные, и непримиримые. И даже те, кто пытался поначалу устроить Бажовым какую-нибудь пакость. Но для того, чтобы устроить чародеям пакость… обычно нужно быть лучшим чародеем, чем они… а таковых у рыжих не наблюдалось.

Проблемы были в основном с кликой, ходившей раньше прямиком под отцом Зиновия и старейшинами. В самом же клане бывшего главу недолюбливали, ибо, как я понял, то был не очень приятный человек, который зачастую принимал решения, больно бьющие по самим Шнуровски и приводящие к тому, что самые важные их изобретения часто оказывались в руках конкурентов.

Впрочем, эта группа в данный момент счастливо гостила в нашем тюремном блоке и навредить никак не могла. Старейшины же, как и глава, давно уже кормили червей в Бездне и тоже никак не могли проявить себя, в то время как просто недовольные активно перевоспитывались и постоянно находились под скрытым наблюдением.

— Э-э-э… Меня слышно? — услышал я чуть искажённый защищённым динамиком голос Катерины, когда зашел в бокс полигона и заблокировал за собой дверь.

Чуть наклонившись к переговорному раструбу, девушка, одновременно поправляя свои красивые русые волосы, с любопытством посматривала на меня сквозь стекло.

— Да, я тебя прекрасно слышу, — улыбнувшись, ответил ей я, выходя почти на середину помещения. — Думаю, стоит начать без особых предисловий. Валерия, установите, пожалуйста, ростовую цель.

Вскоре с потолка, где у дальней от стекла стены открылся люк, выехал одиночный манипулятор, на крюке которого была закреплена грубая чушка, созданная из псевдодревесины стихии дерева. Настоящий древесный стихийник, как, например, сама Катерина, для подобного чародейскому клану был, в общем-то, без надобности. Просто кто-то из нас или бывших Шнуровски — и, скорее всего, не один — сумел освоить соответствующе преобразование. Хотя трансформация своей живицы в материальную стихию вроде металла и дерева была куда сложнее, нежели в элементальную или энергетическую. Особенно тяжело было с огнем и деревом. Но всё же в этом не было ничего невозможного.

Манипулятор убрался, ловко освободив свой крюк, а я, сложив ручную цепочку печатей, швырнул в деревянного болвана огненный шар. Для эффектности накачав в него значительно больше живицы, чем обычно, ведь в данном случае вопрос о скорости исполнения чар не стоял даже на поверхности.

Рванул зелёный взрыв, и на месте болвана из псевдодерева взъярилось облако изумрудного пламени. Когда же всё успокоилось, на полу валялись лишь жалкие огарки ростовой мишени. Я же, в свою очередь, чуть повернувшись, краем глаза наблюдал за вдруг ставшей очень серьёзной Катериной, которая, слегка кивая, внимательно слушала объяснения Рыжей о том, чем именно, судя по данным, снятым боксом, мой «Огненный шар» отличается от обычного. И иногда кидала на меня ну очень заинтересованные взгляды.

Сам же я суть их разговора примерно знал. В отличие от обычного огненного болида, даже созданного членом моего клана, в моём исполнении эти чары имели не слишком ярко выраженный бризантный эффект. То есть они взрывались наружу не так сильно. И вроде бы, если не разбираться, это не есть хорошо… вот только на самом деле всё немного не так!

Дело в том, что при попадании из-за насыщенной бета-стихии происходит эффект создания так называемого… бывшими Шнуровски называемого, горизонта поражения. Этакой сферы, внутри которой сам взрыв направлен внутрь, а вот все внешние продления детонации — всего лишь последствия образования «горизонта». А учитывая свойство бажовской живицы выжигать любую другую, то защититься от моего огненного шара при прямом попадании очень трудно даже для могущественных противников.

После этой демонстрации я попросил Валерию расставить мишени вокруг меня на манер «Окружения». Процесс этот занял какое-то время, ведь манипулятор с крюком был один и по проложенным на потолке рельсам ездил не очень быстро… Но, когда всё было сделано, я, немного красуясь, продемонстрировал свои единственные защитные чары. Которые, слегка помигав зелёным полукуполом, как обычно, рванули, окатив почти весь бокс дождём из изумрудных огненных брызг.

Болванчики из псевдодерева, попав под такой душ, прореагировали так, будто на них сильной кислотой плеснули. Понятно, что материал, из которого они состояли, имел вполне древесные свойства, но в дополнение к этому являлся, по сути, материализованной живицей, а потому реагировал на брызги ну очень бурно. Впрочем, учитывая то, что, в отличие от металлов, псевдодерево всегда одинаковой консистенции, кто бы его ни создавал, так что это была вполне наглядная демонстрация возможностей.

— Что это было⁈ — с неверием донёсся из динамиков голос Катерины. — Это точно не школьная «Сфера»!!

— Нет, это она самая… Просто в моём исполнении, — слегка смущённо возразил я. — Помнишь, когда мы с тобой в первый раз встретились… я случайно снёс твою ледяную башню.

— Да…

— Ну… Так вот, я её тогда защитной «Сферой» взорвал, — признался я. — Хотя хотел только выбить глыбу льда, которой Морозов заткнул вход. Дело в том, что у меня была аномалия ядра, и в тот момент, что бы я ни делал и какие бы чары ни творил, в результате происходил взрыв. Мне даже аспект взрыва приписывали, покуда Ольга Васильевна во всём не разобралась. Но, так как учиться всё равно приходилось, ментально у меня сохранилось именно такое вот использования данных чар. То есть на самом деле это вроде как действительно защитная сфера… Вот только её пополнение из резерва приводит к дестабилизации и уничтожению. С сопутствующими эффектами…

Я в подтверждение своих слов обвёл рукой дымящихся изъеденных болванчиков.

— А, скажи, — покачав в неверии головой, спросила девушка. — Мне говорили, что когда спасал меня из паромобиля, ты его салон какими-то особыми чарами вскрыл? Не навредив ни мне, ни похитителю.

— Ну да… На самом деле то было моё личное заклинание, — хмыкнул я. — Пытался придумать для себя средство для ближнего боя. Основываясь на эгоистических чарах одного из виденных мною однажды кланов. А получилось какое-то стороннее творчество…

— Ты сам делаешь чары? — Катерина аж широко распахнула глаза от удивления. — Но это же очень опасно…

— Вот после этого меня на этот счет просветили, — тяжело вздохнул я. — А до того момента я даже не думал, что всё так серьёзно.

— И всё же… — слегка неуверенно произнесла девушка, а потом попросила: — Покажешь?

— Если Валерия разрешит, — ответил я, переведя внимание на рыжую. — Данные вполне способны повредить полигон.

— На самом деле ничего страшного, — ответила, наклонившись к переговорному раструбу, сотрудница полигона. — Мы слышали о том инциденте, и, признаться, нам самим интересен результат. За бокс не волнуйтесь. Этот стенд как бы специально сделан для подобных испытаний.

— Ну ладно, — пожал я плечами и, соорудив цепочку ручных жестов, взмахнул рукой. — «Иллюзорный надрез»: Активация!

С кончиков пальцев сорвался серповидный поток живицы, который, в движении закольцевавшись, устремился прямо к стене по спиральной траектории, оставив на защищённой бронированной поверхности ровный, чуть наклонный разрез. Глубокий, насколько я мог видеть, но не пробивший защиту насквось. Впрочем, я и живицей эти чары особенно и не напитывал. Всё же одно дело девушку заинтересовать, а совсем другое — портить собственное имущество, да ещё и с непредсказуемыми последствиями. Ведь кто знает, что там располагается за стеной? Я не в курсе, не проверял.

— Вот как-то так, — кивнул я и демонстративно равнодушно добавил: — Я не особенно вкладывался сейчас в эти чары. Даже если всё в порядке, всё равно не хочу, чтобы мне потом старейшины выедали мозг за то, что я разрушил полигон.

— Нет… Это и так было… Впечатляюще, — раздался из динамика голос Катерины, которая явно просто хотела быть вежливой, но не была особо поражена.

— Да… — поддержала её рыжая, которая, казалось, была куда больше шокирована, нежели княжна. — Уверена, что Арсений Петрович, когда его позовут посмотреть на подобный подвиг, будет буквально требовать личной встречи.

— Подвиг? — удивленно посмотрела на соседку княжна.

— Конечно, подвиг! — восторженно ответила женщина, у которой сейчас буквально звёзды сияли в глазах. — Сплав, из которого сделаны бронепластины в этом боксе, уникален. Это разработка Арсения Петровича, сделанная на основе Чёрных Технологий, добытых в руинах древних цивилизаций. И до этого момента считалось, что сплав полностью инертен к любым проявлениям человеческой живицы и способен противостоять самым сильным чарам. И тут такое… чудо! Так что да! Это настоящий подвиг! Вы только подумайте, какие перспективы открывает сама концепция подобного лезвия-живицы, которое способно на такое, но при этом совершенно не поражает человеческую органику! Это… Это…

Рыжая ещё чего-то говорила, в то время как Катерина уже с откровенным интересом, даже не скрывая его, рассматривала меня сквозь стекло. Впрочем, я, дав ей немного полюбоваться, направился наконец к выходу, после чего подошел прямо к девушке.

— Вот… как-то так, — с улыбкой сказал я.

— Это было интересно, — вполне серьёзно кивнула Катерина и, видимо, хотела что-то спросить, но в последний момент передумала.

— Ты уже ужинала сегодня? — после нескольких десятков секунд неловкого молчания спросил я.

— Нет, — слегка улыбнувшись, ответила мне девушка. — Особого аппетита не было.

— А сейчас появился? — поинтересовался я.

— Ага, — кивнула она.

— Тогда не желаете ли ещё немного пройтись, прежде чем вернуться в свои комнаты? — предложил я. — У нас тут, оказывается, имеется одно очень интересное местечко…

— С удовольствием пройдусь, раз вы приглашаете! — так же витиевато ответила мне Княжна, как-то незаметно оккупировав мою левую руку.

Интересным местечком был внутринебоскрёбный ресторан, доставшийся нам прямиком от Шнуровски вместе с поварами и обслугой из «типа» их клановых простецов. Вообще, мест, где можно было поесть, не выходя на улицу, во всей башне насчитывалось немало, и в том числе оборудованных столовых и прочих кафейных и какавных, но вот это место выделялось особо.

Во-первых, кухня здесь не уступала лучшим заведением полиса, и, пожалуй, только Кремль мог дать прикурить местным мастерам. А во-вторых, делали это место элитарии Шнуровски для себя и остальной верхушки клана, а потому и обустроено здесь всё было по высшему классу. Впрочем, сейчас мы сделали этот домашний ресторанчик общедоступным, правда, исключительно по предварительной записи, а то здесь было бы не протолкнуться от голодающих чародеев.

Впрочем, и так и так я, как уже говорил, могу гордиться тем, что в нашем небоскрёбе для моей фигуры открыты любые двери! Ну, почти любые… Всё же в женских туалетах мне при отсутствии каких-либо проблем в здании делать нечего, в новый архив и ещё кое-какие хранилища меня просто не пустят, а под благовидным предлогом и вовсе развернут.

И тем не менее это было ещё одно место, которое в нашей башне работало практически круглые сутки. Понятное дело, что ночью, как сейчас, многие спали, однако приготовленной заранее еды было вполне достаточно для не таких уж и многочисленных в этот час посетителей. Да и сами «ночные» блюда, хоть и были необычайно вкусными и даже горячими, всё же отличались от изысканной московской кухни шеф-повара.

В общем, посидели мы там с княжной очень даже неплохо, уговорив заодно бутылочку красного вина и пообщались. Я немножко рассказал о своей жизни, больше про свои приключения в последнем классе школы и на первом курсе, нежели про мытарства на Дне. Катерина же, в свою очередь, вспоминала о детстве в Кремле, где, собственно, и училась во внутренней школе, и лишь немного, краем, коснулась прошлого года.

А он у неё выдался, оказывается, реально скучным. В первую очередь из-за того, что ей, по сути, навязали свиту из детей чинуш отца, многие из которых сами, будучи простецами, умудрились понарожать вполне себе одарённое потомство. И вот эта свита, словно Уроборос, окружала её везде, где бы она ни находилась, эффективно и нагло ограждая княжну от любых внешних контактов и навязывая ей своё общество.

Более того, оглядываясь на фигуру отца, самой девушке приходилось терпеть этих подхалимствующих типов и дур, отвязаться от которых было практически невозможно. А также терпеть тот факт, что они целенаправленно не только не учились сами, но и не давали ей получить чародейское образование. Однако и делать вид, что ей всё нравится и вообще именно так она себе и представляла свою студенческую жизнь, которая проходила не в кампусе, учебных аудиториях и на миссиях, а в местной развлекательной конгломерации, куда ей пришлось, по сути, переселиться, не желала.

Впрочем, происходящее было согласовано в первую очередь с самим князем, которого так же не очень-то устраивало то пристальное внимание, которым чиновники Кремля вдруг окружили его дочь. Но вот просто так взять и сделать что-либо против их политических игрищ этот достаточно могущественный чародей просто-напросто не мог. В первую очередь потому, что они напрямую не делали ничего такого, за чтобы можно было ухватиться. А во вторую — слишком уж важные для самого князя то были личности, а как итог, отец мог разве что выразить своё недовольство, на что всем по большому счёту было наплевать.

В конгломерации у Катерин были самые настоящие учебные апартаменты, куда приходили педагоги из академии… В то время как двойник под её личиной прожигала жизнь в развлекательных заведениях, где из ограничений на играющую княжну чародейку был наложен разве что запрет на совсем уж неподобающее поведение и интимные связи.

В общем… Хорошо мы с ней посидели, можно сказать, познакомились и даже вроде бы сошлись… потому как, стоило мне проводить Катерину в её комнату, атмосфера вдруг стала очень неловкой. И я и она, в общем-то, прекрасно понимали, чем, собственно, нам желательно сейчас заняться, вот только если у княжны вообще не было никакого практического опыта… то я слабо представлял, как в такой ситуации сделать первый шаг с такой девушкой, как она.

Всё же в моём прошлом опыте полностью отсутствовали женщины, с которыми требовалось самому проявить инициативу. Алёна и Лена, в общем-то, сами пробрались в мою постель. Простушка из посада, в котором мы останавливались по дороге в Тайный Посад, тоже мало отличалась: «Папенька велел, а потому я хоть и боюсь, но и постельку согрею и ножки раздвину. И всё сама!!!» С Хельгой же мы из цветочно-конфетного периода так и не вышли…

А тут… может, нужны были ещё какие-нибудь политесы? На колено встать, стишок рассказать… Всё-таки барышня из самого высшего общества полиса, и как там у них заведено, меня проинформировать как-то забыли!! Может, у неё там имеются какие-нибудь особые ожидания от своего витязя?

Так что, когда ситуация накалилась до такого состояния, что нужно было либо что-то делать с девушкой, либо разворачиваться и уходить, я плюнул на всё и, нежно обняв Катерину, просто поцеловал, получив вначале робкий, а затем всё более уверенный ответ.

Глава 4

Меня разбудил стук в дверь, но первое, что я увидел, — это светло-русую девушку, голова которой лежала на моей гуди. И только потом почувствовал приятное ощущение мягкости от её обнажённых объятий. В голове сразу всплыли воспоминания о том, что, собственно, мы вчера вытворяли… потому как если начиналось всё довольно скромно и даже неловко, то по ходу дела ночь очень быстро стала по-настоящему жаркой. Ну и я заодно вдруг осознал, что за прошедшее время реально изголодался по женскому телу, что, кажется, было даже чересчур для только что ставшей женщиной Катерины.

Настойчивый стук повторился, и я покосился на висевшие на стене резные часы. Кто бы не ломился с утра пораньше в апартаменты к княжне, она явно не собирался отступать. Мне даже стало интересно, кому могла понадобиться в такую рань теперь уже моя девушка.

Либо от звука, либо из-за моего движения Катя тоже проснулась, подняла голову, заспанно поморгав, потёрла кулачком глазки и, посмотрев на меня, вдруг заявила:

— Ну ты и зверь! — после чего мило надулась.

— И тебе доброго утра, — усмехнувшись, ответил я и чуть подтянул девушку к себе, отвечая на её невысказанное желание быть поцелованной.

— Кажется… — тяжело вздохнула Катерина, отваливаясь с меня на кровать и позволяя мне встать, потому как стук повторился. — Я совершенно не уверена, что смогу сегодня ходить…

Поднявшись, найдя и надев своё нижнее бельё, а также чисто на автомате, по вбитой мне нашими спецами привычке, подцепив обратным хватом первый попавшийся под руку нож, я прошёл во внешнюю комнату и направился к двери. Вот вроде бы, что мне может угрожать в своём же собственном небоскрёбе? Но на самом деле именно такая мысль, наверное, совсем не редко бывала последней в жизни у чересчур расслабившихся чародеев. Всё-таки не зря говорят, что здоровая паранойя не болезнь, а неприметный атрибут нашего образа жизни.

— Кто там? — просил я, не спеша открывать.

— Глава, это Алексей, вестовой из охранной группы с этажа Совета Старейшин, — вполне уверенно ответили мне, даже не удивившись, обнаружив кого-то в комнатах нашей высокой гостьи, кроме неё самой.

В общем-то, этого человека я знал, а потому, приоткрыв дверь, с интересом посмотрел на молодого мужчину в гвардейском мундире, особыми отличительными чертами которого можно было назвать совершенно не типичный для Бажовых нос, похожий на клюв хищной птицы, и фигурно выбритые усы с небольшой клиновидной бородкой.

— Старейшинам что-то потребовалось от меня? — поинтересовался я.

— Докладываю! Чрезвычайная ситуация, — отрапортовал боец, чуть вытянувшись по стойке смирно. — Только что было получено известие о том, что группа, возглавляемая Ольгой Ланской, не смогла успешно покинуть здание Совета Кланов. Техника, на которой они эвакуировались, была подбита, а сами они, вместе с подоспевшей на помощь нашей группой внешнего сопровождения важных персон, с ходу вступили в бой с превосходящими силами клана противника. С боями в течение ночи они были вытеснены на первый уровень полиса и зажаты в одном из зданий. Только сейчас у них получилось каким-то образом пробить подавляющее поле некоего артефакта противников, который эффективно глушит даже наши «колотушки».

— Что ещё известно? — тут же потребовал я, сбросив с себя всяческую сонливость. — Кто нападающие?

— Морозовы, — коротко ответил гвардейский вестовой. — Атака, скорее всего, была спланирована заранее. Уж больно скоординировано действовали как те, кто был на сорванном совете, так и группа поддержки. Кня’жина Ольга не ранена, по мнению наших специалистов, её хотят захватить живьём. Старейшины собрались на срочное совещание и просят вас с княжной к себе. А… Да, и вот. Это для княжны старейшина Астрид передала.

Поле чего мне была вручена небольшая запечатанная бутылочка с розовым эликсиром, в котором кружились золотистые искорки. Кивнув, я отпустил вестового и, закрыв дверь, быстрым шагом вернулся в спальню. Разговаривали мы тихо, не совсем шёпотом, но всё же кричать в жилой зоне о подобных ситуациях не стоит. Так что Катерина, кажется, ничего не слышала из этого разговора, или, точнее, не делала никаких попыток подслушать, направив побольше живицы в собственные уши.

— Катя, аллюр три креста! — с ходу выдал я нежащейся в постели девушке, тут же начав подбирать с пола и надевать свои вещи. — Морозовы ночью устроили засаду на кортеж Ольги Васильевны, на котором она эвакуировалась из зала совета. Нас вызывают на срочное совещание, так что одевайся.

— Что с тётей? — тут же приняла сидячее положение мгновенно пришедшая в себя княжна.

— Ольга Васильевна вроде как жива и здорова, — ответил я, натягивая рубашку. — Наши считают, что Морозовы при любом исходе совета планировали захватить её живьём. Сейчас она вместе с Ланскими и нашей группой скрытой охраны заблокирована в одном из зданий на Дне.

— Я, кстати, не шутила о том, что мне тяжело сегодня будет ходить, — нахмурилась девушка и поморщилась, выбираясь из-под одеяла.

— А, да… Лови! — вспомнил я и кинул ей бутылочку с эликсиром, которую до этого отставил в сторону. — Это тебе от старейшины Астрид. Честно говоря, не знаю, что это…

— Зато я знаю, — кивнула она, на мгновение всмотревшись в круговорот снадобья, которое ловко, даже не глядя поймала. После чего сорвала блокирующую бечёвку и, со щелчком раскупорив крышку, тут же залпом выпила. — Хм… она, оказывается, мятная! Так, я буду готова через пару секунд!

Собственно, из апартаментов мы вышли минуты через три, но, в то время как я был одет в свой же несвежий торжественный мундир, Катерина особо не заморачивалась. Трусики, топ и один из лёгких бажовских сарафанов, имевшихся в шкафу, а также босоножки на небольшом каблучке, и она вполне была готова рассекать по всему небоскрёбу. И вид имела, кстати, куда более презентабельный, нежели помятый после вчерашнего я.

Уже на бегу к лифту Катерина собрала волосы в хвост, который ту же стянула в слабый узел так, чтобы они ей не мешали, после чего заскочила за мною в кабинку, которую, судя по всему, уходя предусмотрительно вызвал вестовой. Закрыв за девушкой решётку шахты и складную дверцу кабины, я перевёл рычажок на пункт этажа совета, и лифт, тренькнув, поехал вверх.

Уже внутри памятного мне зала, в котором происходил мой бой насмерть со Шнуровски-старшим, нас дожидались как старейшины, так и несколько высокопоставленных гвардейцев бажовского клана. Которые в этот момент вместе внимательно рассматривали разложенную на столе карту. Судя по всему, именно того района Дна, в котором разворачивались основные события.

— Глава! — заметив меня, подали голос офицеры.

— Доброе утро, господа гвардейцы, старейшины, — поприветствовал я собравшихся, и Катерина так же поздоровалась. — Уже чего-нибудь надумали?

— Да, в общем-то, да, — кивнул мне Демьян, отчего-то потирая левую сторону груди. — Пойдут десять рук и ещё пять в резерве, потому как мы не знаем, какие силы подтянули за ночь Морозовы. Впрочем, на подходе информация прояснится, потому как в район уже выдвинулись передовые команды разведки, вооружённые огнестрельными штуцерами. Они в итоге займут господствующие высоты, обрадовав егерские точки, и будут работать на подавление противника.

— Штуцеры… Откуда они у нас? — поинтересовался я, потому как ранее вообще не видел огнестрельного оружия у бойцов.

— Контрабанда из Новгорода, — пожав плечами, ответила мне старейшина Хильда. — Как и изолированные от «Искры» боеприпасы. Оружие, конечно, не самое эффективное против чародеев, но это в дуэлях. В то время как в групповых боях даже тревожащий огонь очень эффективно отвлекает противника.

— Особенно в городских условиях, — согласно кивнул один из гвардейских офицеров и добавил: — К тому же в условиях боевых действий с эффективной дистанции далеко не всегда слышен звук выстрела, а потому есть шанс не только ранить, но и убить одарённого.

— К тому же по информации от нашего заблокированного отряда противники так же обладают штуцерами и активно их используют, — добавил другой офицер.

— Какие у нас потери на данный момент? — задал я свой следующий вопрос.

— У нас несколько раненых, — поморщившись, ответил Демьян. — А вот союзников сильно побили первым же ударом. У Ланских самые большие потери, чуть меньшие у Лесеных, оказавшихся просто не в том месте не в то время. Они не входят в нашу фракцию, но вступили в бой на стороне Ольги. Правда, скорее всего, вынужденно, потому как отпускать свидетелей Морозовы явно не собирались.

— Что-нибудь ещё известно? — спросила молчавшая всё это время Катерина.

— Только то, что противника возглавляет сам князь Морозов… — недовольно проворчала Астрид.

— Только не говорите мне… — аж отшатнулась княжна и судорожно схватилась за мою руку.

— Да, Антону придётся появиться на поле боя, — покачала головой Хильда. — Замшелым традициям противостояния князей. Да плюнуть на них и растереть! Мы не собираемся посылать туда просто так нашего главу. Но вот с политической точки зрения для всей фракции, стоящей за тобой и Ольгой, нам просто необходимо, чтобы он непременно появлялся вне стен небоскрёба и участвовал в сражениях. Это не только положительно скажется на нашем и его собственном имидже, но и внесёт весомый вклад от наших слов в тот момент, когда конфликт пойдёт на спад и стороны вновь сядут за стол переговоров.

— Я не очень понимаю, что вы хотите сказать… — поджав губы, произнесла княжна. — Вы собираетесь отправлять Антона только на специально выбранные, безопасные полевые операции?

— Это, конечно, вариант, — чуть пожамкав челюстью, признала Астрид. — Но нет. Мы просто подготовили для него двойника, который будет участвовать в боевых действиях в то время, как сам Антон будет находиться в безопасности!

— Нет, — без особых эмоций в голосе произнёс я.

— Что значит «нет», — удивлённо переспросила Хильда, вперившись в меня взглядом вместе с сестрой.

— Нет означает отрицание, — пояснил я. — А также моё вето как главы клана на составленный вами план. Который к тому же довольно-таки дырявый.

— И чем он тебя не устраивает? — фыркнув, вопросила Астрид, в то время как гвардейские офицеры, переглянувшись, с интересом посмотрели на меня. — Вполне хороший план…

— А что вы будете делать с вашим имиджем и репутацией, если ваш подменыш банально загнётся во время боя? — спросил я скучающим голосом. — Выставите нового и скажете, что в клане есть целая толпа парней-альбиносов моего возраста, которых никто никогда вместе не видел? Ну, допустим, все идиоты и вам поверили. Но что вы будете делать, если моя замена героически и прилюдно заработает приметный шрам на морде, лишится руки или ноги, потеряет глаз или вообще обгорит на полтела? Заставите меня по итогам всего этого бардака расшифровать себе морду и искалечите, дабы я походил на свой же «героический» образ? Нет уж. Спасибо, но нафиг такие планы!

— Глава прав, — подал голос один из гвардейцев, кажется, относящийся к чаровничьему блоку. — На поле боя никто не застрахован от получения увечий. И по ним же часто запоминаются сильные личности.

— Ну и ещё один такой вопрос, — продолжил я. — Ваш человечек может сражаться так же, как и я, имеет мой арсенал чар?

— Да какой у тебя там арсенал… — начала было Хильда, но Демьян её перебил.

— Вообще-то, довольно приметный. Так, например, его «Сфера» скорее атакующее заклинание, нежели защитное. На моих глазах она мощно взорвалась, окатив троих чародеев целой волной огненных брызг. После чего Антон просто закидал их своими ножами. И поверьте мне, видел это не только я, — посмеиваясь, рассказал им старик. — В общем, признайте, девочки, уел он вас по полной программе…

— Ты совершенно не помогаешь! — буркнула одна из сестёр Демьяну.

— А я и не обещал, — отмахнулся от неё он. — Я вот хочу узнать, что нам по поднятому вопросу скажет сам Антон.

— Я думаю, ты уже догадался? — усмехнулся я, покосившись на старика.

— Есть у меня подозрения… Ну так что?

— Да решение тут довольно простое, — усмехнулся я, — я просто буду сам участвовать в боевых операциях, начиная с текущей.

— Нет! — тут же выкликнула Катя, дёрнув меня за руку. — Нельзя, ты не можешь! Это очень опасно!

— Совсем заигрался… — разочарованно покачав головой, пробормотала Астрид.

— Молодой человек! Перестаньте… — начала было Хильда, но я не очень вежливо прервал ее:

— Стоп!! Все успокойтесь! При всём уважении, дорогие мои старейшины, Катерина, понятное дело, этого не знает, а вам я, видимо, должен напомнить, что именно я глава этого клана. Другими словами, военный вождь всех Бажовых. А вы мои помощники и управители по хозяйственной и экономической части. Но моё слово в обсуждаемой стезе всегда будет последним, если только я не получу аргументированного мнения компетентного человека. Точка!

— Ты считаешь нас некомпетентными? — чуть помолчав и прищурившись, переспросила меня Хильда.

— Я считаю вас относящимися ко мне в силу моего возраста и недостаточного образования словно к сахарному, — покачал я головой. — Но хочу напомнить, как я рос и выживал ещё несколько лет назад на Дне полиса, где опасностей ничуть не меньше, нежели в чародейском мире. Это раз. Два, будет то, что, сосредоточившись на подобном отношении к моей фигуре, вы, кажется, забываете о некоторых важных деталях. В частности, о том, что сейчас отношение ко мне в клане заимствованное и выданное в аванс. И если в этом конфликте начнут гибнуть их соклановцы, родные и близкие, в то время как их военный вождь будет сидеть безвылазно в небоскрёбе, то уважения ко мне точно не прибавится. А вот моральный дух будет неуклонно снижаться.

— Ты ещё не обучен… — попробовала подойти с этой стороны Астрид, но я был уже к этому готов.

— А я с таким бережным отношением к моей персоне и не научусь никогда, даже если буду пинать деревянных болванчиков в изолированной комнате днями напролёт. А так есть прекрасный повод научиться прямо на практике, — пожал я плечами, после чего повернулся к своей девушке. — И да, Катя. Как ты теперь понимаешь, я не только «могу», но и «обязан»! Другое дело, «хочу» ли я? Спасти Ольгу Васильевну — очень. Она успела заменить мне фигуру матери. Лезть в бой с чародеями — нет! Но «должен». Что совершенно не значит, что я попру вперёд в авангарде, игнорируя любую опасность.

— Военный вождь, да? — грустно улыбнулась мне княжна.

— Военный вождь, — кивнул я. — У нас в клане так…

— Должен сказать, что полностью согласен со словами главы, — подал голос один из гвардейцев. — Даже после этой его речи лично должен сказать, что моё отношение к нему улучшилось, хотя изначально я был меньше всего доволен его кандидатурой на роль главы клана. Проще выделить отдельную руку заточенных на защиту персоны, нежели бороться с последствиями падения морального духа во всём клане. Но вот вопрос руководства…

— Да ладно, — отмахнулся я, усмехнувшись. — Судя по оказанному приёму, мне вообще в Тайном Посаде особо никто не радовался. А так, кто командует операцией?

— Я должен был, — просто ответил молчавший до сих пор гвардейский офицер, которого, насколько я помнил, звали Михаил.

— Ну вот и продолжайте командовать, — усмехнулся я. — Даже если мне по статусу положено руководить, это не значит, что я в этом сведущ. Поэтому вот вам мой простой приказ, продолжайте делать свою работу и относитесь ко мне как с обычному рядовому чародею, который будет у вас учиться премудростям…

— Будет наделано, глава, — усмехнулся мужчина, шутливо отдав мне честь.

— Воображения есть? — подал голос Демьян, посмотрев на своих коллег старейшин, но те только покачали головой. — Значит, возражений нет. Так и поступим!

— Хорошо, встретимся в зале для брифингов основного третьего уровня через десять минут, — подытожил Михаил и быстрым шагом покинул помещение.

Мы тоже засобирались, но в самый последний момент, когда я с Катериной уже уходил, меня окликнул Демьян.

— Антон, можно тебя на пару слов? — попросил старик, явно показывая, что хочет поговорить наедине.

— Да, конечно, — кивнул я и последовал за ним в небольшую комнатку, притаившуюся в углу зала.

— Послушай, я, в общем-то, считаю, что ты всё правильно сказал и сделал, — начал старейшина. — Но ситуации на поле боя действительно бывают разные. А ты, пусть и сильный, но всё же недостаточно обучен…

— Демьян, — вздохнул я, — я от своего слова не отступлюсь…

— Да я и не прошу, — отмахнулся от. — Вот… держи.

— Что это? — спросил я, рассматривая небольшую плоскую коробочку, которую он мне дал, сделанную, судя по всему, из какой-то застывшей смолы или даже пластика, внутри которой через полупрозрачную массу угадывались очертания шприца.

— Это, Антон, ещё один небольшой секрет нашего клана, — вздохнув, ответил Демьян. — О котором сейчас знают немногие. Боевой стимулятор. Утерянная нынче формула, которая, по записям, пусть на короткий период, но даровала бойцам силу, способную соперничать с обладателем «Игниса». И не смотри, что он примерно моего возраста, на внутренней стороне коробочки вырезана глифика, которая подмораживает препарат, сохраняя в идеальном состоянии до тех пор, покуда упаковка не будет вскрыта. В общем… если почувствуешь, что всё, край… смело используй!

— Спасибо, Демьян, — произнёс я, прекрасно понимая, что вещь для старика ценная не столько в материальном плане, сколько как помять о том,  кто ему её отдал. — Я не подведу.

* * *

— Давай! — прозвучала тихая команда, и тут же раздался щелчок, гудение спущенной тетивы и долгий шорох разматываемой бухты троса.

— Есть зацеп, — так же почти беззвучно произнёс другой мужчина.

— Вперёд… — раздалась новая команда, за которой один за другим последовали мерно удаляющиеся шуршащие звуки.

По тросу я уже однажды спускался, когда на одну из миссий мы шли со Стены, так что ничего необычного или сложного для себя я в подобном способе перемещения не видел.  Просто дождался своей очереди, как и все, сняв с сапога один из свободных укреплённых ремней и дождавшись своей очереди, перекинув его через трос, просто съехал из технического люка платформы прямо на крышу одного из зданий.

Да, выходили из небоскрёба мы таким вот необычным способом. Через специальный люк, ведущий с одного из технических этажей здания прямо во внутренности инженерных коммуникаций межуровневой плиты. А уже из неё на некотором расстоянии от нашей башни — на крышу здания второго уровня.

Исключительно на тот случай, если за небоскрёбом ведётся наблюдение. Нет, в том, что оно было, никто не сомневался, вот только занимался ли этим наш враг, или то были люди просто нейтральных кланов, оставалось вопросом.

Дальше же был долгий забег по погружённым во тьму крышам бедных районов. Маневровый группы по три руки шли каждая немножко своим маршрутом за ведущей пятёркой, не особо разбегаясь, но и не кучкуясь. Одновременно с движением, по сути, прочёсывая довольно большую площадь на предмет потенциальных угроз.

Не стали мы пользоваться паровиками на самом деле сразу по нескольким причинам. Да, паровики комфортное и удобнее, но куда как опаснее в случае внезапного нападения. Тем более так зачастую быстрее и двигаться к цели можно фактически по прямой, перемещаясь с здания на здание, а не виляя по улицам, проложенным так, как бухому зодчему на момент постройки квартала было удобно.

Минут через пятнадцать такого вот интенсивного и почти беззвучного бега мы уже приближались к своей цели, когда вдруг активизировались колотушки. Сказать по правде, используемый кланом код был для меня пока что слишком сложен, чтобы дешифровать его на лету, но по тому как рванули, ускорившись, в стороны крайние руки, я сделал предположение, что ранее посланные разведчики выявили какие-то отряды Морозовых. Вполне возможно, засадные. И сейчас координируют выход наших диверсионно-ликвидаторских групп на занятые ими позиции.

Уничтожать их необходимо тихо, быстро и максимально скрытно, естественно, перед проходом основной группы. А это задача непростая, и девяносто процентов успеха ложится как раз на разведчика-корректировщика, который должен подобрать оптимальный путь подхода к засевшим чародеям.

То есть нет. Было бы у нас время, началась бы игра в незаметность и тихие подкладывания, однако это не про нынешнюю операцию. Сейчас важна скорость и молниеносный удар по основной группе морозовского клана. Задачи полностью разбить противника перед нами не стоит! Необходимо прорвать оцепление и обеспечить уход блокированных соклановцев и союзников. В случае же критической ситуации на меня и мою группу возлагается особая ответственность, эвакуировать только Ольгу Васильевну, в то время как все остальные будут прикрывать наш отход.

Вновь ожила колотушка, и ведущая пятёрка резко изменила маршрут, двинувшись в обход какого-то довольно невзрачного здания. И только когда, подбежав к краю крыши, бойцы вдруг начали исчезать в водоворотах телепортационных чар, я понял, что нас скорректировали на более удобную для нанесения внезапного удара позицию.

— Мы работаем с крыши, — тут же отреагировал на тук колотушки командир моей пятёрки, затормозив у парапета, на ходу складывая печати, и сразу же метнул вниз атакующие чары «Огненной совы».

Я тоже вышел на заданную позицию, уже приготовив свой огненный шар, но, лишь глянув вниз, понял, какой ужас там сейчас творится. Бой, мало того что происходил на огромных скоростях, был к тому же необычайно жестоким. Голубые и зелёные вспышки сверкали тут и там, от взаимных ударов разлетались явственно видимые волны, а на земле уже валялись в целом и не очень состоянии несколько людей в форме гвардейцев Морозовых. И, к сожалению, один наш, у которого просто не было головы.

Не став рефлексировать, я выбрал группку явно печатников и один за другим запустил в них Огненные шары. Ухнуло знатно, и двоих точно я положил, потому как живицу не жалел, а среди тех, кто успел уклониться, один дёрнулся и просто повалился, уткнувшись носом в асфальт. Я даже не сразу понял, что это именно та ситуация, о которой до этого нам говорил гвардейский офицер! Громкий взрыв замаскировал выстрел, и наш егерь сработал на отлично, просто пристрелив не попавшего под чары бойца.

В этот момент бить начали уже и по нашей группе. От края пришлось отойти, потому как на крышу обрушился целый поток ледяных сосулек, которые мгновенно разворотили и обморозили    бетон. А в бою с водниками, ориентированными на состояние льда, вообще чуть ли не первое правило: «Не стой там, где наморожено!»

— Сверху! — рявкнул кто-то из моей руки, и все, как и я в том числе, рванули в разные стороны на соседние крыши, лишь бы уйти из практически незаметной в тесноте разворачивающейся чёрной воронки, из которой в следующее мгновение на нашу позицию обрушился самый настоящий дождь из ледяных глыб размером с меня любимого.

Здание просто сложилось как карточный домик! Но мы, честно говоря, очень быстро потеряли интерес к этому жутковатому, но завораживающему зрелищу, ввязавшись в новые перестрелки и заливая огнём Морозовых, которые тоже начали подниматься на высоту. Я же ещё старался не думать о том, что этот дом был практически таким же, как и тот, в котором я жил с мамой и папой, расположенный в спальном районе, ничем не примечательный, но именно что жилой и уплотнённый.

Заметив, что один из моих боевых товарищей был слишком сильно прижат вражескими печатниками и просто не видел, что с дальней стороны крыши в небольшом вихре метели материализовалась фигура ещё одного Морозова, который уже складывал ручные печати, я затопил себя огненным водоворотом и переместился прямо этому хитрецу. Недолго думая, просто сбил правым предплечьем уже сияющие от накачанной живицы руки, сложенные в печать «Целеуказатель», в сторону и другой рукой со всей дури втолкнул ему прямо в грудь «Мисахику».

Повезло, мужик просто удивился моему появлению и так и умер, не спев среагировать. Потому как я точно знаю, что у печатников, почти у всех есть специальные домашние заготовки на такой вот случай, когда «Эгоист» вдруг оказывается рядом и начинает мешать колдовать. И чаще всего, правильно применённые, они становятся ну очень неприятным сюрпризом, никак не мешая чародею закончить его заклинание.

Впрочем, даже развороченная грудина не помешала мне метнуть нож практически в упор в горло упавшего противника. Это не кто-то на другом конце улицы, это неподтверждённый труп, так что контрольный никак лишним не будет. И только после этого я оказался на краю крыши и занялся обстрелом успевших сгруппироваться Морозовых.

А их уже поджимали, и на самом деле прошло всего ничего, а бой, можно сказать, уже закончился. В спину окончательно сфокусировавшимся на нас гвардейцам в голубовато-синих мундирах и просто рядовым чародеям клана ударили до сих пор никак не проявлявшие себя сидельцы. И тогда… Ну, собственно, Морозовы побежали.

И нет, я так понимаю, это была санкционированная команда, потому как всё произошло ну очень синхронно и отработано. С постановкой визуальных помех в виде снежных облаков и резкими разрывами дистанции… Отступление, конечно, не бегство, однако разница, по сути, заключалась в том, что не так много народу получили прощальный привет в спину, как то произошло бы при хаотичном и паническом варианте.

А так, грамотно сделать ноги умеет каждый обладающий нормальным интеллектом чародей. Постыдного в этом для нашей среды нет, особенно когда тщательно спланированная операция пошла вот так вот под откос. Всего десяток секунд, и оставшиеся Морозовы в буквальном смысле слова растворились в ночи, несмотря на свои довольно-таки яркие одежды. Только слышались ещё какое-то время одиночные штуцерные выстрелы наших егерей, но и они вскоре смолкли.

Другое дело, что я не очень понимаю, чего они здесь всю ночь корячились? Но, скорее всего, были какие-то проблемы с действиями уже самих осаждённых, которые сидели в точно таком же доме, как и тот, что сравняли с землёй вместе с жителями всего за какую-то минуту.

* * *

Так, в общем-то, и оказалось. По словам Ольги Васильевны, которая была и довольна, и одновременно зла меня видеть. Рада, потому что её действительно неслабо прижали, и то, что мы их спасли, было ну очень вовремя. Здание укрепили барьерными чарами пустоты случайные союзники Лесены, которые пусть и деревяшечники, но специализируются как клан именно на барьерах.

В общем, его, то есть барьер, практически уже сломали — и ещё немного, и был бы штурм, а тут пришли мы. Подвела Морозовых в первую очередь собственная уверенность в том, что пусть всё пошло наперекосяк, но никакого вмешательства извне не будет. Слишком верил глава их клана, который сумел-таки сбежать, в то, что артефакт, который приобрели специально для этого дела, способен подавить любое устройство связи. И был, в общем-то, прав, вот только не учёл того, что сидельцы смогут его обойти, опять же, благодаря чуть ли не безграничным свойствам пустотных барьеров.

Как я понял, эти штуки умеют чуть ли не всё. Разве что завтрак в постель не носят да кофий не готовят. Но это не точно! А кроме шуток, по словам Ольги Васильевны, «Пустота» вообще такая специфичная штуковина, которая одновременно может быть и всем, и ничем. Что заложишь как базис пустотных чар, то и будет, например, тот же самый барьер.

Так, например, будучи изолированными, они с главой Лесеных рассчитали, убив кучу времени, небольшой барьер, который… грубо говоря, считал, что пространство внутри него — это часть улицы за пределами работы глушилки. И это сработало. Главное, не задумываться над тем, как на самом деле всё это взаимодействует.

Впрочем, по словам Ольги Васильевны, вот сейчас же брать, да и бежать учиться пустотным чарам, потому как они такие универсальные, вообще не вариант. Если, конечно, до этого не грабануть архив какого-нибудь клана Пустотников. А эти чародеи настолько редкие, что некоторые даже не верят в их существование.

Так тот же фокус с барьером иного пространства провернуть удалось только потому, что Глава Лесеных действительно знал и хорошо разбирался в теории подобия и прочей умной ерундистике. Но без Ольги Васильевны он точно не смог бы вот так совершить необходимые сложнейшие расчёты, чтобы вывести последовательность из трёхсот сорока семи ручных печатей для создания барьерного купола метр на два.

Зла же на меня была Ольга Васильевна фактически за то же, за что и все остальные. За то, что полез спасать её, а не сидел в небоскрёбе. И вот на неё мои мотивирующие речи про военного вождя и моральный дух совершенно неожиданно не подействовали. Так что пришлось включить подростковый бунт и пообещать, что, есть она ещё раз попадёт в беду, я ещё раз её спасу. А если продолжит капать на мозги, спасу вообще в одиночку!

В общем, в итоге меня назвали шутом и просто отмахнулись.

Про меня и Катю я пока не стал её радовать. Не знаю я, что родственникам девушки в таких случаях говорят, а что могу представить, выглядит либо слишком слащаво, либо пошло. Так что сами разберутся, не маленькие девочки уже.

И да, ребята во время боя, оказывается, сумели захватить пленницу. Долго шутили на тему того, что традиционно подобный приз в первом же бою, да ещё и доставшийся, можно сказать, случайно, — хорошая примета для грядущего конфликта. Что же обо всём этом думает сама ледяная чародейка, узнать нам было не суждено. Нашла её Ольга Васильевна, когда проверяла с чаровниками раненых и убитых и собирала морозовский генетический материал, а потому погрузила её в искусственную кому, в которой она сейчас и болталась на плече одного из Бажовых.

Глава 5

Домой мы возвращались с победой, но, опять же, не через парадный вход. Всё-таки в эти дни в полисе складывалась очень нестабильная и опасная ситуация, при которой любой сосед мог сдуру воспринять перемещение даже не очень крупного войскового чародейского отряда по нейтральной территории как угрозу. Дело в том, что уже сейчас было понятно: развивающийся конфликт будет носить экстерриториальный характер. Что только усугубляло тот факт, что при любом исходе полис просто обязан продолжать жить.

Грубо говоря, во время многих ранее случавшихся в Москве внутриполисных разногласий обычно можно было чётко разграничить территории города, занимаемые различными фракциями. Приходило это в первую очередь по причине наличия явного лидерства определённого клана, чьи интересы, когда добровольно, а когда и вынужденно, разделяли соседи. А учитывая, что последний серьёзный конфликт происходил ещё до великой перестройки Москвы и появления небоскрёбов вместо крепостиц, общая планировка города, а следовательно, и клановых территорий, была всё же другой.

А так как изначально крупные кланы старались селиться в непосредственной близости от близких и по взглядам, и духу соседей, в то время как малые понимали своё место и принимали сторону сильнейшего, в полисе легко и быстро образовывались подконтрольные зоны. И пусть их границы становились ареной для ожесточённых сражений между чародеями, в центральных защищённых областях для простецов силами самих чародеев обычно была налажена более-менее нормальная гуманитарная ситуация.

Затем при Никодиме Пятом Беспалом началась перестройка Москвы на современный лад. И тогда, вследствие того, что из-за глобального строительства территории всех кланов оказались фактически временно упразднены, а сами высоченные башни строились по плану, а не просто повторяли хаотичное расположение бывших крепостиц, через обновлённый Совет была протолкнута так называемая «Территориальная реформа». Которая, чтобы никто не ушёл обиженным, проводилась в виде этакой лотереи.

Грубо говоря, хитрый Князь Московский этим шагом снёс единым махом веками выстраивавшуюся систему территориальных фракций, заложив основу современной политической системы. По сути, перемешав таким образом кланы с разными идеалами и взглядами, Никодим в значительной мере снизил риски разнообразных бунтов, ведь трудно решиться на подобный шаг, когда твои потенциальные союзники живут не под боком, а на другом конце полиса, в то время как соседи и так нехорошо на тебя посматривают. А также исключил появление в полисе ракообразных «Закрытых зон» и прочих территорий, на которых хозяева договаривались друг с другом о существовании там неких правил, отличающихся от общеполисных.

И это действительно сработало, обеспечив почти три века стабильности, хоть Москву иногда и потряхивало, а однажды кланы даже штурмовали Кремль, но вот крупных территориально-фракционных конфликтов с дроблением города на секторы более не происходило.

Другое дело, что сейчас в преддверии гражданской войны и полной парализации работы Кремлёвского Стола, по словам Ольги Васильевны, во весь рост вставала проблема возможного голода и эпидемий среди простецов, без которых полис просто не может уже нормально функционировать. Так что забота о простом народе вольно или невольно ляжет на плечи владеющих территорией кланов, а также, скорее всего, армии. Которая мало того, что обладает и ресурсами, и возможностями, так ещё и просто не сможет в данной ситуации занять ставшую уже привычной позицию полного нейтралитета.

В любом случае это всё были только нерадужные перспективы, в то время как мы, чтобы никого не провоцировать лишний раз, добирались до дома, вначале по Дну, где привычно всем на всех было наплевать. А затем через какое-то неприметное здание в технические инженерные ходы платформы второго уровня.

Как оказалось, в то время как я учился и хандрил, наши клановые умельцы навели и замаскировали множество подобных тайных ходов в платформах практически всех уровней, а также успешно освоили эти коммуникации. Которые, естественно, ещё потом и охранялись, в том числе и смертоносными ловушками, а не были просто очередной новой дверью на каком-то из этажей нашего небоскрёба. А уж насколько Бажовы даже в условиях дефицита ресурсов могут быть хитры и изобретательны в освоении разнообразных узких замкнутых тоннелей, я прекрасно помнил ещё на примере жившей сто тел назад одной маленькой ипокатастимы, пробравшейся в тайне от всех прямиком в московские катакомбы.

Но чему я действительно удивился, так это вместительному и бронированному шлюзу-предбаннику на входе в небоскрёб. Стены его были буквально забиты многочисленными чуть светящимися глифическими фигурами, которые вдобавок ко всему ещё и слегка мерцали, что выглядело очень опасно. Так что складывалась твёрдая уверенность, что, случись кому чужому попытаться пробраться сквозь это место без должного сопровождения, и с ним непременно произойдёт что-то очень и очень нехорошее.

Оценили конструкцию и Ланские, которые, в отличие от наших бойцов, чувствовали себя в этом шлюзе, когда закрылась входная дверь, ну очень неуверенно. Что же до того, зачем командующий группой вообще потащил с собой чужаков через это явно секретное место, то тут, как я понял, мотив был двойной: в первую очередь продемонстрировать определённую степень доверия к поддерживающей Ольгу Васильевну части их клана, а во вторую — показать безопасный и, главное, тайный ход в наш небоскрёб, которым можно будет воспользоваться в случае необходимости и невозможности действовать публично.

Внутри же оказалось, что этот проход находится на прямом контроле внутреннего охранного поста и тревожной казармы, в которой были расквартированы две дежурные мангруппы. Да и вообще, как мне позже объяснили, сделано здесь всё было по-хитрому и, благодаря подъёмнику, бойцы могли быстро попасть прямиком в холл второго уровня, располагавшийся выше.

Основная часть отряда была занята, выполняя резкие и чёткие приказы гвардейского офицера, ведь бой хоть и был для нас успешен, но без раненых не обошлось, а также имелось трое убитых, пленница, да и Лаские порядком поистрепались. И всех следовало любо поместить в госпиталь, либо разместить на отдых, а также накормить и сделать множество других важных дел, прежде чем отряд можно было бы отпустить.

Так вот, мы вместе с Ольгой Васильевной отправились непосредственно в зал Совета. Правда, перед этим командир и меня нагрузил, потребовав написать развёрнутый рапорт о нашем участии в боестолкновении. То ли для порядка и обучения, то ли в качестве дублирующей информации, потому как, покуда наша рука скакала по крышам, уклоняясь от разнообразных ледяных чар, мы разбежались довольно-таки далеко, так что лидер нашей руки вряд ли смог бы в точности описать все события.

Лифт поднял на нужный этаж, и, стоило только нам войти в помещение, где Ольга Васильевна явно собралась сказать что-то нелестное старейшинам по поводу моего участия в операции, как на неё буквально налетела Катерина, которая, похоже, провела всё это время с Астрид и Хильдой. Правда, пообнимавшись и даже немного пустив слезу, девушка быстро, к явному удивлению тёти, сменила свою вешалку, и в объятьях оказался уже я.

— А-а-а… — выдала Ольга Васильевна, глядя на нас. — Вы что уже…

— Ага… — просто ответила тут же покрасневшая княжна и уткнулась носом в моё плечо.

— Кхм-м… Ладно… — откашлялась в кулачок, женщина сурово посмотрела на улыбающихся стариков. — Уважаемые старейшины, не могли бы вы объяснить мне, почему студент второго курса академии участвовал в боевых действиях⁈

— Вообще-то, это было моё решение, — ответил ей я, не дав старикам вставить и слова.

— Твоё? — ещё больше насупилась Ольга Васильевна, буквально прожигая меня многообещающим взглядом.

— Да, но прежде, чем вы меня осудите и скажете, что я малолетний дурак с потребностью в адреналине, хотел бы уточнить, что у меня просто не было другого выхода… — ответил я и быстро выложил все свои доводы, которые приводил несколько часов назад в этом зале.

— Военный вождь… да? — задумчиво произнесла женщина, сложив руки под грудью и покачав головой, было видно, что первоначальный запал Ольги Васильевны потух. — Ну… хоть я частично и принимаю твои объяснения, мне всё равно не нравится то, что ты собираешься рисковать наравне со взрослыми чародеями… Хорошо, оставим пока этот вопрос. Итак, ты сошёлся с нашей Катенькой. Что ж, это я, конечно, одобряю, однако, как её тётя и твой внеклановый опекун, просто обязана устроить вам двоим в ближайшее время очень серьёзный разговор. Ну а сейчас… Сейчас я пойду к себе и буду есть, а потом спать! Как минимум до завтрашнего дня.

Да, у Ольги Васильевны в нашем небоскрёбе имелись собственные постоянные апартаменты. Небольшая похожая на Катину двухкомнатная квартирка на том же этаже, которую она всегда занимала во время своих визитов. Не то чтобы это было официально, потому как об этом просто никто не думал, но, учитывая довольно лояльное отношение нашего клана к кня’жине и наши тёплые отношения, все просто сочли, что это будет удобнее всего.

А вообще, Ольга Васильевна по достигнутым ранее договорённостям могла относительно свободно перемещаться по нашей высотке, за исключением областей с ограниченным допуском. Что, может быть, кому-то и не нравилось, но, с моей точки зрения, было вполне логично, я хотел отплатить ей таким образом за то время, когда в моём распоряжении был весь её личный дом в академии.

На этом, собственно, данная короткая встреча и закончилась. Мы с Катей отправились в моё «логово», а точнее, в палаты главы клана, куда девушка в связи с нашими изменившимися отношениями решила перхать… Что было, в общем-то, нетрудно, учитывая, что «своих» вещей у неё фактически не было.

С последним на самом деле нужно было что-то делать, ибо так жить нельзя, к тому же пройтись по магазинам и торговым галереям полиса в ближайшее время у неё явно не выйдет. Да и вообще, из безопасного небоскрёба её в ближайшее время вообще вряд ли кто выпустит, тем более что и не имелось у неё сейчас подобных желаний. А коль сам не мог решить подобный вопрос, я решил призвать специалистов, которые куда лучше меня знают о том, что, собственно, нужно девушке для комфортной жизни. И как это получить в нашем небоскрёбе.

Ну а пока дежурный оператор внутреннего телефона разыскивал Лену и Алёну по всему зданию с просьбой подняться ко мне, а Катерина с интересом осматривала апартаменты главы клана, доставшиеся мне от поверженного Шнуровски, я, взяв чистый лист бумаги, засел за написание рапорта. В конце концов, сам он себя не напишет, а разбираться с подобными документами нас в академии учили при первой же возможности. Покуда свежи воспоминания и не затёрлась в памяти полная картина боя.

* * *

— Серёж, надо проверить приёмные ворота на втором, со стороны Войковской. Там глифированные датчики какую-то ерунду показывают, — попросила своего напарника девушка с розовато-жёлтыми волосами, вновь вглядываясь в небольшой охранный артефакт, собиравший статистику со всего этого этажа башни.

Ну, как башни… В данном случае высотной мануфактуры, потому как их родная «башня» так и не была достроена и со временем преобразовалась в ничем не примечательное здание, занимавшее донный уровень и, пронзая вторую и третью платформу, выходившее только на средний.

Пусть клан Тетеревых, относящийся к стихийным «Земным», когда-то был достаточно крупным, чтобы претендовать на звание великого, и занимался активным строительством кланового гнезда, однако в самый неподходящий момент из-за внутренних противоречий он просто раскололся на две части. К счастью для всех, это произошло довольно мирно, и новообразованные Глухарёвы, забрав с собой всех недовольных, просто переехали в другой московский район.

Но даже несмотря на все эти неудачи, Тетеревы были довольно успешны и как чародеи, и как держатели своего семейного дела, связанного с металлопрокатом, штамповкой и производством строительной гарнитуры, а также разнообразной мелочёвкой вроде игл и напёрстков. В общем-то, несмотря на постоянный приток звонкой монеты в клановую казну, до какого-то момента общие объёмы производства малого цеха Тетеревых не поражали воображение. Однако с приходом нового времени и новых экономических моделей, они смогли взять у одного из новоявленных банков большой кредит и выкупить полноценную вертикальную мануфактуру.

Именно она, а не родовое гнездо, была, по сути, гордостью и отрадой всех чародеев Тетеревых. А учитывая, что ради безумной прибыли производства простецы, разве что за исключением мастеров, уже введённых в клан, работали здесь на износ и практически в рабских условиях… Было совершенно не удивительно то, что охраняли высотку силами почти всего боевого состава.

— Ладно, — безразлично пожал плечами парень, и чародеи, развернувшись, вышли из коридора на мостки, проложенные через штамповочный цех.

Снизу с гулом ухали пневматические молоты, с силой опускаясь на массивные наковальни, формуя, разрубая и разбрызгивая горячий металл. Суетились рабочие, бегая туда-сюда с тяжёлыми тележками, грубо орал на какого-то валяющегося на полу бедолагу прораб, периодически отхаживая подчинённого мыском сапога по почкам.

Мимо же мостков, по лифтовым конвейерам с лязгом и грохотом спускались всё новые и новые заготовки. А порой со звонким стрекотом перебираемых в шестерёнках цепей проезжал мобильный кран подъёмника, таща закреплённые на крюке только что отштампованные громоздкие детали, пока только смутно напоминавшие будущие обводы дорогих паромобилей.

Привычные к этому шуму охранники просто не обращали на него особого внимания, ни вопли, ни грохот, не мешали тренированному чародейскому уху опознавать и различать посторонние звуки, коих в цехе быть не должно. Так что парочка, по привычке вслушиваясь в окружающую какофонию, быстро перебежала на другую сторону зала и, спрыгнув с мостков прямиком к широким воротам, ловко проскользнула внутрь коридора, по полу которого были проложены рельсы.

Высотная мануфактура обычно не строилась такой крупной и массивной, как нормальный клановый небоскрёб. Чаще всего внутренне пространство каждого этажа формировалось вокруг центрального зала, окружённого серией смежных вспомогательных помещений, объединённых в этакий закольцованный вокруг цеха коридор. Его порой действительно отделяли перегородками, но из-за особенностей производства Тетеревы этого не сделали. Так что, пробегая рабочие зоны насквозь, чародеи могли видеть, как усердно трудятся мужчины, женщины и даже дети, пытаясь не только отработать дневную норму, но и перевыполнить её, заработав дополнительный продуктовый паёк.

Мужики в основном занимались тем, что требовало высокой физической силы и определённого умения: выравнивали и обрабатывали готовые формы, занимались общей сборкой габаритных детали и корпусов, которые позже попадут в руки мастера по залу, перетаскивали на складские лифты готовые экземпляры. Женщины и дети же занимались в основном сортировкой и упаковкой готовой продукции, особенно мелкой, вроде тех же иголок и мебельной фурнитуры, которую Тетеревы продавали даже в другие полисы.

Добежав до угла здания, туда, где в здании располагались лифты, чародеи притормозили. Парень быстро вскрыл шахту, и девушка тут же спрыгнула в неё. Хитрость была в том, что кабинка, пусть в этот момент и везла что-то или кого-то на верхние этажи, но сбоку в стеле имелся специальный жёлоб с закреплённым в нём металлическим шестом. А точнее, полированным тросом, натянутым здесь с самой крыши прямиком в подвал, куда можно было таким образом попасть чуть ли не с любого этажа.

Обхватив металл руками и ногами, парочка ловко соскользнула на два уровня вниз, поймав взглядом нужную отметку и притормозив, пропуская проехавшую мимо кабинку, розововолосые чародеи слаженно перемахнули прямо на стену. Там девушка тут же нащупала рукой и дёрнула нехитро спрятанный рычаг, отпирающий блокирующую шахту решётку. Поле чего они быстро выбежали из небольшой обитаемой секции прямиком на сырьевой склад, занимающий практически весь этаж.

Здесь в основном хранились разнообразные слитки металла, позже используемые на производстве. Руду добывали в Зелёной Зоне, после чего она очищалась и переплавлялась на предприятиях южной части полиса, а потом уже Тетеревы просто скупали на оптовых складах готовый продукт и завозили его через массивные двери сюда. Вот к этим-то дверям и подбежали охранники.

— Ерунда какая-то, — покачала головой девушка, рассматривая плотно закрытые и запертые створки, и даже потрогала их, а потом слова взглянула на артефакт. — Глифы говорят, что ворота открыты нараспашку и не закрывались уже полчаса… Ничего не понимаю.

— Свет. Может быть, стоит сразу позвать сюда Валерия Петровича, — предложил парень, не желавший особо вникать в проблемы, которые касались его в основном боком. — Всё же он систему ставил… может быть, напутал чего?

— Нет, Серёжа, — покачала головой девушка, не оборачиваясь и вновь щупая дверь. — Я просто чувствую, что здесь что-то нечисто, мы должны…

Договорить Светлана не успела. На отдалении что-то глухо щёлкнуло, а в следующее мгновение в её спину вонзился крупный металлический штырь, толкнув её прямо на ворота и с металлическим лязгом пришпилив тело к створке. Парень дёрнулся от неожиданности, всего какое-то мгновение тупо смотрел на свою мгновенно убитую напарницу, и это стало дня него фатальной ошибкой.

Из-за ближайшего стеллажа с медными чушками плавно выскользнула тень и, оказавшись за спиной чародея, ловко накинула ему на шею тонкую блеснувшую в тусклом свете складского помещения струну. Рывок — и гаррота затянулась, глубоко впившись в кожу, а небольшое похожее на ролик утолщение, лёгшее прямо под кадык, вдавилось в укреплённое живицей тело чародея.

Мгновение борьбы, и вот тень ударом стопы под колени заставила сопротивляющегося и быстро синеющего Сергея упасть на колени, а затем и сама упёрлась ногой ему в спину, изо всех сил затягивая удавку. К сожалению для умирающего Тетерева, нападение действительно застало его врасплох, да к тому же так неудачно на выдохе, что смертельно опасный чародей, за долю секунды лишившийся доступа к кислороду, почти сразу же оказался в положении обыкновенного, пусть и очень сильного простеца, попавшегося в лапы напавшего сзади убийцы. Особых заготовок для таких случаев у него просто не было, а чары, которые могли бы помочь, вымело из быстро темнеющего сознания.

Парень пару раз дёрнулся и наконец обмяк. Однако тень не отпустила его, продолжая затягивать струну, чтобы где-то через минуту, резко отпустив одну из ручек удавки, выхватить откуда-то из-за пояса обычное сапожное шило и с размаху всадить его прямо в висок своей жертве.

— Одарённые, вы, конечно, одарённые, но всё же люди, — тихо хмыкнул убийца, аккуратно опуская свою жертву на пол, даже не потрудившись вытащить шило, отчего грушевидная деревянная рукоять так и торчала из виска.

— Хана пружиннику, — прокомментировал, подходя к нему со спины, другой мужчина в грязной и рваной одежде рабочего мануфактуры, закинув на плечо кусок чего-то, выглядевшего как водопроводная труба. — Спусковой рычаг от выстрела к Уроборосу сорвало.

— Ну а что ты хочешь, — фыркнул убийца, который и сам выглядел как работник предприятия Тетеревых. — Он и собирался специально из, можно сказать, мусора для одного мощного выстрела. Главное, чтобы попал…

Мужчина, быстро и явно привычно сматывая гарроту, кивнул на пришпиленный к стене труп чародейки.

— А то я не знаю, — отмахнулся второй, со знанием дела обшаривая карманы удушенного и заколотого Сергея, и наконец извлёк из одного связку ключей, в то время как его напарник, подойдя к телу девушки, поднял выпавший из её рук отслеживающий артефакт. — Ну что? Понеслась?

— Давай, — кивнул первый, с силой сорвав труп со штыря, за шиворот куртки оттащил его в сторону, после чего повторил действие со своей жертвой, в то время как его приятель, повозившись с висевшей на стене коробкой, рванул за какой-то рычаг, и двери начали открываться.

Ворота ещё не остановились, а внутрь уже ворвался довольно крупный грузовой паровик, резко затормозив сразу в помещении, после за ним начали вбегать многочисленные люди в тёмно-серой форме и касках со стальными решётчатыми забралами. Каждый из них сжимал в руках многозарядные арбалеты производства одной из известных московских мануфактур, а на жёлтых шевронах, подшитых к плечу, у них красовался красный кот, надетый на шомпол.

Двое из них тут же подскочили к паровику и раскрыли задние двери кузова, из которых, довольно тяжело ступая, тут же потянулись бойцы в пехотных экзоскелетах новгородского образца с тяжёлым вооружением на ручных манипуляторах. Гулко спрыгивая на пол склада, они тут же следовали за всё вливающимися в здание бойцами, в то время как последним из грузовика выбрался пожилого, но щеголеватого вида седой мужчина, одетый в ту же форму, что и остальные, но без шлема.

Он осмотрелся, подкрутил роскошный белый ус и неторопливо направился к замершей сбоку от ворот парочке.

— Молодцы, ребята, хорошо сработали, — покивал он, мельком поглядев на лежавшие неподалёку трупы чародеев. — Клиент и ассоциация вами довольны. Можете рассчитывать на премию.

— Да ладно тебе, Семёныч. Информация от языка полностью подтвердилась, а в остальном, — немного смущённо ответил тот, который ловко орудовал гарротой. — Как будто в первый раз чародеев тихо ликвидировать… Это же не в лоб с ними. Ты лучше скажи, нас действительно не прижмут в итоге за всё это?

— Зато теперь с тяжами можно и в лоб, — усмехнулся седой, а затем посерьёзнел. — При ожидаемых семидесятипятипроцентных потерях на этой операции клиент нам платит очень хорошо. И за риски, и за потери, и за срочность. Касательно же того, что потом прижмут… Сейчас в полисе разворачивается такое, парни, что на нас вряд ли обратят внимание.

— Но всё же семидесятипятипроцентные… — осмотревшись по сторонам и убедившись, что никто не слышит, покачал готовой тот, кто стрелял в чародейку из мощного самодельного пружинника. — Семёныч… стоит ли оно того?

— Стоит, — кивнул их собеседник. — Здесь в основном добровольцы из основного состава вроде вас, кого мы сохраним любой ценой, и прибившееся к нам в последнее время мясо со стороны… под стимуляторами. Клиент, которому ну просто срочно приспичило спалить эту мануфактуру, не только оплатил аванс, но и внёс оговорённую сумму на алхимический «Подавитель двух С»…

— Оп-па… — покачал головой в неверии один из мужчин. — Это же та дрянь, которая не только страх отбивает, но от которой бегаешь как заведённый при любом ранении, покуда не помрёшь?

— Да… Рискуем мы только мясом, которое сейчас качественно накачано этим дерьмом, — усмехнулся усач. — Всё продумано, и эти люди уже списаны… Хотя сами ещё не догадываются об этом. Да и в конце-то концов, мы наёмники, а потому трупом больше, трупом меньше… покуда это не трогает костяк ассоциации, стоит ли беспокоиться о храбрых⁈

— О трупах, — хмыкнув, поправил седого любитель гарроты.

— Неважно… — отмахнулся тот. — Так, слушай приказ, переодевайтесь, блокируем эту дверь и присоединяемся к основной группе внешнего заграждения Павла. Кончаем всех, кто будет пытаться вырваться с мануфактуры, а затем готовьтесь к эвакуации. После зачистки здание обработаем и будем уходить. Меньше сорока чародеев состава из не особо крутого клана… не такая уж проблема для наших сил, чтобы серьёзно их обсуждать.

— Будет сделано! — хором ответили оба мужчины в костюмах рабочих мануфактуры, подтянувшись.

Они оба были чуть ли не из первого состава ассоциации «Кошкодёры» и прекрасно понимали, что все люди, находящиеся сейчас в этом здании, уже, по сути, обречены. Воевать с чародеями можно, хоть и сложно. Причём самая эффективная тактика — просто завалить трупами значительно превосходящие силы противника. А что может быть лучше, чем ситуация, когда эти потенциальные трупы ещё и не чувствуют страха и боли, а потому, даже крайне искалеченными, будут продолжать пытаться добраться до врага.

Причём, если для победы руководству не жалко потерять аж целых шесть контрабандных экзоскелетов армейского образца, значит, на кону сейчас такие ставки, при которых жизни людей просто не имеют никакого значения. Хочет клиент, чтобы вся высотка сгорела дотла, вместе с охраной и работниками, заплатил за это — значит, так и произойдёт! А «Кошкодёры» в этом удостоверятся.

* * *

— Что это там горит? — поинтересовалась женщина в возрасте, с серебряными волосами, подойдя к своему мужу, высокому золотоволосому крепышу в боевой форме клановой гвардии, хмуро уставившемуся в окно.

— Мануфактура Тетеревых, если не ошибаюсь, — ответил мужчина, продолжая неподвижно стоять, сложив руки за спиной. — Даже не хочу гадать о том, кто решил свести с этими гордецами счёты.

— Да, вопрос на миллион, — ответила ему супруга, подойдя со спины, и обняла его, положив голову на плечо. — Ну что? Ты готов?

— Как никогда, — фыркнул он и зло улыбнулся, — сказать по правде, я с самого детства мечтал о сегодняшнем дне! Буквально горю от нетерпения!

— Ну… тогда удачи желать не буду, чтобы не сглазить, — прошептала ему на ухо женщина, и он, обернувшись всем телом, крепко обнял её и поцеловал в губы.

— И не надо, — произнёс он, оторвавшись. — Просто дождись моего возвращения и верь в своего мужа.

— Я так и сделаю… — прошептала она.

Через два часа боевые отряды гвардии малого клана Смирновых тайно покинули своё родовое гнездо, расположенное на четвёртом уровне Басманного района полиса и Дном выдвинулись на северо-запад, в сторону Мещанского района. Именно там, перед тем как вернуться на высшие ярусы, они соединились с союзными силами Звягинцевых и Лисицыных.

Получившееся маленькое чародейское воинство, может, и было меньше боевого состава любого из крупных московских кланов, но оказалось более чем достаточным для задуманного. А учитывая прекрасную выучку и личную силу бойцов, никто из них даже не сомневался в успехе задуманного.

Стоило на неспокойный сегодня полис опуститься сумеркам, а последним лучам света окрасить алым верхушки небоскрёбов, как на Каланчеевскую улицу четвёртого уровня вывернул из проулка небольшой грузовой вездеезд, проехал немного и остановился, даже не подумав свернуть к обочине. На его крышу выбрались двое и какое-то время просто стояли, внимательно рассматривая высившееся не так уж далеко пятиэтажное здание.

Занимало оно довольно большую территорию, охватывая большой для почти центра Москвы внутренний двор, и выглядело бы обыкновенно, если бы не полностью лишённые окон стены нижних четырёх этажей, что как бы навевало мысль о этакой выстроенной кем-то в городе крепостице. Располагайся оно на другом уровне, его, наверное, можно было бы принять за какую-нибудь чародейскую гильдию или ассоциацию наёмников, обычно размещавшиеся в похожих строениях. Вот только довольно большой барельеф с тамгой в виде стилизованной огненной спиральки на стене над перекрытой въездной аркой сразу же говорил всем разбирающимся о том, что перед ними не что иное, как родовое гнездо клана Ефимовых.

— Как думаешь, — просил один человек с золотистыми волосами у другого, — нас уже срисовали?

— Не удивлюсь, — ответил его собеседник, продолжая рассматривать резиденцию малого клана. — Мы торчим же здесь как три тополя на пустыре! Просто красноволосые ещё не понимают, что мы тут делаем. Но если нет… нам же легче.

— Хорошо… Давай начинать, — кивнул ему первый и вновь полез внутрь вездеезда, в то время как его напарник, достав из кармана зажигалку, ленивой походкой направился в сторону дымовых труб машины.

Там из верхней палубы малого вездеезда торчала странная конструкция, очень напоминающая самый обычный водопроводный кран, непонятно зачем введенный прямо в крышу машины. Повернувшись и ещё раз прикинув на глазок расстояние до здания Ефимовых, мужчина несколько раз покрутил вентиль, но вода, естественно, не полилась. Вместо этого из носика чуть высунулся кусочек огнепроводного шнура, который человек и поджог, просто создав на кончике пальца голубой огонёк пламени.

В то же время вездеезд тихо тронулся вперёд, постепенно всё набирая скорость. Из люка высунулась голова с золотой шевелюрой, а затем и сам её обладатель, который рывком выбросил себя прямо на палубу, чтобы в следующий момент оба мужчины, казалось, просто исчезли, уйдя с крыши в резком порыве скорости.

Машина тем временем уже вовсю неслась на таран крепких ворот здания родового гнезда Ефимовых. Там явно заметили это и засуетились. В окнах пятого этажа замелькали люди к огненно-красными волосами, кто-то выпрыгнул прямиком на крышу и даже попытался применить какие-то чары, но вездеезд уже было не остановить.

С жутким грохотом он, слегка отклонившись от своей цели, влетел носовым утюгом прямиком в один из укреплявших входную арку пилонов, натужно заскрипел и наконец с каким-то механическим рыком перевернулся, чиркнув по металлу створок и осыпав всё вокруг снопом искр. Красноволосым в тот момент, наверное, показалось, что всё закончилось… Чтобы ещё через мгновение на весь район прогремел просто жуткий по своей силе взрыв, не только выбивший с силой ворота во внутренний двор сквозь арку тоннеля и разбивший все стёкла в ближайших домах, но и разворотивший всю эту часть здания, при том что внутренние стены чародейского дома были надёжно укреплены глификой.

Высоко взлетевшие осколки стекла, дерева, бетона и металла смертоносным дождём пролились на всю Каланчеевскую, а под ними к повреждённой клановой резиденции уже неслись, подбадривая себя и товарищей боевыми криками, гвардейцы трёх кланов. Они выскакивали из световых окон уровня, выбегали из ближайших проулков и спрыгивали с крыш соседних домов, и пусть основной удар был явно сосредоточен на чадящем чёрным дымом проломе, уже через минуту жестокие бои завязались по всему периметру крыши резиденции, а также во внутреннем дворе.

Первый удар нападающих был страшен, но защитники, каким-то чудом успев оправиться от шока, выдержали его. Атакующие чары бушевали повсюду, вырывая куски из крыш и обрушивая стены, взрывая, сминая, рассекая и разрывая, а порой и буквально стирая людей по обе стороны. Почти мгновенно запылала техника, стоявшая во внутреннем дворе, и в самом здании начались многочисленные пожары. В воздухе в этот момент, казалось, медленно кружилась постоянно сгущаясь тяжёлая смесь из бетонного крошева, сажи и брызг крови.

Как бы храбро ни сражались аловолосые, силы защитников были слишком малы по сравнению с собранным тремя кланами войском. Всего каких-то пятнадцать минут потребовалась нападавшим, чтобы в основном подавить сопротивление, разбить его и локализовать. А потом началась резня.

Красноволосых безжалостно убивали, впрочем, правильнее сказать, добивали, потому как сражались Ефимовы отчаянно, до последнего человека. Даже женщин, которые были обещаны клану Лисицыных в качестве трофеев для укрепления их огненной стихии повязать смогли только троих, в то время как остальные были либо сильно изуродованы в бою, и их проще оказалось убить, нежели выходить, либо в безвыходной ситуации кончали жизнь самоубийством.

Впрочем, сейчас мало лидера огненного клана носителей голубого огня. В сражении со стороны Ефимовых участвовали только взрослые и полноценные чародеи, а также слабосилки из мужчин. А это значило, что клановые дети, подростки и не обученные бою женщины, скорее всего, прятались в убежище и могли подождать. Так что он победно и устало улыбался вместе со своими союзниками, стоя над бездыханным телом главы бывшего клана Ефимовых, которого они втроём еле-еле смогли победить.

Полуразрушенный горящий особняк почти уничтоженного клана уже огласили радостные крики победителей! Ведь для кого-то, таких, как члены клана Смирновых, это была долгожданная победа над древними кровниками, Лисицыным и Звягинцевым же были обещаны богатые трофеи, но объединяло их и общее сознание того, что своими усилиями они первыми в полисе нанесли общему врагу сокрушительное поражение, а значит, непременно будут отмечены и обласканы новым московским князем Дмитрием, когда он окончательно займёт положенный ему трон.

В тёмное же небо над погружающейся в хаос ночной Москвой, закрывая звёзды, поднимались тяжёлые, жирные чёрные облака, подсвеченные с земли алыми всполохами прожаришь. И складывалось впечатление, что сам город провожал в последний пусть в Ирий только что безжалостно уничтоженный клан своих красноволосых детей.

Глава 6

Держа на руках годовалого ребёнка, Нина мчалась по длинному узкому техническому коридору второй платформы. Даже она уже практически перестала ориентироваться в этих тоннелях и потеряла общее направление движения. Что уж говорить о клановых детях, слабосилках и простецах, чья единственная сейчас задача состояла в том, чтобы не потеряться в ходах и лазах. И главное, не отстать, потому как ждать и искать кого бы то ни было остатки погибающего в эти минуты клана просто не могли себе позволить.

Вели их группу две сестры, приходившиеся девушке троюродными. Они только в прошлом году закончили обучение в Тимирязевке, и, когда примерно за сорок минут до нападения пришла срочная информация о готовящейся атаке, им буквально в приказном порядке была поручена задача немедленно возглавить эвакуацию всех не имевших боевого опыта. Хотя эти двое как никогда рвались в бой, желая либо победить, либо принять смерть вместе с остальными Ефимовыми.

Победить… Это было красивое слово, но даже Нина понимала, что в данной ситуации то была, к сожалению, несбыточная мечта. Их заведомо обложили со всех сторон, и первая же проверка показала, что даже тайные ходы внутри платформы были перекрыты. Противники даже не удосужились их вычислять, просто спустили в тоннели в качестве заслона свои резервы. И расположили их в некотором отдалении на стандартных инженерных развязках путей, где из-за самой конструкции межуровневого перекрытия у беглецов просто не было бы возможности проскользнуть мимо незамеченными. Да и попытка связаться с дозорами и секретами, которая ничего не дала, руки просто не отвечали, как бы намекала, что клановое здание полностью изолированно и даже связаться с союзниками теперь уже не получится, тем более что телефонный узел уже несколько часов не отвечал.

Впрочем, клан Ефимовых просто не достоин был бы звания чародейского, если бы за почти двести лет не сумел обустроить в своём родном доме что-то такое, о чём никто бы не знал. Так что остался один путь… Но, к сожалению, он просто не предполагал возможности массовой эвакуации, ведь в него, и то боком, едва-едва мог протиснуться один человек.

Это был своеобразный лаз, проделанный ещё прадедом девушки прямо в толще ребра жёсткости платформы. Каждый метр в этом длинном, почти с четверть километра, прямом, как стрела, лазе был тщательно укреплён под завязку напитанной живицей глификой. Оттого сама эта внутренняя стена платформы была как бы не крепче, чем её необработанные копии. Но всё равно, узнай кто-либо о подобном самоуправстве, и на Ефимовых ополчился бы весь район. А как бы и не весь город. Ведь при повреждении этой конструкции, расположенной по прямой между опорными клановыми небоскрёбами Саливановых и Богатырёвых, весь этот сегмент платформы рисковал просто обвалиться, не выдержав веса стоявших на нем зданий.

Именно по этой причине, понимая, что всех теперь уже не спасти, отец Нины и принял решение остаться всем боевым составом оборонять родовое гнездо, выиграв таким образом время и позволив уйти всем, кто не является полноценным чародеем. Впрочем, многие из тех взрослых, кто мог уйти и спасти свою жизнь, всё же пожелали остаться и сражаться, пусть даже просто для того, чтобы принять своим телом смертельные чары, выиграв беглецам ещё одну-две лишние секунды.

Лаз, сделанный для использования одним, максимум двумя людьми, и то в самых крайних случаях, превратился, наверное, в самое страшное и худшее воспоминание в жизни молодой девушки. Там было страшно, абсолютно темно и невыносимо душно. А когда цепочка из порядка двухсот человек оказалась внутри и со стороны Ефимовых закрыли потайную дверь, а двигаться нужно было быстро… Выбравшись из этой жуткой щели, Нина, буквально тащившая всё это время за собой потерявшего сознание мальчишку лет десяти, даже не поверила, что всё ещё жива.

После же быстрого пересчёта и пары сдержанных окриков, брошенных в глубь пугающей уже всех своей темнотой щели, так и не получив ровным счётом никакого ответа… группа с тяжёлым сердцем была вынуждена прикрыть маскировочную панель и отправиться дальше. Оставив не менее шести десятков родичей, которые по какой-то причине не смогли пройти следом за основной массой и даже ответить на гулкое эхо призывов, навеки покоиться в этой мрачной усыпальнице.

И именно в этот момент платформу сильно тряхнуло. Так, словно её пнул самый настоящий Титан. Тогда и без слов всем стало понятно: вот оно, началось! Нина же только в этот момент осознала, что никогда больше не увидит ни своего отца, ни свою мать, ни других оставшихся позади родственников.

А дальше они уже бежали, не скрываясь. Единственным спасением сейчас было оказаться поближе к тем, кто точно может помочь, а это в данный момент либо Громовы, либо Бажовы. Однако путь к ветро-электрическому клану был фактически перекрыт, ведь их территория находилась поблизости от тех, кто, скорее всего, стал сегодня врагами клана Ефимовых. Впрочем, и дорога к зеленоглазым была нелегка, и в первую очередь, потому что лаз вёл на северо-запад, к владениям Богатырёвых, в то время как Бажовы теперь жили в бывшей башне Шнуровски, что располагалась южнее.

И всё же никто не сдавался. Сёстры уверенно вели их по межуровневым инженерным тоннелям, вскрывая старые лазы и не тратя времени на восстановление маскировки. По соединяющим платформам здания, пугая их жильцов, они спускались, поднимались и вновь ныряли в тёмные, едва освещённые случайными мигающими светляками ходы с трубами, тянущимися вдоль стен.

В какой-то момент Нине даже подумалось, что вся Москва на самом деле похожа на этакий круг сыра, в котором дырок, по которым можно перебраться от одного края до другого, больше, нежели самой мякоти. Мысль эта была глупая и в данный момент более чем неуместная, но из-за случившегося и после душного лаза, девушка была уже слегка не в себе, а потому в голову лезла всяческая ерунда.

Тем более что их отряд всё продолжал и продолжал уменьшаться. Далеко не все могли выдержать этот пусть даже заданный в расчёте на простецов темп. Но те, кто выбивался из сил и отставал, были уже предупреждены, что им следует делать: найти убежище, затаиться и по возможности перекрасить волосы, если они красные, чем могли похвастаться далеко не все. А затем либо ждать, либо пробираться на свой страх и риск к зеленоглазым! Ведь даже неодарённые, живя бок о бок с чародеями всю свою сознательную жизнь, просто не могли оставаться обычными обывателями.

Наконец сёстры, видимо, вышли из той зоны, в которой каждый тайный лаз был им хорошо знаком, и теперь группа уже не бегом, но всё равно быстро двигалась по узким улицам третьего уровня. Шли именно по этой платформе, по той причине, что так меньше шансов случайно встретиться с какими-нибудь нежелательными элементами, которые с началом проблем в полисе уже активно хозяйничали на нижнем и втором уровнях. В то время как на четвёртом и пятом, случись врагам примерно проследить их путь, найти красноволосых будет намного легче, чем здесь, из-за большего количества открытых мест.

И всё же… Уже к концу второй трети пути, когда многим даже стало казаться, что они вырвались и дальше уже не будет так страшно… их догнали. Одна из сестёр страшно закричала, когда её вместе с двумя младенцами, которых она несла в руках, вдруг ни с того ни с сего буквально накрыл столб синего пламени. Её сестра, мгновенно развернувшись, отпрыгнула в сторону, но на неё почти сразу же упала сеть, в которой девушка тут же запуталась, а дальше на весь отряд красноволосых с крыш словно град посыпались чародеи, чьей отличительной чертой были очень жёлтые, практически золотые волосы.

Таких кланов со схожими чертами Нина знала в полисе всего два. Золотниковы, они пусть и не поддержали во время памятного заседания Совета Кланов Ольгу Васильевну, тем не менее, по словам отца, не входили в группу поддержки её мятежного сумасшедшего брата. К тому же у Золотниковых имелась приметная, но совершенно бесполезная мутация глаз, отчего они у всех, носящих их гены, были бледно-голубыми. Второй же клан как раз был из тех малых, которые выступили на стороне кня’жича Дмитрия — Лисицыны. О чём к тому же говорило их клановое голубое пламя.

Они, будучи, похоже, тут всем боевым составом, словно коршуны, налетели на быстро сбившихся в толпу Ефимовых. И как-то походя, словно бы то ничего не значило и делали они это каждый день, начали убивать парней, мужчин и стариков. В то время как детей вырывали из рук, совершенно не обращая внимания на то, что причиняют им боль, а девушек и женщин ловили и оглушали ударами по головам наполненными песком продолговатыми, похожими на дубинки мешочками.

К Нине тоже метнулся один из чародеев, но девушка решила просто так не сдаваться, а сунула буквально застывшей рядом с ней бывшей служанке мальчика, которого ранее несла. Другой рукой она уже выхватила из подсумка несколько ножей и, не целясь, метнула. Лисицын даже не обратил на них внимания, потому как летели они сейчас непонятно куда, словно у неопытного ученика школы.

Вот только в следующее мгновение девушка махнула освободившейся рукой, и перед каждым лезвием открылись словно прожжённые в пространстве алым пламенем дыры. И в следующий момент все четыре лезвия со смачным чавканьем глубоко вошли под разными углами в тело противника, выскочив из таких же прожогов.

Это не осталось незамеченным соклановцами убитого, и к девушке тут же метнулись ещё два золотоволосых. От взмаха ногой одного из них она кое-как увернулась, а от чар второго просто провалилась в мгновенно прогоревшее пространство под её ногами, чтобы выпасть на улицу метрах в двадцати от них и метнуть ещё два ножа с обеих рук.

В этот раз Нине удалось только ранить одного, лезвие едва-едва чиркнуло по его плечу, пустив кровь. Ведь опытные чародеи прекрасно видели смерть своего родственника, а потому могли адекватно реагировать на действия неопытной студентки.

А уже в следующее мгновение сама Нина полетела кувырком от тяжёлой пощёчины, которую отвесил ей внезапно появившийся в мерцании голубого огня мужнина. Он уже сделал шаг в сторону с трудом вновь поднимающейся на наги девушки, которая держалась одной рукой за разбитое в кровь лицо, когда его самого буквально смела с ног яростная зелёная вспышка, а грудь Лисицына в следующее мгновение разорвалась от раскрывшегося в ней смертоносного изумрудного цветка.

И всё вокруг сразу же переменилось! Словно недавняя картина безжалостной расправы владельцев голубого огня над беззащитными людьми повторилась, но на этот раз уже палачи оказались на месте своих жертв. Во вспышках зелёных водоворотов то тут то там из воздуха появлялись люди в форме гвардейцев Бажовых, и попавшие под этот удар представители малого клана гибли, даже не успевая оказывать сопротивление.

Лишь изредка тут и там вспыхивало голубое пламя, но тут же гасло, столкнувшись с морем изумрудного цвета. Каких-то пару минут и казалось всё было кончено… Те кто выжил от сокрушающего удара грозных воителей, бежали, побросав всё, а за ними, не желая отпускать своих жертв, немедленно выдвинулась большая часть пришедшего на помощь Ефимовым отряда.

— Эти точно не уйдут, — произнёс рядом с Ниной молодой мужской голос.

— А⁈ — девушка, до этого заворожённо смотревшая на то, как зеленоглазые безжалостно уничтожают врага, резко повернула голову в сторону говорившего.

— Не отпустят уродов, — повторил мужчина. — Ты в порядке?

— Д… Да, — кивнула та. — Просто ударили сильно. Ничего не сломано…

— Это же Лисицыны? Да? — кивнув, продолжил парень, как она поняла, тот самый, который снёс и убил ударившего её мужчину… и, к сожалению, это был не Антон, как ей вначале показалось. — Если они, то тут был чуть ли не весь их боевой состав… Минуточку…

Он был старше, лет на пять, чуть выше и шире в плечах. Впрочем, если бы не русые волосы, которые в ночной тьме, разгоняемой лишь редкими светляками и заревом всё ещё не потушенного изумрудного пламени, полыхавшего на многочисленных трупах, они были бы похожи. Впрочем, роднили их не только черты лица, но и ярко горящие зелёные глаза, которыми он медленно блуждал по недавнему полю боя. А парень тем временем, приложив руку к уху, явно набивал на ней какой-то код.

Причём только сейчас Нина поняла, что самих Бажёвых, даже с той большей частью, что ушла в погоню, на самом деле было не так уж и много. Примерно столько же, сколько и представителей малого клана Лисицыных… И если бы последние не были так увлечённо заняты своим делом, совершенно не ожидая такого же внезапного удара, как и тот, что они нанесли ранее Ефимовым, победа вряд ли далась бы зеленоглазым столь же легко.

Даже в своём нынешнем состоянии Нина, будучи девушкой крайне прагматичной, прекрасно понимала, что её спасители не всемогущие, а как бы она сейчас ни ненавидела Лисицыных, не стоило забывать, что и среди них встречались отличные бойцы. Впрочем, сейчас Ефимова всё же не могла мыслить рационально, да и голова после недавней пощёчины сильно кружилась.

— К-как… — выдавила из себя класноволосая, когда парень, видимо, выслушав ответ, пришедший к нему на колотушку, вновь повернулся к ней, оторвав взгляд от бойцов его клана, в этот момент занятых помощью уцелевшим Ефимовым. — Как вы нас… нашли? И почему вы здесь? До вас добрался наш человек.

— Нет, — парень отрицательно покачал головой. — Никто не приходил. Сожалею! Просто с вершины небоскрёба заметили сильный пожар в вашем районе. А потому на всякий случай глава приказал выслать к вам боевой отряд. Если горит что-то ещё и тревога ложная… Что ж, время сейчас такое, что и побегать туда-сюда не грех. А вашу группу ещё до нападения засёк один из дальних дозоров, как и этих… голубых. И передал по цепочке, а так как мы были недалеко, то тоже получили шифровку и попросили нас скорректировать.

— А Антон? Антон, он тоже с вами? — немного взволнованно спросила девушка, но слегка расстроилась, когда её собеседник отрицательно покачал головой. — Глава сегодня уже был на боевом выходе. Спасал кня’жину из засады, которую на неё устроили Морозовы. Так что хоть он и хотел пойти с нами, но старейшины и кня’жина с княжной его не пустили. Кстати, меня зовут Василий. Василий Геннадиевич Бажов. Гвардейский старшина клана.

— Нина Ефимова, — выдавила из себя красноволосая. — Наследница клана Е-фи-мовых. Видимо, уже бывшая…

Не выдержав внезапно после этих слов нахлынувших воспоминаний недавних событий… Девушка сделала шаг к незнакомому Бажову и, уткнувшись ему в грудь носом, совершенно неожиданно даже для самой себя разрыдалась.

* * *

— … Спасибо, Сигизмунд Юрьевич. Значит, как договорились, и да, я помню. Клановый евгеник прибудет к вам сегодня же вечером. Хорошо. Конец связи… — закончив говорить, я положил трубку на принесённую оператором в зал Совета мобильную телефонную установку, а затем на какое-то время залип, глядя на это устройство. — Скажи как мне, эм-м-м…

— Максим, — подсказал мне молодой русый парень, явно кто-то из старших сыновей наших гвардейских семей, забранных мною из Тайного посада, в комбезе технического специалиста клана, переминавшийся рядом в ожидании, когда я его отпущу вместе с подотчётным устройством.

— А скажи мне, Максим, вот эта вот переносная телефонная станция, она, грубо говоря, свой провод имеет или к какой-то общей сети подключена? — медленно формулируя мысли, задал я заинтересовавший меня вопрос.

— К общей. Иначе нам пришлось бы тянуть отдельный выделенный кабель прямиком к небоскрёбу Громовых, — тут же бойко ответил мне Бажов. — Просто чисто технически система у нас сделана так, что для звонка по полису мы задействуем наш собственный телефонный узел, а не один из общественных. Тем более, сами знаете, провода нам постоянно режут и собственный узел просто необходим. Те более что такие разговоры тайные, так зачем нужно, чтобы их кто-то ещё слушал.

— То есть любой разговор можно перехватить? — кивнув своим мыслям, с вопросом посмотрел я на него.

— Ну… на узловой станции подслушать связанных с ней абонентов точно возможно… Ведь обычно они, собственно, звонят оператору, а уже он по просьбе клиента соединяет с нужным номером. Ну а так… чисто технически… — Максим замялся, а потом признался: — Князь, мне, чтобы ответить вам точно, нужно проконсультироваться с Владимиром Вячеславовичем. Ведь я всё-таки не так долго изучаю всю эту новую науку, а он большой специалист…

Ну да, скорее всего, так как бывшие Шнуровски среди нас без году неделя и большого доверия к ним ещё нет, парня просто выбрали для таких вот ситуаций, когда на переговорах в Совете, где не должны присутствовать чужие уши, вдруг понадобится телефон. А так, скорее всего, он умный, но таланта к бою нет, вот его и придали рыжеволосым.

— … Но, как я понимаю, так как общение идёт через электронные сигналы, работа и последовательность которых в телефонной связи известна, — продолжил он мысль, потирая подбородок, на котором росли редкие ещё волосы будущей бородки, — реально сделать устройство, при помощи которого можно будет оперативно подключаться даже прямо к проводам…

Даже без моих дальнейших слов почти все сидевшие за столом поняли пришедшую мне в голову мысль. Телефонная связь, совершенно новая система в Москве, но почти все уже оценили её удобство и выгоду и тем более додумались, как с ней бороться.

Ведь фактически первое, что сегодня сделали с Ефимовыми, — это перерезали провода телефонной связи. Да и нас диверсионные группы противников сегодня почти целый день пытаются лишить связи, на что наши с одной стороны её восстанавливают, а с другой — отвечают взаимностью. Ну а о том, что на узле можно послушать чужой разговор… думаю, тоже уже кто-нибудь догадался. Наши же додумались. И пусть у нас есть бывшие Шнуровски, но и без них светлых голов в нашем полисе много.

— Я сам немедленно поговорю с Владимиром Вячеславовичем, — вставая из-за стола, произнёс один из присутствовавших на срочном совещании гвардейских офицеров. — Это было бы очень перспективно…

— И пусть сразу же думают, как обезопасить наши разговоры, — добавил я уже вслед уходящему мужчине, а потом перевёл взгляд на остальных приглашённых на этот разговор.

Старейшины клана и старшие офицеры клановой гвардии, а также Марфа Александровна с Ольгой Васильевной и пристроившаяся рядом со мною Катерина, молча смотрели на меня, ожидая того, что я посвящу их в только что состоявшийся разговор с Громовыми. Собственно, ситуация, совершенно внезапно развернувшаяся с кланом Ефимовых, стала для нас неприятным сюрпризом. До этого аналитики клана считали, что у нас есть как минимум неделя или даже больше, прежде чем ситуация в полисе резко обострится и начнутся реально тяжёлые бои.

Что ж… как оказалось, они были неправы. Вначале дозор, расположенный на крыше нашего небоскрёба, засёк громкий звук, предположительно взрыва, а затем на месте расположения родового гнезда Красноволосых случилось массивное возгорание. И пусть их дом располагался на четвёртом уровне, и от нас само здание даже в самый лучший оптический прибор не просматривалось, карты ориентировочной привязки по Москве додумались сделать ещё сами Шнуровски, а потому можно было точно сказать, что там что-то произошло.

Ясность же наступила только тогда, когда отправленный мною усиленный отряд натолкнулся по пути на выживших из остатков клана Ефимовых. А заодно спас их от Дмитристов Лисицыных. Именно так, Дмитристы, для простоты обозвали все кланы, вставшие под руку младшего брата Ольги Васильевны, в то время как себя, чтобы не путать с теми, кто по тем или иным причинам поддерживал Катерину, желая через неё пролезть во власть, мы назвали Ольгинцами.

Названия, конечно, звучали так себе, но почти в любом конфликте, где участвовало больше одной стороны, было принято их как-то именовать и сортировать, чтобы избежать лишней путаницы ненужных уточнений в донесениях и документах. Особенно когда на одной и той же стороне участвуют бойцы из разных кланов и структур, вроде наёмничьих или тех же армейцев.

— Как и говорилось ранее в донесении, — начал я, слегка вздохнув, ибо мне самому не очень нравилось то, что пришлось сейчас сделать, но поделать с этим было уже ничего нельзя, так как люди сами выбрали свою судьбу. — Глава клана Громовых был серьёзно ранен в бою при Совете Кланов, но успешно эвакуирован в Небесный Столп. Поэтому мне пришлось общаться с одним из старейшин, который сейчас отвечает за военную сторону их клана.

Помолчав с пару мгновений, давая слушателям переварить информацию, я, кивнув своим мыслям, продолжил:

— Он выслушал моё предложение и согласился с тем, чтобы силами Громовых произвести немедленный и внезапный рейд на клановое здание Лисицыных, особенно учитывая, что наши выбили почти весь боевой состав.

— Ещё бы он отказался, — фыркнула Ольга Васильевна. — По сути, этот клан, лишившись большинства своих воинов, уже был уничтожен в глазах большинства. Так что либо его остатки берёт себе кто-либо из наших, вместе со всем ценным имуществом, либо его, может быть, даже на худших условиях поглотят свои же, а мы просто профинансируем таким образом фракцию братца! Эх… я уже чувствую, какой жуткий геморрой ожидает меня по завершении всей этой неразберихи, когда все придут в себя и схватятся за головы, осознав, насколько резко ослабла по итогам Москва…

— Мы так же договорились, что первые из огненных кланов Ольгинцев вышлем Громовым своего Евгеника, чтобы он оценил перспективность пленников и вообще гена Лисицыных для усиления нашего клана и отобрал наиболее подходящих пленников, — не выдержав и всё же поморщившись, закончил я. — Бездна! Простите… Просто… Не нравится мне говорить о людях, пусть даже и о врагах, как о двуногом племенном скоте!

Я почувствовал, как на мою руку легла ладошка княжны. Сама же девушка, впрочем, судя по её лицу, казалась сейчас стойкой и лишённой эмоций фарфоровой куклой, которой было всё равно, говорим ли мы о вкусных пирожных, поломоечных кикиморах или о судьбе нескольких сотен мужчин, женщин и детей, которых руководство их клана обрекло своими действиями, по сути, на судьбу, мало чем отличающуюся от того же рабства.

И да… Я всё же не был уже этаким моралистом, как пару лет назад, и прекрасно понимал, что, во-первых, это уже полноценная война, пусть даже она и называется гражданской. Во-вторых, что Лисицыны сиюминутно превратились в лакомый приз, и вопрос стоит даже не о том, какова будет его дальнейшая судьба, а о том, кому он достанется. Ну и в-третьих, осознавал, что мы говорим о тех людях, которые сами поплатились за то, что хотели подобной судьбы для моей подруги и её родственников. И скорее всего, все те же, кто в итоге станет трофеем Громовых, были бы искренне счастливы, если бы в их родовое гнездо вернулись бойцы с двуногой добычей!

Не заблуждался я и по поводу судьбы большей части мужского населения клана. Ведь разговор идёт не о последнем человеке из погибшего рода, которым когда-то считали меня. Такого можно и потерпеть, даже если он представитель сильного пола. В этом же случае… Чародейские кланы за всю свою историю никогда особой жалости в поверженному противнику не проявляли, прекрасно зная, что ждёт их самих в аналогичной ситуации. К тому же, не будучи какими-то выдающимися специалистами, мужчины, выросшие в этой среде, даже простецы, просто опасны при том, что не представляют особой ценности как трофеи, даже будучи сломленными и покорёнными.

В общем. Их ждала единственная судьба. Смерть. Если, конечно, они не успеют сбежать, как то сделали Ефимовы, но у Лисицыных другая ситуация… И я совсем не уверен, что те, кто остались дома, вообще догадываются о том, что случилось с их родственниками совсем не в том месте, где они вроде как должны были быть.

Другими словами… Я всё понимал и принимал те условия, по которым веками живут кланы. Но мне всё равно это не нравилось, и я не мог ничего с собой поделать.

В дверь постучались, и в зал Совета тихо скользнула моя «Тень». Лена, которую я вместе с Алёной напряг недавно позаботиться о нуждах княжны Катерины, сделав заодно последнюю чем-то вроде компаньонки для моей новой девушки, хотя бы на этот военный период времени, быстро подошла ко мне и прошептала на ухо, что колонна наших чародеев с беженцами Ефимовыми замечена на подступах к небоскрёбу.

— Дамы и господа, — произнёс я, вставая, после того как поблагодарил улыбнувшуюся мне молодую чародейку. — Я временно вынужден покинуть это собрание. Ко входу на четвёртый уровень прибыли наши бойцы с остатками Ефимовых, и, как вы знаете, среди них, к счастью, выжившей оказалась моя подруга и участник руки. Так что будет свинством, если я лично не выйду и не встречу её, тем более что в рейд вы, господа, меня просто не отпустили.

— Иди, Антон, — кивнула Ольга Васильевна, которая в её новом статусе на этой встрече была старшей… после меня, конечно, как хозяина всего, что принадлежит клану Бажовых. — А мы покуда поговорим с Катенькой. Нам уже сейчас нужно начинать прикидывать и составлять общую концепцию как преодоления нынешнего кризиса, так и общего дальнейшего развития полиса. И помочь мне в этом может только она. Сам видишь, что творится.

Я кивнул и улыбнувшись проводившей меня взглядом девушке, быстро вышел из зала, сопровождаемый пристроившейся сзади с левого плеча Леной. Вот не знаю почему, но раздражала меня эта привычка почти всех Бажовых с боевым опытом, когда мы идём вместе, всегда, даже если мы разговариваем, отставать на шаг и маячить в уголке левого глаза.

Нет, я понимаю, что нас тоже так обучали на первом курсе, когда рассказывали о сопровождении охраняемого высокопоставленного лица на соответствующей миссии, в случае, когда ты остался единственным из активных чародеев. Но… Уроборос! Дома-то можно так не делать!

Выйдя в коридор и добравшись до лифтов, мы спустились на этаж холла четвёртого уровня и оказались там как раз в тот самый момент, когда туда вводили выживших красноволосых. Оборванные, уставшие и израненные люди после длинной и тяжёлой дороги с трудом двигали ноги, в то время как многие наши бойцы несли на руках детей и тех, кто по той или иной причине просто не мог уже передвигаться.

Особенно среди Ефимовых выделялась довольно высокая девушка, с хмурым лицом и очень злыми, но какими-то потухшими глазами. Она явно была чародейкой и, судя по тому, как к ней относились остальные, возглавляла эвакуацию. Вот только сейчас девушка прибывала в каком-то отрешенном состоянии… словно просто находилась здесь, в то время как мыслями и душой пребывала где-то ещё.

Стоило нам выйти в холл, как буквально сразу же ко мне метнулось знакомое красное пятно. Поймав и приобняв прижавшуюся Нину, я благодарно кивнул улыбнувшемуся мне гвардейцу из младшего офицерского состава, кажется, его звали Василий. После чего повёл девушку обратно к лифтам.

Сейчас я ничего не говорил, не соболезновал и уж тем более не спрашивал, как она. Держится ли или ещё какую благообразную ерунду. По себе помню, после смерти родителей, да и после трагедии с Хельгой, последнее, чего мне хотелось, так это чужого сочувствия или правильных, но пустых в данный момент слов.

Для разговора и всего прочего придёт время, когда буря в душе у человека уляжется. Сейчас же ей просто нужно, чтобы кто-нибудь побыл рядом и, наоборот, выслушал, если ей вдруг захочется что-то сказать. От остальных же Ефимовых я её увёл по той причине, что один их вид в данный момент должен был причинять Нине почти физическую боль, буквально напоминая о том, что к прошлому уже не вернуться и теперь придётся смириться с тем, что произошло, и жить дальше.

Помочь же им сейчас она была просто не в состоянии, потому как ей самой требовалась помощь и забота. К тому же и я, и, главное, она прекрасно понимали, что обо всех Ефимовых немедленно позаботятся мои люди. Накормят, напоят и разместят тех, с кем всё в порядке. Отправят в госпиталь раненых, а вот красноволосой чародейкой, скорее всего, придётся заняться хранительницам очага. Потому как там явно на лицо была сильнейшая психологическая травма, полученная к тому же совсем недавно.

Поднявшись на следующий этаж, я привёл девушку в расположенный там малый чаровничий пункт, в котором ей дали успокоительное, быстренько осмотрели на предмет травм и проклятий, а также на месте вылечили огромный синяк на пол-лица. На мой вопрос, хочет ли она чего-нибудь поесть или выпить, девушка только отрицательно покачала головой, ещё сильнее ухватившись за мою куртку. Словно боялась, что я куда-то исчезну…

Кивнув, я медленно повёл её на один из гостевых этажей, заодно послав вперёд Лену с просьбой распорядиться, чтобы Нине приготовили комнату. К тому моменту, когда мы поднялись, всё уже было организовано и там же меня, к удивлению, ждала Катерина.

Вместе с Леной девушки помогли Нине раздеться, а так как она просила меня не уходить, я при этом присутствовал, но галантно, словно самый настоящий витязь, отвернулся. А затем, когда девушки тихо вышли, ещё довольно долго сидел возле её кровати, в то время как она держала меня за руку, покуда наконец усталость и принятое лекторство не взяли верх и она не уснула. Только после этого, осторожно вынув свою ладонь из сжимающих её пальчиков, я ушёл, тихо притворив за собой дверь.

— Лена, — почти шёпотом сказал я, повернувшись к ожидавшей меня девушке. — Присмотри за ней, пожалуйста. Чтобы она не проснулась в незнакомом месте в одиночку и не запаниковала. Если позовёт меня, немедленно сообщи, я сейчас попрошу, чтобы тебе прислали «колотушку». А мне нужно вернуться на Совет.

«Тень» кивнула и почти бесшумно скользнула в комнату, в то время как я с пристроившейся рядом княжной направился обратно к лифтам.

— Знаешь… — задумчиво произнесла Катерина, у которой просто из-за происхождения не было дурацкой привычки вставать рядом со мною в позицию охранения, а потому она просто шла рядом. — Я думала, что это мне в первый день было плохо… Но чтобы так!

— Разные люди, разные ситуации, — пожал я плечами, — то, что ты так не переживала, думаю, вовсе не значит, что ты меньше любила своих родителей или что-то подобное. Просто, как я понял, помимо всего случившегося, сами условия побега у них были… ну очень трудными. Но… Она сильная девушка. Так что я думаю, что с ней всё будет в порядке.

Глава 7

Предо мною в ровно в пятнадцать шеренг стояли полностью экипированные и готовые к бою чародеи. Русые Бажовы, огненно-рыжие бывшие Шнурвски, укрывшиеся у нас лояльные Ланские и где-то в середине чуть ли не светилась единственная красная голова выжившей Ефимовой-старшей.

В небоскрёбе отсутствовал нормальный плац, Шнуровски он просто не был нужен, а наша перестройка нового родового гнезда с началом боевых действий была приостановлена, потому сбор войска проходил на одном из уже переделанных под полигон этажей. Почти все внутренние стены здесь были демонтированы, так что само огромное помещение выглядело как этакий городской сад из бесчисленных колонн. Впрочем, хоть место для тренировки и было необычным, заниматься тут было довольно весело! Ну а сейчас здесь прекрасно разместилось почти пятьсот человек.

Вздохнув, я ещё раз обвёл взглядом своих людей. Да, именно своих, потому как хоть Ольга Васильевна формально и возглавляла нашу фракцию в нынешней гражданской войне, но в Москве князь был в первую очередь политическим лидером, а также администратором, и лишь потом уже главнокомандующим. Так что, даже будучи главой нашего лагеря, к непосредственным разборкам между кланами она фактически никакого отношения не имела. В первую очередь из-за своего будущего статуса.

Князь, ну, или в данном случае Княгиня Московская, фигура пусть и равная по своему статусу с главами кланов, но гарантированно нейтральная. Так что, ещё давным-давно, когда в первый раз возникла похожая ситуация, был выработан этакий кодекс поведения для представителей её семьи, при котором все вокруг рожи друг другу бьют, но будущий правитель Москвы как бы и ни при чём. Вроде как это мы, кланы, по своей инициативе встали на её сторону и воюем с противниками, которые тоже по собственному желанию поддержали другого «непричомыша».

Все, конечно, понимают, что это лишь попытка сохранить собственную и клановую честь, в то время как серьёзно к этому кодексу «Смутного Времени» никто не относится. И та же «нейтральная» Ольга Васильевна постоянно присоветует на военном совете и непосредственно занимается координацией действий между союзниками. Просто война в один из дней неизбежно закончится, а значит, проигравшая сторона вынуждена будет как-то взаимодействовать с новым Князем Московским.

А так как бы получается, что, пусть реальные обиды никуда и не делись, формально выразить их никак не получится. Ведь глава полиса ни при чём! А значит, проще всего смириться и делать хорошую мину при плохой игре… Ведь правила придумывались в те времена, когда к малейшему нанесению вреда чести чародеи относились ну очень серьёзно, а «месть», порой необычайно кровавая и жестокая, была вполне себе привычным явлением.

Вспомнить хотя бы тот жуткий способ принесения извинений, которому, по мнению прошлого совета клана Шнуровски, мы должны были подвергнуть Зиновия. Когда они послали нам его в качестве подарка-заложника.

Так что войска именно мои. И сегодня они пойдут в бой туда, куда я вроде как пошлю их по собственной прихоти, а вовсе не по решению нашего штаба.

За десять дней, прошедших с момента уничтожение клана Ефимовых, Москва окончательно погрузилась в пламя гражданской войны. Боевые действия регулярно вспыхивали то тут, то там, и это на фоне того, что сам город пытался продолжать жить в более-менее привычном ритме. Работали фабрики и мануфактуры, трудились простецы, и даже работали некоторые не связанные с чародейским делом учебные заведения. И всё это на фоне боевого безумия, буквально охватившего как одарённых, так и финансово-промышленный, а также криминальный мир полиса.

Все, а особенно воротилы крупного бизнеса, словно проснулись и в один момент решили не только воевать со своими политическими противниками, но и просто свести под шумок старые счёты. Говоря о тех же вертикальных мануфактурах, народ на работу в эти дни гнало в первую очередь чувство голода и страх перед начальством, а не что-то иное. Потому как в противном случае все сидели бы по домам, ведь разнообразные магнаты и промышленники буквально с ума посходили, пытаясь в прямом смысле уничтожить предприятия конкурентов первыми.

На Дне и втором уровне города происходил масштабный передел территорий. Бандиты резались друг с другом ничуть не менее яростно, чем кланы между собой, заново деля будущий теневой мир полиса. И особенно контроль продуктовых потоков, точек хранения и сбыта, ведь стоимость пищи для небогатых простецов на первых трёх уровнях города взлетела просто до неприличия.

Тот же батон белого хлеба, годами стоивший шесть копеек семь грошей, сейчас резко взлетел до почти двадцати копеек. И большая часть из этой суммы оседала вовсе не в карманах обнаглевших мельников, хозяев силосных башен и даже не у спекулянтов-торгашей, а у тех, кто вроде как держал их дело, оберегая от себе подобных лютоволков в человеческом обличье. А Княжеский Стол при этом вообще никак не реагировал.

Дело в том, что в Кремле засел кня’жич Дмитрий со своей бандой. Состоящей из высоких чиновников, а также некоторых из поддержавших его малых кланов, которым просто бессмысленно было оборонять своё родовое гнездо, что стыдно сравнить даже с разрушенной ефимовской крепостицей.

Так что это сейчас его основная тактика, за исключением скоординированных атак сводных войск кланов на малые и неприкрытые крупными игроками роды, как то случилось с рыжеволосыми… Не только Ольгинцев, но и вообще всех, кто не поддержал Дмитрия, можно было безопасно покусать. А основная идея сводилась к удушению всего полиса, отрезанного от основного административного ресурса. Ведь если где-то что-то на местах и начинало работать, то только после смачного пинка чиновникам среднего звена, что быстро выбивало из их головы страх перед высоким начальством и прививало инициативность.

Но, как ни странно, на самом деле пока что главными проигравшими во всей этой катавасии, творящейся в городе, были не стёртые малые чародейские роды или бедные слои населения, хотя жизнь их действительно усложнилась, а те, кто вроде бы должен был получать выгоду от этой ситуации. Разнообразные анархисты, революционеры и наёмники. Но если на тех же бомбистов-правошинельников просто объявили охоту криминальные авторитеты, в первую очередь, потому как те своими акциями на рынках, улицах, складах и силосных башнях активно портили им весь гешефт, то вот наёмничьи ассоциации активно выбивались уже самими кланами.

Дело в том, что в первые дни, когда магнаты, финансисты и прочая денежная прослойка простецов почувствовала вкус вседозволенности, они активно начали использовать именно ассоциации. И далеко не всегда против других промышленников и банкиров. Что, естественно, не понравилось потерпевшим, имевшим под своей рукой несколько сотен или даже тысяч боевых чародеев, но даже и не помышлявшим о подобных разрушительных для полиса способах конкурентной борьбы.

К тому же, в отличие от чародейских гильдий, которые так же являлись неродовыми образованиями, ассоциации наёмников не держали чутко нос по ветру и не поспешили выказать свою аполитичность, просто присоединившись к стану тех, на чьей территории располагалось их главное здание. Против ассоциаций сыграл сам главный принцип наёмничества: «Полати деньги, и мы будем воевать!» А такие соседи, которые могут в самый ответвлённый момент взять и ударить тебе в спину, просто потому что им за это заплатили, никому не были нужны. Пусть даже и простецы.

В общем, в Москве сейчас творилось Уроборос знает что, и если бы не армия, стойко продолжавшая нести службу, охраняя стену полиса, то та же Казань или Киев вполне могли бы взять, да и подвести войска к городу. А заметили бы их с большой вероятностью только тогда, когда они приступили бы к штурму Кремля. В нашем же случае в других полисах даже мысли такой, скорее всего, не возникало, в первую очередь из-за страха того, что озлобленные москвичи гарантированно временно прекратят междоусобицу и, как то уже один раз в истории бывало с Ростовом, вломят люлей агрессору. И от огромной армии останутся лишь жалкие ошмётки, а его родной город будет взят и разграблен только по причине возобновления замороженного конфликта.

Вздохнув ещё раз, я собрался и, ещё раз острым взглядом пробежавшись по толпе, решил начинать. Время не ждёт, и речь толкать надо, пусть даже после неё я опять превращусь из военного вождя в обычного рядового. Чьей главной задачей было даже не воевать, а демонстрировать флаг.

— Здравствуйте, бойцы! Братья и сёстры, а также боевые союзники! — громко произнёс я.

— Здраве буде, княже! — в унисон рявкнула зеленоглазая с вкраплениями толпа передо мной.

— Сегодня мы с вами в первый раз выступаем не чтобы реагировать на действия врага, а чтобы больно бить его первыми! — продолжил я, сжав кулак, который тут же оказался объят изумрудным пламенем. — Разведкой была обнаружена оперативная база Морозовых, с которой они собираются нанести массивный удар по кому-то на территории Восточного округа Москвы…

Действительно. Одной из самых главных стратегий ведения чародейской войны в городе ещё век назад было признанно тайное накопление войска вне родовой башни с созданием временной скрытой базы и развёрнутого госпиталя с последующим стремительным ударом по башне противника. Ведь если всё делать правильно и, главное, незаметно, то можно получить огромное преимущество, даже при учёте недостаточной для эффективного штурма численности.

Скорее всего, по мнению нашего штаба, поддержанному аналитиками, созданное нынче Морозовыми убежище нацелено не на нашу фракцию, а на Золотниковых. Их прямых конкурентов в охоте на руку моей девушки в желании получить статус неприкасаемых в полисе. И если само это утверждение является всего лишь теорией, основанной на том, что золотоволосые не присоединились к нам и имеют подходящего по возрасту старшего и неженатого сына в главной семье, то вот то, что ледяные чародеи не отказались от своего плана, — факт!

Дело в том, что после последней стычки, когда мы спасали Ольгу Васильевну, в наших руках оказалась пленная. Так вот, девочка была довольно умной. Так что, придя в себя и поняв, что относительно цела и почти здорова, она, немного подумав, не стала строить из себя «истинную чародейку», а добровольно и даже с радостью пожелала стать нашей клановой куртизанкой.

И тут дело вовсе не в том, что она так любит русых мужчин с зелёными глазами, или предел её мечтаний быть подневольной шлюхой, а мы, Бажовы, такие плохие, что не можем о ней позаботиться, и настолько озабоченные, что не можем не залезть ей между ног. Просто тут опять же дело в немного недоступной мне до сих пор концепции кланового воспитания и соответственно логике. Ведь, грубо говоря, для клановых женщин эта ситуация «нормальная», и их с самого детства морально готовят к тому, что однажды она может оказаться в роли «трофея».

Малина, а именно так в честь ягодки её звали, девчонка красивая и прекрасно понимает, что её, попавшую в чужие руки, никто домой просто так не отпустит. Даже после завершения гражданской войны. Ведь, во-первых, дома её социальный статус очень низок. Таких красоток, как она, у Морозовых целый локомотив и ещё маленькая тележечка. И то все не влезут. Ведь недаром это один из самых крупных кланов полиса.

Так что выкупать её никто не будет, ведь ценности у неё в глазах совета никакой. А во-вторых, даже если она и проявит себя как «истинная чародейка», будет терпеть, сжав зубы, и однажды сбежит, тут в дело вступят внутренние правила Морозовых. Ей просто выпотрошат мозги, пытаясь узнать, не завербована ли она, а также выяснить, что она видела и слышала, в том числе и вне пределов человеческих органов чувств.

После чего она практически овощем будет отправлена в инкубарий. Грубо говоря, в клановый питомник, куда у Морозовых помещают всех неизлечимо калеченных и не способных к другой работе, но имеющих возможность рожать женщин ниже определённой планки. А то, что её там родственники будут оплодотворять искусственно, а не естественным путём, покуда она не потеряет фертильность, ей уже будет безразлично. Потому как там, чтобы никто не страдал и не мучился, после поступления наносят на лоб особый глиф-татуировку, которая вводит человека в, по сути, состояние зомби, способного разве что выполнять простые приказы. А также для экономии места на многоуровневых выдвижных полках-койках и минимизации ухода за «работницами», им ампутируют руки и ноги, даже если они целы и не повреждены.

Честно говоря, когда мы узнали от Малины в клане о существовании инкубария, большинство Бажовых было в шоке. На лицо Катерины, хоть ей по статусу подобное и не грозило, пусть даже её и чуть не выдали за Александра замуж, было страшно смотреть. А вот Ольга Васильевна только хмыкнула и покачала головой. Объяснив потом, что, скорее всего, подобная практика появилась при отце нынешнего главы клана, потому как именно тогда их численность резко возросла, превратив носителей льда из относительно большого клана вроде нашего в один из крупнейших. И тогда же у Морозовых, по слухам, случился внутриклановый бунт, но он был быстро и жестоко подавлен.

В общем, в её положении и по её мнению, лучше уж теперь у нас, чем дома. Но и у нас женщина из другого клана может быть либо человеком, и тогда она работает и приносит клану пользу, либо вещью. Трофеем, чьё мнение никого не интересует. Ведь рабство в Москве, конечно же, запрещено, но это относится к людям. А вот вещи и животных можно покупать и продавать… ну и так далее.

Так вот, девушка со снежинками в глазах быть вещью не хотела. Не устраивала её судьба быть в какой-то момент насильно кем-то взятой, а потом убитой, потому как не нужна, или проданной куда-нибудь через Перевозчиков в Киев. Наложницей, став второй супругой, как, впрочем, и просто трофейной женой кого-то из клана она тоже быть не могла.

Мы огненный клан. С водниками, противоположенной стихией, у нас обычно рождается ослабленное, аспектное потомство. То, что я весь из себя такой красивый у мамы с папой получился, результат даже не счастливой, а трагической случайности. Врождённого дефекта. Аномалии, из-за которой я получил, по сути, два ядра в трудно проницаемой для живицы оболочке, которые боролись друг с другом, усиливаясь, покуда идиоты-бугры не устроили бучу на рынке и критическая для жизни ситуация не устроила всплеск. После чего мне чуть не выдрала ядро садовница, и оно слилось. А так, быть бы мне слабым аспектным чародеем пара или ещё чего-нибудь на пересечении несочетающихся элементов.

Так что ей оставалось только выбрать судьбу куртизанки. Женщины, которая дарит любовь и утешение мужчинам клана. К такому можно по разному относиться, но это не проститутка. У нас, у Бажовых, пусть сейчас за исключением Малины в моей ипокатастиме таковых не имеется, все в Тайном посаде остались, с собой мы их не брали, это, по сути, женщины, обречённые на «богатую и красивую жизнь» в обмен на верность.

Звучит, наверное, нелепо, но это так у большинства московских, новгородских и кланов из многих других полисов. Куртизанка — это покорённый бывший трофей. Украденный брильянт, вставленный в княжеский венец вора! Её задача не столько отдавать своё тело, хотя куда уж без этого, сколько демонстрировать гостям силу, могущество и власть клана, храня свою красоту и привнося её в жизнь других. Музыкой, искусством или собственным телом — неважно. Для своего прошлого клана чародейка-куртизанка в буквальном смысле больше не существует. Даже увидев в гостях у прошлого врага собственную дочь, в правилах хорошего тона сделать вид, что любуешься ею, но не знаешь, кто это.

Другими словами, придя в себя и поняв, что в плену, Малина, к моему шоку, внезапно потребовала для себя на первичном допросе то, что я считал и считаю неправильным. Но для неё это не просто приемлемо, пусть она долго и будет ограничена только нашим небоскрёбом, это та жизнь, которую она даже не получила бы дома. Общение с верхушкой клана, лучшая еда и напитки, драгоценности и платья, обучение музыке, рисованию и многое ещё чего. Правда, естественно, были приняты определённые меры, чтобы гарантировать её верность, ведь девушку не ломали психологически ради принятия этого статуса.

В любом случае она многое рассказала нам, после того как мне Демьян с Астрой и Хильдой объяснили в сторонке, что это не то, что я думаю. И вообще, коли я военный вождь, просили не лезть в социальные вопросы клана, примерно в том же ключе, в котором я их недавно разносил… Малина рассказала нам о том, что Морозовы не знают, что я спас Катерину. С которой, кстати, она на удивление быстро сошлась, как и с Алёной, и с Леной. Даже несмотря на наши проблемы вне стен небоскрёба.

Морозовы считают, что именно Дмитрий организовал убийство брата, и он же похитил Катерину. Не знаю насчёт первого. Это вполне могли быть и сами Морозовы, отношения с Князем после ранения Александра у них были хуже некуда, но вот второе, покуда реальная информация до них не дошла, нам и нашему небоскрёбу на руку.

И да! Я за неделю наконец добрался до голосования клана, когда выбиралось название для нашего родового гнезда, и принял окончательное решение. И победительницей признал в итоге девчушку, которая предложила назвать небоскрёб — «Небоскрёбом». Это даже лучше было, чем мой «Игдрасиль»! И главное, мотивация реально чародейская: «Шобы никто не понял!» В любом случае куда лучше, чем «Пик Москвы» и «Вершина Урала» с «Малахитовой Крепостью», которые выбрали старейшины. Да блин, «Небоскрёб» даже не зелёный, а голубоватый с серебром!

— … Но мы точно знаем, что сейчас там сконцентрированы значительные силы Морозовых, а также присутствуют несколько ключевых фигур клана, — продолжил я после небольшого перерыва. — А потому мы приняли решение разбить врага в то время, когда он нас не ждёт! Бойцы! Я верю, что мы победим и что потери с нашей стороны будут минимальными…

Взглянув на ряды ожидающих моего слова глаз, я закончил:

— Выдвигаемся!

— Будет сделано! — хором рявкнули почти пятьсот человек, и строй тут же смешался.

Все занимали своё место в походных ромбах. Ещё немного — и наше войско сорвалось с места, следуя за реальными, а не мнимыми, как я, командирами, и, пробежав до лифтовых шахт, один за другим начали запрыгивать в специально проложенные вчера спусковые трубы.

Вот это мне не понравилось. Ощущения отвратительные! Пусть всё и сделано правильно, да ещё и с глификой, но без долгих тренировок лететь по мягкой кишке вниз более ста метров, да ещё и чувствуя, как тебя, грозя ударить подошвами сапог в голову, догоняет кто-то сверху… Даже когда упругая стенка подхватила мою спину, и я почувствовал себя словно на ярмарочной горке… Это было страшно, неприятно, а первое касание так и вовсе напоминало сильный хлопок по спине.

Кишка всё больше загибалась, покуда я, почти не снизив скорость, словно с трамплина не выстрелил из неё в быстро приближающуюся кладку стены. Даже не став закручивать себя в кувырок, как чародей передо мною, я ароматизировал удар ногами и отпрыгнул в сторону. Словно мячик сгруппировавшись, покатился по настланному на полу канализации мягкому мату.

Да, наши пробили ход прямо из небоскрёба в какой-то из глухих тупиков этого места. Мягкий лифт, как называлась эта система, был специально обработан глификой так, чтобы даже обычный человек не убился, падая со слишком большой высоты. Но вот только строители этого места не предполагали, что сюда кто-то проведёт подобные изогнутые трубы, и вчера пришлось потренироваться, чтобы на нынешнем выходе никто не убился об стенку.

В любом случае, вскочив на ноги, я тут же побежал за лидером своей пятёрки. Трубы, заложив в них мат, по которому мы катались, утянут специальными верёвками и без меня, а уж за маскировку лаза от посторонних людей я и вовсе не беспокоился. В конце концов, Бажовы специалисты в подобных вещах.

Всё войско на полной скорости двигалось по неизвестным мне тоннелям канализации. Я здесь просто не был ни разу, но выглядело всё вокруг почти так же, как в воспоминаниях. Стены с кельями, какие-то непонятные и вряд ли функциональные ответвления, повороты и ров с водой ровно посередине тоннеля.

Уверен, разведка для похода была проведена заранее. Может быть, кто-то даже почистил местную живность. Лишь один раз на нас выскочил так называемый крот-бегемот, чёрная и противная проходящая тварь с красным носом и передними лапами, похожими на руки.

Но, тут же подняв верхние конечности в воздух, испугавшись, постарался убежать, после чего в спину и затылок ему с чпоком ударилось несколько ножей. Кротобегемот жалобно взвопил, подняв свои большие глаза к небу, и упал плашмя. Явно игнорируя законы физики и притворяясь мёртвым.

Не знаю уж, добили ли его те, кто бежал за нами, но новый вопль боли этого монстра, пронёсшийся по тоннелям, я слышал отчётливо. Мы же в это время уже повернули на выход. Несколько мгновений — мимо мелькнул зев канализации, из которой кто-то выбил все решётки, и мы оказались на Дне города, почти сразу же, следуя за лидером, вбегая на стену чьего-то небоскрёба.

Ещё восемь минут, и по крышам домов мы добегаем до нужного дома на третьем уровне, а затем штурмовая часть, прикрывая лица, с ходу прыгает один за другим в неприметное с виду здание. В котором устроили себе базу Морозовы. В то время, покуда родственники, как пули из скорострельных штуцеров, влетали в пробитые первыми окна, а там уже вовсю начался бой и стены порой то натурально вспучивало от зелёного пламени, то пробивало ледяными шипами, мы заскользили по фасаду вниз.

К сожалению, те, кто вошёл первыми, — это добровольцы. Большая вероятность, что они не выживут, и это давит мне на сердце, но сама задача куда важнее, нежели человеческие потери. Не для меня — я долгое время вообще думал, что остался один на этом свете, а сейчас мог только скрипеть зубами, наблюдая за тем, как дальние родственники идут на смерть… А стратегически.

Наш штаб посчитал, что если мы подавим эту группу Морозовых сегодня, то заставим этот клан затаиться и не вылезать хотя бы до финала всего этого противостояния. Слишком уж важные люди из Морозовых сегодня здесь собрались, и без такого тычка в зубы даже потеря рядовых бойцов для них будет нечувствительна.

И самое поганое, что это не идея кого-то со стороны, кто хотел бы подставить наш клан. Не Ольги Васильевны, не Катерины, не Громовых, а чисто наша, и у меня складывать такое впечатление, что одни родичи приговорили других к смерти, после чего выстроилась целая очередь Бажовых, которые желали быть убиты первыми.

И самое поганое, что я ничего не мог сделать. Что можно ответить человеку, который тупо на тебя смотрит и говорит: «Но… Клану же нужно! И это большая честь! Если я не выживу, то всё равно знаю, что князь непременно позаботится о моей жене и новорождённом сыне!»

Разговор, кстати, реальный. Отбив руку с кристаллом льда, похожим на меч, я проскочил мимо Морозова, одним из первых выскочившего из здания, и тут же врезал активизировавшейся «Мисахикой» по подпрыгнувшему ко мне новому противнику. И только потом понял, что это была девушка моего возраста или даже младше.

Зелёный бутон живицы моментально пробил её грудь, и не успел он раскрыться, как я прочитал по её губам: «Нет! Почему! Не хочу!» Звука не было. А потом лепестки просто разорвали тело, и я, честно говоря, думал, что сейчас тупо войду в ступор, глядя, как от моей руки погибла совсем юная девчонка, когда меня хлопнули по спине и крикнули не раскисать.

— Давай! Давай!

Мимо меня пронеслась одна из Бажовых, она была бы студенткой, если бы пожелала бы пойти в академию, но, как и многие выходцы их Тайного Посада, решила учиться в клане. Не знаю, почему она оказалась в воинстве, но в следующее мгновение вырвавшийся из-под ноги топнувшего Морозова лет пятидесяти шип пронзил её от паха до горла, приподняв над разломанным покрытием дороги почти на метр. И в этот момент во мне опять что-то сломалось.

Я почувствовал себя как тогда, в августе. Когда на моих руках умерла Хельга! Всё показалось одновременно бесполезным и очень важным, а собственная жизнь чем-то полным ошибок. Ещё ничего не сделав, я понял, что оказался перед взрослым мужчиной, держа его за шею… и совершенно не чувствуя, как он отбивается, колотя меня ногами по рёбрам, а кулаками по лицу, потому как руки у него были длиннее.

А затем я сжал кулак, и ублюдок, только что безжалостно убивший совсем молодую девчонку Бажову, полыхнул ярким зелёным племенем, которое на мгновение почти ослепило меня. Только появилась мысль: «Я, наверное, такой же ублюдок! Ведь за мгновение до этого…»

Но в этот момент я увидел, как к одному из наших летит ледяной болт… И зрение внезапно потухло… нет, неправильно… оно сосредоточилось в точке, где я видел очень чётко, но при этом, казалось, я знал и о том, что происходит вокруг. На все триста шестьдесят градусов.

«Пушечный выстрел»!

Я, словно ядро, понёсся к снаряду, уже почти впившемуся в тело Бажова, и отбил его рукой. Моментально освободив всполох зелёного пламени, от которого он растаял буквально за несколько микросекунд. И тут же «Рывок», потому как я знал, не представляю как, но знал, что женщина нашего клана сейчас умрёт от упавшего ей на голову ледяного града. А потом, оказавшись рядом, махнул рукой вверх.

Столб изумрудного пламени, внезапно превратившийся в настоящее торнадо, взмыл надо мною, уничтожая ледяные глыбы, а я уже летел в «Выстере» в сторону молодого парня, как я почему-то знал, намеревавшемуся применить к одному из моих бойцов своё родовое эго. Ну, или производное, как моя «Мисахика». «Разрывающую снежинку», то самое заклинание, которое во время боя с Титаном оторвало ему хвост.

— «Мисахика»! — зарычал я, видя, как не успеваю…

Но вместо появления бутона огненного цветка на моей руке произошло нечто другое. Моя живица словно взбунтовалась против того, что хочет сделать враг, и вырвалась из протянутой руки. Но не лучом, конусом или чем-то ещё, а, нарушая все законы, мощными огненными столбами, вспыхнувшими из-под земли подо всеми противниками передо мною, мгновенно испепеляя людей, словно то были бумажные фигурки, брошенные в мощный огонь карасики…

И в этот момент я остановился после выстрела. Едва не сбив подпрыгнувшего спиной назад от моего пламени, охватившего его противника, парня, которого я пытался спасти. Встал, огляделся, поняв, что не слышу звуков сражения, и понял, что пепел оседает в воздухе сейчас почти везде пред моими людьми.

— Глава… Княже! — после недолгого молчания воскликнул один из стариков, вышедших сегодня в поле. — Я знал, что в вас…

Я поднял руку, призывая его замолчать. Не очень понимая, что я сделал и как, но будучи точно уверен в том, что не хочу повторять. Пусть это и… действительно мощно. Помня то, что произошло при смерти Хельги, осознавая то, что случилось сейчас… Я мог только предложить, что неким образом высвобождаю что-то, когда человек, о котором я забочусь, погибает или близок к смерти. И мне это очень не нравилось. С этим нужно будет разобраться.

— Здесь больше никого нет. Входим, — приказал я, потому как рефлексировать можно долго, а дело нужно закончить быстро.

И вновь меня оттеснили чуть ли не в самый конец группы входящих. Да ещё и окружили двойным кольцом. Да и смотрели сейчас на меня Бажовы и Ланские, которые были в группе, как на сахарного. Побрызгай водичкой — и он растает…

И в то же время внутри оказалось всё спокойно. И уже на первом этаже нас ждали наши люди, пусть тех же трупов Морозовых здесь была уйма. В центральной комнате здания, с большой картой Москвы на столе и кучей наваленных сбоку схем по отдельному району, со связанными за спиной руками стояли на коленях несколько взрослых мужчин и парень, в котором я с трудом, но узнал Александра.

— Сколько мы потеряли человек? — тут же спросил я, подняв глаза на командующего войском.

— Тридцать два невозвратно и ещё пять десятков ранеными, — спокойно ответил он мне. — Ваши потери?

— Шестнадцать, — ответил вместо меня заместитель командующего по группе. — В том числе мой начальник.

— Глаша… Глаша, она жива? — тихо произнёс Александр, поднимая глаза и глядя прямо на меня. — Глаша жива?

— Кто такая Глаша? — тут же спросил я, внимательно глядя на него.

— Моя младшая сестра… Она должна была защищать здание при атаке с холла.

— Ты позволил своей младшей сестре участвовать в этом, — прошипел я, чувствуя, как внутри нагнетается ярость.

— Я не смог её остановить, — ответил мне Александр. — Она сама попросилась.

— Как она выглядит? — спросил я, уже чувствуя себя нехорошо.

— Самая младшая в группе… Блондинка с косичками.

— Я убил её, — как можно равнодушнее ответил я, как же мне было в этот момент плохо, но всё же я не мог соврать.

— Она страдала? — с горечью спросил парень, глядя на меня снизу вверх.

— Да. «Мисахика», — честно ответил я.

— Ублюдок… — прошипел он, а потом, подумав пару секунд, сказал: — Антон Бажов, я, Александр Морозов, прошу тебя оказать мне честь боя княжеских наследников. И если ты откажешь, так пусть Уроборос запомнит тебя навсегда, и никогда ты не попадёшь в Ирий!

— Ты должен отказаться, — тут же шепнул мне на ухо кто-то из Бажовых. — Это период войны кланов, и такие вызовы с подобным обвинением неправомерны.

— Я соглашусь, — усмехнувшись, ответил я. — И надеюсь, отдам последнюю честь как девочке, которую не хотел убивать, так и своему противнику. А потом лично отнесу её в храм.

Глава 8

Так как я уже явно согласился на бой, больше никто ко мне с советами не лез, отговаривать не пытался и тем более не корил за мои неразумные поступки. В конце концов, слово князя и честь клана неразрывно связаны в нашем мире, и, если подчинённые это слово оспаривают, даже из лучших побуждений, особенно прилюдно, значит, клан слаб и находится в разброде.

Так что нам быстренько без особых слов организовали дуэльный круг и, наложив защитные чары, возвели вокруг практически прозрачный купол. Места здесь было немного, метров десять-одиннадцать в диаметре, что было довольно мало для нас, подвижных чародеев. Но… тут нужно понимать, что это не честное столкновение двух сорвиголов на храмовой арене в мирное время и даже не стычка на поляне в лесу представителей двух кровно враждующих кланов.

Сегодняшнее действо — это в первую очередь казнь Александра Морозова. Именно так и никак иначе. Свободу в случае победы я ему всё равно никто не обещал, и он это прекрасно понимает. По сути, этот старинный московский вызов просто возможность для обречённого представителя клана забрать с собой в Ирий или Бездну своего кровника. И да, я не обязан был его принимать, честь моя от этого не пострадала бы, на дворе война, пусть и гражданская, а потому на подобное, может, и посмотрят косо, но не осудят.

Живым же этот парень нам как бы нафиг не сдался. Александр Морозов пусть и наследник клана, но всё же не глава, а потому самого интересного он, скорее всего, не знает. К тому же у его отца, насколько я знаю, ещё четверо запасных наследничков мужского пола имеется. Ментальный блок от разнообразных мозгоклюйств ему, скорее всего, поставили, мне, например, его возвели ещё перед отъездом из Тайного Посада, как только прояснился мой новый статус.

Так что, как язык и пленник он бесполезен, а в последнем случае даже опасен. Пленников обычно держат для того, чтобы их в итоге так или иначе отпустить, а это означает непрекращающуюся вражду с Морозовыми. Потому что, когда займёт пост главы, он, если судить по полученному нами психотипу, не успокоится, покуда не отомстит.

Как итог, он разве что материал для пыток, причём, скорее всего, длительных. Дабы сломать его и получить хоть какую-то информацию. Но, опять же, он наследник, и у него, скорее всего, ментальная блокировка, так что можно будет сколько угодно калечить его тело, но после преодоления определённого предела чары просто сожгут ему мозги. А учитывая нашу выносливость, до этого момента его язык точно не успеет развязаться.

Да и, давайте честно скажем, к людям подобного уровня из вражеских кланов, даже при глубокой ненависти к ним, в полисе не принято применять такие вот жёсткие меры даже в наши неспокойные времена. Либо смерть на поле боя, либо почётный плен… Либо такая дуэль, как та, что он мне объявил.

Пристукнуть мы его по-тихому уже не успели. И пусть никого, кроме Бажовых и Морозовых, в этом помещении вроде бы нету, но, как говорится, не факт. Кто может гарантировать, что какие-нибудь ловкачи, заметив наше нападения, не наблюдают сейчас за нами при помощи кудесничьего или анжинерного артефакта. Или то, что Морозовы были бдительными и не проворонили тот момент, когда им подсунули какую-нибудь следилку? Мы же об их шевелениях узнали, так что не факт, что и другие не пронюхали.

Ну и ещё… был у меня другой повод согласиться, а не позволить нашим бойцам прибить Александра где-нибудь в тёмном уголке. Как я уже говорил, человек он мстительный, но и я обиды обычно не забываю. Тридцать лет назад, когда была уничтожена московская ипокатастима моего деда, Морозовы оказались в числе одних из самых активных участников резни в моём клане. Генный материал им тогда был не нежен, они тупо гнались за материальными ценностями, при том, что Бажовы в то время были их союзниками и даже друзьями.

Так что это было предательство чистой воды! Но богатства богатством, да и хрен бы с ними, казалось бы, но учитывая, что за столько лет выжившие Бажовы-предатели так и не нашли тот самый игнис, далеко не факт, что эта штуковина не хранится где-нибудь в сокровищнице небоскрёба Морозовых. Ведь вещь эта явно ценная, и я очень сомневаюсь в том, что ее бы взяли и по-честному передали предателям.

После всего, что случилось, нет у меня веры в то, что хранится игнис где-то в запечатанном древнем посаде Бажовых. Вся эта история, как мне кажется, была просто вставлена в мозги вроде как сбежавшей от Золотниковых женщине с одной-единственной целью: спровоцировать меня на то, чтобы я покинул безопасную область. А вот зачем я нужен был старику-предателю… знают сейчас, наверное, только забравшие его искалеченное тело, спасшие меня в тот день Бажовы-новгородцы. Вот только поделиться со мною этим знанием Хердвиг как-то не спешит, да и я, честно говоря, в суете дел вокруг Тайного Посада как-то пропустил этот вопрос мимо себя и вообще не думал на эту тему.

В общем, коли уж случилась такая оказия и действительно разразилась война, то окончиться это противостояние между нашими кланами должно в сокровищнице клана Морозовых. И нигде в другом месте! Ну и ко всему прочему, так как полностью уничтожать сам клан Морозовых я как-то желанием не горю, это противоречит интересам, в первую очередь, полиса. Его следовало просто подрядить до состояния как минимум малого клана. Так, чтобы у них после просто не оставалось ни сил, ни желания в будущем вступать с нами в конфликт. А чтобы таких мыслей вообще не появлялось, следует под корень вырезать всю их верхушку!

На самом деле даже этот рейд стал возможен вовсе не из-за того, что я хотел отомстить за Ольгу Васильевну и приказал особенно внимательно следить за любыми движениями среди Морозовых. Этот приказ, о котором княжна и кня’жина даже не знали, я отдал, поставив высшее руководство своего клана в известность об этих своих мыслях на одном из закрытых совещаний. И они со мной согласились. В частности, что месть уже достаточно остыла за тридцать лет, чтобы считаться холодным блюдом, а теперь самое время ковать железо, покуда оно горячо!

— Ты знаешь, почему я согласился на эту дуэль с тобой? — холодно спросил я, глядя прямо в глаза со снежинками моего противника. — Почему не приказал просто прибить тебя в ближайшей подворотне и, как чумную дохлую собаку, сжечь дотла?

— Честь клана превыше всего? — криво усмехнувшись, спросил меня Александр, которому уже вернули всё его ранее реквизированное оружие и прочую амуницию. — Вы, смерды и прочее помойное быдло, обычно дорвавшиеся хоть до какой-нибудь власти, ничего не понимая в нашей среде, свято верите во всю эту внешнюю мишуру… Но, коли мы сегодня оба точно умрём, я расскажу тебе одну тайну. Честь, благородство и прочая возвышенная лабуда из древних времён нужна нам, настоящим чародеям, только для того, чтобы эффективно использовать в своих интересах такую чернь, как ты!

Морозов, скорее всего, пытался меня разозлить своими словами, потому как, если то, что он говорил, действительно было моральными установками, то это проблема даже не его конкретного клана, а всего полиса. Так, на минуточку, Морозовы были, вообще-то, владельцами и учредителями одной из крупнейших чародейских академий Москвы, и более того, весь преподавательский состав там в основном из их рода. Учащиеся же и выпускники Морозовки всегда отличались огромной надменностью и чувством собственной важности. И самое главное, что там, как и у нас в Тимирязевке, то, чему учат студентов и как учат, в общем-то, никто не контролировал.

Так что, если принять слова Александра за чистую монету, то их поведение выглядит не просто самоуверенностью и гордостью за свою альма-матер, а целенаправленно взращиваемой там гнилью! С какой целью вот только — непонятно. Правда, глядя на вытянувшиеся, ошарашенные лица остальных пленников из Морозовых, складывалось впечатление, что они сами были шокированы словами наследника своего клана.

Ведь тут такое дело: при наших чародейских возможностях и силах, будучи лишёнными каких бы то ни было моральных тормозов, очень легко превратиться в реальное чудовище, похлеще чем монстры из-за стены. Традиции и воспитание в кланах и так сильно отличались от порядков установленных в светском обществе простецов. Но если убрать у кланов те же честь, благородство и прочую «лабуду», которая сдерживает человеческие желания, боюсь, что мир окунётся в кровавое море безумия, по сравнению с которым период воюющих посадов показался бы мирным временем.

— Ты говоришь сейчас серьёзно? — чуть вздёрнув бровь, спросил я. — Или просто пытаешься так топорно меня разозлить?

— Я уже стою одной ногой в Ирии, так зачем мне врать такому, как ты, — Александр засмеялся, но вовсе не как какой-нибудь безумный злодей, а как человек, который услышал что-то действительно смешное. — Честь клана, личная… что это такое в наше время, когда умами людей правит СМИ? Кто ими владеет, у того и больше чести, а у всех остальных её ровно столько, сколько он им позволит иметь. Не так ли? А? «Кровавый Августовский мясник»…

— Так все помои, которые выливали на меня два года журналисты, — это ваших рук дело… — понял я, почему после возвращения кланового имени меня так невзлюбили в полисной прессе.

Казалось бы, кому какая разница, если какой-то сирота вдруг оказался не бездомным бродяжкой, а наследником чародейского клана. Ну максимум можно было бы позавидовать его успеху, но акулы пера как с цепи сорвались! Случись в моей жизни что-то публичное, вроде той же дуэли или событий, связанных со смертью Хельги, как немедленно поднималась новая волна фекальных масс, и меня если и не приравнивали к злодею, то утверждали, что я, пусть и пострадавший, но почти такой же.

— Если бы не прямой запрет князя, ты, после того что со мною сделал, на следующий день бы отправился в Бездну кормить червей! — фыркнул Александр, состроив презрительную гримасу. — А так как трогать тебя было нельзя…

— Понятно, — прервал я его и усмехнулся. — Так что, у вас там весь клан такой гнилой? Или только ваша поганая семейка?

— Ты, выскочка, за своим языком следи, когда разговариваешь с теми, кто лучше тебя!

— Это ты что? Себя лучше меня считаешь? — я с интересом посмотрел на явно разозлившегося парня. — И каким, простите, местом ты лучше? Неужели это из-за того, что новые ручки тебе клан отхряпал от какого-нибудь несравненного простецкого гения, и ты этим теперь так гордишься? А? Потому как в противном случае я не понимаю, чем ты лучше меня?

— Ах ты… — начал было Морозов, но я перебил его:

— Наследник клана предателей, уничтоживших своих друзей ради их богатства, неудачник, который даже нормально не смог использовать свиток с заклинанием и отрезал сам себе кривые культяпки, — уже откровенно издеваясь, перечислял я, а потом окончательно добил парня: — Ну и наконец неудачливый «Будущий Московский Князь», который мало того что пролюбил свой шанс, так ещё и девушка, которая должна была стать его женой, выбрала меня и стала моей женщиной!

На самом деле этот вопрос мы уже обговорили с Ольгой Васильевной и Катериной и решили не делать из этого факта страшную тайну. Да, конечно, когда новость уйдёт в народ, это будет ударом по девичьей чести княжны… но только в том случае, если я потом откажусь жениться на ней. Но тогда это будет ещё против интересов клана Бажовых, что все прекрасно понимали.

Положительная же сторона в ситуации, если подобная новость возьмёт, да и прорвётся наружу, заключалась в том, что она, по сути, снимет Катерину с позиции ценного трофея в этой гражданской войне, в глазах многих из тех, кто планировал захватить власть в полисе, выдав девушку за своего наследника. А это, фактически, большинство крупных кланов, включая Морозовых, из тех, что решили не присоединяться к нашей стороне и чьих лидеров при этом осудил на совете кланов кня’жич Дмитрий.

Другими словами, чародеи, конечно, и не очень сильно ценят девственность как таковую, ведь многие молодые чародейки просто лишаются плевы в результате обычных физических тренировок, так что выяснять, девственна невеста или уже была с мужчиной, дело муторное. Но если об этом заявляется открыто, то это уже, как говорят на Дне «пользованный товар». И далеко не каждый клановый лидер захочет смущать себя браком наследника с такой женщиной, даже если она княжна полиса, если, конечно, этот брак не будет нести дополнительных преференций.

Сейчас, конечно, ставки на руку и сердце Катерины для кланов высоки как никогда, ведь выигрыш, по сути, означает получение высшего статуса, если удастся усадить девушку на трон, обойдя Ольгу Васильевну. Однако есть один нюанс! И та, и другая на стороне лагеря Ольгинцев, более того, лояльны клану Бажовых, что значит столкновение не на жизнь, а на смерть не только с нашим кланом, но и с Громовыми, и с некоторыми другими, что нелегко даже для великих игроков нашего полиса.

Так что я без особого волнения выдавал эту новость. Если никто не подглядывает и не подслушивает… Так то просто позлит Александра ещё сильнее. Если же за нами имеется наблюдение, то новость быстро распространится, и, возможно, это выведет нескольких игроков из игры. Ведь, по сути, у них будет только два варианта: или стать союзниками Ольги Васильевны, или уйти на сторону Дмитрия Васильевича… И вот вопрос: многие ли пойдут на то, чтобы встать с Дмитрием, который уже публично осудил их кланы и приговорил глав к смерти?

— Ублюдок! — взревел Морозов и рванулся ко мне, быстро покрываясь ледяной бронёй и образуя своеобразные клинки на руках.

Увернуться от первого же удара и тут же полыхнуть в противника огнём, тут же под завесой изумрудных всполохов попробовав атаковать его «Мисахикой» было не очень трудно, но и Александр оказался не прост. Моя ладонь с раскрывающимся огненным бутоном уткнулась в мгновенно выращенный отскочившим парнем ледяной шип, и я её не повредил в первую очередь потому, что мои чары размолотили и расплавили остриё.

Дальше же мы какое-то время обменивались сериями атак, находясь примерно в равном положении. Морозов бил яростно и без оглядки на собственную безопасность, но всё же не желал попадать под ту же «Мисахику». Я же, в свою очередь, не собирался с ним играть, наоборот, хотел прикончить его как можно скорее, а потому всполохи огня моего эго плавили и ломали протуберанцами лёд, в то время как он всё время появлялся в самый неудачный момент будто из пустоты, заставляя меня вертеться и переходить в оборону.

Малый защитный круг для дуэли — это не то место, где можно без раздумий пользоваться мощными заклинаниями. Это место не для «печатников», где можно эффективно разорвать дистанцию и жахнуть, не жалея сил. Это арена, удобная для эгоистов, желающих показать своё мастерство ближнего боя и силу кланового эго. Поэтому не было ничего удивительного в том, что бой затягивался.

В нём я не применял огненные шары, да и Александр тоже не стремился ударить чем-нибудь серьёзным. Пусть даже сейчас ему уже плевать было на свою жизнь и важнее всего стало прикончить меня, но даже так он прекрасно понимал, что не факт, что поразит меня этими чарами, в то время как сам может серьёзно пострадать.

Увернувшись от резкого бокового взмаха кулаком, я проскользнул под ним и врезал с короткой дистанции кулаком по на мгновение открывшемуся животу парня. Ледяная броня треснула и расплавилась, но при столкновении нашего огня и льда пара особо не выделялось. Всё же и тот и другой состояли в первую очередь из активной живицы, а потому мой огонь просто сжигал всё, что оставалось от расплавившегося льда. Что делало положение Морозова хуже с каждой минутой.

В обычном бое между огневиком и носителем льда или снега первый, по сути, просто создаёт своё пламя как пограничное энергетическое проявление, второй пользуется влагой, содержащейся в воздухе для намораживания своего эго. А так как в столкновении воды и пламени конденсируется много пара, ситуация для тех же Ефимовых в бою с Морозовыми была бы противоположенной. Но я Бажов, и моё зелёное пламя сжигает чужую живицу!

Рыкнув и воспользовавшись тем, что я присел, противник попытался ударить меня двумя руками сверху, пользуясь тем, что мой кулак его практически не повредил. И это уже было очень опасно, потому как уйти я не успевал… Правда, не знаю, как в таком случае поступил бы настоящий мастер нашего кланового стиля, но лично я вдруг вспомнил уроки ещё из школы, от Мак’Прохора, пытавшегося научить меня чему-то азиатскому из места, называемого «Шаолинь».

А потому я тут же крутанулся, буквально распластавшись на земле и вытянув одну ногу, попытался изобразить то, что физкультурник называл «Удар хвостом Дракона». Очень низкая, быстрая и хлёсткая подсечка, хоть и была красива, но, к сожалению, не сработала.

Под падающими до этого мне на голову сомкнутыми кулаками Александра успела, как маленький взрыв, образоваться ледяная снежинка, которая, если бы я практически не лёг на землю, скорее всего, отсекла бы мне голову. А так как эта хрень плавала в воздухе какое-то время, а не сразу упала как многие из создаваемых им ледяных глыб, он, почувствовав опасность, перепрыгнул подсечку и, наступив на снежинку, с сальто-мортале отскочил к дальней стороне купола.

Ну, тут уже я не стал стесняться и, толкнув себя руками и ногами от пола, «Рывком» оказался у противоположенной стороны, уже складывая печати, а затем в сторону парня один за другим полетели три огненных шара. Взрыв зелёного пламени, пусть и не нанёс мне особого вреда, но явственно опалил лицо. Всё-таки температура в моём огненном шаре с практикой всё повышалась и повышалась… Впрочем, в следующую секунду из бушующей стены пламени в мою сторону вырвалась немного подтаявшая и изъеденная бушующим на ней огнём ледяная рогатая лошадь…

Не скульптура и не вихревой образ чар, а словно бы созданное из замороженной воды живое существо. Разбег оно, конечно, здесь взять не могло, но и без того было быстрым, а потому я еле увернулся, прежде чем сам ударил по конструкту кулаком. Потому как просто так он развеиваться не собирался, а, добежав до края барьера, остановился и начал поворачиваться в мою сторону.

Да именно конструкту… Чему-то типа элементаля, только слабого, но явно созданного при помощи свитка. Не верилось мне, что за мгновения, между тем как Александр отпрыгнул и в него попал огненный шар, он успел сотворить такие могущественные чары. Анимированный конструкт был, по сути, временным питомцем, способным сражаться на стороне заклинателя. Даже простеца, в чьи руки попал такой ценный свиток.

Не знаю, где Морозов хранил его. Я не видел, чтобы ему возвращали свитки. Наверное, в портупее имелось какое-нибудь тайное хранилище… Но тем не менее проблем у меня прибавилось.

Однако под моим кулаком рогатая лошадь внезапно взяла и взорвалась. Если бы не чародейская реакция и взвинченные боем чувства, меня, скорее всего, тут же нашпиговало бы льдом, как шрапнелью, выпущенной из пушки. Однако в самый последний момент я успел рывком унести себя назад, и только сильная боль на правой стороне лица подсказала, что я таки не ушёл невредимым. Досталось мне не только по голове, но и по телу, однако, судя по ощущениям, гвардейский мундир Бажовых, там, где он прикрывал кожу, пусть и не полностью защитил меня, будучи пробитым, но всё же сдержал осколки льда, предотвратив серьёзные ранения.

Щёку же под левым глазом, который тут же залила кровь, лишив чёткого зрения, и лоб над ним, будто раскалённым прутом ссадили. Хорошо хоть, судя по ощущениям, сам глаз не пострадал. Впрочем, думать об этом времени не было, потому как взрыв моего огненного шара, своей яростью дающий мне некоторое время, практически рассеялся, и Морозов, обожжённый, но не сильно, вырвавшись из защитившего его ледяного кокона, вновь бросился на меня.

Начался рукопашный бой, но теперь Александр наносил как можно больше ударов с моей левой, почти слепой сейчас из-за залитого кровью глаза стороне, лишь изредка проводя внезапные и смертоносные удары справа. Я же мог только защищаться.

Взрывом ледяной рогатой лошади меня, похоже, слегка контузило, а потому я никак не мог прийти в себя. Что наконец-то произошло из-за боли, когда совершенно внезапно в мою ногу выше колена воткнулся метательный нож.

Не знаю, был ли он смазан ядом, или на него наложены какие чиновничьи чары, но боль оказалась жуткой, что, впрочем, эффективно прочистило вялые от взрыва мозги. Ну а заодно очень сильно разозлило, так что, когда Морозов вновь бросился на меня, чтобы добить, я даже не понял сначала, что произошло, когда всё вокруг очень знакомо поглотила изумрудная кутерьма. А затем я выскочил из неё прямо за спиной ещё ничего не успевшего понять противника.

Обычно эгоистическая клановая телепортация Бажовых, во всяком случае, в моём дилетантском исполнении, ведь в клане пока не хотели, чтобы я её учил, не такая быстрая. Она требует жестов и вообще концентрации, а потому я не мог использовать её в ближнем бою. Но сейчас, как и когда-то с «Мисахикой», она вдруг взяла, да и получилась на чистой силе воли. К сожалению, со всеми соответствующими эффектами, так я точно чувствовал, что не смогу повторить её некоторое время, но всё же я был сейчас за спиной у Морозова!

В моей руке тут же расцвёл зелёный огненный бутон, уже почти готовый раскрыться и превратиться в прекрасный и смертоносный цветок. Александр, уже сообразивший, что что-то не так, рванулся влево, пытаясь уклониться, но я был быстрее.

Со всей силы я впечатал чары ему в спину, и с мерзким звуком разрывающейся плоти правая рука парня отлетела далеко в сторону, когда в его груди вдруг раскрылся изумрудный цветок. И на этом стало понятно, что бой я выиграл. Пусть рана и не была такой, чтобы мгновенно убить его, но и Морозов не являлся бывалым и матёрым чародеем, чтобы сражаться с поражёнными лёгкими, лишившись руки и плеча.

Отброшенный раскрытием цветка чуть в сторону, он пару мгновений полежал, а затем одной рукой с трудом перевернул своё тело на спину и, к моему удивлению, усмехнулся.

— Теперь… Теперь ты точно мёртв… — произнёс он и закрыл глаза.

А в следующий момент его тело вдруг покрылось изморозью, словно туша свиньи в рефрижераторе, и стало набухать.

— … Посмертное проклятье! — ворвался в мой на мгновение застывший после наплыва адреналина мозг чей-то крик из-за дуэльного купола… и в этот момент я понял, что если ничего не сделаю, то сейчас умру.

За преградой в этот момент мои соклановцы суетились, пытаясь как можно скорее снять её, чтобы спасти меня. Но… К сожалению для них, купол для дуэли — это групповые чары на четверых человек, а не тип, именуемый «тюрьмой», который быстро ставится и быстро разрушается. Поймать в дуэльный барьер во время боя можно разве что калеку или ну очень нерасторопного человека. А «Посмертное проклятье», как я понимал то, что происходило со всё больше вздувающимся обмороженным уже явным трупом Алекандра Морозова, — это завязанные на эго клановые чары быстрого взрывного характера…

И потому у меня было только два варианта. Либо погибнуть. Либо… Подойдя к телу, я опустил руку на холодную грудь парня и закрыл глаза. Ну, или глаз, потому как левый у меня сейчас ничего не видел. После чего распространил своё эго не на себя, а на его тело, начав быстро сжигать.

Изумрудное пламя взъярилось, подпитываемое быстро вырабатывающейся живицей готовящегося к взрыву трупа. По сути, то, что я делал, было просто сжиганием чужой живицы, как с тем кланом, выращивающим траву, который я видел в иллюзии во время испытания, да и во время боя, уничтожая лёд того же Морозова.

Любые чары — суть структурированная живица, а её эффект не что иное, как пиковая или более насыщенная форма. Так что, покуда она уничтожается и находится ниже порога срабатывания, всё будет хорошо. Замороженная плоть, готовая вот-вот взорваться мне в лицо, вторична, но тоже быстро уничтожается огнём. И что первое будет уничтожено сейчас — я не знал.

С закрытыми глазами, чувствуя, как по лицу течёт крови и пот, от которого дико щиплет новоприобретённый шрам, я просто изливал своё эго на тело, веря и не веря в то, что это может меня спасти. И, естественно, ожидая, что в следующий миг будет удар, боль, и для меня всё закончится.

При этом, конечно, хотелось бы вот прямо сейчас, как на похоронах Хельги, взять, да и выдать пронзающий небо луч огня, мгновенно почувствовав, как почти полностью опустело ядро… И тогда я точно был бы спасён! Но очередного чуда не происходило, и живица совсем не хотела изливаться из меня, как тогда, бурным потоком, а текла обычной струёй, из-за чего я уже почти принял свою смерть… когда рука, лежавшая до этого на твёрдой морозной груди мертвеца, вдруг резко провалилась, и я открыл глаза.

Купола уже не было. И Бажовы, и пленные Морозовы как-то заворожённо смотрели на меня, а передо мною покоилась груда пепла в форме гротескной человеческой фигуры. Похоже, мой огонь всё же не зря назывался бета-стихией и действительно, преодолев всю мощь детонационного «Посмертного проклятья», просто сжёг тело Александра. Ну, или это я, в свою очередь, неправильно понял механизм действия этих чар, и они не должны были взорваться, а произошло бы что-то другое… Но меня сейчас это уже не волновало…

С тихим рыком вырвав из мяса своей ноги Морозовский нож и почувствовав облегчение, потому как боль почти сразу ушла, я полез в свой аптечный подсумок и достал оттуда ампулу с универсальным противоядием, которую дала мне Ольга Васильевна. Отломал защитный стеклянный колпачок и вылил половину на рану, а остальное в рот. После чего попытался встать, и именно в это время все ожили.

Ко мне подбежали и подняли, после чего рядом засуетился боевой чаровник, а один из офицеров быстро рассказал мне, почему все только что так реагировали. Про «Посмертное проклятие» Морозовых было уже известно. Чары эти относились к главной семье и не скрывались от общественности. Их, наоборот, клан, можно сказать, рекламировал. Просто никто не верил, что такой молодой парень, как Александр, вообще способен их выучить. Именно поэтому меня и не остановили от дуэли с ним, а если бы знали… то он просто умер бы, не успев закончить свой вызов.

Это был очень мощный взрыв ледяного трупа, который до этого в истории Москвы демонстрировался разве что главами клана, настолько мощный, что никакой дуэльный купол не спас бы окружающих, да и всё здание, скорее всего, рухнуло бы, а соседние были бы повреждены. Я же просто сжёг его бажовским огнём, который в этот момент полыхал так сильно, словно то была небольшая звезда.

Но что меня больше всего тронуло, так это то, что окружающие бойцы откровенно просили для себя самого сурового наказания по возвращении в клан за свою ошибку, едва не стоившую мне жизни. При том было видно, что они не подлизываются, а смотрят в мою сторону с реальным уважением.

И наказание, которое они хотели…. В данном случае это не какая-нибудь ерунда, вроде нескольких палок или розог, а очень суровое и древнее действо, когда со спины от плеч до поясницы срезается кожа, и на кровавую рану засыпается соль, после чего лоскут кожи возвращается на место и срезы зашиваются.

Живица в организме чародея не даёт случиться наслоениям и заживляет эпидермис, соль же остаётся внутри и, постепенно растворяясь, долгое время мучает человека, заставляя его чувствовать жуткую боль.

— Не хотите воевать? Ну вы так и скажите, и я это вам мигом устрою, — сказал я, сурово зыркнув на провинившихся. — А так нахрена мне и клану в такое время нужны десятки покалеченных собственными руками?

Мне не ответили. Только Морозовы, стоя на коленях, смотрели в этот момент на меня, а вот Бажовы резко потупились, явно поняв, что сморозили глупость.

— Значит так, — продолжил я, вставая с помощью чаровника, который уже успел закрыть полученные мною раны. — Пленных не убивать, взять с собой и допросить с максимальной строгостью, особенно мужчин…

Последние резко побледнели, ведь то, что я сказал… Несколько человек даже надули лужи, но мне было всё равно.

— … В частности на тему, поднятую наследником Морозовым о явной гнили этого клана.

— Будет сделано, — тут же ответили мне бойцы, а пленники о чём-то заголосили.

— Где тут ближайший храм? — уже не так властно спросил я, хромая к выходу.

Тело погибшей от моих рук девушки я лично принёс в местный храм «Витого Ясеня» спустя час. Даже если она разделяла отвратительную мысль, озвученную Александром, будучи его сестрой… мне было на это наплевать. Я обещал и должен был слово сдержать! И главная трудность заключалась в том, что я сейчас хромал и не мог нормально ходить.

Выслушав очередную лекцию жреца о шипах ненависти и о том, что мы все сами губим себя, давая новый корм червям из Бездны, я приказав оплатить ритуальные услуги и наконец-то позволил увезти себя в клановый небоскрёб. Увезти по той причине, что наши бойцы реквизировали несколько паромобилей клана Морозовых, сохранившихся и рабочих даже, несмотря на жаркий бой. В противном случае меня наверное бы несли, потому как бегать я сейчас не мог.

Вернувшись домой, я сразу направился в главный госпиталь клана, где мне провели полный осмотр. Яда на ноже у Александра не было, как я и думал, он просто был зачарованным кудесником чаровничьими чарами, а от того вызывал неимоверную боль, соприкасаясь с кровоточащей плотью. В общем, раны обработали и частично залечили. Будущий шрам на роже, который вроде бы должен быть мужику всего дороже, меня особо не радовал, как и наполовину сейчас забинтованная голова. Но от рубца можно было избавиться с помощью алхимии, главное, что чаровники без проблем срастили рассечённое мясо и кожу и фактически вылечили ногу, так что теперь следовало просто немного отдохнуть.

Поэтому, уже совсем слегка хромая, я поплёлся к себе в комнаты. Надеясь выполнить предписание и поберечь своё здоровье. Но сделать этого мне не дали. Едва я открыл дверь, как тут же увидел собравшихся в моей комнате Катерину, Нину и Алёну с Леной. Первая сидела, остальные стояли рядом и общались друг с другом, но когда они обернулись на шум… Во общем, пошла паника на тему моих увечий.

— Так, девочки, успокойтесь, — попросил я, глядя на подскочивших и обнявших меня подруг. — Всё не так страшно, как выглядит. Просто порез, не затронувший глаз, а шрам я потом уберу. И кстати, что вы здесь делаете? Вы же вроде для своих посиделок себе кофейню на тридцатом этаже облюбовали? Я даже бумаги на приватные комнаты, помню, недавно подписывал!

— Антон, — потупив глазки сказала Катя. — Я просто просила девочек прийти, чтобы сообщить тебе кое-что.

— Что?

— Я сегодня утром была у Ольги Васильевны… И…

— Что такое что случилось? — нахмурился я.

— И меня вдруг вырвало, — сказала она. — А потом тётя отвела меня в чаровничий кабинет и…

— Что случилось, — вот сейчас я разволновался. — Ты заболела?

— Нет, — улыбнувшись ответила девушка. — Я здорова… Просто беременна. Семь дней. Антон, ты скоро станешь отцом!

Я хотел было ляпнуть что-то глупое, но вовремя остановился, издав из себя только что-то вроде скрипа, и с громким щелчком зубов закрыл рот.

Глава 9

— Это… Это великолепно! — выдавил я наконец из себя и, шагнув вперёд, заключил Катерину в объятья, а затем взволнованно спросил: — Тебе что-нибудь нужно?

— У-у-у-у… — услышал я её чуть приглушённый голосок. — Ты невесёлый! Немедленно верни мне мой единственный и неповторимый момент в жизни!

После этого требования меня слегка в шутку побили кулачками. После чего девушка с надутой моськой ловко вывернулась из моих объятий и, обиженно хмыкнув, гордо отвернулась, чуть задрав носик, прикрыв глаза и сложив руки под грудью.

— Эм… В смысле? — я опять растерянно похлопал глазами.

— Эх… — тяжело вздохнула девушка и с каким-то разочарованным взглядом покосилась на меня и всё же соизволила ответить: — У тебя совершенно неправильная реакция на новость! Вот что я теперь должна буду рассказывать нашей дочери, когда она вырастет⁇

— Если это будет дочь… — вставил я.

— Конечно, это будет дочка, — отмахнулась Катерина. — В нашей княжеской семье почти всегда первыми в своём поколении рождаются девочки! И вообще! Не сбивай меня. Ты и так уже лишил меня приятных воспоминаний! Вот мой отец, например, когда мама сообщила ему обо мне, поступил правильно. Состроил глупое лицо и, запинаясь, спросил: «Как?» А мама ему с фрейлинами хором ответили: «Естественным путём!» Мы вот с девочками тоже подготовились, отрепетировали, а ты… Подожди! Ты что? Ранен⁈

Катерина тут же засуетилась вокруг, так, словно и не была чародейкой. Я же для себя сделал отметочку, что беременность уже, похоже, начала сказываться на её мозгах и характере. А учитывая, что срок маленький, дальше, скорее всего, будет только хуже.

Вон, не только Лена, но и Алёна, похоже, сразу заметили моё состояние. А вот будущая супруга слишком уж увлеклась и стала невнимательна.

— Ага, — кивнул я и, доковыляв до кресла, осторожно, чтобы не разбередить ногу, опустился в него, ведь пусть чаровники и залечили мои раны, но в нормальное состояние тело придёт всё равно минимум через пару дней. — Так что, вместо того чтобы рассказывать дочери о моём глупом лице, ты вполне можешь рассказать сыну о том, что в этот день его отец собственноручно убил твоего бывшего жениха.

— Александр… мёртв? — медленно, словно пробуя эти слова на вкус, произнесла княжна, широко распахнув свои голубые глазищи.

— Да, — кивнул я. — Они с сестрой оказались в обнаруженной временной точке тайной концентрации клановых войск. К тому же он бросил мне вызов наследника, так что…

— Как ты мог… — прошептала девушка, сильно меня удивив.

— В смысле? — нахмурился я. — А что мне было с ним делать? Как пленник он бесполезен и даже вреден, если судить по составленной на него характеристике. Не отпускать же его? С Морозовыми, особенно в свете последних событий, мирной жизни в Москве у нас точно не будет. Либо мы, либо они! Но если мы можем позволить себе просто обезглавить этот клан и низвести его до состояния незначительного, то они тридцать лет назад уже показали, что пойдут до конца и будут максимально безжалостными…

— Да в бездну Морозовых! — внезапно разозлилась Катерина и, сверкая глазами, упёрла руки в бока. — У тебя была куча бойцов под рукой, почему ты просто не приказал тихо грохнуть этого подонка где-нибудь в углу? Зачем собой рисковал, скотина⁈ Ты обо мне подумал? Я уже молчу про нашего ребёнка. А что с Глашей? Она жива?

— Нет, погибла при штурме, — слегка ошарашенный женским напором, промямлил я, потому как на мгновение, но всё же подумал, что какие-то чувства в моей будущей супруге к наследнику Морозовах всё же имелись. — С Александром же, понимаешь, Морозовы уж больно демонстративно действовали в этом пункте… Так что у меня сложилось впечатление, что они не готовили тайную атаку, а скорее демонстрировали силу, собравшись показательно кого-то вырезать. А потому совсем не факт, что там не было какого-нибудь стороннего наблюдения…

— М-да… Если так, то… — мгновенно успокоилась и о чём-то задумалась девушка, чьи чародейские мозги в этот момент явно переключились из состояния «будущая мать» в режим «политик». — Если он сам бросил тебе полностью формальный вызов, что вполне возможно, что он прекрасно знал о наблюдателях. Причём, скорее всего, Морозовы сами позволили установить спецсредства. Причём, возможно, даже будущему противнику, ведь так можно транслировать стопроцентную дезинформацию и быть уверенным, что её с радостью проглотят.

— Как я поняла, этого парня уже поймали к тому моменту, как он бросил вызов? — произнесла молчавшая до этого времени Лена. — Возможно, это был просто жест отчаянья.

— Не-е-ет, — покачала головой княжна, — я этого парня хорошо знаю, он, до того как Антон ему руки оттяпал…

— Он сам себе оттяпал свои же кривые ручонки, неправильно активировав свиток портала! — фыркнул я.

— Неважно, — отмахнулась будущая супруга. — В любом случае раньше он считался чуть ли не гением нашего поколения городского масштаба. К тому же он довольно быстро восстановился и, как мне известно, продолжил демонстрировать большие успехи. О нём много чего можно было сказать. Он подонок, трус, интриган, но вот чего у него не отнять, он действительно вроде как сильный. Александр с детства если что-то и делал, то обычно преследовал две, а то и три цели одновременно. Да к тому же имел в запасе десяток запасных планов. Так что, уж поверь мне, если бы он видел способ вывернуться из сложившейся ситуации, то не стал бы рисковать боем насмерть.

— Ну, так уж случалось, что именно я был тем, кто убил его сестру, — крякнув, признал я и быстро добавил: — Неспециально. Эта дура сама мне под «Мисахику» нырнула…

— Глашу, конечно, жалко, неплохая девчонка была, но это судьба чародейки, — отмахнулась Катерина. — А если у тебя вдруг сложилось впечатление, что Александр тебе за неё отомстить хотел…

— Это как минимум так выглядело…

— Явно дешёвая игра на публику, — холодно отрезала княжна. — У Морозовых в главной семье наследники что кошки с собаками! Нынешний князь Морозов специально растил их с детства в такой конкурентной среде, где реальную власть и будущее звание главы мог получить самый лучший, а по сути, самый беспринципный их них. Ты, может быть, не в курсе, но Александр вовсе не старший сын. У него есть ещё брат и сестра, на год старше. И они чуть было не вырвали обратно у Саши звание наследника, когда он потерял руки. Вот только оба вдруг взяли, да и не вернулись со своих тренировочных миссий за стену в конце прошлого года. А их отец вдруг сделал вид, что таких детей у него и не было. Я тебе больше скажу, Глаша Александра ненавидела и боялась, потому как в его глазах она была не родной сестрой, а угрозой и бесправным куском мяса, который однажды можно будет выгодно продать…

— Да… Ну и семейка… — пробормотал я, а притихшая Алёна, да и остальные девочки, согласно кивнули. — Ладно, как я и говорил, у нас всё равно нет другого выхода, кроме как разрушить этот клан в течение гражданской войны в полисе. Потому как по её окончании начнётся война тайная, а это с ресурсами и связями Морозовых куда хуже, чем прямое столкновение.

— Да, — серьёзно кивнула княжна. — Они мстительны, а мы, Бажовы, уже разрушили не только их тщательно подготовленный план прихода к власти в Москве через мой брак, но и в последнее время часто вставляли палки в колёса. Такого они не простят.

— Морозовы были друзьями и союзниками Бажовых времён моего деда, — слегка улыбнувшись на «мы» в исполнении Катерины, явно уже причислявшей себя к моему клану, добавил я. — Но легко и непринуждённо предали Бажовых и уничтожили ни много ни мало главную ипокатастиму нашего клана, обосновавшуюся тогда в Москве. Вот что не прощается!

Хоть концепция ипокатастим и была поначалу непривычна и немного непонятна для княжны как коренной москвички, но она этого не демонстрировала. Всё-таки почти в каждом клане, даже внутри полиса, всегда существовали свои внутренние порядки, заведённые зачатую далёкими предками, а потому людям, приходящим со стороны, оставалось только принять и подчиниться, если они намереваются связать свою будущее с чужим чародейским родом.

В этот момент в дверь вежливо постучали.

— Кто? — спросила Лена, подходя к ней, но не торопясь открывать.

— Вестовой со срочным докладом! — раздалось из коридора, и уже я, в свою очередь, поднявшись из кресла, направился к выходу.

Конечно, как моя Тень, Лена и сама могла выслушать бойца, а потом передать мне… Но, честно говоря, мы пока что играми в это самое «незримое присутствие князя» не увлекались. Во-первых, девушка сама признавала, что в данный момент совершенно не компетентна для этой роли. Хотя мы уже совместно кувыркались в постели, изучить меня и мой способ мышления так, чтобы действительно действовать как я, а не как женщина Елена Бажова, у нее возможности не было. Во-вторых, я был в трёх шагах, а потому не видел в подобном представителе вообще никакого смысла.

— Княже, возле небоскрёба Латуниных началось большое сражение! Здание уже в огне! — тут же увидев меня, сообщил вестовой.

— Латунины нейтралы, — нахмурился я, вспомнив о клане, чьё родовое гнездо нынче располагалось неподалёку от нашего. — Кто на них напал, уже выяснили?

— Алтыновы, — коротко ответил парень.

А вот с Алтыновыми всё было не так просто, как с теми же Латуниными. Во-первых, я лично был знаком с их наследником, он ушёл из академии после ранения, в последний раз я видел его во время своей дуэли, но вот новостей о том, что у него появилась невеста, вроде бы не было. Во-вторых, Алтынины явно противники кня’жича Дмитрия, ведь во время сражения в Зале Совета их глава был на нашей стороне и так же был приговорён к смертной казни, вот только это не делало их нашими союзниками.

Во всяком случае, о поддержке Ольги Васильевны, как и о нейтралитете, они не заявляли. А учитывая размер и силу клана, не факт, что они не строили матримониальные планы с целью захватить лидерство в полисе. Уж больно вкусный и лакомый то был кусочек. Так что в любом случае это, скорее всего, какие-то сведения счётов между двумя довольно крупными игроками, напрямую не касающиеся гражданской войны. Просто в данный момент ситуация в Москве позволяла действовать открыто, а не тайно, вот многие этим и пользовались.

На самом деле заявлять сейчас, что ты нейтрал, было не очень-то и выгодно. Это, по сути, прямая капитуляция перед будущим победителем. Станет таковым Ольга — просто замечательно. Значит, ничего не изменится. Хотя в планах самой кня’жины просто так прощать и отпускать таких вот латентных предателей не значилось. Ведь, по сути, «кто не с нами — тот против нас», просто его ещё в этом не убедили. И уж тем более трудно верить и нормально относиться к чародеям, которые берут и просто так вот прощают явное покушение на свою жизнь!

Сразу наводит на мысли о том, а не был ли этот человек изначально вовлечён в заговор, а сейчас просто прикидывается миролюбивой овечкой, чтобы потом ударить в самый неподходящий момент. И я уверен, что подробные мысли бродят и в стане наших противников, но уже обращённые в другую сторону.

Возьмёт верх Дмитрий, так в худшем случае, как считают нейтралы, казнят только главу клана, но сам род не пострадает. Однако многие из объявивших нейтралитет на самом деле, наверное, надеялись, что несопротивление им зачтётся, и их либо милостиво простят, либо заменят казнь, например, лишением прав и ссылкой лидера или крупным выкупом в пользу Кремля.

Вот только это не учитывало тот факт, что под шумок междоусобицы почти любой, у кого были силы, мог прийти и попытаться отомстить за былые обиды. А то и просто устранить таких вот неприсоединившихся на всякий случай, чтобы в удобный момент те сами не нанесли удар в спину.

Ведь нейтралитет чародейского клана вовсе не значил неприкосновенность. Просто клан таким образом как бы заявлял: «Идите все нафиг — я вас не звал!!! Посмеете косо посмотреть на мою территорию, и я дам вам в морду! Князя сейчас нет, а значит, никто нам не указ!» Вот только позволить себе такую позицию могут разве что великие кланы, а их не так много.

— Какова ситуация на данный момент, — подумав, поинтересовался я у вестового.

— Первая волна атаки практически отбита, но Алтыновы, похоже, смогли закрепиться на некоторых межуровневых этажах!

Да, настоящий чародейский небоскрёб — это не наша высотка времён Шнуровски! Это настоящая крепостица, обломать об которую зубы может даже самый могущественный клан. Слава Древу, мы сейчас тоже не так беззащитны, как в конце лета, но всё равно приходится больше полагаться на ранее выявление и уничтожение противника, нежели на крепость родных стен. Именно поэтому сеть «секретов» и наблюдательных пунктов на нашей территории выстроена таким образом, что на всех пяти уровнях лилипу или крысе незамеченными прошмыгнуть сложно было. Не то что чужому чародейскому отряду.

Это, в свою очередь, даёт огромную нагрузку на людей, а потому, пусть боевых чародеев у нас много, но вот на самом деле народа катастрофически не хватает. Отсюда и высокие нагрузки вообще на весь коллектив. И даже я уже пару раз вынужден был затыкать собственной персоной дырку в дозорном списке, просто по той причине, что поставить туда, кроме школьников, в тот момент было банально некого.

— Продолжайте наблюдать, — просто приказал я. — Вмешиваться категорически запрещаю. Если что те, что другие попытаются втянуть в свой конфликт наших людей, приказываю отступать, бой не принимать. Свободен!

Рисковать своими людьми ради Алтыновых и тем более практически незнакомых Латуниных я не собирался. Как и вмешиваться в их разборки. Обычно в этом случае вообще существовал немалый шанс взять и категорично отгрести сразу от обеих сторон. Просто так вот, на всякий случай!

Вестовой отдал честь и, развернувшись, убежал по коридору к лифтам. Я же, в свою очередь, повернувшись к внимательно слушавшим девочкам, вынес рациональное предложение:

— А давайте поднимемся на этаж Совета и посмотрим оттуда? — я усмехнулся. — Заодно с советниками и Ольгой Васильевной надо бы поговорить…

* * *

— Ну! — Ирвинг нетерпеливо притопнула ножкой по палубе. — Так что это такое? Воздушный змей? Азиатский дракон?

— Нет, — ответил наконец Тордин, оторвавшись от подзорной трубы, и, тяжело вздохнув, покачал головой. — Это явно какое-то техническое приспособление. Причём, скорее всего, на паровой тяге… Вот, посмотрите.

Мужчина протянул девушке оптическое устройство, и она тут же прильнула к нему глазом, наведя широкий конец трубы на таинственный объект, совершенно внезапно появившийся в небесах, вынырнув откуда-то из-за облаков.

— Летающий локомотив! — в шоке прошептала молодая Бажова, внимательно разглядывая это чудо, которое раньше даже с чародейским зрением напоминало просто повисшую в воздухе белую нить.

— Эх… Не думаю, что это локомотив, — покачал головой мужчина. — Как по мне, так просто какая-то связка дымящихся сосисок!

Действительно, если приглядеться, объект был очень похож на полтора десятка сцепленных друг с другом этаких колбасных изделий, под каждым из которых болталась какая-то блестящая в лучах солнца штуковина. Она-то, кстати, и чадила то белым, то чёрным дымом, отчего в небе оставались затейливые полосы, тянущиеся за непонятным устройством.

Причём издалека действительно создавалось впечатление этакого змея, купавшегося в облаках и вдруг вынырнувшего из них, потянув их за собой длинным хвостом. Впрочем, даже с подзорной трубой Ирвинг, хоть и разбиралась немного в машинерии, но всё же не могла даже просто так придумать, зачем кому-то могло понадобиться строить такую вот большую штукенцию! И главное, как они вообще заставили её взлететь?

В общем, вопросов было больше, чем ответов. Двигалась эта штуковина довольно медленно, всё же тренированный глазомер чародейки даже на таком расстоянии мог довольно точно определить реальную скорость объекта. Как, собственно, и размер!

А он у непонятного устройства был немаленький! Какими бы большими ни были локомотивы Перевозчиков, каждый сегмент этой связки сосисок оказался гораздо крупнее их. К тому же… Если штуковина, расположенная снизу и постоянно дымящаяся, была двигателем, то сколько же людей можно было поместить непосредственно в сами сардельки?

Сейчас Ирвинг Бажова вела с полторы тысяч соклановцев её с братом ипокотастимы из Хёльмгарёра в Москву, под руку нового князя, в составе флота из шести паровых железных судов, способных выходить в море, но лучше всего приспособленных для движения по рекам. И хотя в полисе строили и более крупные корабли, именно эти посудины были наиболее удобны во время преодоления многочисленных порогов.

И это были не те жалкие лоханки, которые пару раз встречались им по пути, а настоящее чудо технической мысли! Передовая техника Хёльмгарёра, которая сама по себе в этих местах была чем-то волшебным! С другой стороны, это двигалось! По воздуху! И ей было плевать как на земной ландшафт, так и на водные преграды. А это значило, что пусть и с меньшей скоростью, но можно было лететь по прямой в любую сторону. То есть путешествие на такой штуке не должно было полагаться на дороги, рельсы и тем более реки…

От размышлений девушку оторвал быстро запрыгнувший на верхнюю палубу матрос хёльмгарёрец из водного клана Бережевичей, у которых Бажовы, собственно, и выкупили суда для вывоза клана и его имущества в другой полис. Обошлось это недёшево! Какие бы ни были теперь отношения между Москвой и хёльмгарёрской ипокатастимой Бажовых, для всего остального полиса то были старые враги.

Именно по этой причине дело следовало совершить тайно, при том что воспользоваться собственными судами у клана не было совершенно никакой возможности. Родовые паровые ушкуи Бажовых были приспособлены в первую очередь для моря, да к тому же были слишком большими, чтобы их легко катом на специальных тележках вручную переправить через водные пороги. Слишком уж трудоёмка работа по расчистке наземных участков пути, ведь, какими бы железными, а точнее, стальными ни были их корпуса, повредить днище корабля проще пареной репы.

Поэтому и был заключён тайный договор с Бережевичами. Так-то они были старыми союзниками зеленоглазого клана, но вопрос потери судов во время плавания всё же стоял очень остро, а потому полагаться только на старую дружбу никто не мог. Вопрос в результате покрывался передачей этому водному клану родового флота зеленоглазых в обмен на их малые суда. Ну и в течение всего этого путешествия заранее отобранные команды Бажовых перенимали опыт от старых бережевечевских команд.

Всё равно рядом с Москвой моря нет, а вот река — очень даже имеется и при том прямо в городе.

Плюс такой договор с Бережевичами решал ещё одну насущную проблему, вставшую перед Бажовыми в связи с переездом. Огромный плавающий район на озере Ильмень просто-напросто был более не нужен зеленоглазым. И Бережевичи, у которых своей такой роскоши не имелись, были очень довольны, когда им предложили приобрести его за две трети реальной цены.

К этому прилагалось ещё и то, что от Хёльмгарёрского клана в итоге откалывалась маленькая ипокатастима, люди в которой должны были остаться в полисе на правах новых глаз и ушей, ну и, что уж там говорить, шпионов клана. Основным критерием для таких людей было отсутствие явных родовых признаков в виде зелёных глаз. И такие, естественно, нашлись среди потомков смешанных браков.

По легенде, злобный новый глава клана просто выгнал их как ненастоящих Бажовых, а потому они остались в родном полисе. В общем, этакие обиженки. Ну а чтобы их на всякий случай не вырезали хёльмгарёрцы, им просто необходим был «Патрон», которым, собственно, и готовы были выступить Бережевичи.

— Госпожа Ирвинг, — обратился к девушке подбежавший матрос. — Передовая лодка светограмму дала. В пределах видимости московская охранная крепостица Приволжская, и над ней стоят дымы. Стало быть, штурмует её кто-то!

— Приказ по всем кораблям, — резко повернулась к Тордину девушка, тут же забыв о летающей штуковине, и, зло сверкнув зелёными глазищами, приказала: — Группам «водной гвардии» приготовиться к немедленному десанту и вступлению в бой с противниками крепостицы! Остальным боевым чародеями приготовиться к высадке на шлюпках по мере занятия берегового плацдарма. Судам расчехлить орудия командам артиллеристов встать на боевое дежурство!

— Сделаем! — рявкнул старший Бажов, и они вместе с матросиком сорвались со своего места.

* * *

Такого страха Лёшка Попов не испытывал никогда в своей недолгой жизни. А ведь ему нынче и двадцати ещё не было! Сложилась так его судьба, что с самого своего детства мечтал он стать армейцем, носить пулестрел и красивую военную форму, ну и, конечно, верой и правдой со стены защищать родной полис Москву. Ведь одарённым, пусть даже слабеньким, он не уродился, а значит, и выбора у него особо не было. Это когда он в младше-средней школе учился, отец, всю жизнь проработавший на вертикальной мануфактуре, его не трогал, но и то в последние годы косо посматривал, а после ничего, кроме как встать рядом с батюшкой возле станка, парню уже не светило.

А там… Тяжёлый труд до седьмого пота, навязанная родителями женитьба на какой-нибудь Машке-кривоножке. Нищая жизнь, где от количества малолетних голодных ртов в твоей семье можно ещё в молодости пойти по миру. Но, с другой стороны, чем больше у тебя будет и, главное, выживет детей, тем больше вероятность, что в старости найдется хотя бы тёплый угол и кусок хлеба… И там уж главное будет дотянуть до Ирия, но ведь умирать так не хочется…

Потому ещё до окончания младше-средней школы Алёшка уже знал, что, чтобы жить сытой, красивой жизнью, не будучи отягощённым потомством Машки-кривоножки, у него, выходца со второго уровня, есть только три пути: в криминал, в наёмники, ну, или армейцем на стену. И в первом, и во втором, и в третьем случае поначалу будет очень тяжело и опасно, но вот выхода-то другого нет. В институты таких, как он, отучившихся неполный срок, не берут, а блат у него только один — у отца на мануфактуре. В других местах своих блатных выше крыши.

Только вот стать бандитом или наёмником… зная характер отца, означало бы порвать все свои связи с семьёй. А вот армейцем — совсем другое дело. Там вроде как и из-под руки батюшкиной самостоятельно выйти можно, просто прошение в пятнадцать лет в один из кабинетов занеся, и он сам слова дурного не скажет — ведь дело-то благородное, да к тому же и не бесплатное. В армейцы ведь в восемнадцать только берут, а до того в специальном учреждении ребят доучивают основной школьной программе. Да к тому же стипендию небольшую от княжеского стола родителям кладут, как если бы отрок на ту же мануфактуру пошёл.

Так он, собственно, и поступил, да только не его это оказалось, а Москвой батюшке уже за три года уплачено было… Так что тут и не убежишь, семью только подставишь. А тебя всё равно найдут и тоже накажут. В общем, не взяли Алёшку армейцем стену охранять, а перевели гарнизонщиком в далёкую крепостицу Приволжскую.

Карьерные ожидания здесь были, конечно, пожиже, да и для красивой жизни чин повыше заслужить надо, но всё не у станка за копейки стоять! А так, если бы не служба, так вообще красота была бы. При этом в казарме частенько заводили разговоры о том, как такие же, как они, но армейцы у себя на службе на перинах спят, в золоте купаются, по сто рублёв жалование получая в месяц, дабы в ресторациях харчеваться, да барышень московских часто-часто клановых, чародейских гулять… Так такая тоска и зависть накатывала, что плакать хотелось!

Правда, и здесь было вполне сытно, да и девки при крепостице были вполне ничего. Не чародейки, конечно, и не дочки магнатов, но и не Машки-кривоножки. Вот только наслаждение от их созерцания было разве что эстетическим. Гарнизонщиков офицеры держали в чёрном теле и если не заставляли что-нибудь строить или копать, то гнали бегать в полной выкладке вокруг крепостицы, покуда с ног валиться не начинал.

Нет, были здесь, конечно, и дела ратные. То посадчане какие лихие на дорогу выдут, караваны из полиса и в полис пограбить, то на реку пошалить выплывут. Баржи ведь и обозы в Москву сборные средства крепостицы везут, чтобы прикупить всё что нужно и пустыми обратно не идти, а возвращаясь, часто выручку, да и товары в посадах ценные, волокут. Всё же пусть далёкая охранная крепостица, но часть Москвы, а не поселение какое дикое.

Но того, что произошло сегодня… Лёшка и представить себе не мог. В Москве вроде как смута какая между чародейскими кланами произошла, и, пользуясь этим, на Приволжскую напала огромная банда ренегатов! Чародеев злодейских, что дома учинили что-то или просто сбежали, а здесь, в Зелёной зоне, вместе сбились и силой стали.

И пусть свои обученные одарённые и в крепостице имелись, но мало их было. Да и отбирали сюда, похоже, их так же, как и гарнизонщиков, кого поплоше да послабее. Хорошо, что жрецы в таких местах всегда сильные ставятся. Вот только… крепостица — это не посад всё же. Купол защитный, он не поселение и местность за ним закрывает, а внутри стены начинается. И что толку до этого Лёшке, если гарнизонщиков всех офицеры на стену обороняться выгнали, а купол жрец за их спинами уплотнил?

Ухнул взрыв очередного огненного шара, и Алексей, закрыв голову руками, сжался в комочек, укрывшись за спасительным зубцом стены. Сама-то она была каменной, но вот все внутренние конструкции и перекрытия оставались деревянными. Так что расплескавшийся огонь чар, не задев парня, щедро пролился на пол, балки и доски, которые пусть и были пропитаны специальным веществом, но всё равно занялись и начали чадить чёрным дымом.

Пригибаясь так, чтобы не дай Древо его не заметили, парень, тут же поставив пулевик к стене, подхватил валявшееся рядом ведро и побежал к ближайшему баку с водой, который автоматически наполняли насосы крепостицы. Нет, он не был героем и не желал выделиться, просто это была насущная необходимость в данный момент, ведь человек, не из гарнизонщиков, а местный водонос, который и должен был делать эту работу, уже давно валялся внизу, под стеной, с пробитой ножом головой. А если стена действительно загорится… то это будет конец.

Пользуясь тем, что помощи в данный момент крепостице ждать было неоткуда, ренегаты не торопились. Под защищённые от «Искры» пули гарнизонщиков они лезть не желали, а уж тем более столкнуться с тремя пусть старыми, но вполне рабочими тяжёлыми пехотинцами в доспехах, что сейчас топтались со своими стреломётами под стеной, дожидаясь атаки. Чародеи просто и незатейливо заливали крепостицу чарами с той дистанции, на которой даже специальные пули уже не способны были пробить щиты, которыми прикрывали их товарищи.

Так что, особо не мудрствуя, они желали для начала разобраться с недоармейцами и чародеями, прикрывавшими стену, а затем уж спокойно и не торопясь снять храмовый щит. Да, эта штуковина защищает в первую очередь от чудовищ, а в телах людей нет именно монструозной живицы, но в уплотнённом состоянии человека это сильно замедляет. Так что, наплевав на неодарённых защитников и ворвавшись внутрь, ренегаты завязнут в щите и станут лёгкими целями для ещё живых стрелков.

Вылив ведро воды на уже загоревшийся пол, Алексей бросил ведро и, вновь схватив пулестрел, привалился к стене. Высунулся на мгновение, чтобы оценить обстановку, и тут же спрятался, чтобы в следующий момент, наведя орудие примерно в сторону противника, вслепую нажать на спусковой крючок.

Стрелять — оно что гарнизонщику, что армейцу в любом случае всегда полезно. Зачастую противника беспокоит не сам факт выпущенной пули, а частый и громкий звук, доносящийся с другой стороны. Попасть в кого-либо таким образом вслепую практически нереально, но вот припугнуть особо ретивого противника — очень даже легко. А вдруг ты на самом деле целишься и даже в него, а он как раз в это время из-за щита голову высунул. Офицер в учебке это беспокоящим огнём называл. И говорил: «Есть патроны и нет приказа прекратить стрельбу — больше стреляй, меньше думай!»

Вот парень и жал на спусковой крючок, взводил пулестрел и снова жал… И в очередной раз, когда в магазине была уже последняя пуля, жахнуло так, что аж затряслась земля! Парень поражённо посмотрел на свой пулевик, потом, набравшись смелости, выглянул в бойницу и обомлел. Мало того что на его глазах в неровный строй ренегатов один за другим влетели ещё четыре огненных шара, а затем ещё и ещё, и ещё какие-то огненные чары, так со стороны Волги уже неслись на ещё не понявшего, что происходит, противника множество одетых в чёрное фигур с горящими зелёными глазами.

— Бажовы! — спустя минуту, когда внизу под крепостью уже завязался ожесточённый бой, а гарнизонщики полностью прекратили стрелять, вдруг заорал кто-то. — Это новый московский клан! Они пришли нас спасти!

Бой был страшный, и теперь парень полностью осознал, почему чародеи, как и их статус в Москве, так отличались от обычных людей вроде него. Ренегаты сбросили оторопь и ощетинились орудием, замерцали и засветились чары, но было уже поздно. Одарённые в чёрном ворвались в их ряды как разъярённые лютоволки, и во все стороны полетел огонь кровь и части тел. И какой бы ни была большой банда, Бажовых прибывало на берег с каждой секундой всё больше, больше и больше, и наконец бандиты не выдержали, дрогнули и побежали.

Полностью плевав на товарищей и на крепостицу, каждый спасал свою жизнь, но их противники были явно опытнее и, похоже, не раз уже оказывались в подобных ситуациях. Так что до ближайшего леса через поля не добежал никто.

«Сколько их там было? — задумался Алексей, осматривая поле быстротечного, но ожесточённого боя с высоты стены и внутренне содрогнулся. — Вроде около сотни бандитов… Но так и не скажешь. Ведь целых тел-то почти и не осталось!»

— Эй, боец! — окрикнули в этот момент Лёшку откуда-то снизу, и, посмотрев туда, парень вдруг застыл, увидев перед собой невероятную властную красавицу, настолько прекрасную, что он в жизни своей таких не видел. — Позови сюда офицера. Мне ему верительные и транзитные бумаги на подпись передать надо.

— А-а-а-а… Я? — выдавил из себя гарнизонщик дрожащим голосом, не в силах оторвать взгляд и боясь, что, если он моргнёт, то чудесное виденье исчезнет.

— Бездна и Уроборос! — выругалась Ирвинг сквозь зубы. — Что московские парни, что хёльмгарёрские! И этот сломался… Да что у них у всех с мозгом?

Для девушки подобное отношение незнакомых с ней личностей было, в общем-то, привычно. Многие и в том числе чародеи буквально зависали, увидев её. Так что она уже даже не обвиняла никого и вообще старалась игнорировать происходящее вокруг, когда ей доводилось выходить пешком из родного плавающего квартала. Наверное, единственным её советником противоположенного пола, который вообще не обратил на неё внимания, был встреченный случайно в Тайном Посаде ныне избранный глава клана. Да и на Абызбику он не пялился… так что поначалу Ирвинг решила, что парень не совсем нормальной ориентации. Но потом узнала, что у него просто была девушка в Москве. В общем, всё это заставило её серьёзно задуматься об этом парне.

Вздохнув, девушка махнула Алексею рукой, мол: «Проехали! Вольно, боец…» И поплелась вдоль стены к следующему гарнизонщику, которого можно было сломать.

Глава 10

Грохнула пушка тяжёлого вездеезда, и через мгновение яростно взревел раненый елифантерий, чей глаз был выбит этим удачным выстрелом. Обычно флегматичный монстр почти мгновенно взбесился и, более не слушаясь поводырей, ломанулся на своего механического обидчика, который перед массивной тушей монстра смотрелся как таракан, напавший на взрослого кота. Похожее на дворец сооружение, закреплённое на спине чудища, опасно затряслось и несколько изящных башенок, возведённых на нем, тут же обрушились, ломая внешние стены и осыпаясь с боков елифантерия на землю.

Куда хуже дела обстояли с возведённой на голове чудовища крепостицей, которая полностью обвалилась, когда, нагнав резво убегающий вездеезд, монстр вдруг наклонил свою огромную голову и, взрывая четырьмя бивнями пласты земли, подцепил машину и подбросил её высоко в воздух. Вот только экипаж обречённого вездеезда погибать вместе с ним не спешил. А потому они буквально горохом посыпались с корпуса и верхней палубы машины вниз и, прыгая по камням и кускам земли, подброшенным чудовищем в воздух, приземлившись прямо на бивни, помчались по ним вверх к голове монстра.

Впрочем, навстречу из развалившейся крепостицы уже выбегали другие фигурки, одетые в блестящие на солнце золочёные доспехи. Почти мгновенно на огромной морде чудовища вспыхнул жестокий бой, который поначалу успокоившийся немного елифантерий, казалось, игнорировал, но затем вдруг взревел, высоко вскинув хобот и, с явным трудом поднявшись на задние ноги, отчего в почти перевёрнутом дворце на его спине случился настоящий хаос, вдруг рухнул обратно.

Под передними ногами чудовища случился самый настоящий взрыв. Земля под его огромной тушей мгновенно просела, образовав кратер, а по его краям вздыбилась от ужасающей силы удара. Многих сражающихся неподалёку чародеев просто смело в разные стороны ударной волной, многочисленные вездеезды, продолжавшие атаковать огромного монстра, были отброшены его чудовищной силой и перевёрнуты, а те из людей, кто находился подальше, просто не удержались на ногах и попадали на землю.

Впрочем, уже через какой-то миг кровопролитное сражение между зеленоглазыми казанскими чародеями и фиолетовоглазыми чужаками вновь возобновилось, так, словно ничего и не произошло. Пострадала в основном казанская техника да сооружения на горбу елифантерия, в то время как человеческих смертей от созданной чудовищем тряски практически не было. Разве что кого особо невнимательного могло завалить землёй или обломками, да и людям в вездеездах пришлось несладко, ведь быстро выбраться их подобных машин было непросто даже для чародеев.

Взобравшись на измятый и перевёрнутый вездеезд, чадящий дымом из разорванных труб, Абызбика, тяжело дыша и сжимая в руке свою саблю, быстро осмотрела поле сражения, которого по-хорошему вообще не должно было быть. Сейчас она уже не напоминала ту утончённую и могущественную чародейку, которую привыкли видеть главой казанской ипокатастимы Бажовых. Взлохмаченная, оборванная, чуть грязная и очень злая женщина с неприкрытой ненавистью смотрела на яростно трясущего головой и быстро удаляющегося от поля боя елифантерия, который бежал прочь, не разбирая дороги, тряся и рассыпая во все стороны руины возведённого на его спине замка.

А затем, её взгляд медленно остановился на нелепой, полной фигуре мужчины в золочёных доспехах, которая с помощью доверенных лиц забралась на рухнувший и деформированный купол некогда величественного центрального сооружения на спине монстра. О! Это простые члены клана могли не знать, с кем сейчас не на жизнь, а на смерть на территории Московской Зелёной Зоны схлестнулись её воины. Но уж Абызбика-то просто не могла не признать в первом же принесённом ей трупе разведчика родственника недавней «гостьи», которую так ловко украл у неё московский мальчишка.

«Нет! — мысленно сказала себе девушка, тряхнув в раздражении головой. — Не мальчишка! Глава клана, пусть и молодой да дерзкий! И я могу сколько угодно против него интриговать позже, но должна научиться уважать его… Иначе в какой-то момент могу просто-напросто сделать ошибку, которая станет для меня роковой!»

В любом случае стычка между дальними фиолетовоглазыми родственниками и казанскими Бажовыми началась совершенно внезапно со столкновения между дальними дозорами сопровождения. Караван зелёноглазых, первый из тех, которые должны были выйти из Казани, перемещая ипокатастиму в Москву, находился в этих местах сейчас совершенно легально, ведь какими бы ни были взаимоотношения между полисами, сейчас они уже считались московским кланом. А потому с присланной ранее подорожной всякий, кто стал бы чинить им препятствия и проблемы, автоматически нажил бы себе большие неприятности в полисе.

Другое дело — фиолетовоглазые воины! Встреча с ними почти мгновенно переросла в бой. Чародеи, судя по всему, из Тегерана были агрессивны и совершенно не понимали ни московский, ни казанский язык. Они с ходу постарались захватить наткнувшихся на них дозорных, а когда те удачно отбились, в дело немедленно вступили основные войска, прямо с марша напавшие на главный конвой Бажовых.

И это хорошо, что бывшие казанцы первым караваном вышли именно воинским составом, а не решили перебросить для начала детей и мирную часть ипокатастимы, как настаивали на том старейшины. Их понять, в общем-то, тоже можно, ведь чем больше бойцов до последнего остаётся в Казани, тем меньше шансов на то, что кто-то из бывших соседей задумает против уменьшившихся в числе Бажовых что-нибудь плохое! Обид-то между кланами за прошедшее время накопилось немало, так что пусть не полностью уничтожить, но вот укусить на прощание вполне могли.

Но… Абызбика, зная, что в Москве сейчас какие-то внутренние проблемы, решила идти именно боевым составом. Пусть и в Казани до сих пор оставались примерно равные по числу силы. И, как теперь стало ясно, не прогадала.

Так что встретили зелёноглазые фиолетовых родственников во всеоружии. И поначалу ещё были какие-то шансы на то, что удастся договориться и свести всё к случайности и нелепому инциденту, случившемуся из-за недопонимания. А после непродолжительного боя даже удалось установить контакт со ставкой царевича клана Сефави, Исмаила, сына Деспота Алияра… Но эта жирная свинья во время встречи потребовала у Абызбики немедленно подчиниться диктату «Правителей фиолетового огня»… То есть, по сути, признать себя людьми второго сорта, под рукой именно его царечиа Исмаила, сына деспота Алияра. Или умереть от рук его несравненных и непобедимых магов.

Никакой другой исход данных переговоров он просто не рассматривал, явно упиваясь своим величием. Хотя ещё от своей недавней пленницы Абызбика знала, что Бажовы для основной ветви клана Сефави считались кем-то вроде «легендарных древних». А потому нынешнее высокомерное отношение этого человека была склонна приписывать к влиянию боковой ветви, ставшей после переворота в клане доминирующей.

Когда же это животное потребовало, чтобы она стала его женщиной, терпение Абызбики лопнуло окончательно. Так что переговоры провалились и сражение возобновилось. Только в этот раз бурдюк с салом послал в бой своего елефантерия. По сути, движущуюся крепость, монстра с почти неуязвимой для обычной человеческой живицы кожей, с возведённых на спине которого укрытий и площадок на врага изливался бесконечный поток смертоносных чар.

Во всяком случае, так было в теории. На практике же условия и способы ведения войны в Казани и Тигеране были разные. И в то время как там люди полагались на приручённых и обученных сражениям монстров, в этих землях они столкнулись с чародеями, вооружёнными разнообразной машинерией и снарядострельными пушками. Что стало неприятным сюрпризом для считавшегося неуязвимым монстра.

Рявкнув, девушка собрала вокруг себя группу из нескольких ближайших сихерче и ли, как их теперь следовало называть, «чародеев», а затем, всё ускоряясь и ускоряясь, понеслась к рухнувшему куполу, нестерпимо желая своими руками немедленно зарубить проклятого фиолетовоглазого толстяка.

* * *

— Как же так… Как же так… — бормотал себе под нос царевич клана Сефави, Исмаил, сын деспота Алияра, когда он со своими верными телохранителями забрался на бывший купол его ныне разрушенного шагающего дворца.

Такой катастрофы молодой человек ну никак не ожидал! Он же всё делал правильно и не мог, просто не мог ошибиться! Ведь неизвестный противник, с которым они столкнулись и который оказался теми самыми легендарными зелёноокими из сказок, сам запросил переговоров. А значит, был слаб!

В понимании царевича, зеленоокие маги столкнулись с его могущественными магами и поняли, что им не победить магов Сефави. Иначе в противном случае они, как и полагается, выдвинули бы ультиматум. Он тоже, конечно, выдвинул бы ультиматум и тогда подчинённые бы встретились и решили дело миром. Ведь сильные не настолько глупы, чтобы сражаться друг с другом!

Себя, во всяком случае, Исмаил глупым не считал, а потому, когда противник запросил переговоров, да ещё и на уровне встречи его, царевича, с их ханшей, молодой человек сразу увидел в этом великую возможность лично для себя покорить легендарных древних, которые боятся сражаться с его непобедимыми маги. Ведь какую славу он принесёт обновлённому клану Сефави, если вернётся в Тегеран, взяв под свою руку тех, кого дома считали живыми легендами.

Тогда и отец обязательно заметит его и выделит, сделав первым наследником. Да и вообще, в сознании царевича нарисовалось столько прекрасных картин… Что он даже опешил, когда, встретившись с этой женщиной, вдруг столкнулся с полным непониманием его благой воли с противоположенной стороны? Она ведь сдаваться пришла? Не так ли? Иначе зачем вообще вести переговоры, так и не показав противнику свою силу?

Именно тогда Исмаил и сделал свою самую роковую ошибку, посчитав, что местные варвары просто слишком нецивилизованы, чтобы понять, насколько щедр и мудр он, как сильный по отношению к слабому. А потому решил преподать им урок, уже в своих фантазиях представляя, как берёт под свою руку всех зелёнооких в этих землях. В его видении их просто следовало немного подтянуть до уровня обычных магов клана Сефави, что они должны воспринять с благодарностью, после чего, естественно, поставить над ними своих храбрых и проверенных людей. И тогда это будет непреодолимая мощь, с которой его отец непременно станет деспотом всего Тегерана.

Хотя… в его сердце уже родился определённый червячок, который так и свербел, твердя, что с такой силой он, царевич Исмаил, вполне сможет и сам потягаться за титул деспота хоть с кем. Хоть с отцом, хоть с великим деспотом Тегерана!

А потом всё пошло не так, как должно было. Зеленоокие оказались не просто не слабыми, а ничуть не хуже, а то и лучше его элитных магов. А их странные гремящие и дымящие повозки смогли даже ранить елефантерия, который на родине считался неуязвимым чудовищем! И хоть это было не односторонним избиением, но его шагающий дворец полностью разрушен, елефантерий сбежал, а множество людей погибло…

— Ваше величество… — раздался крик одного из доверенных телохранителей, вырывая Исмаила из его тяжких дум, а в следующий момент на него словно спикировала огненная зелёная птица, в центре которой он лишь мельком увидел женский силуэт, а затем всё заклубилось зелёными всполохами.

К сожалению, хоть он и был обладателем бета-стихии, Исмаил никогда на самом деле не уделял серьёзного внимания своему обучению путей магии. Так, научился нескольким фокусам вроде выпуска эго, а также ходьбы по вертикальным поверхностям, но в основном предпочитал проводить своё время в комфорте и развлечениях, нежели тренироваться до седьмого пота.

Так что, когда вдруг блеснула сталь и шею словно обожгло ледяным огнём, он ещё даже не успел среагировать. Царевич до последнего не понимал, что происходит, покуда в его глазах всё вдруг не закружилось, он болезненно ударился о землю и понял, что смотрит на чей-то толстый зад, одетый почему-то в его любимые белые штаны, а затем картинка расплылась и наступила тьма.

* * *

Абызбика и бегущие за ней чародеи атаковали царевича и его телохранителей, в общем-то, стандартным для казанских Бажовых способом, который часто называли «Сверху и снизу». В то время как основная группа просто шла на сближение, взбегая на вершину рухнувшего купола пешим шагом, сама Ханша и несколько человек быстро сложили ручные печати чар, называемых «Падение Карчыга». После чего, подпрыгнув, взмыли на огромной скорости высоко в воздух, возносимые на крыльях огненных птиц, сформированных из их кланового эго.

Что бы потом, словно пикирующий сокол, обрушиться прямо на врага, одновременно взрываясь при приземлении своеобразной огненной иллюзией, которая на несколько мгновений мешала взору любого человека, не принадлежавшего к клану Бажовых. Вот и сейчас, упав огненными птицами на группу приготовившихся к бою противников, Абызбика и её помощники вспыхнули облаками изумрудного тумана, в то время как вторая группа ударила по временно ослеплённым противникам спереди и по флангам, зажимая всю группу в клещи.

Вот только если толстяк оказался настоящим увальнем и был практически мгновенно обезглавлен ханшей, так и не успев даже рыпнуться, то окружавшие его бойцы были намного опытнее и не позволили просто так убить себя. Почти сразу же завязалась кровавая мясорубка, зазвенели клинки, и не любившая обычно оказываться втянутой в ближний бой Абызбика, по сути, оказалась в самом центре сражения.

Впрочем, сейчас это волновало её меньше всего. Сабля так и танцевала в её руках, словно живая, извиваясь и отбивая изогнутые клинки тегеранских воинов, рубя и нанося резкие колющие выпады. Сверкали разнообразные вспомогательные, защитные и атакующие чары, которые опытные чародеи и маги успевали активировать в этой жаркой сече. И пусть зеленоглазые и не обходились без потерь, но люди с фиолетовыми глазами куда чаще падали, зачастую скатываясь с купола, поражённые либо сталью, либо острейшими метательными дисками, либо смертоносными чарами Бажовых.

И в самый последний момент внезапно раздался болезненный вскрик Абызбики, казавшейся до этого непобедимой чародейкой, вернувшейся на землю из самого Ирия. В последний момент один из магов тегеранцев перед своей смертью от чьей-то сабли сумел как-то извернуться и полоснуть своим клинком по спине на мгновение отвлёкшейся от него девушки…

* * *

— Стратегическая обстановка в Москве сейчас крайне напряжённая, но в первую очередь из-за неприсоединившихся кланов, а не из-за действий Дмитрия, — хмуро посмотрев на меня, сказал Громов-старший, поочерёдно раскладывая на столе карты полиса, с нанесёнными поверх цветовыми метками, напоминающими криво сшитое лоскутное одеяло. — Причём нижние уровни страдают ещё и от разборок криминала. Сейчас банды вплотную столкнулись с ассоциациями наёмников, которые так же под шумок расширяют свою территорию. По сути, сейчас у промышленников и финансистов, как и у простых торговцев и ремесленников, не связанных с кланами, есть только два варианта. Получать крышу от бандитов, что очень нестабильно. Либо договариваться о защите от наёмников, что дорого, но тебя точно не попросят в какой-то момент выложить на стол все сто процентов выручки, потому как так затребовала левая пятка главаря.

Отец Хельги и многие поддерживающие Ольгу Васильевну кланы собрались сегодня в нашем небоскрёбе, как в её официальной нынешней резиденции на общее собрание. Дабы обсудить текущие дела и поговорить о том, как, собственно, жить дальше.

И вот после того, как все основные вопросы были обговорены и согласованы, Громов неожиданно поднял именно эту тему.

— То есть, по сути, те же яйца только в профиль? —усмехнулся я. — Выбора, по сути, нету, либо идти к бандитам в законе, либо к тебе придут их коллеги, которые вне закона?

— По сути — да, — кивнул Громов и, бросив взгляд на Ольгу Васильевну, сидевшую рядом с Катериной, добавил: — Основная проблема в том, что разгорающаяся война банд с ассоциациями вносит хаос в продуктовые поставки простецам на всех уровнях. И полное игнорирование этой проблемы с нашей стороны в дальнейшем, боюсь, приведёт к новой катастрофе, которая только усугубит текущий кризис.

— Голодные бунты? — нахмурившись, предположила Астрид. — Пришлось мне с сестрой в молодости узнать, что это такое у нас, в Новгороде. Ситуация тогда была примерно такой же, как сегодня в Москве. Только там выбранного народным вече князя отказывалась признавать большая половина собрания, у которых не было единого кандидата… Но парадокс ситуации состоял в том, что он действительно победил, но не устраивал большинство.

— Да… — кивнул глава воздушно-электрического клана. — Но голодные бунты — это только часть проблемы. Их можно и подавить. Куда хуже последствия самого голода, а учитывая, что на пороге зима…

— Каннибализм… — поморщившись, пробормотала Ольга Васильевна.

И было от чего морщиться. Для простых людей это особо не афишировалось, но нам в академии рассказывали, что многие устойчивые мутации вроде тех же свинорылов, посмотреть на которых нас водили осенью на первом курсе, не что иное, как последствия пожирания представителей своего собственного вида. Грубо говоря, однажды, много веков назад, свинка или кабанчик нашла и с голодухи съела трупик своего сородича. А так как живица есть во всех живых существах, как, собственно, и в некоторых неживых объектах, она в этот момент слопала не только мясо, но и пригодную для лёгкого собственного усвоения порцию живицы.

В результате свинка стала сильнее, а потому, запомнив это, в следующий раз целенаправленно убила другую свинью, чтобы опять хорошо и вкусно поесть. Не было бы живицы, это просто была бы свинья-каннибал, но так как во всём есть живица, она получила и усвоила определённый заряд. Вот только то, что это легко усваивается, не факт, что хорошо.

Дело в том, что не только одарённые люди, а вообще, все существа имеют в своей живице определённую стихийную направленность, ведь на самом деле те же «аспекты» названы так, потому что, в отличие от стихийников, представляют из себя этакий ослабленный сплав этих самых стихий, превратившихся в какое-то необычное свойство получившейся живицы. Вот только это происходит естественным путём в утробе матери и через последующее деторождение.

У каннибала же подобного слияния не происходит, вместо этого он накапливает некий резонирующий заряд, который делает его сильнее и запускает процессы мутации организма, но при этом ещё и ослабляет его естественную сопротивляемость одержимости слабым духам. И вот когда в такую отъедавшуюся на своём виде свинку вдруг вселился, может быть, очень слабенький дух чего-то человекоподобного, она через какое-то время окончательно мутировала в первого антропоморфного свинорыла. А как уж они развили интеллект до использования инструментов и расплодились в таком количестве — к делу не относится.

Так вот, люди, мало чем от других животных в этом плане отличаются, и человеческая живица так же влияет на людей. И тут опасность грозит в первую очередь именно простецам, потому как живицу они не чувствую и управлять ею сознательно не могут. А потому, как та свинка, сломав вопрос морали, чувствуют себя разве что сильнее, покуда не начнут мутировать во что-то обычно очень и очень неприятное.

Это я, в первую очередь, не к тому, что мы, одарённые, можем есть людей… Нет! Того, кого заподозрят и уличат в подобном, уничтожат без каких бы то ни было вопросов. Как минимум в московских кланах это даже не вопрос морали, а вопрос… ну, скажем так, «чистоты». Кстати, очень многие ренегаты стали изгнанниками именно таким образом, удачно при этом избежав наказания. Да и учитывая, что одарённому и обученному человеку одержимость слабыми духами вообще не очень страшна, многие из них целенаправленно занимаются подобной мерзостью, чтобы стать чуть сильнее и выглядеть пострашнее.

— Боюсь, это только часть проблемы. Массовый каннибализм — это конечно плохо, — кивнув, согласился глава Сердцезаровых. — Но куда опаснее чёрная хворь, ну, или, как её ещё называют, чума. Эпидемиологическая обстановка в полисе и так каждую зиму не блестящая, а если вдруг начнутся массовые смерти от голода, а значит, появится множество некремированных трупов, всё станет ещё хуже. Крысы, лилипы, карликовые некрокикиморы, всё это потенциальные переносчики чёрной хвори в сезон Уробороса, и, как многие, наверное, знают, хоть этот вопрос расследуется уже не один век, мы до сих пор не можем сказать точно, откуда вообще каждый год берётся эта зараза.

— Согласна, — подтвердила незнакомая мне женщина. — Просто в какой-то момент в популяции этих вредителей появляются несколько чумных носителей. При этом остальные, согласно проведённым исследованиям, могут стать таковыми только через инфицированный труп. Напрямую между вредителями болезнь не передаётся. Мы проверяли это в лабораторных условиях. Даже делали здоровой особи инъекции заражённой крови — нулевой результат.

— Куда хуже, что умершие от чёрной хвори имеют огромные шансы восстать в качестве сильной и очень заразной нежити, — недовольно проворчал кто-то другой. — А чёрная хворь, которую они распространяют, как вы знаете, не банальная простуда. От неё чародея живица не спасает!

— В общем, всё плохо и становится только хуже, — констатировал Демьян и, усмехнувшись, потёр грудь.

— Обычно подобной проблемы мы не поднимаем, — медленно произнёс Громов. — Всё это ответственность кремля, и продуктовые потоки, как и прочая полисная инфраструктура, должны находиться под контролем Княжеского Стола. Но сейчас кремль занят Дмитрием, и Княжеский Стол, по сути, не функционирует. Даже чиновники из районных администраций в основном разбежались и попрятались, словно крысы. Жандармерия почти полностью выбита криминалом и опирается сейчас только на крысоловов, а кремлёвская гвардия находится в оперативном подчинении нашего противника и вовлечена в противостояние с нами, не реагируя на проблемы полиса. И давайте честно говорить, кланам в основном плевать на то, что будут завтра есть простецы, главное, чтобы они работали на предприятиях, а всё остальное нас не касается.

— Да, долгий период нормального времени без глобальных потрясений в Москве приучил нас не думать об обычных людях, — задумчиво подтвердил кто-то из гостей. — Когда всё нормально и всё работает, это просто маленькие шестерёнки в глобальном механизме. Легко заменяемые. Понаедут новые или бабы нарожают, в общем-то, неважно, мы просто позволяем им жить рядом и работать на Москву. А так как мышление многих кланов инерционное, я боюсь, что поднятую сегодня огромную проблему вне этого совещания заметят нескоро.

— Ну… Тогда я предлагаю поступить радикально, — высказался наконец я, хлопнув ладонью по столу.

— В смысле? — изогнув одну бровь, заинтересованно спросила Ольга Васильевна.

— В прямом! — ответил я, усмехнувшись. — Наёмники и бандиты борются за продуктовые склады зернохранилища и овощные базы, по сути, блокируя нормальные поставки? Так почему бы нам просто не взять их под свой контроль?

В зале на мгновение установилась полная тишина. Я же, в свою очередь, продолжил развивать мысль.

— Отметим первое. Неприсоединившиеся кланы и Дмитрия данные объекты не волнуют. У них есть свои хранилища, и покуда те не опустеют, они не будут задумываться о пополнении. Значит, таким поступком мы их не спровоцируем, — я ещё раз похлопал по столу. — Второе — наши предполагаемые противники — это, по сути, вооружённые простецы… Так много ли против такого врага надо? Организовать по паре сводных рук на объект и занять их, принудительно разблокировав поставки в город. Они, конечно, попробуют сопротивляться, но, получив по зубам, быстро поймут, что мы не мешаем им зарабатывать деньги, пусть и не те, на которые они зуб точили, ведь они крышуют магазины… а с поставками мешают, скорее всего, в точки, которые держат конкуренты. И то потому, что видят, что всем сейчас на всё пофиг…

— Хм… А что? Мысль разумная! — задумчиво пробормотал Сердцезаров. — Бандиты чародеям вообще не соперники, а наёмников не так много, как первых, и их руководство обычно отличается осторожностью. Сейчас они, по сути, все ловят рыбку в мутной воде, но, если мы покажем, что время безвластия прошло…

— Кстати, говоря о тех, о ком чародеи обычно не думают, — улыбнувшись, заговорила вдруг молчавшая до этого Катерина. — Совсем недавно, помнится, мне принесли запись твоего, Антон, разговора с молодым Морозовым перед дуэлью…

— Правда? — я глупо посмотрел на будущую жену. — Честно говоря, я даже не знал, что кто-то делал запись… Разве для этого не нужно громоздкое оборудование? Там вроде бы такого ничего не было…

— Запись делалась постоянным устройством, установленным в помещении ещё Морозовыми. В подвале потом нашли целую стойку со звукозаписывающими пластинами, вот мне и стало интересно, — пожала плечиками девушка. — Но это неважно. Главное, что там был разговор про силу средств информации! Так вот, для нашего общего дела, как мне кажется, будет очень полезно, если эта акция с захватом и охраной продовольственных хранилищ будет всесторонне освещена и донесена до простых людей.

— А… Ты не думаешь, что подобное информирование, в первую очередь, спровоцирует Дмитрия на ответные шаги? — нахмурившись, спросил я.

— А кто сказал, что информацию нужно пускать прямо сейчас? Когда единственная вещательная телевизионная вышка находится как раз в руках дяди, а с радио вообще ничего не понятно… — отмахнулась Катерина.

— Кинескопов у нас в городе сейчас всё ещё очень мало, — кивнув, согласилась мать Зиновия, присутствовавшая на встрече как технический специалист. — А если говорить о трансляционном оборудовании, то рабочие, похоже, остались только в Кремле, и по ним активно транслируется военная пропаганда. Уж не знаю, кто у них там такой умный, но, по моим данным, ещё в первый день все остальные радиоточки в Москве были уничтожены.

— Поэтому я и говорю, что сейчас в этом смысла нет, — кивнула княжна, — но я считаю, что нужно заранее думать о том, что будет после нашей победы! Ведь давайте говорить честно, ни мы, ни наши противники особо о жертвах среди простецов на поле боя не заботимся… Так почему бы нам заранее не подсуетиться и не подготовить материал о том, что простые москвичи должны быть именно нам благодарны за то, что не умерли с голоду во время кризиса. Это как минимум создаст положительную репутацию нашим кланам и сильно поможет тёте Ольге укрепиться на троне.

— Знаешь, Катя… — потирая подбородок, медленно проговорила Ольга Васильевна. — Эту мысль нужно как следует обдумать. А пока предлагаю принять предложение князя Бажова о формировании сводных рук для защиты не только продовольственных, но и вообще других важных для выживания точек. Ведь если нам вдруг центральное водохранилище потравят, плохо будет всем… Вы и без меня знаете, что общественная система водоснабжения одна из самых уязвимых структур полиса. В то время как кремль располагает автономным источником. Так что прошу высказывать своё мнение по этому вопросу.

* * *

Тихо проскользнув в комнату на третьем уровне небоскрёба, Лариса плотно закрыла за собой дверь и, едва дыша, прислушалась. Обычная медсестра, третий год работавшая в Лубянском Полисном Доме Призрения для Душевнобольных, она даже и представить себе не могла, что однажды окажется в подобной ситуации.

Ровно в тот день, когда в Москве начались проблемы, весь небоскрёб, можно сказать, захватили какие-то непонятные люди, которые явно к Москве не имели никакого отношения! Многие из них выглядели настоящими казанянами и говорили на странном языке. Весь персонал насильно собрали на нескольких этажах, и что там с ними сейчас стало, Лариса даже думать не смела. Но хуже всего то, что они начали методично убивать пациентов. Зачастую просто выкидывая несчастных из окон.

Сама же медсестра спаслась только по счастливой случайности. Девушка сделала то, что было строжайше запрещено правилами дома призрения, и то неспециально! Во время захвата она в панике забежала в уличные апартаменты главврача, где с удивлением обнаружила вскрытый тайный ход, оборудованный за одним из книжных стеллажей. Она никогда бы и не подумала, что в изученном за годы работы здании вообще есть что-то подобное, если бы, убегая, главврач нормально затворил за собой фальшивый шкаф.

В любом случае это был её шанс, и она им воспользовалась. За лазом Лариса обнаружила небольшую тайную комнату, забитую разнообразными шкафами с какими-то бумагами, а также уже умирающего начальника, который корчился на полу, пуская пену изо рта. Девушка с первого взгляда поняла по валяющемуся рядом с мужчиной шприцу, что он, похоже, вколол себе какой-то яд. Вот только что это за вещество, инъекция которого делала белки человеческих глаз чёрными, она не знала. Тем более что ненормальный цвет полностью ушёл, стоило только главврачу испустить последний вздох.

Оттащив труп в дальний угол и закидав его содержимым шкафов, Лариса пряталась в тайной комнате почти три дня, опасаясь, что её найдут и убьют, но наконец голод и жажда заставили её выйти наружу, чтобы попробовать добраться до одной из столовых, которые располагались на каждом этаже дома призрения.

Так, собственно, она и провела около двух недель, прячась и совершая набеги за едой, благо на этаже обычно никого не было, а медсестра хорошо знала внутренние помещения отделения и успешно пряталась, когда там всё-таки появлялись люди. Но вот то, что она однажды подслушала из разговоров двух периодически патрулирующих этаж мужчин, глубоко испугало её и заставило наконец принять решение и попытаться бежать.

Пожарным ходом она за несколько дней пробралась на третий уровень небоскрёба. Ещё примерно сутки она потратила на то, чтобы из пользованных простыней и наволочек, оставшихся на койках больных, сплести что-то вроде лестницы с петлями для рук и ног… Всё же за последнее время девушка сильно ослабла, да и в нормальном состоянии Лариса совсем не была уверена в том, что удержится на просто связанных в канат тряпках.

И вот наконец пришёл момент действовать, и медсестричка проскользнула в комнату с удобным окном. Как могла крепко привязала получившуюся конструкцию к батарее и, выглянув на улицу, сбросила тряпки вниз.

Спуск оказался настоящим мучением. Пусть высота до платформы была где-то метров шесть, но пару раз чуть не сорвавшись и наконец-то ступив на твёрдую поверхность, Лариса почувствовала, что совершенно лишилась сил. Ноги были ватными, а дыхание тяжёлым и прерывистым.

Впрочем, девушка понимала, что оставаться здесь смерти подобно. А потому, собрав всю свою волю в кулак, как могла быстро побежала вниз по улице, прочь от Лубянского Полисного Дома Призрения.

Глава 11

Металлический бок летуна производства бывших Шнуровски мягко блестел под мощными светляками, установленными в ангаре одного из верхних этажей небоскрёба, когда двое рыжеволосых рабочих из обслуги объекта аккуратно выкатывали машину на подъёмную платформу. Помнится… несколько лет назад, только-только пробудив свою живицу, я был потрясён, когда агенты «Шипов», забрав меня из участка жандармерии, устроили настоящий аттракцион в виде полёта вот на такой вот штуковине.

И так тогда меня, едва вышедшего со Дна, поразила эта сделанная руками человека птичка, что я в восхищении даже не понял, что на самом деле эта штуковина нормально умеет только летать! То есть по земле она на своих маленьких колёсиках, конечно, тоже может ездить, но со скоростью очень медленного человеческого шага. Ведь, как мне объяснили, вес устройства, давящего на шасси, таким образом целенаправленно механически блокирует установленный в агрегате крутейший, созданный при помощи кудесников двигатель, чтобы из-за случайных действий пилота вообще невозможна была ситуация, при которой летун вдруг сорвётся со своего места и в мгновение ока впечатается в ближайшую стену. С летальными последствиями для всех, кто находится внутри него.

В общем, на земле данное устройство было маломанёвренным и очень медленным. Даже припарковать его, как обычный паровик, было довольно трудно, ведь назад ехал он ещё медленнее, чем вперёд, а поворачивал вообще с трудом. Так что проще всего было, находясь на открытом воздухе, немного взлететь, а потом уже приземлиться на нужное тебе место, развернувшись как надо. Здесь же, в ангаре, летун толкали при помощи ручной силы простецов. Что было чётко прописано в инструкциях к агрегату, потому как даже слабо обученные чародеи, приложив чуть большую силу, могли банально повредить конструкцию.

Почти неделя прошла с того дня, когда в нашем небоскрёбе проводилось собрание фракции, поддерживавшей Ольгу Васильевну. Многое уже было сделано и ещё больше планировалось. Нынешняя же ситуация, при которой я, княжна, кня’жина, а также небольшая группа сопровождения, собрались в ангаре для летунов, была связана с довольно странным срочным вызовом от Громовых.

Их клан совершенно неожиданно с потерями захватил один из, казалось бы, не играющих никакой роли в текущем противостоянии небоскрёбов, а именно Лубянский Полисный Дом Призрения, оказавшийся ни много ни мало бывшей резиденцией Дмитрия. И что-то они там такое обнаружили, из-за чего срочно просили нашего с Ольгой Васильевной участия.

— Тётя, ты действительно уверена, что хочешь туда лететь? — ещё раз с сомнением глядя на летун и чуть нахмурившись, спросила Катерина. — Просто не знаю, как тебе, тётя, а мне эта штука кажутся ну очень ненадёжной…

В общем-то, я мог понять свою будущую супругу. Сама она, как я понял, раньше с летунами не сталкивалась за отсутствием такой надобности, пусть даже в Кремль подобные устройства и поставлялись. А так, выслушав инструкции и посмотрев на работников, которые толкают машину словно какую-то тележку, уверенности не ощутила. Вот и волновалась за нашу сохранность.

Ведь одно дело я, в своё время являясь не шибко образованным пареньком, мало чем отличающимся от простеца, восхищался ранее недоступной мне техникой, о которой много слышал и читал, но никогда не видел. А потом просто залез внутрь и — о чудо! — полетел… А другое — беременная девушка, только что выслушавшая инструкцию из разряда: «Аккуратно забраться внутрь, пристегнуться и ничего больше не трогать!!» Потому как красивый корпус летуна с его обтекаемыми, хищными формами только со стороны кажется очень прочным, а на самом деле его вполне может случайно проткнуть пальцем выпускник чародейской школы.

— Милая, тебе сейчас вредно волноваться, — серьёзно посмотрела на племянницу Ольга Васильевна. — Поверь мне, летун — давно проверенная и очень надёжная техника. Главное, во время полёта соблюдать технику безопасности, и всё будет хорошо!

— Но, может, всё же на нормальном транспорте поедете или добежите… — всё никак не сдавалась девушка, с опаской продолжая поглядывать на машину, которую сейчас устанавливали на подъёмник.

— Не вариант, — покачав головой, ответил я, — между нами и Лубянской площадью сейчас на всех уровнях идут серьёзные бои, как между нами и Дмитриевцами, так и просто между кланами. Нынче пылает фактически всё Садовое Кольцо, и если с нашей, южной, стороны не такие уж и плохие условия, потому как наш клан с союзниками выбил противника и давит на «Нейтралов», дабы они вели себя прилично, то на севере, по донесениям разведки, всё гораздо хуже. Но даже так воздушный путь куда безопаснее наземного.

— Княже! — в ангар лихо ворвался один из вестовых и, быстро найдя меня взглядом, подбежал с лёгким поклоном, протягивая конверт. — Срочное сообщение…

— Что там? — нахмурившись и вскрыв письмо, я вчитался в его содержимое, а затем ухмыльнулся. — И вроде воврямя, но могли бы и подождать…

— Что там? — тут же поинтересовалась Катерина, в силу воспитания, правда, не пытаясь заглянуть в бумагу мне через плечо.

— Часть новгородских Бажовых наконец-то прибыла. Через пару часов они будут у шлюзовой защитной системы Стены Полиса. Они уже установили контакт с армейцами и ждут от нас группу сопровождения и транспорта, — я, улыбнувшись, посмотрел на кня’жину. — Так что не всё так плохо, как мы думали, Ольга Васильевна. Пусть у Абызбики с казанцами и возникли проблемы в пути, но подкрепление всё же прибыло вовремя.

— Ну хоть какие-то хорошие новости… — буркнула женщина.

— А сейчас вообще возможно будет организовать провод транспорта? — немного взволнованно спросила Катерина, в руки которой я, в свою очередь, передал текст сообщения. — Они должны подойти к северному шлюзу, а ты сам говоришь, что между нами сплошные городские бои…

— Мы со старейшинами и штабом клана уже заранее проработали этот вопрос, — ответил я ей. — Во-первых, лезть в сам город переселенцам особого смысла нет. Спешить тоже некуда. Так что, караван сделает крюк вдоль внутреннего периметра стены, там армейцы, а потому практически нет особой военной активности. После чего подойдёт к нам уже с юга. По поводу же транспорта, мы договорились позаимствовать его у Черемисиных…

— Это которые держат одну из крупных подземных животноводческих ферм на северо-западе? — подумав, припомнила девушка.

— Да. Они нейтралы. Но у них достаточно большой парк грузовых паровиков имеется, — ответил я. — А так как сейчас он простаивает, они очень даже не против сдать его нам на время в аренду. Под гарантии, конечно, да и цену заломили такую, что за неё можно было бы вообще машины выкупить, но выбирать сейчас не приходится. А у самих у нас такого количества грузовой техники нет.

— Антон, княгиня Ольга, транспорт готов, — к нам, поправляя круглые очки с тонкой медной оправой, подошёл Зиновий, одетый в крепкую и даже с виду тяжёлую кожаную куртку, до блеска вычищенные сапоги и светлые штаны с галифе.

Как бы подчёркивая её статус, все в моём клане уже давно называли кня’жину просто княжной. Так что подобное обращение к Ольге Васильевне стало уже общепринятым. В то время как я сам просил приятеля в частном порядке не расшаркиваться передо мною, а называть, как и раньше, по имени. Естественно, совсем другое дело, когда ситуация официальная, ну, или мы на людях вне стен академии.

Хоть это и не соответствовало нормам безопасности, принятым в нашем клане, но ситуация оказалась, в общем-то, безвыходная. Мало кто из зеленоглазых Бажовых вообще понимал, что такое летун и что с ним делать, а обязательной лицензии воздушного шофёра так и вовсе никто не имел по объективным причинам. Среди рыжих же, новых Бажовых, таковые асы имелись.

Так что, наступив самому себе на горло, глава службы безопасности выбрал из доступных кандидатур двух самых, на его взгляд, заслуживающих доверия. Главной машиной согласился управлять мой приятель, который хоть и был моего возраста, в клане считался настоящим авторитетом в вопросах пилотирования летуна.

Для эскорта же был выбран некий Виктор Семёнович Бажов-Шнуровски. Ранее подавляемый кликой отца Зиновия в рыжем клане изобретатель, который сейчас, под нашей рукой, расцвёл и был счастлив заниматься любимым делом в собственной лаборатории, а не прислуживать более статусным родственникам. К тому же у мужика недавно родилась дочка, и сейчас ему вообще не было смысла строить против нас какие-либо козни.

— Ваш наряд что-то значит? — тихо поинтересовался я у Зиновия, когда мы шли к готовым для погрузки летунам, установленным на подъёмниках. — А то, я смотрю, вы одинаково одеты…

— На самом деле это обязательная форма воздушного шофёра московского полиса, — пожав плечами, ответил мне парень. — Ничего особенного, но мы с Виктором Семёновичем поговорили и пришли к выводу, что если уж вы с Ольгой Васильевной должны появиться на людях, то для статуса лучше, если всё будет сделано в соответствии с правилами. А так — она на самом деле довольно удобна.

Вскоре, затрещав, цепные механизмы быстро подняли обе машины в раскрывшиеся на крыше люки. А так как накрапывал мелкий дождик, и видимость была не очень хорошая, перед летунами быстро выбежали два рыжих работника с закрытыми ручными светляками и, помахав ими как-то по-особенному, скоординировали взлёт аппаратов, шустро поднявшихся в воздух.

— Летуну на самом деле подобные погодные условия не страшны, — словно уловив мои мысли, прокомментировал с водительского места Зиновий. — Его полёт спроектирован и создан с помощью кудесничьих технологий. Вот если бы это была летающая машина, созданная исключительно с помощью физических принципов, тогда да, полёт сегодня стоило бы отменить.

— А что, есть машины, летающие без использования живицы? — удивился я.

— Нет… Но…

— Твой друг просто стесняется, — улыбнулась мне сидевшая рядом Ольга Васильевна. — На самом деле у него есть целая коллекция макетов его собственной конструкции, построенных по принципу бумажного самолётика. И я бы сказала, что если продумать некоторые моменты, то вполне может получиться летающий аппарат, построенный исключительно с использованием естественных наук.

— Ну что вы, княгиня Ольга, — как-то горько усмехнулся мой приятель, внимательно вглядываясь в лобовое стекло летуна. — Это всего лишь детская мечта… Попытка ребёнка выделиться, блеснуть, которая рассыпалась, столкнувшись с реальностью. Слишком много почти нерешаемых проблем встаёт перед реализацией чего-либо отличного от обычного планера.

— Планера?

— Ну да. Планер сделать не так уж и сложно, — ответил Зиновий, а потом, поняв, почему я переспросил, пояснил: — Планер… Ну, это тот же бумажный самолётик. Ты его сложил, кинул, вот он и планирует под действием естественной гравитационной силы.

— Понятно… — ответил я задумчиво. — А можно сделать такой планер, рассчитанный на одного человека?

— Можно, но зачем? — удивился вопросу Зиновий.

— Да так, мысли вслух. Просто представил себе, как бойцы с такой штуковиной прыгают с верхушки небоскрёба и, словно бумажные самолётики, планируют прямо в нужную им точку полиса.

— Мысль, конечно, забавная, но, как по мне, бесперспективная, — вставила Ольга Васильевна. — Зиновий, я тебе уже говорила, поставь на свою испытательную модель односторонний двигатель от летуна.Подумай над тем, какое устройство помогло бы такой двигающейся только вперёд конструкции маневрировать в воздухе,00000 и может получиться действительно стоящее изобретение!

— А кому оно нужно будет, Ольга Васильевна? — с какой-то тоской ответил мой приятель. — Думал я уже над этим, есть кое-какие идеи… Вот только без толку оно всё! Куда летать-то? Другим полисам вряд ли понравится, что к ним кто-то летает. Да и Перевозчики возмутятся, могут даже свои вокзалы закрыть… Были уже претенденты в Европе, когда два соседних полиса хотели связать себя так называемыми малыми локомотивными путями… Вроде тех, что у армейцев на стене проложены. Нежизнеспособная идея.

— Ну не скажи… — хмыкнул я. — Если бы подобное летучее устройство могло долететь до Урала, а не было бы ограничено территорией полиса, как летун, я был бы очень не прочь связать Москву и Тайный Посад таким образом.

За разговорами время пролетело довольно быстро. К тому же летун двигался как медленнее, чем мне вспоминалось. Зиновий постоянно смотрел на карту и корректировал движение только по одному ему понятным ориентирам, любоваться же видами за окном в это раз совершенно не было никакого желания.

Даже за расплывчатой стеной мороси было прекрасно видно, что Москва во многих местах горела, да и разрушения на четвёртом и третьем уровне, видимые невооружённым глазом, наводили на тягостные мысли. Чем ближе же мы подлетали к центру, тем больше на алмазных дорогах и на путях нижних уровней было видно сожжённых и исковерканных паровиков, вокруг которых часто во множестве были разбросаны неподвижные человеческие фигурки.

В окнах домов практически не горел свет, а многие здания были повреждены или вовсе разрушены. Кое-где, словно гаванские ежи, на стенах торчали массивные кристальные наросты, в других местах, видимо, под влиянием земной живицы, дороги и дома превратились в скалы. Многие фасады несли на себе следы коррозии, вызванной стихией смерти, а местами были изрезаны шрамами, что могли сделать чародеи как воды, так и воздуха или света.

— Мда… — протянул я, глядя на всю эту безрадостную картину. — А ведь всё это потом реставрировать придётся…

— А? — повернула на мой голос голову Ольга Васильевна.

— Я говорю, что полис после войны придётся либо реставрировать, либо отстраивать заново, — ответил я, махнув рукой в сторону окна.

— Это да, — немного рассеянно согласилась женщина. — На самом деле вопрос, откуда взять средства на реставрацию, — это чуть ли не самая большая головная боль для нас с Катей сейчас.

— М-м-м, полисная кремлёвская казна? — предположил со своего места Зиновий, пристально вглядываясь в лобовое стекло.

— А ты уверен, что она ещё цела? — фыркнула кня’жина. — Нет… мы просто не можем рассчитывать на то, что городская казна в сохранности и станет доступна нам после победы. Мы исходим из худшего сценария, а он говорит, что в данный момент финансовые хранилища Москвы полностью находятся в руках нашего врага, и что с ними происходит, никому не известно…

В это время летун, задав небольшую дугу, начал медленно опускаться к крыше какого-то небоскрёба, на которой располагался самый настоящий трёхэтажный особняк, с парком и даже фонтанами. Увидев эту картину, Ольга Васильевна тут же нахмурилась.

— Это место, где жил Дмитрий? — поинтересовался я, глядя, как на центральной площади с фонтаном суетятся человеческие фигурки, быстро вырисовывая белой краской два креста на влажной мощёной камнем, заваленной мусором, разбитой и изрытой оспинами оплавленных воронок мостовой.

— Ну… — женщина ненадолго замялась. — Это точно небоскрёб Лубянского Дома Призрения, но я, честно говоря, не знаю, здесь ли лечился Дима или нет. В то время, сразу после коронации брата, меня насильно выдали замуж за его сподвижника Ланского, а потому я была полностью исключена из семейных вопросов. Знала только, что состояние младшего брата ухудшилось и его поместили на лечение.

Покуда мы разговаривали, наш летун, как и машина сопровождения, быстро пошли на посадку прямиком на только что нанесённые кресты разметки, которые уже медленно размывал мелкий дождь. Сказать по правде, я поначалу даже не понял, какой смысл в подобном позиционировании места посадки, потому как, по моей памяти, агент «Шипов» как лихо взлетел, так и не менее ловко сел возле Тимирязевки.

Только потом до меня дошло, что тогда, два года назад, мы приземлились на фактически пустую ровную улицу, а сейчас пространство под нами ограничено, так что можно легко повредить летун или вообще кого-нибудь зашибить. Более того, если высунуть голову из летуна и посмотреть вниз, то из кабины просто не видно, что там происходит. Поэтому Зиновий пользовался расположенным перед ним этаким зеркальцем, которое он поднял из приборной панели над рулём. И уж не знаю, как это там работало, но на нём сейчас как раз и было видно медленно приближающийся белый крест.

Касание, и окончательное приземление аппарата произошло очень мягко. Здесь, судя по всему, Громовым дали ну очень жаркий бой, последствия которого мы видели сверху. Впрочем, из-за дождя и покрытых жёлто-рыжей листвой деревьев, только сейчас я заметил два ряда мёртвых тел, аккуратно уложенных на уже пожухлом газоне.

Одни были в тёмно-синей форме гвардейцев клана Громовых, а вот вторые, выложенные чуть поодаль, сразу привлекали внимание ярко-красными мундирами парадной одежды княжеских гвардейцев. Впрочем, так одеты были не все покойники, а только часть, другие же носили при жизни не обычную одежду, а странные мужские платья, которые я видел у некоторых представителей азиатских полисов во время недавнего рокового аукциона.

Но привлекли мое внимание не они, а мертвецы, с ног до головы одетые в чёрное. И вроде ничего здесь такого нет, я сам постоянно хожу в чёрной чародейской форме, будь то академическая или клановая. Вот только фасончик одёжки на трупах вовсе не походил на наши отечественные бушлаты, но при этом показался мне издалека каким-то знакомым.

Выбравшись из летуна и подав руку Ольге Васильевне, я ответил на пожатие вначале подошедшего к машине Александра Олафовича, а затем и Никиты, который выглядел довольно бодрым, но сильно потрёпанным. Левая рука у него была полностью забинтована и покоилась на перевязи, а лоб и правая половина лица туго замотаны марлевой повязкой, на которой видны были пятна крови.

— Что с тобой? — спросил я его, когда после взаимных приветствий глава Громофвых и Ольга Васильевна начали о чём-то переговариваться.

— Да… здесь та ещё бездна была… — отмахнулся парень. — А так, в руку железку метательную загнали, подрезав сухожилия. Так что сейчас она просто не рабочая, но это ладно. Дома починят чаровники. А вот с рожей… Это меня чуть позже посмертным проклятием зацепило. И это уже, боюсь, навсегда. Глаз, во всяком случае, не просто не видит, а сто процентов мёртвый. Придётся удалять…

— Э! Плохо, — покачал я головой. — Как же ты так…

— Да, один из этих уродов, — Никита махнул рукой в сторону трупов в чёрном, — как его добили, вдруг резко весь вздулся, и из всех щелей газ из себя какой-то выпустил. Егор… — он махнул рукой уже в сторону мёртвых Громовых, — вообще увернуться не смог, а я едва отскочил, но всё же задело, — он тяжело вздохнул. — Половина лица мгновенно омертвела.

— Подожди, — нахмурился я, кое-что вспоминая. — Ну-ка…

Не говоря больше ни слова, я, повернувшись, зашагал к трупам, и Никита, проводив меня взглядом единственного глаза, последовал за мной. Неудивительно, что одёжка этих «чёрных» показалась мне какой-то знакомой. В памяти сразу всплыл единственный выход за Стену на патрулирование и такие вот гаврики казанянской наружности, посыпавшиеся внезапно с ветвей деревьев и атаковавшие нашу учебную группу.

Если бы не рука прикрытия, которую тогда тайно организовали наши кланы, там бы нас всех из себя таких перспективных и порешили. Даже Марфа Александровна вряд ли смогла бы выжить… Хотя, скорее всего, кого-нибудь да забрала бы с собой.

— Ольга Васильевна, Александр Олафовичь, — крикнул я, привлекая к себе внимание старших. — Подойдите, пожалуйста!

— Что такое? — кня’жина и глава Громовых, переглянувшись, выполнили мою просьбу, после чего блондинка, посмотрев на трупы, с удивлением произнесл: — О! Шиноби⁈

— Шиноби? — мы все посмотрели на неё, ожидая пояснения, после чего мне вдруг вспомнилось, что свою «Мисахику» я как раз скопировал из воспоминаний предка, который называл себя как-то очень похоже.

— Да, если судить по одёжке, это одарённые с японских островов. Они у них там делятся на «шиноби», или по-другому «ниндзя» и «омёдзё». Первые те же наши чародеи, хоть и со своим колоритом, а вот вторые, сплав наших чаровников с кудесниками и европейских магов. Хотя клан и полис я по внешнему виду уже не определю… — потирая подбородок, объяснила женщина, после чего развела руками. — Я моложе твоего возраста была, Антон, когда меня этим премудростям учили. Сейчас помню только самое общее.

— Пофиг на клан, — покачал я головой. — Важно, что такие вот гаврики во время моего последнего выхода за стену организовали на мою учебную группу нападение. Их тогда тайно организованный нашими кланами охранный отряд всех положил. А иначе бы…

— Вот даже как, — нахмурился Громов, тяжёлым взглядом уставившись на трупы. — Их и вот тех вот… — сужчина махнул руку в сторону мужчин в платье, — целый небоскрёб был. Уж не знаю, как они в полис просочились, — глава Громовых вновь посмотрел на меня. — И надо сказать, ребята они были сильные и хорошо обученные. Я не говорю про наши потери, хоть они и немалые, они были бы в разы больше, если бы нас здесь ждали. Но главное, если бы наш патруль не перехватил неподалёку сбежавшую из небоскрёба медсестричку, мы так и не обратили бы внимания на эту группу. И страшно представить себе, что бы она могла сотворить, внезапно напав на нас в критический момент.

— А почему нас не позвали? — вздёрнув брови, спросил я, а потом пояснил: — Я вовсе не сомневаюсь в доблести ваших людей, просто вдвоём нагрузка на клан была бы куда меньше.

— Знал бы, позвал, — болезненно поморщившись, ответил Громов. — То не вопрос чести или гордости. Просто у них здесь то ли глифика какая нанесена была, то ли чары сокрытия наложены. Так что предварительная разведка показала совершенно не то, что мы встретили внутри. Хорошо ещё, Никита уговорил меня перестраховаться и ударить большим числом людей, нежели изначально планировалось.

— Нас в академии учили, что при любой штурмовой операции лучше заранее удвоить количество бойцов по сравнению с объективно-планируемыми, — пожал плечами парень, хотя я, честно говоря, в этот момент как ни напрягал память, вспомнить этой лекции не смог.

«Хотя Никита ведь на елочном факультете, а с нашим ясеневым у них хоть многое и идёт параллельно, но не всё, — решил я для себя, но сразу же и опроверг: — Хотя странно. Это мы ясеневый факультет, прямой штурм и всё такое, а ёлочники, они скорее — тайные операции и так далее… Хотя, может быть, в этом и разница…»

— Ладно, пойдёмте в особняк Дмитрия, — произнёс наконец Громов-старший. — Сейчас вы там не такое увидите…

* * *

Крепко примотанный проволокой к косому деревянному кресту муромский молодой чародей вновь пронзительно заорал, закатывая к потолку глаза, когда подручный старого шанхайца начал вращать колесо. Его ременная передача приводила в действие полутораметровый утыканный шипами столб, который начинал медленно вращаться, наматывая на себя вытягиваемые из тела кишки человека, в то время как вдоль них с зажжённым факелом бегал косоглазый мальчик, то и дело подпаливая растянутые сизые внутренности.

Человек не умирал, а непрерывно страдал уже несколько часов, поддерживаемый не только в живых, но и в сознании черноволосой азиатской, женщиной-чаровницей, и из-за её же заботы не мог истечь кровью, что было летально как для простеца, так и для одарённого. А потому пытка всё продолжалась и продолжалась, в то время как Добрыня Милославович Карбазов, бывший глава своего клана, с красными от гнева глазами и крепко сшитыми сквозь плоть за спиной руками, стоял на коленях перед сидящим на винтажном стуле кня’жичем Дмитрием и был вынужден слушать, как пытают и убивают его людей.

— Этот который уже? Четвёртый или пятый? — ласково и нежно спросил у него кня’жич, отточенным жестом взболтав остаток вина в бокале и медленно пригубив его. — Ах… Не зря парижане говорят, что этот вкус великолепен под жаркое. Так каков будет твой положительный ответ?

— То, что ты просишь, невозможно! — рыкнул старик, которого тут же ударил ногой по лицу один из лакеев кня’жича.

— Не смей препираться, мурманский урод! — рявкнул парень, и в следующий момент его кулак врезался в и так уже сломанные рёбра Карбазова.

Старик тут же закашлялся кровью, впрочем, на его лице не отобразилось ни капли боли, а уже после нескольких секунд слабости он вновь с ненавистью уставился на Дмитрия.

Кня’жич мог только вздохнуть, улыбнуться и вновь пригубить бокал. Как бы ни раздражали и ни мешали ему его новые «героические сподвижники», стараниями своими более вредившие и нарушающие его планы, даже в своем воспалённом сознании он не мог позволить себе прямо сейчас убить этих надоедливых мошек. Всё это были старшие дети его новых слуг, глав малых московских кланов и чиновников еняжеского стола, присягнувших ему на верность.

Впрочем, он уже представлял себе, как потом, после уже гарантированной победы, он превратит всех их в настоящее искусство. Так вот, этот вот идиот, который сейчас избивал старика, будет частью композиции «Тупость», для которой он уже приметил несколько дочек и сынков своих вассалов, постоянно досаждавших ему в эти дни.

Ну и, естественно, после своего исчезновения все они будут героизированы и обретут бессмертный блеск славы в глазах москвичей! Какая же победа без героев, отдавших за неё свои жизни. И тут важно, чтобы это были не муравьи, которые действительно воюют сейчас в полисе, за его, Дмитрия, княжеский венец. А именитые личности, которые при жизни были возле его трона и после смерти будут вдохновлять новые поколения на свершения в его честь!

Дмитрий аж прикрыл глаза и блаженно улыбнулся, представляя, как он будет творить после победы! Ведь совсем недавно красавица Инари преподнесла ему незабываемый подарок. Трактат о глифике за авторством какого-то миланского некроманта! А эти люди хоть и не разбирались в искусстве, но прекрасно знали, как сохранить плоть живой без постоянной заботы чаровника.

Так что кня’жич уже представлял себе, как будет удалять некоторые кости из человеческих тел, заменяя их кудесничьей арматурой, поддерживающей жизнь, и ваять вечное искусство, а не мимолётное, как было то раньше со всеми его шедеврами. Которые, подыхая, непременно портили используемые для творчества образцы…

— Итак, я жду твоего согласия, — всё так же нежно произнёс Дмитрий, глядя на пленного муромчанина. — Мне всего-то и надо, только чтобы ты согласился на мои условия. И я пощажу тебя и твоих людей, а также не уничтожу твой ненаглядный Муром.

— Ты дурак, кня’жич, — сипло, брызгая кровавой слюной, рассмеялся Карбазов, за что сразу же получил по лицу от лакея, но, сплюнув новую кровь, тут же продолжил: — Выманить внука с невесткой? Глупец, внук ненавидит меня и мой клан, а пообщавшись с ним, я верю, что тебя, мразь, он просто уничто…

В этот момент лакей в лучших чувствах сорвался и начал избивать Карбазова словно бешеный пёс, явно стараясь угодить своему хозяину. Вот только Дмитрий этого не оценил и наконец пришёл в ярость, с размаху швырнув бокал в голову слуги. После чего вскочил и, выхватив из-под полы пиджака кудесничий стилет, бросился к своему ошарашенному лакею и несколько раз ударил его оружием в грудь, после чего, смазав брызнувшую на лицо кровь, с презрением посмотрел на рухнувшее умирающее тело.

— Отнесите это в студию… — приказал он тихо дожидающимся по периметру комнаты людям Инари, которые понимали московский язык, в отличие от большинства других азиатов. — Хотя нет! Я придумал новый шедевр!

Дмитрий отбросил в сторону окровавленный кинжал и, подойдя к столику, установленному около его стула, вновь налил вина в новый бокал, который тут же поднесла пекинка, одетая в алое цинпао.

— Сообщите всем, что он умер в бою… ну, пусть будет с Сердцезаровыми, а тело отнесите на кухню и пусть из него на третий день приготовят полный набор блюд, — слегка расплывшись в сумасшедшей улыбке, приказал кня’жич, перекрикивая вопли умирающего. — Тогда же объявите его семье, что я приглашаю их на траурный ужин, на который в тайне им подадут их сына. А ещё скажите, что в связи со смертью моего верного «героического сподвижника» я, подавленный и расстроенный данным фактом, лично в это время сделаю им честь, написав с их трапезы картину «Семья прощается с сыном»! Да… Это будет прекрасно!

— Бюдит сдилано, — хором произнесли два азиатских мужчины, подойдя и подхватив всё ещё живого лакея, который хоть и стонал, но в этот момент с ужасом смотрел на своего сюзерена.

— Старик, ты ещё жив? — улыбнувшись и отпив вина, Дмитрий ткнул носком сапога валяющегося на земле Карбазова. — Бездна и Уроборос…

Выругался кня’жич, когда Карьазов не отреагировал.

— Цуан Чичи, подлечи его, и, мастер, тогда дело за вами! — с некоторым уважением в голосе закончил Дмитрий, повернувшись к старику с чёрными склерами в глазах, стоявшему в самой глубокой тени.

* * *

— Текущая цель — малый клан Зуевых, — с равнодушным видом сообщил командир сводного отряда, когда все люди наконец-то добрались до обособленного дворика в юго-западном районе Москвы и немного отдохнули. — Уничтожить всех, но старшую дочь брата главы клана приказано взять живой.

— Но… Зуевы же нейтралы, — робко высказался один из бойцов клана Вениоминовых. — Какой смысл для победы княжича воевать с ними?

— Наше чародейское дело в эти дни не думать, а выполнять приказы!! — твёрдо и с угрозой сказал командир, а потом, пожевав губы, добавил: — Я не знаю всех планов и идей нашего руководства, но это приказ самой госпожи Инари! Как и о…

Он слегка закашлялся, а затем слегка нервным голосом выдал:

— … О захвате «Той шалавистой лохудры!» — после чего слегка поморщился.

Было уже на опыте его сводного отряда несколько дел, когда казалось, что их руками не ведётся война за правое дело, одобренное кланами, а просто сводятся какие-то старые счёты. Причём задача уничтожить какой-то малый нейтральный клан и захватить какого-то человека обычно шла именно от госпожи Инари, и всё это были студенты-одногодки из Тимирязевской Академии, что не могло не показаться странным старому и опытному чародею.

Но война, особенно такая, дело особое. Здесь нельзя думать своей головой над приказами штаба — их нужно максимально эффективно выполнять. И, если сказали, что тех или тех нужно ликвидировать, значит, обсуждение неуместно.

Поэтому, приведя отряд в порядок и отдав команду на выдвижение, уже через несколько секунд чародеи взлетели на крыши соседних домов, облепили стойки многоуровневых колонн и, взбежав на третий уровень, сразу же бросились в атаку на возвышающееся неподалёку родовое гнездо Зуевых. Обитатели которого совершенно точно не ожидали того, что в этот день каким-то образом спровоцируют одну из двух крупных воюющих между собой сторон.

Глава 12

— Что значит тариф изменился? — чародей из клана Бажовых холодно посмотрел на человека, сидевшего за канцелярским столом административного помещения ангара. — Между кланами была договорённость, а теперь вы хотите сказать, что отказываетесь от своего слова?

— Послушайте, мы не отказываемся от своего слова, — поморщившись, тут же ответил мужчина. — Мы готовы предоставить вам двенадцать единиц паротягового транспорта. Однако оговорённая ранее сумма более не соответствует текущей рыночной стоимости, а потому была повышена в соответствии с духом текущего момента.

— Другими словами, вас одолела жадность, и вы посчитали, что можете таким образом нас шантажировать, — усмехнувшись, констатировала одноглазая женщина Бажова, скрестив руки под своей массивной грудью. — Вы понимаете, что своими действиями фактически объявляете нашему клану войну?

— Ой, вот только не надо громких слов, дамочка, — фыркнув, всплеснул руками чародей в деловом костюме и с ленцой откинулся на высокую спинку своего стула. — Мы, Черемисины, важное звено в цепочке обеспечения продовольственной безопасности полиса, вы просто не можете позволить себе угрожать нам! Иначе можете поверить мне на слово, на вас немедленно ополчатся все наши партнёры, которые зависят от наших поставок продуктов питания! Другими словами, у нас есть то, что вам нужно, и именно мы определяем на это цену. Ваше же дело брать или не брать…

Договорить он не успел. Сверкнула летящая сталь, и лезвие, с чавканьем влетев во всё ещё открытый рот мужчины, пробило его кости и глубоко вошло в спинку стула, крепко пригвоздив к нему ещё дёргающегося и начавшего что-то истерично мычать члена клана Черемисиных.

— Задрал болтать, — поморщилась Марфа Александровна и, понаблюдав несколько секунд за умирающим, развернулась и вышла из помещения, бросив спокойно последовавшему за ней мужчине: — Ангар захватить, всех, кто будет сопротивляться, успокоить, жёстко, но без лишних трупов. Берите обещанную нам технику, водил и выдвигаемся!

— Будет сделано, — бесстрастно ответил женщине гвардеец и, казалось, просто исчез, хотя на самом деле, конечно, чародейка прекрасно видела, как он бросился выполнять её распоряжения.

Одноглазая повернулась и, покосившись на дверь, из которой они только что вышли, тяжело вздохнула, покачав головой. Всё сложилось примерно так, как и предостерегали на совещании аналитики. Черемисины, с которыми ранее было достигнуто и заключено соглашение, действительно в последний момент решили изменить условия, взвинтив цену за аренду машин практически в два раза, пользуясь тем, что транспортные средства нужны были зелёноглазым немедленно.

Подобную наглость Черемисины могли себе позволить в первую очередь потому, что это был действительно большой и древний клан с большим экономическим и политическим влиянием в полисе. Который довольно жёстко подавлял своих конкурентов и врагов, пользуясь административными рычагами через Княжеский Стол, давя на жертву собственной финансовой мощью и полагаясь на силовую поддержку дружественных кланов и своих партнёров.

Нельзя сказать, что у Черемисиных не было собственных клановых боевых сил. Просто во время бурного развития, которое претерпел этот клан жизнюков в последние сто лет, всё больше и больше молодёжи развивалось, в первую очередь, в мирном русле, удовлетворяя всё расширяющиеся нужды подземных животноводческих ферм и плантаций с гидропониками. Количество же чародеев в их клане было относительно невелико, достаточно, чтобы сохранять высокий статус клана и участвовать в полисном совете, но слишком мало для того, чтобы действовать собственными руками при всех многочисленных интересах клана.

Вот только то было в мирное время. Сейчас же, после начала гражданской войны, смерть администратора послужит хорошим напоминанием их зазнавшемуся клану о том, что шутить с ними никто не собирается. В общем-то, у Марьи Александровны были все полномочия от главы на то, чтобы в случае чего вообще объявить Черемисиным войну. Так что она вполне могла просто захватить весе местные паровики и сжечь к уроборосовой матери сам ангар… Но она бы так поступила только в крайнем случае, который, собственно, так и не наступил, потому как представитель противоположенной стороны внезапно взял, да и умер.

То же, как она решила данную ситуацию, по мнению Марфы Александровны, будет сродни живительному подзатыльнику, который должен напомнить Черемисиным, с кем стоит шутить, а с кем нет. Оставляя им шанс пойти на примирение с Бажовыми и извиниться, прежде чем они действительно серьёзно пострадают из-за своих действий.

Перемахнув через перила, женщина спрыгнула с балкончика второго этажа, где, собственно, и располагалась администрация, прямо на пол ангара. Отдав пару распоряжений охранявшим персонал чародеям, подбежала к головной машине колонны, медленно выезжающей их широко распахнутых ворот, после чего, вскочив на подножку, женщина ловко забралась внутрь кабины. Шофёр, обычный человек, видимо, из наёмных рабочих, а не клановых простецов, дёрнулся, когда Марфа Александровна плюхнулась в соседнее пассажирское кресло, а затем вежливо поздоровался и поспешил отвернуться.

Кавалькада из грузовых паровиков, сопровождаемая по обе стороны чародейским конвоем, выехала с территории черемисинской механизированной базы и, быстро набирая скорость, помчалась на север к стене полиса. Война в этих местах если и велась, то была не особо интенсивной. В основном местные кланы, занятые пищевой промышленностью, дружно объявляли нейтралитет, не желая окончательно ссориться ни с той, ни с другой стороной конфликта. Однако добиться от них сотрудничества в предоставлении техники было трудно.

Впрочем, то, что кланы не воевали, не означало того, что они наплевательски относились к собственным территориям и не следили за ними. Не раз и не два на всём пути отряд Бажовых вынужден был останавливаться, дабы решить вопрос прохода через спешно возведённые блокпосты. А пару раз, видимо, испугавшись большого количества бойцов в сопровождении транспорта, незваных гостей на границах поджидали готовые к бою и взвинченные клановые войска. И в этих случаях только опыт Марьи Александровны и нежелание местных командиров конфликтовать с крупным кланом Бажовых и, соответственно, со всеми ольгинцами, помогло предотвратить никому не нужную бойню.

* * *

— Что? — Глава Черемисиных аж вскочил, услышав срочные новости, принесённые ему. — Они убили Олега, после чего забрали обещанные машины и их шофёров и просто уехали?

— Именно так, — кивнул принёсший неприятное известие молодой человек в круглых очках с тонкой оправой, сжимавший под мышкой толстую кожаную папку для документов. — Оставшимся работникам базы было велено передать вам, что это первое и последнее предупреждение от Бажовых нашему клану.

— По какому поводу… — мужчина словно бы почувствовав что-то неладное, на мгновение замолчал, затем, пожевав губами, продолжил: — По какому поводу дано это предупреждение, известно?

— Да, — кивнул секретарь, поправляя очки. — Они сообщили, что Олег Юрьевич внезапно поднял стоимость аренды паровиков в несколько раз, что для них было совершенно неприемлемо, и попытался надавить на Бажовых авторитетом нашего клана.

— Идиот! — рыкнул глава клана, со злости саданув кулаком по столу, отчего лежащие на нём вещи подпрыгнули, а стопка рабочих документов так и вовсе разлетелась по всему полу. — Жадный глупый дурак! Ещё мой дед в подобных условиях поступил точно так же, как Бажовы. Клянусь, если бы он не умер, я бы собственноручно открутил ему голову! Выяснили, сам он такой умный, или присоветовал кто?

— Я уже распорядился провести расследование… — без особого выражения ответил помощник.

Мужчина плюхнулся в кресло и ещё какое-то время ругался, в то время как стоявший перед ним парень пусть и сохранял совершенно беспристрастное выражение лица и показное спокойствие, на самом деле тихо паниковал. Сам он был обычным простецом, которому просто посчастливилось родиться в таком клане, как Черемисины, и взлететь почти на самый верх благодаря своим талантам, а не наличию или отсутствию активной живицы в организме.

Клан Черемисиных в начале этого века под руководством как раз деда нынешнего главы модернизировался и постепенно переходил от классической военной мощи на, как тогда казалось, более перспективные рельсы экономического и политического доминирования в Москве. Ну а так как стихией клана была жизнь, а основными ударными силами всегда служили чаровники, которые в прошлом могли конкурировать в искусстве с теми же Сердцезаровыми или Костиными, областью развития будущего клана было выбрано именно животноводство, а следом уже и другое подземное сельское хозяйство.

Постепенно год за годом превращаясь из сборища чародеев в торговцев и фермеров, Черемисины ещё при отце нынешнего Главы, с целью стимулировать производство официально уровняли своих внутри клановых не одарённых с одарёнными. Позволив простецам быть не просто рабочей силой, а развиваться и расти в соответствии со своими знаниями, предпочтениями и талантами.

Так что такой выдающийся молодой специалист, ставший секретарём самого главы, можно сказать, плыл по жизни, не зная препятствий. В начавшейся же в полисе гражданской войне парень, всю жизнь находящийся под плотной опекой уважаемого и богатого клана, изначально видел в первую очередь возможность заработать, а следовательно, ещё сильнее упрочить своё положение.

Благо пример того, как это можно сделать, был у него фактически перед глазами. Сам клан, следуя простейшей логике, взвинтил отпускные цены на всю свою продукцию, так что старейшины и сам глава получали по пять-десять процентов дополнительной стоимости от каждого килограмма проданного в полисе мяса, а также свежих овощей и ещё больше от торговли мясной продукцией.

А так как почти весь бумагооборот проходил именно через его руки, и главой клана не контролировался, то парень вовсе не стеснялся приписывать к каждой отпускной сумме несколько процентов, которые потом оседали в его кармане. Ведь покупатели, которые могли нынче позволить себе подобные траты, на выставленные счета тоже особо не обращали внимания.

Это теперь были не бесчисленные колбасные и мясные лавки разных уровней Москвы, куда раньше напрямую поставлялся товар. Их эра ушла, сменившись в дни войны эпохой так называемых сетевых контор, которые за бесценок скупали пытающихся свести концы с концами и отбиться от поборов бандитов и наёмников лавочников, вместе с их персоналом и торговыми площадями. И за каждой такой конторой обычно стоял богатый промышленник или финансист, которые пока ещё, в силу новизны своего дела, особо не смотрели на отпускные цены продукции, покуда они не становились действительно возмутительными.

Ведь такая торговля, когда на прилавке в одном и том же уже привычном заведении есть и колбаса, и мясо, и хлеб, а в другом углу можно, не выходя их помещения, купить масло, сейчас многим казалось очень перспективным направлением торговли. Да и нанять конкретную ассоциацию наёмников охранять все свои «магазины», вписав их стоимость в цену товаров, было очень легко и необременительно. Ведь люди хотят есть, идёт вокруг война или нет, все цены взлетели, но пока есть деньги, они готовы платить, а не ловить и жрать лилипов и крыс. Так что то, что «Черемисинский сервелат» вдруг стал стоить не рубль, а два десять, особо не удивляло, и тот, кто желал его купить в эти дни, непременно сделает это, невзирая на повышение цены.

Исходя из этой логики, секретарь Черемисиных и приказал директору ангара техники поднять цену для Бажовых. Благо договорённость была устной, а значит, по сути, её в его глазах не существовало! Казалось бы, идеальный способ подзаработать, тем более клан зелёноглазых был небедным, а сами они находились не в той ситуации, чтобы срочно искать другие машины. Вот только кто же знал, что этот Олег Юрьевич тоже почувствует вкус денег и решит урвать себе долю!

Обернулось же всё настоящей катастрофой! Секретарь просто не привык к тому, что Черемисиным отказывают. В его сознании это просто было неправильно и невозможно… И вот такой масштабный прокол!

Хорошо ещё, что директор мёртв, а их разговор был частным, и свидетелей у него не было. Нужно было только подчистить следы их недавней встречи, кое-что сфальсифицировать и в итоге свалить всю вину на Злобыню Потапыча, старейшину, с которым у главы клана были постоянные конфликты. А ещё лучше на его окружение или потомков…

— Я думаю, что это опять Злобыня… — стукнув вдруг кулаком по столу, словно прочитав мысли своего секретаря, заявил Глава Черемисиных. — Он вечно делает всё, чтобы только усложнить мне жизнь! Давай, иди, и выведи мне его на чистую воду! Это мог быть только он…

— Немедленно будет сделано! — кивнув и вновь поправив очки, радостно кивнул молодой человек, после чего развернулся и степенно вышел из кабинета.

Чего, погрузившись в свои мысли, он не заметил, так это того, что, ругаясь и угрожая кому-то в пространство, глава клана прекрасно видел капельку пота, стёкшую по виску внешне невозмутимого секретаря. Так что, когда парень ушёл, мужчина, который на самом деле был аккуратистом и не терпел бардака, поправил покосившийся зелёный телефон на своём столе и, подняв трубку, дождавшись ответа, сказал:

— Оператор, передай Злобыне, чтобы принял крысёныша и узнал всё возможное… — после чего, оборвав звонок, покачал головой и, отвалившись на кресло, прошептал: — Зарвался ты, Семён, ох зарвался…

Простецы клана Черемисиных, даже находясь на высоком посту, были не в курсе, что даже после явной либерализации внутренних правил клана их настоящий статус был не так уж и высок. Их ценили за таланты, взращивали и даже позволяли лишнее, покуда они оставались полезны, но на самом деле не доверяли и за всеми их действиями тщательно следили, а также контролировали каждый шаг.

Всё-таки настоящие чародеи, даже ударившиеся в торговлю, оставались чародеями, какую бы маску на себя ни натягивали. А простецы, пусть и связанные с ними кровью, всё же были слабы перед искушениями и очень редко когда абсолютно надёжны.

Так, для всех окружающих будет объявлено, что секретарь главы клана, который вскоре внезапно исчезнет и из родового гнезда, и с рабочих площадей, как и многие до него, был направлен в Старый Посад на какую-нибудь важную должность. А вскоре о нём и вовсе забудут… ведь он вроде бы как работает на благо клана! Ведь никто не знает, что тот самый Старый Посад, владение, в котором жили Черемисины до вливания в Москву и который поддерживали несколько веков в Зелёной Зоне, ещё почти сто лет назад был разрушен и сожжён как раз теми самыми Бажовыми, которых этот молодой дурак спровоцировал своими действиями!

— Эх… всё же жаль терять такого помощника…

* * *

— Ах…. Это всё наконец-то закончилось… — тяжело и счастливо выдохнув, Ирвинг буквально упала и погрузилась в глубокое и мягкое кресло элитного ресторана на сто двадцать пятом этаже в небоскрёбе, который назывался «Иггдласиль».

Да, девушка была в откровенном шоке из-за того, что небоскрёб московских Бажовых хоть и по Хольмгарёрски, но впрямую был назван «Священным Древом». Она даже сначала не поверила, всё же слышала о некоторых правилах наименования в Москве, но, по словам Катерины, княжны московской, которую она, конечно, в одностороннем порядке знала, а лично познакомилась только по приезде… Даже если бы глава захотел назвать своё новое родовое гнездо просто по-московски «Священным Древом», будущая княгиня, с которой они выступают на одной стороне гражданской войны и которая по совместительству является его практически второй матерью, непременно бы согласилась.

Не пошёл же он на такой шаг, только потому что очень уважал Первожреца Московского и без его позволения на такой шаг не решился. Тем более что сейчас Первожрец был пленником в стане врага. Да, разведчикам клана ценой человеческих жизней и удалось выяснить, что патриарх под арестом в своём монастыре на вершине кремля. Но пропаганда Дмитрия по всем средствами вещания вовсю твердила о том, что он «Принял единственную правильную сторону законного князя московского Дмитрия и готовится к тому, чтобы возложить на его голову княжеский венок!»

Есть только одна небольшая деталь, о которой массы не знают, но которая стала известна сегодняшним утром. Княжеский венец, созданный самим Святогором Тимирязевым, прошлой ночью был украден у Дмитрия некой девушкой по имени Дарья Светлова. Соглядатаи в кремле смогли донести новость о том, что её отец, поддержавший восстание Дмитрия, вчерашним вечером представил её своему новому хозяину, и тот, судя по всему, захотел «взять» её, после чего потребовал явиться в его спальню.

Там у них что-то произошло, но в данный момент сведения о случившемся были нечёткие, потому как ворвавшиеся утром в опочивальню кремлёвские гвардейцы — когда кня’жич не вышел и не прореагировал на стук в дверь — нашли только кастрированного Дмитрия. А вот венца, который он постоянно носил, и самой Дарьи в комнате уже не было. Не нашли её и в кремле, хоть и перерыли его сверху донизу…

Подобную новость, может, и могли спрятать от всех остальных, но вот от прирождённых лазутчиков Ланских, их тех, что до сих пор были верны княгине Ольге, в громаде кремля утаить что-то практически невозможно.

— Так почему эта Дарья, которая, как я понимаю, подруга Антона, просто вырубила, а не убила этого главного гада? — схватив налитый стакан вина, который подал ей официант, спросила Ирвинг, после чего сделала небольшой глоточек.

— Не знаю, — покачала головой Катерина и в свою очередь пригубила чашку с крепким травяным сбором, полезным для беременных. — Может быть, не смогла…

Да… беременных. Встреча двух девушек немного ударила по самолюбию Ингрид, считавшей именно Абызбику своей конкуренткой на роль супруги Антона, но перед этой девушкой она могла только поднять лапки кверху. Какой бы самовлюблённой и избалованной ни была бы сестра главы Хёльмгарёрской ипокатастимы, но в первую очередь её выращивали не как чародейку, а как политика.

Так что ознакомившись во время плавания со всеми московскими законами и раскладами, которые имелись в распоряжении её людей, она прекрасно понимала, что данный брак нужен будет в первую очередь клану, и пытаться разрушить его — значит потерять очень многое. Любят ли друг друга Катерина и Антон в данном случае даже неважно, ведь их союз связывает не просто людей, а клан с княжеским престолом Москвы, на фоне чего всех остальных конкуренткок вроде неё совет старейшин может просто уничтожить.

Но это вопросе главного места под солнцем Ирвинг никогда не была так наивна, чтобы конкурировать с невозможным. В её характере было трудиться на благо клана и развлекать себя, а не страдать и превозмогать невозможное. Так что, когда девушки остались одни, она честно сказала Катерине, что будет второй женой Антона, потому что только так можно связать Антона и пришедшую ему под руку новгородскую ипокатастиму.

«Ха… — сказала, к удивлению Ингрид, княжна Катерина, на мгновение посмотрев на неё как на подколодную змею, после чего вздохнула и отмахнулась: — Дерзай, меня воспитывали так, что я, в общем-то, не против, если это в традициях нашего клана. А так, успехов, сестра, у меня в свите сейчас две девушки, которые были женщинами Антона до меня, а после он ни к одной из них не прикоснулся. И это не я лучшая, это мой муж, такой парень. В Иггдрасиле сейчас живёт девушка, потерявшая свой клан, больше года сохнущая по нему и готовая на всё, но… в общем, могу только пожелать удачи. Против я не буду! Мне реально порой ночью с этим бета-стихийником тяжело…»

Этот разговор заставил Ирвинг задуматься. Нет, не о том, что «ночью тяжело», и не о том, что княжна не против, а о том, сколько у неё конкуренток, и о том, каков характер мужчины, которого она наметила себе в мужья. А также пожалеть о том, что именно она затягивала отъезд миссии с переселенцами в Москву. И если бы встреча произошла раньше… То, может быть, ей до Катерины попался бы в руки такой парень, который признаёт её одну, а не ведётся на любую красивую мордашку с соответствующим органом между ног!

— Думаешь, он её…

— Возможно, — пожала плечиками Катерина, и в этот момент подошёл официант, который принёс заказанные девушками блюда. — Я не знаю, убивала ли она ранее или нет. Но слышала, что далеко не все девушки могут взять и убить своего насильника, даже если у них есть такая возможность. Кастрировать — легко! А вот забрать жизнь…

— Нет, в смысле Антон её любит?

— Не могу тебе сказать, — покачала головой княжна, — я с ней не очень хорошо знакома была в академии. Да и Антон особо со мною не общался, разнообразные приживалы постоянно меня блокировали. Но я знаю, что у неё с Антоном сейчас хорошие отношения, хоть изначально, в последнем классе школы, они были чем-то вроде врагов. Ты же, надеюсь, не считаешь её «грязной», из-за того что ею, возможно, воспользовался мой дядя?

— Мне всё равно, я то самое потеряла в десять лет, когда смогла самостоятельно полностью сесть на шпагат, — отмахнулась Ирвинг. — А так, хоть я мужчину ещё не знала, но осуждать чародейку, которая во время гражданской войны смогла таким образом украсть важнейший для полиса артефакт и сбежать из такого места, как кремль, кастрировав заодно лидера… На мой взгляд, она героиня! Даже если не убила этого подонка.

— Значит, мы думаем примерно одинаково, — улыбнулась Катерина и, взяв нож и вилку, хотела было начать резать мясо, но её отвлекла колотушка, которая была вставлена в правое ухо. — Антон вернулся, сейчас подойдёт.

— Угу, — кивнула Ирвинг и, попробовав заказанное блюдо, тоже отбивную, хмыкнула. — Вкусно!

Минут через пять в ресторан вошёл усталый Антон и, кивнув посетителям за соседним столиком, сел на один из свободных стульев. Посмотрел на то, что едят девушки, поморщился и, махнув рукой тут же подскочившему официанту, приказал привести себе пива и жареных баклажанов.

— Ну что там? Действительно место, где содержался дядя? — спросила, поздоровавшись, Катерина.

— Девочки, а давайте вы доедите, мы немного подождём, и я расскажу? — как-то совсем уж измученно предложил парень и присосался к поднесённой пенной кружке новомодного пива, вспоминая те дни, когда в корчме, где он продавал сахар, предатель Бажов издевался над ним, дразня этим дорогим напитком.

* * *

Допив уже вторую кружку, я наконец слегка успокоился и сейчас медленно доедал чуть подостывшие жареные баклажаны, хоть душа тоже требовала мяса, но вот сердце не хотело сейчас чего-либо, в чём может быть кровь. Да и девушки уже доели и весело щебетали, попивая свои напитки, причём от чашки Катерины ощутимо пахло травами, а слегка раскрасневшаяся девушка напротив неё пила вино.

— Во-первых, — начал я, отставив чашку. — Иривнг… Я правильно помню?

— Да, княже, — улыбнулась незнакомка и хотела было встать, но я жестом показал, что этого ненужно делать. — Я Ирвинг, младшая сестра Хердвига!

— Хорошо, я рад присоветовать тебя в нашем новом родовом гнезде, отныне и до окончательного утверждения списка старейшин для новоприбывших ты будешь заниматься координации их дел и решением их вопросов, — продолжил я. — Ты согласна?

— Будет сделано, — по-боевому ответила мне от чего-то очень радостная девушка.

— Хорошо, с этим решили, — я устало вздохнул. — Катя, что там со Светловой произошло? Я слышал что-то внизу, но мне не докладывали ещё.

— Судя по сведениям от соглядатаев, глава Светловых представил девочку дяде, и он её… Ну, ты понимаешь, — слегка замявшись, сказала Катерина. — В результате она его как-то сумела вырубить и кастрировала. После чего украла княжеский венец Москвы и смогла сбежать из кремля…

— Вестовой, — громко позвал я, привлекая внимание всех Бажовых, находящихся в ресторане.

Уже через мгновение боец, который обычно незаметно следовал за мною, влетел в зал и подбежал прямо к нашему столику.

— Какие будут распоряжения, княже? — рявкнул он.

— Значит так! — начал я. — Слушай срочнейший и приобретший приказ по клану. Все свободные силы, уже знакомые с Москвой, срочно бросить на поиски Дарьи Светловой, недостаток бойцов на текущих местах в небоскрёбе заменить людьми из новоприбывших. Извини, Ирвинг, но это срочно…

— Как прикажет глава.

— Приоритет — спасение девушки! Если встанет вопрос о выборе между украденным ею артефактом и ей жизнью, приложить все усилия для её спасения! — жёстко сказал я. — Княжеский венец — второстепенен! Всех конкурентов, если они не из дружественных кланов, жёстко ликвидировать. Задача ясна?

— Так точно! — рявкнул вестовой и сорвался с места.

О том, что мои приказы дойдут не до того человека, я не беспокоился. Каждый вестовой в небоскрёбе лучше меня знал всех ответственных за те или иные службы людей и прекрасно понимал, кого после того или иного приказа следует уведомить о распоряжении. Работа им была поручена такая, хоть зачастую всю свою предыдущую жизнь они просто патрулировали улицы Тайного Посада. А здесь, дело клана, и парни относились к этому с максимальной важностью.

— Ты не беспокоишься, что твою подругу кто-то изнасиловал или она его соблазнила? — чуть нахмурившись, с некоторым интересом спросила Катерина.

Вопрос этот всегда был очень важен для женщин, были ли они одарёнными или нет, а мужчины в приюте, чтобы поддержать своё самомнение, всегда реагировали остро, даже если сами по сути продавали своих подруг на первый раз «большим папочкам» с большими деньгами. Помню, ещё в приюте между воспитанниками было много скандалов на эту тему, особенно когда утром возвращалась зарёванная деваха с кошельком, в котором немного звенело, и тогда начинались разборки: кто работал, кто пострадал, в том числе и морально, а кто мог бы расслабиться и получить удовольствие. А соответственно, чьи, собственно, рубли в кошеле, что чаще всего заканчивалось битым личиком новоявленной ночной работницы, оставшейся без компенсации.

Честно сказать, я всегда презирал эту возню. Как и парней, продававших девчонок, за которыми мне по договору, когда они пошли на работу, потом приходилось тщательно следить. Что бы на пути от очередной бани в приют они вернулись живыми, здоровыми и с деньгами. А также зачастую, чтобы их не обидели уже у нас, отобрав всё по праву некоего «бывшего», который ничего не делает, но ему нужны деньги. Но это уже по моей доброй воле… Ведь меня за исключением Бугра в приюте народ побаивался.

И почти все девчонки в общении, особенно поначалу, часто были обеспокоены тем, что их взяли насильно, или тем, что они теперь падшие женщины. Мол, не противно ли мне с ней вообще разговаривать… И ведь я шестым чувством понимал, что мой ответ мог быть тем единственным словом, что однажды удержит очередную дурёху от самоубийства.

— Она чародейка, пусть даже недоученная, — медленно произнёс я. — Если она смогла сделать то, о чём сообщили, то не только спасла себе жизнь, но и совершила настоящий подвиг. А наша задача теперь найти её и обеспечить полную безопасность. Тем более что она моя подруга!

К моему удивлению, Бажовы, обедавшие в ресторанном зале, согласно загомонили и зааплодировали, а Катерина, встав со своего места, подошла ко мне и крепко поцеловала.

— Но что ты имеешь в виду под «спасла себе жизнь»? — слегка расслаблено спросила она, отстранившись.

— То, что я скажу дальше, — громко произнёс я, и начавшие было разговоры чародеи в ресторане притихли, — было условлено разгласить во фракции с княжной Ольгой, так что вы свободны к распространению. Особо чувствительных, хотя таковых здесь быть не должно, просьба временно удалиться, — заявил я, вызвав всеобщую усмешку, говоря про чувствительных и намекая на наш возраст, после чего начал рассказывать тот ужас, который мы видели на втором этаже особняка, где, как было доказано, раньше проживал Дмитрий. И про разномастные трупы женщин разной стадии разложения, превращённые коваными держателями в объекты типа люстр для светляков, стулья и прочую мебель, и про картины, на которых начавшее уже разлагаться тело, словно персонаж, было вшито в само полотно, притом неплохо нарисованное. И, по словам чаровника Громовых, умерли они недавно, долгое время в них поддерживалась чаровничьими чарами жизнь.

Впрочем, больше всего меня потрясла довольно большая зала, весь потолок которой на манер росписи или рельефа был заполнен сотнями и сотнями корчащихся золотых младенцев. Бесчленное, на первый взгляд, количество ручек, ножек, и всё это можно было бы принять за золочёную скульптуру… Если бы один из чаровников Громовых не взошёл наверх и не определил, что это реальные мёртвые дети, прибитые к деревянной основе гвоздями, которых после этого во время агонии каким-то образом металлизировали.

Что за чары были использованы в данном сумасшествии, мы, естественно, как представители неметаллических кланов, не знали. Потому нами были срочно вызваны союзники. В лице Брониных и… Золотниковых.

Да, этот клан, в начале войны решивший отсидеться, присоединился к нашему лагерю. Поводом послужило моё письмо, доставленное им третьей стороной, в котором я чётко указал, что у мня к ним ну просто огромные претензии! И если они не хотят, чтобы Бажовы их уничтожили, им лучше всего принять активное участие в войне на стороне Ольги Васильевны.

Золотниковы вняли голосу разума и сегодня уже долбанули со всей дури по чародейскому формированию Дмитриевцев, которые собрались ради уничтожения неких нейтралов Зуевых. Новость о чём догнала меня уже дома. Что они там с Броневыми обнаружили среди металлизированных останков грудничков… мне, честно говоря, было даже неинтересно знать! Это уже вопрос поствоенной пропаганды и посмертного суда над Дмитрием. Потому как Ольга Васильевна, у которой, как я знал, был пунктик, завязанный на детях, из-за действий своего ныне мёртвого мужа, уже прилюдно поклялась, что сама убьёт своего самого младшего брата.

Глава 13

Постепенно в течение следующей недели быт клана Бажовых в небоскрёбе «Иггдрасиль» начал устаканиваться, а нагрузка, лежавшая ранее на плечах как боевого, так и небоевого состава, значительно уменьшилась. Значительное вливание в клан новых чародеев, чаровников, кудесников и прочих бывших членов Новгородской ипокатастимы благотворно повлияло на различные внутренние службы родового гнезда и поспособствовало общей безопасности клановой территории на всех уровнях полиса.

Впрочем, не всё было так гладко, как хотелось бы. Это у первых партий присоединившихся ко мне Бажовых было время привыкнуть к жизни в новых условиях, ведь до этого, даже когда нас стало довольно много, мы жили в самом обычном особняке. А вот новичкам, родившимся и выросшим в огромных плавающих кварталах Хёльмгарёра, переселиться в одночастье в московский небоскрёб было всё же тяжеловато.

Да и вопрос притирки друг к другу стоял как никогда остро. Всё-таки мы пусть и родственники, но дальние, плюс разница в местах предыдущего проживания, особенностях быта, да и вообще менталитет был у всех немножечко разный, а теперь ото всех требовалось срочно переобуться и стать москвичами. Что, конечно же, далеко не всем нравилось… Но и особых проблем, как то непременно было бы, иди речь о простецах, подобные трудности не вызывали.

Сказывалось, конечно, и то, что тем же старикам, которых в этот раз новгородцы привезли с собой, целенаправленный переход на московские рельсы по моему прямому распоряжению не навязывался. По собственному желанию — всегда пожалуйста, но вот насильно бросать во всеобщий плавильный котёл тех, кто всю жизнь жил по-хёльмгарёрски, а теперь просто желал спокойно и счастливо встретить старость, мне лично казалось неправильным.

Впрочем, до всеобщего сведения было доведено, что если кто-нибудь вздумает, опираясь на возраст и авторитет, мутить воду среди молодёжи или из-за каких-то там древних традиций подбивать народ на всякие глупости, то с таковыми разговор будет особый. Всё же уход Астрид с Ингред и её людьми из Новгорода под мою руку был хоть добровольный, но далеко не такой мирный, как хотелось бы.

Ведь дома у них в то время меня как хоть сколько-нибудь значимую фигуру с подачи пропаганды старейшин никто не рассматривал, да и вообще, все были свято уверены в том, что следующим главой клана станет их Хердвиг. А потому разрыв людей сестёр с кланом восприняли на низовом уровне не иначе как предательство, зачастую очень болезненное, так как речь шла о близких родственниках. И особенно, как мне доложили, старалось именно старое поколение.

В общем, старики были действительно проблемным элементом, потому как я не о возрасте наших старейшин вроде Демьяна или сестёр говорил, а о реально древних чародеях, многие из которых и в Москву-то переехали фактически насильно. Слишком много видели, слышали за свою жизнь, да и вообще, знали о клане, чтобы оставлять их в нынче фактически уже чужом полисе.

Они вообще чуть ли не требовали от Хердвига и Ирвинг проведения так называемого древнего ритуала «Последней Охоты». Своеобразного обряда самоубийства, который в старину появился как альтернатива ритуалу «Хрустального сада». Он проводился для тех, кто не желал сохранить своё ядро для преобразования своих простецов и чужаков в чародеев, когда собравшаяся ипокатастима уходила из Тайного Посада на новое место. Выбирался день, и пожелавшие того старики из уходящих семей, чтобы не тормозить молодых и не обременять клан, вооружившись своим специально заржавленным и испорченным оружием, уходили в особый лес. Где они, попрощавшись, шли охотиться на монстров. С понятными для всех итоговыми последствиями.

В общем, брат и сестра ужаснулись таким предложениям и, наорав на инициаторов, невзирая на возраст и статус, приказали не валять дурака, а собираться в дорогу. На что старые чародеи, в гневе пожевав беззубыми ртами и поиграв желваками, всё же под давлением клановой субординации были вынуждены согласиться.

Но многие из них, особенно те, кому довелось повоевать с нашими кланами, теперь принципиально не желали разговаривать по-московски. Другие до сих пор сокрушались над тем, что «…мальчика Хердвига» несправедливо обидели, третьи просто в связи с суровостью характера пристально следили и критически разбирали каждое моё телодвижение. Ну и было, конечно, с десяток бабушек и дедушек под двести, а то и больше лет, которых в силу возраста интересовало, только когда наконец-то будет завтрак, обед или ужин, а также отвезут ли их сегодня в местный парк посмотреть на прапраправнучков.

И да, в этом вопросе у нас тоже случился непредвиденный хаос. Ведь в письме с сообщением о том, сколько она везёт с собой людей, детей младше старшего школьного возраста Ирвинг вообще не учитывала! А так, к тем двум тысячам можно смело было прибавлять ещё процентов шестьдесят, ибо мелких у новгородцев было просто огромное количество! И прибыли сейчас ещё далеко не все, а небоскрёб уже было совсем нельзя назвать тихим и спокойным местом практически ни на каком этаже.

Объяснялся такой бум рождаемости очень просто. Отец Ирвинг и Хердвига почти с самого детства последнего начал утверждать, что именно он станет следующим главой клана. Подобную пропагадну, как тогда, так и после его смерти, активно поддерживали старейшины, ну а по мере реальных достижений парня и в рядовых членах ипокатастимы зарождалась уверенность в завтрашнем дне и боевой дух, тем более что новому главе клана для достижения светлого будущего, естественно, нужно было как можно больше бойцов. Тем более что экономическая ситуация ипокатастимы в Новгороде вполне позволяла без особых проблем воспитывать троих, а то и четверых отпрысков.

И пусть сейчас в Москве дела с финансами у нас как бы даже лучше, несмотря на гражданскую войну, спасибо тем родственникам, которые сто лет назад окопались в катакомбах столицы за их склады трофеев. Но переезд не прошёл бы так гладко, а люди не были бы столь лояльны и покладисты, если бы брат и сестра по возвращении из Тайного Посада не развернули настоящую пропаганду имени меня, вследствие которой Новгородцы к отъезду первой группы уже почитали меня почти вторым Хердвигом. Может быть, не таким мощным, зато не склонным к суициду, пусть даже во благо клана.

— Я, честно, брата не понимаю, — отмахнулась Ирвинг, когда докладывала нам со старейшинами и обязательно теперь присутствовавшей Катериной о проделанной в ипокатастиме идеологической работе. — Я, когда ваши выступления смотрела, реально брата бояться начала. Он… Ну вот Абызбика — она хитрая стерва, для которой своя шкура дороже всего. Хотя, похоже, если верить письму о произошедшим с ними, совсем не трусиха, как можно было подумать. Или ты, Антон! Ты делал на испытании всё возможное, порой рисковал, но никогда, даже сражаясь до самого конца, не торопился отправиться в Ирий. А вот Хердвиг, он словно искал красивой героической смерти! В общем, был не таким разумным! А некоторые чары, которые он использовал… да я даже не представляю, где он их вообще откопал…

— Этот твой «разумный» большую часть своего арсенала придумал себе сам! — фыркнула моя будущая супруга. — Что-то по воспоминаниям, подчерпнутым из особой книги для «Серых сестёр», благо она с его мужицкими мозгами работала неправильно, можно сказать, наоборот. А что-то сам придумал. А когда ему старейшины запретили практиковать ваш телепорт Жар-Птицы из-за возраста, он его просто украл и освоил! И это даже ничего не зная о конструировании чар!

Ну вот… женская солидарность на марше! Меня просто сдали со всеми потрохами, потому как кто-то Катерине явно на меня пожаловался! Оставалось только вздохнуть и с укором посмотреть на Астрид и Ингрид, которые тут же отвернулись. Впрочем, реакция Ирвинг меня тоже удивила.

— И как? — с каким-то интересом посмотрела она на меня. — Часто руки отрывало?

— Ни разу! — буркнул я.

— Ни разу? — девушка недоверчиво уставилась на меня.

— Ни разу, — я устало вздохнул. — А что?

— И ты действительно что-то придумал? — ещё более круглыми глазами посмотрела на меня девушка.

— Ага! Вот лови… — и я, подхватив со стола карандаш, кинул его, правда, не в неё, а чуть в сторону, но реакция у чародейки была прекрасная, и он,а моментально протянув руку, схватила снаряд.

Правда, через мгновение по её руке уже ударило небольшое кольцо зелёного цвета, которое я создал почти сразу же и отправил следом. Карандаш характерно изогнулся, будучи зажатым в невредимом кулачке, но разрезанным пополам, а Ингрид аж застыла.

Затем внимательно осмотрела свою руку и даже подавила на кости, которые пересекло колесо, затем внимательно осмотрела рассечённый карандаш, а потом выдавила из себя:

— К… как?

— Что как? — не понял я. — Обычно…

— Нет! Как ты разрезал карандаш, не повредив мне руку?

— А вот никто не знает, что он там намудрил, — опять вмешалась в разговор Катерина.

— Ну… Это правда, — тяжело вздохнув, подтвердил слова Княжны Демьян, и я заметил, как он в очередной раз потёр себе рукой грудь. — Я, когда узнал, чем он занимается, конечно же, отругал его. А уже потом, здесь, оказалось, что эта штука ещё и сопротивляющийся живице сплав режет так, словно масло горячим ножом.

— Это… Это потрясающе! — взволнованно воскликнула Ирвинг, а потом, слегка смутившись, пояснила: — Не поймите меня неправильно… Просто изобретение новых чар — это что-то вроде моего хобби. Поэтому мне очень, очень интересно, как, собственно, ты создал что-то подобное! Могу я увидеть расчётную формулу и экспериментальный журнал?

— Эм-м-м… Тут такое дело, — начал я, почесав пятернёй затылок. — Что я даже не знаю, как должна выглядеть эта «расчётная формула». На самом деле эта штука нежеланный результат проб и ошибок в попытке сделать что-то типа «Огненных когтей». Короче, скоростных чар ближнего боя, завязанных на клановое «эго». Получилась же… эта странная штука.

— Я даже не знаю, что сказать, — только покачала головой в ответ Ирвинг. — Ты можешь потом научить меня этим чарам? Я тоже хочу с ними поэкспериментировать, разложить в исходную формулу и, возможно, улучшить. Так я заметила, что кольцо идёт по неудобной спиралевидно-цилиндрической траектории, без чёткой целевой точки. А это очень неудобно. Связано же это обычно с ошибками в движущем блоке. И это довольно легко исправить. Ведь резак, выборочно поражающий только неживую материю… Это очень перспективно!

— Да не вопрос, — пожал я плечами.

На этом, собственно, тот разговор трёхдневной давности и закончился. Сегодня же, спустя неделю с момента прибытия к нам пополнения, ко мне в кабинет неожиданно постучался вестовой. Война в это время постепенно сбавляла накал, и почти все стороны были заняты в первую очередь перекраиванием лоскутного одеяла, которым являлась сейчас Москва на оперативных тактических картах. И, соответственно, расширением своей подконтрольной территории.

Я же, в свою очередь, как раз в это время стоял у широкого панорамного окна, глядя на печальное и жутковатое зрелище, которое в этот момент разворачивалось перед моими глазами. Прямо на город рушилась нынче печально известная башня Самойловых. То раньше был так же вовлечённый в гонку за Катериной большой огненный клан, лишь слегка уступавший в силе и блеске славы тем же Морозовым и располагавшийся на западе полиса.

Впрочем, начать активную фазу своей собственной игры им так и не довелось. Ещё полторы недели назад на них обрушились ударные силы Дмитрия, который, видимо, после разрушения нескольких мелких кланов вроде Ефимовых и пары крупных неудач в столкновении с нашими силами решил для начала озаботиться перспективой непосредственного окружения и блокады Кремля. А потому, в то время как мы активно объединяли восточные территории Москвы, кня’жич нацелился на западные. А так как, помимо наших союзников, там располагалось ещё несколько других самостоятельных игроков, враждебно относящихся как к нам, так и к его фракции, целью удара он выбрал самого слабого из них.

В общем-то, не шибко известно, как там, собственно, развивались события, однако к вечеру того же дня вся башня внезапно просто вспыхнула розоватым пламенем, которое было клановым эго Самойловых. Честно говоря, особенностей данного огня я не знал, потому как никогда не сталкивался ни с кем из Самойловых. Но с тех пор небоскрёб, собственно, и не прекращал гореть, печально полыхая ночами, словно одинокая свеча, неизменно освещая город своим жутковатым пламенем.

Наконец сегодня здание вдруг начало рушиться. В начале от него просто отламывались куски стен, а теперь, ближе ко второй половине дня, оно накренилось, и сейчас прямо на моих глазах его часть, возвышающаяся над брильянтовыми дорогами, медленно, словно нехотя, начала заваливаться набок. После чего рухнула вниз, проламывая перекрытия уровней города, на самое дно.

— Жуть… — пробормотал я, глядя на высоко взмывшие в небо над полисом белые облака пыли и бетонной крошки, и именно в этот момент в дверь кабинета постучали.

— Войдите, — крикнул я, и в помещение тут же проскользнул вестовой. — Докладывай.

— По вашему распоряжению, барышня Светлова найдена, — чётко сообщил он, щёлкнув каблуками.

— Где она сейчас? — тут же поинтересовался я, подходя к парню.

— Девушка захвачена и удерживается людьми из «Сынов плача», — тут же ответил мне парень.

— Это кто вообще такие? — нахмурился я. — Первый раз слышу…

— Не могу знать, — выдал мне вестовой и протянул папку, которую до этого держал в руках. — Вот, велено вам передать…

Вестовой передал мне папку с собранной и обобщённой развединформацией по данной теме. Чуть вчитавшись в содержимое, мне оставалось только покачать головой. Складывалось впечатление, что в полисе у нас с началом гражданской войны стали всплывать на поверхность всё более и более тошнотворные каловые массы. Казалось бы, куда хуже, но вот передо мною была информация о том, что в Москве, оказывается, существует даже не второе, а третье дно, о котором если в Княжеском Столе и знают, то предпочитают не распространяться.

Почему в городе, полном смертоносных чародейских кланов, криминал ведёт себя так нагло и победить его так трудно? Да потому что это только вершина самого настоящего айсберга, в то время как на самом деле всё куда сложнее, нежели кажется на первый взгляд. Банды, как молодёжи, так и старшаков, гладиаторские арены, бесчисленные притоны и устойчивые слухи про существование чёрного рынка рабов… Могло ли всё это десятилетиями и даже столетиями тайно существовать в Москве под носом у чародеев, если бы это не было в чьих-то интересах и не поддерживалось какой-то явной силой?

Правильный ответ — не могло. А учитывая, какие деньги вертятся в криминальных кругах, то думаю, что мы бы сейчас имели не вроде как независимые бандформирования под тем или иным криминальным авторитетом со своими интересами и претензиями к соседям, а, скорее всего, банду, ходящую под Морозовыми, а другую под Громовыми, ну и так далее.

Я в бытность парнишкой со Дна так, собственно, и думал, что пусть все здесь в Нахаловке такие вольные и борзые, но не может быть так, чтобы за интересами настоящих преступников не стояли кланы, которые на самом деле владеют этой территорией. Оказалось, всё куда интереснее и опаснее, чем в моих фантазиях.

Нет, все эти сборища мелких отморозков, грабящих честных людей и великовозрастных уродов, крышующих магазины и рынки, действительно были вроде как сами по себе. Но в первую очередь, потому как являлись разменной монетой, а вот кто напрямую был связан с той самой таинственной силой, делающий криминал неистребимым, так это их паханы.

А вот за ними, стоял, в свою очередь, самый что ни на есть настоящий чародейский псевдо-клан, которого в Москве официально не существовало. Некие Чадрины, которые то ли узурпировали, а то и вообще когда-то давно приложили руку к сознанию этого самого криминального мира Москвы. Они же, полностью оставаясь в тени, распустили свои щупальца во все стороны, оплетая ими почти всё, что не было занято настоящими чародеями!

И, что самое интересное, я, оказывается, уже с ними даже сталкивался! Я долго гадал, кем же был тот чародей, которого мне с трудом удалось убить во время бунта, случившегося при вторжении в полис гигантского чудовища прошлой зимой. И почему взрослые из разных кланов устроили после настоящую суету, а потом ещё и по-быстрому замяли это дело, так и не раскрыв нам, кто это, собственно, был.

Так вот, это был один из Чадриных. Один из настоящих князей тёмной стороны полиса! Человек, при появлении трупа которого, нашему клану, по сути, посоветовали сделать вид, что ничего не произошло и что никто из нас ничего не видел. А учитывая, что Бажовых тогда в Москве было от силы двести человек, вполне естественно, что мне сказали тогда хранить в тайне информацию об этом бое.

Когда же нас прибавилось, а я ещё и показал клану найденное мною убежище вымершей ипокатастимы, Бажовы, обожающие авантюризм и всяческие древние подземелья, естественно, направили людей исследовать как канализацию, так и, собственно, катакомбы, расположенные под Москвой. Ведь: «Как оно так⁈ Тут мы… а там такое!! Непорядок!»

И достаточно быстро обнаружили, что места эти на самом деле не так безлюдны, как то кажется на первый взгляд. Собственно, тогда же, а я в это время находился в хандре после смерти Хельги, было принято решение отложить исследования и разузнать побольше о скрывающихся под Москвой людях. Итогом же наблюдений и расследования стала эта папка с информационной выжимкой, а также обнаружение группой наблюдателей девушки с белыми волосами, по описанию соответствующей Дарье Светловой, которую со связанными за спиной руками конвоировали чародеи Чадровы по находящемуся под наблюдением участку катакомб.

Я практически уже дочитал содержимое бумаг, когда в мой кабинет, оттолкнув вестового, вдруг ворвалась раскрасневшаяся Катерина, с ходу ошарашив меня:

— Антон! Антон, дядя Дмитрий умер!

— Как умер? — я на секунду уставился на девушку ничего не понимающим взглядом, потом потряс головой и, нахмурившись, спросил: — Что случилось?

* * *

— Ах… я бы сказал, что вот она, высшая справедливость! Здесь и сейчас, в моих руках! Задумчиво произнёс высокий мужчина в деловом костюме и очках-велосипедах, задумчиво глядя на коричневато-оранжевый хрустальный плод, который он аккуратно держал в руке.

За его спиной, на большой, забрызганной кровью кровати, лежало распростёртое тело мёртвого кня’жича Дмитрия, из середины груди которого, причудливо извиваясь, росло красивое серебристое кристаллическое дерево, ветви которого широко раскинулись над мертвецом и слегка звенели своей прозрачной листвой.

— Мирон Львович, — спокойно сказала девушка в маске лисицы, которая держала обеими руками деревянный, словно сплетённый из ветвей венец. — Хоть это и не особо важно, но я бы просила вас поскорее съесть это яблоко, чтобы мы могли наконец скрепить нашу сделку и приступить к делам.

— О… дорогая кузина, — мягко улыбнулся Половский, — куда же ты так торопишься? Дай своему дорогому дядюшке хотя бы несколько мгновений насладиться столь долгожданным триумфом, к которому я шёл столько лет!

— Дядя, если бы не столь близкие и родственные отношения между нами, я бы давно убила тебя и напрямую пошла на контакт с теми, кто тебя поддерживает… — зло прошипела Инари из-под маски, с прищуром глядя на мужчину. — Ты не знаешь, что мне пришлось пережить за те годы, покуда я выполняла твои планы…

— Но пойдут ли на контакт с тобой, если меня не будет, — всё так же нежно поправил её Мирон Львович, а затем вдруг жёстко добавил: — И вообще, следи за своим языком, глупая девчонка. Где бы ты была, если бы мы с Учителем, не вытащили тебя их той клоаки, где ты жила со своей матерью. Я дал тебе новый шанс и новую личность, помог начать обучаться у Садовников, а затем поступить в Тимирязевскую Академию. Я выходил, а затем вытащил тебя из полиса, когда ты пострадала здесь по своей глупости. И напомню, именно я был тем, кто диктовал тебе каждый шаг к той вершине, на которой ты сейчас находишься! А теперь ты смеешь бунтовать и так со мной разговаривать?

Произнеся это, он яростно вгрызся зубами в на вид стеклянную и твёрдую боковину яблока, после чего, прожевав его мякоть, поморщился и усмехнулся.

— Отвратительный вкус. Расслабься, Наталия, — произнёс он наконец. — Покуда ты помогаешь мне, я буду помогать тебе, тем более что наши цели пусть частично, но совпадают. Жаль только, что столь тщательные и выверенные планы опять пострадали…

— Я не виновата, — тут же огрызнулась Инари. — если бы я не провела ритуал, этот придурок просто помер бы, и для тебя нам пришлось бы ловить либо Ольгу, либо ту же Катерину, а я не знаю, где они сейчас.

— Они у Бажовых, — холодно сообщил Половский, вновь вгрызаясь во фрукт, а проглотив, добавил: — А дурак действительно бы умер, потому как твоя подруга похожа на тебя, мстительная и умная. Далеко не каждая в её возрасте сможет выучить чары «Боль света», чтобы потом наложить их на своего насильника. Ты знаешь, каких трудов мне стоило ограничить протекающую информацию только тем фактом, что уродца кастрировали, а не тем, что он уже, по сути, мертвец, гниющий заживо в дневное время?

— Дарья мне давно не подруга! — зло рявкнула девушка.

— Ну, пусть будет «конкурентка», — усмехнулся Мирон Львович.

— Ах ты… Этот ублюдок сжёг мне лицо!

— Да шучу я, — отмахнулся Половский. — Бажовы в любом случае обречены, тем более что они теперь мои прямые конкуренты… Другое дело, что мне нужно, чтобы ты поскорее отправила экспедицию. Без её цели, ни вы не получите то, что вам нужно, ни я не достигну задуманного.

— А ты не боишься, что твои «союзники» пострадают первыми? — как-то странно спросила Инари, слегка склонив голову набок.

— Да даже если они исчезнут, это всего лишь мимолётный эпизод. Если я хочу ослабить и распустить опухоль кланов в Москве, то какой смысл мне держаться и дорожить самым опасным из них? — фыркнул мужчина, доедая плод и обсасывая твёрдую ножку, а затем на мгновение закрыл глаза и весь как-то напрягся, после чего тихо выдохнул. — Я ожидал, что будет больнее…

Половский усмехнулся, а затем подошёл к стене и ударил по ней. Ничего не произошло, и он задумчиво посмотрел на свой кулак, после чего крякнул.

— Жаль, что с плодом, действительно передаётся только ядро, — разочарованно покачал он головой, — значит, придётся учиться… Пойдём. И спрячь покуда венец.

Девушка кивнула и быстро убрала деревянное украшение под полы своей свободной мантии. После чего двое развернулись и направились к выходу из спальни, а Инари, с ненавистью поглядывая из-под маски на шагающего впереди мужчину, быстро пробежала цепочку ручных печатей, снимая с помещения глифические чары, которые раньше были активированы расставленными по спальне артефактами. Всё же, она и человек, зовущий себя её дядей, слишком много знали друг о друге того, чего не стоило бы знать никому более.

К тому же в планы не входило разглашать то, как на самом деле умер кня’жич Дмитрий. Так что, когда после финального жеста его тело просто рассыпалось пеплом вместе с кроватью, а хрустальное Древо разлетелось миллионами искорок, девушка просто зло улыбнулась. Труп человека, чрезвычайно похожего на покойного Дмитрия, у которого даже заранее отрезали мужские причиндалы, был уже подготовлен… Осталось только разыграть трагикомическую сцену, и вуаля… Идиот упал с крыши Кремля! Кто будет волноваться о нём и тщательно исследовать тело в такое время?

После чего с небольшой помощью старого шанхайца верные главы кланов правильно проголосуют за Мирона Львовича как нового князя, на основании того, что его предки были ветвью княжеского рода Москвы и всю свою жизнь честно служили полису, в то время как дрязги основной династии повели его к нынешней ситуации. О чём и будет сообщено москвичам. Войну это, конечно, не остановит, однако вновь сплотит их, начавшую сдавать под влиянием гнилой личности Дмитрия сторону. Что так же предоставит им возможность сражаться за этакое «Правое дело», изменит статус их фракции и, возможно, привлечёт союзников их тех, кто сейчас считается нейтралами. Что сделает противостояние более кровавым. А это было именно тем, что нужно Инари, а также Садовникам.

Мирон Львович тоже был доволен, хоть и расстраивался из-за того, что опять все его планы пошли наперекосяк. Сколько сил и средств было потрачено на то, чтобы привлечь все эти малые кланы к Дмитрию и заставить их встать на его сторону. Сколько времени и ресурсов ушло на создание предварительного хаоса и недовольства в полисе… И всё было поломано глупой девчонкой, которая, вместо того чтобы умереть и стать новым «щэдевром» идиота, смогла как-то соблазнить его, а потом фактически убила, украв при этом реликвию.

К счастью, она просто не могла знать о силах и средствах, стоящих за другой стороной. А потому её быстро нашли и захватили. Впрочем, жива она до сих пор была также по той причине, что это укладывалось в некоторые планы Половского. Хотя — нет. Теперь он мог пользоваться своим настоящим именем. Мирона Львовича Тимирязева. Возможно, последнего настоящего потомка некогда великого, но униженного и отторгнутого, а затем и вовсе уничтоженного клана, который, собственно, и основал Москву.

* * *

Чего Половский при всей своей осведомлённости уж точно не мог знать, так это того, что в противоположенном стане уже сейчас знали о смерти Дмитрия. Новости об этом почти сразу же после ритуала передала неприметная старушка, которую Ольга Васильевна в своё время тайно устроила к старшему брату уборщицей и надзирательницей, в особой комнате, где хранились вроде как бесполезные семейные реликвии династии московских князей. Впрочем, со временем тогда ещё относительно молодая тётушка распространила свою кипучую деятельность на весь этаж.

Теперь же она, будучи уже старой и очень опытной чародейкой и пользуясь тем, что к ней привыкли за долгие годы и от неё просто не фонило живицей, которая в её теле была тщательно подавлена, добилась того, что на неё не обращали внимания. А она тщательно следила за всеми главными помещениями комплекса, появляясь то там, то тут и, помахивая метёлкой, казалось, полностью занята была делом. Но при этом всегда была осторожна и старалась не становиться явной свидетельницей того, после чего слег вроде неё в живых не оставляют.

Так что зашедшая ранее в комнату, где содержался умирающий Дмитрий Инари, полностью проигнорировавшая чуть сгорбленную фигуру старушки, пусть и наложила разнообразные заглушающие и блокирующие заклинания на помещение, никак не могла укрыться от на мгновение ставших словно зеркальными карих глаз пожилой женщины. Которая, пользуясь тем, что её аспектом было стекло, могла свободно проникать взглядом сквозь твёрдые предметы и наблюдать за тем, что творилось за толстыми стенами.

Увидев же, что происходит внутри, служанка сразу же поторопилась передать новость по уже отработанному каналу. Но из-за этой спешки не знала, что на самом деле на сцене появился ещё один важный игрок. Который практически так же, как и она, долгое время оставался никем не замеченным, хотя никогда не прятался в тени.

* * *

Всхлипнув, Дарья, сжавшаяся в углу каморки, вновь уткнулась носом в колени. Как сейчас казалось, жизнь её была фактически завершена. Когда отец со льстивой улыбкой привёл её в одну из кремлёвских комнат, занимаемых кня’жичем. Она никак не ожидала что, войдя внутрь, попадёт в самый настоящий кабинет вивисектора, да к тому же как его следующая жертва.

Этот человек на полном серьёзе хотел взять и отрезать ей лицо! Чтобы использовать как часть одного из композиционных бюстов, некоторые из которых уже были довольно искусно обтянуты человеческой кожей и покрыты женскими волосами, в то время как в углу кабинета валялись мертвые тела нескольких служанок и явно одной барышни со статусом. Если, конечно, судить по окровавленному, но пышному и красивому розовому платью.

К тому же… Этот человек её схватил, он был так безумно силён, что Дарья, даже будучи чародейкой, просто не могла ему сопротивляться, тем более что понимала, что дать ему здесь бой сродни самоубийству. А потому она сделала то, на что бы не решилась, наверное, в другой момент. Она попыталась отвлечь и соблазнить его, словно самая последняя шалава! Ведя себя ровно так, как их, девочек, учили на специальных курсах в академии. И, к ужасу или счастью, этот человек вдруг возбудился, а дальше…

Ей было трудно принять то, что он с ней сделал, но психику спасало то, что она чародейка, а это вопрос жизни и смерти… А потому она позволила ему сделать то, что он хотел, а затем в момент слабости после соития ударила его по голове каким-то канделябром. То, что происходило после, Светлова помнила плохо, в себя она пришла только через какое-то время в одной из лифтовых шахт кремля, с писком выбросив прочь окровавленный кусок плоти, который, оказывается, всё это время сжимала в руке, и, чуть не уронив, непонятно как оказавшийся у неё деревянный венец, в котором девушка с трудом узнала княжескую реликвию Москвы.

В любом случае бегство было недолгим. Пусть ей и удалось как-то выбраться из Кремля, её довольно быстро поймали. А затем привели сюда, куда-то глубоко под землю, и просто заперли в этой каморке. Она даже не знала, где или как долго здесь находилась, потому как, стоило выпить чуть-чуть принесённой местными воды, и она быстро засыпала, а пить ей хотелось страшно, словно она только и делала, что ела что-то солёное.

От тяжёлых мыслей девушку оторвал какой-то шум. Вроде как вне её узилища шёл бой, крики, лязг и взрывы быстро приближались… А затем в какой-то момент дверь в её каморку была с грохотом выбита, а внутри появился мужчина, который держал другого в воздухе, ухватив за шею под самую челюсть, а затем с рыком впечатал его тело в пол, так что голова не выдержала и раскололась.

— А-антон? — просипела Дарья, когда после долгой темноты смогла наконец разглядеть белые волосы и пылающие зелёным огнём глаза незнакомца. — К-как?

— Дашка! — облегчённо выдохнул парень, тут же метнувшись к девушке и заключив её в объятия.

Глава 14

Проскользнув через декоративное окно внутренней перегородки, напоминающей то ли какую-то арочную конструкцию в два этажа, то ли виденные мною однажды на картинке акведуки южно-европейских полисов, я, резко кувырнувшись и оттолкнувшись ногами от твёрдой поверхности, «Выстрелом» метнул своё тело к противоположенной стене. По ней пробежал вверх до потолка и уже по нему, пользуясь специальной техникой быстрого передвижения вниз головой, рванул в сторону основной арены подпольного арениума гладиаторского цирка.

Вообще, бег по потолку был довольно забавным способом передвижения. На моей памяти примерно так же, сильно наклонившись вперёд, только уже по земле, носились залётные ниндзя, организовавшие засаду на нашу учебную группу в Зелёной Зоне. Вот только в их случае это, кажется, объяснялось особой работой ног и свободой рук, которыми они постоянно метали разнообразные острые железки. И вроде как повышенной скоростью передвижения, хотя особой разницы между нашими старшими с их более естественными движениями и инополисниками с нихона я как-то не видел.

В случае движения вниз головой такая поза нужна была для удобства работы верхними конечностями. В то время как ноги переставлялись так, чтобы сохранялся постоянный контакт с поверхностью, руки нужны были для совершения так называемых «Обратных прыжков». В том случае, когда какую-нибудь потолочную балку просто нельзя было перешагнуть или перебежать, чародей, грубо говоря, приклеивался к ней на ходу руками и, пользуясь силой тяжести, просто перебрасывал себя через неё или на неё, так чтобы ступни вновь прицепились к опоре.

Все эти движения, как только студентов начинали учить бегать вниз головой, да ещё и на сверхскорости, отрабатывались до автоматизма, как и привычные методы перемещения. Так что в итоге, после того как меня начали гонять по этой теме в последнем месяце лета, я даже не задумывался над тем, по какой именно поверхности мне предстоит передвигаться. Главное было всё-таки следить, куда именно ты наступаешь, потому что как на вертикали, так и вниз головой, какое-нибудь стекло или трухлявая деревяшка могли просто обвалиться под твоим собственным весом.

Добравшись до поворота коридора, я, почти не глядя, метнул пару ножей в выскочившую на него тройку чародеев Чадриных, скорее сбивая их темп, нежели реально рассчитывая ранить, после чего «Рывком» обрушился на них, мгновенно окутавшись огненными протуберанцами тут же вспыхнувшего «эго». Следующая за мною группа, в которой я был сегодня ведущим, проделала тот же трюк, и вскоре закипела жаркая, но короткая битва, в которой мы просто разорвали наших противников. В первую очередь, пользуясь тем, что нас было больше, а, как на поверку оказалось, самый тайный и вроде как опасный клан Москвы был не очень хорош в ближнем бою.

Чадрины, по мнению наших аналитиков, были именно тем «странным» фактором, почему в нашем полисе было так мало чародеев со стихией смерть. Судя по всему, они и сами изначально были носителями именно такого типа живицы, это, конечно, если принять на веру их естественное образование как клана.

Хотя иные, как и у нас, так и у Громовых, после многочисленных в последнее время столкновений с этими людьми, склонялись к намеренному и искусственному происхождению этой группы смертовиков. Уж слишком много разных, но каких-то неполноценных вариаций эго демонстрировал этот клан. Так, словно бы их способности были целенаправленно размыты в угоду разнообразию. И грубо говоря, там, где нормальные чародеи, например, огневики, как мы, приняв к себе или захватив ещё один огненный ген, продолжали воспитывать его носителей именно что в своих собственных традициях, поколениями укрепляя своё собственное эго, эти получив новые гены, словно добавляли чужие знания к своим, от чего страдала целостность обучения, а само эго если не ослаблялось, то как минимум приобретало аморфные черты.

В общем, сложилось мнение, что когда-то кто-то, возможно, несколько маленьких кланов стихии смерти, как одной из самых опасных, решили взять, да и объединиться ради тайного доминирования на теневой стороне полиса. Ведь на «нормальной», как среди кланов, так и среди простецов, носителей стихии смерти, особенно в древности, не очень-то и любили. После чего стали всячески вредить тем чародеям стихии смерть, которые к ним не присоединились. Похищать детей, женщин, тайно убивать и ослаблять из тени различные кланы, превентивно, с расчётом на будущие века устраняя опасных конкурентов. Ну а когда в полисе ввели всеобщее обязательное аспектно-стихийное тестирование для детей на одарённость, так и вовсе влились в систему и позволили Княжескому Столу собственноручно искать для них будущих членов.

Почему и как у них получалось всё это проворачивать вроде как в тайне от остальной Москвы, битком забитой разносортными чародеями? Так это, собственно, и относится к тому, почему носителей смерти обычно недолюбливали окружающие. Стихия смерть прямой антагонист стихии жизнь, представители которой, по сути, являются чуть ли не поголовно чаровниками, в бою использующими не яркие и громкие чары, а разнообразные проклятья.

Вот и с носителями противоположенной живицы всё примерно так же. Стихия эта по самой своей сути сводится к тонким манипуляциям с живицей, хотя и способна на формирование мощных площадных ударов. Вот только там, где чаровничьи проклятия действуют, по сути, как быстрое лечение наоборот, их техники работают по принципу угнетения организма, что выявить и распознать куда труднее, особенно самим же смертовикам, с детства привычным к негативному и неблагоприятному для тела течению собственной живицы.

Для примера. Та же покойная Суханова из первого состава нашей учебной руки, хоть, возможно, на самом деле и была потомком какого-нибудь клана через растворившихся в массах клановых простецов, но всё же считалась безклановой, а потому личных знаний о своём эго не имела и сражалась, банально вливая в тело противника при касании немного собственной «чистой» живицы. Что было очень эффективно против нас, первокурсников, но почти бесполезно против обученных чародеев.

Не знаю, быть может, в гильдии, в которой она состояла с самого детства, что, скорее всего, и спасло её от пристального внимания Чадриных, её в итоге и научили бы каким-нибудь фокусам настоящих смертоносцев, но на самом деле они очень редко когда сражались с кем-нибудь лоб в лоб. Просто, например, однажды, касался тебя в толпе кто-то, вроде как случайно. Уитывая тонкость плетения чар смерти, заметить, что на тебя наложено проклятье, могли вовремя разве что жизнюки. И алле-оп! После рождения и воспитания твоих детей вдруг выясняется, что они бесплодны!

Ну это так, чисто для примера, в частности того, почему Чадриным так выгодно и удобно было действовать из полной тени, а также почему в ближнем бою их чародеи были слабее наших. Хотя на самом деле в дальнем, как у печатников, у них было всё не так уж безрадостно… Разнообразные болиды в виде несущихся окутанных чёрной дымкой верещащих черепов, видимо, аналогов огненных шаров, сгустки разворачивающегося на большую площадь пагубного тумана, а также жуткие то ли призывы, то ли конструкты в виде опасных духов… И много чего ещё неприятного.

Разве что мёртвых, как в сказках, поднимать они вроде бы не могли. И на том спасибо!

Причина же, по которой мы сегодня оказались с внезапным визитом в их владениях, была довольно проста. И, в общем-то, глобально то была моя вина, потому как месяц назад я не удержался и санкционировал нападение собственного клана на одно из их логов с целью спасти из их лап свою подругу.

Дарью мы тогда успешно освободили. В Москве выпал первый снег, а затем и вовсе пошли метели, в значительной степени охладив многие головы в текущей гражданской войне, по сути, оставив на середину сезона Уробороса как реально воюющие стороны только нас да некую Республиканскую Конституционно-Народную Армию, в которую быстро переформировывалась фракция Дмитрия после внезапной кончины кня’жича.

Образование это, РКНА, ко всему прочему ещё и очень быстро раздулось, потому как к нему присоединились в том числе и многие бывшие нейтралы, впрочем, и мы не остались без пополнения, но вот чего никто не ожидал, так это появления в их рядах так называемого народного ополчения, а по сути, отрядов простецов, вооружённых самыми настоящими штуцерами с экспроприированных армейских складов.

У последних, внезапно произошёл раскол, и если основная часть бойцов, всё так же честно осталась охранять Стену, то малая присоединилась к силам РКНА. Как раз перед самым дезертирством сдав множество армейских объектов в руки своим новым хозяевам.

В общем-то, не всё стало так плохо, как могло бы показаться на первый взгляд, и у нас тоже случились кое-какие изменения. В первую очередь после раскола армейцы пусть и не покинули стену, чтобы сражаться в самом полисе, но всё же отбросили ранее патрулируемый нейтралитет и чётко встали на сторону Ольги Васильевны. И связано это было даже не с самим фактом раскола и потери множества складских объектов, а значит, и материальной части, которая была жизненно необходима в случае атаки из Запретной Зоны, а с тем, что республиканцев, как их теперь называли, возглавил вообще непонятно кто.

Претендующий на княжеский престол некий лидер, даже имени которого никто не знал, ведь после смерти Дмитрия вся наша агентура в Кремле очень быстро «потухла» и более не выходила на контакт, пришёл к власти под чёрным стягом с белой лентой посередине и родовой тамгой Тимирязевых на основном поле. А также революционными идеями упразднения кланов как полисного института.

Впрочем, за всеобщее равенство или тем более, упаси древо, за доминирование неодарённых над одарёнными, как те же правошинельники он не ратовал. Его идея состояла в восстановлении древнего, пришедшего из погибшего во время Великого Жора Константинополя сословного общества, где наверху, естественно, под ним, будет стоять аристократия разного калибра, а внизу — тот самый плебс.

В общем, на первый взгляд, практически те же самые яйца, что у нас и сейчас, только в профиль! Что, возможно, и поспособствовало присоединению к лидеру множества игроков. Но разницы на самом желе не было только на первый, очень невнимательный взгляд. А на самом деле то был полный и кардинальный слом устоявшегося общества!

Ведь если раньше полис стоял на, грубо говоря, множестве более-менее одинаковых столбов, которые представляли собой кланы. А уже среди них плескалась масса простецов, во главе которых на уровне с другими главами кланов, а по сути тоже князьями, находился князь московский. То по новой идее всё должно было быть перемешано и объединено в этакую пирамиду с лидером на вершине, в которой находилось множество других пирамидок поменьше, на верх которых поначалу будут поставлены разноуровневые, выбранные именно лидером аристократы. В то время как к самой большой массе бесправных простецов и оставшихся у подножия этой самой образной пирамиды власти добавятся ещё и клановые-простецы, а также многие бывшие клановые одарённые. Потерявшие свой более высокий от рождения статус.

Почему же многим подобная революционная концепция изменений в полисе показалась привлекательной? Вопрос открытый… Вряд ли потому как на той стороне все дураки. Но, как я лично думал, произошло это по той причине, что сейчас многие увидели для себя большой шанс сесть на верхушку пусть и небольших пирамидок и возглавить в итоге, активно выслужившись перед лидером. И это касалось не только чародеев, но и простецов. В том числе тех, кто сейчас сражался в рядах отрядов народного ополчения. Ведь мечтать в таких ситуациях можно о многом, а соблазн взять, да и встать над многими одарёнными, велик, даже если понятно, что тебя, когда потеряешь свою ценность, просто возьмут и выкинут прямо под основание самой большой пирамиды.

Возвращаясь же к нашим изменениям, среди бойцов на нашей стороне тоже появились простецы. В основном то были «Охранные дружины», которые начали организовывать кланы по просьбе обычных людей, как раз для защиты наших территорий от «ополченцев». Ведь на каждой улице по хотя бы две пары рук чародеев не поставишь, потому как учитывая, что противник вооружён именно армейскими штуцерами и имеет доступ к боеприпасам с защищённой от чар искры гильзой, повторение ситуации, в которой я в конце августа вырезал толпу простецов в одиночку, да ещё и в лоб, уже трудно было представить. Тут следовало или самому первым нападать из засады, лупя теми же огненными шарами, или стараться максимально быстро сократить дистанцию и перейти в ближний бой, молясь Древу, чтобы тебя случайно не подстрелили именно из-за криворукости стрелка.

Мера же с дружинами стала необходимой из-за откровенного бесчинства «ополченцев». Крича о том, что они несут на своих плечах новый строй, освобождение другим простецам из-под гнёта кланов, и вообще, им следует немедленно присоединиться к ополчению и сражаться на правильной стороне, они при этом не гнушались насиловать, грабить и убивать в захваченных районах. Ведь это не их дом, а найти причину, по которой мародёрство превращалось в сбор законных трофеев, было сложно разве что в отрядах, к которым присоединились бывшие армейцы. Да и то не всегда.

Другим же изменением нашей ситуации можно было считать постепенное вливание в наши ряды как выживших представителей жандармерии, так и разнообразных крысоловов и прочих «околочародеев». Для них новый строй выглядел даже соблазнительнее, чем для простецов. Потому как особых иллюзий о новой власти большинство из них не питало, а вот то, что их место окажется в самом низу пищевой пирамиды, если уж даже настоящие чародеи отправятся туже же, они понимали прекрасно.

И, конечно же, не надо забывать нейтралов, которые смекнули, что будет, и резко так напряглись. Ведь поначалу все расслабились, узнав, что Дмитрий скончался. Вот только мутная личность лидера и его явно незаконные притязания на престол, даже если она там действительно чей-то потомок, перевели ситуацию их конфликта фракций-наследников в противостояние княгини Ольги с бунтовщиками-революционерами, а тут какой-либо милости для неприсоединившихся ожидать можно было, разве что уже страдая слабоумием. Впрочем, и такие нашлись.

Ну и под конец надо бы сказать о том, какие изменения произошли среди нас, Бажовых. Наш клан в очередной раз вырос, нет, я бы даже сказал, немного распух после прихода не только многострадальных казанцев и их фиолетовоглазовых пленников, но и первой партии сыктывкарцев, а также членов нескольких бродячих ипокатастим. В общем, с притиркой народа друг к другу проблем стало больше, а вот места в небоскрёбе катастрофически поубавилось. Так что мы все резко сели думать, куда в будущем девать новый народ, ведь в пути уже была первая партия ростовцев, новгородцы во главе с Хердвигом уже вроде бы должны были грузиться на корабли, да и в Сыктывкаре и Казани оставалась уйма людей. Плюс Тайный посад пожелал прислать очередную партию переселенцев.

В общем, с изменениями на фронте и холодами все подуспокоились, а скорее затихли, буйствовали только горячие головы вроде Морзовых, а также разнообразная нейтральная сволочь, желавшая порешать свои обиды под шумок конфликта, а так оставаться в стороне. И в то время как последние затихли, интенсивность городских боёв, а значит, и количество жертв войны и разрушений возрастали весь месяц!

И вот на этом фоне из-за моих действий мы вдруг заимели ещё одного сильного врага! Чадриных… А за свою вспыльчивость по шее я не получил в первую очередь, потому что по счастливой случайности оказалось, что наше нападение превратилось из спасательной операции в натуральный превентивный удар! Очень своевременный, эффективный и спутавший планы авторам уже подготовленного нападения теневого клана на наш лагерь!

Ведь пытки, как говорится, никто не отменял. Так что пели захваченные пленные очень красиво. И то, что знали, и то, о чём не знали, но догадывались. Даже если им этого очень не хотелось. И вот из общего хора, когда он более-менее синхронизировался, не превращаясь в хаос с индивидуальными выступлениями на тему: «…И не Чадрин я вовсе!», «…Да я водителем кобылы был, а чарами только баловался!», «…Повар я, а не чародей! Я ножи и метать-то не умею! Только картошку ими чистить!», — мы узнали о готовящихся на наших объектах Чадриными массовых диверсиях и прочих пакостях, которые должны были произойти в тот момент, когда лидер стабилизирует свою РКНА. Ведь тайный клан, оказывается, с самого начала войны готовился, по словам пленников, «к чему-то подобному!», и лишь недавно прошла отмашка.

Так что успели подсуетиться, найти установленные алхимические закладки, нанесённую глифику и прочие подготовленные нам пакости, а в роковой час, когда, собственно, Чадровы нанесли свой удар, встретили смертничков и так приголубили, что они, похоже, стали нашими самыми настоящими кровными врагами. В общем, обиделись смертоносцы на то, что мы и, в частности, Бажовы им весь праздник испортили и процентов десять активного народа в клане положили!

Что звучит так себе, а на самом деле ну очень немалое количество, потому как этих Чадриных на самом деле расплодилось за века намного больше, нежели даже сейчас нас было со всеми пополнениями. Просто, в отличие от других кланов, они не сидели в одном небоскрёбе, давя массовостью, а были размазаны тонким слоем по всей Москве, что им вполне позволяла их непримечательная внешность без совсем уж ярких проявлений кланового эго.

А потому обмен ударами у нас были ну очень интенсивными, и, к сожалению, далеко не всегда дело складывалось в пользу моего клана. Ведь, как я уже говорил, прямом противостоянии они и были слабее, мы, как клан, просто пассивно выжигали из-за особенностей эго проникшую в тело живицу, а потому на проклятия хоть и не плевали, но могли с ними совладать… А вот дальнобойные чары у них были серьёзным оружием, пусть даже большинство Чадриных на самом деле считались эгоистами. А потому наши люди также несли потери, в том числе и невосполнимые.

Сегодняшний же выход, в котором участвовал и я, был на одно из крупных складских хозяйств, вроде того, на которое я когда-то пробирался уже один раз с разведкой. Подобные точки, пусть формально и охранялись полисом, обычно принадлежали и управлялись крупными бандами… Но это в данный момент было не очень важно, главное, что находилось само хозяйство на нашей территории, которую мы теперь даже охраняли, а вот товары из ангарных складов, где имелось ну очень много чего, активно утекали, и не на сторону, а прямиком к РКНА.

Провели расследование и выяснили, что канал действительно-таки имелся и чуть ли даже не прямой. Более того — водный. Через настоящий лодочный маршрут, который Чадрины устроили не где-нибудь, а в канализации полиса.

И всё дело в том, что прямо под складами, но уже на Дне, в якобы заброшенном комплексе зданий, на самом деле находился самый настоящий подпольный цирк, на арене которого в мирное время проводили гладиаторские бои между порабощёнными людьми и различными чудовищами. Ну и имелась в этом комплексе в том числе и «поддерживающая высотка», здание, которое поднималось от самой земли и до платформы, вроде как создавая для неё дополнительную опору.

Как раз в ней, через один из дальних и неприметных складов уже на втором уровне и был главный вход в цирк. Ну и там же находился очень даже хорошо оборудованный и большой грузовой подъёмник… Ведь вместо того, чтобы привлекать внимание к давно пустующей группе зданий на Дне, тайно привозя туда клетки с порой ну очень крупными монстрами, а также много чего ещё, лучше всего взять, да и на том же грузовике в крытом контейнере оправить их, не скрываясь, на нужный склад!

Вот через подобный путь Чадрины и приспособились перетаскивать товары на другую сторону. Нашим-то бойцам что? Хозяевами объекта мы себя не считали и охраняли только от банд и прочей нечисти, а то, что по территории самого хозяйства разнообразные товары рабочие туда-сюда тягают… так они всегда это делают! Вот только мы всё равно чародеи, а потому однажды кто-то всё-таки заинтересовался, с чего такая активность. И проследил по личной инициативе, а в итоге, выяснил, что уровнем ниже не только подпольный цирк и перевалочная база для товаров, но ещё и почти развёрнута самая настоящая городская скрытая опорная база РКНА. Благо на чёрно-белые флаги с золотой тамгой у противоположенной стороны был самый настоящий фетиш!

А потому мы решили нанести очередной удар именно по этому месту. И не абы когда, а ночью, когда в заполненном за сутки складском помещении ведутся активные грузоподъёмные работы. То есть Чадрины, расслабившись и считая, что наступило безопасное время, активно перетаскивали наворованные товары в канализацию к временному хранилищу у причала.

Ворвались на склад мы довольно-таки бойко, кладя как опешивших от неожиданности чародеев, так и рабочих. Всё равно все они здесь были одним миром мазаны, и случайных и невиновных людей здесь не было априори! Даже если простецов принуждали работать, ну, или если они зарабатывали грошу малую, чтобы прокормить голодных детишек. Пофиг! У нас война! Они знали, но не донесли, не соблазнившись даже довольно щедрым вознаграждением — значит, предатели! Итог один — смерть!

Вниз же на штурм пошли, предварительно уронив в шахту почти поднявшуюся платформу. Благо пусть паровой механизм и находился в низу, блоковая система и кран, поддерживающий канаты, располагались сверху. Уронили в первую очередь, потому что спускавшаяся с грузом вниз группа чародеев нас, естественно, услышала, но была довольно высоко над уровнем дна, а падение платформы с кучей грузов, может, и не будет смертельно для сильного чародея, но для толпы внизу может быть равносильно взрыву настоящей алхимической бомбы.

В общем-то, так и произошло… Вывозили они в этот раз какие-то металлические изделия, и при падении с большой высоты незакреплённые металлические прутья и прочую фигню, естественно, разметало по сторонам силой удара. Так что, когда ломанулись вниз на штурм, сопротивления мы практически не встретили, хотя и подняли весь комплекс на уши.

А дальше пошёл самый настоящий чародейский бой. С учётом того, что на противоположенной стороне было ещё несколько отрядов «ополчения», вот только на такой территории и в таком типе чародейских сражений как реальная сила они могли стать со своими штуцерами проблемой разве что для студентов-первокурсников. Как в тот памятный выход, когда мне вместе со Сердцезаровой пришлось столкнуться с противником в тяжёлом паровом экзоскелете.

Что меня, несмотря на необходимость сейчас драться, честно сказать, поразило, так это обстановка подпольного цирка, в который мы ворвались, выбив с ходу первый заслон защитников. Вот честно сказать, воображение рисовало этакий грязный полутёмный кабак на Дне, коих я насмотрелся в юности. Пусть очень большой, но именно с такой атмосферой непотребства, бедности и разврата, творящегося по тёмным углам, который был визитной карточкой подобных рыгаловок.

Но куда там! Цирк внутри впору было назвать настоящим дворцом… Пусть даже у его автора был довольно аляповатый вкус, и, скорее всего, настоящую богатую отделку помещений он видел разве что на открытках в детстве или вообще представлял себе по рассказам четвёртых лиц.

Всё тут было во мраморе и позолоте, с кучей колонн, пузатых ваз и других декоративных элементов, как, например, тот нелепый акведук, на самом деле являющийся частью фонтана в одном из залов и тянущийся через него от одной из стен. Короче, любители местных развлечений явно считали себя не простыми людьми, а как минимум не менее высоким классом, чем те, что посещают галереи и ресторации если не пятого, то точно четвёртого уровня. И, скорее всего, предпочитали перехватить пару бокальчиков искристого вина стоимостью в половину соседнего квартала, величественно со своих мест наблюдая за кровавой драмой, разворачивающейся на арене.

Вылетев в очередной коридор, я с ходу метнул пару бомбочек в оказавшуюся там группу ополченцев, которые не были готовы меня встретить. Ну, это я называю эти штуки бомбочками, в то время как крысоловы, которых единственных снабжали такими артефактами, кажется, звали их бирюльками. Но факт в том, что взрывались они с разными эффектами не хуже самых настоящих алхимических гранат.

Вот и сейчас, громыхнув и полыхнув зелёным в моём случае пламенем, бомбочки буквально разметали людей в разные стороны силой взрыва, позволив мне не тратить живицу на огненный шар. Который пусть и был бы в разы мощнее, но много ли простецу надо…

Вскоре, когда на колотушку в моём ухе пришло уведомление о полном вводе всех участвующих в операции сил в комплекс и начале полноценной зачистки, мы вновь столкнулись с Чадровыми. И в этот раз неудачно. Бойца по правую руку от меня почти сразу же с грабастала и сжала до кровавых брызг дымящаяся тёмной энергией огромная костяная рука. Он даже рыпнуться не успел…

Чары вроде с виду страшные, но на самом деле, насколько я понимал, не такие уж высокоуровневые, чтобы мне прямо-таки бояться того великого чародея, который мог их применить. А потому в то время как мои подопечные при первой атаке рванули «Рывками» в разные стороны, с общей целью перенаправив вектор на группу противников сверху, я, применив на бегу «Жар птицу», просто скакнул в зелёном водовороте прямо за спину удачливому ублюдку, сумевшему положить моего родича, и с ходу всадил в его спину «Мисахику».

Раскрывшийся на моей ладони прекрасный огненный и ужасный для врагов цветок, буквально в клочья разорвал незадачливую девчонку с пепельно-серыми волосами, очень похожими на сухановские. Именно она и была той, кто создал руку, и, кажется, она даже сама не ожидала, что ей так повезёт… Впрочем, за прошедшее время я наконец-то окончательно избавился от сожалений, потому девочка под каток попала. Или не девочка…. Короче, сама виновата, что оказалась на противоположенной стороне!

Как сказала как-то на отвлечённую правда тему моя будущая супруга: «Мальчик, девочка, а какая, собственно, разница, когда бьёшь противнику в грудак, и он рассыпается древесной трухой?» Ну… да! Это родовое эго московских князей. И мы, кстати, периодически перед сном гадали, как же, собственно, мутирует эго нашего ребёнка, если у меня из-за отца и мамки, можно сказать, «водное пламя», а у Катерины из-за её матери труха обладала летучими свойствами.

Я предполагал, что сын будет не только поджигать врагов, но ещё и разлагать их тела в труху, если они каким-то образом сумеют потушить пламя. А княжна, естественно, возражала, потому что в её виденье дочка будет бить, обращая плоть в крошево, которое после этого сразу же загорится, моментально обращая всё в бездну изумрудного огня.

В общем-то, эти отвлекающие, но не позволяющие думать о сторонних глупостях мысли, вроде того, что только что убитая мною девчонка была очень даже ничего, а также недавние воспоминания, что мелькали в моей голове, проходили на фоне развернувшегося в одной из банкетных зал цирка ожесточённого боя. Ещё бы… Четверо огневиков на тринадцать смертоносников, и при этом мы довольно быстро укатали больше половины из них.

И вовсе не в том дело, что именно мы такие великолепные. Не будь помещение таким маленьким, а наша сторона не обладай тремя живыми взрослыми чародеями, помимо меня, которого всё ещё таким рассматривать было нельзя, и слились бы мы в первые мгновения. Разделив печальную судьбу нашего товарища.

Всё-таки против нас было как минимум пятеро полноценных Чадровых, а все остальные примерно моего возраста. Просто нападения противник не ожидал, явно собирая здесь отряд и намереваясь куда-то двигаться, может быть, даже на эвакуацию, учитывая количество молодых — в ближнем бою, они без проклятий моему клану не соперники. А девочке просто повезло, и она увидела моего бойца через приоткрытую дверь… В то время как «угнетающее» воздействие нам не так страшно, как другим.

В общем, учитывая, что играть с Чадровыми никто не желал и даже наоборот, после кучи смертей в клане сложилась традиция максимально «неравного» боя, когда даже рукопашка заменялась на мгновенную «Мисахику» носителю смерти в грудину… Из разряда что-нибудь да оторвёт, и ограничения состояли только в том, что чары просто нельзя было создавать беспрерывно… В общем, находясь в наилучших условиях их возможных, разве что кроме резни совсем уж в детском саду, мы довольно быстро разметали все силы противника.

— Двигаем дальше! — приказал я, после того как все с минуту передохнули.

Чувствовал ли я что-нибудь, только что перебив столько своих одногодок? Вообще ничего, потому как точно знал, что меня в живых они бы не оставили!

* * *

— И помните, проявляете максимальную осторожность, но не забывайте, ваша жизнь ничто, миссия всё! — закончила наконец свою мотивирующую речь на нихонском «Кёто» Инари, медленно прохаживаясь перед небольшим строем сводного отряда, который вот-вот должен был отправиться в неизведанные глубины, расположенные под Москвой.

Всё это были смертники. И они знали об этом, их к миссии готовили уже долгое время, но в то время как им не нужно было прощальное слово от неё, для самой девушки это был, можно сказать, триумфальный момент. И выступала она не перед этими одарёнными с тупыми лицами и искрящимися фанатизмом взглядами, а перед собравшейся напротив них элитой Садовников! Чтобы они прониклись, запомнили и понимали, что, если бы не она, такой сложный план в настолько сильном полисе, как Москва, никогда не мог бы быть ими реализован!

Находились они сейчас в одном их самых глубоких мест, из тех, где обитали Чадрины, но на самом деле одном из самых верхних этажей древних катакомб. Подстроено оно было ещё до появления человеческой расы, являясь частью комплекса, уходящего глубоко в недра земли. Рядом с одним из нескольких обнаруженных и никогда не использованных ранее подъёмников необычного вида, с конструкцией которого с трудом удалось разобраться её ведущим специалистам.

— Вперёд! И пребуду с вами я! — сказала она наконец и демонстративно отвернулась.

— Хай Инари-сама! — во всю глотку рявкнула команда ниндзя и, синхронно развернувшись, вошла на платформу лифта.

Почти сразу же после этого один из московских специально приведённых для этого простецов, которого в этот момент била крупная дрожь, по мановению руки девушки зажмурил слезящиеся глаза и дёрнул за вмонтированный в стену рычаг. Раздалось какое-то клокотание, а затем мужик дико заверещал, когда в его тело вошёл безумный по мощности разряд электрического тока. Который практически мгновенно испепелил его, и мужик осыпался на пол горсткой пепла.

К сожалению, избавиться от этой проблемы у экспертов так и не получилось, подумала Инари. Впрочем, по её мнению, весело было наблюдать за попытками, когда под испуганными взглядами приведённых сюда простецов один за другим они погибали, в то время как её люди пытались совладать с проблемой. Потому как, если бы у них получилось, рычаг бы дёргала она сама. Что было бы символично!

Скрипнув, как и на тестовых прогонах, что-то зажужжало. И под внимательными взглядами всех присутствующих в помещении группа одарённых начала свой спуск.

Эпилог

Стоя на колене на краю крыши, я с лёгким прищуром смотрел на грандиозное сражение, развернувшееся подо мной на четвёртом и третьем уровне городе. Четыре дня назад, во время штурма подпольного цирка Чадровых, мы, естественно, не могли не задаться вопросом, какова была стратегическая цель развёрнутой на этой территории новой городской базы.

Ведь такой ответ, как «чтобы было!», в данном вопросе совершенно не приемлем! Временная городская база — это, конечно, не склад, но и не просто место сбора или дислокации войсковых сил. Это, по сути, опорный пункт, который создаётся для ведения непосредственных боевых действий в ближайшее время. Потому как по прошествии не более чем шести дней официально считается, что данное место уже, скорее всего, скомпрометировано!

То есть, может быть, и не цель атаки, но кто-то уже точно обнаружил, что в эту точку стянуты довольно большие чародейские силы, а потому никто не будет действительно рассчитывать нанести неожиданный удар с данной позиции. Другими словами, в городской войне подобные приготовления не делаются с расчётом на дальнюю перспективу, и даже такое очень тайное в мирное время место, как гладиаторский цирк, при накоплении войск будет актуальным только в течение нескольких дней. После чего обман будет разоблачён из-за неизбежной активности, а насколько фатальной может быть внезапная атака на временную городскую базу для накапливаемых на ней сил, мы, Бажовы, уже пару раз продемонстрировали, что Морозовым, что Чадриным.

Как итог, во время операции было взято в плен несколько высокопоставленных офицеров противника, как из клана носителей «Смерти», так и гвардейцев из некоторых других бывших малых кланов, нынче ставших просто высокопоставленными бойцами РКНА. Ну а добывать необходимую информацию, в том числе и от не желающих говорить пленников, на нашей стороне умели ничуть не хуже, чем в стане врага. И даже если каждый язык в данном случае знал только тот мизер полезной информации, которая нужна была именно ему для выполнения поставленных сверху задач. Сведя всё это вместе, получилось более-менее понять общие планы и цели, которые ставило перед собой руководство противника.

Грубо говоря, лидер желал в ближайшие несколько дней провести против наших сил крупное наступление. Не нашего конкретного зеленоглазого клана, а именно что против всей фракции, а так как это бой на территории полиса, а не сражение чародеев в чистом поле, то, по сути, весь вопрос сводился к решительному удару большими силами, рассечению территории на фрагменты и в итоге — изоляции войск в небоскрёбах.

То есть по-другому: внезапным нападением на неготового к атаке противника захватывается в первую очередь его подконтрольная территория и блокируются родовые гнёзда, так, чтобы он даже носу оттуда высунуть не мог. Как результат, при общем паритете чародейских сил подвергнувшаяся нападению сторона оказывается раздроблена и сегментирована, после чего уже покланово вынуждена противостоять всему вражескому фракционному войску. После чего можно медленно и неторопливо один за другим выбивать клановые небоскрёбы, просто подавляя их окружённых в своих родовых гнёздах союзников, не способных прийти на помощь.

И тут как бы даже наличие кучи тайных ходов из небоскрёба не сможет спасти попавших в ловушку неудачников. Ну не предназначены они для вывода массовых сил клана на удобные для контратаки позиции. Максимум для бегства. На том же примере Ефимовых видно, чем может быть чревата попытка вести толпу там, где созданы условия разве что для одного-двух человек!

В любом случае знание о том, что готовится подобное нападение, было чрезвычайно ценно, а потому, вместо того чтобы тратить время и искать другие временные базы РКНА на наших территориях, мы сосредоточились в первую очередь на том, чтобы сохранить информацию об уничтожении базы «цирк» в тайне от стороны противника. Что вылилось в несколько дней бесконечных засад и боёв на территории подпольной арены с прибывающими водным путём по канализации на базу войсками противника.

Это было довольно трудно, ведь, по сути, нам пришлось разыграть целый спектакль, для того чтобы другая сторона думала, что всё нормально и точка функционирует, а тайна нападения так и остаётся тайной. Благо над тем, чтобы задурить противника, работали настоящие мастодонты из многих кланов ольгинской фракции. Ну а учитывая, что за всё прошедшее время в расставленную ловушку попало в общей сложности пять тысяч чародеев РКНА, а в плен сдавалось в основном молодое поколение, да и то, после того как принципиальные и предпочитающие сражаться до последнего были безжалостно уничтожены… Нужно ли говорить, в какую кровавую баню превратились в эти дни помещения гладиаторской арены?

Ну а учитывая то, что централизованно содержать чуть более трёх с половиной тысяч пленников, а соответственно, кормить и поить их было просто-напросто невозможно… тем более совсем не факт, что после этого сражения РКНА сдастся и война закончится, на общем собрании было принято не единственное возможное решение. И после его оглашения евгеники наших кланов с блестящими от возбуждения глазами счастливо потирали руки и чуть ли не дрались между собой из-за получившегося огромного списка с именами и данными попавших в плен девушек и молодых женщин. В то время как всех остальных, сложивших оружие, ждали куда менее радужные перспективы. Даже по сравнению с ними.

Нет, их не собирались убивать. Сейчас их держали в плену в подавителях, распределив общую массу по кланам, дабы никто не чувствовал особой нагрузки.Просто в ближайшем будущем, случить захватить ещё пленных, в РКНА, а также в их бывшие, а ныне самораспустившиеся кланы, будут отправлены представления с требованиями о выкупе по окончании конфликта. Если же ответы будут неудовлетворительными, то пленников, опираясь на отказ, постараются завербовать. Впрочем, все прекрасно понимают, что это, по сути, приглашение в добровольное рабство, потому как веры завербованному мало, а его социальный статус в любом клане будет даже ниже, чем у клановых простецов.

Так что отказников будет большинство… но даже их не станут казнить. Потому как после окончания войны у Ольги Васильены есть целый набор прекрасных охранных крепостиц в Зелёной Зоне, которые вечно испытывают кадровый голод и нехватку профессиональных чародейских обитателей. И спрашивать их никто не будет, потому как после роспуска кланов, поддержавших РКНА, они уже стали безклановыми, а потому обязаны подчиняться решениям Княжеского Стола. Сбегут же со службы — ну, тогда уже разговор будет совсем другим, потому как с ренегатами он короткий.

Да, всё было непросто… Но! Мы справились, и доказательством тому была начавшаяся сегодня в шесть часов утра атака РКНА на нашу территорию. Массовое вторжение на всех пяти уровнях, прекрасно организованное и продуманное, которое даже если бы не увенчалось сегодня успехом, то точно доставило бы нашей стороне массу проблем. Вот только кое-что выходило за рамки, очерченные режиссёром этой разворачивающейся драмы!

Мы знали! Мы ждали! Мы готовились! И соответственно, когда огромная волна чародеев вдруг почти беззвучно затопила улицы и крыши всех уровней, стремительно прорываясь в глубь территории, к клановым небоскрёбам, им в спину и во фланги ударила не меньшая масса наших людей с красными повязками на рукавах. И даже, несмотря на развернувшийся сейчас подо мною кровавый хаос, оставалось только покачать головой и усмехнуться.

А всё потому, что поразившая меня в своё время огромная толпа чародеев, сражавшаяся со сломавшим стену Титаном, была реально ничтожной по сравнению с той массой, которая сейчас сошлась друг с другом в яростном бою прямо на моих глазах. И это только на одном громовском участке фронта, куда меня, собственно, и определили сегодня как представителя Бажовых при местном штабе.

Да! Меня сегодня в бой не пустили! Идею зарезали все, дружно и хором, так что мне и оставалось только подчиниться. Ведь такая свалка — это не бой пять на пять или тем более один на один. Острое железо здесь летало, казалось, в случайном направлении, чары так градом и сыпались на людей, взрывы гремели не прекращаясь, и, как я мог видеть, люди порой умирали вообще не от того, от чего пытались защититься. А каждый первый мог просто походя метнуть что-нибудь в открытую спину совершенно чужого противника.

Впрочем, пусть меня в бой и не пустили, я своим веселье тоже обломал. И в первую очередь Ирвинг, которая в хоре кричала о том, что мне туда нельзя, но очень удивилась, когда уже я запретил ей, как девочке на год меня младше, присоединиться к сражению. В общем, она отправилась на алтыновский фронт и там, как и я в штабе, всё так же, видимо, обиженно надув щёчки, представляла подразделения нашего клана.

Бой между тем всё усиливался. Видя, что «внезапная» атака потерпела фиаско, а общее положение чародеев РКНА не очень хорошее и чаша весов относительно быстро склоняется в нашу сторону, противник ввёл в бой первый резерв. Тут ведь какое дело, да, погибших уже было много, но то капля в море по сравнению с общим числом бойцов.

Вот прямо брать и умирать никто не хотел, а потому у меня сверху складывалось не самое правильное впечатление, будто основная цель сражения состоит в том, чтобы причинить как можно больше разрушений полису! Там, где что-то жахало и взрывалось, падало на головы и било разрушительными лучами, стрекотало электричеством и с потусторонним визгом неслось, клубя чёрным дымом, а мостовую под ногами разрывало корнями и побегами, там почти всегда смертоносные чары встречали разнообразные барьеры и прочая защита.

При этом скорость сражения была зачастую запредельной, и некоторые стычки быстро перемещались с горизонтальных поверхностей на фасады. Где-то на третьем уровне комплексными громовыми заклинаниями уже подняли десятиметрового стального голема, и он сошёлся в неравной схватке с чародеем, парящем внутри жутковатого лютомедведя, словно сотканного из сизого огня.

То тут то там в воздух внезапно взмывали десятки зелёных пламенных птиц, тут же пикируя с последующим взрывом на группы особо активных противников, и то и дело по толпе проносились дуги громовских молний, перемещая бойцов на более выгодные позиции. И да, я на самом деле был здесь вместо так и не пришедшей в сознание Абызбики, сопровождая на этот фронт бойцов эксказанской ипокатастимы, в то время как москвичи и новгородцы держали другие перспективные направления вражеского удара.

Просто людям во главе, при штабе, нужен был в первую очередь человек, которого они уважают. А Абызбика, насколько бы хитрой лисой она ни была, не посмела прямо так уж откровенно встать мне в оппозицию и целенаправленно поднимала мой рейтинг как лидера в глазах своей ипокатастимы. Что было, скорее всего, не так легко, как Хердвигу и Ирвинг в Хёльмгарёре, потому как с Казанью у Москвы было куда больше взаимных претензий. Так, в частности, у нас не было рабства на полисном уровне, что доставило бывшим казанянам ну очень много хлопот и неудобств.

— Эльдар! — крикнул я, подзывая к себе моего нынешнего адьютанта.

— Князь! — тут же подбежал ко мне паренёк чуть старше меня, с бажовским овалом лица, очень тёмно-русыми волосами и немного раскосыми зелёными глазами.

Говорил он по-московски чисто, но немного медленно, зато прекрасно понимал нашу быструю речь, а потому в данном случае был выбран мною как идеальный кандидат на данную роль. Всё же наши казаняне по московски говорили, пусть то и не был язык их бывшего полиса, но зато в Тайном Посаде, а значит, и во всём клане пользовались именно им. Другое дело, что в бою из-за взаимодействия с другими кланами они привыкли к родному казанскому, а переучиваться сейчас, во время боевых действий, — только людей терять.

А потому мне нужен был Эльдар, как свободно говорящий на обоих языках. Так что, ткнув пальцем в одну из крыш, я приказал:

— Видишь там «печатников»-металлистов сконцентрировали? — произнёс я, указывая на группу чародеев, которые уже начали метать вниз на наши позиции что-то вроде шипастых железных шаров размеров с аэрбольный, которые к тому же ещё и взрывались, осыпая союзников, и уже успели наделать кучу бед. — Могут наши ребята своими птичками огненными на них наскочить?

— Ага! — кивнул парень и постучал пальцем по колотушке, запихнутой в ухо. — Я уже приказал!

— Молодец, — тут же похвалил я его, опять внимательно осматривая поле боя…

В это время в воздух действительно с разных сторон от здания взмыл где-то десяток пламенных крылатых образов, и на крыше тут же закипела ожесточённая битва, которую металлисты быстро проиграли и, потеряв четырёх человек, сбежали. Здесь вообще чародеи чаще покидали сражение, нежели дрались до последнего. В то время как основные смерти, несмотря на всю интенсивность, случались в первую очередь от невнимательности с теми же нашими «печатниками», побитыми разбрасываемыми железными шипами металлистов.

И так с шести часов утра и почти до трёх часов дня шло это сражение. То разгораясь, то вроде бы затухая, чтобы вновь вспыхнуть уже, казалось, по завершении, когда в бой либо вступал очередной свежий резерв, либо приходила ещё одна волна недавно раненых, но сбежавших и по-быстрому подлеченных чаровниками, которые работали на износ. Пару раз казалось, что вот-вот, ещё чуть-чуть и… но в следующий момент победу у наших ребят, казалось, вырывали многочисленные подранки, появляясь на сцене с очень неудобной для нас на верхних этажах стороны.

В другой раз уже наши практически готовы были к массовому отступлению, но их поддержали силы, сражавшиеся ниже по уровням города, и провал удалось предотвратить. А затем всё как-то быстро закончилось. Чародеи РКНА вдруг отхлынули и начали массово отступать, и только в некоторых местах оставались зачастую окружённые и не способные прорваться очаги сопротивления.

Те же, кто потерял мобильность или не желал больше драться, просто сдавались, в то время как их бывшие соклановцы отступали, они вставали на колени и поднимали руки вверх. И вот только я уже поверил в победу, когда внезапно нахлынула новая волна атакующих, и хоть наши и были готовы к такому повороту и собрались ответить… Внезапно произошло «это»!

Всех нас словно на мгновение ударило могучей волной явно некротической энергии стихии смерть, буквально вырвавшейся откуда-то из-под Москвы и словно несущей с собой вопль ярости… как мне показалось, какого-то старика. Это было настолько неожиданно и ошеломляюще, что почти весь театр сражения мгновенно замер. Казалось, что само время замёрзло, и хоть живица защитила меня от стихийной силы, а реального землетрясения я не почувствовал, но в моих глазах весь город задрожал.

— Ой… — раздался за моей спиной женский голос, и, обернувшись, я увидел одну из штабисток Громовых в положении, которая с болью на лице схватилась за свой уже довольно большой живот, а потом закричала…

Мы ничего не могли в этот момент сделать, потому как просто не понимали, что происходит, ведь рожать она ещё не должна была. И только когда у женщины вдруг случился выкидыш мёртвого, почерневшего плода… А потом закричала, корчась от боли, ещё одна, причитая что-то о своём ребёнке, и внизу, как среди наших, так и среди быстро отступающих противников, женские крики оглашали воздух один за другим, и тут я почувствовал, как по спине пробежал миллиард мурашек… Я вдруг осознал, что происходит.

— Эльдар! — рявкнул я. — Ты на командовании…

— Хорошо, но…

Я уже не слушал, я на самой быстрой скорости, на которую только был способен, нёсся в сторону нашего небоскрёба. Ворвавшись в холл с дороги пятого этажа, буквально отшвырнув не сразу узнавшего мня кланового охранника, я рванул к лифтам и со всей дури вдавил, кажется, хрустнувшую кнопку, ведущую на наш с Катериной жилой этаж.

А уже в коридоре, перед самой дверью в наши апартаменты, меня перехватила зарёванная Нина.

— Антон! Антон! Беда…

— Что с Катей⁈ Что с ребёнком? — рявкнул я, схватив девушку за плечи и даже чуть встряхнув.

— С Катей? С Катей всё в порядке! Её… с ней всё хорошо! Даша умирает!!!

Content

Алексей Широков
Александр Шапочкин
Война клана

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог