Фрилансер. Вольный копейщик

Глава 1

Вольные копейщики

ЗОЛОТАЯ ПЛАНЕТА

Отец наследников всегда в игре. Даже если они ещё не родились и неизвестно когда будут. Да и фриланс на спасение планеты заказчику не сдан. А потому Хуан продолжает менять будущее, невзирая на все обрушившиеся проблемы.

ФРИЛАНСЕР-7. ВОЛЬНЫЙ КОПЕЙЩИК

Не слушай Фрэйю — владычицу грёз,

Сталь чужая остра.

Легко рубиться при свете звёзд,

Но, не всем дожить до утра.

И нет из битвы пути назад —

— Как нет следа за кормой!

Сам Один вряд ли рискнёт сказать,

Когда ты вернёшься домой.

(«Сколот», «Крепче воин сжимай топор»)

Глава 1. Вольные копейщики

Начало Августа 2449 г, Венера, Альфа

Спуск со шпиля вниз прошёл как в тумане. Просто не помню ничего — ни как заходил в лифт, ни как ехал. Охрана на переборке между личными и рабочими покоями — а пригнал кабину я на ярус внутреннего двора дворца — что-то попыталась спросить, документы там, чип с ID, разрешение на нахождение… Я их даже не послал — по лицу парни сами поняли, куда им пойти. Наконец, двор. Подкупольное пространство. Старик и его служба всё починили, и сейчас, как и встарь, через плафоны видно бледное венерианское небо. Но я уже насмотрелся на него сегодня. Не просто так, с вершины мира смотрел — ничего интересного.

Ноги несли меня сами, я даже не думал. Кулаки не сжимались, нет — в душе зияла огромная дыра, в которую все эмоции вылетали, как в заводскую трубу. Осталась лишь холодная пустота — пустыня Марса или поверхность Тритона. Сзади кто-то бежал, что-то кричал. Девчонки? Ага, вроде мои — они как бы сегодня дежурят. Там где-то и кобылицы Сюзанны сзади, но на них мне точно наплевать. Да и на своих тоже, не до них сейчас. Вообще ни до кого.

Бело-розовые колонны. Корпус. Дом. Единственное место, где меня всегда примут, что бы ни случилось. Лейтенант на входе — вышла наружу, встретила лично. Какие-то вопросы задаёт. Карточку с ID? Шла б ты лесом, родная! Поняла, ограничилась дежурным сканированием сетчатки, и створка поехала вверх. Девчонок сзади тормознули — по одному, правила для всех.

Сеньориты на посту внутри, из молодых, грянули врассыпную — такой злой и грозный у меня взгляд. Шимановский Великий и Ужасный, блин! Своих пугаю? Плохо, но сейчас было всё равно. Ноги несли дальше и дальше, вглубь. Вызовы на браслет? Один, другой, третий? Задолбали! Всё потом, игнор. Ещё один, мигание красным — первая линия. Нафига, то есть зачем? Только что ж виделись. Нормально пообщались, продуктивно. Всё, что нужно, ты, родная, сказала, больше незачем воздух сотрясать. Снова «левый» вызов — в смысле без цветовой индикации. Плевать, никого не хочу видеть! И слышать.

Вот оно, желанное место, конечная цель. Тренировочная. Ряды татами. Норма кого-то валяет из «зелени» — практика. Ещё два инструктора в стороне — страхуют. Одна кинулась ко мне, что-то спрашивает, шарахаясь с моего мертвенно бледного лица и пустого взгляда. Говорит, говорит… Я не слышу. Плевать! Самый дальний татами. Рядом программатор андроидов — партнёров для спарринга. Что-то говорят уже обе инструкторши, и Норма третьей подошла. Малявки, которых дрючат — вторая половина дня у нас отдана физическим практикам — двинулись следом и тоже окружили нас, правда, стоят в отдалении. Мне всё равно, ничего не слышу — даже, вон, звон в ушах. Программа роботу — на максимум. Вид единоборств? Боевое применение. То есть максимальная эффективность при минимальной красоте. Не до махания ногами тхэквондо, не до выверенных движений каратэ, не до красоты кик-бокса. В бою нужна быстрая отдача при минимальных затратах энергии — вот наше всё! Прокачанный спец любого из этих видов искусств уделает бойца на спортивном татами, но вот в боевой обстановке боец как пенобетоноукладчик закатает специалиста-ногозадирателя.

«Хуан, не надо, не делай так. Ты давно не тренировался!» — пробился под черепушку голос Августы. Который я также, как и все прочие, проигнорировал.

Скинуть пиджак… О, я пиджак с вершины мира забрал? Обалдеть! Кстати, а вот насчёт кольца не помню. Точно, не забрал — оно отлетело и лежало чуть в стороне, а я вскочил и ушёл. Попрошу девчонок сгонять, поискать. Это кольцо бабушки, и оно не виновато, что первая же девушка, которой его хотел подарить вместе с рукой и сердцем, оказалась той ещё дрянью. Девушки ещё будут в моей жизни, а бабушки уже нет. Это кольцо и так случайный привет из прошлого, лучший нежданчик в моей жизни, пусть Фрейя Сергеевна возвращает.

Перчатки. Да помню я, помню про безопасность, не нудите! Губки в рот, шлем… Всё, достаточно. Запуск программы. Выход на пружинящий ковёр… И бой!

Ху-ух! Ху-ух! Вжу-у-ух!

Класс! Робот силён. Я ещё никогда не стоял с программой на максимуме. Это для корпусных суперов, к коим ваш слуга ни коим боком не относится. Ибо и в лучшие годы проигрывал, да той же Пауле! Она умничка, но классик, пришла из спорта, и во внутреннем рейтинге данного заведения котировалась так себе. Та же Оливия дала мне от схваток больше опыта, хотя стояли с нею всего пару раз. Так что я не супер, для инструкторов я мальчик. Но сейчас хотелось пляски на грани фола, а может и за гранью, игры со смертью, ибо только она способна спустить пар и прочистить мои мозги. Адреналин — величайшая штука, придуманная природой, давайте поставим ему памятник?

И снова У-ух! И Вжу-ух! Ухожу от ударов. Пытаюсь контратаковать, но не успеваю. «Погружения» достаточно, чтобы просчитать робота, вижу его движения и обманные замахи, но вот тело, мышцы… Мягко говоря, за мыслью не успевают. Словно бык колхозный машу оглоблями, а тело деревянное. Но зато вижу риск, и понимаю, что любой вот такой правильный удар, достигший цели — и я буду мёртвым Хуаном Шимановским. Или покалеченным. Смотря куда попадёт. А потому кружусь, танцую, играю в эту увлекательную игру и задыхаюсь от нахлынувшей эйфории. Наконец я могу ни о чём не думать! Я свободен, словно кондор, парящий над Андами! Ибо я и есть кондор — маленький Веласкес, генетический внук адмирала Филиппа, часть семьи и клана, которого даже не нужно признавать. Ибо легализуюсь и без признания, просто напросто женившись на принцессе. Да, младшей, а точнее средней, если считать её брата (считать надо не принцесс-девочек, а всех детей королевы, так правильно). И всё, я Веласкес, и детям эту фамилию передам в качестве главной. И клан тоже можно так назвать, в пику некоторым дряням, да и чтоб позлились других хороших женщин, постарше (не сомневаюсь, королева вернётся, просто позже). Хуан Скайуокер, блин! Кстати, «разведка» докладывала как-то мельком, что так меня называют в том числе, правда нечасто, не повально.

Эй, а вот это зря. Нельзя думать о глупостях на такой скорости. И рассечённая бровь мне станет напоминанием об этом… На какое-то время. Пока не заживёт. Но ничего, прорвёмся. Я атакую в ответ, и даже достаю робота… Но он оказывается вёртким, и приходится снова уходить в глубокую зад… Защиту.

Фу-ух! Фу-ух! Снова получаю, отхватываю по касательной и отступаю. Андроид не отпускает, догоняет и опять навязывает бой. Я больше не думаю ни о чём — некогда, только защищаюсь. Снова пропуск — а вот это больно! По рёбрам, блин! Моим многострадальным! А вот сюда бить не надо, родной, мне ещё размножаться и размножаться. Единственного ребёнка украл подонок Феррейра, а я ещё хочу детей от других девушек. Да, Фрейи с сего дня нет в этом списке, но конкретно ей мои хотелки больше не интересны, я просто буду отцом её наследников, как бы к этому ни относился. Но вот Изабелле сделаю ребёнка естественным путём, и будет у нас всё просто здорово! Если родится девочка — Евой назову. Ага, в честь той библейской, самой-самой, самой первой. Насчёт мальчика не знаю пока, может, ей как маме на откуп отдам — идей пока нет. А там сеньор Серхио обещал ей остров подарить… Почему б и не рвануть туда, как когда-то обещал? Жить на острове, на Земле, посреди моря, вести туристический бизнес… Свежий йодированный воздух, полезное для детский костей целое земное «жэ»…

Бу-ум! Так, а это опасно. Слишком опасно. Остров будет, только если я выстою и угандошу этого андроида. А сделать это может только та зелёная чешуйчатая тварюшка, что заложена в меня генетически. Ради которой я и пришёл сюда, и поставил самый высокий уровень сложности — чтоб она сагрилась и появилась. Да просто не знаю, как по-другому её вызвать! Но которой всё нет и нет, и незнамо сколько ещё ждать.

Бум! Бум! И блок. Всё, достаточно, приход наступил… И!!!…

Норма, две помощницы и взвод «зелёных» видели самоубийственный поступок Хуана. Вошёл, никому ничего не сказал, глаза пустые. Прошёл мимо, игнорируя всё, что говорят, и выставил бота на максимум. Даже она не выставляет противника на «двенадцать» — боязно. Ограничивается десятью. Было несколько раз, но под контролем коллег, и тогда она была в лучшей форме. То же, что сделал Хуан — форменное самоубийство. Да, в целом держится достойно, пока «вывозит», но против него не знающий что такое усталость и ошибки человек, а неутомимая не ошибающаяся машина, а значит самоубийство.

…И это самоубийство завершилось какой-то безумной серией. Рубашка и брюки на теле парня треснули от нагрузки, звериный рык заставил втянуть голову в плечи, а серия ударов, в которую сорвался, рвя связки и надрывая мышцы, не поддавалась глазу даже с её уровнем «погружения».

Она кинулась к пульту управления, но опоздала — программа уже засчитала роботу поражение. Вон он, валяется, отключенный, на груди и подбородке вмятины. Вмятины, Карл! Вогнутый внутрь суперсплав! Ударами простых тренировочных перчаток!

Сам виновник торжества над роботом-убийцей (в таком режиме это убийца) валялся ничком, без чувств. Лицо в кровищи, одежда порвана в нескольких местах. Дыхание тяжёлое, хрипы.

— Аптечку, быстро! А нет, давайте сразу в медблок его! Взяли, взяли, кошки драные! — А это она прикрикнула на засуетившийся молодняк. Кто-то уже нёс переносные носилки из медуголка. Аптечку тоже тащили, но лучше сразу к эскулапам, возможно, там внутренние травмы и разрывы, они здесь только время потеряют.

— Что происходит? Что мать его тут происходит? Где он? — А это в помещение, видимо, ожидая какую-то комплексную засаду, заявилась Чупакабра. Которую не могли не предупредить о том, кто к ним явился, как и доложили, в каком состоянии, но пока она шла, конечно, опоздала. — Что с ним?

— Переоценил силы. Надорвался. С дороги! Всем с дороги! — Норма сама возглавила команду, первой схватив носилки, в которых она и ещё трое девочек потащили тело Хуана в епархию медиков.

* * *

— Я жив или мёртв? — задал я первый вопрос, когда пришёл в себя.

— Думаю, жив, — ответила сеньорита, сидящая на краю моей кровати, вслушиваясь в пиканье системы жизненного мониторинга.

— Тогда почему рядом со мной ангел?

Девушка повернулась, грустно улыбнулась. На щеках её блестели слёзы.

— Сукин ты сын! Не делай так! Не делай так больше!

Она кинулась ко мне, обняла и заревела. Делала это аккуратно, боясь потревожить руку, в которую был воткнут катетер, трубка от которого шла к стойке капельницы. Но вторую руку оставили свободной, ею я и обнял её.

— Бэль, всё будет хорошо. Всё будет замечательно… Всё позади…

— Я убью эту суку! Я убью эту тварь! Она!.. Она!.. — всхлип, рыдание. — Ты из-за неё… Почему ты решил из-за неё самоубиться? Ты вообще нормальный?

— Это не из-за неё, — покачал я головой. — Нужно было перезагрузиться, прочистить мозги. И адреналин в боевом трансе — лучшее решение. Я ангел, не забывай, для меня этот робот — не такая и страшная угроза.

— Ага, для Нормы — угроза, а для тебя нет? — Её кулачок впечатался мне в плечо, но не сильно, чисто обозначить. — Девчонки мне всё рассказали. Это было самоубийство, они сами не выставляют «двенадцать», даже для себя. Инструктора, Хуан! Что эта тварь тебе сказала, что ты так поступил?

Стало стыдно. А о других я думал, когда выпендривался с роботом? Фрейя — дрянь, но на ней мир клином не сошёлся.

— Ничего эдакого. Поблагодарила за оказанную во время переворота помощь, и пожелала мне удачи в дальнейшей личной и трудовой деятельности. — Сказал, как есть, только кратко, без подробностей.

— А кольцо? Ты ей сказал, что предлагаешь руку и сердце? — Удивление. Бэль реально была в шоке от поступка сестры… Стоп! А ведь никто не знает, что произошло наверху, мы ж там одни были! И что более не состоим в отношениях даже для вездесущих ангелов — новость!

— Да. И это стало триггером. Не будь кольца — она б и дальше со мной просто трахалась. — Иронию из меня можно было собирать в кубовые контейнеры для перевозки химии. — А так пришлось официально отшить. Фальстарт у неё, короче. А всё твой братик виноват!

— А он тут при чём? — не поняла высочество.

— Это он сказал мне, что я не прав, не нужно так делать, что лучше узаконить отношения. Он, как и я, считал, что у нас серьёзно, что Фрейя хочет семью, мужа-помощника в делах, который её разгрузит, взяв все скользкие проблемы на себя. Он тоже не догадывался, что она меня всего лишь использует.

— Сука! Тварь! Мразь! Дура конченая!..

Бельчонок вскочила, затопала и ещё долго изгалялась, поливая сестру нелитературными эпитетами, стараясь не повторяться, и её лексикон внушал.

— Что теперь? — прилегла она рядом. Ну как прилегла, голова на подушке возле моей, а тело внизу, встала перед кроватью на колени.

— А теперь позови кого-нибудь из эскулапов, пусть меня вернут в строй? — попросил я. — И заодно расскажут, что со мной, и сколько так провалялся. А потом будем жить дальше. А что нам остаётся? — Пощекотал свободной рукой её носик.

Она поднялась, поправила юбку и блузку.

— Ты провалялся часа четыре. Сейчас поздний вечер. Лионелла, как узнала, что ты творишь дичь, приказала Лане брать меня в охапку и тащить сюда — чтобы из нирваны тебя вытащить. Они испугались — у тебя по их словам очень красноречивый был взгляд. Заодно меня тут прокапали, пока ты в отключке — ни следа похмелья, представляешь?

Представлял. И улыбнулся. Пожалуй, впервые после вершины мира. Меня любят, обо мне заботятся, и делают это совершенно правильно. Даже не имея информации о том, что произошло наверху, позвали Бэль, а не ЭТУ. Аналитическая психология в корпусе, как обычно, на высоте.

— Ну, вот я и тут, жду, как очнёшься, — мило улыбнулась она. — Сказали, вот-вот, тебя чем-то эдаким не кололи, только чтоб спал, пока бровь зашивают и грудь перебинтовывают. А ещё твоих вызвали, дочерей единорога которые. Как поняла, Фрейе специально ничего не сообщали, но Бергер ей «стучит», так что она в курсе. Но не пришла, не позвонила, не попыталась увидеть.

— Ну, а смысл, если со мной всё в порядке? — криво усмехнулся я.

— Не так уж всё радужно, — покачала Изабелла головой. — У тебя ребро сломано. Лионелла сказала, легко отделался, могло быть хуже. И растяжения есть. Но не критичные — жить будешь. Переломов нет, вывихов нет. Прям везунчик! А, ну да, там бровь рассечена, и костяшки сбиты, но такие шрамы мужчину украшают, потому о них не говорю.

— Иди уже, информационное агентство, — улыбнулся я, а мог бы дотянуться до её попки — шлёпнул бы. — Я встать хочу, а тут капельница.

— А насчёт жить дальше — я согласна! Как раз то, что сама хотела предложить. — Она выдала потрясающую улыбку, развернулась и убежала, свободная юбка сделала финт, приятно скрасив моему мужскому глазу картину прекрасной… Части тела Бельчонка.

* * *

М-да, столько лет, столько жизненного опыта (уже), а — дурак-дураком! Ну на кой чёрт мне нужно было ставить бота на максимум? Повыпендриваться захотелось? Теперь буду три-четыре недели мучиться. Нет, из-за химии ребро должно поджить раньше, но квест на две недели, когда нельзя глубоко вдыхать, гарантирован. И мышцы болят. ВСЕ мышцы. Круче было только тогда, когда мне оную химию только начинали колоть, когда спасала лишь горячая ванная, да и то на время. Ладно, тогда справился — и сейчас прорвусь. Растяжения тоже не приятны, например, стрелять сейчас не стоит, запястье правой руки болит. И кожа на пальцах свезена… Ну, а бровь вообще не считаю — переживу, хотя на неё и наложили шов. Так что констатирую, отделался легко.

Ах да, одежда вся на выброс, как и превращённые в хлам туфли, но я и не планировал, что будет иначе. Жаль старикана Феррари, разорится он так со мной… Хотя, он сам говорил, себестоимость костюмов — жалкие центаво, а вот дружба с будущим отцом наследников — бесценна. Сейчас я стоял перед зеркалом и привычно щеголял формой офицера департамента безопасности с позывным «13−6» на грудном кармане, в военных же привычных ботинках, чувствуя, что раздобрел, пока не жил в этих стенах — форма налезла, но жала. Завтра надо будет передать данные в хозчасть — на будущее, а на гражданке как-нибудь сам переоденусь.

— Брат, привет! — А это мне в объятья кинулся Эдуардо, неожиданно влетев в каюту, где я приходил в себя после медбокса.

— Я попросила Лионеллу его позвать и дать разовый пропуск, — пояснила валяющаяся на койке Паулы, комментируя мой вид Изабелла. — Если эта сука так поступила, то это дело семьи. А брат — это моя семья, самый близкий человек. Расскажи ему всё, пожалуйста. Нам надо знать.

— У тебя ещё есть отец. И тётя. Да и Сирена уже не в ауте… — заметил я.

— Прежде чем «мутить» семейную ссору с участием отца и тёти, я хочу заручиться поддержкой брата. — Логично, чо. — Потому пошли, поговорим, и чем скорее — тем лучше.

И мы пошли в столовую. Куда чуть раньше ушли дочери единорога, убедившись, что у нас всё в порядке, жить будем. Там сейчас ужин, мы хотели чуть позже подгрести, они нам грозились столик занять.

Сели все вместе, под немой укор персонала сдвинув аж три столика. С нами присели по моему приглашению две «пятнашки» и одна из «гномиков» — все, кто был на ужине из моих. Девочки Марты для всех всё равно «гномики», хоть их вместе с Белоснежкой осталось шестеро. М-да. И я кратко, не вдаваясь в эмоции, рассказал об отставке, данной Фрейей вашему покорному слуге.

— Вот дура! — констатировал Эдуардо после паузы, во время которой все полученную информацию переваривали.

— Ага, — кивнула Мари-Анж.

— Не то слово! — поддержала «гномик». И остальные закивали. Но до оскорблений главы государства никто, слава богу, кроме её брата и сестры, не опустился. Выучка.

— Что теперь будешь делать? — Это он мне.

Я пожал плечами.

— Думаю. План есть, потому я вас всех сюда и позвал, его надо вместе обсудить. И первый вопрос — жилищный.

— А что с ним не так? — не понял братишка.

— Эдуардо, я — жених её высочества, — кивнул на засмущавшуюся отчего-то при этих словах Бэль. — Будущий член семьи через брак с нею. На который, брак, кстати, Фрейя официально, пусть и без свидетелей, дала добро. Так и сказала, чтобы я на ней женился, она девушка хорошая, и у нас всё будет замечательно.

— Да чтоб ей! — вспыхнула Бельчонок, и хотела разразиться тирадой, но я осадил.

— Не кипятись, она и правда так сказала, потом подробности озвучу. Но говорила она что-либо, нет — мне это не важно, я и без этого тебя никому отдавать не собирался и не собираюсь. Политики больше вокруг нас нет, а значит подаренное тебе в том ресторане кольцо в силе, и ты моя невеста, а не подруга для перепиха на досуге.

Изабелла довольно раскраснелась, даже некрасивый эпитет проигнорировала. Вау, она это умеет? Не знал. Кстати, искомое кольцо-артефакт из прошлого у неё на пальце, со времени моего предложения ни разу его не снимала, что о многом говорит. Я погнался за политикой и сделал не ту ставку, но высшие силы, слава богу, вернули всё по местам, что сейчас и демонстрируют.

— Так что я не могу заявиться в гостиницу, даже если это будет самый роскошный отель Альфы, — озвучил я реалии для девчонок и принца. — Я должен снять жильё, соответствующее статусу принцессы правящего дома. А это время — даже если сейчас, на ночь глядя, выведу объявления, найду нужный вариант, созвонюсь и договорюсь, дом должна проверить ваша клановая СБ. Сирена пришла в себя, ты в курсе? — посмотрел я на Эдуардо, тот в ответ кивнул. — Она просто так не даст никуда вселиться. Безопасность прежде всего, и я ни разу не собираюсь с этим спорить. И получается, что из всей огромной Альфы могу заночевать только на базе корпуса… Куда никоим образом Изабеллу поселить нельзя. Военный объект, всё такое, и совершенно точно не для семейных пар.

— М-да… — потянул он. — Давайте ко мне езжайте. У меня дом пустует, я во дворце обитаюсь. Да я и раньше туда только девчонок возил — там порядок, но он мне не нужен особо. И если что…

— Нет. — А это слово взяла Кассандра. — Твой дом под угрозой. Тебе ведь сказали пока там не появляться?

— Я не… Но… — Братишка замялся. — Да, Сирена говорила. Давно, до атаки на дворец ещё.

— Сразу после того, как террористы взорвали норку Бэль? — сдвинул я брови.

— Да, но то ведь…

— Дом Бэль взорвали очень изощрённо, — надавил я, ибо если твой брат — балбес, не надо кричать и ругаться, нужно объяснять. — Там всё было проверено несколько раз. Где гарантия, что с твоим всё хорошо? Продавай этот дом, плохой актив. Подбери, через Сирену, разумеется, что-то другое.

— Ах йо-о-о-о!.. — Эдуардо хлопнул себя рукой по лбу. — Затык. Не подумал. Считал, я вне удара.

— Все дети королевы под ударом. — Кассандра, как условно главная здесь от охраны, пожала плечами.

Про квартиру на улице первого космонавта Гагарина никто и не вспомнил. Безопасность нулевая, да и не подходит она принцессе по статусу.

— Может ты правда пока поживёшь тут? А я у себя, во дворце? — накрыла ладошка Бэль мою руку.

— Нет, — уверенно покачал я головой. — Из принципа не хочу. Я должен быть рядом с тобой, как твоё продолжение. А ты моё. Во дворец нельзя — не после того, что устроила Фрейя… Да и Бэль, здесь я буду среди красоток. А у тебя даже пропуска постоянного пока нет. И не факт, что сестра разрешит Лионелле его сделать. Ты ж лопнешь от ревности!

— Хуан, я прощу тебе красоток, — искромётно улыбнулась она. — Так и быть.

— Это очень похотливые сучки! — предупредила с интересом следящая за нашими ужимками и гляделками Гюльзар. — Ты не знаешь их нравы. И настойчивость носорога в желании обладать телом Хуана. Они тут год назад такие забеги с элементами детектива устраивали…

— Я переживу, пусть живёт среди похотливых сучек. — Бэль была невозмутима. — Лишь бы подальше от самой опасной сучки, единственной и неповторимой на всей планете. — Кулаки её злобно сжались. — Игры закончились, и я верю своему мужчине — он не будет изменять, даже живя в малиннике, полном красоток. А и изменит. — Нахмурилась. — Я ему яйца отрежу, а потом пришью, и скажу, что так и было. Пусть пробует.

— Малиннике, полном красоток… — отщёлкнуло у меня в мозгу — сознание зацепилось за эту фразу. — Безопасность уровня принцессы правящей династии… — продолжила эстафетный забег другая мысль. — Бэль, а, знаешь, я нашёл жильё! — Я просиял. — Временное, разумеется. Но пока что нам будет, где перекантоваться в Альфе. Да чего тянуть — поехали прям сейчас, заселимся! А вещи — завтра перевезёшь. Если, конечно, ты согласна со мной в любой омут, в горе и радости.

— Я согласна с тобой в горе и радости, даже в омут! — Она прижалась ко мне и чмокнула в щёку. Пришлось убирать руку за спину и обнимать её, но я люблю такие квесты.

— Тогда Патрисия, вам, — мгновенно перенастроился я на рабочий, он же боевой лад. — Собирайтесь, будьте готовы выдвигаться.

— Есть! — отчиталась Кассандра.

— Свяжись со Светой, предупреди, едем в город, высочество с нами, и там и останется до утра, шероховатости согласуем с нею лично вживую.

— Есть. — Снова кивок.

— Мари-Анж, Терезу на связь. Неформально, чтоб не от меня звонок был, так надо. — Сделал просящее лицо. — Скажи, с завтрашнего дня всё изменится, график дежурств сместится, так как я теперь в вольном плавании, и меня больше не охраняют, как члена семьи главы государства. Если сможет — пусть подгребает к одному адресу в Альфе, проведём там военный совет, как нам организовать нашу оперативную группу и жить дальше.

— Поняла, — кивнула крестница, хотя ни икса не поняла. Ну, лишь бы сделала, у Терезы мозгов побольше, решим.

— Снежке — то же самое, — кивнул я «гномику». — Если она сможет на ночь глядя сорваться в центр Альфы — пусть сообщит, скину адрес. Эдуардо, извини, тебя с собой пока не беру. Есть причины, о них потом. Но как освоимся — на новоселье приглашу, просто не прямо сейчас.

— Да не вопрос, брат! Всё понимаю. Свои заморочки? — Нравится мне в нём эта жизнерадостность.

— Ага.

— Тогда по коням! — первой встала, подавая пример, Кассандра. Ах да, мы ж доели, и теперь только обсуждали план действий.

Я зря подумал, что Фрейя, не явилась, узнав, что со мной всё в порядке. Явилась. Правда, не сразу. И у неё были уважительные причины. Но когда мы шли к шлюзу, а она в окружении кобылиц Оливии словно астероид сквозь глубины космоса двигалась навстречу, мне было на эти причины плевать.

— Хуан, я!.. — Старшее высочество собиралась сходу бросаться в атаку, то есть мне на шею. Глазки испуганные, во взгляде раскаяние, осознание, что натворила… Но я остановил, вытянув руку, не дав напрыгнуть на себя в приступе щенячьей радости, дескать, «я рада, что ты жив».

— Стоп! Не надо, стой там! У меня ребро сломано… Хотя тебе это должны были передать.

Показная обида на её лице.

— Хуан, я не могла прийти раньше. Союз запросил переговоры. У нас с Максвеллом и отцом было экстренное заседание Совбеза. Просто я знала, что тут Изабелла и с тобой всё в порядке, но там война…

— Стоп! — повторился я. — Ваше высочество, я всё понимаю. — Глубокий поклон — издеваться — так издеваться. — У меня нет никаких обид в ваш адрес — я всего лишь перенапрягся на татами, со мной всё в порядке.

— Хуан, Союз не хочет воевать. Они согласны на переговоры. Но у них есть свои условия…

— Снова стоп! — Руку, блин, можно не опускать. — Ваше королевское высочество, кто я такой, чтобы обсуждать со мной государственную стратегию? Я всего лишь ваш любовник в отставке. Прошу, не разглашайте ради меня государственные секреты. Эти стены умеют хранить тайны, но и у них есть уши.

— Хуан, я… Да что ты несёшь? — не выдержала она. — Какая отставка?

Издевается? Выбрала тактику «отказняка», дескать ничего не было, а мы не договорили? Фиг ей, перетопчется! Но ответить я не успел, в этот момент в игру вступила Изабелла, выйдя вперёд меня и закрыв своим телом.

— Уходи. Он больше не твой. Просто уходи.

Пауза. Как говорят драматурги: «Немая сцена».

— Мне нужно поговорить с Хуаном, — выдавила Мышонок, всё поняв. И главное, её космолёт улетел, и лепет о незаконченном разговоре никому не интересен. Яда во взглядах сестёр было больше, чем у всех змей во вселенной вместе взятых. «Уйди с дороги, растерзаю» — читалось в обеих.

— В другой раз. — Изабелла напоминала камень, скалу.

— Мне нужно поговорить с моим женихом. — Подняла Фрейя указательный палец, на котором было надето кольцо бабушки. С безымянного, видно, слетает — он чуть тоньше, тут и на указательном свободно держится. — Мы с ним не договорили. Ты мешаешь.

Ну, значит не придётся посылать девчонок искать кольцо. Осталось только забрать его у этой паршивки.

— Фрей, сними. И отдай. — А это я. — Оно не твоё. Ты отказалась.

— Я передумала.

— Поздно. Просто отдай.

Снова мы молчим, переглядываемся все втроём. Все, кто шёл с нами и с её стороны, и с нашей, разбрелись подальше, чтоб не попасть под раздачу.

— Хуан, давай не будем пороть горячку, — снова попробовала она. — Тут есть изолированные помещения, пойдём, пройдём, поговорим. Я объясню тебе всё. Всё не так, как ты понимаешь.

— Все разговоры с моим женихом только в моём присутствии! — отрезала Бэль. Никогда не слышал в её голосе столько стали. Сестренские отношения закончились, она реально готова драться до конца, каким бы её конец ни был.

— Нам не о чем разговаривать. Мы всё обсудили. — А это я.

— Хуан, ты просто многого не понимаешь! — повысила она голос. — Давай не будем пороть горячку. Я…

— Вы сказали всё, что нужно, ваше высочество, — снова склонился я. — А я услышал. И насчёт того, что не понимаю… Отчего же? Всё верно, Цезарь должен быть только один. А много Цезарей — нехорошо (1).

— Хуан, я была не права! Дай мне объясниться! — закричала она.

— Нет, — покачал я головой. — Зачем ты себя обманываешь? Меня ладно, я переживу, но себя не обманывай. Ты была права, Фрей, всё так, как ты сказала наверху. Просто имей мужество не только принимать сложные решения, но и отвечать за них. Цезарь всегда отвечает за свои поступки, и это первое, чему я тебя учил, пока… Хмм… Как ты сказала, «навертел» дела.

— Но я… — Смущение. Зло. Досада. Наконец, косой взгляд на Изабеллу, и мимолётная, но читаемая вспышка ярости — убить готова. Но решила пытаться достучаться дальше:

— Хуан, этот разговор… Он был ошибкой. Я была сама не своя! Как в каком-то тумане. Позволь мне всё исправить?

— Сестрёнка, лети в космос! И руки прочь от моего мужчины! Даже не думай к нему приближаться! Даже на метр! На два метра! Урою и закопаю! Ты всё поняла!

А теперь опасно. Даже у меня под ложечкой засосало, ибо впервые увидел Белку… Такой. Она никогда ещё не позволяла подобных слов, а главное, не сквозила такой безбашенной решительностью. Такая она и правда набросится на сестру, и надо срочно уводить ситуацию из негатива, пока не случилось непоправимое.

— Я разговариваю не с тобой! — рявкнула старшая Веласкес, и только то, что я обнял Изабеллу, остановила её ответный выкрик.

— Фрей, ты всё слышала. Нам не о чем разговаривать, — попробовал взять я разговор в свои руки, пока не поздно. — Просто имей мужество закончить начатое, и отдай кольцо.

— Я не хочу, чтобы всё закончилось ТАК! — обвела она рукой вокруг, а из глаз её покатились слёзы.

— А как ты хотела, говоря то, что сказала, там? — пренебрежительно хмыкнул я. — Что я буду мальчиком-болванчиком, приносящим по утрам в зубах тебе тапочки? Ты ошиблась адресом, Фрей. За этим тебе к Себастьяну Феррейра. И мне наплевать, что там выдвинул Союз, что сказала Канада или как поступил император Себастьян. Ты хотела власти, хотела править — вот и правь, всё в твоих руках. Фенита, у тебя свободный полёт. Оставь меня в покое, у меня теперь своя жизнь, и разгребайся, как хочешь.

Снова молчание. Пауза на подумать. И новая попытка увести тему, не разбивая горшки:

— Ты жесток, Хуан.

— Я? — сделал я круглые глаза. — Нет, ни в коем разе. Я просто требую к себе базового уважения. Тебе был нужен помощник антикризисник, который вытащит ситуацию в стране в самый скользкий момент. Всё остальное ты знаешь, умеешь — не твои слова? Всё, у тебя мир на планете, у тебя так нужная королевству война вовне, все ключевые посты и войска под контролем — правь не хочу. Вот и отпусти меня с миром, не втаптывай в грязь, не делай болванчиком, приносящим тапочки! Я фрилансер, вольный копейщик, и моя работа закончена! Давай, дерзай, покажи всем, чего стоишь. Ты ведь этого хотела, говоря слова, за которые, ты это знала, я никогда тебя не прощу?

И снова тягучее молчание, словно кисель. Но уже не раз говорил, эта девочка из тех, кто умеет признать ошибки.

— Хорошо, ты прав. — На глазах снова слёзы, голос дрожит, но удар она выдержала. — Чего ты хочешь?

— Первое — верни кольцо. Это подарок от бабушки. Она написала записку из прошлого, где хотела, чтобы я подарил его девушке, которую люблю, и которая любит меня. Ты таковой не являешься, предложение тебе — большая ошибка, потому просто верни. И второе…. Раз я больше не твой помощник, и нахожусь в вольном плавании, то и твоих шпионов и агентов влияния рядом не потерплю. Сюзанна хорошая женщина, но больше рядом со мной не будет никого, кроме моих.

— А вот это не тебе решать, — покачала она головой, и в уголках глаз её я увидел пакостное ехидство. — И не мне.

— Тебе. — Уверенно кивнул. А если Сирена начнёт упираться, напомни ей, что взводы номер тринадцать, пятнадцать и восемнадцать по результатам операции «Кабальеро плаща и гитары», а именно, после их демарша на улице Северного Форта, списаны, и оставлены в корпусе исключительно в качестве опергруппы для одного единственного человека. Я даже процитирую её фразу: «Хуан, для тебя групп не напасёшься». А потому моя группа охраняет меня, ибо я являюсь лицом, близким к члену правящей династии. — При этих словах сгробастал стоящую рядом Бэль за талию. Та довольно улыбнулась, только что не мурлыкнула. — Но более никого рядом со мной быть не должно. Особенно Сюзанны и «старых дев». При всём к ним искренним уважении — как профессионалы они просто супер.

Стоим. Молчим. Кто-то там сзади хотел пройти по коридору — судя по звукам, не пускают. Правильно, слишком эпохальный для страны момент, подождут. Эта возня вывела из созерцания, и Фрейя, всё взвесив, наконец, сдалась:

— Хорошо. Я поговорю насчёт твоей группы. — Пауза, вздох, затем она страдальчески подняла руку и сняла и правда великоватое кольцо. — Держи.

— Всего хорошего, ваше высочество, — склонил я голову, и добавил с пафосом. — Великий Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя.

И величественно удалился, догоняя девчонок, которые должны уже встречать снаружи вместе с дежурными взводами «девятки».

Дошли до поворота в коридор, в конце которого и располагается собственно главный шлюз, когда сзади раздалось:

— А-а-а-а-а!

Бегло обернулся. Далеко за спиной разъярённая Фрейя бросилась на стенку, молотя по ней кулаками. Лив с двумя напарницами пытались оттащить её и успокоить… Но это были уже не мои проблемы.

(1) Фраза «слишком много Цезарей — нехорошо» принадлежит Арию Дидиму, который сказал её Октавиану, когда тот рассматривал возможность позволить Цезариону, сыну Клеопатры и Гая Юлия Цезаря, стать преемником матери и править Египтом. Октавиан последовал совету и казнил Цезариона в Александрии. Хуан троллит Фрейю, которая имеет классическое аристократическое образование и всё это, разумеется, знает.

Глава 2

Вольные копейщики (продолжение)

Глава 2. Вольные копейщики (продолжение)

Макс и парни прислали сообщение — едут, а Макс и Тимура до кучи прихватит. Я ушёл на этаж выше, а они на пару всё это время организовывали нашу будущую службу безопасности. Искали людей, кто может проводить проверки, копать подноготные проверяемых, и так далее. А что, фирма основана? Основана. В ресторан деньги вложены? Вложены. Так что каким бы там консортом я ни стал, Гор бы вернулась, и проект заработал. Из девчонок Снежка отзвонилась первой, ещё до встречи с Фрейей в коридоре — всё бросает и мчится, но только чтобы я «не чудил без неё, она рядом — всё решит». Волнуется. Я про себя очень тепло улыбнулся. Отбил ей текстом адрес, прося не называть вслух — Бэль суёт носик с вопросами, куда это мы намыливаеся, не хочу портить сюрприз. Тереза связалась чуть позже, голос усталый и заспанный. Сказала, приедет. Заикнулся было, мол, не надо, завтра с утра подргебёшь, с девчонками, не горит, но она сказала поздно, весь взвод уже едет, «а он в постели оказался хуже, чем я думала, глядя на его размер». У всех свои горести. Даже Мари-Анж с подругами прибились к нашему кортежу — Кассандра взяла их в свою машину. Ну, раз сами так хотят…

— Хуан, ну всё-таки, что за сюрприз? — «Либертадор» ехал медленно, изредка наваливаясь на борта в моменты поворотов. Белка сияла, и на волне эйфории изводила меня вопросами. Ссора с сестрой не только не огорчила её, такое впечатление, она наоборот, была рада, что закончилось именно так. И если бы расстались мирно — было бы хуже для её внутреннего равновесия.

— Вот любопытный бельчонок! — усмехнулся я и провёл ей по носику. — Всё сейчас узнаешь. Нет-нет! Только обнимашек не надо, если я терплю, не значит, что мне не больно!

— А сильно больно? — тут же переключилась она в режим заботливой мамочки.

— Ну, если стоять или лежать без движения, то даже не заметно. А если резко дёрнешься, или глубоко вздохнёшь… — К моему выходу с территории дворца, уколы как раз отошли, и резко заныли и морда лица, и сбитые пальцы, и, особенно, рёбра. — Ты не думай, я привык терпеть боль. Я даже в карцерах до «двоечки» дошёл. Так что не надо делать такое соболезнующее лицо: я ангел и мужчина, по любому из этих пунктов готов выдержать такую нагрузку.

— Ужас. — Её покоробило, передёрнула плечами. — Я только в «десяточке» стояла. И то не долго.

— Принцессу, и в карцер поместили? — Я хрюкнул, пытаясь не рассмеяться, ибо от смех отдаётся резкими уколами, от которых вылезают на лоб глаза.

— Это же ангелы. «Не нравится — вали, мы тебя не держим», — передразнила принцесска чей-то тон. — Осталась на волевых. И, кстати, не пожалела.

Ну да, трёхмесячная базовая подготовка, курс молодого бойца — это не полный курс «зелени», как у меня. А большего принцессе и не нужно. На «мозговёрт» же она потом ещё три года ходила, развиваясь постепенно, без спешки. Вообще-то «троечка» погружения это уровень бойцов королевских спецподразделений, она прокачана по самое «не могу», просто для меня этого уже мало. Да и для нашей охраны. Специфика заведения. Но детей своих, пожалуй, подвергать такому риску не буду, пусть растут естественным путём. Ну, разве только совсем припрут обстоятельства, но зачем им тогда крутой папа, если чтобы выжить, придётся отдавать мозги на перепрошивку? Лея Филипповна хоть и любящая мать, но я её поступок — всех троих детей пропустить через аппаратное мозговое ускорение — не одобряю. Ах да, ещё больше не одобряю, когда Бэль со своим ускорением обижается и начинает драться. Ручка у неё только с виду лёгкая. Но это уже другая обида.

Так мы и болтали ни о чём, пока Света не сообщила в ухо, что подъезжаем, после чего я погасил все визоры, имитирующие вид из окна.

— Бука ты! — надула губки Изабелла.

— Сюрприз — так сюрприз! — расплылся в пакостной улыбке я.

Машины свернули, изменился наклон пола — заезд вниз. Мордашка спутницы всё заинтересованнее и заинтересованнее. Снова качение в сторону — свернули вбок на нижнем ярусе — паркуемся. Раз, другой. Наконец, встали.

— Приехали. — Голос Васильевой в ухе. — Выходите. И Хуан, нас тут встречают.

Нажал активацию люка, тот поехал вверх. Кряхтя, вылез первый, подал руку сеньорите.

Та, поправив после сидения в машине юбку, с интересом заозиралась, но пока интерес не удовлетворён — мы стояли на стандартной типовой, пусть и уютной подземной парковке, каких в городе тысячи. Наш «Либертадор», две машины спереди, одна сзади, из которых тоже выходили девчонки, и поголовно с оружием.

— М-да, и что это? — наморщила принцесска лобик.

— Парковка, — честно ответил я и потянул её дальше — ко внутреннему входу, с парковки в здание. Где уже стояла группа встречи — шустро они! Макс, Тимур, Снежка, и, собственно, Мадлен, управляющая данного заведения. У клуба на самом деле трое тайных хозяев, которые нигде не фигурируют, так как официально владельцами числятся ничем не примечательные физики, и я не стал их разыскивать, чтобы спросить, а в курсе они вообще чего собственниками являются? Так как за одним из номиналов — подставная фирма под крышей УДС, то есть Сирена в своё время выкупила долю контроля у реального теневого воротилы, выступает совладельцем, и узнать это получилось только после того, как королева лично «слила» мне данную информацию. Естественно, понимая такое соседство, два других совладельца пустили тут дела на самотёк, а Мадлен, не будь дура, организовала себе вторую «крышу» попроще, чтобы все видели, что она не сама по себе, не паля при этом хату конторы королевы. И Феникс, похоже, если не знает об этом, то подозревает, ибо «Братство» хоть и считается покровителями данного клуба, но также не пытается активно лезть, стричь купоны и деньги, разве что изредка их личный состав тут бесплатно оттягивается. Без излишков, скромно, совсем не похоже на безбашенных боевиков, которым сам чёрт не брат.

Ну, и над входом горел баннер с выгнувшейся обнажённой красоткой в шляпе фокусника на голое тело и окровавленной пилой в руке, рядом с которой красовался аксессуар — ящики с распиленными остатками другой жизнерадостной красотки — ноги в одной стороне, голова и бюст по самые буфера в другой. И эпичненькая надпись: «Добро пожаловать в фантазии пьяного престидижитатора! Здесь вы сможете реализовать самые смелые и невозможные свои мечты».

— Это что… Бордель? — отвисла челюсть принцесски.

— Обижаешь! Это лучший публичный дом в Альфе! — с пафосом воскликнул я. Поскольку мы подошли к группе встречи, ребята и Мадлен меня услышали и заулыбались. Особенно Макс, который, не стесняясь, заржал, правда, для приличия, отвернувшись в сторону.

— Лучший публичный дом для людей с богатой альтернативной фантазией, — поправила Оливия, которая хоть и лыбилась, но моську напоказ скрутила кислую.

— То есть для извращенцев, — перевела вставшая рядом с нами Васильева, и она единственная была вот вообще без эмоций. Бордель? Ну и бордель. Не лучше и не хуже других объектов, вся наша жизнь — один большой бордель. Главное, это здание хорошо защищено, его легко охранять, ей остальное не важно.

— Ты предлагаешь нам временно пожить… В борделе для извращенцев? — снова отвисла челюсть Изабеллы. После чего она внимательно осмотрела хихикающие и ухмыляющиеся рожи комитета по встрече, задумалась, приняла для себя какое-то решение, улыбнулась и в голос уверенно заявила:

— А почему, собственно, и нет? — И прижалась ко мне. Я чуть-чуть взвыл — рёбра, больно. Поняла, отстранилась. — Везде была, всё видела, но чтобы жить в борделе — вот это прикол так прикол! Вся Альфа упадёт! — Она реально была в шоке, и шок это не был гневным и негативным.

— А не смущает, что… Хм… — Света всё также играя буку, стояла с абсолютным равнодушием, и сейчас просто интересовалась. — Что ты принцесса, и пока считаешься наследницей сестры? И не просто посетишь, а будешь проживать в такого рода заведении?

— Я тут со своим мужчиной, а не на б#дки. — Бэль картинно нахмурилась. — Остальное — тлен. Пусть завидуют. Ну что, Хуан, знакомь, кого не знаю?

Не знала она только Мадлен. Это не настоящее имя, разумеется, но для всех пусть будет так, остальное только в досье. Администратор сего милого места расшаркалась перед принцессой, но не лебезила, не пресмыкалась, как я боялся. Держала гордую марку. Впрочем, клиентами этого места являются ОЧЕНЬ влиятельные люди, у неё есть опыт общения с аристократами. Тут даже королева иногда бывает. Ну, для разговора со мной, во всяком случае, не поленилась приехать. А перед ней всего лишь какая-то девчушка, её крышелётка-дочь!

Мне с Мадлен предварительно и парой слов перекинуться не удалось — Бэль всё время была рядом. Отстучал запрос в текстовке, посетовав на свои горести, и что в огромной Альфе больше негде. Но мадам мгновенно отписалась — возможность есть, приезжай, всё организует. Тут же отстучал Максу, чтобы сам с ней поговорил — на нём вопросы безопасности. Судя по выражению, пообщаться он успел, но кратко, и его красноречивый взгляд на девчонок намекал, что детали обсудим вместе с ангелами.

— Ну, пошли, показывай, что ли… — подвёл я итог тёплой встрече.

— Заведение было основано более ста лет назад, — начала мадам экскурсию для Бельчонка. Я как бы уже знал. Но я не был в помещениях для персонала — самому интересно. — Кто являлся первым владельцем, почему так назвали — не знаю, меня все спрашивают, но эта информация потерялась, только сказки. Но заведение изначально планировалось как элитный клуб для тех, кто любит доминирование, унижение и боль. — Мы шли по коридору, неплохо, но мягко освещённому, свет создавал тайну, интим. При этом красная дорожка намекала, что посетителю тут рады. — Есть женское доминирование, есть, наоборот, мужское. Работаем и под клиентов-мужчин, и под дамочек.

— То есть если я захочу поунижать мальчика, вы можете такого предоставить? — загорелись глаза Бельчонка.

— Да, у нас всё есть, но по предварительно договорённости, не наскоком. Мы же клуб, у нас почти всё по записи. И оговорим степень воздействия — до какой степени будет простираться это унижение, от этого зависит стоимость контракта. И да, стоп-словам следуем чётко, мы солидная организация, у нас всё «белое» — только гибели раба от болевого шока не хватало! Если хочешь сразу пожёстче — пропишем, подберём снаряд и аксессуары, и объект, согласный на такое воздействие. И ещё условия. Клиентам свои лица показывать нельзя, только в маске, без разницы, сотрудница ты или тоже развлекаешься. Договариваться о встречах за воротами — запрещено строжайше, даже если госпожа не сотрудник, из клиентов, и встретит знакомого. Сотрудницу — за ворота, госпоже — волчий билет, и разнесём по всей Альфе по неформальным каналам, чтобы наши коллеги тоже были в курсе. Альфа довольно большая, но по сути город маленький, все друг друга знают.

— И часто вы вместо своих девочек подкладываете клиентам в качестве «госпожи» клиенток-женщин? — усмехнулся я.

— Постоянно! — Мадлен не смущалась. — Ни одна девочка так не сыграет, как реально озабоченная стерва, жаждущая доставить мужчине боль. Как правило, довольными остаются обе стороны. Но как уже сказала, допускаем не всех, и таких дамочек предварительно многократно проверяем, контакт возможен не сразу. И ещё, в качестве рабынь клиенток-женщин клиентам-мужчинам не подкладываем — был печальный опыт.

— Я хочу попробовать побыть госпожой! — пискнуло идущее рядом существо. — Я ни разу не пробовала — повернулась ко мне, сделав просящие глаза.

— Я тебе дам, госпожу! — поднял вверх кулак. — Я тебе дам клиентов-мужчин!

— Хуан, меня забавляет твоя ревность, — усмехнулась мадам. — Особенно после того, как ты притащил сюда свою задницу, и свою избранницу, члена королевской семьи, на глазах у всей Альфы.

М-да, уела. И не возразишь.

— Но могу в качестве просвещения раскрыть секрет, который знают все, — покровительственно заулыбалась она. — Согласно законам жанра, половой контакт между госпожой и рабом не обязателен. А по моему личному мнению — даже вреден. А если клиент начинает терять берега и брать то, что не положено, и госпожа не может взять ситуацию по контроль, у нас есть специальные стоп-слова и реагирующие на них «сладкие мальчики» вот с такими бицепсами, которые быстро наводят порядок. У вас, как погляжу, для этого есть свои девочки, — оглянулась она за спину, хотя ангелы уже обошли все помещения, следом никто не шёл. — Так что тем более не вижу проблемы.

Кажется, я одновременно краснел, пыхтел и очень злился, в большей степени на себя и своё улётное решение. Сейчас оно уже не казалось таким клёвым.

— Милый мальчик! Давно не видела, чтобы юноши так отчаянно краснели! — продолжала издеваться мадам.

— Я вас всех… Покусаю! — только и мог сформулировать я.

— Вот так выглядит лучший из имеющихся люкс, — зашли мы в один из номеров — цель нашего путешествия. — Роскошь — часть антуража, здесь она, конечно, максимально пафосная, но и в других номерах не хуже, мы не ударим в грязь лицом. Есть отдельный вид поджанра вроде пыточной, тюремной камеры, но это не про вас. В каждом номере кроме кровати встроенный шкаф, комод — если честно, больше в качестве аксессуара, на него можно поставить что-то типа часов, или положить наручники. Это создаёт атмосферу. Но вся мебель настоящая, можно спокойно пользоваться. А также журнальные столики, стулья, мягкие кресла и диванчик. Так, приспособы, куда крепить цепи, кольца и верёвки вам тоже без надобности… Дальше. Ванная.

Прошли в смежное помещение. Угу, с джакузи! И ага, в форме сердечка — как-то уже раз был в подобной, с совсем другой девушкой.

— С расчётом, чтобы могло поместиться четыре-пять человек, — поясняла мадам. — Душевая. Всё рабочее, в превосходном состоянии — это не под вас, такие в любом номере, если что-то надо ещё — донесём. — На полках стояло мыло, гели, шампуни, в том числе какие-то средства для интимной гигиены. — Чуть дальше туалет.

Вышли назад.

— Это — шкаф с реквизитом. Можете использовать, но если не нужен — просто оставьте как есть. Положено иметь в каждой комнате — пусть лежит. Вы люди взрослые, без детей, которые вечно лезут и всё растаскивают, так что…

М-да, сейчас челюсть отвисла у меня. Девять только плёток самого разного размера и калибра висели на дверце изнутри, рядом хлопалки типа мухобоек. Ошейники с карабинами, в том числе шипованные. Шипованные лифчики. На полках лежали наручники, как жёсткий вариант, используемые гвардией (настоящие, если что, и ключи рядом на брелке, который сложно потерять), и вариант с мехом для розовых соплей. И кляпы. И фаллоимитаторы самых разных размеров и конструкций — ого, и такие бывают? А на этой полке приспособления, чтобы девушка могла девушку. А эти штуки чтобы задницу заты… Короче, ну их. А тут поинтереснее — кожаное бельё, латекс, аксессуары. Ушки, блин, кошачьи! И хвостики. Кошачьи, лисьи, ещё какие-то… Ага, с такими же штуками, чтоб кое-куда вставлять, как на той полке. Блин, а вот это что за хрень? У меня не хватает фантазии, чтобы предположить, для чего оно. И вот это что за фигня?

Стоящая рядом Бэль раскраснелась и тяжело задышала. Чего-чего, Бэль и ЗАСМУЩАЛАСЬ???Нет, она мне не раз говорила (я спрашивал), что не по этой части. Пробовала — не понравилось. И когда она доминирует, и когда её. «К этому нужно иметь предрасположенность, Хуан, а то получается, получила по жопе, а удовольствия никакого». У неё было много мальчиков. И девочки были. Но она — классик. Так что и я, и она — оба краснели, как двести тридцать восьмой плутоний на стойке РИТЭГа.

— В общем, развлекайтесь, — снова заулыбалась пакостница Мадлен, достигнув цели и выведя нас из равновесия. — Бельё свежее, застилаем перед приходом клиента, когда он уже оплатил, так что девочки только-только застелили. Меняем каждый день, если надо. Что нужно — спрашивайте, закажу ночной доставкой. В Альфе можно купить что угодно в любое время, вопрос оплаты, у вас всё включено.

— А почему именно этот номер? — спросил я.

— Так королевский люкс! — Мадлен не смутилась. — Он у нас чуть в стороне от основных, и для него у нас отдельная парковка. В смысле, можно выйти на любую парковку, и в главный холл, но тут сделано так, что проще приехать и уехать через персональную. А следом идёт вход в сектор для сотрудников — чтобы вы могли и приехать/уехать, и пообедать/отдохнуть, не заходя в основную клиентскую зону.

— Чтобы ВИПы с другими клиентами не встречались, — кивнула Бэль.

— Знакомая система? — поддел я.

— Ага. Я была в таких местах, но больше по классике. — Небрежный кивок на шкаф с реквизитом. — Кто работает с высшей аристократией… У тех везде так принято.

— Так что если что надо — оперативно доставим, — повторилась Мадлен. — Если честно, у нас бывали клиенты, что останавливались надолго. Рекорд заведения что-то около двадцати дней, но лично при мне было только семь. Так что всё предусмотрено для долгого нахождения. — Замялась, нахмурилась. — Но чтобы прямо жить тут… Это будет интересный опыт! — загорелись огнём её глаза. А сеньора та ещё штучка! — По связи. Если я не на месте — дежурный администратор на стойке в главном холле решит любой вопрос. Пойдёмте, проведу по техзоне.

— А это — технические помещения. — Мы вошли в зону с надписью «Служебный вход» и пошли его исследовать. Что скажу, тут тоже не плохо! Отнюдь не тараканник с окраины. — Ваше высочество, по клубу убедительная просьба перемещаться исключительно через них.

— Чтобы не мешать бизнесу? — поняла Изабелла.

— Конечно. Там девочки работают. Деньги зарабатывают. Там клиенты — заплатили за отдых. Зачем мешать и осложнять им всем жизнь?

— Всё понимаем, Мадлен, — успокоил я. — Никаких проблем. В рабочую зону не ходим. А тут у нас… — Я завис на полуслове.

М-да, это была раздевалка общей душевой, где как раз, видимо, помывшись, переодевались две жрицы любви «из под клиента».

— Привет, девочки. Это Хуан и Изабелла, наша «крыша», — взяла в свои руки ситуацию мадам.

— Очень приятно!

— Очень приятно! — заулыбались феечки… С просто восхитительными фигурками, и не думающие стесняться голого тела (а с чего бы при их профессии?). Представились в ответ сами.

— Они будут жить у нас, в королевском люксе. — Тон мадам был предельно серьёзным. — Предупреждаю сразу, Хуан не клиент, проявлять уважение, не совращать! А то окажетесь в шлюзе без скафандра, и я скажу, что так и было. — Картинный опасливый взгляд на Изабеллу, но та решила не поддерживать грозный имидж и просто промолчала.

— Да-да, конечно!

— Всё хорошо, Мадлен! Мы понимаем!..

— Вот и отлично. И остальным вертихвосткам, кто пока занят, передадите по смене.

Девочки погрустнели, но не сильно. Сорвалась игра «обломинго интересного самца», а в целом на серьёзные заигрывания никто, похоже, и не был настроен. Специфика работы…

Пошли дальше.

— А тут у нас столовая. Завтрак в девять, обед в двенадцать, ужин в шесть, но по-честному, когда кто свободен, тогда и приходит. Еда всегда свежая — следим.

— Кто как из под клиента вылезает, — усмехнулась Изабелла, — так и приходит.

— У каждой работы свои нюансы, — не поддержала весёлую иронию Мадлен и серьёзно пожала плечами.

В столовой стояло четыре столика человек на шесть, за одним сидели и трескали двое парней лет тридцати с толщиной шеи у обоих как у некоторых талия.

— Это Пьер и Антонио. Наши доблестные блюстители порядка, сегодняшняя смена. Занимаются безопасностью бизнеса, к вам сказала не лезть, но если будут вопросы и пожелания, если надо будет состыковать вашу и их работу, чтобы не мешать друг другу — пусть Максим и девочки обговорят вопросы отдельно.

— Сделаем. Дай обвыкнуться! — скрестил я руки на груди. И правда, мы не собираемся лезть в охрану девочек от клиентов. При этом внешняя безопасность заведения на нас, а не на них. Да и внутренняя… «Крыша» есть «крыша», мало ли какие могут возникнуть проблемы у клуба, в который ходят аристократы-извращенцы?

За другим вкушали, весело болтая, ещё три феечки, из одежды на двух были только полосочки, имитирующие трусы, на другой трусов не было, но зато тело облегал шикарный пеньюар. Парни-охранники на это пиршество тела не смотрели никак, вот вообще — профдеформция такая профдеформация. А за стойкой стояла ещё одна барышня, но одетая в обычную, не эротическую униформу, лет под пятьдесят. Скорее всего, тоже феечка, только вышедшая на пенсию.

— А это наш общепит. Привет, Клара! — помахала мадам ей.

— Мадлен? — склонила голову та.

— Наши гости. И ещё будет их охрана. Много охраны. Так что с этого дня готовить больше. Позже поговорим, с утра со сменщицей подойдёте, сделаем предварительный расчёт.

— Поняла, — снова склонилась властительница столовой.

— Еда бесплатная, — продолжила Мадлен, когда мы вышли. — Ибо для своих, для сотрудников. Качество высокое.

— Готовите из тех же продуктов, что и для клиентов? — понял я.

— Да. И твой любимый виноград если что есть! — весело стрельнула она глазами, обернувшись. — Многие девочки живут прямо тут, — пояснила она Изабелле. — Заведение не против, наоборот. Это удобно, никаких опозданий и прогулов. Да и девочки клуб так больше ценят — всё же Альфа недешёвый город, а в Центре жильё снять — вообще адский ад. А тут комнатка маленькая, но своя. Поработают такие год-два-три, и уезжают. Многие замуж потом выходят.

— За клиентов? — А это я ляпнул.

Мадлен нахмурилась, но неожиданно ответила без сарказма:

— Пара случаев была, что и за клиентов. Мы не поощряем связи сотрудников и клиентов, но сами понимаете, любовь — такая штука, что уследить невозможно. А так в основном у нас девочки в большинстве из провинций, и, скопив денег, уезжают обратно. Где с деньгами хорошо — устраиваются и ни о чём не жалеют.

— Где их никто не знает, — тихо прошептал я.

— Не факт, — покачала головой Мадлен. — Иногда не скрывают. Всё же у нас не Красный квартал, заведение элитное. Трудовые договора, страховка за риск, медобеспечение — свой доктор есть, могу с утра познакомить. Анализы три раза в неделю, все дела. И ставки повыше среднего по городу будут.

— Но и квалификация соответствующая, — поддержала Изабелла. — Причём очень специфическая. — А теперь её губы расплылись в мечтательной улыбке. Э-эй! Что у неё там на уме? Мне уже заранее страшно!

Ещё несколько раз встречали девочек. Ни на ком из них не было комплекта одежды, чтобы полностью закрывал все интересные части тела. А ещё, учитывая, что время около полуночи, местные феечки специально делали так, чтобы встретиться с нами, даже типа проходя мимо. Всё же мы вызвали ажиотаж.

— Вот, типовая комнатушка для сотрудников. Обстановка удобная, не спартанская. — Мы зашли внутрь одного из типовых жилищных блоков, которые шли в этом коридоре в ряд по двадцать дверей слева и справа. — Стирка отдельно, в конце коридора — кстати, у вас своей нет, скажете кому-нибудь, девочки отнесут, постирают. Связь, сети, генератор полей для визоров — качество изображения высокое, — указала она на стену, где был потушен голографический генератор. — Всё, что нужно, чтобы перекантоваться несколько лет.

М-да, и столик, за которым можно, например, писать. На стоящем в углу оном столике был, видимо за ненадобностью, не погашен визор, с которого на нас смотрела страница с текстом и схемами с логотипом «Венерианская юридическая академия» в верхнем правом углу. Название папки звучало как «Юриспруденция. Арбитраж. Лекция 114». И виртуальная планшетка для письма на столешнице — кто-то писал тут курсач или диплом, но ушёл к клиенту, не став закрывать работу. Судя по тому, что август начался на дворе — заочница.

— Уютненько! — выдала вердикт Изабелла.

— Стараемся. — Мы вышли. — Это чтобы вы понимали, как тут устроено. Мы не гонимся за каждым центаво, не выжимаем из сотрудников последнее. Потому, что в этом случае и отдача от девочек куда больше. По поводу безопасности, Хуан, понимаю, поговорим отдельно? В моём кабинете?

Угу, если девочек не кормить — они начнут «стучать». Но даже если холить и лелеять, патриотки найдутся, её СБ в виде Пьера и Антонио, и им подобных, не имеет нужной квалификации, и этот вопрос — проверка, чтоб не «стучали» — ляжет на Макса.

— Да, разумеется. — Я сделал Бэль глаза: «Это мужское дело, я твой охотник на мамонтов — не вмешивайся». — Ладно, мы заселимся, и давай через полчаса собираем консилиум. Тут ещё два кадра должны подъехать, взломщики, ты их знаешь.

— Ах взломщики!.. — Мадлен расплылась в понимающей улыбке. Видимо, парни оставили тут хороший след, наверняка на полную пройдясь по девочкам — бесплатно же!

Пройдя по всему служебному блоку, запомнив предназначение и расположение разных частей, входов и выходов, мы с Изабеллой вернулись, после чего она прыгнула спиной на широкую кровать, которая способна выдержать если не роту, то взвод, и завалилась на неё звездой, раскинув руки и ноги.

— Я буду жить в борделе! — произнесла она, глядя в потолок. Потолок был зеркальный, но не в смысле там зеркало, а хорошо надраенная плитка. Изображение было, но смутноватое, без деталей.

— Удивлён, что ты это так легко приняла, — честно признался я. — Думал, будешь нос воротить.

— Я ж не Фрейя, — хмыкнула она. — Та бы обиделась. А мне наоборот, интересно. Хотя, если б ты предложил на базе, в столовой… — Ехидно заулыбалась. — Но тебе повезло, и сейчас я добрая, согласилась.

— Тут полно девах, и все ходят… Мягко говоря… — Я показал на себе особенности женской фигуры, отличие от мужской.

— А в корпусе их было меньше? — подняла она голову, подложив под оную руки. — Тут девочек не больше четырёх десятков — я по комнатам посчитала. Может пять — кто-то живёт снаружи. А там — три сотни.

— А вид? Они ж голиком шастают! Или почти голиком. А у нас только мылись в таком виде, а в душевой секс — табу. Внутреннее правило. — Я открыл шкаф и стал выгружаться. Снял китель, повесил на плечики. Отстегнул наплечную кобуру с «Орлом» — эту на полку. Обновляю сей предмет мебели, так сказать — а правда, для чего в номере такой большой шкаф, что сюда класть? Вещи клиента? А в процессе игр они дойдут до шкафа, или их просто вон на тот столик или диван откинут, чтоб не мешались?

— Ты видел глаза мальчиков в столовой? — заулыбалась паршивка. — Пара дней, и ты как они, вообще не будешь замечать и возбуждаться. А ещё у тебя есть я, и я всегда сниму излишнее давление в твоих штанах. Встала на колени и начала расстёгивать блузку. — У нас есть время?

— Давай не сейчас? — скривился я и дотронулся до грудной клетки.

— Извини. Забыла.

— Я осёл. Перемудрил с этим роботом. Из-за этого теперь… — Скривился я, ибо и правда сглупил. Стыдно.

— Не бери в голову! — уверенно воскликнула она. — Моя сестрёнка кого угодно до белого каления доведёт, она умеет. Я не обижаюсь и потерплю. Как будет нормально — скажешь. Я имею в виду без обезболивающего — не хочу, чтоб ты зря травился. Я твоя невеста, ты мой и только мой, подожду. В этом отличие долгих отношений от разового перепихона.

Сильно сказано! И все точки расставлены. Всё, я её добыча, её собственность, никаких «отмазов» и рыпания. Да, мне и самому не хочется дёргаться и искать альтернативу, но ведь попытаюсь — прилетит же! Не поймёт.

Блузка снята, снят и лиф. Бэль поднялась, подошла и поместила их на полку выше — вот и с полками, кому какая, разобрались. Блузку откинула небрежно, хотя тут висят плечики. А Фрейя — аккуратистка, — промелькнуло в голове, но я отогнал эту мысль. Дочь ванов — табу! Затем быстро стащила юбку — эту почему-то повесила. Тонкие кружевные трусики, подумав, оставила. После чего прогулялась к шкафу с реквизитом… Я внутренне заранее содрогнулся… Порылась там, и…

Нет, зря боялся — просто ночная. Пеньюар, и почти скромный — чуть выше середины бедра, что надо прикрывает. Чёрный, прозрачный, но оставляющий место для фантазии. Соски просвечиваются, но в целом целомудренно.

— Пока в этом похожу, — заявила она, и моё возражение тут явно не предусматривалось.

— Бэль, мы идём на важное совещание, — попробовал всё же увещевать я. — С твоими будущими подданными.

— В смысле, «подданными»? — Она недоумённо нахмурилась. Хмм… Возможно, я взял не тот эпитет, ну да бог с ним — сама всё поймёт.

— Там объясню. А ты в этом. Неподобающий вид.

— Хуан, мы в борделе! — сделала она шаг ко мне, ТАК сверкнув глазами, что я на оный шаг непроизвольно отступил. — Ни слова больше, а то обижусь, посчитаю, что это с твоей стороны глупая издевка. Нет, ты не прикалывался, везя меня сюда? Не издевался над бедной сеньоритой? И сейчас не выпрыгнет известный ведущий с криком: «Вас разыграли!»? Тогда я буду ходить в чём хочу, и только попробуй что-то сказать!

— Я… Не против. Но интересные части тела должны быть прикрыты! — Это всё, на что меня хватило. — Это моё условие, и не обсуждается! И да, трусы не снимать — тоже условие…

Да, капитулировал. Но альтернатива хуже. Поуламывайте обижающуюся девушку, с которой у вас серьёзно! Когда обида не надуманная, а… Есть за что. Пусть идёт, не голиком — и ладно.

— Так что там с моими подданными? — пошла она к дверям. — Мы идём или нет?

— Пошли, — обречённо кивнул я — а мне всё равно не во что переодеваться. Форменная рубашка безопасности и форменные же брюки — достаточно.

* * *

До кабинета мадам не дошли. Входящий звонок, причём над бровью загорелась зелёная цветовая индикация — контакт из списка скрытых и очень стратегических. Не из тех, что вась-вась, а серьёзные люди.

— Иди, догоню, — махнул Изабелле.

— Я забыла, где там что. У меня топографическая память так себе.

Обернулся — разумеется, мы были объектом внимания, и по перпендикулярному коридору в сторону столовой шла феечка в похожем пеньюаре, только куда более прозрачном, и без нитки трусов под оным.

— Уважаемая! — Повернулась, жест: «Я?» Наигранный, знает и кто мы, и для чего тут. — Да, ты. Проводи сеньориту в кабинет Мадлен… Пожалуйста.

Меня удостоили обиженным, одновременно томным и раздевающим взглядом, но волшебство имени мадам сделало дело, феечка взяла принцессу под локоток и повела, о чём-то тут же спрашивая, вступая в разговор. Две сеньориты в таких вызывающих ночнушках… М-м-м-м! И чего у меня ребро сломано?

— Да, Карлос, слушаю, — ответил я на вызов, отстраняясь от вечной проблемы — раздумий «за баб». Ибо никто из «зелёных» не будет звонить зря, а Дювалье — так вообще сейчас ключевой персонаж на политической карте Венеры.

— Хуан, привет, — начал полковник. — Извини, что поздно, но не терпит.

— Не страшно, я не скоро лягу, — усмехнулся я, представляя время — второй час вообще-то.

— Мне позвонила Каролина. — Пауза. Я знал, что он хочет спросить, но пусть спрашивает сам. — Она сказала, ты не во дворце. С Изабеллой.

— Допустим, — мысленно кивнул ему я.

— А Фрейя во дворце. Ревёт, рвёт и мечет. Лина боится в жилой блок идти, хотя там вроде как ей каюту предоставили.

— Карлос, к делу! — поторопил я.

— Хуан, у вас всё кончено? Ты в отставке?

Шустро. Но чего я ждал?

— Да. Фрейя меня бросила, я отстранён, но пока не официально. Такие проблемы быстро не решаются, а прошло мало времени, она ещё сама не знает, чего хочет. — Иногда лучше резать по живому. И говорить правду.

— Так понимаю, остальная страна узнает завтра?

— Завтра… Наверное. Если инфа уйдёт от неё, или от третьих лиц. Я умыл руки.

Пауза, молчание. Карлос собирался с мыслями, но, наконец, сказал по-военному, прямо, как есть:

— И что же теперь будет? Хуан, мы по сути сдались в плен, так как выступали на стороне мятежа. И таких, как мой полк — много. И все наши договорённости — устные, и гарантом их выступал один человек. И это не Фрейя Веласкес! — повысил он голос. Страх. За будущее людей, которые от него зависят, которые в него верят, которых он, возможно, подставил. — Парни пока не знают. Узнают утром. Но до утра у нас есть время — скажи, что теперь делать? Чего ждать, что будет?

«Нам бежать? Прятаться? Или высочество подтвердит все договорённости?»

Они поверили не ей. Мне. А я с Олимпа ушёл. И пусть не завтра, но, допустим, через месяц высочество может заявить, что ничего не знает о наших соглашениях, Хуан ей и государству никто, и покарает всех, хорошо если хотя бы условный срок и без конфискаций.

— Карлос, сейчас мы разъединимся, — начал я, ибо, если честно, не знал, что говорить. Я мог бороться, бодаться, но ДАТЬ ГАРАНТИИ, что дочь ванов всё подтвердит, не мог. — После чего ты ОФИЦИАЛЬНО, подчеркну это, делаешь запрос во все возможные инстанции. От штаба бригады, до генштаба, министерства обороны, комиссии Сената по военному делу, и даже в организацию всепланетной спортивной лотереи пошли запрос. И в этом запросе ТРЕБУЕШЬ, тоже подчеркну это слово, всю информацию по протоколу «Абсолютный хищник». Запомнил название?

— Что за протокол такой? — после паузы спросил полковник. — Я слышал про него, но не въехал в тонкости.

— Новый протокол. Ему около месяца. Это последнее, похоже, распоряжение, подписанное королевой. О назначении меня под позывным Мегалодон ответственным за ликвидацию террористической угрозы в Альфе. Мне передаются под контроль ресурсы первого, второго, третьего, пятого и шестого управлений, гвардия столичного региона, департамент безопасности, контроль сферы ПКО ВКФ, и ещё куча других служб. Так понимаю, поскольку ополчение мы мобилизовывали под флагом решения вопроса с террористической угрозой, то ВСЕ части, поднятые под ружьё из резервистов, также подчиняются мне, и только после — кому-то ещё. Вы — также перешли на нашу сторону, хотя правильно сказал, изначально выступили на стороне террористов. То есть и ты, и все, кого сманила Каролина, подчиняетесь мне, а не Фрейе. Ибо это последний приказ, который я вам отдал, а значит иные, от иных лиц, кроме королевы, имеете право игнорировать.

— Крутой протокол! — не мог не оценить полковник.

— А то! А юридическая дырка в нём в том, что назначить или сместить меня может только и исключительно королева — другие лица там просто не прописаны. Не «глава государства», Карлос, а «королева». Баг такой. Либо мои полномочия автоматически закончатся через полгода, как у диктаторов в Древнем Риме.

— Обалдеть! — только и сказал он. — Но стой… Да, баг, только королева… Но ведь можно же трактовать и как «глава государства»? Вы ж сами кучу сенаторов покрошили, чтобы сделать её оной главой.

— Считать понятия «королева» и «глава государства» тождественными — добрая воля исполнителя, — пакостно расплылся я в улыбке. — То есть вас. Если вы не захотите так считать — никто, подчеркну, НИКТО, Карлос, по закону не может вас обвинить в неповиновении. И помочь может только Конституционный суд. Только он вправе рассмотреть этот акт и признать или не признать соответствие. Повторяю, это очень молодой, сырой документ. По нему не было прецедентов в практике. А значит только суд, и не Верховный, а Конституционный, в котором у Веласкесов и Фрейи очень ограниченное влияние.

— Который может рассматривать этот вопрос месяцами. Особенно после того, что ты сотворил с Верховным судом. Да уж… — Карлоса отпустило. Не расслабился, нет — борьба всё равно будет. Но по крайней мере, его позиция выглядит уверенно. И без кровопролития, на какое Фрейя, скорее всего, не пойдёт, смять их и заставить что-либо делать, не получится. Как и наказать за что-либо.

— Давай посмотрим утренние новости, и созвонимся ещё раз, — предложил я самую умную мысль. — Сам понимаешь, я не в том состоянии, чтобы что-то обещать.

— Да понимаю я!.. — Вздох. — Хорошо, успокою парней, настрою на боевой лад. А Каролине-то что передать? Она боится тебе звонить. Во дворце, похоже, даже имя твоё сейчас произносить вслух опасно.

— Она не при делах. Пусть несёт свой пост, свою вахту, уговаривает и дальше сдаться тех, кто может захотеть. Она не в политических раскладах, а добровольный волонтёр, голубь мира, а значит ей ничего ни за что не будет. Скажи, пусть держится, она молодец — ей зачтётся.

— Хорошо. Успокою. — На том конце абонент снова облегчённо выдохнул. — Тогда давай до утра?

— До утра! — ответил я, рассоединился и двинулся в сторону заждавшейся братвы. На меня смотрели, несколько человек, хоть и издалека. И наверняка что-то услышали. Но было наплевать — ничего секретного не сказал, зато местные обитатели чуть-чуть просветлятся, кто у них в гостях, по каким вопросам, и что не надо надоедать глупыми подкатами. Не до секса с феечками мне, даже не будь сломанного ребра.

Нашёл! Хотя кабинет без опознавательных знаков. Просто два сидевших ранее в столовой качка, Пьер и Антонио, заносили сюда мягкий диван, и я догадался, для чего. Потянул дверь, вошёл — да, качки как раз его ставили, после чего сменили меня — пошли на выход.

Огляделся. Кабинет мадам был светлым, просторным. О, аквариум с рыбками? Класс! Рыбы с мою ладонь, красивые-красивые, декоративные-декоративные, я ни одной, как называются, не знаю. Круглый зелёный пушистый ковёр. Шкафы с какими-то сервизами… Супер! Рабочий стол — просто большой стол, без привычной буквы «Т» перед ним, какие видел во всех других начальственных кабинетах. Ну, если тут планёрка, то сотрудники и так рассядутся, стол точно ни к чему. Вдоль стен стояли диваны, на которых расселись почти все прибывшие, а прибыли все, даже с запасом.

— Ого, сколько вас! Я думал только Майки подъедет! — выдал я удивление.

Немного съёжившись, ибо другие присутствующие простых ботанов своим видом если не подавляли, то внушали неуверенность, на одном из диванов компактно расположились Майк, Слон, Солёный и Дайсон.

— Да остальные тоже захотели послушать, — ответил Бледнолицый Воин. «Здрасти» и «До свиданья» — а зачем? Свои люди. — Дэн — дежурный, а Ктулху бухает. Или на свидании. Матом обложил. А так мы за любой кипишь, кроме голодовки! — И отчего-то стрельнул глазами в сторону Снежки и Терезы, девочки которых тоже уже успели подъехать. Их два взвода были тут в половинном составе, и расселись прямо на пол, компактно, рядом друг с другом, делая помещение заметно меньше, чем то на самом деле было. На предмет мебели, что принесли парни, перепорхнуло четверо из них, но помещение от этого сильно больше не стало. Мои тоже сидели на полу с другой стороны, кроме Кассандры, которой дали место на диване рядом с Максом, Светлячком и Тимуром. С торца начальственного стола стояло единственное кресло, мягкое, почти пуфик, в котором, поджав ноги, светила красотами Изабелла. Но наши мальчики, даже Тимур, народ грамотный, давно знали, что пялиться на достоинства любой из моих девушек не следует, и воспринимали ноги и груди Бэль, как предмет антуража помещения. Молодцы какие! Сама Мадлен сидела за своим столом, о чём-то с девчонками и Максом переговариваясь, но при моём появлении встала и показала — садись, уступаю. И отошла к стене, встав рядом с Максом.

Я не стал играть в демократию и республиканские традиции, сел, раз предложили. Я ж тут главный хищник — мне положено по статусу. Да и чувствовал себя после медбокса так себе — спасибо, что посадили. И хотя некоторые вещи лучше озвучивать стоя, сейчас риторика ушла на второй план. Внимательно оглядел притихшую аудиторию, и начал:

— Уважаемые! Вы все здесь потому, что являетесь для меня или принцессы Изабеллы не чужими, близкими людьми. Да-да, Мадлен, даже ты, хотя ты больше авансом — проверку прошла, но ведро текилы мы пока не выпили. Вы уже обсудили это и в курсе, что сегодня ваш покорный слуга, — приложил к груди руку и поклонился, — был отправлен её старшим высочеством в отставку. Но это совершенно не значит, что меня засунули под шконку и теперь будут долбать — совершенно точно говорю, такой глупости в планах её высочества нет. Уже исходя из того, что мне дали высочайшее добро с её стороны на брак с её сестрой, принцессой Изабеллой, прошу любить и жаловать.

— Прямо так дала добро? — хмыкнула Васильева.

— Да, — кивнул я. — И не вижу смысла врать.

Пожатие плеч в ответ. Сама же Изабелла при упоминании такого шага Фрейи немного напряглась и нахмурилась.

— Теперь к вопросу, что дальше. Как понимаете, жизнь не закончена, наоборот, самое интересное в ней только начинается. Сейчас я разглашу вам небольшую тайну, время которой пришло. А именно, условия моего сотрудничества с кланом Веласкес. — А теперь напряглись все — и парни, и Мадлен, и ангелы. — Когда антитеррор и «золотые скорпионы» провалили второй штурм «трёх семёрок», после которого братва Мухариба казнила десяток детей, я оказался у королевы на приёме и сказал, что знаю, что надо делать. Она поверила, и после до самого приступа ни разу о своём решении не пожалела. Она выпустила новый протокол безопасности, «Абсолютный хищник», по которому мне передаются в подчинения войска, спецслужбы и фигова туча всего, до тех пор, пока я не решу проблему с террористической атакой. А как вы знаете, мятежники выступили под флагом террористов — это были их протеже, их ручные бармалеи, если хотите, их штурмовое мясо, чтоб напугать жителей Альфы. А потому я, сам не желая и не ведая, автоматически возглавил силы Дворца, и стал во главе подавления мятежа согласно этому протоколу.

Все кивали — получалось складно. Не будем о том, что это не совсем правда, главное вывод — а он верен. Я до сих пор имею колоссальные полномочия, оспорить которые сложно, и вопрос кто дальше «рулит» планетой, будет решаться сложно, внутренними договорняками.

Мадлен тоже напряжённо слушала. Ибо для неё единственной всё, что происходит — обухом по голове. Она ни к какой партии не примыкала, и вообще не в курсе, что там наверху к чему. А её росчерком входящего сообщения ввели в игры на верхнем этаже, не спросив о желании.

— То есть по сути, я взял у королевы фриланс на подавление мятежа, или, если хотите, террористической угрозы — в данный момент это одно и то же, — перефразировал я. — И платой за это мне было обещано создание собственного клана. Всё согласно кодексу законов об аристократии, будем четыреста какими-то, не помню точно. Но в отличие от последних двух с половиной сотен семей, у которых ничего кроме записи титула в реестре нет, наш клан будет могущественным, входить если не в первую десятку, то в двадцатку. И этот клан создадим МЫ. Мы с вами.

Оценивающая пауза, и теперь внимали и думали все, без исключений. Про клан были намёки, но озвучиваю я их впервые.

— Клан будет основан после нашего брака с Изабеллой. — Бэль величественно при этих словах кивнула. И плевать, что в прозрачной ночнушке, говорил уже, королевское величие не пропьёшь, оно просто есть, от одежды не зависит. — Скорее всего, мы возьмём фамилию Веласкес, так как и она — Веласкес, и я — внук адмирала Филиппа, незаконнорожденный, но генетически подтверждённый.

Снова задумчивые кивки. Особенно «подвисли» ангелы. Знать и официально слышать — вещи разные.

— И раз так, то сегодня, в этот самый день, предлагаю создать, скажем так, рабочую группу, кто будет готовить это основание. Потому, что когда мы подавим мятеж — опоздаем, те, кто давал обещание, могут передумать. Мы должны будем резко сделать это сразу после снятия военного положения, быстро оформить юридически, чтобы после никто не смог опротестовать. Согласны? Есть возражения?

— Хуан, не круто берёшься? — подняла руку Васильева.

— Нет, в самый раз. Ещё возражения?

Снова Васильева:

— Когда у меня и у моих закончится контракт, после тридцати пяти, возьмёте нас к себе?

Мы с Максом переглянулись. А обалдели, кажется, не только мы.

— Разумеется. Не всех, а только тех, кто не будет «стучать» старшим Веласкесам.

— Старшим Веласкесам? — Это взломщики.

— На планете уже есть клан Веласкес, — пояснил я. — Значит, мы будем «Младшими Веласкесами». А королевская, правящая линия, автоматически превратится в «Старших».

— Логично, чо! — А это офигивающий Тимур.

— Народ, вы почти все друг друга знаете, но всё же давайте я официально вас всех друг-другу представлю? — предложил я. — Итак, Изабелла Веласкес. Прошу любить и жаловать. — Показал жестом, и Бэль поднялась, и величественно поклонилась. После чего опять села в кресло, поджав ноги, так будоражащие взгляд конкретно взломщиков (Макс и Тимур парни сдержанные). — Будущая глава клана.

— Изабелла? — А это Роза.

— Не ты? — А теперь Мия.

— Фактически будет всем заправлять Хуан. — Бэль повернула ко мне голову и нежно улыбнулась. — Но я, как принцесса, официально буду стоять во главе. — А теперь повернулась, поясняя, к народу. — Я, в отличие от сестры, не испытываю дискомфорта от того, что мой мужчина и муж будет решать всё в семье, и со своей стороны собираюсь помогать ему во всём, что мне по силам.

Одобрительный гул. И девчонки, и парни поддержали это, а шмакодявки Терезы даже подняли вверх большие пальцы.

— Далее, Гладьев Максим, — продолжал я. — Позывной Гладиатор. Глава нашей будущей службы безопасности. — Теперь поднялся и поклонился Макс. — Все вопросы по этой теме — к нему или через него. Я ему доверяю, он будет заниматься организацией СБ, как структурой, в целом. Далее, Марта, позывной Белоснежка. — Теперь встала главный «гномик». — Глава оперативной группы, охраняющей мою тушку, а в случае чего может усилить группу Бэль. Взводы номер пятнадцать и тринадцать у неё в подчинении, сами разберётесь по графикам дежурств, и нужен ли нам кто-то ещё. Есть разведданные, что я договорюсь с Лионеллой, а после с Мишель, чтобы, если что, вас не обременяли бессмысленными покатушками на базу на разводы. И в случае, если вас таки из корпуса попрут — вы автоматически становитесь сотрудниками СБ нашего клана.

Теперь одобрительный гул и переговоры с их стороны.

— Лана Васильева, позывной Светлячок — прошу любить и жаловать. — Лучший снайпер марсианской войны также встала и поклонилась. — Это человек королевы, глава опергруппы Изабеллы. Все решения по безопасности первых лиц — через согласование с нею. Свет, реши вопрос по нашему нахождению здесь со Снежкой, Максом и Мадлен. И, наконец, Тимур Ниязов. Наш зав по кадрам и связям с марсианской диаспорой, а также с некоторыми местными бандами. — Встал и поклонился и Тимур.

— Я смотрю, тут только силовой блок будущего клана? — подняла руку Гюльзар.

— Наш клан будет заниматься не банками, не производством или торговлей, тут купил — там продал, — пояснил я. — Наш клан, по крайней мере на заре существования, будет торговать БЕЗОПАСНОСТЬЮ, дамы и господа. А это куда более дорогой товар, чем какие-то технические гаджеты или минеральные ресурсы. Норма прибыли гораздо выше, и ничем не ограничена. А потому да, тут сегодня костяк нашей будущей СБ, и это скелет, от которого мы будем строить другие составляющие клана. Хочу озвучить, что, ВОЗМОЖНО, к нам примкнут Гортензия де Росарио, графиня Кумана, внебрачная дочь императора Себастьяна, и Мерседес Мария Амеда, имперская принцесса. — При последних словах Изабелла скривилась, но я сторонник правды, даже той, которая не нравится. — Гортензия будет заведовать юридическим крылом, Мерседес — боевым. И они обе — уже Веласкес.

— А в каком статусе они войдут в клан? — А это сама Тереза. Подняла руку, улыбка до ушей. Маленькая хитрая паршивка-провокатор. Но мне было всё равно, я ничего не скрывал.

— Они будут матерями моих детей. Не официальными супругами, но лицами непоследними.

Тишина, новые перешёптывания, в основном между обалдевшими от правды в лицо девчонками. Бэль повернула смурную мордашку, но я покачал головой — так надо.

— Хуан, а я? — подняла руку Мадлен.

— Сейчас. Также представляю, кто не знает, наше информационное крыло — шестеро профессиональных взломщиков, сейчас здесь присутствуют четверо.

Парни также встали и поклонились.

— У них есть объект под кодовым названием «Берлога», там всегда есть дежурный, и канал связи с дежурным — наш резервный, на случай чего, если никто из руководства не доступен.

Все дружно закивали.

— А теперь прошу любить и жаловать последнего нашего представителя, а именно… Мадлен. Это тоже позывной, но предлагаю остановиться на нём для ясности.

Судя по взволнованному лицу, мадам было не по себе. Такой я её ещё ни разу не видел.

— Дело в том, что мы находимся на территории одного прикольного легкомысленного заведения, которое на ближайшее время станет нашей оперативной базой, — продолжил я. — Официально мы, наша банда, надеюсь не надо произносить вслух её название?..

Покачивания головой со всех сторон — нет-нет, мы в курсе.

— Официально мы являемся «крышей» данного заведения, и пока предлагаю всё оставить так, но только официально. На самом деле тут будет наш оперативный центр. Тут мы будем разрабатывать операции, вести переговоры, а также, как элемент бизнес-стратегии, организовывать за плату важные переговоры между лицами, которые не видят более мест на планете, где можно безопасно поговорить. Это будут наши первые клиенты. И Мадлен, строжайше запрещаю и в дальнейшем, что бы ни случилось, вести записи бесед, даже если разговаривать придут наши враги.

Кажется, у хозяйки кабинета отлегло от сердца. Боялась, что я буду настаивать на обратном.

— Пока, вот прям на сейчас, перетащим сюда часть нашего оружия, и кое-что из ценного барахла, которому не место в городе. — Макс при этих словах понимающе кивнул. — Также предлагаю держать друг с другом связь, если нельзя связаться напрямую, через оператора этого клуба. Как — предлагаю вам уединиться с Максом и обговорить, мы с Бэль не специалисты, примем любое ваше решение.

— А давайте прямо сейчас? — предложил Гладиатор. — Всё равно до утра не спать — чтоб хоть не зря собирались.

— А давайте! — поддержал я. — А у нас с её высочеством, пока вы обустраиваете безопасность этого объекта, приватные переговоры с хозяйкой.

Были ещё какие-то малозначимые вопросы, я что-то отвечал. Света и Снежок скомпоновались — их интересовала организация защиты клуба от возможных покушений на первые лица и организация реагирования. Также переадресовал к Максу: надо — разрабатывайте, решайте. Нам выделили освинцованную комнату — вперёд. Мои подошли с вопросом о дежурствах. Предложил подождать до утра и решить вопрос через Лионеллу. Ибо они ПОКА ещё ангелы. На них присяга и всё такое. Согласились. Так по-тихому все разошлись, и мы остались втроём.

— Итак? — посмотрел я на содержательницу, пересевшую поближе. — Слушаю.

— Да сил нет так материться, — честно выдохнула мадам. — Умею, но это столько слов гадких произносить! И это… Кто я! А ты меня так, сразу на Олимп!..

— Ты прошла проверку, — произнесла Изабелла и тепло улыбнулась. — Тебя под микроскопом просветили.

Про проверку Мадлен, про результаты, рассказал только что, в нашем люксе, пока переодевались.

— Но я… И что? — Недоумение.

— То, что ты кладёшь себе в карман… — Я ехидно улыбнулся. — Пока твой клуб будет выполнять свою задачу — закрою глаза. — Сделал выжидательную паузу. — И Мадлен, мы знаем, кто инвестор этого клуба, — рубанул я и тут с плеча. — Так что не бзди — прорвёмся. Более того, ты и дальше будешь строчить доклады для Сирены. В которых будешь указывать правду, только правду и ничего кроме правды. Просто господь тебя упаси говорить ВСЮ правду!

— А-а-а-а… — Она зависла.

— Кстати, кто остальные двое совладельцев?

— Честно? Не знаю. — Она пожала плечами. — Их доли тоже кто-то повыкупал, раньше другие были. Эти не просто подставные, они ни разу здесь не появлялись. Да и… Сирена? — Вопросительный взгляд. — Которая Морган? Жена нашего принца-консорта, отца наследников?

— Да. Скажешь, не знала?

— Догадалась. Но со мной на связь выходила не она сама. Просто некто с погонами УДС, в званиях не разбираюсь. Финотчётность не контролируют, на дивиденды им плевать. Им достаточно нашей самоокупаемости, что им не требуется в нас вкладывать. Но в обмен раз в какое-то время передают мне папочки, в которых указано, что делать, а чего делать нельзя.

— Пасут клиентов? — скривился я. Блин, переоценил я этот клуб.

— Не без этого. — Мадлен кисло скривилась. — Но насколько знаю, ни разу то, что я передавала о клиентах, нигде не всплыло. Мы как бы… Одноразовое оружие, нас берегут для какого-то одного очень важного выстрела. А когда он будет, и будет ли когда-нибудь…

— А освинцованные комнаты? — напрягся я. — Там тоже прослушка? Мы ж вроде проверяли.

— Нет, комнаты стерильны! — провела Мадлен рукой по горлу — «зуб даю». — Об этом была отдельная папочка. Вы же тут не первые, и бизнес с конфиденциальными переговорами на потоке.

— То есть комнаты предназначены для тех, кто в теме, то есть для переговоров сотрудников и информаторов УДС? — заулыбалась Изабелла.

— Да. — Мадлен поёжилась. — Я и так в дерьме, в играх силовиков, а тут вы ещё со своим кланом…

— Я — дочь королевы! — снова величественно произнесла Бэль. — Ничего тебе не будет, успокойся. Если что — возьму этот клуб в качестве приданного — мачеха не откажет.

Чуть-чуть расслабилась. Не до конца, но Мадлен поняла, что не всё так страшно.

— Какие взаимоотношения с «Братством»? — перескочил я на следующую актуальную тему.

— Такие же, как у вас. В смысле, с вами. Ну, как и вы… В общем, «Братство» — липовая «крыша», для вида, чтобы нас не трогали местные эскадроны. Например, капитан данного района совсем приборзел. Давно клинья подбивал, а после того, как «Братство» королевский контракт взяло, а дворец окружили, совсем чувство меры потерял. Правда после того, как вы всех разогнали, притих, больше не наглел, но уже то, что он хотел сделать, заставляет нервничать.

— Так, про это завтра давай с утра — есть идеи, — нахмурился я. Мир не меняется, и в нём всегда есть идиоты. — Пока в общем, про тебя и «Братство».

— А что «Братство»? «Погоны» открыто вмешаться и защитить меня не могут. Вот Феникс и выступает громоотводом. Наёмники безбашенные, бандюки боятся с ними связываться просто потому, что раскатают их, не интересуясь, кто там за ними и придёт ли мстить.

— Была пара акций, с прикрытием со стороны Сирены, когда парни Феникса кого-то раскатали, и им ничего не было? — понял я.

— Да. — Мадлен покраснела, опустила голову.

— Не тужуйся, всё в порядке, — снова поддержал я. — Это правильная стратегия, неглупые люди придумали. Что платите «Братству»?

— Ну… — Заминка.

— Мадлен! — попенял я. — Знаешь первое правило любой контрактницы? Ну-ка назови?

Содержательница хлопнула глазами.

— Бэль, поможешь? — усмехнулся я.

— А то! Если ты под клиентом — не суетись! — хлопнула ресницами принцесска.

— Точно! — назидательно поднял палец вверх. — И откуда ты у меня столько всего про бордели знаешь?

Высочество показно фыркнула.

— Ты под клиентом, Мадлен. Суетиться поздно. Так что давай работать. Я ж не кусаюсь.

— Да знают они, что они фиктивная «крыша»! — сдала наёмников содержательница. — Не все, видимо. Но Этьен в курсе. Потому денег мы им не отстёгиваем, финотчётность они тоже не проверяют — у нас по сути чёрной бухгалтерии почти нет. Не требуется. Но у нас эксклюзивный договор на их обслуживание. Сюда ходят на восстановление бойцы, что только прилетают на планету в отпуск или после контракта. Они ж там совсем отбитые, дикие! От таких все нормальные контрактницы шарахаются. А у нас, так уж вышло, уже опыт работы с подобными есть. Опять же, свои мальчики на стрёме не просто так, работу с проблемными клиентами знают.

— И больше ничего?

— А этого мало? — возмутилась она.

— Хорошо. Давай этот момент так и оставим. Вы официально под патронажем «Братства» так и остаётесь, выполняете договор, с Фениксом я улажу, мы также не трогаем вашу отчётность и не лезем в вопросы поставок и организации бизнеса, и не претендуем, в отличие от «Братства», на разовую бесплатную эксплуатацию твоих сотрудниц. Если мои мальчики захотят — заплатят, а девочки тем более. — Всё же я бросил косой взгляд на Изабеллу — что там в её прекрасную бошку сегодня втемяшилось?

Облегчённый кивок в ответ. А то уже, видно, Мадлен снова напридумывала всякого.

— В обмен мы «крышуем» фактически, если есть проблемы — говори, решим, как раз с утра и зайду. Я сейчас в вынужденном отпуске, самое время для маленькой силовой акции в качестве инвестиции в будущее.

— Итог. Твоё заведение становится первым нашим клановым объектом, правда, оно так и останется неофициальным, оформленным на подставных лиц. Отчёты Сирене — только после того, как их гляну я. Скорее всего, править не буду, но знать должен. Какие вопросы?

— Нет вопросов. Какие будут указания, о, мой господин и повелитель? — склонилась она в поклоне, который можно отнести к специализации их клуба. Я не повёлся.

— Пока только по охране. Согласуй это с ангелами. И по любым важным вопросам вроде наездов и проблемных клиентов теперь напрямую обращайся к Максу, теперь это его зона ответственности.

— Хуан, вы лучшая «крыша» из всех, какие у меня были! — расплылась она в улыбке и послала воздушный поцелуй.

Снова её кабинет, час спустя. Мы с Изабеллой прогулялись в столовую, нашли там буррито и кофе. Заморили ночного червячка, вернулись. Четвёртый час утра, ну да ладно — лица у всех усталые, но довольные. Сейчас присутствовали не все, только командиры взводов, Светлячок, Макс и взломщики. Ну и для Мадлен её парни принесли второе кресло — её я тоже решил оставить. На той позиции, куда поставил сеньору в клановой иерархии, ей лучше обладать всей информацией, чем дозированной. Интуиция так подсказывает.

— Сеньоры, сеньориты, — снова начал я. — Теперь, в более узком составе, должен сказать вам кое-что ещё, не настолько радужное.

— Хуан, мы всё поняли, — отмахнулась Васильева. — Только ждали, когда закончишь с соплями.

— И что вы поняли? — признаюсь, она меня удивила.

— Про клан — это ж «для бедных». Мы здесь чтобы обсудить то, ради чего ты и собрал такой состав.

— А именно?

— Что ты совершенно точно не оставишь страну её старшему высочеству, несмотря на то, что она тебя бортанула. И вот это мы готовы обсуждать серьёзно.

Удивила. И правда удивила. Что ж, значит я такой глупый, что не просчитал, что меня просчитают, как ребёнка.

— А если я вас собрал для другого? Именно, что клан хочу, пока маза и отставка?

— Хуан, не ломай комедию! — осадила Снежка. — Мы в курсе всего, что у вас было, ибо кто, если не мы? Когда выступать? Куда? В каком составе? Кого мочить?

— Определимся. — Я аж чуть не закашлялся. — Не стоит спешить, надо дать ситуации настояться. Она и сама ещё не определилась, по какому сценарию хочет меня ставить на место. Но сейчас хочу дать расклад, чтобы вы знали, на основании чего мы будем действовать, какие у нас тылы, чтобы понимать, до каких границ можем вмешиваться.

— Протокол «Абсолютный хищник»? — снова опередила всех Васильева, ударив в точку.

— Да. — Я снова всех внимательно осмотрел. Меня знают лучше, чем я себя. Конечно, это говорит плохо о моём интеллекте, но хорошо о моих способностях подобрать толковую команду, которая и без меня всё понимает, видит правильно и готова прыгнуть в омут. Даже номинально прокоролевская Васильева.

— Понимаете, девочки и мальчики, я заключал договор с КОРОЛЕВОЙ, — начал я главную сегодняшнюю исповедь. — Фриланс на спасение Венеры. А значит и сдать его могу только её величеству. С нами её средняя дочь — чтоб народ не подумал чего, будто я пытаюсь захватить власть, чтобы старшее высочество не прихлопнула нас, как новых мятежников. Но отсюда и обратный нюанс — даже если она очень сильно накосячит, мы не можем её отодвинуть, и, например, арестовать. На это правомочность нашего фриланса уже не распространяется.

— То есть задвинуть не можем, но попробуем отодвинуть? — поняла Кассандра.

— Да. И в какой степени будем двигать — решим по ходу, когда поймём, какую именно дичь она станет творить. Мы с вами, сеньоры, сейчас — вольные копейщики. Говорю «мы» потому, что все вы понимаете, без вас я — никто, вы — моя опора, моя команда. — При этих словах щёчки у многих заалели, а кое-кто из девчонок опустил голову. — И у нас, вольный копейщиков, власти сейчас больше, чем у главы государства, ибо у меня ЛИЧНЫЕ договорённости с некоторыми кланами, Верховным судом и рядом армейских соединений, не говоря об ополчении. И мы будем и дальше делать, что делали — спасать планету, вытаскивая Венеру из ямы. Потому и ты здесь, — а это я Васильевой. — Передай им — мы не новые мятежники. Не путчисты. Я не собираюсь сажать Изабеллу на трон, смещая Фрейю, или выделывать ещё более глупые вещи. Я просто верен королеве, и хочу вернуть к её возвращению страну в том виде, в котором оставил на момент приступа. Ну, по крайней мере, сделаю что могу, чтобы приблизиться к идеалу.

— Хуан, а королева вернётся? — задала Мадлен главный вопрос, на котором базируется вся моя стратегия реагирования.

Я не знал на него ответа. Сирена вернулась, но у неё был совсем другой недуг. Но молчать нельзя — будет хуже.

— Я очень надеюсь, что да, — честно ответил я. — Исхожу из этого. — По щеке Изабеллы при этих словах потекла слеза, и она непроизвольно всхлипнула. — Я сейчас на планете, как вижу, единственный её патриот — все остальные как с ума сошли и тянут всё на себя. Даже Фрейя поступает так, как будто мать завтра не вернётся.

— А если королева не выживет? — спросил Макс. — Бэль, прости, не хочу нагнетать, но за мной люди. Парни, которым рисковать жизнью. Мы должны знать, что делать, на случай любого развития событий.

— Макс, я не знаю! — честно признался я, и на моих глазах также выступили слёзы. — И правда не знаю. Я знаю лишь то, что этот фриланс не отдам, и сделаю всё, чтобы вытащить из дерьма Венеру. Если вы готовы идти со мной — добро пожаловать. Нет?.. Идите. Просто идите. Я не стреляю в спину.

— Я с тобой! — проговорила Васильева, подошла и протянула руку. — И корпус тоже с тобой, Ангелито!

— Они дали ЦУ? — понял я. Блин, и эта простая истина дошла только что.

— Да. — Света и не пыталась юлить, как обычно, за что её и люблю.

— Да когда ж они успели!

— Пока мы ехали сюда, в это заведение. В дороге. — Пожатие плеч: «А что такого? Долго ли умным людям понять друг друга?» — Лионелла передала слова всех офицеров, это не её личная позиция. Пока ты верен присяге — корпус вас прикроет. И всем плевать, что ты не успел её дать.

Изабелла оказалась быстрей меня — первой протянула руку через стол и положила свою ладонь на Светину.

— Командор, нас ты знаешь. Приказывай! — оскалился Макс, подходя и тоже кладя руку сверху.

— Эй, а мы что? — А это Тереза. За которой вскочили Снежок и Кассандра.

— Эй, встали тут! Дайте подойти, нас много!

— Потеснитесь! Наш взвод в деле!

— Э-эй! Куда без нас! Девочки, дайте протиснуться!.. — А это подскочили все четверо взломщиков.

— Фрилансеры! — улыбнулся я, протискивая свою руку через нагромождение и переплетение других рук, кладя сверху и разбивая. — Вольные копейщики! Ну, с почином!

Глава 3

Инвестиции в будущее

Глава 3. Инвестиции в будущее

Безделье — суть ересь

Девиз Империума, WH40000

Поспать мне дали. Возможно потому, что страна (те люди в стране, кого это касалось, их немало) настолько охренела, что пыталась переварить мою отставку. Да и отставку ли? Я не занимал ни одного официального поста кроме главы службы Дворца по связям с общественностью. А если ты нигде не числишься, как определить, выгнали тебя или нет? Вот то-то же. Я б на месте посторонних людей тоже б охренел и не дёргался, гадая, что происходит, про себя, без лишних телодвижений. Но чутьё подсказывало, сама Фрейя ещё не поняла, кто я теперь для неё и что ей делать. Да, я решал узкоспециализированные задачи, в общее управление не лез, но на моей персоне было много завязано. А теперь этой персоны нет. Кто это будет тянуть? А надо ли меня выгонять? Или под предлогом, что я будущий муж сестры, родственник, оставить на месте? Конечно, влияние ограничить, но делать это не спеша, постепенно? Чёрт знает, что она решит! Я и на месте Фрейи Сергеевны бы не дёргался, но, то я, а, как оказалось, у неё собственное уникальное видение мира, в котором даже брат и сестра не могут разобраться.

Но, тем не менее, в половину первого дня (во дал храпака, за все дни отоспался) самый наглый звонок таки разбудил.

— Слушаю? — сонно, не разлепляя глаз, пробормотал я. Контакт из стратегических, вторая линия — потому и дозвонился. На остальных перед сном поставил блок.

— Хуан, можешь говорить? — грозно проревел на том конце сеньор Серхио, но, услышав сонные нотки в моём голосе, сбавил обороты — изначально явно хотел рвать и метать.

— Сейчас. — Я поднялся вертикально, свесил с кровати ноги. Кстати, удобная кровать, мягкая — зачётный люкс. — Всё, я в адеквате, слушаю.

— Хуан, я — её отец. И мне НЕ ВСЁ РАВНО, как ты заявляешь направо и налево!!! — А теперь он таки сорвался на рык, впрочем, тут же откатив назад. — Не надо говорить про наши договорённости — тогда было одно время, сейчас другое. То, что было актуально тогда — сейчас устарело. Кроме одного — ты обещал никогда и ни при каких обстоятельствах не причинять им вред, с кем бы в итоге ни остался. А в остально… — Пауза, вздох — набрать воздуха. И:

— Хуан, я её отец! Она любит меня и уважает моё мнение! И уважает моё природное чутьё — очень часто прислушивается и делает, как я рекомендую. И редко потом жалеет. Ты мог просто спустить всё на тормозах до утра, я бы вправил ей мозги, и все проблемы были бы решены. Она любит тебя. Да, сглупила — но это было сиюминутное помутнение, оно у всех бывает. Она в шоке, рыдает, мы не можем её привести в чувство — раскаивается, что так сделала. Ты можешь быть хоть немного мужиком, и поступить как надо, а не как захотела твоя правая пятка?

Капец претензия! Вот что ему на такое ответить? Тем более, что он прав. Если посмотреть с его, отцовской колокольни, то да, дочурка совершила глупость. Но женщины вообще по природе интересные существа, и Фрейя, несмотря на интеллектуальные подвиги, ни разу не дала понять, что держит исконно женское начало под контролем. И он, действительно, может порешать. Надавить, втоптать её эго в грязь ввиду государственной необходимости. Принцессы в прошлом всегда выходили за того, кого скажут, и не i-бром, что они об этом сами думают. А тут человек, которого она любит. Человек во всех смыслах полезный. Уживёмся как-нибудь, выходи-не-хочу!

Вот только это его логика. И, даже несмотря на то, что он прав, мне такая мысль не нравилась. «Сеньор Серхио, ваша дочь дура, образумьте её, а то не могу на ней нормально жениться»? Б-р-р-р-р! Ща-аз! И да, мне самому хреново, но переигрывать то, что случилось, не буду — как пели викинги, «нет следа за кормой». Раскаивается? Это хорошо. Но она сделала выбор. И надо жить дальше. Ага, такой я непрощун, но что делать! Один раз позволишь сесть на голову — свесят ноги и больше никогда не докажешь, что так не было.

— Сеньор Серхио, маленькое уточнение. — Я почувствовал, как в голосе прорезалась здоровая злость. — За четверть часа до того, как подняться на шпиль, мы разговаривали с вашей женой в медблоке. И они остались пошептаться вдвоём на четверть часа. После чего Фрейя вдруг неожиданно изменила курс, и выдала мне отповедь, какой она Цезарь, а я ей править мешаю. Знаете что, сеньор, идите вы в жопу! Разберитесь сначала внутри своей семьи! Определитесь, пожалуйста, как ко мне относитесь, выработайте единую позицию! И только потом наезжайте. И ещё — говорю просто на будущее. Изабелла со мной. Я ей ранее делал предложение, оно в силе, и как минимум одобрение на брак от её сестры у меня на руках. И любая попытка с вашей стороны как-то повлиять на меня, равно любая попытка что-то «объяснить» ей, «наставить на путь истинный», в результате которой она ТОЖЕ в последний момент переменит мнение… И я вас достану! Всю вашу грёбанную семейку! Это касается и вас, и вашей жены, и королевы. Никаких больше вмешательств в мою жизнь, и жизнь моих избранниц, не то пожалеете! Допускаю, что, делая гадость вам, я сдохну… Но я лучше сдохну, чем позволю вам, сеньор, высказывать своё «фи» и вставлять мне палки в колёса. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Рассоединился. Вскочил, чувствуя полнейший раздрай. Нет, так не годится — совсем раскис. И двинулся в душ — надо смыть с себя негативные эмоции.

Полегчало. Настолько, что после душа включил браслет на все каналы, кроме первого и второго. Ого, сто сорок четыре неотвеченных пропущенных? Одиннадцать сообщений? Набрал.

— Привет, Кудряшка! Извини, не мог ответить. Вымотался, вырубился, всё поотключал.

Сеньорита на том конце насупилась и молчала, часто дыша в микрофон, думая, орать или не орать? Решила не ссориться.

— Хуан, так и быть, за то, что не отвечал, прощаю. Но что ты вымочил вчера… — И эта, блин. Впрочем, потому я и поставил блок — от неё грозного звонка ждал. И от неё тоже, но от лучшей подруги Мышонка — в первую очередь.

— А что я вымочил? — надо сбить негативный настрой, пока лавина не понеслась.

— Ты мог не гнать коней? Она дура! Просто дура! Но она — наследная принцесса, твою мать! — Всё, пошёл разгон. Ладно, терпим. — Которая без тебя не «вывезет». На кого ты страну оставил? Ничего не предпринимай, прилечу сейчас на гиперкатере и всё решу! Не делай больше глупостей.

Мама моя женщина, роди обратно!

— Сеньорита Феррейра, — отчеканил я ледяным тоном. — А вам не кажется, что вы берёте на себя больше, чем от вас требуется.

— Вот только не надо этого! Обиды, «не писай больше в мой горшок, отдавай мои бумажки»! — Ага, фиг так просто её собьёшь с вектора — лавина же. — Мы во взрослом мире, Хуан. Я чуть старше тебя, но и в двадцать лет я понимала, что детство кончилось, прими это и ты. И переступи через детскую обиду уровня песочницы. Я приеду, промою ей мозги, потом ты придёшь, скрутишь её в бараний рог и трахнешь так, чтобы у неё сперма ртом пошла. А потом наденешь кольцо на палец, и пусть попробует пикнуть! Беру всё на себя, я знаю, что ей сказать.

— Нет.

— Дурак! — Она сорвалась на крик. — Ты знаешь, сколько на тебя завязано? Многие люди с нею только потому, что приказы им отдаёшь ты! Ты хочешь новый переворот? Сразу за первым, не подавив его? Чтобы её «ушли» те, кому ты наступил на ноги? Так огорчу, Чико, убрав её, они сразу же уберут тебя. И уберут по жёсткому сценарию — живым ты нигде никому не нужен. Ты сам себе подписываешь приговор, мой маленький Анеглито! Всё, жди, ничего не делай, мама Сильвия решит вопрос — я вылетаю!

— НЕТ, Сильви! — пришлось зарычать. — По мятежу — ситуация под контролем. Мне самому хотелось залечь на недельку на дно и посмотреть, кто как себя поведёт. Чтоб увидеть, какое именно дерьмо всплыло, что первым купировать. Нет, то, что вчера — было не специально, я не рискую ТАК. Но сейчас, раз маза, хочу поиграть на зрителя, и этим зрителем буду я сам. А по Фрейе… Сильви, королева жива. И вернётся. Ничего не кончилось. Не надо разыгрывать партию так, как будто её уже не будет, либо она отречётся.

— Если ты станешь королём — она может и отречься, — спокойным тоном, что вдвойне убойно после рыка, парировала она. — Не факт, но такая вероятность существует. Останется в качестве советника при дочери. Хуан, мы ДРУЖИМ, много лет! Я знаю наверняка такое, о чём ты только сейчас начинаешь задумываться. И знаю внутренние расклады королевской семьи. Изабелла — тупик, оставь её. Она поймёт. Не дури и жди меня.

— Нет, Сильви. Да, это детский сад «Козюлька», но я не могу простить её. Она не раскаивается, пойми, она просто считала, что я более прагматичен, чем она, и уступлю, позволю ей быть «сверху». Только она не понимает, что это буду уже не я! Лучше буду не её, но не перестану быть собой. И, кстати, не ты ли мне давала такой анализ?

— Люди меняются… — пробормотала Феррейра, включая задние обороты. — И она на самом деле тебя любит, дурачок.

— Любит. Но любя, никогда не простит, что я «сверху». Вот когда будет готова, как сказала вчера Изабелла, «лежать под клиентом и не дёргаться»… Тогда у нас что-то может получиться. Но не раньше. А значит пока мне плевать на твою аналитику и расклады по семье — я «Козюлька». И не надо прилетать — тут и так в Альфе ситуация на грани, не знаю за что первым хвататься, твой прилёт ничего не решит, но всё очень ускорит. Побудь ещё немного в Самаре, очень тебя прошу.

Вздох на том конце, и констатация:

— Я пыталась. Видит бог, я пыталась помочь этим двум идиотам!

— И спасибо тебе за это — я тоже тебя люблю. Но есть вещи выше нас. У неё вчера был шанс, она им не воспользовалась.

Разъединились… И мне резко захотелось врезать кулаком по стене. И даже на Сирену я не злился. Как говорит падре: «Бог сильнее дьявола, как отец сильнее сына. Почему же тогда он позволяет ему быть и творить непотребства? А потому, что кто-то должен искушать. И он делает это. Но решения в итоге принимает человек, Хуан. Так что нечего на дьявола пенять, накосячил — отвечай!..»

Падре мудрый. И только такой, как сеньор Антонио, мог со мной найти общий язык. Сирена сука, не оправдываю, и у неё свои цели, от моих далеко. Но я не злюсь на неё, и гадости делать не буду (в отличие от ситуации, когда меня хотели силой притащить в клуб спеть перед королевой). Она просто… Искуситель! Дьявол, что вывел Фрейю на чистую воду, не дав мне совершить ошибку! Ибо смолчи она вчера, напряжение бы копилось, и рвануло бы гораздо сильнее, только позже, когда кольцо на пальце, штамп в паспорте, и наследник ползает в детской. А раз так, раз виноватых нет, значит, мне надо просто сбросить пар и развеяться.

Вышел, побрёл в гараж, в смысле на персональную люксовскую парковку. Ага, девочки Терезы. Все «пятнашки» в полном составе дрыхли в салоне и в кабине, кроме бдящей дежурной.

— Не надо не буди! — махнул я, безуспешно давя улыбку. — Вчера был трудный день, особенно вечер — пусть отдохнут. Ты ж на посту! Достань аптечку из салона, только тихонько. Нужно обезболивающее. Хочу пар спустить, а рёбра болят.

— Пар? — не поняла младшенькая.

— У Мадлен тут спортзал есть. Маленький, для своих. Чтобы девочки форму поддерживали, вид товарный имели. Ну, а мальчики свои бицепсы не запускали — у них это рабочий орган. А ребро не даст.

— А-а-а-а… Ребро… — Кивок. — Сейчас достану. Жди.

Вот так лучше — после таблетки сразу жизнь красками заиграла. Да, иллюзия, но и фиг с ним.

Сходил в столовую, никого не встретив. Сорок человек девочек? И где все? Или полдень у них «не сезон», ажиотаж будет вечером и ночью? В душевой кто-то плескался, два женских голоса, но в остальном меня встретил пустой кубрик… То есть, пустая техзона клуба.

Владычицей Килокалорий была другая сеньора, тоже лет под пятьдесят. Разговорились. Зовут Марта, сменщица Клары. И да, раньше тут работала феечкой, но вышла на пенсию, как и сменщицы — я оказался прав. Она в смене одна, но справляется — и готовит, и выдаёт еду — функции повара и официанта совмещены. «Так что ты не тушуйся, если меня нет — подожди, подойду — накормлю. Вот сегодня у нас морской суп, по-гондурасски, налить? Зря! Только отключила, свежий. Креветки, лосось, мясо краба, мидии… В смысле не настоящие? Обижаешь! Хоть в королевский дворец на стол! Через часик? Ну хорошо, заходи. Попить? Без алкоголя? Вот, держи коктейль — девочкам нравится. Твоя подружка? Конечно, видела. У неё, в отличие от некоторых, аппетит что надо! И даже „спасибо“ сказала — не думала, что принцессы умеют говорить „спасибо“. Вроде они в спортзал пошли, ищи там…»

Коктейль оказался ничего. Правда, оливка на дне не зашла, ну да бог с нею.

А вот и спортзал. И Бэль точно внутри — Арабелла на часах у входа.

— Никого не пускаешь? — улыбнулся я, подходя.

— Почему, пускаю. Там внутри Мэри с кем-то из своих, — скривилась она. — Тоже пока можно качаются. А я так, для порядка — положено, чтоб кто-то стоял, вот и стою. Второе кольцо. Заходи, не тушуйся.

Я задорно подмигнул и последовал совету.

Спортзал маленький, но популярностью пользуется. В дальнем углу на «бабочке» сидел вчерашний громила по имени Пьер. Видно, сменился, живёт здесь, вот и оттягивается в свободное время — абонемент в фитнес-клуб в городе, да ещё в Центре, капец сколько стоит, а тут на халяву. Почему начал описывать присутствующих с него — так он же громила, ангельское чутьё сразу оценивает по степени возможной угрозы, хотя чел реально забился подальше от галдящих и веселящихся девчонок. Которых было аж шестеро. Мэри с одной из своих, как Белла и сказала, три феечки из местных, и Бельчонок собственной персоной. Белка качала ноги на «сведёнке» — работала на сжатие. Угу, бордель же — самое то качать. Но больше всего не понравилась ещё одна феечка… Мужского пола. Что разлеглась на соседнем с высочеством станке, качая ноги на Смита. Эта «девочка» была мускулистой, кубики пресса — закачаешься, круче, чем у меня (в отличие от остальных на особи были только короткие штаны, торс голый). И всячески раздевала мою принцесску глазами.

Бельчонок занималась в коротких шортиках и спортивном топике. С собой вещи мы привезти не успели, наверное, кто-то смотался во дворец, ибо ангелы тоже были в стандартных привычных по базе ангельских тренировочных трико с логотипами клана Веласкес. Местные походили на Бэль — тоже топики, шорты или бриджи, только фасоны и цвета различались. Никаким непотребством в тренажёрке и не пахло, и я удивился бы, будь иначе. Секс для местных — работа. Тяжёлая, нудная, и надо работать как можно больше, пока позволяет возраст, ибо после останется выход или замуж, или на местную кухню — поваром-официантом. И здесь они от этой работы отдыхали. Вот сейчас, например, самозабвенно обсуждали некого Игнасио Сантьяго — слащавого поп-исполнителя лет тридцати, жутко манерного и на понтах, но любимца дамочек от шестнадцати и до плюс бесконечности, особенно разведёнок тридцати с плюсом. Причём «девочка» обсуждала его наравне со всеми, и мимика и жесты точь-в-точь копировали поведение девочек без кавычек.

— Физкульт привет! — обратился я ко всем.

Бельчонок перевала на меня взгляд и растаяла. Заулыбалась, как девчонка, увидевшая возлюбленного после долгой разлуки (у влюблённых и сутки — разлука долгая).

— Привет, Чико! Выспался?

— Чико! — с усмешкой хрюкнула «девочка».

— Нормально. — Я нахмурился, но мысленно отмахнулся — чего с дурака взять? — Но уже с утра и Сильвия звонила, и твой папа. Всё пытаются «порешать». Как будто мы с твоей сестрой дети малые, и не отвечаем за свои поступки.

— То есть ты не передумаешь? — Тревога в глазах.

— С чего бы? — злорадно хмыкнул я. — Бэль, она не готова к реформам в собственном мозгу. Вот когда будет готова — я скажу, что готов снова сблизиться. Но точно не сейчас.

Облегчение, которое принцесска попыталась скрыть, но тщетно — оно так и пёрло наружу.

— Это и есть твой кабальеро? — привлёк к себе внимание качок-«девочка». — Брутальный вьюнош, который всех одной левой, а сам на женские тела не смотрит?

— Кто это? — презрительно скривившись, одним движением брови спросил у Бельчонка.

— Это Августо. — Она смутилось — чувствовала, что будет скандал, и она косвенно виновата. Ибо что-то про меня тут только что нарассказывала. — Сотрудник Мадлен. Он ко мне клинья подбивает, не верит, что я тебе верная и ни с кем из мальчиков изменять не буду. Не обижай его — просто я красивая, это нормально.

Эпитет зачтён, неплохой заход. Аж на несколько секунд решил не бить это тело. Правда, тело, не понимая своего счастья, само всё испортило:

— Чико, если что — можем замутить тройничок! — Эта гадость застреляла мне глазками. Отчего на душе стало весело. Мерзко, но весело же!

— Ты «он» или «оно»? — лаконично уточнил я, соизволив перевести на него взгляд.

— Он би, Хуан, — ответила за нечто Изабелла. И решила, паршивка, тоже меня постебать. — А правда, может, устроим тройничок? Ты — альфа, и мы — твои… Как это называется, кого альфа кроет? — повернулась она к феечкам.

— Омеги? — пошевелив мозгами (судя по выражению лица, там их немного, что при зачётной внешности для сеньориты сие не критично) ответила одна.

— Да ладно, тройничок — и тройничок! Августо так вылезать может… ВСЁ… — закатила вторая глаза, и я понял, тоже троллит вашего покорного слугу. У этой с интеллектом чуть получше. Жаль, плохо с самосохранением, но я сегодня добрый, женщин не бью.

— Ну так что, сладенький? Какой будет твой положительный ответ? — почувствовала себя бессметроной мерзость и причмокнула губками. — Хочешь, побуду для тебя Августой? А если любишь перчинку — сделаю тебя Хуаной?.. За счёт заведения, совершенно бесплатно! — Хлоп-хлоп — выстрелы ресницами. — В рамках познавательного процесса горизонтальной дружбы?

Драться? Зачем драться? Это ж бордель, Мадлен вчера ясно дала понять, тут свои законы. Нефиг было сюда ехать, раз чётко реагирую! А если реагировать — то достойно.

Неспешно подошёл к Пьеру. Который при моём приближении прекратил сводить рычаги.

— Уважаемый, я ещё плохо знаю местные порядки. — Склонил голову, показывая уважение. — Но что будет, если, например, кое-кто из сотрудников считает себя бессмертным, и что его кости сделаны из титана и не ломаются? Что проявляется в слишком длинном языке, который неплохо подкоротить?

— Если товарный вид не попортишь — короти, без проблем, — юморнул вдруг и Пьер. А с такой серьёзной рожей сидел! И он именно юморнул, ибо хоть и вдали, но ситуацию качал, и сейчас ловил своё удовольствие. Видно «Августа» ему чем-то не нравилась, и он не видел причины не поиздеваться над нечто моими руками.

— И никаких сломанных костей! — грозно добавил он. — Мадлен прибьёт. Августа хорошо работает, к ней очередь.

— Понял. Спасибо. — Снова уважительно склонил голову.

За разговором с Мартой в столовой прошло время, и обезболивающее подействовало на полную — рёбер не чувствовал. А потому подойдя к «девочке», сгробастал его и рывком вышвырнул со станка на пол. Пол мягкий, резина — не вид испортится. И пока «девочка» не успел вскочить (хорошая реакция, и подготовка тоже, я отдал должное), как пробил ему ногой в пресс. Как там кубики поживают? Дутые, или на самом деле хорошо накачены?

Дутые. Ибо «Августа» согнулся в три погибели. Мэри с напарницей были уже здесь, на подхвате, в метре от меня, но, видя, что я не развиваю успех, замерли.

— Хуан, не надо. Всё понимаем, но мы не дома.

А тут и Арабелла в дверь заглянула:

— Веселитесь? Без меня?

— Я знаю, что не дома, — выдавил я мученическую улыбку. — Просто надо расставить иерархические барьеры. Эй, Августа! — подошёл к парню и… Нет, просто его толкнул. Даже не заметив, что он пытался мне что-то там пробить, а он пытался, дал ему с ноги в плечо (морда лица — товарный вид, нельзя). Вот, шлёпнулся на пятую точку и затылком — сам виноват. — Августа, — с усмешкой продолжил я, — метеором в столовку! Скажешь Марте, ещё раз-два-три… Восемь… И Белла… Девять коктейлей, точно таких, как она мне делала. Принесёшь сюда. В два-три захода, можно не сразу. Всем присутствующим по коктейлю. — Подмигнул застывшим на снарядах феечкам. Те в ответ захлопали ресницами, но им можно — заигрывания от женщин я люблю.

— Ты, да… — Чудо с кубиками снова попыталось меня достать, распуская свои грабли…И я даже дал ему встать…

Больно? Конечно, больно. Когда тебе с ноги бьют в живот, и твоя тушка отлетает к сильно приблизившейся после двух последних ударов стене — не бывает небольно. После чего я подошёл и засадил в прыжке в грудак, но тут уже бил не в силу — показушничал перед сеньоритами. Внутри каждого из нас один хрен сидит бойцовский петух, и ничего с этим не поделаешь.

«Девочку» снова отбросило на стену, она захныкала, размазывая по лицу сопли. Ай-яй, а на вид такое брутальное мужественное существо! Три-четыре удара — и всё встаёт на места, кто есть кто.

— Не понял, салага! Ты ещё здесь? — заревел я. — Коктейль стынет! Бегом-бегом-бегом! — захлопал в ладоши ему перед лицом, и тот, поднявшись, глянув с ненавистью на меня, потом на ехидно ухмыляющегося в углу Пьера, побрёл к выходу.

— Одна нога здесь — другая там! — ещё раз рявкнул ему в спину. — И как принесёшь — зайти и сказать: «Сеньоры, ваш коктейль подан!» Бегом!

— Будет ещё всякая «оно» моим девочкам групповуху предлагать! — а это я типа для себя, но так, чтобы все слышали.

— Не дури, Августо. — А это произнёс качок из угла, «девочке» вслед. — Сам виноват. Давай, коктейль же стынет…

Коктейль был нафиг не нужен, просто я был в корпусе и знаю, что такое дедовщина. Бабовщина? Сложный термин применительно к этому заведению. И ничего лучшего не придумалось. Ничего, «девочка» сбегал, всё принёс. Угостил и нас, и феечек, и Пьера. Оно, конечно, не из своих личных, здесь всё за счёт заведения… Ну, так и на базе тоже за счёт заведения. Сам пить не стал — вдруг он в него плюнул? Отдал ангелам — те не побрезговали И, попросив Пьера подстраховать, сделал жим лёжа на скорость. Много не брал, тридцать кило, ни о чём, чисто размяться (1). И оттянулся по полной.

(1) не забываем, гравитация на Венере на 10% меньше Земной. Но при жиме на скорость уже важна масса, как инертность системы, а не столько вес

— Ху-уан, ну пожалуйста! — канючила Изабелла, когда я выдохся и просто отдыхал, разминая ноги на «Смите», с которого согнал удравшую прочь «Августу». Тут тоже много килограмм не ставил, чисто пошалить. Да, таблетка работает, но трещина же никуда не делась! — Ну тебе же ясно сказали, это просто доминирование-унижение, секс противопоказан. Связывать и насиловать не хочу — не моё, значит буду просто подавлять. Учиться… — поправилась она. — «Госпожа Изабелла» — звучит ведь! Лёгкая разминка, прогулка. Чисто спуск эмоциям. Ну пожа-алуйста!

— Бэль, у меня уже голова разболелась. — Вот ведь привязалась! Как что втемяшется в голову… И не отстанет ведь!

— Ну, можно заставить вылизать всё тело, — с ехидной улыбкой подлила масла в огонь одна из феек. — Твой мачо позволит другим членоносцам тебя облизывать? Даже если они не мужчины, а рабы?

— Не позволю! — Я щас взорвусь! Снова, вот, рычу.

— Тогда я тоже тебе какую-нибудь гадость сделаю. Вот придумаю и сделаю! — констатировала Бэль. — Пока ещё не придумала, но трепещи, кабальеро плаща и гитары! Быть тебе… Каким-то, каким-нибудь!

— Мия, — произнёс я решение проблемы. — Она тоже любит игры в «госпожу». Одну я тебя с клиентом оставить не могу, а с такими кадрами, — кивнул на дверь, куда ушла «девочка», — тем более. — Так что только в сопровождении кого-то из Ангелов.

— Мия? — заинтересованная мордашка.

— Сама её спросишь, и сама будешь с нею договариваться. Сестрёнку неволить не буду. Я просто знаю, что она любит перчинку, дальше сама. И она ответственная.

Боже, это я говорю? А паршивка-высочество расплылась в довольной победной улыбке.

— Короче, к местным вроде этой «Августы» не приближайся. — Раз уж начал — надо договаривать. — Если не хочешь членовредительства — не подставляй и их, и меня перед Мадлен. Только клиенты. И чтобы не из аристократии — тебя не знали. И твоё тело ранее не видели. И только в паре с Мией или кем-то ещё из наших. Называй это «групповое доминирование», или как тебе нравится, но правила безопасности прописаны кровью. Один на один ты ни с кем не остаёшься.

— Ты душка! — расплылась Бэль в улыбке. — А… Облизывать меня можно? — Нахмурила глазки, и я понял, скажу нет — послушается. И так уже много у меня выцарапала, борзеть не будет.

— Пусть облизывают, — мысленно махнул я рукой и сдался. — Но исключительно языком, без посторонних предметов.

— И-и-и-и-и!!! — подскочила она и радостно запрыгала. Подбежала и чмокнула меня в щёку. А я краснел, как китайский флаг, не зная, куда провалиться. Боже, это точно я? Наверное тут в атмосфере какая-то расслабляющая хрень распылена, и на меня подействовала. Вчера бы ваш покорный слуга ни за что такое не выдал бы. Даже слушать бы не стал.

— Кстати, ты на работу едешь? — вдруг спросил я, поняв, что размялся-развеялся достаточно, пора приступать к делам.

— Какую? — Принцесска нахмурилась.

— То, что я поссорился с Фрейей, не даёт тебе право бросать своё дело, — назидательно покачал головой. — Там люди, которые смотрят на тебя, ждут ценных указаний. Там бойцы, которые ждут в свои военные части поставок, и не стоит заставлять их голодать. На тебе многое завязано, Бэль, нельзя просто так, из-за ссоры с сестрой, это бросать.

— Но я думала, что… — Смутил девушку. И сильно.

— Бэль, ты — принцесса. Сестра главы государства. И кто бы там с кем ни встречался и ни спал, кто бы с кем ни поссорился, у тебя есть официальная должность и нарезан сектор работ. И я и наши отношения там не при делах. Дуй, звони, говори, что взяла день по семейным — пусть помощники прикроют. А завтра явишься, разрулишь, какие не срочные вопросы. А по срочным — пусть едут сюда, решишь.

— Х-хуан! — Растерянность. — Чёрт возьми, ты прав. — Вскочила и кинулась к дери. — Я побежала. Если там что-то не так — сорвусь, уеду. Не надо сюда — там не те люди, которые поймут юмор с борделем. Ты не против?

— Никак нет! — крикнул в уже раскрытую дверь.

М-да, приплыли.

— Я тоже пойду, — кивнул я Мэри и её напарнице. Те закивали в ответ и сами встали, собираясь.

— Скажу ей, чтобы душ приняла, — пробормотала самая верная и старая охранница Изабеллы, возглавляющая теперь свой взвод. — А то принцессе ехать в министерство обороны пахнущей…

— А что там? — Жестом кивнул в потолок. — Всё сложно?

— Ага. — Кивок в ответ. — Сеньоры генералы «обуть» её хотят. Пока она не нарыла им на пожизненное. Мы потому и в курсе — нас предупредили держать ухо востро, и даже по зданию министерства ходить минимум взводом в полной выкладке с активированным оружием. Мало ли.

— Тогда и вы в душ, — скомандовал я и двинулся далее по курсу.

* * *

Мадлен не была у себя, но отбила — сейчас подойдёт. Сели не в кабинете — прошли в столовку, где я таки решился на морской суп. Вкусный, зараза, Госпожа Кастрюль и Тарелок не соврала! Скрывать нам особо ни от кого ничего не надо, да и внутри в конкретно данный момент никого не было, потому я перешёл к делу прям тут:

— Рассказывай. — А сам наяривал ложкой и кукурузной лепёшкой.

— Зовут Шмель. Капитан местного эскадрона, — начала она.

— Опущенный что ли? — нахмурился я.

— В смысле? — не поняла она. — А, в этом… Знаешь, Хуан, если я спрошу об этом тех, кто знает — могу остаться без головы. А у тех, кто не знает этого точно — спрашивать бесполезно. Я всего лишь администратор легкомысленного клуба, а не хозяйка охранной фирмы, претендующей стать кланом.

— Съел, продолжай, — кивнул я.

— От себя: не думаю, чтобы «девочка» смог стать капитаном эскадрона. Не дали бы. Но если честно… Мне кажется, из личного общения, он из тех, кому женщины не нужны. Но могу быть не права.

— Судя по погонялу — всё может быть, — ухмыльнулся я. Куда меня занесло? Одни… «оно» вокруг. Клоака Альфы. Но ведь сам сюда приехал!

— Он давно на нас облизывался, — продолжала она жаловаться. — И клуб даже платил им когда-то, в смысле их эскадрону. Но потом…

— Ты получила папочку, что должна сделать. И ты нашла «крышу» в виде «Братства». И ваш договор о сотрудничестве с эскадроном стал не актуален.

— Именно так и было, — склонила она голову. — Хуан, это было лет пятнадцать назад. Именно тогда у нас сменился главный владелец, а два других, похоже, вскорости просто скинули кому-то акции, понимая, что лезть в дела клуба не получится, а расходы в случае чего, покрытие разных убытков — повесят на них. Это был не Феникс, а тот, кто возглавлял «Братство» до него. Они переговорили с предшественником же Шмеля, обошлось без стрельбы. Хотя парни стрелять были готовы — я видела у них тяжёлые винтовки, когда они паковались в машину, уезжая на «стрелку».

— М-да, — задумчиво потянул я.

— Шмель, став капитаном, несколько раз подъезжал, предлагал сотрудничество по-хорошему. Одно время шли разговоры, что ЧВК на Венере запретят, тема приобрела актуальность. Но мы стали посылать наёмников не в Африку и Канаду, а в Европу, и вопрос с запретом не затих, а наоборот. И Шмель отвалил.

— Он в курсе об участии в проекте «УДС»?

— Раньше точно не был, — покачала она головой. — Но мир не стоит на месте. Всё может быть. Потому, что не важно, какой наёмники взяли контракт, хоть с королевой, хоть с господом богом, это их дело. Шмель активизировался перед штурмом дворца, когда вас окружили. Хотя, как я знаю, «Братство» сидело у осаждённой школы, во дворце их не было.

— Так-так-так… — шептал про себя я, сам себя накачивая.

— Значит сейчас они уже знают. Потому, собственно, я и не дёргаюсь «под клиентом», — иронично скривилась она, — как вы вчера сформулировали. — Ибо все в курсе, и то, что клуб перешёл к тебе — закономерность. Вы и так его владельцы, теперь нас официально отдали… Изабелле. Люди не дураки. Вот год назад такая смена «крыши» вызвала бы резонанс, но не сейчас.

— Под кем этот Шмель ходит? В чью звезду встроен?

В ответ хлопанье глазками. Но, подумав, Мадлен выдала:

— Я когда-то слышала о человеке по имени Буффало. Что он хочет взять себе этот район. Но это просто мысли недоразвитой женщины. Могу ошибаться.

— Ладно, Мадлен, сейчас доем, и айда в твой кабинет — вершить историю. — Я усиленно принялся греметь ложкой — вкуснотища! Чёрт с ним, успеем повоевать — вначале добавки возьму.

— Сеньор Кампос, добрый день! — Я полулежал в кресле Мадлен. Сама мадам сидела, словно институтка, сдвинув коленки, в кресле напротив (со вчера мебель отсюда не убрали, и, подозреваю, и не надо).

— Какими судьбами, дорогой юный партнёр? — оскалился в улыбке дон Виктора на изображении на стене. Мой звонок, особенно ввиду последних событий, в девяноста процентов случаев не несёт звонящему ничего хорошего. Остальные десять — нейтралка, могу спросить что-то, нужна информация. В любом случае он вряд ли что-то после этого приобретёт. Но сейчас даже не потеряв что-то, оставшись при своих, ты уже в плюсе! Мир так устроен.

— Да вот, решил позвонить старшему и опытному партнёру, узнать, как дела?

— О, дела отлично! — Напряжение на лице абонента не ослабевает. «Где я перешёл дорогу этому чудовищу? Кто из подчинённых и вассалов так подставил?» Ладно, не буду драконить сеньора. Непонятки мы с ним решили, а что было — быльём поросло. Если бы не «Тайны океана» — плевать на него, но в том памятном матче в покер он меня реально поддержал и из дерьма вытащил.– Как раз приводим их в порядок. А то после боёв в городе очень много чего нехорошего повылезало. Разгребаем. А вот у тебя как дела, дорогой партнёр? А то по планете слухи разные ходят…

— Да, бросила, — усмехнулся я, вращаясь в кресле. — Но у меня запасной космодром — Изабелла. Моя невеста. Член королевской семьи. Так что ничего не кончилось, самое интересное только предстоит, и, пожалуйста, не нужно об этом всем подряд распространяться!

— Да за кого ты меня принимаешь, Хуан! Разумеется! — «Я знаю, и буду использовать в своих интересах, а остальные пусть сами разведанные ищут», — прочёл я. — Так чего звонишь-то?

— Некий Шмель. Капитан эскадрона.

— Слышал про такого, — кивнул на том конце он.

— Флаг не вашей звезды?

— Нет, этот под Педро Мачете ходит. Мне такого счастья не надо.

— Опущенный?

— Не-е-е… — Сеньор Кампос замялся. — Кто ж опущенного капитаном выберет? Но ушёл не далеко. Мне мараться не с руки, а у Мачете своя голова на плечах. А в связи с чем такой интерес, если не секрет?

— Знаете, сеньор Кампос, я не буду отвечать прямо, я расскажу сказку. Однажды в Индии, давным-давно, жил был в волчьей стае человеческий детёныш…

— Маугли? Знаю эту сказку… — напрягся собеседник.

— Когда Акелла промахнулся, некий шакал крикнул: «Нам нужен новый вожак!» Хотя тот и не промахивался вовсе — подстава была. Но кое-кто уже сделал далеко идущие выводы, на свою беду, в корне не верные. И чтобы таких приструнить, чтобы не ударили в спину и не сманили куда не надо остальных волков, нужны радикальные меры в виде огненного цветка. Мне нет дела до опущенных капитанов, но если разок спустить такое, кому бы то ни было…

— Я нем как рыба, Хуан! — провёл он пальцем по горлу.

— Но вы, имея инсайдерскую информацию, скажем так…

— Нет, тоже нет. — Он покачал головой, в голосе разочарование, но слишком слабое, волей засунутое под шконку. — У меня там нет интересов в этой части города. Вот у Конрада есть. Если хочешь — звони ему, поможет.

— Думаю, если ему позвоните вы, расскажете сказку про Акеллу и назовёте моё и его имя, он всё поймёт. И будет вам признателен. А мне не сложно поднять в глазах других людей авторитет своего партнёра. При условии, что до момента, когда я начну охаживать Шерхана огненным цветком, ни одна живая душа сказку про Акеллу больше не услышит, разумеется.

— Я услышал тебя, мой юный друг. Я услышал.

— Давай это мурло. Есть его номер? — это я, разъединившись с доном Виктором, обалдевающей, сидящей с раскрытым ртом, Мадлен. — Которое опущенец.

Понимание во взгляде. Картинная кипучая деятельность:

— Конечно. Он же не просто подкатывал, переговоры, клинья, всё такое…

Здесь связь без картинки. И звоню с ID Мадлен. Но Берлога подключилась, мониторит, смотрит по сигналу, где, что и как. По возможности хакает места рядом, где есть камеры или средства слежения.

— О, звезда моих очей? Решила вспомнить старого ягуара? — принял звонок абонент, запрос на видео — отклонить, фиг ему.

— Я вместо неё. Устроит? — ответил я своим баритоном.

Напряжение. Фривольный трёп рукой сняло. Наконец, неуверенное:

— С кем имею честь?

— Меня зовут Тринадцать-шесть. — Не люблю врать людям. Даже в мелочах. А представляться своим именем не вариант. — Я человек Феникса. Он попросил меня разобраться с твоими неприличными предложениями.

— Разобраться… С чем? — Контрагент усиленно качал ситуацию, сейчас будет тянуть время. «Братство» на контракте с королевой, королева выжила и даже наоборот, её доча устраивает в стране локальный геноцид. А значит что? Правильно, надо суметь «соскочить» до того, как тебе что-либо куда-либо воткнули. Например иглу в лобешник.

— С твоими намёками о том, что клуб «Фантазии пьяного престидижитатора» тебе что-то должен, — я был сама сухость.

— Но помилуй, Тринадцать-шесть! — выбрал в общении пафос контрагент. — Клуб находится на земле эскадрона. Эскадрон её охраняет. И землю, и клуб. Я не говорю о том, что это должна быть какая-то значительная сумма, но символическая оплата быть должна. Любой арендодатель платит за землю и безопасность.

— У этого клуба всё в порядке с безопасностью. Мы сами решим все вопросы.

— Тринадцать-шесть, ты просто не понимаешь, как это работает, — не сдавался он. — Мне не нужен клуб. И земля под ним не моя. Но вот на территориях вокруг, скажем, может что-то произойти. Появится маньяк, подкарауливающий возвращающихся домой девочек. Или через улицу устроят притон наркоманы. У вас клуб элитный, деньги любят тишину, а как работать, если в твоём районе сводки гвардии как с театра боевых действий? Мы санитары города, следим за тем, чтобы всё было хорошо. Но смысл нам следить, если с этого ничего не имеем?

— Сколько?

— Что «сколько»? — сделал вид, что не понял, он.

— Сколько вы хотите за то, чтобы напротив через улицу не появлялось наркопритонов? В наборе со всеми остальными злонесчастиями, разумеется, всё одним пакетом.

— Но нельзя же так сразу, молодой человек! — Так, а теперь надо притормозить. Неверие в то, что мы заплатим. Подозрение ловушки. Я б тоже не повёлся. Надо быстро развеять его сомнения, пока он ещё не увяз в трясине и может соскочить с крючка.

— Мне нужно доложиться Фениксу. Сказать, Шмель хочет столько-то на таких условиях. После этого братва будет решать, стоит ли рассматривать твоё предложение, или послать тебя. В любом случае, предъява была, и мне нужно что-то ответить.

— Тринадцать-шесть, давай встретимся с глазу на глаз, поговорим спокойно? Обсудим? — А теперь в голосе бандюка страх. Веласкесы-то выиграли! — А лучше пригласить на беседу Феникса — зачем нам лишние инстанции?

— Когда? Где? — Играю солдафона, но вот купится ли?

— Может… — Шмель назвал какое-то место. В этом же районе, только другом куполе.

— Есть лучше идея. Приезжай сюда через три часа. У нас пассажиры, но принцесса только что свалила, со всей охраной, скоро не будет. А Командор в ближайшее время тоже уезжает. У нас будет окно в пару часов. Феникс приедет.

— Идёт. Через три часа. Буду.

— Ты собираешься с ним встречаться? — напряжённо сузила губы Мадлен, когда я разъединился.

— Я что, псих? — усмехнулся я и покрутил у виска пальцем. И начал карусель.

Вызов Максу. Коротко обрисовал ситуацию.

— Понял. Всех свистаю. Командор, мы там уже пару машин с кое-чем пригнали, но деструкторы ещё нет. Они в гараже у Гортензии.

— Сейчас позвоню её управляющему — пошли людей, заберёте.

Звонок Пабло, администратору клуба «Рио-де-ла-Плата». Отлично, на месте, решит. Главное чтобы парни пароль верный ввели и машины не взорвались — буду надеяться на успех.

Звонок тётушке.

— … Это ты по поводу Фрейи? Алиса, как ты можешь думать о вечном и чувствах во время войны! Помиримся, какие наши годы. Пока она психует, посижу в тишине, всякую сволочь на живца половлю. Один карась уже клюнул. Правда, карась мелкий, облезлый, но с чего-то надо начинать? Можешь дать полную раскладку по капитану по прозвищу Шмель, звезда Педро Мачете?

Всё, ждём, свяжется её человек — просветит. У них толстенная папка на этот эскадрон, и, разумеется, яйца прижать не за что. Как обычно в принципе.

— Парни, анализ и план. Сколько нужно боевых групп, чтобы зачистить один небольшой эскадрон, но при условии, чтобы он перестал существовать не весь вообще, а как боевая единица? — А это подключил Берлогу. — Разумеется, давай всех на базу, мобилизовывай. Нет, если Беатрис не мешает — пусть понаблюдает, поучится.

— Да, Бельчонок. Делай что хочешь, но покрутись где-то перед камерами, что ты в городе. — А это сами понимаете кому. — Да я откуда знаю! Ты ж у нас спец по торговле лицом — доверяю тебе и твоему профессионализму.

— Нет, сеньор Гарсия. Заеду на минуточку, просто надо где-то в городе засветиться. Заодно расскажете, как там что — а то с этими боевыми действиями вот вообще не до Мухариба и его братвы! Расскажете, как справляетесь. Да-да, позвоните Инесс, пусть организует «слив», дескать, бортанутый высочеством несостоявшийся консорт не такой уж бортанутый, пусть пощёлкают меня на объекте…

— Класс! — подняла палец Мадлен, когда я закончил. Уложился в двадцать минут. Сейчас будут, конечно, состыковки деталей плана, но это переживём. План есть, это главное.

— Ах да. Последний штрих. — Ещё один скрытый контакт из стратегических.

— Этьен, привет. Сказали уже? Да-да, и об этом тоже. Короче, нужно несколько боевых групп, сколько — пока не знаю, штук пять точно. Вести будет «Берлога», вы люди привычные. Через полтора часа, и полчаса на дорогу. Да, полное обмундирование, шевроны «Братства» — обязательны. Тебе всё лично расскажу при встрече, пока некогда — собирайтесь. Парни, как определят цели, скинут адреса. Тут недалеко, просто будьте готовы.

— Ты будешь их уничтожать? — не поняла Мадлен. Точнее, поняла, просто не верила.

— Акелла не промахнулся. — Я зло оскалился, чувствуя в душе волну. — И тот, кто поставил не на ту лошадь, должен умереть. Так как завтра, когда вожак может действительно промахнутся… У него будет на одного шакала за спиной меньше. А скорее гораздо больше, чем одного. Я называю это инвестициями в будущее — важен не сам эскадрон, и не его масштаб, крутой он или так себе. А посыл для остальных. Всё, салют, я поехал. Скоро приедет Макс — все вопросы к нему. И это… Предупреди респшн, сегодня в клубе переучёт, на сутки, все брони и предварительные заказы отменяются. Ага, дезинфекция, генеральная уборка, пролив раствора цезия из ампулы в снаряге клиента — придумай что-то, ты ж умная. До завтра вы не работаете, жизни клиентов важнее репутации.

— Поняла, Хуан… — залепетала сеньора, склонив голову.

Глава 4

Сам себе Командор

Глава 4. Сам себе Командор

— … И вот после штурма их посольств, как вы, видимо, взяли всю их «блудню», и притихли. Если связные в городе остались, то на связь с ними выходить более не пытаются, — доложился дон Гарсия. — Мне никто не говорил и не докладывал, но, получается, что взяли-таки связного? Получается, и правда дипломатом был? Если информация не под грифом, поделишься, кто, что, из какого посольства?

Я пожал плечами и честно ответил:

— Чёрт его знает. Сам не в курсе. Там допросы ещё идут. Отчитаться до вчерашнего вечера не успели, а сейчас могу узнать только если высочество соизволит поделиться. Одно скажу, это не под грифом — установку потрошителям дали чёткую, спрашивать исключительно по этому делу, — кивнул в сторону здания захваченной школы, в кафетерии возле которой мы с бригадным генералом и сидели. Том самом, где бесплатная кормёжка для сотрудников. Кафе давно уже снабжается по ведомству тётушки — от старого только стулья и название на вывеске, которую никто не снимал. То, что здесь столовались и беженцы во время осады дворца опустим, то был чрезвычайный фактор, сейчас всё вернулось на круги своя, беженцы разошлись по домам, вооружённое ополчение или ушло в регуляры, или разошлось по домам. — Мы ж с Союзом дальше жить будем, сеньор Гарсия. Мадагаскаром по задумке началось, и им же должно закончиться. А значит нельзя их ломать по любым проектам, кроме текущего переворота и захвата детей. Если замахнёмся и выкачаем информацию о других их проделках, а у любой дипмиссии их выше крыши купола… — Тяжко вздохнул. — Для разведки и контрразведки РАЗОВО это полезно — вон как облизываются и как ныли на совещании, прося на растерзание. Но Фрейя запретила. Не лезем! Где какой чей агент на Венере — оставляем в тумане войны, решим позже, в рабочем так сказать порядке.

— Круто, — задумчиво махнул сеньор головой. — А получится? Станут ли они делать на это скидку? Или ты только нашим спецам работу усложнил?

Теперь плечами пожал я.

— Посмотрим. Если мы ошиблись — Венера за это заплатит. Но в целом, мы хоть и нарушаем дипломатические нормы, но понимаем, что дипломатия и дипломатические паспорта были придуманы не от хорошей жизни, палка о двух концах всегда. Постараемся вытянуть, сеньор. Поднесём под соусом детоубийц, дескать, они — не люди, их паспорта не паспорта, а «белые» дипломаты — почёт им и уважуха, даже если пакостники. Говорю же, сеньор Гарсия, не знаю, что будет. Но скажу так: зверь, загнанный в угол, кусается, царапается и дерётся, как ненормальный, может быть в десять раз сильнее и храбрее себя обычного. Мы даём понять, что не надо нас в угол загонять. Может быть оно того и стоит. Потому, что, повторюсь, выбор у нас не слишком большой — или мы, или они, и мы нам как-то ближе.

Посидели, помолчали. М-да, с момента штурма посольств Союза — ни одного входящего Мухарибу и его банде. Это хорошая новость. Но новости они смотрят, сеньор Гарсия распорядился не включать пока РЭБ на полную. Наши новости, венерианские, которые можно поймать под любым куполом. Так что про войну с Союзом парнишки в курсе.

— Как сами вообще себя ведут?

— Да тихо всё, — пожал плечами бригадный генерал. — Нашли в городе ещё шестерых членов семей — «третьи» кого-то нового из банды определили, и мы быстро выцепили его близких. Во время вашей контратаки и зачистки этнических банд, одну сотрудницу забили на эмоциях. Картинно с ними связался, запустил генератор случайных чисел и убил чью-то мать. Я сам, беру грех, как самый главный. Может они думали, что без тебя кишка тонка, только, Хуан, если я принял твою философию — то принял. До конца. У них после драка произошла, два трупа. Кто-то кого-то убил, кого-то Мухариб по итогу пристрелил. Теперь их двадцать девять. И после как бабка пошептала — резко присмирели. А потом двое деток были плохи. Они, уроды, до последнего тянули, в итоге отдали, но один ребёнок не выжил.

— Что там было?

— Слабость. Истощение. На фоне чего-то хронического. За того мальчика опять генератор запустили. Это на прошлой неделе было, я докладывал, но рапорт без пометок отправил, рабочая же ситуация. Рутина…

М-да, без пометок я не читаю — слишком много рапортов. И «золотой», видно, тоже посчитал это рутиной и свою пометку не сделал. И ведь не возразишь!

— После чего нам сразу шестерых отдали, пятеро деток и одну нянечку. Все в плохом состоянии, особенно нянечка. Но с этими вышло вовремя, всех в итоге спасли, все живы. Без санкций. Работает твоя схема, шлюхин ты сын! Как бы грустно ни приходилось признавать.

— А то, что психологам с ними ещё работать и работать…

— На данный момент главное, что есть с чем работать. Вытащат как-нибудь… — подвёл итог он.

— М-да…

Посидели. Помолчали.

— Я им в награду за правильное понимание политики партии бухлишко передал, — произнёс сеньор. — Ну, когда шестерых просто так отдали, не дожидаясь критического состояния. Осуждаешь?

— Вы тут Царь Горы, вам и карты в руки, — отрицательно покачал я головой. — Я далеко и высоко, чтоб осуждать.

— Тоже верно. Так что… Вот так. — Он развёл руками. — После того бухлишка вообще проблем не было. Сникли они. Не гордые сыны Мироздания, испепеляющие Зло, а бандюки с сельской окраины, испугавшиеся того, на что замахнулись. А ты, раскрыв тот ангар, покрошив перед этим кучу народа из гауссовок, вбил гвоздь им в гроб окончательно. После ангара они вообще шёлковые.

— Ну, пошли, что ли, поговорим с этим Злом?

— Ну, поговорим… — расплылся в предвкушающей улыбке бригадный генерал.

— Мухариб — Командору. Командор вызывает Мухариба, ответь. Мухариб — Командору. Командор вызывает Мухариба…

— А, вот и ты, шлюхин сын! — радостный оскал ответившего на том конце абонента. Картинки нет, так чувствую.

— И тебе не болеть.

— С чем пожаловал? У вас там на Олимпе перестановки? Говорят, тебя снова выперли под зад? В грязь, где таким как ты самое место?

— Агитация и пропаганда! — весело парировал я. — Не слушай новости, не воспринимай всерьёз блогеров. На моём уровне только один критерий — жизнь. Если я жив — я в игре. Меня можно опустить на время ниже уровня поверхности, можно дать лопату и заставить грести навоз на ферме, можно заставить считать астероиды на Миранде… Но если я жив — я в игре, и только так. И когда немилость закончится — вернусь и отомщу шакалам, кто не понимает, как устроена жизнь и попытается надо мной поглумится.

— А ты не так глуп, как о тебе написано в досье! — уважительная реплика, от которой в хорошем смысле не по себе. Только враг оценит тебя объективно. — Я уже сорок раз проклял идиотов, которые его составляли.

— Идиотизм — главный двигатель исторических процессов! — высокопарно заявил я. — Это объективный фактор, от этого не уйдёшь, надо его просто принять. Вокруг меня тоже знаешь сколько идиотов? Терплю же.

— Чего звонишь-то? — посерьёзнел он, разговор «о погоде в Гаване» закончен.

— Не поверишь. Соскучился! — совершенно честно ответил я. — Знаешь как просто с тобой? Представляешься, нагибаешь, получаешь плюшки. Ты — зло, я — добро, всё чётко и понятно. А там… Они все — зло! Только разное.

— Мальчик столкнулся со взрослой жизнью! — хохотнул Мухариб. — Ну вот, позвонил ты. Дальше что?

— Дальше? М-м-м-м-м… — Картинно задумался. — Знаешь, камаррадо, есть предложение. Ты мне можешь не верить, но я устал. Очень устал! И хочу со всей этой тягомотиной покончить. Ты уже видел, что мне совершенно фиолетово, сколько погибнет гражданских, у меня иные критерии.

— Да уж, такое сложно не заметить… — потянул он.

— Несколько дней назад я уничтожил десять тысяч твоих коллег.

— Они мне не коллеги. И даже не сограждане. — Показная обида в голосе, но превалирует настороженность.

— Да мне пофиг! Они выступили против Венеры и её устоев, попытались нас прогнуть на уровне подавления менталитета. Посчитали себя более правильными и правыми. А значит они такие же, как ты. И я не стал долго размышлять, а просто раскрыл верхние ворота ангара. Ты же ловишь новости, видел?

— Конечно видел. Удивлён, что ты после этого ещё жив — столько грязи и дерьма на вас вылили. Тебя свои должны были прикопать.

— Прикапывалка не выросла. А насчёт грязи — так и задумано. Это индикатор. Все, кто лил грязь, проявились, и ближайшее время будут жалеть. Вот только во мне что-то надломилось. Раньше от такого бы было весело, а сейчас скучно. Подумаешь, десятком-двумя козлами на планете меньше! Мелочи, Мухариб. Наверное только ты на всей Венере меня сейчас поймёшь.

Тишина. И в эфире, и вокруг меня, в басе-штабе антитеррора. Причём свои смотрят выпучив глаза, ловя каждое слово, включая дона.

— Если я до того момента хоть как-то ценил человеческую жизнь, — продолжал я, — то сейчас люди, особенно враги, для меня просто… Даже не юниты, нет. И не ресурс. Скажем, препятствие. Пыль на одежде, которую надо отряхнуть. Сто их, тысяча или миллион — уже не принципиально. И ты, Мухарибушка, со своей бандой, начинаете доставлять много проблем. Я ощущаю дискомфорт. И только наша бурная история взаимоотношений, о которой знает вся Венера, не даёт мне вас обнулить. Сечёшь?

— Продолжай. — Собеседник не просто напряжён, я слышу, чувствую, нутром ощущаю его страх. Он держится, но тот ест его изнутри, ест, ест… И делает его слабее. Это уже не то гордое существо, что ставило условия в нашу первую беседу. А дальше будет только хуже.

— Давай поступим как мужчины. Мы же можем себе это позволить, да? Выйдем вдвоём, ты и я. Никакой брони, голые по пояс. Из оружия — десантные штык-ножи. Ну, или любые другие приспособления на твой выбор, про ножи — это первое, что пришло в голову. И зарубимся кто кого. Побеждаю я — твои выходят лапки кверху, сдаются. Про их будущее ничего не скажу, но они останутся живы, и их не станут калечить. Слово! И да, родственники просто улетают в Союз, без санкций, на пассажирских лайнерах, а не в трюмах грузовозов. Побеждаешь ты — вам дают коридор до космодрома, вы садитесь на яхту и летите на Землю. Дети остаются, в качестве заложников вам дадут наших добровольцев по тому же принципу, что и раньше — публичные персоны Венеры. Заложников оставляете на орбите Земли, на территорию Конфедерации опускаетесь без них. И главное, вам надо будет успеть до того, как мы начнём с Конфедерацией войну, после этого сделка будет технически невозможна.

— Ты и на Конфедерацию хочешь напасть? Тебе Канады и Союза мало? — Я его озадачил. Особенно последним аргументом — «успеть до войны». Мы уже воюем с Союзом. А вскоре будем утюжить стратегическим оружием его Родину. И это просто факт — мы МОЖЕМ, и БУДЕМ, ибо уже делаем так с другими странами. Тут есть о чём подумать, и совершенно нет возможности выставлять контрусловия. А что ты выкинешь встречное? Угрожать? Бесполезно. Война в любом случае будет, просто им предлагаем встроиться в процесс и успеть до того, как мы замиримся с Союзом и Канадой, высвободив силы для кропотливого уничтожения его родной страны.

— В общем, думай, Мухариб, — закончил я сеанс связи. — Голова тебе для этого. Как решишься — говори.

— А вы сдержите обещания? ОНИ сдержат его после твоей смерти?

— Мухариб, мы устроим из нашей битвы шоу! Его будет наблюдать вся Венера! А через лаг по времени — и вся Земля! Десятки миллиардов людей по всей ойкумене! Как можно нарушить слово после ТАКОГО! А что вас отпустим — не беда, мы вас потом на Земле найдём. И если не сдохнете в ядерном пекле бомбёжек, наш спецназ вас выцепит, и тогда пожалеете, что не сгорели в ядерном огне. Так что мы, Венера, ничего не потеряем, потому и предлагаю с барского плеча.

— Но ты этого не увидишь. А без тебя твои последователи могут… Изменить условия.

— Им нет причин так поступать, — покачал я головой. — Имидж — наше всё, это моя профессия, моё призвание. Я знаю, что говорю. Говорю же, мы ничего не потеряем, камрад, и всё равно вас найдём и накажем. Просто позже.

— Идёт. Когда бой?

— Погоди, не спеши! — Шустро он, я не ожидал такой прыти и опешил. — Я ж ещё на Венере дела не закончил. Сейчас освободим Сенат, уничтожим мятежные войска по планете, и вернусь к тебе и вашему вопросу. Сам понимаешь, если ты меня победишь… Кто будет решать их за меня? На женщин надежды нет. Следи за новостями, как только — так сразу, обещаю.

— Договорились! — Почувствовал его улыбку. — С тобой приятно иметь дело, Хуан.

— С тобой тоже, дорогой друг!

— Что? Ну что? — обернулся я в сторону стоящего бригадного генерала и сидящих операторов и сотрудников антитеррора. У всех на лицах полнейшее обалдение.

— Ты это серьёзно? — нахмурился дон Гарсия.

— Серьёзно что?

— Будешь драться ЛИЧНО?

— Ещё не решил. В данный момент он должен видеть выход — только что говорил, как опасно загонять в угол. А значит пока он его видит, наши дети и заложники будут целее. А после… Посмотрим, если потребуется, почему нет?

* * *

— Командор, всё готово! — раздаётся в ухе голос Даниеля. Линия «Берлоги» была активна, в режиме ожидания.

— Отлично. Я сейчас в штабе антитеррора, у них есть оборудование. Можете подключиться, чтобы дать картинку?

Почему, собственно, нет? Можно и из машины управлять, но я, во-первых, ничего ни от кого не скрываю, скорее наоборот, заявляю о себе, какой сам себе Командор. А во-вторых, тут оборудование куда лучше голопроектора в «Либертадоре».

— Капсулу для удалёнки воткни, и пусть ваши подключение подтвердят.

Протянул местному оператору требуемое.

— Сеньор стажёр Веласкес… — проговорил бледный паренёк, увидев по экрану щупальца моих взломщиков, пытающихся внедриться в их ДБшную структуру. — Вы можете гарантировать, что этот абонент не станет нас ломать и вытягивать данные вовне?

— Дэн, ты на посту? Слышал? — усмехнулся я.

— Командор, а на хрена? — закономерный от него вопрос. — Это ж союзники, одно дело делаем. Это мы для них пашем, чтоб им жилось хорошо. Смысл их же ломать?

— Подтверждай. — А это кивнул сотруднику бригадный генерал Гарсия.

— Дэн, вас пустили. Не шкодить! Не пугайте ребят, тут строгая отчётность.

— Принято! — Теперь смешки там.

Завихрились экраны. По уже имеющимся пошла рябь, меняя на картинку на ту, которую передавали парни. Две… Пять… Девять картинок. Две карты-схемы, остальное виды с каких-то уличных камер.

— Так, парни, ставлю на громкую, вас теперь слышит Анитеррор, — на всякий предупредил своих орлов, чтобы не ляпнули чего. — Конфиденциальную информацию вслух не произносить.

— Есть, принято. Перевожу на Ктулху.

— Командор, — начал бритый, — короче. Весь эскадрон бомбить — не за три часа подготовки. Потому мы поднапряглись и локализовали место нахождения самого Шмеля и ближайших помощников. Но, думаем, это как раз то, что нам надо. Смотри, красная точка — он сам. Красная в чёрном круге — по ходу его помощник, досье департамента его так обозначило, вот его и выделили. Они сейчас рядом, в одной машине. По карте их местонахождение — недалеко от нужного нам объекта.

Это да, недалеко. В двух кварталах от «Фантазий».

— Вот эти три жёлтые точки — боевые группы банды. Засекли их по переговорам — хакнули их телефоны, отследили по активности. Они там вообще в ус не дуют, пользуются общими линиями, рай непуганых младенцев. Поймали их когда те подъехали в заданный район — там камер понатыкано, по пеленгу «трёшки» вычислили примерно место, после чего захватили камерами. На данный момент все стоят, чего-то ждут. По другим объектам работать начали, но там активностей нет, а работы не на один день, чтобы только определиться где что. Так что на сегодня только эти.

— Достаточно. Этого достаточно — уже сказал, это не Гаучос, — довольно, как кот, мурлыкнул я. — Если просто щёлкнем по носу — хватит. Собственностью эскадрона по моим сведениям займутся коллеги будущих трупов, нам туда лезть не по статусу. Вопрос, не подстава ли? Всё же банда уровня эскадрона, а пользуются общими линиями связи?

— Так они «хитрят», ничего эдакого вслух не произносят, фильтр по ключевым словам пройти должны, — пояснил качок. — Просто мы конкретно за ними наблюдаем, нам их ужимки и кодовые слова до марсианского Олимпа

— Командор! — голос Дэна. — Это всего лишь территориальный эскадрон. У тебя профдеформация, привык с клановыми и другими спецурами работать. А им не нужны все эти выделенные сети и телефоны, на которые можно дозвониться только изнутри. Нет, они, конечно, есть, но фразу: «Педро, ноги в руки подгребай с парнями туда-то, остальное лично» можно доверить и открытым сетям. Но мы то не ИИ Антитеррора, не ловим на живца, а просто смотрим весь трафик подряд.

— И следим за перемещением, — добавил Ктулху. — Кто куда, с кем встречается для дачи ЦУ.

— Понятно. Допустим, им не надо, всё так. Что по нашим?

— Мы с пацанами распределили парней так, — продолжил бритый, на карте-схеме появились зелёные точки с подписью названий групп. Сегодня все какие-то хвойные позывные. — Если что — Ель перекроет движение отсюда, Сосна — отсюда, а Кипарис и Можевельник — в помощь Максу. А Пихта — резерв, равное удаление от всех театров.

Позывной «Кедр» не используют. Чтобы не было двоякого толкования. Молодцы!

— Хороший план, работаем по нему, — утвердил я. Хорошо быть начальником! Ребята умные и уже опытные, сами всё сделали как надо, без меня, надо только с умным видом кивнуть.

Стрелки часиков тикали, и подбирались к заветным трём часам, отведённым на подготовку. Что ж, начнём, пожалуй.

— Всем — Командор, — перешёл я на общую для данной операции волну. — Проверка готовности?

Раздался голос Солёного:

— Ёлка, как слышишь?

— Берлога, Ёлка слышит. — Голос Этьена.

— Ёлка, доложить о готовности?

Я посмотрел влево и вправо. Кажется, пока был отвлечён, народу в штабе прибавилось. Если тут были резервные отдыхающие сотрудники, то они за последние несколько минут подтянулись и делают вид, что работают. Я хотел шоу? Их есть у них! Массовка на старте.

— Сосна — Берлоге, — продолжал Солёный перекличку. — Как слышите?

— Берлога — Сосне. Слышу хорошо. Боеготовность на максимуме!

— Понятно. Пихта — Берлоге…

— Время до контакта — двенадцать минут. — Снова голос Дэна, когда все пять групп отчитались о готовности.

— Понял. Парни, а кто следит, что с Изабеллой? — нахмурился я. Ибо почти забыл проверить как там дела — она должна была ярко засветиться.

— В четвёртом госпитале она, — ответил Дэн. — Опа! Там есть картинка, почти прямой эфир. Вывожу?

— Почти? — усмехнулся я.

— Ну, «большие» СМИ просто снимают, у них выход на новости вначале каждого часа, так что про неё расскажут как только у нас начнётся горячая фаза. Но кое-кто картинку и без обработки кидает в сеть. Наши фильтры ловят. Показать?

— Давай по седьмому каналу.

Ого! Красиво. Бельчонок в белом халатике, в котором она безумно сексуальна, переходит из палаты в палату. Вокруг ангельская стража. Видно плохо, так как издалека — снимает явно не кто-то «большой» аккредитованный, кому в первую очередь дорога. Но допущенный — «левых» на таких мероприятиях быть не должно, покушения и все дела, так что даже эти «маленькие» СМИ — свои, прикормленные, просто с соответствующей по количеству аудиторией. Вот она входит в палату. Что делает не видно из-за спин других журналистов и охраны. А, нет, разговаривает с пациентами. Мило беседуют, перешучиваются. Для «маленьких» СМИ и блогеров картинка самое то, а уровень подачи как для больших и не планируется — очень уж спонтанное у нас мероприятие, они просто не успели расставить точки съёма с выдержанными ракурсами и не написали сценарий, что должна делать Изабелла в кадре.

— Есть запись совсем недавнего интервью, четверть часа назад. Короткое, менее двух минут. Но уже пошло в эфир по блогам, не ожидая пока раскочегарятся СМИ. Скинуть?

— Да. Давай на тот же выход.

— … Почему это неожиданно? Что вы подразумеваете под «неожиданно»? Я между прочим раньше часто и госпиталя посещала, и разные открытия. Демонстрировала поддержку королевской семьи. Вот и сейчас, после потрясений, выпавших нашему многострадальному городу, самое время посетить больницы, обратить внимание на проблемы, с этим связанные. Как многие знают, сестра дала мне фронт работ — вопросы снабжения войск в городе. Это около миллиона личного состава. И работая там, я поняла, что раньше ускользало. Ведь есть те, кто с оружием на передовой. Честь и хвала им — они герои. А есть люди, от которых также зависит наша победа, но которые всегда в тени. В сводки новостей попадают вооружённые отряды, командиры или политические деятели. Силовики. Они всем нравятся, все их видят и именно их все боготворят. А ведь их достижения обязаны существованием другим людям! Простым снабженцам, ищущим и находящим еду в городе, в котором идут бои, и все склады и магазины закрыты. А ещё медикам. Врачам и медсёстрам, кто в самое трудное время без преувеличений жил на работе, спасая нас с вами. Да, где-то шли бои, люди гибли, но гораздо больше было раненых и пострадавших. И если им не оказать помощь, они умрут, понимаете? В отличие от боевых потерь, их куда больше! И я благодарна людям в белых халатах, что они самоотверженно приняли удар и работали, не покладая рук, не щадя себя, иногда под огнём, иногда в антисанитарных условиях, помогая согражданам. Есть люди, работу которых не видно — вот просто не видно, и всё! Но только пока они её делают. Потому, что если они прекратят её делать, если их не окажется на своём месте в нужное время — все мы почувствуем это… Но будет поздно. Работая в снабжении армии, я поняла, что победа куётся не только на передовой, и одни из таких кузнецов — наши доблестные врачи. И самое меньшее, что могу для них сделать, это привлечь внимание. Мы проработаем вопрос о награждении отличившихся медработников, но, разумеется, не сможем выявить и наградить всех, хоть и будем стараться. А потому хотя бы лично от себя хочу низко поклониться им и поблагодарить всех врачей и сестёр, кто самоотверженно делал свою работу в самые сложные дни для столицы…

И она поклонилась — камера отъехала, показав её в этот момент во весь рост. Круто, чо! У меня аж кончики пальцев затрепетали от эмоционального кайфа.

— М-да!.. — прошептал стоящий рядом дон Гарсия. — Красивый ход.

— А главное, вовремя, — поддакнул я. — Страна встаёт на мирные рельсы — значит, пора.

Что ж, ответ я получил. Выбираю пятую линию. Абонент «Мамочка». Ответ:

— Да, Чико. Что случилось?

— Вы сейчас где?

— Это конфиденциальная информация.

Паршивка. Прикалывается.

— Амаранта, не беси меня! — Завёлся. Плохо. Надо остыть. — Вы ещё в госпитале?

— Да. Двинулись в другое крыло. Я так поняла, ты сказал Изабелле задержаться — типа алиби. Она тут всех достаёт, чтобы показали и подробно рассказали даже про то, что её вообще не касается. Ещё час у вас есть смело.

— Понял, спасибо. — Вот это другой разговор!

— Готовность шесть минут. — Голос Дэна.

— Феникс, как дела? — выбрал я приватную линию Этьена.

— Командор, твоими молитвами. В общем всё нормально, к текущей операции готовы. Но есть и проблемы. У нас с тобой, и с…

— Нас слушают, мы на оперативной линии, — осадил я его, пока не произнёс то, что другим не нужно, пока не представляя, о чём он.

— Хорошо, терпит. Несколько часов есть. Как всё закончится — я к тебе подъеду.

— Замётано.

— В целом мы готовы. Макс внутри, у меня пять своих групп, как договорились. Готовы к ядерной войне… Или ко всему, кроме неё.

— Хорошо, ждите. Целеуказание даст «Берлога» после моего итогового общения с клиентом.

— Макс, как дела? — А это переключился на четвёртую линию на Гладиатора.

— Готовы ко всему. Оружие прибыло вовремя, распаковали, ждём гостей. Уверен, что работаем по-жёсткому?

— Да. Там не с кем и не о чем разговаривать.

— Принял.

— Мадлен?

— У себя. Девочек кого разогнала, остальные по каютам и не высовываются. Всё тихо, посторонних в заведении нет.

— Отлично. Ждём. Гости скоро будут.

Переглядываюсь с доном Гарсия и с внимательно на нас взирающим Лопесом. Последний смотрит с осуждением. Не выдерживает, встревает:

— Так понимаю, вы даже не будете пытаться их арестовать? Предъявить обвинение?

— Зачем? — недоумённо пожимаю плечами. — У нас другая задача.

— Плевать на закон? — Глаза паршивца излучают ехидство и ненависть. Ему, служаке, далеко до высоких материй. Mierda, мне этот кадр с первой минуты знакомства не нравился!

— Меня все слушают? — развернулся я и обратился к операторам внутри командного баса. — Все-все, кто мог прийти посмотреть на шоу? — кивок на один из визоров. — Ну, так слушайте. Объясняю специально для полковника Лопеса и членов его секты веры в закон. Знаете, что такое этот пресловутый закон? Это абстрактное понятие, виртуальная категория, обозначающая договор власти и общества. То, что прописывают на бумаге и за него голосуют в выборном парламенте данного общества это только констатация принятия, акт приёма-передачи. Сам ЗАКОН — это порядок взаимодействия! Например, человек совершил преступление. Но у него есть деньги. Он откупился, запугав свидетелей и купив судей. И этот человек не наказывается. Это ЗАКОН так работает, кто сильный — тот прав, и всем плевать, что написано в филькиной бумажке! Ещё пример. Если народу надоедает власть, или надоедают бандюки, он берёт в руки оружие, и крошит бандитов или олигархов — это тоже никак не наказывается. Потому, что дураков спорить с вооружённым народом нет. Хотя и это тоже не соответствует принятой парламентом бумажке. Потому, что кто сильнее — тот прав, ВОТ ЭТО закон.

— Надо работать в рамках этой филькиной бумажки! — вскипел Лопес. — Надо сажать утырка с деньгами, который может откупиться! Искать способы, а не оправдания! И не давать разгуляться народу с оружием — они такого наворотят…

— Согласен. Когда у тебя есть на это время и ресурсы ты можешь сажать уродов с деньгами пачками! — оскалился я. И что-то в моих глазах было, так как Лопес отшатнулся. — Но когда их нет — что делать, полковник? Когда нет времени и ресурсов — говорят пушки. Всё, история не знает иного развития событий. А теперь применительно к нашему случаю, за который ты так сильно радеешь, и заодно ответ, почему я. Королева, вы её хорошо знаете, считала, как и ты, полковник. Держалась за сраную бумажку, в которой что-то там прописано. Её чморили и лошили, клали с прибором на её потуги, но она всё равно пыталась действовать в её рамках!

— ПОТОМУ МЫ ВСЕ В ТАКОЙ ЖОПЕ, полковник! — взъярился я и заорал, чуть отпустив с поводка дракона. — Потому, что её, верховную власть, никто не боится! Перестали бояться! Потому, что беззубая! Природа не терпит пустоты, и если она не справилась — тут же появились более могущественные хищники со своим видением мира, — абстрактно кивнул я в сторону, где, по моему мнению, располагался Сенат. — Знаешь, полковник, я не говорю, что это хорошо, когда власть преступает через рамки филькиной бумажки и карает коррупционера, который откупился и запугал свидетелей. Но когда власти выкручивают руки и лишают механизмов этого кадра посадить, то случается одно из двух: или мятеж и переворот, как сейчас, или диктатор без моральных терзаний и сомнений, как я. Не работают твои бумажки, полковник, понимаешь⁈ — А теперь ко всем, кто собрался, а народ слушал, попускал головы, а кто-то втянул головы в плечи. — Не буду рассказывать, вы сами видели, как о королеву вытирали ноги, когда она пыталась поступать в рамках закона. Добрая ПРАВИЛЬНАЯ королева, но её поливали дерьмом, как кровавую диктаторшу и иже с ним. Так вот, проект «Абсолютный хищник» — это попытка показать ВСЕМ, что такое «кровавый тиран» и «диктатор» на самом деле. Чтобы завтра, когда меня задвинут назад, а меня задвинут, все целовали её в попу — лучше такая добренькая сеньора, чем кровавый упырь вроде меня. И те, кто своим закулисным творчеством её до этого ограничивал, отпустил вожжи и не вякал под своей шконкой. Вы всё поняли, или будут ещё рефлексии по «бумажкам»?

Тишина в ответ. Никто не хотел ничего говорить, и тем более как-то мне возражать, хотя я мало кого смог убедить. У каждого своя правда, как говорят, «кто на что учился». И вдруг как гром прогремел голос Даниеля:

— Командор, время!

— Принял.

Линия Мадлен.

— Подключаюсь удалённо. Набирай Шмеля.

— Й-йесть… С-сейчас… — Мадам нервничает. Хорошо. Значит, живая. Не то, что мы, псы войны, кровавые мясники.

— Слушаю. Это Тринадцать-шесть? — сразу зашёл с нужных карт капитан. Голос напряжённый, чувствую нервозность — чел на грани. Это тоже хорошо.

— Да, это Тринадцать-Шесть. Пассажиры при деле, одна инспектирует больницу, другой общается с террористами. Объект свободен, у нас ровно час, пока мы не интересны службе безопасности Веласкесов. Феникс здесь, но заедет в гараж как только мы убедимся, что на «стрелку» прибыл ты, не подстава.

— Понял. Логично, — усмехнулся он. — Профессиональная паранойя?

— Побудь год под Гамбургом — я на тебя посмотрю после этого! — с нотками веселья хмыкнул я.

— Принято. Выдвигаюсь. Но у меня встречная паранойя. Первым едет мой помощник, отчитывается, что всё в порядке, вы те, за кого себя выдаёте, после заезжаю я. Идёт?

— Базаров нет. Запускай.

Рассоединение. По общей:

— Парни, всё слышали? Готовим параллельно атаку на всех. Ждать не будем. Работаем сразу жёстко.

Точки разделились. Просто красная осталась, красная с чёрным ободком двинулась в сторону «Фантазий».

— Командор, фиксирую! — голос Ктулху. — Помощник пересел в свою машину и едет в нашу сторону. Шмель из машины не выходил.

— Они что, совсем под камерами встали? Они совсем идиоты? — нахмурился я.

— Ну, это не городские камеры. Это частное офисное здание. Просто мы его хакнули по линии «трёшки». Они думают, что мы не видим, тут тупичок — городских камер нет, и, возможно, нет целенаправленно. А частники такие частники.

Что ж, возможно. И не будь суперкомпьютеров и полномочий третьего управления… Которое СЕЙЧАС всемогуще — по случаю переворота им открыли в частный, не клановый сектор, все допуски… Как объяснял Михаэль в своё время:

— Командор, там дыры в ПО. У нас куда ни плюнь — везде дыры. Те, кто знает — знает. А кто не знает — оно ему и не надо. Ты можешь изолировать систему наблюдения, сигнал посылается на сервер внутри сети, наружу не выходит. Но сам сервер не изолирован, с внешним миром связан. Через него мы заходим снаружи, и хакаем сигнал камер через дыры. Это не совсем законно, а точнее совсем незаконно — для частников. Но сама «трёшка» так втихую делает — а кто ей предъявит? Тем более если ты только смотришь, ничего секретного не качаешь, палева нет — никому не охота связываться, даже если спалят.

— А почему дыры не залатают? Раз все всё знают?

— А зачем? Они в самом оборудовании, на стадии заводского производства прошиты. А если ты начнёшь умничать и перепрошивать… Вот тут парни в чёрных костюмах задумаются: «А что скрывает такая-то фирма, что хакнула нашу технологическую дыру для наблюдений за демосом? Может к ним поближе присмотреться?» Кланам пофиг — у них у каждого своя СБ, но главное — клановый статус. Серьёзные конторы тоже знают и защитились, но на то они и серьёзные. Однако если это магазинчик «Цветы у дома от доньи Кончиты», и такое делают… Сам понимаешь, там явно не цветы и не от доньи Кончиты.

— Проект «Оракул», — многозначительно потянул тогда я. — Это сделано под него. В случае необходимости, можно включить на планете всевидение.

— Тут я не скажу, бро, но, возможно, — покачал он головой. — Но думаю, ты скорее прав, чем неправ. И кто надо про эти дыры знает, и к камерам подключается. Весь вопрос в том, как ты подключишься к сервакам внутри. Мы обычно переодеваемся в рабочую одежду и ножками-ножками заходим, правдами и неправдами получаем допуск к шкафу, и… А кто-то с погонами может себе позволить просто с пульта переключиться.

Интересная всё же у них работа, у взломщиков. И что бы я делал, если б у меня их не было?

Всё, собрались — момент истины. Машина с чёрным ободком подъехала к въезду в клуб. Общему — для нас с Бэль и королевского люкса отдельный серпантин. Двинулась вниз…

Теперь камера, установленная Максом в гараже. Он и трое человек группы встречи. Ещё семеро с различным вооружением вне линии обзора, за колоннами и другими машинами, в лёгких скафандрах. Скафандры для того, чтобы не излучать в тепловизорах. Максу и группе встречи нельзя — заподозрят неладное, хотя… А с другой стороны, от рельсовой пушки никакая преграда не спасёт, не то, что скаф. Так что обосновано.

Машина встала. Первая. Вторая. Третья. Макс стоит ровно, улыбается. Типа, всё хорошо. Из машин вылезает помощник капитана, в пиджачке от кутюр и при галстуке, лицо растерянное, собранное. Пять, шесть… С десяток охранников. Без тяжёлого оружия, только чувствуется кобура под полой. Помощник медленно, словно чего-то боится, подходит к Максу. За его плечами два охранника, но судя по виду, сюда приехали не профи-наёмники, телохраны, а камаррадос, элитные боевики самой банды. Мясо, не жалко. Ну, а кого ещё отправят на «стрелку»?

— Тринадцать-шесть? — произнёс помощник.

— Гладиатор. Я за него.

— Но… — недоумение на лице.

— Мы все из «Братства», — пояснил Макс. — Скажи, всё хорошо, Феникс к диалогу готов. Ждём твоего шефа.

Недоверие на лице оппонента, но, окинув глазами самого Макса, стоящих рядом парней, принимает решение, что это не ловушка. Ибо и в самом деле, «Братство» это не организация в прямом смысле слова. Это сообщество взаимопомощи ветеранов горячих точек. А что по сути координируют распределение заказов между венерианскими ЧВК… Это нигде не прописано, а значит этого нет. И ты можешь общаться с Фениксом, но он не лидер в том смысле, как его капитан эскадрона, а всего лишь первый среди равных, кого временно выбрали коллеги представлять интересы, причём, он может представлять интересы далеко не всех членов этого сообщества, а только условного боевого крыла. Помощник решил, что перед ним те, кто надо, вышел на связь отчитаться…

— Есть пеленг! — это Солёный. — Он связывается с головной машиной. Красной без обводки. Шмель там.

На карте ярко мигает оставшаяся красной точка.

Ну и славненько. Всё же это не спецура, простые бандюки. Осложнять жизнь нам не стали.

— Гладиатор, работаем по готовности! — даю я команду «фас».

— Рождественское дерево! — громко произносит Макс, перебивая на полуслове помощника. После чего пятеро его парней высовываются из-за укрытий… И ураганным огнём из «Кайманов» с трёх ракурсов превращают в сито машины охраны и всех, кто стоит рядом. Два бугая охраны помощника одновременно с этим валятся, один за другим, раскидывая мозгами. В прямом смысле слова — рельсовая пушка разносит черепушку. Некрасиво, грязно, но нам не до сантиментов.

Картинка с главного экрана. Вспышка ядерного деструктора — импульс попадает в бочину «Мустанга» капитана. Машина виляет, и её настигает сразу два «Ландыша». Взрывы. Место для атаки выбрано хорошо — выезд с парковки, лишних людей нет. Парни подъехали, выпрыгнули в раскрывающийся люк, втроём, и зарядили по кортежу. Откинуть в стороны ракетницы и деструктор, переместить из-за спины «Жала», и вместе с ещё двумя выскочившими парнями ураганный огонь из игл по обеим машинам капитана.

На трёх других визорах примерно то же самое, атака боевых групп противника, только с небольшим отставанием по времени — парни выбирают место для атаки, чтобы рядом никто не пострадал. Техника — бог с ней, я за свой счёт выплачу компенсацию, главное люди. У нас пять групп, у них — четыре, на всех хватит.

Главный экран — там работает отряд «Сосна». Визуальный контроль. Парни окружили машины. Автозахваты, отстрел люков…

— Командор, в машине живые! — отчитались парни.

— Шмель там?

— Сейчас, не понятно, дымка… Да, Шмель тут, вижу. Шевелится и стонет, в крови от удара, но точно он. Сетчатку проверить?

— Не обязательно, так работаем. Зачистить всех, и уходим.

— Есть, зачистить и уходим.

В салон летит термическая граната. Парни разбегаются. Вспышка… Всё, никто в салоне выжить не мог даже в теории. Вторую машину зачищать не стали. Если кто выжил — бог им в помощь. Машины с боевыми группами также мочим, но не дочищаем — нет смысла. Выжил кто-то в потоке игл — значит высшие силы на их стороне. У нас другая задача — показать силу. И задача эта выполнена.

— Эвакуация! Всем группам — эвакуация! — командует Солёный. И начинается рассос по карте в разные стороны. Но спокойный, без нервов. В отличие от прошлых операций, мы ни от кого не прячемся. Нам наплевать на гвардов. А ДБ… Я веду операцию из штабного фургончика ДБ! Парням достаточно просто выехать из зоны и затеряться в толпе, с властями решу одним звонком. Фрейя? Она единственная, кто может что-то в этой ситуации испортить. Но вряд ли захочет пачкаться, эскадрон — дерьмецо ещё то. Хотя, наверняка, гневно поорёт. Плевать, я на ор тренированный.

Кажется, я расплылся в улыбке. Одновременно глупой, и мстительной, и предвкушающей. Но это тоже не важно — Акелла не промахнулся! И Командор в игре, Альфа — город неглупых людей, поймёт всё правильно.

Глава 5

Последний паладин

Глава 5. Последний паладин

Первым делом пришлось связываться с гвардами. Надиктовать дежурному буквенно-циферный код из двадцати трёх символов, подтверждающий моё право отдавать им приказы. А то, понимаешь, три группы из пяти положили мордой в землю! Кого-то даже по почкам приласкали. В кои-то веки сработали оперативно, как надо — аж зло берёт. Остальных пока просто не успели — не тешу себя иллюзией. Но протокол «Абсолютный хищник» запустил, гварды послушались, парней выпустили. Правда за почки извиняться на стали, ну да и на том спасибо. И, закономерно, сразу после этого раздался звонок от Фрейи.

— Слушаю. — Не стал её переводить на общий экран, и даже звук не стал никуда выводить кроме своих ушей, но сам остался в штабе.

— Ты что творишь, сукин сын⁈ Ты что делаешь⁈

— В смысле?

— Ты какого демона устроил в городе? Войну! Полноценную войну, среди бела дня! С применением тяжёлого оружия! Против мирных граждан! Ты в конец охренел⁈

— Так, а теперь закрыла рот и слушай! — рявкнул я. И от этого рыка весь командный бас безопасников прикинулся ветошью и втянул головы в плечи. — Замолчала? Спасибо. Ты сама мне что сказала? Отец наследников всегда в игре! Твой папочка всегда оставался у власти, даже когда мамаша его тиранила и ограничивала! Даже когда с вами видеться не давала! Потому, как и в этот момент он тоже работал на благо страны, был в высшей лиге. Так что закрой свою прекрасную ротовую полость, Мышонок, спустись в медблок к Сирене, лучше вместе с папочкой, чтоб два раза не ходить, и послушай лекцию, как вести себя стоит, а как нет, чтобы не повторять чужих ошибок. Всё поняла? И только после этого езжай ко мне — поговорим. Спокойно и без криков. Буду ждать.

Молчание. Тишина. И тишина вокруг — я всё ещё находился в полном людей штабе Антитеррора. И мои реплики люди слушали. Жаль, сорвался. Ну да бог с ним, говорил уже, я не прячусь. Наконец, Фрейя пришла в себя:

— Х-уан, так нельзя!.. — Жалко как-то смотрелось.

— Можно.

— Я ещё не беременна! И не знаю, когда буду. — Тоже так себе аргумент. Закономерно, я потроллил:

— Мой совет — не тяни. Тебе уже скоро тридцать. Как задавим упырей, так и делай операцию.

Снова тишина. Затем робкое:

— Я скоро приеду. Поговорим вживую.

— Не спеши. Я у «трёх девяток» с инспекцией. Через пару-тройку часов подтягивайся. Всё решим.

— Хорошо.

Рассоединилась.

Но позвонила Алиса.

— Хуан, как это называется? — У этой в голосе нет осуждения, скорее показная усталость. «Как вы меня детским садом своим достали!»

— Показушничество, — расплылся в улыбке я.

— Ставишь мою племянницу на место?

— Да. — А чего отрицать? Ей сказать можно как есть, она сестра её матери. Третий человек после отца и Сирены, кто будет драть за неё задницу. А если повезёт, то и ей задницу, розгами. С натягом, не всё, но кое-что тётушка может.

— Но не за мой же счёт! Хотя бы вышел из командного центра. А то… При мальчиках!

— Так на это тоже расчёт, тётушка. Инфоповод. Пусть распространяют. Совершенно бесплатно и без вложений с моей стороны.

— Продуманная PR-сволочь! — в голосе не осуждение, а восхищение. — Ладно, живи, что касается связей с общественностью, в нашем клане тебе нет равных, съем. Но мусор за своими сам прибери! Я не буду твои трупы утилизировать по своим каналам, ножками давай, ножками.

— Договорились.

А сразу после позвонил и третий абонент, которого услышать не ждал.

— Да, сеньор Конрад? — С этим надо сразу деловой тон брать, без панибратства. Ибо мистер Буффало — глава аж целой звезды Сообщества. Саргас, она же Саргон, она же Тета Скорпиона.

— Хуан, я человек занятой, ты тоже, так что сразу к делу, — без прелюдий начал он. — Виктор, конечно, передал твой намёк о том, что некий интересный мне эскадрон будет иметь проблемы. Но я не могу взять и войти в район после той мокрухи, что ты устроил. Иначе партнёры посмотрят косо, считая, что я в этом участвовал. Слишком грязно, Хуан. Говорю, чтобы ты не считал, что я тебе за этот подгон чем-то обязан — от некоторых подарков лучше отказаться.

— Я не настаивал, сеньор. — Вот! Даже бандюки признают, что я — кровавая сволочь, не знающая меры. Даже им стыдно подмазываться ко мне, ибо я негуманный. Капец выводы! — Нет — так нет. Я решал исключительно свои задачи, не хотите пользоваться моментом — и не надо.

— Хорошо. Раз это выяснили… Лови номер. Этот человек хочет тебе дозвониться. Введи в свою систему защиты, чтобы он смог. За этот контакт я отвечаю — безопасно.

— Понял. Сделаю.

Скопировал из пришедшего сообщения номер некого абонента. Который вставил в исключения системы защиты, и сразу подписал, хотя Конрад не сказал, кто это. А кто, блин, ещё может быть?

И точно, через пять минут от данного номера поступил входящий, сразу определившийся верно.

— Здравствуй, Хуан. Хуан, правильно? — произнёс спокойный (иллюзия) уравновешенный (тоже иллюзия) баритон.

— Он самый. А вы, как понимаю, Педро Мачете? Возглавляете звёздный свет, идущий от Альфы Южного Креста?

Альфа Южного Креста, в миру Акрукс, кто не следит за астрономией. Четвёртый из лидеров звёзд на Венере, с кем я до сего дня общался только косвенно — виделись на суде над Антонио и Марио Сколари. Только с ним из донов хефе пока не довелось пересечься.

— Да, я Педро Мачете, — признал он. — И Шмель, Хуан, мой человек. Был. И ты поступил с ним очень нехорошо.

— Детсадовская терминология какая-то. «Нехорошо». Сеньор, вы меня теперь в угол поставите и каши на ужин лишите? С манговым вареньем?

— Да какое к чёрту манговое варенье!!! — заорал абонент, срываясь — а был он ой как на взводе. — Я наехал на него, чтобы паршивец закрыл варежку, и выпрашивал у тебя мир на ЛЮБЫХ условиях!!! Он ехал капитуляцию просить, с извинениями!!! Я был готов какое-то время не снимать с них свою норму прибыли, если много запросишь! Чтоб он расплатился. Он у меня разрешения на сто килограмм просил, и я ему его дал! Это ты понимаешь? На хрена ты его ТАК!!!

Ой, как интересно сеньориты пляшут! Прямо неглиже, да вокруг шеста.

— Можете повторить медленно, и под музыку? — попросил я, но спохватился и перефразировал. — В смысле растолковать, не понял.

Вздох на том конце. «Ну что мне с тобой делать!» Да, понимаю, не умный. Ибо молодой и горячий. А потому такой вздох так и быть, оставлю без ответки.

— Хуан, иногда так случается, что люди совершают ошибки. По дурости, на эмоциях, под влиянием других людей, или ещё каких-то факторов. Но потом в сделанном раскаиваются, понимают, что были неправы. Даже Иисус Распятый говорил, что таких надо прощать. Шмель понял, что его занесло. Просто занесло — бывает. Издержки профессии, мы привыкли оценивать людей по себе, а бизнес у нас, сам понимаешь, очень специфический. В его взгляде на твой клуб не было политики, «Акелла» не при чём. Он повёл себя так, как повёл бы на его месте любой камаррадо, увидевший бесхозный объект на своей территории. Мы вне политики, Хуан!

Ага, «бла-бла-бла». Но не «поверить» нельзя — за сеньора хорошие люди попросили… А Шмель всяко мёртв, доказать что-либо просто невозможно. Удобно!.. Было бы, не будь я — мной.

— … И, осознав, он был готов за свою ошибку заплатить! — продолжал изгаляться Мачете. — Я дал добро на сто килограмм золота компенсации за ошибку, и понял бы, если б ты потребовал больше. Об этом он и хотел переговорить при встрече. Как ты мог поступить ТАК! Не дав шанса!

— Сеньор, я сейчас одну вещь скажу, и прошу не обижаться, — мысленно расплылся я в суровой улыбке. — Ибо я сейчас говорю с вами не как Хуан Шимановский, человек и гражданин. А как куратор проекта «Абсолютный хищник», созданный для запугивания аристократии и террористической швали. Я на данный момент человек-функция, паладин королевы, последний на этой планете, кто защищает её интересы. Которые попрал ваш сотрудник, продемонстрировав, что, как только королевская власть слабеет, лично он возглавит команду по дерибану того, что под шумок можно «отжать». И как для паладина королевы, мне важен исключительно один вопрос — национальная безопасность. И на этом фоне попробуйте дать ответ, а кто такой этот Шмель, чтобы я с ним разговаривал? Дальше спрошу, а кто вы такой, чтобы я с вами разговаривал?

Пауза, и только сейчас сеньор проникся, покрывшись холодным потом. Я ж убедительный.

— Я говорю с вами только потому, что меня предупредил о вас человек, оказавший в прошлом мне услугу, которого я уважаю. А по хорошему мне, как функции системы, с вами разговаривать не о чем. Понимаете, что хочу сказать? Потому без обид, но мне глубоко фиолетово на Шмеля, который, с точки зрения королевского клана, совершил тяжкое преступление в виде удара в спину в момент слабости, мне глубоко фиолетово на вас, ибо подозреваю, что в вопросах, брать ли под «крышу» одинокий клуб на своей территории, капитаны эскадронов не советуются с вами — не ваш уровень. Но я совершенно точно знаю, что если клан Веласкес почувствует с вашей стороны угрозу, непонимание происходящего и попытку отомстить, вы будете уничтожены в течение часа-двух. Полёты на Землю приостановлены, а на планете спрятаться у вас не получится. Будете уничтожены со всеми своими людьми, кто рискнёт встать на вашу защиту, сколько б их ни было. Поставьте себя на моё место и ответьте, правильно ли я поступаю? Вы умный человек, а потому, надеюсь, у нас больше не будет на нашем жизненном пути точек соприкосновения — я не только про сейчас, но и на будущее. Что скажете?

Тишина на том конце. И, наконец, тихое:

— Мне всё… Предельно понятно… Сеньор королевский паладин. — Вздох. — Если рассматривать ситуацию с этой стороны… Но не слишком ли ты молод для роли королевского палача?

— Паладина, сеньор. Это не палач. Это светлый рыцарь, для которого интересы того, кому служит, значительно более важны, чем собственные. Вам этого не понять, вы, Сообщество, на противоположном полюсе морали. И нет, наверное, не мал. Раз делаю, получается — значит на своём месте. Просто все вокруг расслабились, забыли о том, как надо вести себя правильно, вот и пытаются валить на возраст. Не делайте такой ошибки, сеньор.

— Хорошо, Хуан. Я тебя услышал. И да, к тебе претензий нет, Шмель, действительно, зарвался и тявкнул на того, на кого не следовало. Я удручён твоими методами, но согласен с мотивом, ты был в своём праве.

Отмаз засчитан. Чистая победа. А теперь… Фаталити:

— В таком случае, сеньор, раз мы друг друга поняли, пришлите в клуб «Фантазии пьяного престидижитатора» своих людей — убрать мусор. Трупы, мозги очистить с бетонопластика, всё такое. Это ваши люди, вы их самый главный начальник — позаботьтесь о них, пожалуйста? Ведь с профсоюзами в Сообществе беда, кто, кроме вас?

А что, наглость — так наглость. Не самому ж мне мозги от пола оттирать? И не девочек Мадлен просить. У неё, наверное, есть уборщицы, и как кровь оттирать наверняка знают… Но всяко не мозги с парковки — тут совсем-совсем другая кровь. Да и с трупами… Я, конечно, могу сказать парням, чтобы выкинули через шлюз в атмосферу, но не хорошо это как-то. Не по-товарищески. Мы ж не бандюки какие.

* * *

— Что «Изабелла»! Ну что «Изабелла»! — Бельчонок была беспощадна. — На кой ты это сделал? О чём думал? Герой, блин! «Позаниматься захотелось»! Хорошо, вколол обезболивающее чтобы акцию провести — пойму. Или как в прошлый раз, как ты мне рассказывал — чтобы «ответственной сотруднице» вдуть. Чтоб операцию в Новой Аргентине не сорвала. — Это она про Мишель перед атакой квартала Гаучос, если что. Когда я успокаивал её в ангаре Боливареса, настраивал на боевой лад. Там я тоже с больными рёбрами куролесил под уколом. И это я не рассказал ей о Фрейе, что мы делали у входа на базу на утро после операции, и о той же Мишель после пробуждения чуть позже. Ну нафиг!

— Кстати, если такой герой — мог бы и мне вдуть! — А теперь в голосе обида. — Одинокая сеньорита скучает, вешается от недотраха в цитадели разврата, а любимый мужчина уколы колет ради какой-то фигни! Забыв о любимой! Ну не скот ли ты после этого?

— Скот!.. — выл я. Ибо «ответка» от организма оказалась такой, что… Мама Мия! Убейте меня кто-нибудь!

— Всё, я на тебя обиделась! И завтра же буду делать в этом заведении всё, что хочу. Реализовывать все свои скрытые фантазии. И только попробуй слово против скажи! А сейчас подожди, я попросила Лионеллу выслать ваших последовательниц Асклепия со сканерами и оборудованием — проверят, насколько ты герой.

Да, рёбра после укола дали о себе знать не по-детски. Скрутило так, что еле добрался от парковки до каюты… В смысле до нашего люкса. А до этого в «Либертадоре» воткнул в зубы перчатку от скафа из техткани, и так и ехал, мыча, терпя этот металлизированный привкус. Вроде выдержал.

С базы приехали две сеньоры, но врач только одна. Второй была оперативная лично.

— Марселла, рад тебя видеть! — хрипнул я сквозь приступ боли.

— Терпи, герой. Дон Хуан прям! — усмехнулась она.

— Дон Хуан делал глупости рад баб. А я — железо в зале тягал.

— Значит дурень ты, дон Хуан, даже глупости нормально сделать не можешь…

Логично. Не поспоришь.

Сканирование и УЗИ показали, что всё хорошо, смещения нет. Но врач ругалась громко и матерно — когда надо. Они могут. В шесть рук (вместе с Изабеллой) они заново туго меня перебинтовали, после чего медик поставила новый укол и ушла в сторону парковки:

— Это чтоб нормально уснул. Но больше так не делай. Считай, тебе сегодня просто повезло. Завтра может не повезти. И не злоупотребляй с уколами. Если не планируешь никуда выдвигаться и чем-то руководить — лучше потерпи. Подсядешь, это та ещё дрянь.

— Конечно, сеньора. Но вы оставьте мне несколько ампул на всякий? Я ведь сам себе не принадлежу.

Они переглянулись с Марселлой, и доктор оставила. Шесть ампул — видимо, всё, что было с собой.

— Рассказывай? — тут же взяла быка за рога оперативная, когда мы остались наедине (Изабеллу выпроводил взглядом, она девочка понятливая).

— Всё в силе, сеньора. — Укол начал действовать, сразу полегчало. Я лежал на своём месте на нашей шикарной кровати в люксе и больше не собирался геройствовать, как и сказали. — Я служу королеве и только ей. Хоть присягу и не давал, но это технический момент, вы сами понимаете.

Согласный кивок — да, для всех я просто не успел её дать. И мне, как родственнику, простительно. Та же Мерседес присягу дала, но улетела на Землю — к родне отношение всегда чуть-чуть особое, чем к рядовым ангелам.

— Фрейе мешать не буду, — продолжил я. — Пусть попробует сама выкрутиться. Но если не справится — подстрахую.

— Что требуется от нас? — Глаза у оперативной серьёзные, тон собранный и деловой. Представляет весь костяк Совета Офицеров, не себя лично. И я не могу их доверие подвести — нельзя отдать такой приказ, который будет им не хотеться исполнить. Хотя они его исполнят, просто под вопросом что будет потом.

Заговорщики? Да нет, на самом деле. Обсуждая смещение Фрейи, Марселла не сильно рискует. Она давала присягу королеве, а Фрейя пока таковой не является. Надо отодвинуть наследницу на время? Они отодвинут. А если Лея Филипповна не вернётся и та усадит свою прекрасную попу на трон? «Так ты не была тогда королевой, девочка. А вот ТЕПЕРЬ мы тебя на сто процентов слушаем!» Так что у нас с офицерами не заговор, ибо корпус не выполняет автоматически все команды того, кто «наверху». Но это не значит, что я могу попросить их о чём угодно — всё должно быть в меру.

— Пока сделаем так, вы охраняете её как ни в чём не бывало, — сформулировал я. — Но если её высочество занесёт… Прошу просто изолировать. Под любым предлогом. Чтобы не мешала. Всю ответственность, как обычно, беру на себя. И это… Кодовое слово в эфир… Пусть будет ТОН-618. Если произнесу это, значит прошу вашего содействия по временной изоляции высочества.

— Принято, — кивнула Марселла. — Что-то ещё нужно?

— Да нет, вроде всё остальное хорошо… — нахмурился я, вспоминая боль в груди.

* * *

Этьен до меня не добрался, так как вашего покорного слугу под занавес того дня посетила Фрейя. Видно воспользовалась советом и сгоняла к мачехе. Я уже заснул, разбудила. После чего сидела рядом, смотрела на меня и думала о чём-то своём — очень уж нежная и трогательная у неё была улыбка. Романтичная.

— Подумала? — спросил я, когда эта романтика надоела.

— Да, мой рыцарь. — Дочь ванов грустно усмехнулась. — Ты оказался сто процентов прав, я не хочу, чтобы было как у родителей. Потому ты всё ещё жив и не в дворцовой камере.

Пауза, и с эмоциями:

— Нет, с одной стороны тебя мало прибить — ибо я ещё даже не беременна. Но с другой…- Грустный вздох. — Я точно знаю, что не хочу ребёнка ни от кого другого, это всё равно будешь ты, какую бы дичь сейчас ни сотворил, и как бы я тебя ни наказала. А лучшим защитником моих детей и их интересов будешь ты, их отец, как мой всегда защищал и воспитывал меня. Так что я одной рукой хочу тебя удавить, а другой оставить всё как есть, хотя оставлять как есть нельзя — возгордишься и оборзеешь вконец, будет хуже. Что мне делать?

— И к какому решению ты пришла? — усмехнулся я. Интересный анализ. Всё же Фрейя умница, Изабелла ей не чета.

— Не провоцируй меня. Пока — просто не провоцируй. Не делай так, чтобы люди думали, что это ты — верховный правитель, а я на «подсосе». Сегодняшнюю выходку так и быть прощу, но в следующий раз как минимум согласовывай со мной такие акции. Да, ты полностью прав, подобные выходки нельзя оставлять безнаказанными, шакалы, рявкнувшие на Акеллу, подлежат уничтожению, и я, узнав о твоих планах, пошумела бы, но согласилась на эту кровь. Но всё же больше не делай ничего за моей спиной! — А теперь глаза её грозно сверкнули. — А то я передумаю, и решу, что мои дети и с рядовыми няньками справятся. Не я первая буду — не я последняя.

Боюсь-боюсь! Но её точку зрения понял, проникся. Действительно, не по-советски как-то. Не надо её подставлять, тем более сам же ей авторитет главы государства поднимал. Кровью. Большой кровью. Самому всё в унитаз спускать?

— К тому же мама поставила тебя освобождать «три девятки», — закончила она на мажорной ноте. — И ты правильно сделал сегодня, что прогулялся туда. Работай, Хуан! Всё, что в рамках дела — зелёный свет. Но остальное — через меня. Я не бука, просто… Не подставляй! — повторилась она, и ушла. Даже не поцеловав. Что ж, и на этом спасибо.

Спал я хорошо — укол действовал. Но с утра разбудила одна из феечек:

— Сеньор Веласкес, там Феникс. Говорит, важно.

Вот так пришлось, не умывшись, вставать и заниматься делами. Укол частично отошёл, но адской боли, как вчера, не было, дежурная, вытерплю.

— А Изабелла где? — Браслет показывал десять утра.

— Стажируется, — последовал лаконичный ответ.

— В смысле? — догнал я спину феечки вопросом. Она обернулась, пожала плечами:

— С утра пришёл один из постоянных клиентов, на котором Мадлен согласилась потренироваться. Там Розита, она стажирует её высочество, и с ними одна из ангелов, Мия.

— Розита — в смысле ваша Розита? Сотрудница? — Хорошее совпадение имён.

— Разумеется. — Хмыкнула. — Показывает азы мастерства.

— А клиент?

— Ну… Будет ему групповое унижение. Три богини измываться вместо одной, за те же деньги.

Да уж… — Поражаюсь я с этих извращенцев. Сами платят за то, чтобы сильные женщины тебя подраконили. Ладно когда морально, максимум — всякие плётки, но есть и те, кого становят в колено-локтевую и кое-что делают сзади. Вон, сколько в шкафу соответствующих игрушек! Надеюсь, не научат Изабеллу плохому — лучше разойтись, чем ждать от любимой удара «сзади».

Ладно, разговор с Этьеном сейчас самый важный для меня на этой планете.

Феникс был не один — в переговорной их сидело трое. На столе стоял поднос с фруктами и моим любимым виноградом. Присоединился, загерметизировав люк.

— Привет. Ты пришёл с тем, о чём я думаю? — сразу начал я — это не те ребята, чтоб говорить «о погоде в Рио».

— Да. — Кивок Этьена. Мы ещё вчера хотели подвалить, но высочество тут была, а нам нельзя мозолить ей глаза.

— Из-за контракта?

— Да. — Парни переглянулись. Двух других я тоже (уже) хорошо знал — офицеры, главы крупных отрядов «Братства». Без них там ничего не решается. Есть ещё отряды и командиры, но, видно, секретность — не всех посвятили. — Хуан, у нас времени не просто мало — его совсем нет. Если завтра она прикажет арестовать тебя… У нас правовой конфуз, коллизия. Пока вы были вместе, мы ни о чём не думали, но завтра всё может измениться. Без обид — это жизнь. Но мы не хотим тебя арестовывать, и вообще не хотим менять командование.

— Да всё нормально, я сам всё понимаю. И хреново то, что если откажетесь — можете загреметь за измену Родине, как нарушители контракта плюс местные реалии. Потому, как контракт не чёткий, непонятно, как обойти, да?

— Да. Одно скажу точно, деньги за вчера нам с утра упали. То ли она ещё не поняла насчёт нас, другие есть дела, то ли распорядилась продолжать платить, оставив проблему на потом — тут не знаю, нет информации. Но если сейчас ничего не решим, то…

Махнул ему рукой — понял, думаю.

В чём соль? В том, что согласно контракту, их нанимает КОРОЛЕВА. И назначает меня — доверенным лицом от её имени. Я не просто так парням сказал, что «вы выполняете распоряжения Француза, над ним — я, надо мной — королева. Остальных можете слать за орбиту Макемаке». Ну, не дословно, но это имел в виду. Ибо в контракте почти так и записано. Заказчик — Лея Аманда Катарина Веласкес…

…А платит деньги нам… КЛАН Веласкес. Лея Филипповна может быть в ауте, на больничном, но если клан деньги перечисляет — контракт действителен. А гарантом его выступает, соответственно, текущая глава клана, а именно Фрейя Сергеевна Веласкес. Она не прописана в контракте, но она — глава клана, и если отдаст приказ на арест моей персоны, что парням делать?

— Дайте чуть времени, подумаю, что можно сделать, — попросил я и откинулся в кресле, прикрыв глаза.

* * *

Феечки показали, куда: «Они сейчас в шестом люксе. Пойдём, провожу». Люксы это комнаты типа нашей, их много, просто наш люкс «королевский», самый шикарный. У двери на входе ждала Мадлен лично. Совместно с Мэри и Арабеллой — странно, должны ж были смениться? Ладно, потом решим вопрос со сменами, не должны офицеры подставу организовать. Феечка, сдав меня мадам, удалилась.

— Лично следишь за стажировкой новенькой? — усмехнулся я. Перед Мадлен было завихрено несколько голограмм, и они с девочками смотрели, что там происходит внутри. Звук шёл напрямую в мембраны, картинка под углом, но я догадываюсь, за кем наблюдают.

— Ага. Решила лично подстраховать.

— Некого на эту работу поставить? Ты ж вроде администратор, у тебя должны быть опытные кадры для стажировки новеньких.

— Я — бывшая фея! — гордо вскинула она носик. — Знаешь, сколько лет тут сама отгорбатилась? — Улыбнулась. — Кто лучше меня? Это называется, Хуан, «работа с ключевыми клиентами». Не каждый день обучаю представителей правящей династии. Если честно, думаю, больше никогда и не придётся, и этот раз — случайность.

— И ты ловишь птицу удачи за хвост, пока можно.

— Ну, я ж не просто так в администраторы выбилась. — А теперь в голосе толика самодовольства. — У всех мадам должна быть хватка, профессиональный нюх. Надеюсь, я справляюсь. Итак, ты хочешь запретить шоу, просто посмотреть что вытворяет, или оторвать её по делу? — кивок на визор, где, подойдя, я увидел Изабеллу, сидящую верхом на голом мужике. Нет-нет, не то, что вы подумали. Мужик стоял на четвереньках, держа в зубах уздечку, за которую, за вожжи сзади, она его держала, присев на спину. Голова мужика была покрыта тканью — остался только разрез для глаз. А сами девочки, все втроём, кто в этом помещении, находились в масках — красивых, придающих шарма и романтики.

— Маски обязательны?

— А как же! Атрибут. Что это за госпожа, и без маски? Несерьёзно как-то.

— И лицо клиента тоже не показывается?

— Я думала, я это в первый день объяснила, — нахмурила она брови. — Нет, тут, конечно, по звуку голоса всё понимаешь, кто перед тобой, и само тело — по нему узнаёшь человека не хуже, чем по лицу. Особенно когда клиент постоянный. Но положено — поэтому вот так.

— Своеобразная романтика с этими масками и балаклавами, — понял я. — А вы тоже так хотите?

Ангелы рядом грели уши, и, Мэри, кажется, гораздо более розовая, чем должна быть. Она, хладнокровно грохнувшая лучшего медвежатника Альфы после того, как переспала с ним, склеив в баре, устроив тому незабываемый романтический вечер и такую же ночь? Такую особу есть чем смутить?

— Конечно, хотят! — задрала голову Мадлен и выдала приветливый оскал. — Кто ж на их месте не захочет разок попробовать? Ну так что, прекращаешь базар идёшь, или она тебе по делу нужна? Учитывая, что твои мальчики прибыли полчаса назад, могу и одно предположить, и другое. Отвечай честно, от ответа зависит твой инструктаж.

Во как всё поставлено! А ещё отдаю должное профессионализму мадам — все возможные варианты развития событий просчитала. Кстати, потому и лично Изабеллу курирует — просчитывать и предотвращать.

— На время. На полчаса, может больше/меньше, — честно ответил я. — Потом верну — пусть веселится, пока я занят.

— Тогда надень эту маску. — Протянула она тканевую серую безликую балаклаву. — Это аксессуар слуг, персонала. Помощников для творчества девочек — знаешь, иногда для устраиваемого ими шоу требуется сторонняя помощь, прислуга. Вот мои мальчики заходят в люксы в таких. — Протянутая тканевая маска с прорезями для глаз была не похожа на ту, что наблюдалась на клиенте, и вообще на аксессуар не походила. Обычная, строгая, совершенно не вычурная. «Рабочая лошадка», которая не должна создавать антураж. — И с уважением к ней, с раболепством! — надавила на мозг Мадлен — я аж скривился, как от зубной боли. — Мы ей образ создаём, подыграй. Сейчас у неё сценическое имя «Госпожа Богиня», так к ней и обращайся.

— Слабенькое какое-то имя, — заметил я. — Без фантазии.

— Не успели придумать лучше, — пожала Мадлен плечами. — Клиент неожиданно нагрянул. Обычно утро у нас — мёртвый штиль, после обеда только движение начинается, и к вечеру и ночи — самый пик. А тут… Пожаловал. Но клиент постоянный, я в нём уверена — надо было быстро решаться.

— И она быстро решилась, — снова как от боли скривился я. Ибо я в этот момент спал, и меня даже не разбудили отпроситься.

— Если что — не ко мне претензии, — развела она руками, отстраняясь от наших семейных страстей. — Она сказала, у вас оговорено, и ты не против. Я просто администратор.

Ага, будешь тут против после такой истерики, как вчера! И ведь правда, сам себе злобный Пиннокио. Какого в тренажёрку полез, идиот несчастный!

— Понял. Я пошёл.

— Удачи!

— Успехов! — А это Мэри с Беллой. Последняя хлопнула по лопатке. Я, нацепив балаклаву, вошёл.

Картинка чуть изменилась. Теперь мужик был собачкой. Наверное, не очень из него лошадка оказалась, или наездница неопытная. Изабелла сидела в кресле, закинув ногу за ногу, в придающей шарм чёрной маске роковой красавицы. Вид почти пристойный — и кружевной чёрный лиф, и такая же полоска чёрных трусиков, и пояс с подвязками для чулок — то есть тело как бы не обнажено, пусть и мало места для фантазии. Вот только эротизм от такого вида шёл настолько сумасшедший, что я чуть не охренел от желания бросить всё, вытащить её в соседний люкс и распять. Или расшесть. Сколько получится. И даже плётка, концом палки которой она медленно, типа так эротичнее, проводила по руке на подлокотнике, не сильно напрягала.

Две другие богини были на подхвате. Феечка Роза возлежала на кровати, и, как я вошёл, начала призывно гладить своё бедро. Да-да, мне, намекая, что день длинный, и мы тут надолго. Мия же сидела на полу перед Изабеллой, в ногах, положив голову на второй подлокотник. Что-то типа госпожи второго уровня? Она госпожа для клиента, но для неё госпожа — Изабелла, как-то так? Или я чего-то не понимаю? Короче, плевать как у них в игре, но Мия умничка, страховала высочество. А что такую роль надо играть… А вот тут её вообще ничего не смущало. Я по адресу её рекомендовал.

Клиент же нёс Изабелле в зубах… Тапочек. Гостиничный, одноразовый, но поскольку клуб уровневый, и тапочки тут тоже были под стать. Прищурился, оценил линию движения оного клиента — вроде нормально, должна будет Мия успеть перехватить, если тот резко захочет что-то сделать. Не на сто процентов конечно защита, но от любителя прикроет. А там и Мэри с Беллой за дверью. Ладно, прощаю — здесь грамотно организовали, сучки!

— О, ты! — сверкнули глаза Изабеллы, в которых я уловил лёгкий страх, что концерт окончен. И надежду: «А вдруг он подыграет — он же обещал». Не стал ломать кайф — пусть поиграется. Не на мне же ей проблемный гештальт закрывать? — Чего тебе надо, раб⁈

Попытка обратиться ко мне свысока неудачная, я не поверил, ну да ладно, она ж только учится.

— Госпожа, вас срочно вызывают по делу. — Я был более правдоподобен — низко поклонился, замерев в букве «зю».

— Там точно нужна я? — сощурились её глазки. — Без меня не справитесь? — А тут скорее неудовольствие: «Хуан, не отвлекай по ерунде, видишь, у меня и так не очень получается».

— Без вас никуда, Госпожа… — Боже, это точно я сказал? Да так униженно и раболепно — я в ударе!

— Не Госпожа, а Госпожа Богиня, раб! — Вот, уже лучше интонация! Растём!

— Госпожа Богиня… — Мог бы — ещё б ниже поклонился, да некуда.

— Ничего без личного пригляда не сделают! — картинно вздохнула она, потрепав Мию по голове и забирая тапочки из зубов «раба». Тот высуну язык и задышал, как щенок. — Хороший пёсик, хороший! — Почесала его за ухом и потрепала шею. — Госпожа Мия тебя потрениует пока, дружок! — Снова за ухом, теперь Мие.

Поднялась. Мия поднялась вместе с нею — на всякий, снова страхуя. Изабелла походкой от бедра двинулась ко мне, и, только когда она удалилась на пару метров, Сестрёнка заняла её место в кресле, закинув при этом ноги на подлокотники, приглашая «раба» к чему-то интимному, ей нравящемуся.

— У-ти моя собачка! На, неси! — Она швырнула на середину комнаты свою плётку. Собачка, радостно повизгивая, кинулась за гаджетом. Знаете, а она или почти не играет, или вообще не играет — вот в ней госпожа чувствуется. Звериным своим чутьём ощущаю исходящие волны подавления. И мужик за плёткой побежал влёт, а то Изабеллины тапочки как-то без огонька нёс. Талант, блин! Такая не то, что клиента, а и меня задавит. Хорошо, что мы напарники. Перевёл глаза на третью госпожу, через силу сдерживающую смех глядя на это ребячество, подмигнул ей. Еле заметный взмах ладонью — ответное приветствие.

«Ну чё, как»? жестами показал я, кивая на дверь, куда скрылась Изабелла.

Ответный жест «так-сяк», но поднятый вверх большой палец в конце. Значит, не всё так плохо.

Подмигнул Мие. Она вытянутой рукой сделала пальцовку: «Всё в порядке», и махнула: «Иди». Я тяжело вздохнул и пошёл на выход где уже скрылась попка Изабеллы. Ирония: если у феечки против конкретно этого клиента никаких шансов (мускулистый сукин сын), там чистой воды игра, с Изабеллой — под вопросом — у высочества как минимум мозговая раскачка, плюс тренировки с ангелами, то Мия единственная, кто здесь может скрутить тут всех в бараний рог и заставить делать всё то же самое, что клиент делает, только больше и без стоп-слов. По-настоящему. И я заранее настраиваюсь на ссору с Мадлен — интуиция подсказывает, она это сделать попытается. А ещё, что клиент в итоге останется доволен.

— Что случилось? — первый вопрос, когда мы вышли и отошли чуть от Мадлен и девочек. Глаза встревоженные.

— Даже не поцелуешь меня? — ухмыльнулся я.

Бэль подалась ко мне и чмокнула в губки.

— Достаточно?

В голосе тревога, в глазах тоже. Её интуиция сигналит, что есть проблемы, а значит не стоит глупостями заниматься. Принцесса, воспитание. Проникся

— Отойдём. — Взял её за локоток, отошли в конец коридора.

— Что случилось, Хуан? — Снова вопрос с тревогой в голосе.

— С чего ты взяла, что что-то случилось? Может я просто соскучился, и ревную?

— Если б ты ревновал, и тем более хотел мне запретить, ты бы не так себя вёл, — абстрактно сформулировала она, нахмурившись. — Значит что-то серьёзное. Да и глаза у тебя… Слишком напряженные.

А запрет — так, не серьёзное. Всё больше уважаю школу воспитания в королевской семье. Я о Веласкесах думал хуже. А ещё, женскую интуицию не обманешь.

— Пошли, прям там расскажу.

И повёл её в переговорную, где ждали парни. Ага, прямо в таком виде — не голая и ладно, в остальном пусть завидуют. Смотреть на её реакцию глупо — они на ню-пляжах для аристократии вообще без одежды отдыхают, и не парятся. А тут всего трое наёмников, и она одета. Вошли. Указал ей на кресло. И, поскольку больше свободных сидений не осталось, прошёлся вдаль и сел на пол у стенки, заодно включая в системе координации функцию записи — сделаю для себя несколько снимков — для истории. Уж больно вид у высочества… Специфический.

Изабелла, как и предполагал, видом парней вообще не смутилась, наоборот, завидев других самцов, походкой от бедра прошлась и села в кресло. И также закинула ногу за ногу, как в люксе до этого, проведя кончиком палки от плётки от плеча до ладони. Парни охренели — не то слово! В осадок выпали! Но, взяв себя в руки и поправив челюсти, испустили вздох сожаления и попытались отвести глаза от неё на меня. Да, жестоко я с ними, но они позиционируют себя как стрессоустойчивые, на территориях воевали — переживут.

— Бэль, я не стал ничего объяснять парням без тебя, чтоб не говорить два раза, — как ни в чём не бывало начал я, игнорируя медовые раздевающие взгляд парней, которые нет-нет, да и бросали они на Госпожу Богиню. — В общем, ситуация такая: контракт с «Братством» заключила твоя мать. Не клан. Не государство. Но и не как физлицо, что тоже важно. А как королева, имеется в виду не имя, а занимаемая должность. Да, когда ты глава монархического государства, оказывается, так можно. И прописала в контакте свои гарантии парням, что ни за что не будут отвечать, пока выполняют её распоряжения согласно контракту. Но ложка дёгтя — деньги парням поступают со счетов клана.

— Боитесь, что Фрейя перехватит управление? — сразу въехала в тему Бельчонок.

— Да, — подтвердил я — парни сейчас реагировали на раздражители… Медленно. — Представь, что она даёт им непотребное задание, чтобы «слить» их, так как в контракте сказано, что они подчиняются мне? Зачем ей моя армия в Альфе? В контракте прописаны всего два человека, кто может отдавать приказания: я и королева, и более никто, и королева недееспособна. Я сейчас могу приказать «Братству» что угодно, и согласно букве контракта, они это сделают. И им ничего за это не будет, ибо даже болезнь королевы не отменяет данных ею в обеспечение контракта гарантий. Я могу даже Фрейю арестовать, если, например, посчитаю, что она — заговорщик, или угрожает национальной безопасности. Я утрирую, хрен у меня такое получится — арестовывалска не выросла, но с правовой точки зрения могу, и буду прав. Зачем твоей сестре такие проблемы?

— Мама как обычно не подумала на шаг вперёд, жила одним днём, — констатировала Изабелла.

— И часто она так делает? — усмехнулся я.

— Бывает. — Пожатие плеч. — Она генерирует идеи, но шлифует их Сирена. Одна без другой они мало чего стоят, а вот вместе…

Понятно. И даже то, что мужика одного на двоих делят, в таком случае ерунда. Если одна без другой не может, одна другую усиливает, то и тут надо быть вместе и в горе, и в радости, и в общей постели.

— Она не планировала, что это затянется, — встал на защиту величества Этьен. — Никто это не планировал. И тем более как она могла планировать, что ей станет плохо?

— Это так, да, но нам надо решать вопрос, а не рассуждать, права она или нет… — задумчиво потянула Бельчонок. — И что ты решил сделать? — перевела взгляд на меня.

— Идеального выхода из ситуации не нашёл, — покачал я головой. — С одной стороны я, формально, могу отдать приказ арестовать/задержать Фрейю, но с другой — и Фрейя меня. Так как она сейчас глава клана, и.о. королевы, и это с её счетов, со счетов управляемого ею клана, капают деньги по контракту. То есть нам нельзя разорвать контракт, деньги должны и дальше идти с тех же счетов. Но надо ограничить возможное влияние Фрейи на отдачу управляющих команд. И не смотри так косо — королева не лезла в это, повесив контакт с «Братством» на меня, а она чем лучше матери? А значит, я предлагаю подписать допсоглашение к контракту, где ты, дочь Леи Аманды Катарины Веласкес, от имени клана Веласкес, подтверждаешь все договорённости и гарантии.

— А ничего, что я не глава клана? — распахнула Бэль глаза. — И не могу его представлять.

— Ваше высочество, в контакте нет ни слова про КЛАН, — всё понял слёту Этьен. — Там фигурирует только Лея Аманда Катарина, и сказано, что она даёт гарантии неприкосновенности, как королева.

— То есть я, как её дочь… Просто подтвержу то, что есть? И всё? — не верила высочество, что это так просто.

— Только пока она болеет, — кивнул я. — Тут уже формально без разницы, ты, Фрейя или Эдуардо, ибо никто из вас не королева. Контракт с королевой Фрейей, если она встанет на место матери, это будет ДРУГОЙ контракт. А нам надо продлить этот. Вы с братом — значимые, смотритесь легитимно — почему б вам не повесить такое на себя? Ведь мама жива, по сути это формальность.

— Но Фрейя… — Шестерёнки в её голове работали, но пока не могли найти изъяны в плане, а их было много. — Фрейя может поднять этот вопрос, и отстранить меня. Именно на основании того, что я не могу представлять… Мать. Да-да, я поняла, но Хуан, наследница — она. Даже в том смысле, который предлагаешь ты.

— Но ты тоже её дочь, — не сдавался я.

— Но не наследница! И как наследница она оспорит подписанный мною документ.

— Если Фрейя так решит сделать, то тут два момента, — продолжил я излагать мысли в рамках мозгового штурма. — Первый — она таким решением полностью дискредитирует тебя. Покажет всем, что в семье Веласкес нет единства, что ты — персона нон-грата, и она задвигает тебя, убирая из власти. А ей, насколько знаю, понравилось, что ты тянешь на себе часть нагрузки. Не забываем, по прогнозам эскулапов, мама вернётся, и ей потом придётся её величеству отвечать, зачем она с тобой так сильно поссорилась. Далее, если отбросить маму… Она просто ссорится с тобой! Вбивает тебя в список своих врагов. И ладно если ссора двух сестёр — с кем не бывает. Но за тобой стою я. Это в долгосрочке очень опасно, — сверкнули сталью мои глаза.

— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе… — потянула высочество. — Она сама подтолкнёт меня, инертную и политически аморфную особу, на безумства вроде вступления в политическую борьбу.

— Вроде того, — кивнул я.

— С тобой за спиной…

— Вот и я о том же. И, наконец, третий момент. «Братство» может сказать: «Уважаемые Веласкесы! Вы, пожалуйста, разберитесь меж собой, в своей семье, кто у вас правомочен отдавать приказы, за маму кто нет». И пока правомочность не будет установлена, они возьмут самоотвод. После чего, выдержав какое-то время, сами контракт разорвут — это не будет казаться подставой с их стороны.

— А есть какой-либо орган, кто может сказать, что они не правы, надо слушаться Фрейю? — нахмурилась Изабелла. — Ну, там, Конституционный суд, Верховный Трибунал…

— Поскольку контракт подписан в венерианской юрисдикции… Верховный суд, как высший суд страны, — прокомментировал Этьен. — Хуан его уже собирал, а значит и её старшее высочество сможет собрать. Но мне что-то подсказывает, суд не будет спешить с решением, иа тянуть время они умеют. Без Хуана и его невероятной харизмы, — провёл наёмник пальцем по горлу, — она вряд ли решится на силовое принуждение судей. А там, и правда, или королева придёт в себя, или мы контракт разорвём без последствий. В целом, Хуан, мне нравится, — повернул он голову ко мне. — С учётом правового вакуума, наверное, так можно поступить.

— Хорошо. Где надо подписываться? У вас уже есть документ, или мы его сейчас только будем сочинять?

И не скажешь, услышь со стороны, что эти слова произносит особа в спецодежде элитной бордельной шлюхи. Мир полон загадок и противоречий!..

В общем, доп к контракту мы подписали. Изабелла — «от лица семьи Веласкес в связи с болезнью матери подтверждаю, бла-бла-бла…». Во всех экземплярах внесли изменения. После чего наёмники, довольные, уехали. Пока им работу не нашёл, и Фрейя молчит — пусть ждут.

Потом позвонил Максвелл:

— Хуан, надо встретиться.

Голос напряжённый.

— Всё очень серьёзно?

— И да, и нет. Но встретиться надо.

— Ты знаешь, где я сейчас обитаю?

Усмешка на том конце.

— Это вся Альфа знает. И вся Альфа в перманентном шоке, второй день. Никто не хочет верить, но это правда. И даже разборки и смерть каких-то бандюков вчера прошли мимо — уркаганы попытались напасть на логово средней принцессы Веласкес, получили по зубам, бывает. Хотя некто волну поднять пытался, но видно ещё слишком свеж разгром «Братством» пары студий оппозиционных каналов, не усердствовали.

— Вот так и говорят? Я про обнаглевших уркаганов.

— Так преподносят информацию блогеры. А значит так её будут воспринимать люди. Кстати по центральным каналам ничего, только альтернативные, что только подогревает градус интереса к вам.

— Прикольно. В общем, давай ко мне — решим.

— Еду! — Какой-то воодушевлённый у него голос в этом «Еду». Он тоже из тех, кто любит когда его плёткой? Или просто девочки местные понравились?

Повинуясь интуитивному порыву, связался с «Берлогой» и скинул несколько фоток Изабеллы, сидящей в кресле переговорной. С плёткой в руке и без. Ага, вся такая секси. В маске, но узнаваемая.

— Бро, ты точно уверен? — растерянный голос Даниеля на том конце, когда объяснил, что надо сделать.

— Ага. Я ж PR-щик, это моя работа. Всё понимаю, отчёт отдаю.

— Это принцесса. И более того, официальная наследница престола, пока их маме не станет легче. Фрейя, если узнает, убьёт нас, поглумится, закопает, а потом откопает и снова поглумится. И что это твой приказ — ей не канает.

— Дэн, я ТАКИЕ её фото и видео в сетях лицезрел, что эти невинные изображения в эротической спецовке хуже не сделают. К тому же они почти скромные, все самые важные места пусть тряпкой, но прикрыты. Зато она в таком виде поднимет волну интереса, шум. Привлечёт внимание. Я подниму высочеству рейтинги.

— И сокрушишь репутацию.

— Откуда у неё репутация? — усмехнулся я.

— Оттуда. Она ж в оборонке трудится, поставки, всё такое…

— Это знаем мы с тобой, что «всё такое». Для всех остальных она — поставленная для авторитета кукла, за каждым действием которой кто-то стоит. Или я сам, или кто-то умный, мною и сестрой приставленный, но не обладающий нужным весом. Вот положи руку на сердце и скажи, что это не так? Вы ж мониторили общественное мнение?

— Ну… Это так. Никто не верит, что она сама во время кризиса что-то решала. Просто тебе ж не разорваться?

— Во-о-о-от! Так что хуже я точно не сделаю. Но привлеку внимание, как сказал, подниму рейтинги… И Фрейе будет тяжелее «слить» нас. Поп-идолов тяжело «сливать», лучше не связываться.

— Нехорошо прикрываться женщиной в своей разборке с другой женщиной! — покачал он головой.

— Дэн, ты хороший человек, но не лезь туда, где ничего не понимаешь. Жанку, вон, окучивай!

— Там ещё кто кого окучивает… — Мне кажется, или в его голосе послышался страдальческий стон? — Хорошо, Хуан. В личное не лезу, в политику тоже. Сказал слить данные — сольём и распространим. Тема как раз интересная — половина Альфы вас обсуждает. Я имею в виду информированную половину Альфы. И учитывая уже сложившуюся её репутацию, наверное, ты прав, ей точно хуже не будет, скорее наоборот. У неё на самом деле мощный фан-клуб среди молодёжи, и как вы начали встречаться — он не только не ослаб, но наоборот, там много новых появилось. Дескать, принцесса за ум взялась, не просто икона стиля, но ещё и «правильная девчонка». Её любят в народе, Хуан. А следом за ростом популярности, она и тебя вверх потянет.

— Вот, наконец ты понял! Можешь же, когда хочешь.

— Всё, бро, работаю!

* * *

— Ну, что там такое? — Спросил я, когда Доминик до меня добрался. А получилось это сделать только под вечер — всё же глава МИДа, по сути третье лицо в государстве после королевы и премьер-министра, сам себе не принадлежит.

— Хуан, я, конечно, дал всем понять, что хоть и являюсь твоей креатурой, но служу Венере, а не тебе. И меня даже вроде как поняли правильно… Но давай согласовывать действия?

Фрейя знает, что Доминик не мой человек, что я нашёл его у автомата по продаже батончиков, и зацепился за него от безысходности. Потому скорее всего позволит работать дальше. А ещё за него «подписался» её папочка, а отцу не верить — не то же, что послать нафиг меня.

— Дом, не поверишь, но сам в шоке, что так вышло с Фрейей! — признался я.- Спонтанно получилось. И сам сижу весь день в клубе, скучаю, наблюдаю, как Изабелла с ума сходит, и ни хрена не пойму, что теперь делать дальше?

— Ты подстрахуешь девчонку? — в лоб спросил он. Недипломатично, имея в виду совсем не Изабеллу, но у нас с ним достаточно неформальные и честные отношения.

— Да, — так же без словоблудия ответил я. Но говорил… Не совсем уверенно, и даже опустил в пол глаза.

— А сможешь? Ресурсы есть?

— Найду. — Я скривился, как от зубной боли, ибо не был в ресурсах уверен на сто процентов. Корпус ангелов — далеко не всё, что есть на этой планете, хотя это и влиятельный рычаг.

— Хуан, как ты знаешь, моя семья после казни деда никогда не считалась опорой трона… — а теперь он начал издалека. Но я его понял. И сразу перебил, переходя к сути:

— И что они говорят?

Смущение, пауза, понимание. И не менее честный ответ.

— Что внутри куполов Сената скоро начнётся. И перекинется на эту сторону. Потому, что лояльные им войска есть и по нашу сторону «нуля».

— А не начали они потому, что в городе моё ополчение, а ещё потому, что они в основном офицеры, а рядовой состав, к их сожалению, не так горячо разделяет их взгляды? — усмехнулся я.

— А точно это я принёс тебе новости? — нахмурился Максвелл.

— Просто сеньоры до безобразия просчитываемые, — махнул я рукой, выказывая к своим противникам пренебрежение. — Кто, знаешь?

Пожатие плеч.

— Мне называли примерные имена, но говоривший и сам не мог сказать наверняка. Это только предположения, а нельзя обвинять людей на основе предположений. Но это и Генштаб, и кое-какие командиры на «нуле».

— Если б они могли пойти штурмом на дворец — они б это сделали, — констатировал я. — Значит, не могут.

— Не «не могут», — не согласился собеседник. — А «не могли вчера, когда во дворце сидел харизматичный сукин сын, который мог зарядить „Титанами“ и „Нарциссами“ за такой финт». Или мог припахать эскадру в Лагранже-два, открыв огонь по проблемным куполам из пушек огневых линкоров. А сейчас там его нет. Понимаешь, что хочу сказать?

М-да, говно кипит, как я и предполагал. Ради этого стоило уйти. Но уходить надо планово, зная, что в любой момент вернёшься, а не как сейчас, блин!

— Она не дура, и понимает, что там полно нелояльных, но не пойманных, — замотал я головой. — Доминик, я только позавчера оттуда. Мы с ней это много раз обсуждали. И даже по персоналиям могу сказать, кто это, и не посмотрю, что они «не пойманы за руку». У нас целый список под подозрением, целый выделенный отдел «пятёрки» над ним пашет.

— Весь вопрос в том, как она будет действовать? — сверкнули его глаза. — Вчера было вчера, Хуан. И просто знать список — мало.

Доминик был взволнован. А когда волнуются такие люди, как глава МИД, это ОЧЕНЬ плохо. Ибо и правда, их клан из-за опалы был в стане оппозиции, и у него там мощные связи, которые мне или Фрейе со всей клановой разведкой Веласкесов не снились. Без серьёзного опасения он подобные вещи говорить не станет.

— Дом, поверь, рядовой состав в Альфе их не поддержит. — Я пытался уговорить сам себя, но мне надо было успокоить его, чтобы и я мог работать дальше. Нельзя работать и крутиться как уж, когда вокруг в тебя не верят. — Это иллюзия, в которой они живут. Фрейя справится. Тем более мы с нею прорабатывали штук десять сценариев насчёт армии, на все случаи жизни. В том числе и мятеж тех, кто на «нуле» с нашей стороны.

— Ладно, поверю тебе, — облегчённо вздохнул он. Он хотел мне верить, но пока получалось слабо. Но всё же с мёртвой точки что-то сдвинулось — в спину ударить не должен. Максвелл был готов работать дальше, пока важно это. — Не подведи.

— Когда они хотели начать?

— Я слышал о послезавтра.

— Тогда давай завтра прокатимся к Союзным послам? — предложил я. — Войну надо заканчивать, и предложения о мире им должен передать кто-то «левый». А я сейчас — самый настоящий «левый», никто не заподозрит в моей персоне посланника Фрейи.

— Хорошо. Я заеду, как только разгребусь.

На том и порешили.

Но Доминик ошибся. Моё отсутствие во дворце стало катализатором не только планов мятежных войск, но и дружественных.

— Хуан! Сеньор Веласкес! Срочно! Новости! — влетела в столовую одна из девочек Мадлен — та самая, кто учится на юридическом. Я за сегодня тут, пока бездельничаю, со всеми перезнакомился.

Не став бежать в каюту, воспользовался своим браслетом и мощной системой координации боя на голове, завихрив визор в половину стены помещения.

— … Сейчас вы видите кадры боевых столкновений. На них непонятно кто есть кто, но наш корреспондент, находящийся близ зоны конфликта, передаёт, что подразделения «Мараньон» имеют на рукавах красные повязки, «Укаяли» — белые.

Кадры показывали бои внутри городской застройки первого, подкупольного уровня. С применением мехов. Не так, чтобы адский ад, но деструкторы и ракеты применялись влёт.

Отдаление плана, смена картинки. Ведущая в студии. Симпатичная девочка с центрального канала.

— Напомню хронологию событий. В двадцать два-десять поступили первые сведения о том, что в стане мятежников началось движение, были зафиксированы первые боестолкновения мятежных войск друг с другом, а через двенадцать минут в эфир на радиочастотах вышли группы подразделений, которые назвали себя «Мараньон» и «Укаяли». С просьбой, цитирую: «Не верьте пропаганде, у нас тут много патриотов, верных её величеству. Нас пытаются раскатать, поддержите нас огнём, откройте гермозатворы». И по данным на сию минуту, бои под куполами Сената всё ещё продолжаются, смещаясь к северному и южному гермозатворам. Гермозатворы пока закрыты, королевские войска в бой не вступили.

— Твою бога душу! — подскочил я, и, забыв о боли в рёбрах, побежал в свой люкс. Вызов Фрейи… Не отвечает. Ещё. И ещё. Тишина, лишь гудки.

— Ну же, Фрей! Это же «Мараньон»! Мы же столько в них вложили! Мы ж ради связи с ними спецоперации возле «нуля» проворачивали! Действуй же!

Но ответа не было.

Оператор корпуса. Ну, тут всегда отвечают сразу.

— Кто охраняет Фрейю? Кто глава группы? Связь, быстро!– Без предисловий. Но меня поняли, осаждать не стали.

— Сюзанна.

— Давай!

Эта мегера (я со всем уважением, это просто констатация факта) не кочевряжилась, ответила.

— Слушаю.

— Соедини с Фрейей.

— Повиси.

Судя по звукам она куда-то вышла, и какое-то время шла. Отходила подальше от нулевого объекта.

— Хуан? — откликнулась наконец эта цербер.

— Да?

— Не звони ей.

— Там… Там лютый звездец! — закричал я. — И его планировал и организовывал я! Ради мощного кавалерийского удара, который надо нанести сейчас.

— Хуан, ТЫ НЕ ЗДЕСЬ!!! — её голос, словно сделанный из стали, облил, словно ледяной душ. — Ты ТАМ. Она не сидит, работает. Сейчас как раз совещание. И тебя не забыли. Но СЕЙЧАС оставайся где есть, глаза и слух ей не мозоль! Уходя — уходи, знаешь такое? И я не про личный аспект — плевать кто там у вас с кем спит. Ты сам оставил страну ей. Это приказ, сиди в борделе. Приедешь — прикажу девочкам запереть тебя на базе. Всё понял?

Вот так. Как говорят англосаксы, фейсом о собственный же тейбл.

— Хорошо. Буду ждать. — Рассоединился. А потом долго-долго орал от безысходности и бессилия.

Глава 6

Слышу голос, голос спрашивает строго…

Глава 6. Слышу голос, голос спрашивает строго…

Отчаянье — признак слабости

Девиз Империума, WH40000

Начало августа 2449, Земля, ЮАИ, Венесуэла, департамент Ансоатеги, Пуэрто-ла-Крус. Летняя императорская резиденция

Париа, департамент Сукре… Хорошее место. Просто отличное! Особенно в связи с расположением.

Вообще-то не только Париа — всё побережье Венесуэлы представляет собой большой-большой пляж. Который когда-то был даром никому не нужен. Местные тут родились, не видели ценности в побережье и золотом песке, и лишь кое-где, островками, там и сям ставились туристические жемчужины. Учитывая общую криминогенную обстановку в стране, которая ВСЕГДА была мягко говоря так себе, жемчужины эти или выносились на острова, или были хорошо охраняемыми и серьёзно вооружёнными. Но всё изменилось в конце XXI века, когда по решению Континентального Конгресса, учредившего империю, в район Каракаса была перенесена официальная столица нового образования, ибо сюда из предгорий Эквадора переехал император. Здесь же поселили новоизбранный кабинет министров будущей Владычицы Южных Морей, и службы, с ним связанные — а это огромное количество людей и государственных институтов. Почему здесь? А какая разница где! Лишь бы не в португалоязычной Бразилии. Бразилия, конечно, против, но она хоть и большая, но одна, а испаноговорящих много… Да и бразильцам по большому счёту на тот момент лишний геморрой был не инетересен. И не в продажной всю свою историю проамериканской Колумбии — а тут и соседи, и Бразилия, и даже Мексика стали единым фронтом. И не в нищей, раздираемой гражданской войной (войной всех со всеми начиная бандами друг с другом, и кончая столкновений вооружённых групп политических оппонентов) Аргентине. А Эквадор — слишком маленький, не потянет, да и место какое-то, зажатое между горами и морем. Не развернуться. А в Перу делать нечего — логистика хромает. Попробуй доберись туда из Монтевидео или Сан-Паулу! Какой континентальный экспресс в горах, только по воздуху! Не налетаешься. Боливия подходила и тоже устраивала всех, но тут другое ограничение — кому приятно, когда из окна кабинета лицезришь горы, и периодически страдаешь горной же болезнью, и это тогда, когда тысячи километров будущего союза — береговая линия? Ага, вот Чили же есть! Как раз сплошная береговая зона, и с экономикой/перспективами получше. Но если присмотреться, тоже так себе вариант — море-то круглый год холодное. Остаётся Мексика, но она далеко, и вообще там гринго под боком, нафиг такое соседство со столицей целого гордого и независимого континента. О, Куба! Вообще идеальный вариант! И сам остров Свободы, разумеется, не против! Против были все остальные. Ибо остальные — сугубо капиталистические нувориши, мягко перековывающиеся в аристократию, опять-таки едущую по капиталистическим рельсам частной собственности. А на Кубе ни Фиделя, ни Че не забыли, даже через столько лет и после принудительного «окапиталичевания». Нет, трогать — не тронут, просто ну его такое соседство ментально. Ямайки и прочие Доминиканы в состав страны вошли позже, про них тогда и речи не шло. Вот и остался Каракас, как компромиссный вариант, который пусть и со скрипом, но устроил абсолютно всех (Колумбия, молчать! Молчать, сказали!)

Ну, а раз нувориши перековывались в аристо, потомственных и наследственных, тех, что на Венере называют чуждым иностранным словом «кланы» (чуждое влияние во всей красе), то потомственным же аристократическим родам требовались резиденции. И не где-нибудь, а рядом со столицей, с императором. Пока на всякий случай, но с прицелом. А позже, когда императоры стали всё больше и больше брать власть в руки, а союзный центр обрёл-таки черты реального континентального правительства, а не возни в песочнице на фоне доминант-составляющих, поместья превратились в оплоты уже окончательно сформировавшихся и вставших на ноги аристократов. И семейка со звучным сочным названием де ла Крус отхватила себе энное количество земли в живописнейшем районе, бывшей туристической жемчужине, на самой оконечности страны, недалеко от Тринидада. Кемпинги, парковки, семейные отели… К чёрту всё, теперь земли захапали сильные мира сего, и тропические/субэкваториальные пляжи отошли в ведение тех, без кого Империя — не Империя. А раз тут такие люди, то виллы плавно превращались в поместья, обрастая системами ПВО и зенитными автоматами, укреплёнными вкопанными в землю постами, в самих виллах появлялись караулки на десятки бойцов, и главное, арсеналы, включающие в себя тяжёлое оружие. Конечно, главная жемчужина Венесуэлы, Маргарита, всем составом со всеми аборигенами отошедшая Веласкесам укреплена гораздо лучше, но на предоставленной карте-схеме Мерседес видела, что де ла Крусы тоже устроились довольно неплохо. Ибо смогли организовать даже патрулирование в море, расширив на него защитный купол ПВО, сделав ещё и противоводолазным.

— Как я тебе?

Мерседес, смотревшая вдаль на море, думая о своём девичьем, повернулась на голос и оглядела стройную мускулистую блондинку, которую превратилась изначально шатенка Мелисса. Ещё и блёстки в волосы ей добавили.

— Покрутись. — попросила она.

Ангел покрутилась. Две её напарницы стояли рядом, в униформе для работы «в поле», строгий деловой костюм телохрана, и молча завидовали. И завидовать было чему — короткая предельно вызывающая юбка-мини «как на Венере», здесь такие всё же носить не решались. Ну, не все — приличной её всё же считать можно. Белая, привлекающая к себе внимание, как и волосы. Жакет обычный, без изысков, даже скромный — ибо носил нетривиальную задачу спрятать оружие. Соответственно и топ под ним, для контраста — чёрный, не соответствовал иконе стиля, но внимание содержимым привлекал. Конечно содержимое у Мелиссы было скромнее, чем у неё самой, но гораздо получше чем у средней статистики, больше половины девчонок мира будут завидовать, хоть никто вслух и не признается. Но им главное, чтобы повелись мужики, остальное вторично, а мужики поведутся. Всё шмотьё от кутюрье, и девочки, к её удовольствию, в брендах разбирались. Она оставила процесс им на откуп, решила не лезть, лишь дав свою карточку. Ибо у каждого человека есть муза, которая, иногда, сделает всё куда лучше тебя. Надо доверять другим — этому её учил Хуан… А иногда и она его. И оба периодически оказывались правы. Вот и девчонки с задачей справились — одежда, причёска, туфли на невысоком каблуке… Высокий нельзя — им не для красоты, а чтобы работать можно было. Как драться или бегать на высоком? Она и сама пойдёт на низком… Ну, да она же всегда на низком ходит, её не просто так в детстве сверстники «дылдой» звали. Всё перечисленное можно было отнести не к категории «красивая» — красивых сеньорит на приёме будет выше марсианского Олимпа. А… Вызывающее! Вот искомое слово! Довершала образ сумочка. Тоже белая, не большая, не маленькая — самое то для работы и сокрытия чего-то там «лишнего», но не запредельная для этого по размерам. В общем, Мелисса в образе не выглядела аристократкой, конечно, но девушкой куда как достойной, и при наличии такой особы в её окружении, паршивцев спровоцировать получится.

— Супер! — честно призналась Мерседес и подняла вверх большой палец. — Девчонки, вы справились! — А это остальным. — Присоединяйтесь.

— А ты чем занимаешься? — Вся приехавшая из магазина троица подошла к тростниковому столику, за которым в тени беседки она сидела, и обступила его со всех сторон.

— О, Огонёк у нас — гений стратегии? — присвистнула одна и девочек.

— Я бы не стала употреблять эту фразу в ироничном контексте, — усмехнулась Мелисса, и такой жутью от её как бы невинного замечания потянуло, что говорившая осеклась.

— Прости. Всё время забываю. Мы тебя больше двух лет знали, и не считали чем-то выдающимся, а ты…

— Замяли, — отмахнулась императорское высочество — напряжение среди своих ей было нужно в последнюю очередь.

Девчонки расселись и принялись изучать схему. Для удобства она использовала мощный голографический проектор, который перенесла сюда, в беседку. Гортензия раздобыла-таки подробную план-схему виллы, или, как их называли в простонародье, поместья, семьи де ла Крус. Вилла — это место отдыха, а «поместье» — укреплённая цитадель, хранящая родовые секреты, наверное в этом разница. И сейчас нужно было его очень хорошо изучить, прежде, чем ехать утверждать план атаки к «музыкантам». Все интересные места на схеме были подписаны, и, ткнув палец в любую интересную точку, можно было увидеть всплывающую голограмму-справку с подробными характеристиками.

— А я и не была ничем выдающимся, — произнесла Мерседес, выдержав паузу. Можно было не продолжать разговор, но её зацепило, хотелось выговориться. С кем, как не со своими она может так сделать? Даже Гор её в некоторых моментах не поймёт — это надо только пережить. — И если честно, ничего и не планировала в жизни, связанное с корпусом. Думала пройти учебку, дать присягу и заниматься своими делами дальше. Может даже вернуться на Землю — теперь-то я была совершеннолетняя, попробовали бы не выпустить! — Вздох. Девочки понимающе молчали, давая проговорить наболевшее. — И если честно, сама не понимаю, какого игрека осталась после испытания. Полгода, девочки! Полгода прошло, как замочила того бандюка-команданте, что мне зачли за Полигон! Но я не уходила. А потом в каюту принесли его. «Для адаптации, девочки; кроме ноги он здоров, и будет лучше, если очнётся сразу в коллективе, в котором будет проходить обучение. Ну и вы к нему привыкайте».

— Экспериментаторы хреновы… — прошептала вторая напарница.

— Но не будем отрицать, как психологи они сильные, — заступилась за матерей-командиров Мелисса. — Да, резкие, беспощадные, своеобразные… Но как психологи сильные. И раз так сделали — что-то за этим стояло.

— Угу. Представьте, я волосы покрасила, стою, голиком втираю краску в корни… А тут он сзади очнулся. Оно-то может для социализации и хорошо в такой атмосфере проснуться, но мне-то каково!

Девчонки не зло рассмеялись.

— А после… Я больше не хотела уходить. Думала, буду рядом, пока меня не вышибет тётушка. Все тогда считали, что его под Фрейю готовят.

Девчонки закивали. Помнили, хотя в связи с последними событиями — как в прошлой жизни это было.

— Вот-вот. Я была там лишняя. Но он как-то выкрутил, и меня не тронули. А там и Изабелла появилась на горизонте, и… — Вздох. — Короче, девочки, дело не в соплях. Морковь и сопли — это одно, это понятно. А тут… Он ведь вытащил меня из норки, когда я уже на Землю собиралась, без пяти минут как улетела. И поставил во главе самой одиозной преступной группы Альфы за всю её историю. Ну, это со мной наша группа такой стала. Он её, конечно, собрал сам, и, наверное, справился бы не хуже, но… — Вздох. — Но он сам просил о помощи, что зашивается. И я согласилась. Получается, он мягко меня подтолкнул в ту сторону и сказал: «Плыви, ты выгребешь».

— А ты не думала, что выгребешь? — с интересом напряглись девчонки.

— Да с чего вдруг! Я думала до него только о сексе и мальчиках. И ещё как насолить Фрейе — мы очень немирно расстались в последнюю до того встречу. Но он доверился, и, зная его чёртову интуицию, я пахала как проклятая, ночевала там, вникала… Чтобы соответствовать. Чтоб не подкачать. Чтобы не получилось, что бью в спину своим невежеством. И… — Вздох, и она сбилась с мысли.

— Ты хороший организатор, Огонёк! — успокаивающе легла ей на руку ладонь Мелиссы. — Не каждый мужик с образованием и подготовкой так сможет.

— А всего-то… Поверить во взбалмошную принцесску… — покачала она головой. — Он в меня поверил, девочки.

Она подняла голову и встряхнулась.

— А значит, я снова не должна его подвести. «Цитадель» — лучшая школа! Лучше ни на Венере, ни на Земле нет! А с учётом того, что вы сейчас на Земле — опытнейшая боевая группа, базбашенные стервы Веласкесов… Мы должны не просто разработать «хороший план», а такой, чтоб косой пройтись по поместью де ла Крусов в Париа.

— Ну, давай начнём, — облегчённо вздохнула Мелисса, пересаживаясь поближе. — Рассказывай, что ты предлагаешь, а мы накидаем слабых мест.

И процесс пошёл.

* * *

Ближе к ночи успокоился. Не сам — помогла Изабелла.

— Хуан, то, что она не собирается тебе отчитываться, не значит, что сидит без дела. Просто ты тут, и не всё знаешь.

— Бэль, а ЧТО может быть там, что они до сих пор не вмешались?

Новостные каналы, как ни странно (удивительно, да?) давали очень хорошую картинку с той стороны «нуля». Видосики боестолкновений, очень-очень подробные комментарии всевозможных блогеров-экспертов. Может это и хорошо, ибо пойди в эфир данные о перемещениях наших войск, вот тут по ком-то расстрел плачет. А тут на блюдечке о перемещении их. Но что НАСТОЛЬКО подробное освещение — повод не просто задуматься, а провести жёсткое расследование с реальными сроками. Но это, опять-таки, уже не мои проблемы.

— Хуан, ты НЕ ЗНАЕШЬ! — отрезала Изабелла. — А она — гордячка. Просто из принципа не будет тебе говорить. Хорошо там, плохо — она в любом случае не хочет подключать тебя, понимаешь? Я знаю её много лет, и говорю как есть, она не то, что не доверяет тебе, а кочевряжится. И будет выделываться, пока не остынет, то есть не завтра. А ещё, мне казалось, или ты говорил, что ситуация «на нуле» под контролем, ты с лёгким сердцем отдаёшь ей власть, съезжая сюда?

Я опустил голову. Да, говорил такое. На тот момент мне казалось, что ничего не может пойти по плохой дороге, что задел оставлен такой, что только ух! Бери и двигай телегу под названием «Венера» по уже проложенной колее. Что там мало возможностей с неё свернуть. Но это пресловутое «но»…

В общем, легли спать. Рёбра болели, и сейчас я цеплялся за эту боль, чтобы задушить боль душевную. Разумеется, сон не шёл. Она тоже не спала. Наконец, прижалась ко мне:

— А я тут тебя за выложенные фото ругать хотела. Дура, нашла проблему! А ещё сильно переживаю, что у меня не получается быть госпожой. Господи, какие мелочи, а сколько мы на них нервов и сил тратим?

— Не получается, Госпожа Богиня, да? — поддел я.

— Ага. Не моё это видимо. У Мии, вон, влёт вышло, с первого раза. А я…- Тяжёлый вздох.

— Знаешь, сколько она мальчиков в своё время убила, чтобы к такому прийти? — заметил ей на это, ибо не всё так хорошо, как выглядит. — А скольких спасла Роза, отведя руку сестры в последний момент? И сколько мы с нею над этим работали?

Тишина. Знала. Я рассказывал. И кстати к Мии она ну вообще не ревнует и ни разу не ревновала! В отличие от Розы, на которую посматривала косо, или Гюльзар, от счастливого вида которой у Изабеллы сразу портится настроение. Попроси я разрешения «поджечь» Мию прямо на нашей постели, наверное, и тут разрешит. Если в лечебных целях. Она у меня принцесска сердобольная, чувствующая, в отличие от буки сестры. Я утрирую, но всё же — эта Сестрёнка в списке персон грата.

— Не знаю, что теперь делать, — вздохнула высочество. — Не после того, как всем заявила, что не успокоюсь, пока не стану госпожой, — нахмурилась её моська.

— Сама себя на слабо взяла, и теперь перед другими стыдно? — хрюкнул я, давясь от смеха.

— Представляешь! Тоже ерунда на самом деле, но в груди жжёт.

— А кем хочешь стать в реале? — А вот теперь я посерьёзнел.

— Честно?

— Нет, для галочки спросил, разговор поддержать!

Она поёжилась и заулыбалась.

— Только не смейся и не издевайся. Если прямо-прямо честно, хочу попробовать побыть немного… Рабыней. Чтобы ты такой весь из себя, красивый и мощный… Подавляющий… И заставлял делать разные вещи. А если не слушаюсь, то… — Вздох. — Я об этом сегодня думала, пока это ничтожество мне… — Хм…В общем, думала об этом, заставляя делать разное других.

Я нахмурился с этого «пока он мне…», ибо понятно, что они там делали. И не сказать, что это секс — логика Мадлен работает. Конечно, напрягся! Вы б не напряглись, если какое-то мурло с улице вашей избраннице так сделает? Но истерить не буду — сам её отпустил. И сам себя с рёбрами наказал — удовлетвори её по-человечески вчера ночью, и не было бы глупостей сегодня в этой прекрасной головке. Она не нимфоманка какая, просто раскрепощённая.

— В общем, я сегодня подумала об этом в тот момент, когда надо было проявить жёсткость. И залажала бы, не подстрахуй Мия. Может хватит эксперименты проводить?

— А там точно в фантазии была моя персона? — с улыбкой уточнил я. Ибо догадывался, каков ответ. Девчонки все такие девчонки.

Смутилась. Поняла.

— Только честно. Злиться не буду, — подлил ей елея.

— Если не будешь — то не конкретно ты, а просто, — призналась она. Со мной дешевле признаться — достану же потом. — Но я встречаюсь с тобой, я приняла твоё предложение, — показала она руку, где на пальчике сидело историческое кольцо Веласкесов, — потому эксперименты с другими не нужны. Как рёбра заживут, попробуем?

— А то! — Я усмехнулся, представляя, как буду мстить кое-кому за все свои нервы, потраченные на неё сегодня. Особенно, если она будет в такой же униформе. — Раньше ты так не считала, — поддел я. — Про эксперименты с другими. Особенно когда мстить хотела, когда девочки появились на горизонте.

— Всё меняется, — пожала она плечами. — А ещё, наверное, меня Санчес покусала. Я после общения с нею начала другими глазами смотреть. Никогда не видела людей, которые уважают себя ТАК. И плевать на мнение всех вокруг. Чем я хуже?

Помолчали, подумали о своём, что было раньше, и как изменилась наша жизнь.

— Та что там насчёт твоих снимков? Сильно ругать будешь? — вернул я тему на больное.

— Уже нет, — покачала она головой. — Передумала. Я хочу быть шлюхой, Хуан. И делать разные вещи. Очень разные. Но раз я буду ТВОЕЙ шлюхой… — Последнее местоимение она выделила, хоть и прошептала на ушко. — Это было даже приятно осознавать, чёрт возьми, что меня увидят миллионы. Как было приятно, когда те трое парней сегодня сидели, и…

— Пускали слюни?

— Ага. И завидовали.

Да, смущала Бэль наёмников сегодня знатно. Причём целенаправленно, то закидывая ноги одну за другую, то поправляя детали небогатого туалета. Даже когда договор подписывали — в самый серьёзный момент. И всё как-то на автомате у неё это получалось, и совершенно естественно, как естественно, например, дышать. Говорит серьёзные вещи, о жизни, смерти и предательстве, а лифчик и трусики картинно поправляет. Который раз убеждаюсь, женщина — самое страшное оружие, придуманное господом!

— Так что теперь пусть вся страна мне завидует, что я могу себе позволить так ходить, — заключила она. — И так делать. А тебе завидуют — что у тебя есть такая я. Справедливо же?

За такой мыслью я успокоился и смог заснуть. День обещал выдаться нервным, надо было хоть немного отдохнуть и прийти в себя.

С утра первым делом включил новостной канал. Ничего в целом не изменилось, стороны занимали те же позиции, но бои внутри Сената подходили к концу, наших оттеснили к шлюзам. Которые оставались закрыты, королевские войска на помощь не пршли, и не то, что Сенат не зачистили, но даже патриотически настроенных «мятежников» из мешка не выпустили.

Снова вызывал Фрейю. Раз. Другой. Третий. Безрезультатно. И опять корпус. И сразу — главу. Решать — так решать.

— Лионелла, кто из девочек возле сеньоры Морган? Она не в сети, а надо переговорить. Может кто-то из твоих сходить?

— Пока её УДС охраняют, лично преданные ребята, но поняла, сейчас кого-нибудь к ней отправлю. — Голосок и.о. бодрый, она уже (ещё?) на работе, хотя нет восьми.

Наконец, связь её превосходительству передали, регистрация в системе, и сразу вызов:

— Да, Хуан. Я тебя слушаю. — И у Сирены голосок бодрый. Тоже не спит.

— Сирена, скажи честно, ты следишь за ситуацией? — без предисловий начал я.

Пауза на осмысление. И буквально кожей почувствовал её ироничную улыбку.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, Хуан, — спокойно произнесла сеньора. — И понимаю твой порыв. Если у тебя есть время, присядь, давай откровенно поговорим? Как серый кардинал с серым кардиналом?

— Уже сижу. — Я откинулся на подушки. Интересное начало! Она тоже умеет переходить к сути без предисловий, как и удивлять.

— Тогда скажу прямо, в лоб, даже если тебе это не понравится. — Пауза. И:

— Да, я старалась держать тебя подальше от власти и влияния на Фрейю. Ты должен был её сдерживать, ограничивать, но при этом воодушевлять, и не лезть в управление. И если б не косяк с Армандо Сантосом, всё было бы по-другому.

Ну, тут она мне галактику не открыла, я видел её действия и до того как, и разумом понял после. Я б может сам на её месте так поступил.

— Буду справедлива, — продолжила она, — пусть и совершенно своими, мною не просчитываемыми методами, ты выправил ситуацию и преломил тренд — мы победили. Я признаю твои заслуги, не ершись и не кривись, хотя для меня это и стало сюрпризом. Однако, Хуан… Так не делается.

— Как не делается? — зло фыркнул я.

— Так, как делаешь ты. Есть понятия правил, в рамках которых надо работать. И их придумали не просто так. Если их преступить — к тебе также не будут применяться правила, понимаешь? Это великий закон Мироздания, который ты пока не осознал. Ты не плох, нет. Наоборот, в некоторых моментах эффективнее меня и Леи. Но так нельзя! — повысила она голос, спуская с поводка эмоции. У старушки тоже накипело. — Даже если нагнёшь всех раком, ты всё равно останешься парией, и это приговор. Правитель должен планировать на годы вперёд, на десятилетия, а пария так не сможет. Надо не просто сиюминутно всех нагибать, а строить стратегию, а с этим у тебя, извини, швах.

От её слов я стиснул зубы до боли… Но смолчал. Просто молчал. Ибо обидно, но она как минимум имеет право на такую точку зрения. А если подумать, что она местами даже права… Сейчас я не смогу это вынести. Потом переварю и обдумаю, всё потом.

— Что же касается происходящего сейчас… Да, я наблюдаю за ситуацией. — В голосе сеньоры появилась сталь. — Но при этом лежу в своей палате в медблоке, и не собираюсь пока выходить «в люди». Почему? А потому, что я слишком много пропустила, Хуан. Вы смогли настроить систему так, что она работает под вас, и я ни черта не понимаю механизмов этой работы! Я вмешаюсь, ты же это хотел спросить, но только если ситуация станет аховой, а пока она таковой не является.

Примерно то же говорила в своё время Гарсия. «Показания совпадают», хоть здесь нет неожиданных мыслей. Сеньора тем временем продолжала вбивать меня в бетонопластик:

— Понимаю твой юношеский максимализм, но тебе надо кое-что принять, юноша. Осознать и смириться. Ты сейчас не просто «в теме», ты «на волне», ибо сам строил эти схемы с гражданской обороной, перевербованными войсками и окружением Сената. И мысленно ты здесь — в Сенате, во дворце, решаешь проблему. Но правда в том, что тебя «перевели» на другую работу, в другой сектор, Хуан! Ты не списан, и не надейся, но сейчас ты не здесь, и здесь не нужен. Мне знакомо это состояние, это ломка. Тебя не по детски корёжит, и ни икса с этим не сделаешь. Сама была в такой заднице не раз, когда с хорошо проделанного, но не доделанного проекта кидают куда-то, а однажды даже кинули под домашний арест. Эту ломку надо пережить, мальчик. Просто пережить. Прими, что тебе ВСЕГДА будет казаться, что ты знаешь и сможешь лучше. Но истина в том, что другие люди не дурнее, не глупее тебя, особенно если вы планировали и разрабатывали стратегию вместе.

— Они не выпустили наших «мараньоров», кто взял оружие и выступил против мятежников! А их прижали к шлюзам! — воскликнул я, чувствуя в душе не просто раздрай, а адский ад. Чего у старушенции не отнять, так это того, что она в корень зрит. Такую хрен обманешь даже тогда, когда можешь обмануть сам себя. И это… Бесит! И ломает от этого как бы не больше.

— Это ты в новостях посмотрел? — Она презрительно фыркнула, и от этого фырканья мне стало немного не по себе. Её усмешка отрезвила, привела в чувство. «Вера в СМИ»… А не сам ли я на них ругался до своего падения с дворцового шпиля?

Поскольку отвечать не требовалось, я молчал, лишь сопя в трубку, она продолжила:

— Хуан, скажу тебе как человек, который хоть тоже сидит в стороне, но ЗНАЕТ. Они, кто на той стороне фронта у Сената, предполагали восстание «мараньонов», и полностью его вели. Каким-то образом перехватили наши контакты, или, возможно, контролировали кого-то ключевого из их командиров. Единственное, по моим данным, мятежники должны были спровоцировать их на выступление завтра, но что-то пошло не так. Но они были ГОТОВЫ к этому! ГОТОВЫ, твою мать, Хуан! — заорала Сирена. — И оттесняют «мараньонов» не к шлюзам, а от! Не совсем в противоположную сторону, но в такие дебри, что как только мы туда войдём, окажемся в ловушке! Они рассчитывают на наши потери. Колоссальные потери при штурме, при попытке помочь «мараньонам», это ты понимаешь? Такие, какие Фрейе могут не простить, особенно если учесть, что они контролируют инфополе. Ты же смотришь новости, да?

СМИ… Грёбанные предатели в СМИ!!! Чёрт возьми, хоть вешайся, хоть вой от бессилия! Не додавил, не доработал, не успел! А так хотел заняться ими, даже кодекс двенадцати сочинили…

— Наши войска, как ни прискорбно это говорить, не готовы к штурму Сената, — припечатала Сирена. — Ибо с той стороны такие же парни, как и наши, с такой же техникой, с полными боекомплектами, с энергией, со связью и с верными людьми вокруг, включая и наш штаб спецоперации, и Большой Тетраэдр. Я не говорю о «блуждающих» военных частях по планете, которые отказались подчиняться, и которым даже ты, находясь во дворце, не дал ума. Напомни, почему? Потерь хотел избежать? Правда? Да ладно!

«А мою падчерицу на это толкаешь» — слышался укор в её словах.

— Ловушка там, Чико, маленький мальчик с ломкой. Хорошо подготовленная, устроенная неглупыми людьми. Ещё раз повторюсь, Хуан, я всё это говорю не чтобы принизить тебя, не поставить на место, а чтобы… Ты успокоился, не истерил и не наделал глупостей. Фрейя не дура, я знаю, что говорю, она выросла у меня на руках. И динамит тебя из-за личного, профессиональное же держит под контролем. Как только ты ей понадобишься — свяжется, вернёт, для неё это не унижение, тем более, ты архитектор той схемы, что работает сейчас на «нуле». Кстати, благодаря тебе у нас марсианский сленг прямо вообще из всех щелей! До моего ранения так не говорили, говорили «линия фронта». Дай ей полететь самостоятельно, Хуан! Поверь в неё!

— Хорошо, убедила… — сдался я. — Выздоравливай.

— Спасибо. — Искренняя улыбка на том конце — я почувствовал.

* * *

Старый анекдот вспомнился. Про то, как девочка нажаловалась учителю, что одноклассник её обозвал.

Учительница в ответ: «Педро, ты назвал Анхелику дурой? А ну-ка три раза произнеси на весь класс, что Анхелика не дура, и извинись!»

Ну, и ответ искомого Педро: «Анхелика не дура. Анхелика НЕ ДУРА⁈ АНХЕЛИКА не дура?!! Ну, извините!»

Довериться Фрейе. Довериться ФРЕЙЕ? Фрейе ДОВЕРИТЬСЯ?

Да тут даже на наши с нею личные тёрки плевать. Она сама призналась, что не силовик. Я её, конечно, немного покусал, смелость кипит под её котелком, как у того Трусливого Льва, которому оную скормил Гудвин. Вот только смелостью она будет ровно до того момента, пока ты в неё веришь. А если начнёшь присматриваться и анализировать, то окажется, что это раствор касторки. Сможет ли она рубить с плеча, не задумываясь глубоко о последствиях? Ибо как только задумается — сольёт всё к чертям, осторожница фигова. Как написано в цитатнике по одному игровому миру, присланному не так давно добравшейся до Земли Гортензией: «Будь смелым в своём незнании». А ещё: «Благословен разум слишком малый, чтобы вместить сомнения». Вот это про неё. То есть наоборот, не про неё, а жаль. Не уверен, что без пинков справа она вытянет.

Но Сирена попросила. Держит, понимаешь, руку на пульсе. И есть ещё один афоризм оттуда же: «Отчаянье — признак слабости». Отчаиваться рано, Ваня. Фрейя не «слила» противостояние с армией мятежников, и, возможно, я так остро реагирую оттого, что и правда ломка. Которая накладывается на личную обиду. Чёртова русалка права, меня на изнанку выворачивает от того, что отстранили! В общем, решено — займусь пока текучкой, поверив, что всё под контролем. Ибо в голове гудит голос из старой песенки, спрашивая строго: «А сегодня что для завтра сделал ты?»

— А это что такое? — не понял я, когда мне на поднос поставили… Скажем так, еду, которую совсем не ожидал здесь увидеть.

— Твои девочки сказали, это называется «селёдка под шубой». А вот это — «оливье», — охотно пояснила сегодняшняя властительница душ и кастрюль.

— А ты такое тоже готовишь? — удивлению моему не было предела. Ибо подобное я видел только в двух местах. У себя дома под новый год и на базе корпуса — там как получится.

— Нет, Хуан, — рассмеялась повариха, — я такое не умею. Пока не умею. Твои девочки сами вызвались, сами сделали. И наши все говорят, что вкусно, хвалят. Мадлен сказала, не хватает остроты, перца надо побольше, но селёдка и ей зашла.

— А в честь чего праздник? — повернулся я к выходу, где сидела троица из взвода Мамочки.

Оказалось, у Арабеллы сегодня день рождения. Потому они вчера и подменялись, чтобы сегодня быть свободными. А ещё… Они тоже тут поселились. В смысле, ангелы. Им, конечно, не как нам комнаты выделили, и не люксы, а обычные, какие для сотрудников. Да ещё набили их, как селёдок, по комнате на целый взвод. Поставили по четыре кровати в каждой, вроде все поместились. Кровати двухэтажные разборные, их привезли сами девочки — с базы, ага. Всё задолго до нас продумано на случай, если им надо где-то на длительное время «зависнуть». А кому не хватило — гамаки развесили: «Нам не привыкать» и «Нам лучше всем вместе, повзводно, чем разделённые будем в случае тревоги. Пока усиление — всё равно дома почти не появляемся, лучше уж тут, наготове». Вот так в бордельную жизнь вписались ангелы.

Изабелла присоединилась, когда я съел половину.

— Всем привет! А я на тренажёре «трёшку» бегала. Думала, успею, а ты рано проснулся. Чего не подождал? — Чмокнула меня в щёку. На ней был белый банный махровый халат — точно не из арсенала Мадлен, уже здесь прибарахлилась. И волосы мокрые, растрёпанные — только из душа, и не сушилась. Боже, мужики скажут, что я извращенец, но мне реально больше нравится когда сеньорита вот так, без косметики. Тогда личико более… Миленькое, что ли. Естественное. Ощущение, что оно «твоё», а не подведённое, чтобы кому-то там понравиться.

— Ну, во-первых, ты не давала указаний, ждать тебя или нет, — улыбнулся я своим мыслям, разглядывая её. — А во-вторых, а если сейчас что случится, и надо будет срочно бежать?

Второй аргумент пересилил все возражения. Она лишь подняла руки в жесте: «Сдаюсь».

— Тогда присоединюсь, и тоже медлить не буду. Мало ли и меня дёрнут?

— А могут? — А селёдка и правда вкусная. Где взяли такую? Это ж не кухня номер один, как выкручиваются? — Ты ж сказала, что сдала позавчера все дела, назначила помощников и ответственных прежде, чем заявление Фрейе на стол положить?

— Хуан, ты сам всё знаешь, как там сложно, — потянула она, ковыряя вилкой в принесённой тарелке. Повариха никого в качестве официанта не обслуживает, у стойки еду выдаёт, даже я с подносом к ней хожу, но Изабелле принесла. Вот что значит статус принцессы. Бэль этого даже не заметила, а я… Просто фоном обратил внимание, это не ревность.

— Что там вообще в министерстве было? Какие слухи, какие расклады?

Она пожала плечами.

— Какие вокруг меня могут быть слухи? Все были рады, что я ухожу в закат до того, как конкретно до них добралась. Там если копнуть, вообще любого можно расстрелять, есть за что. Я и так старалась аккуратно действовать — надо же с кем-то потом работать? А что касается мятежников, особенно боевых генералов… Особенно что касается Большого Тетраэдра… — Вздох. — Это не ко мне, Хуан. Минобороны и генштаб сильно разные структуры, а я и в минобороны только один сектор вела.

— Понимаю. Знаешь что, я обещал Максвеллу кое-что сделать, и, думаю, это не стоит откладывать. А ты езжай сегодня во дворец, покрутись там, попробуй на какое-нибудь совещание попасть. Ты — сестра правительницы, её наследница, между прочим, и ты с нею не ссорилась. У вас схватка за мальчика, это личное, а планета у вас на двоих одна. Попробуй до неё достучаться, что ты не враг, а член семьи, и проникнуть на обсуждение святая святых. И срисуй, что там, кто там. Нужна раскладка по персоналиям, откуда какой дует ветер. От меня же Фрейе передай, что я заканчиваю наш с нею план по Мадагаскару. Передаю противнику наши условия в неформальной обстановке, договаривались, она поймёт. Надави, что я готов её отпустить в плавание и не буду мешать, а если надо, то и помогу, что и у нас с нею планета тоже одна.

— Знаешь, вчера я бы не была так уверена, но сегодня есть чувство, что даже если не достучусь, то индульгенцию на твои действия получу. Говоришь, она в курсе этого плана?

— Да. Проблема была в том, что на переговоры должен отправиться кто-то, не наделённый властью. Например, я. Ибо занимал лишь должность главы пресс-службы, а это ни о чём. Потому, что от человека с полномочияи это будет звучать как ультиматум, а на ультиматум они взбрыкнут. Но они могли не купиться, и не принять условия из-за моей близости к трону, пусть и без званий и регалий. Но сейчас, когда я на самом деле от трона далёк, надо ловить момент, я просто обязан это сделать, пока в их понимании она меня снова не приблизила. Сейчас я идеальный переговорщик, и, надеюсь, она не станет делать глупостей ради самих глупостей.

— Поняла. Что могу — сделаю, — кивнула Бельчонок, и, выпив за Арабеллу принесённым девчонками с базы же самодельной настойки, продолжили завтракать.

— А ты уверен, что это надо делать СЕЙЧАС? — не понял меня Доминик. — Когда там такое началось?

— Дом, что ты как маленький! Там люди работают. И эту их выходку с нашей стороны ждали. Я больше скажу, мы вкладывались в «Мараньон» и «Укаяли», налаживали с ними связь, обещания обещали, как раз чтобы они выступили. Проблемой не дураки занимаются, у Фрейе она на личном контроле. Почему наши так реагируют — я не в курсе, но то, что я не занимаюсь этим вопросом, не значит, что там всё плохо. Зато пока все смотрят туда, на нас никто не будет пялиться, есть возможность съездить почти незамеченными для наблюдателей. А ты занят?

— Хуан, я глава МИДа. Я всегда занят, — фыркнул он. Пауза. Раздумье. И:

— Но ради такого, конечно, найду время. Сейчас подъеду, подберу тебя. Заходить не буду — прыгнешь в мою машину на ходу.

Голос испуганный: «Чур меня, чур!» Так не хочет наших девочек лицезреть? Напугали голыми грудями? М-дя.

Итак, проводив Бэль на подвиги в «логово злой колдуньи», укололся обезболивающим, взял одну свою группу, вызвал усиленную группу парней Макса (для работы внутри посольства), и двинулся пешком по улице, озираясь по сторонам, рассматривая, как тут в городе что, в ожидании Доминика. Увиденное «что» нравилось — офисы уже почти повсеместно начали работать, а магазинчики работали и до этого. Тревожность в городе чувствовалась, но везде превалировало ощущение спокойствия. «Там стреляют? Прямо сейчас? Это нехорошо, но ничего критичного». Совсем недавно, но как будто в прошлой жизни, я жаловался в серверной Беатрис на наших людей, на неразвитость и инфантилизм венерианского общества. Так вот, констатирую: наше общество немного повзрослело, страна стала сильнее. И это не может не нравиться.

Чего хотят мятежные генералы? Они ж понимают, что не победят. Народ их не поддерживает, в смысле мятежников в принципе. Три клана основателей мы основательно утопили, не выплывут. Сочувствующие им в наших войсках есть, но это командное звено, простые же вояки верны присяге. Или так только в раскладах в моей голове?

А что если им… Вот прямо сейчас взять и грохнуть королеву? Например, вызнав правдами и неправдами её местонахождение?

Нет, не сходится. После этого Фрейю можно законно короновать, а это конец любым планам на захват власти. А устранив её — останется Изабелла… Рядом с которой я, и я её в беде не оставлю. Моё возвращение во дворец — оно им надо?

Значит, королеву трогать нельзя, она должна быть. Но должна остаться овощем, как сейчас, не способная ни на что повлиять. Ведь лучше сначала устранить наследников, а уже потом низложить её, и ни в коем случае не наоборот. Так, оставляем на доске королеву, что у нас выходит… Фрейя. Устранять Фрейю — тем более смерти подобно. Ибо фактор Изабеллы и моего возвращения. Не надо себя переоценивать, я не настолько велик и могуч, но я — знамя подавления прошедшего мятежа, простой народ и простые командиры могут за мной пойти. А значит, меня и Бэль никак нельзя допускать до командования. Как, блин, тогда поступить? Плана не может не быть, такие люди не работают без планов! И он — простой, ибо чем сложнее алгоритм, тем больше в нём можно напортачить.

Значит, удар по Фрейе, иначе не получается. Как? Минус физическое воздействие, остаётся информационно. Дискредитация? Теплее. Народ не особо её любит, не особо в неё верит и не пойдёт за ней на баррикады. Но при этом всё же считает «своей. А значит валить её нельзя не только по причине номер один. А вот выставить дурой, не способной справиться с положением… Чтобы вот-вот, и всё, и ей придётся просить помощи у причины номер один… И в этот момент убрать давление, не доводя до серьёзной конфронтации. Ослабить вожжи, перевести стрелки на меня, что это я для неё главная угроза, 'а с нами можно договориться»… Рабочий вариант? А то!

То есть «Мараньоны» и «Укаяли», два подразделения патриотов среди мятежников, раскатают в блин. Их сеньоры игроки отдали на заклание ради демонстрации давления на Фрейю. После чего будет подкат к самой высочеству, и зачистка куполов Сената её войсками, где на сей раз почти не будет сопротивления, все поднимут лапки кверху… Но и всем сдавшимся со временем выпишут отпущение грехов и задним числом вернут в политикум. И тем же макаром разоружатся «блуждающие» ВЧ на планете, как и сдастся «Объект 81», где также найдут козлов отпущения, а остальных помилуют.

Итак, вырисовывается главный элемент будущей конструкции. Договорняк элит. Очередной. Теперь с Фрейей, а не с королевой в главной роли. Она пойдёт на контакт, мама, папа и мачеха воспитали её в атмосфере, что это нормально. Главное сделать так, чтобы не перегнуть палку, чтобы с одной стороны народ сказал: «Фи! Наша принцесска — лохушка!» А с другой я не выскочил как чёрт из табакерки, перехватывая контроль над патриотически настроенными силами. Это будут мягкие условия, в целом королевская власть продвинется вперёд по многим пунктам по сравнению с тем, что было до мятежа. Высочество укрепит королевскую власть, понимаете иронию? Засовывая под шконку будущего родственника по линии сестры и отца своих будущих детей. Как? Да хотя бы в военный ВУЗ меня запихнут. Там режим — не рыпнешься, а учиться в подобном ВУЗЕ как будущий муж сестры правительницы как бы обязан. Я ведь школу заканчиваю, и как всё прекратится, досдам экзамены, и сразу будет зачисление, причём куда скажет будущая родня. А если её мама вернётся… Либо надавить на неё, чтобы это приняла, либо убедить подписать отречение в пользу дочери — оба варианта рабочие. Лея Филипповна может и согласиться, особенно если у неё реально бяка со здоровьем. Останется в качестве консультанта при дочурке, как бы со сцены не уйдёт, а углы будет сглаживать… И обстановка самая располагающая — привычный ей договор о разграничении с аристократией, она в таких как рыба в воде.

А чтобы это всё реализовать… Фрейю нужно напугать! Продемонстрировать силу. Войска не должны идти на Золотой дворец, нет. Но они должны лишь показать, что могут. Солдаты не пойдут? А где это написано? Пока их не подняли и они не отказались, и мы, и они могут об этом только гадать, а я как пиарщик заявляю, испуг действует куда лучше, чем реальная угроза. Так что цель текущей «движухи» — убедить высочество, что ей проще пойти на компромисс и сдать чутка назад, чем править потом, оглядываясь и вздрагивая от каждого шороха.

А вот этот план рабочий — до безобразия. Дискредитация, разочарование среди сторонников, лёгкая угроза, договор. Вот такой алгоритм.

…И всё это совершенно не устраивает меня. Ради чего погибло столько людей? Чтобы власть наступила на старые грабли, лишь чуть-чуть улучшив свои позиции? М-да. И сделать ничего не могу. Дёргаюсь от ломки, но ведь на самом деле не могу! Из рычагов власти у меня осталось только влияние в корпусе телохранителей, да Максвелл может пропустить со мной стаканчик сока, что вообще не серьёзно.

Но отчаянье — признак слабости, а значит настраиваемся на работу. Если я и правда адепт из той вселенной, как она написала — что-нибудь придумаю, космодесант не сдаётся. А пока — Союз и Мадагаскар, ибо это моя война, и я её должен закончить.

Глава 7

А сегодня что для завтра сделал я

Глава 7. А сегодня что для завтра сделал я

За единственную вещь мы должны быть благодарны врагам: они делают жизнь насыщенной

Девиз Империума, WH40000

Посольства были взяты штурмом. Все представительства государств, входящих в Восточный Союз, чьи представительства у нас были, а их немало. Оказывается, был даже Мадагаскар. Последние — маленькая миссия в несколько человек, размещались в отдельном подъезде офисно-жилого здания не прям на окраине, но не в центре. Конечно, посольства Китая, Австралии, Индии, Индонезии или Аравии — целые комплексы, отдельно выделенная территория с охраной. Но под контроль взяли вообще всё — во избежание. Охрана нигде не стала сопротивляться — видно, незадолго до пришла разнарядка с Земли. Потому наши бойцы тоже не стали жестить и кого-то бить, обижать. Кого-то проводили под стражу, дипкорпус поместили под домашний арест, откуда отдельных дипломатов дёргали на допросы. Все допросы должны проводить официально, под камеру, и только по делу о детях и госперевороту. Эти два дела объединили в одно производство — вопрос спорный, но я согласен. Особых секретов не выведывали, пароли и явки их агентов у нас на планете тоже не выбивали — старались играть по правилам, хотя знаю я, разумеется, не всё. На момент моего падения вниз со шпиля даже были какие-то результаты, но пока не скажу, насколько глубоко раскопали. В самих же зданиях посольств провели шмон — изъяли все доступные документы и данные на любых носителях. Тут уже церемониться не стали, но с другой стороны, при штурме любого дипучреждения ответственные лица всегда первым делом уничтожают секретную документацию, так что сомневаюсь, что там найдут что-то действительно важное.

Максвелл, пока ехали, поведал, что расследование идёт ни шатко, ни валко. Есть зацепки, по ним копают, фигурантов выявили, и всех, кто не с дипломатическим паспортом, уже забрали в подземелья императорской гвардии на допросы с пристрастием. Дипломатов по-прежнему не трогаем, лишь давим морально.

— Ван не «потёк». Сохраняет достоинство. — Это он о после Поднебесной. — В отличие от австралийцев. Их истеричка, если честно, задолбала. Женщина в дипломатии не лучшее решение, и им плохо, и нам мучайся. Но она — кузина лорда Сиднея, родственница их королевы, так что… — Вздох. — Понимаю твоё желание переговорить со всеми тремя послами одновременно, но, боюсь, Австралию лучше оставить за скобками. Всё же только что мы убили их главу МИДа в Новом Орлеане, да и она истеричка ещё та — диалога не будет.

— А индусы? — хмурился я — Доминик умеет обламывать. Но лучше прислушаться, ибо я — любитель, а он в этом много лет варится.

Он пожал плечами.

— По опыту — они слишком скользкие. Понимаешь, им наплевать на все принципы, какие только есть. Их страна погрязла в нищете, с которой они даже не думают бороться, чуть ли не в три слоя завалена мусором, с которым также серьёзно бороться не пытаются, свалив всё на недоразвитую угнетаемую касту, города в говне, и это не фигура речи — у них неприязнь к туалетам. И при этом только себя они считают истинно правильными и чистыми, а мы, вообще все, все-все иностранцы — грязные и неполноценные, так как не принадлежим ни одной касте. Обмануть чужака у них не грех, а добродетель, за это боги не спросят, и карму этим они не омрачат. Да, индусы многого достигли, и имеют большую экономическую мощь, но, замкнутые на своей карме, они не думают о стратегическом развитии. Им просто всё равно, ибо вокруг них — порядок вещей, который выше даже богов. Хуан, моя рекомендация — не устраивать с ними болтологии, тем более, девяносто процентов, что обманут. А надавить сразу на мандаринов. Их экономики связаны, китайцы обязательно передадут наши пожелания индийскому бизнесу, но информация будет исходить не от нас, а от союзников, с которым им завтра жить, которые их знают лучше, и если что, не простят подставы.

— Но мы терем в статусе. Одна Срединная республика — не весь Союз, я буду разговаривать только с Китаем.

— Хуан, у них уже давно сложилась наднациональная элита. У нас схожий процесс произошёл, когда континент объединился в Южноамериканскую империю. У них не империя, пока просто Союз, идею с монархией там двигают, но пока не получила массовой поддержки, но элиты высшего уровня и второго эшелона уже давно делают бизнес вместе. Причём китайцы — наименее радикальные из всех, они по природе никуда не спешат, созерцательность в их менталитете.

— А если Ван — казачок от противоположной бизнес-струкуры? Которой выгодно продвижение Благоденствия, и выгодна наша война? Кто бы что ни говорил, но я не поверю, что Ирану и Аравии доверили принимать решение по началу террористической деятельности на нашей планете. Представители Поднебесной отдавали итоговый приказ, а все арабы, индусы, европейцы и прочие исполнители лишь делали то, на что им дали зелёный свет.

— Он китаец, Хуан, — расплылся Максвелл в улыбке. — Китай — это целая планета. Мы доносим информацию не до бизнес-структуры, а до планеты, и он понимает, что конкретно он — букашка, встроенная в мегамеханизм. И обмануть мегамеханизм у букашки не получится. Мне это сложно объяснить, я много лет работал в их отделе, а тебе надо дать выжимку в двух предложениях. В общем, предлагаю рискнуть, и сыграть на одни ворота. Толку будет больше, чем если устроим говорильню со всем Союзом.

— Хорошо, поверю твоему опыту и профессиональному чутью. Поехали к Вану.

Китайцы селились компактно, в дипломатическом районе, отданном Венерой Союзу. Так их жильё легче охранять. И чётко соблюдали все правила — а это обязательно, это в их крови. Сам дипломатический квартал был недалеко от посольства, и, заехав к мистеру Вану, изложив суть предложения, подождали полчаса, пока он собрался, и поехали. Ибо знак уважения, вести переговоры лучше в предназначенном для этого месте, даже если оно не работает по профилю. Как объяснил Доминик, в отличие от Тафта, если привезу Вана в бордель — со мной больше никто из Поднебесной в принципе не будет разговаривать. С гопниками на улице не разговаривают, а там аналогия ещё хуже, ближе к пациенту дома с жёлтыми стенами.

А вот с посольством начались сложности.

— Не положено, говорю! Всё оцеплено и опечатано! Идёт следствие! — заявил нам вышедший на огонёк из караулки КПП въездного шлюза солдатик с гауссовкой.

— Служивый, ты вообще в курсе, с кем разговариваешь?

— Да хоть с господом богом! Я сказал, проезда нет, всё оцеплено опечатано.

Королевская служба охраны (КСО) — подразделение императорской гвардии, отдельное управление. Ребята серьёзные. Чем-то сходны по функционалу с УДС, но на дворцовую стражу наложили лапу Веласкесы, это часть нашего клана. УДС охраняет только первых лиц, и первых лиц иностранных держав во время их визита. А всё, что не связано с первыми лицами, выделено в КСО, занимающуюся охраной всех объектов на планете (и за пределами), которым требуется государственная охрана. Это не «золотые скорпионы» ИГ, но тоже поголовно ребята с айкью и после «горячих» контрактов. С такими на авторитете «быковать» не стоит, не прогнёшь. Пришлось набрать Фрейю. Которая, закономерно, не ответила.

Хорошо. Тогда Изабеллу, я не гордый.

— Хуан, не поверишь, но меня не стали гнать, и даже допустили на планёрку. Сирена правду сказала, не обманула, тут и в самом деле задница вырисовывается — расскажу при встрече. Они с сеньорами военными решают, все в мыле.

Военными, да? Тревожное чувство только окрепло.

— Сама она далеко? Фрейя?

— Не рядом, но если повисишь…

— Вишу.

Фрейя ответила через десять минут:

— Хуан, что хотел? Только быстро, не до тебя сейчас.

А тут, судя по злости в голосе, искренняя. Обо мне не думала.

— Я тоже тебя люблю! — усмехнулся ей на это.

Лёгкое смущение, неожиданно для меня, и более благосклонное:

— Извини. Конечно. Мы же решили не портить отношения. Мы же в любом случае с тобой будем родственниками, это… Глупо. — Я чуть не сел от такого, ибо настроился на махач. Хорошо, что опёрся задом на капот «Либертадора» — устоял. — Я тоже тебя люблю, хоть ты мне и не поверишь. Чего хотел?

— Меня не пускают в китайское посольство, — без предисловий вывалил ей суть проблемы. — Охранная служба ИГ.

— А, Бэль говорила, ты поехал к Вану насчёт нашего предложения.

— Да. Запрещаешь? Оттираешь от всего, даже этого? А на Нептун меня на пять лет когда сошлёшь, вещи уже собирать?

— Тебя такого сошлёшь! — фыркнула она. Но я попал рядом — подобные мысли в этой прекрасной черепушке всё же крутились. Оттого и мягкая отповедь — сама свою вину перед собой чувствует. — Хорошо, чем-то ж ты должен заниматься, работай по Союзу. Я не врала насчёт того, что оставляю тебя в высшей лиге, просто пока ещё немного на тебя злая. Но между нами, Хуан, я за два дня вот вообще ни одной команды никому насчёт тебя не отдала, только вызовы в игнор поставила. Так что если тебя будут динамить — это не я. Сейчас дам команду КСО-шникам, езжай…

Но через десять минут ситуация не изменилась.

— Я же сказал, никого не пускаем! И нет, никто не звонил, не говорил, — ответил снова выскочивший на огонёк солдатик.

Ну, ему может сказать только непосредственный командир. Даже если Фрейя лично его наберёт — ему она никто. А с командиром уже можно разговаривать, от кого он получает приказы.

— Давай своего старшего караула.

— Не положено! Пошли отсюда, пока не открыл огонь! — вдруг расхрабрился он — от страха наверное.

М-да, и даже наличие ангелов его не смущает. Вот и говорю, на них давить стрёмно. Мало ли что на уме у людей после горячи- то контрактов?

Ладно, пойдём другим путём. Подзываю Макса. Он параллельно ехал, не приближаясь — оставил его в резерве на случай чего. Я ж параноик, и горжусь этим. Думал, его два взвода понадобятся, когда будем работать внутри посольства. Но, кажется, кавалерия понадобится раньше.

Старшее высочество ответила быстро:

— Хуан, у меня сейчас ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ совещание! В чём дело?

— Меня по-прежнему не пускают в посольство.

— Хуан, я отдала нужный приказ! Значит, реализация где-то на нижнем этаже застряла. Ты взрослый человек или где? Реши вопрос сам! Всё, давай.

Рассоединилась.

Знаете, что это сейчас только что было? Перевожу на испанский разговорный: «Можешь грохнуть там всех, кто виновен, ругаться не буду». Ну, вот и славненько, чего и требовалось. Пятая линия:

— Девочки, Макс, на выход. Занять круговую оборону. Тереза, давай деструктор, пока доставайте, но не активируйте.

Когда мои картинно заняли позиции у шлюза посольства, достав из багажника одного из транспорта деструктор и поставив на видное место, я снова подошёл к солдатику. Бледному, вспотевшему, но не выпускающего из рук «Кайман».

— Быстро начальника сюда! Бегом! Или связь с ним, если он удалённо.

— Н-не положено!..

— У вас ровно пять минут, чтобы либо открыть шлюзы и пустить нас внутрь, либо к нам вышел кто-то с полномочиями и объяснил, почему не выполняются приказы её высочества. Время пошло! — произнёс я камере над входом.

Через пять минут ответственный не появился. А значит… Поскольку разговаривать с солдатиком больше не имело смысла, я просто-напросто вытащил игольник, и…Пиу! Пиу-пиу-пиу!

— А-а-а-а-а!.. — Служивый упал на землю, держась за ноги. Я старался не задеть кости фатально, чтобы поболело и прошло, а там все под богом. В любом случае, это больно.

— Разоружить! И в машину. Оказать помощь. И скорую вызовите.

— Есть!

— Есть!

— Есть!..

Парни забегали, солдатика и его пушку оттащили. Что удивительно, свои ни его отсюда не забрали, ни подкрепления ему не выделили. Непорядок у них в КСО творится, кому-то лишние звёздочки на погонах мешают.

— У вас ровно минута до начала штурма, — продолжил я, обращаясь к камере. — Если мы начнём — вам всем внутри хана. У меня распоряжение от главы государства, неисполнение распоряжений главы государства в условиях военного времени — смерть. Время пошло.

Створки начали раскрываться одновременно с сиренами специальной полиции за нашими спинами.

— О, а это уже интереснее! — поднялся я и двинулся в сторону лазорево-золотых.

— Хуан, ты грёбанный извращенец! — присвистнул Максвелл, как раз вылезший из «Либертадора» узнать в чём дело и когда решим вопрос. Я его наружу не пускал, кто-то ж должен китайского посла развлекать?

— У каждого свои недостатки, — пожал я плечами.

С полицией разговор вышел короткий, всего лишь назвал им себя и предъявил документ от Фрейи на «то, что сделал предъявитель сего» — у меня ж его никто не забирал. Эти парни уже не ИГ, это силовая структура муниципалитета. Тот, кто саботирует работу КСО, не рискнул слать сюда «золотых скорпионов», подставил контору рангом ниже, чтобы ата-тай если что был также понежнее. Наивный, мне Фрейя команду «фас» дала! Я тебя из под земли достану, гнида! Но со специалами разговаривать всё же легче, понтов меньше, так что моё ему мерси с кисточкой. Может даже убивать его не буду. Или буду, но не больно и быстро — подумаю.

— Сеньор Шимановский, просим извинить. У нас приказ, ничего личного, — козырнул по итогу разговора их главный. — Мы обязаны. Сигнал о нападении — вот и выехали.

— Без претензий, ребят! — поднял я руки вверх, отпуская их.

— Пошли-пошли-пошли… — А это Макс погнал своих, в броне, внутрь. Так что нам пришлось-таки брать посольство штурмом, пусть и бескровным, и тыкать мордой в пол всех, кто внутри. А было там всего три человека на огромный комплекс — следаки всё перерыли, что надо отсюда уже вывезли, а пустое здание охранять, видно, много народу и не надо.

— Макс, твоя задача — найти, кто там в КСО самый умный, допроси всех тут, оставь на подстраховке один взвод, а со вторым езжай, разберись. Если надо — возьми у Этьена подкрепление. А у нас с сеньорами переговоры.

— Вас понял, перехожу на приём! — усмехнулся марсианин. — Сейчас, опросим имеющихся фигурантов и сделаю. Давай всех вон в то помещение у входа! — Это одному из своих, после чего кровожадно улыбнулся мне. — Будем разговоры разговаривать…

— Мистер Ван, прошу прощение за такое представление, — обратился я к послу Срединной республики, когда всё разрешилось, и мы зашли в его же кабинет, сорвав к чертям все печати и пломбы на всех дверях — только не после того, как пришлось вламываться силой. Самого посла усадили на его же место во главе стола. Порядок — должен быть порядком, Поднебесная понимает только такой язык.

— Ничего. Понимаю. Конфликт разных исполняющих служб, — чуть уловимо склонил посол голову, и за его каменной вежливостью я уловил лёгкую иронию.

— Да, наша страна не идеальна, — признал я. Кажется, мы поладим. — Привычный латиноамериканский бардак. И только потому, что я и сеньор Максвелл пока не добрались до него, не дошли руки. Однако смею отметить, что далеко не все службы в нашей стране относятся к работе халатно. — А тут надо немного осадить, пока мистер не получил в разговоре преимущество.

— Конечно. Пример Канады нам демонстрирует, что это не так, — снова уважительно, и снова с иронией кивнул этот старый лис.

Посол Срединной республики был на вид… Стандартным китайцем. Их очень сложно описывать, они все друг на друга похожи. Невысокий рост, узкие глаза, чёрные недлинные волосы с лёгкой проседью. Возраст — лет под пятьдесят, плюс/минус. Но из досье на сеньора я знал, что человек это опытный, прошедший длинный путь на дипломатическом поприще, в том числе работал в ЮАИ. Породистый — из аристократического клана, который две сотни лет занимается служением государству на ниве дипломатии. У них есть система подготовки элиты, тамошней аристократии, сходная с нашими кланами, но с огромными собственными отличиями. Чиновники становятся чиновниками, военные — военными, дипломаты — дипломатами. Это не обязательно, просто так бывает чаще, чем не так. А вот бизнесмены у них в клановую систему входят с большим натягом. Бизнесмены богатые, иногда баснословно, куда богаче чинуш, пусть даже в энном поколении. Но куда ты пойдёшь с деньгами без влияния? А влияние в кланах. Потому миллиардеры у них приходят и уходят, а вот чиновничьи кланы остаются из века в век. Китай, дело тонкое…

И с представителем одной из таких клановых структур мне нужно наладить диалог. Задача сложная, но не думаю, что невыполнимая.

— Мистер Ван, мы говорим на испанском. Но я также знаю английский, который в ходу в Союзе — язык Австралии и Индии. Если вам удобно, могу перейти на него.

— Сеньор Шимановский, — китаец говорил почти без акцента, и мою фамилию выговаривал не коверкая, получше большинства латинос, — я в достаточной мере знаю испанский язык, предлагаю остаться на нём. Так как для вас этот язык родной, и я пойму речевые обороты, в том числе идиоматические, если вы захотите их использовать. Что проблематично, если язык нашего общения будет не родным для нас обоих.

— Замечательно. Тогда… — Я встал, прошёл к стене и закрепил записывающее устройство. После чего растянул вокруг по кабинету систему подавления сигналов, замкнул контуры. На всё про всё заняло пять минут — ерунда по сравнению с тем, через что уже пришлось пройти.

— Мистер Ван, идёт запись, которую я передам вам после нашего разговора. В записи идёт учёт хронометража, чтобы те, кто её будет смотреть, могли видеть весь наш разговор, без монтажа и обрезов, либо увидели места вырезов, если таковой монтаж всё же последует.

— Понимаю, — склонил голову китаец. — Вы обозначены в личном деле, как очень осторожный человек, несмотря на налёт показной бесшабашности.

— Бесшабашность это товар, мистер Ван… — улыбнулся я. — Я сейчас представляю её высочество принцессу Фрейю, и буду говорить от её имени и только её, а не государства под названием Венера. Моя позиция — не позиция государства, и всё, что вы услышите, не является и не может являться ультиматумом в нашем конфликте, а лишь наша частная позиция для достижения консенсуса.

— Это я тоже понимаю, — кивнул посол, глазами указывая на Доминика. — Для столь юной сеньориты, как её высочество Фрейя Веласкес, правильный шаг.

— Сеньор Доминик Максвелл — исполняет обязанности главы нашего внешнеполитического ведомства, — прокомментировал я нахождение здесь официального лица. — Это человек её высочества. Он будет на практике реализовывать наши договорённости. Он — исполнитель, потому я привлёк его к разговору, как эксперта, так как он в курсе всех нюансов взаимоотношений наших государств. Но подчеркну, он лишь будет реализовывать то, о чём договоримся, или же не договоримся мы. Уста королевы и наследной принцессы — я.

— Мудрый подход, — не мог не заметить собеседник.

— Между нашими державами в данный момент идёт война. Эта война — ошибка, её не должно было быть. И мы хотим её закончить. Но правда в том, что нас вынудили нанести по вам удар, и мы не властны над нашими желаниями.

— Замечу, что удар подлый, без объявления войны, — расплылись губы посла в улыбке.

— Отнюдь, мистер Ван. Вы считаете началом войны момент нанесения удара. Мы же — момент, когда заговорили пушки боевых формирований Союза, которые до этого маскировались под местные диаспоры ваших стран. Я подчеркну, — лёгкий наклон головы в сторону камеры, — что мы понимаем, что большинство бесчинствующих банд были на самом деле отчаянными представителями самих диаспор, взявшими оружие на свой страх и риск. Но при этом мы повязали также и кадровых сотрудников ваших спецподразделений, они тут БЫЛИ. Но главное, вся эта волна началась после того, как ваш коллега из дипломатического корпуса Поднебесной, секретарь дипломатической миссии второго класса Чжан Юн, известный под позывным «Белый», организовал и курировал нападение на наших детей в детском саде имени Кандиды де Хезус. Исполнителями были чванливые боевики из Конфедерации, но курировали и финансировали операцию люди Поднебесной.

— У вас искажённая информация, сеньор Шимановский, — мерно покачал головой посол Ван. — Поднебесная не при чём. Мы признаём, что у нас существует Союзный штаб специальных операций, который ведёт работу в вашей стране. Мы, дипломатический корпус Китая, не знаем, чем они занимаются, они нам не подотчётны, но даже если они что-то сделали, о чём у меня нет информации, то это они.

— Согласен. — Я многозначительно кивнул и улыбнулся. — Мистер Ван, давайте вначале по Союзному штабу спецопераций. Поскольку сейчас идёт запись, которую будут просматривать в том числе люди из этой структуры, я, пользуясь моментом, хочу выразить своё искреннее восхищение. Да-да, совершенно искреннее. У хорошего врага не зазорно учиться, а этот их план по опутыванию паутиной Венеры с последующим перевариванием… Это нечто! Никогда не думал, что можно ставить такие масштабные цели, и никогда не думал, что их реально достичь. Это что-то, как говорят геймеры, мифическом уровне сложности! И если бы не досадная случайность и сбой плана, наша страна бы не смогла выжить после его полноценного запуска, и через какое-то время «легла» бы под Союз. Поверьте, я руководил обороной дворца и знаю, что говорю.

— Вы сейчас не иронизируете? — появился интерес в глазах посла. — Я изучал ваше досье, вы умеете иронизировать на камеру.

— И тем не менее, сейчас я искренний. Итак, по Штабу. Начну с подготовки диаспор. Это глобальный шаг. Масса подразделений глубокого внедрения. Масса людей, с кем проводилась подготовительная работа, кто должен был подключиться к битве во втором эшелоне. Наше второе управление знало о том, что такая работа ведётся, и даже «вели» несколько отрядов, не догадываясь об истинных масштабах деятельности. И если бы не решение начинать раньше, у Штаба могло получиться. Скажите, почему при такой глобальной подготовке организатор пошёл на подобный риск? Что могло заставить настолько серьёзных людей так спешить? Ещё десять лет, и Венеру можно было бы брать «тёпленькой».

— Я не понимаю о чём вы, сеньор Шимановский, но так как вы не учились в дипломатическом ВУЗе, предположу, что специальная служба действует всегда только после оценки риска. Я не знаю работы Штаба, но если, как вы говорите, они начали раньше времени, наверное их аналитики посчитали, что имеющихся ресурсов для достижения цели достаточно.

Посол принял мою игру и говорит откровенно, не прячется за словоблудие и не уходит в «отказняк». По крайней мере, уже это хорошая новость.

— Может и так. Всё ведь висело на волоске. Но подожди вы несколько лет, у вас была бы ещё и термоядерная бомба. А вот тогда бы мы точно не выстояли. Передай вы Сантосам термояд, Венера бы уже вступала в Союз опосредованным инопланетным членом, наверное.

— Не понимаю о чём вы, сеньор Шимановский.

А вот тут, судя по растерянности внутри, он не врал — про бомбу не знал.

— Это не важно, о чём я. Тот, кто отвечает за план, кто в курсе, увидит это сообщение и поймёт. Мой поклон, как профессионалам. — Я картинно склонил голову в сторону точки съёма. — Для меня большая честь учиться у вас, сеньоры. Масштабы подготовки по линии термоядерной бомбы нас также поразили. Однако, — а это снова послу, — вопрос с бомбой подвёл черту в нашем решении атаковать вас. Не будь проекта по её созданию, честно, мы б не рискнули, спустили вопрос на тормозах. Но после того, как у тебя под носом кто-то делает многомегатонное оружие, способное уничтожить любой венерианский купол, включая Золотой дворец со всеми его подземельями, все остальные аргументы уходят на второй план. Потому, мистер Ван и все, кто нас сейчас смотрит, я хочу, чтобы вы знали: причиной нашего противостояния стала ваша террористическая атака на наших детей. Смерть детей мы простить не в состоянии, наш народ нам не позволит. Но фактор, доведший до прямого военного конфликта — это не просто террористическая угроза вашего Союзного штаба спецопераций, а угроза тотального уничтожения королевской семьи и всей верхушки власти планеты. Мы с пониманием относимся к вашим целям, Штаб беспокоится о благополучии своей страны. И если бы операция прошла успешно и власть на Венере бы сменилась — никто бы не смог предъявить вам претензии. Но вот подобные методы не просто неприемлемы, они… Преступны. Ваш Штаб проиграл, и обе его грязные операции стали достоянием общественности, и мы не можем отступить, пока не будут наказаны те, кто это развязал. И ещё, следующие слова я говорю для руководства Поднебесной, Австралии, Индии, Индонезии, Японии, Филиппин и других адекватных доминант, не подверженных заразе религиозного фанатизма. Да, собственно вы не при чём. Но вы выделяете деньги для работы Штаба, и Штаб обязан за них отчитываться. И я не склонен считать аналитиков такой могущественной организации глупцами, и тем более провокаторами. То есть они понимали риски, организуя эту операцию. И, на основании данных о риске, ваши доминанты выделили финансирование. Потому я подчеркну, мы воюем со ВСЕМИ вами, не делая различий, хотя с большинством из вас желали бы жить в мире и дружбе. А ещё, продолжая тему, Венера будет вести с вами войну таким способом, каким будет считать целесообразным, включая бомбардировки ваших глубоких тылов. И по поводу убытков, которые вы из-за этого понесёте, вы можете спросить со Штаба спецопераций, на который вы и выделили деньги.

А вот это — главный посыл, главный аргумент в нашем сегодняшнем разговоре. Можно сказать, я ради этих слов и позвал Вана на беседу. Ибо чиновничьи кланы это хорошо, но миром правят Деньги. Большие Деньги. Которые выделяет бизнес-сообщество. Наднациональное сообщество, подчеркну! Оно скинулось на проект атаки Венеры чтобы получить прибыли, но в результате их инструмент сгенерировал им убытки. А за убытки кто-то должен ответить, их надо как-то списать. И утилизировать в рамках списания оных руководство Штаба — первое, что напрашивается на ум, а там люди гораздо мудрее меня, да ещё в теме местечковых союзных раскладов. Только что я если не обеспечил победу Венере в войне, то сильно увеличил на неё шансы. Ибо без денег не будет войны, а на войну после эдакого эпического провала бизнес Союза может деньги и не выделить.

Посол молчал — держал удар. Сильная личность. Спецура часто проваливается — дело житейское. Сейчас же их провал привёл к мировой войне. Мы можем вогнать их доминанты в каменный век, достаточно отбомбиться по гравитационному колодцу, в котором они находятся, очень крупными каменюками. Ни один разер, и тем более лазер, не сможет что-либо сделать с сотнями тысяч тонн породы. И ударить по поверхности можно так, чтобы другие страны, та же Россия, если пострадали, то не сильно — расчёт угла падения не запредельная наука. А значит их бизнес-сообщество будет ОЧЕНЬ крепко думать, как выкрутиться. Со всеми вытекающими.

— Однако, как уже сказал, мы не хотим этой войны, мы лишь хотим получить своё, — ослабил я хватку, переходя к пряникам. — То, чем обладали до вашей атаки. А именно — спокойствие. Наше спокойствие и отсутствие террористической угрозы.

— Ваши предложения, сеньор Шимановский?

— Первое и главное — это ваше понимание, что у нас общий враг. Этот враг на Земле, но он такой же ваш противник, как и наш. А именно, Благоденствие, и все политики и бизнесмены, кто его поддерживает, вся его армия фанатов и спонсоров. Нам понятна ставка вашего Штаба на эту организацию с целью устроить у нас переполох, это действительно радикальное средство. Но те, кто выпустил в мир эту лису забывает, что у него в птичнике есть и свои куры, а лисы — такие животные, которые, не поймав одну птицу, или же поймав и переварив, неизбежно обернут взор на ваш птичник, ибо тамошние куры ничем не хуже чужих, и при этом гораздо ближе. И вы не сможете сдержать заразу, прошитую на уровне менталитета. Сегодня Благоденствие убивает наших детей, а завтра начнёт убивать ваших, это неизбежно, лишь вопрос времени, когда. Потому, что тот, кто убивает детей… Ему безразлично, кого убивать. Завтра, в том числе за счёт ваших вливаний, они станут сильнее, и начнётся преследование ими тех из вас, кого они не считают своими. Ибо все, кто не с ними — Мировое Зло. И сколько ни давайте им денег, вы всего лишь будете кормить лису, облизывающуюся на ваш же курятник.

— Продолжайте, сеньор Шимановский. — За бесстрастностью посла снова чую злость. Видимо на Земле это понимают многие, просто к власти пришли те, кто хотел поиграться на этой теме. — У вас очень непривычные аналогии, но я понимаю, что вы хотите сказать.

— Венере безразлично с кем вести войну, — покачал я головой. — Если ваше правительство и ваши бизнес-круги примут решение не отказываться от ставки на фанатиков — мы продолжим воевать, как воевали. Мы не сможем победить вас в открытом бою на поверхности, но превратим ваши страны в филиал ада — будем бомбить из космоса, пока не запросите пощады, или пока не разбомбим до тех пор, пока у вас к власти не придут более адекватные группировки, которые будут готовы убивать фанатиков больше, чем бояться вас, теряющих прибыли.

— Не нужно судить обо всём правящем классе Китая по стереотипам, сеньор Шимановский. — Голос посла холодный, но я уже сказал, пусть корячится как хочет, персонально его я чувствую.

— Без проблем, я это говорю на тот случай, если ваша верхушка не готова отказываться от проводимой политики и захочет сыграть на истощение. Мы готовы играть в долгую, папочка с этим сценарием лежит на столе у её высочества, и там очень подробно расписаны шаги на несколько лет вперёд. Почему мы не отступим? Потому, что не наказав за детей и бомбу, вы вернётесь к нам снова. И снова. И снова. С теми же грязными методами — зачем отказываться от того, за что тебя не ударили по рукам? Мы, Венера, не будем в принципе иметь дел с убийцами детей и готовы к планетарной изоляции. Мы самодостаточны, вы, как посол в нашу страну, должны понимать истинные экономические реалии Венеры. И даже если вы уничтожите наш флот, будем жить сами по себе за барьерами из вакуума. Но всё же наши аналитики считают, что мы сможем нанести вам такие потери, которые не позволят вам существовать в ранге сверхдержавы, что позволит нам сохраниться, как межпланетной империи.

— Ваша позиция понятна. — Снова кивок.

— Если руководство Поднебесной в частности, и Союза в целом, готово к переговорам, мы в свою очередь готовы сделать жест доброй воли, а именно, помочь вам убедить собственное население в правильности выбранного вами курса. А именно, мы нанесём удар из космоса по указанным вами точкам, которые вы сами заранее выберете, после чего организуете дыру в зенитной сфере. Чтобы ваше население поняло, что никто не в безопасности, и любой житель Союза может быть уничтожен в этой войне. В войне, которая ведётся детоубийцами ради интересов детоубийц. Думаю, ваши страны полны многосотлетней мудрости и смогут правильно обозначить народу приоритеты. Это предложение я сейчас делаю как частное лицо, представитель Веласкесов, и оно не является ультиматумом, — снова подчеркнул я. — Это наша рука помощи вам, чтобы помочь сохранить лицо перед народом. Наши аналитики рекомендуют три удара, по западу Поднебесной, северной Австралии и джунглям Индии. Считают, что для достижения целей в переформатировании общественного мнения этого хватит. Но подчеркну, вы можете отказаться или скорректировать удары.

— Допустим, если мы согласимся? Что тогда? — сузились глаза посла, хотя вроде куда ж ещё!

Я бегло пожал плечами.

— Мы оставляем за собой Мадагаскар. Вы выводите оттуда свои военные базы. Мы позволим забрать любое имущество с них… Которое ещё осталось, разумеется.

— Это неприемлемо!

— Господин посол, я не дипломат, — чуть подался я вперёд и оскалился. — И я сейчас не торгуюсь с вами, прошу обратить на это внимание. Торговаться будет сеньор Максвелл. Я обозначаю позицию, и наша позиция такая. Знаете, в нашем языке есть специальный термин, жаргонизм, «фраер»? Это человек, на котором паразитируют криминальные элементы. Тот кого обирают и грабят, кто финансирует праздник жизни преступников. Так вот, если использовать аналогии, вы посчитали, что Венера — условный «фраер». И сейчас получили ответку, которая вам не понравилась. Но в вашем мозгу, и в мозгу вашего населения, Венера всё ещё должна оплачивать чужой праздник жизни, а это уже не так. Венера не отступится, и скажите за это спасибо экспертам риска в союзном Штабе. Вы можете победить Венеру на поверхности — мы улетим в космос и будем пакостить вам оттуда, и станет только хуже. Мы не оставим вас в покое, просто потому, что Венера никогда не позволяла и не позволит себе, равно как и любое другое государство, создавать бомбу на вашей территории, дабы уничтожить вашу правящую верхушку. Мы играем по правилам. А вы перешли все допустимые границы, а значит вам веры нет. И раз нет веры — мы хотим Мадагаскар, на котором будут стоять наши войска, как напоминание вам же, что ваши эксперты тоже люди, чтобы в следующий раз руководство ваших доминант подумало, прежде чем подписывать расходную часть бюджета Союзного штаба спецопераций.

— Позвольте, сеньор Шимановский! — возразил посол, и я чувствовал, он взвинчен. — Вы в который раз упомянули бомбу, о которой я не имею ни малейшего представления. И не могу оценить, блеф это или нет.

Я вытащил из внутреннего кармана одну из пробирок, что мне доставили уже после совещания с Манзони — порошок оказался тем же самым, хотя приехал из другого района, и завозила его другая банда. И поставил перед ним на стол.

— Дейтерид лития, произведённый на установке лазерного обогащения в Синцзяне. Ввозимый на территорию нашей планеты сотнями килограмм — по крайней мере, мы изъяли уже сотни, и это далеко не всё. Да, вас могли не посвятить в это, но вы будете консультироваться с Землёй — вот они и скажут, что и как. Это не блеф, мистер Ван. Именно потому я и выразил уважение к организатору операции — планирование на два-три десятилетия за гранью понимания наших спецслужб, мы столкнулись с таким впервые.

— Продолжайте, — кивнул посол.

— Мы, Венера, готовы поверить вам, что вы «больше не будете», только в том случае, если перед вами будет живой наглядный пример вашей ошибки и вашего просчёта. Нам не нужен Мадагаскар как таковой — там живёт народу больше, чем на всей Венере, и все за чертой бедности. Это гиря к нашим ногам. Но он нужен нам как фактор напоминания вам, вашим элитам и вашему Штабу, будущим поколениям его сотрудников. Что не надо недооценивать противника, и не надо действовать ТАК, попирая все нормы морали.

— Хорошо, я уточню информацию по организации бомбы. Но с чего вы взяли, что наше правительство, или правительство Союза, хочет уничтожить вашу правящую семью?

— А зачем человеку бомба подобного действия, если не для обезглавливания верхушки страны перед кризисом? Одна бомба не способна выиграть войну, это всего лишь уничтожение одного купола. Венера выдержит сотни взрывов таких бомб, если не тысячи. Только если не уничтожать руководство в момент кризиса, перед началом горячей фазы основной операции. А значит вариантов нет, мистер Ван — ваш Штаб подписал смертный приговор Веласкесам. А потому мы не собираемся разговаривать с кем бы то ни было из силовиков, я обращаюсь к вам, напрямую, как к представителю деловых кругов Поднебесной, а не руководства или спецслужб.

А это я серьёзно загнул. Любой элитарий прежде всего ценит себя и свою жизнь. Покушение на жизни подданных? Дело житейское. Война такая война, по определению. Атака на любимого себя? Адский ад! Конец истории! Они «по понятиям» угрожали коллегам, таким же элитариям, как сами. А значит поставят себя на их место… И признают справедливость гнева Короны Венеры. И даже если реально бомба была нужна для другого, и они вообще хотели отдать её неким повстанцам из местных… А докажи! Не доказуемо, а значит, исходим из худшего. Вторая гиря на весах нашей будущей (надеюсь) победы.

— Я уточню информацию по бомбе, и если она подтвердится, запрошу инструкции у руководства, — смущённо произнёс посол. Смущение было на моём интуитивном уровне, повторюсь, владел собой чел превосходно, картинка на камере отличная.

— В общем, подвожу итог, мистер Ван, — хлопнул я по столу. — У нас общий враг. Ваше руководство легкомысленно, и само допустило его к верхушке управления. Я хочу чтобы каждый функционер правящей партии Поднебесной, каждый представитель оппозиции, каждый представитель бизнес-структур вашей страны, и даже каждый общественный деятель задал себе вопрос: готов ли лично он к тому, чтобы его детей убивали фанатики? Те самые, которых мобилизовали на их деньги и с кого стряхивали пыль вчера? Если готовы — надеюсь, здравые силы победят в вашей борьбе. Если нет — мы ждём от вас шагов по ограничению угрозы и её нивелированию. После чего готовы обсуждать мирный договор.

— Далее, между нами война. Полноценная. Без формулировок о «подлом нападении без предупреждения». Венера считает моментом начала войны выступление ваших отрядов спецназа, и нам без разницы, какая из доминант за этим стояла. Вы должны признать это, ибо никаких уничижительных формулировок про агрессию в итоговых документах мы не потерпим.

— Также далее, мы протягиваем руку помощи, готовы дать вам сохранить лицо. Возможно, вы придумаете что-то своё, не бомбардировки, мы готовы это обсуждать — сеньор Максвелл передаст вам личный засекреченный номер для экстренной связи для решения проблем подобного рода. А также мы готовы предоставить все возможные ресурсы, если вы согласитесь принять участие в добивании Церкви Благоденствия на территории Европейской Конфедерации.

— Вы всё же хотите вторгнуться и туда? — Губы посла тронула улыбка.

— А мы никогда этого не скрывали, — заулыбался и я. — А, вас смущает, что вторгнемся к ним сразу после войны с вами… У Венеры есть армия, мистер Ван. Это структура, предназначенная для того, чтобы защищать интересы своей страны. И если интерес Венеры в том, чтобы сокрушить террористическое государство, также напавшее на нас незадолго до вас, армия Венеры это сделает. И ещё, переговоров по Канаде с Союзом не будет. Канада — наш вассал на Земле, который ударил в спину, и нам безразлично взаимодействие ваших бизнес-кругов и ваши бизнес-интересы в этой стране. Если вы хотите участвовать в, давайте я скажу недипломатическую, но понятную жаргонную фразу, дерибане того, что от неё останется — вы должны снять с нас все обвинения в агрессии. Признавать, что они не правы, не надо, достаточно высказываний, что они не белые и пушистые, и сами виноваты в своих проблемах, и это наша с ними индивидуальная разборка. В этом случае мы будем рассматривать участие ваших компаний в восстановлении экономики Канады, и, соответственно, ваши будущие прибыли. По гибели ваших дипломатов в Новом Орлеане — да, это потеря, мы признаём эту атаку, но для нас она не просто бомбёжка, а военная операция. Мы не виноваты, что вы присоединились, пусть и опосредованно, к нашим противникам. Компенсации пострадавшим и семьям погибших выплатить готовы, но извиняться не будем.

Кивок в знак уважения. Я признал, что мы, потомки конкистадоров, отмороженные на всю голову, и он относится к этому с пониманием. Поднебесная так никогда не поступит — иной менталитет — но нам, варварам, можно. Но при этом мы конкистадоры адекватные, и можем дать им заработать, при должном уровне уважения друг к другу. Что для китайца — родная стихия, вся их деловая этика пронизана кучей традиций, без уважения к партнёру ничего не делается. Даже обманывать надо соответствующим образом и улыбаясь. А Новый Орлеан… Ну да, война есть война. Они выбрали сторону, их нейтралитет пошатнулся, а когда нейтралитет под вопросом, случайности происходят постоянно. Об этом будут разговаривать наши дипломаты, и давить на Доминика будут пипец как, но то уже будет не моя война, я свою миссию выполнил.

— В случае подписания между нами мира, начнётся война Конфедерации и Королевства, — перешёл я к последней сегодняшней теме, — это будет война двух субъектов, и я рекомендую настроить ваши бизнес-круги, что не стоит оказывать Конфедерации поддержку, невзирая ни на какие сверхприбыли. В обмен мы готовы рассмотреть отдельные требования ваших бизнес-кругов по вхождению в легальное бизнес-пространство Конфедерации, подконтрольное нам. Но это будет возможно только в случае соблюдения деловой этики и всех договорённостей, без тонн грязи, которые вываливают на нас ваши СМИ. В противном случае мы можем просто спалить там, в Европе, всё — иногда без тактики выжженной земли никуда. Сами понимаете, что будем уничтожать в первую очередь.

Разумеется, объекты, находящиеся в собственности представителей Союза, или с ними связанные. А там две трети Конфедерации Союзу принадлежит, а опосредованно через подставных лиц — куда больше. Также посыл тем, кто будет нас смотреть на Земле.

— Да, мир уже убедился, что под вашим руководством Венера способна на самые радикальные шаги, — похвалил он меня. Я это во всяком случае так воспринимаю.

— Я думаю, что СЕЙЧАС Венера способна на такое под любым руководством, — парировал я. — Понимаю, Поднебесная не может влиять на внутреннее устройство доминант вроде Ирана и Аравии, но мы выражаем надежду, что вы, а также Австралия, Индия и Ява, сможете ограничить их влияние так, чтобы их помощь Конфедерации не считалась помощью Союза.

Скупой кивок — услышал. Полностью перекрыть поддержку Конфедерации просто не получится. Но «контрабас» из Ирана и Аравии не то же самое, что поставки со всего Союза. Масштабы на порядок меньше. А это жизни сотней наших парней, которые мы сбережём.

— И, наконец, Мадагаскар. Как фактор стабильности в регионе. На данный момент я не исключаю вариант с его… Скажем так, долгосрочной арендой. С последующим уходом наших войск с него через эн лет, когда наши взаимоотношения наладятся. Или, как вариант, арендой только военных баз под ними, с сохранением членства Мадагаскара в Восточном Союзе в качестве доминанты. Этот вопрос будут решать наши политики. Сроки и статусы будут зависеть исключительно от вашей доброй воли — захотите ли вы избавиться от нашего общего врага, или же решите упорствовать во вред себе. От себя могу сказать, что Венера никогда не считала врагами ни Поднебесную, ни Австралию, ни Индию, ни многие другие доминанты, не проявлявшие к нам враждебности, мы рады как вашим туристам, так и рабочим, при условии соблюдения ими нашего законодательства. Ситуация по рабочим будет разрешена, как только мы подпишем мирный договор, здесь мне сказать просто нечего — мы за свой счёт вывезем всех, кто находился у нас незаконно, или же кто нарушил закон, уже находясь здесь. Но если вы хотите обеспечить своим людям лучшие условия перевозки, или хотя бы части из них, вы можете организовать вывоз самостоятельно. Те граждане Союза, кто законов не нарушал, на Венере останутся, а также мы разрешим поступление новых рабочих.

— То есть вы снова откроете рынок для наших рабочих рук? — уточнил посол, и в его голосе я прочёл удивление.

— Да. Но усилим контроль. Второй такой акции от вашего Штаба нам больше не надо. Однако пустить поработать, скопить денег и улететь обратно — на этот шаг мы пойдём. А также откроем набор в наши вооружённые силы. Нам нужна будет большая армия, мы выгребем для войны часть своего населения, так что нам нужны будут рабочие руки, господин посол, хотим мы этого или нет. Как и бойцы извне, готовые воевать за подданство.

— Я вас понял, сеньор Шимановский. Что ж, ваши предложения понятны, я передам их своему руководству. По вопросам, требующим подтверждения, свяжусь с Белджингом, возможно, с Сиднеем, Дели и Явой, и только после буду готов обсудить их. Это всё?

— В общем, да, — кивнул я. — О частностях будут говорить дипломаты, — кивок на Максвелла.

— Тогда у меня встречный вопрос, сеньор Шимановский. Вы уверены, что контролируете ситуацию в стране? — опасно сузились его глаза. — Можем ли мы положиться на вас и ваши слова, или существует вероятность, что в итоге придётся сидеть за столом с другими людьми?

И хитрая улыбка. У, скотина такая, аж зауважал его! Как поддеть! Да ещё открытым текстом.

Но нет, я к таким уколам равнодушен. Ибо толстокожий. Я ж силовик, а не дипломат, и меня именно за это кормят.

— Мистер Ван, ваше руководство примет решение не за один час, — парировал я его улыбку своей. — И даже не за один день. На Венере ситуация подходит к логическому концу, и понятно, с кем вы будете сидеть за столом переговоров, будет в самое ближайшее время. Однако я бы рекомендовал не расслабляться вашей верхушке даже, если это будем не мы. Ибо точно также, как вы приговорили Веласкесов, вы приговорите тех людей, кто будет на нашем месте, и они будут знать об этом. Венера ведёт экспансию не потому, что Веласкесы — стервы, как говорят ваши СМИ, а потому, что такова историческая тенденция… О чём, кстати, мне говорил мистер Юн при нашей единственной с ним встрече. Правда, имел в виду он вашу экспансию, но тем легче нам понять друг друга, как агрессор агрессора.

Я тоже могу колоть, пусть и не так эффективно. Посол съел. И перешёл к тому, что было нужно уже ему:

— Что если на это время мы сохраним фактическое перемирие? — снова сузились его глаза, а губы тронула улыбка.

— Это значит без объявления собственно перемирия?

— Именно. Вы не стреляете по нам, мы по вам.

— При условии, что блокированные нами ваши войска не будут оказывать сопротивления и пытаться эвакуироваться с острова. И никаких попыток атаковать извне. Тогда, думаю, это возможно.

— В таком случае, мистер Максвелл, — посол впервые обратился к моему спутнику, — я прошу решить вопрос с временным перемирием сроком на семьдесят два часа с вашим руководством, на время, пока я консультируюсь с Землёй, а вы решаете внутренние проблемы. Ибо как я понял, сеньор Шимановский не является должностным лицом.

— Вы поняли совершенно правильно, мистер Ван, — кивнул Доминик.

— Я не могу вернуть вам посольство в пользование пока война, — а это взял слово я, — но вы можете привлечь к работе на постоянной основе несколько техников и минимальный обслуживающий персонал, необходимый, чтобы вы держали связь с руководством в Белджинге. Я снимаю с посольства временный арест при условии ограничения функционала.

— Благодарю вас, сеньор Шимановский, — итоговый кивок мистера Вана. И, кажется, мы расстанемся на хорошей ноте.

— Ну всё, я во дворец. Без её высочества наши договорённости ничего не стоят, — задумчиво произнёс Доминик, когда мы выехали за территорию. Мистер Ван остался, вызвав к себе несколько десятков человек персонала. Там, во-первых, находится передатчик, а во-вторых… Ему ж нужна будет в том числе и охрана. Которую он тоже вызвал. И куча помощников. Аналитики, шифровальщики, сборщики информации, «мальчики для бумажек». Ладно, бог с ним — пусть работают. Если дело выгорит, я сэкономлю жизни тысяч парней, а это стоит того.

— Конечно. Привет передавай, помахал ручкой я, непроизвольно вырвалось. — Она будет пытать, как прошло, какие твои личные впечатления — можешь говорить всё, что считаешь нужным. Главное донеси, я не враг.

— Постараюсь. — Он опустил голову. — Но тут уже обещать не могу, ваши личные тёрки — только ваши.

Подумав, он улыбнулся и произнёс с задором:

— Хуан, ты не дипломат. Тебе нельзя в МИД.

— Да ладно! — весело хмыкнул я. — Правда? А так хотелось…

— Ага. Но я с огромным удовольствием поучусь у тебя дипломатии, а ещё поработаю под твоим прямым руководством. Это… Полезно. Когда ты говорил, я аж голову в плечи вжимал. Каждое слово — словно молотком по гвоздю. Это… Круто, наверное.

— Посмотрим. Ещё повоюем, — произнёс я и активировал люк. Пора переходить в свою машину и ехать за Максом. Он отрапортовал, что есть успехи, нашёл «саботировавшего работу КСО козла». А прощать я никого не собираюсь, ибо… Великодушие — признак слабости, а я — адепт этого грёбанного жестокого мира Гортензии.

Глава 8

Я клянусь что стану чище и добрее

Глава 8. Я клянусь что стану чище и добрее

В чистом разуме нет места сомнениям

Девиз Империума, WH40К

Макс с братвой стояли внизу, у входа, и ждали «высочайшего решения». Ибо это уже не его уровень. И никакое «Братство» тут не поможет.

Что ж, я всё равно никуда не собирался — план на сегодня выполнил, и даже перевыполнил, так что рванул к нему. По пути глянул новости — «мараньонов» добивали. Ловили под куполом Сената последних выживших. Кулаки сжимались от бессилия, но я надеялся, что эта жертва того стоила. Официальные СМИ молчали, а говноблогеры как один залились в лае, что «всё плохо, гипс снимают». «Фрейя — предательница» — главный посыл. И по логике выходило, что посыл до безобразия верный. Сдала патриотов, отдала упырям на расправу. С таким настроем ей не жить. Может свои «десять лет мира», то есть свой договор с аристократией, она получит, но вот народ будет плевать ей вслед, а это приговор.

Не лезу! Обещал-обещал! Вдох-выдох! Вдох-выдох!..

Доехали. Не успокоился по дороге, наоборот, был готов рвать и метать. Думал, сейчас вызверюсь на ком-то, спущу пар, но, уже делая разворот перед крыльцом здания, понял, что ошибся. Обломинго, птичка на Земле такая, если социальные сети Обратной Стороны не врут.

Перед оным крыльцом стояло три машины, перед которыми выхаживали с оружием в руках и броне «золотые скорпионы». Спецназ ИГ. Что логично, так как мы подъехали к офису королевской службы охраны, управлением которой они являются. Угу, отдельное здание, головной офис ИГ находится на Карлоса Мендосы. Но у этих парней своё немаленькое хозяйство — разная спецтехника, арсеналы, все дела; огромное количество транспорта, укреплённого-полувоенного, и незаметного гражданского. Я не сталкивался с этим подразделением, они как-то сидят в тени и не жужжат (специализация такая, далека от политики), а тут заинтересовался, и… Кажется, давно пора было обратить на них внимание.

Вышел из машины, навстречу мне сразу двинулся старый знакомый — глава опергруппы, участвовавшей в задержании Юма. Нехорошо тогда вышло, специалы, контора ниже рангом, нас раскатала, но его вины ни я, ни его руководство не увидели, просто мы не всемогущи. Сеньор тепло поприветствовал меня, не доставая оружия, как не перекидывали винтовки из-за спин и три его гориллы, которых взял с собой. Знак: «Мы тебе верим, ты адекватный. Мы тоже». Я махнул своим также — не доставать стволы. Уважительно кивнул.

— Хуан… Можно тебя так, по-простому? — В голосе сеньора усталость, негатива нет.

— Вам — можно, — удручённо хмыкнул я, понимая, что проиграл. Даже если бы тут были другие ребята, не они, я бы тоже не стал быковать и открывать огонь. Меня сделали, переиграли. И надо смириться.

— Я знаю твою манеру вести диалог. И может где-то в душе даже признаю, что ты прав. По-простому прав ты, а не она, но я давал присягу, и верен ей. И если ты попытаешься сделать своё силой, мы откроем огонь. Без обид, это наша работа.

— Конечно, всё понимаю. Она меня и тут переиграла. — Дьявол! Хотелось что-нибудь взорвать или кого-то убить. А некого.

— И не надо устраивать сеньору Маурсио «коробочку», Хуан, — попросил собеседник. — Пожалуйста, не делай этого. Не осложняй жизнь.

— Он не сделал того, что должен был. Приказ на что получил, — парировал я, просто из подростковой вредности. Понимая, что не прав, и это бесполезно.

— Мы с тобой оба знаем, что он — человек маленький. Как «сверху» сказали — так он и сделал. Да, он отдавал приказ не пускать задержавшим тебя людям. Но люди такого уровня не порят отсебятину, Хуан. Только не говори, что вчера родился и не слышал.

— Для силовика вы слишком глубоко погружены в проблему, — усмехнулся я. — Все нюансы знаете.

— А как же. Мне разрабатывать план защиты от твоих орлов на случай «коробочки». Когда такой гемор, и дело касается тебя, надо знать всё, вот меня и просветили в корень проблемы. Лучше мы с тобой полюбовно договоримся, чем из-за незнания проблемы потом погибнут хорошие ребята. — Кивок и на своих, стоящих за спиной, и на моих. И он прав, чёрт возьми — парни Макса не факт, что их раскатают, и в любом случае почти все полягут, начнись стрельба.

— А если я пообещаю без членовредительства? Меня вы тоже должны понять — саботаж есть саботаж, а это он и был.

— Хуан, это офицеры ИГ. В немаленьком ранге. Есть понятие о чести мундира. И если человек не налажал по-крупному, не продался мятежникам и иностранным разведкам, к нему нельзя применять… Радикальные средства. Это неуважение ко всем, кто носит такой же мундир, пойми. Ты юн, ещё даже школу не окончил, а ещё ты максималист, потому я позволил себе разъяснить очевидные для взрослых моменты. Извини, если что.

— Шуткам — место шуток. А я слишком серьёзный.

— Именно.

Вот только не Фрейя дала приказ меня динамить! Но доказать сеньору что-либо невозможно. Он и правда человек маленький, «раб лампы», просто на работе. Приказ превыше всего, а я для него — никто.

Снова «Либертадор». Рядом со мной грустный озадаченный Макс, нервно теребящий застёжку от батарейки, которую, к чертям, во избежание, снял. Это он поведал о том, что некий «полковник Маурисио» отдал приказ «не пушчать». Солдатики в такой ситуации оказались впервые — когда их разоружили свои же, открыв предупредительный огонь по конечностям на поражение. Такого звездеца ИГ давно не знало, и они «поплыли», даже не пытаясь что-то скрывать. Да, именно такой приказ и получили. А дальше одно начальство пусть с другим само разбирается. А вот по прибытии к офису КСО, оказалось, что их встречают «золотые скорпионы», о чём от тут же забил в набат, срывая меня с места, благо, мы как раз закончили с мистером Ваном.

Итак, всё упирается в вопрос, кто отдал приказ на саботаж? Хорошо бы, если Фрейя. Девочка злится, решила проучить бывшего, поставить на место. А если это некто третий, кто хочет вбить между нами клин? Ибо и «скорпионам» спущена инфа, будто всё от высочества исходит, но будь инициатива от неё, стала бы она опускаться до того, чтобы что-то объяснять простым исполнителям? Я на её месте бы не стал. И она хоть и дура-дурой где не надо, но в целом грамотный управленец, и таких детских ошибок допускать не будет. Расчёт идёт на меня, что я неопытный, и не задам себе некоторых напрашивающихся вопросов. Ибо совершенно точно, что капитан «скорпионов» не разговаривал с Фрейей, а озвучивает то, что сказали ему передать более высокие силы. Силы налажавшие, испугавшиеся меня и вызвавшие кавалерию, в приступе паники даже «посвятившие» кавалерию в суть проблемы в надежде, что она вопрос решит. Ибо палки-палками, колёса-колёсами, но если прольётся кровь, им реально не жить. Отсюда и утечка информации «вниз».

— Во дворец, — отдал я команду, вызвав Терезу. И включил новости.

«Мараньоров» добили. Вон, сидят на коленях, головы опущенные. Куча материала, видео потоком идёт из-за «нуля», и никто не пресекает, не задаёт журналистам вопросов. Едкие комментарии бахвалящихся боевиков — воинами Венеры у меня не поворачивается их язык называть. Воины, верные присяге, так себя не ведут по отношению к коллегам, даже если те разделяют противоположные им взгляды. Вслух не говорится, но мысль, что «Фрейя слила» так и витает в воздухе. Торг начался, игроки, организовавшие эту партию, пока пробрасывают мяч и ждут реакции наследницы. Если заупрямится — начнётся полноценная атака, пока они только обозначили позицию. Всё решится в течение нескольких часов… Или последует эскалация с целью большего давления, что мы сразу увидим.

А вот трупы. «Мараньонов», кого же ещё. И бахвальство, дескать, «так будет с каждым, кто верит кровавой шлюхе»…

…Каюсь, только тут я очнулся, как будто от спячки. Только при виде трупов. Ибо мёртвые срама не имут — нельзя измываться над телами товарищей. Это не солдаты, а нелюди с оружием, пусть и в веренианской военной форме.

Подумав всё это, ощутил, как с глаз будто спала пелена. И в голове возникло решение, которое я даже мысленно никогда не допускал. От слов «вообще», «совсем» и их синонимов. А тут как отрезало.

— Поворачивай! — Это я Терезе. — Давай на «ноль». — Надо кое-что проверить, убедиться. Ибо если я не прав, если ошибся… Лишний час не сделает погоды, зато позволит не испортить жизнь, если что-то понял не так. По пути, ведомый внутренним чутьём, связался с Дювалье.

— О, Хуан! А я как раз тебе хотел звонить. — Голос полковника напряжённый, и в интонации — обида.

— Карлос, давай сразу к делу — мало времени, — попросил я. — Вас разоружают? Из-за этого хотел звонить?

— А, значит ты в курсе… — выдохнул он.

— Нет, пока не в курсе. Просто вижу цепочку событий, и этот шаг — следующий. Причём пока вас разоружать должны мягко, ненавязчиво. Навязчиво начнут через день-два, когда кое-что прояснится уровнем выше. «И когда не последует реакции на это разоружение, ибо значит можно увеличить напор» — добавил я про себя.

— Да, пока приказ сдать тяжёлую технику одному батальону. В связи с выводом на ротацию. Ротация это хорошо, но не когда все СМИ трубят, что тебя пинком вышвырнули с Олимпа, а упыри убивают своих же под куполом Сената при полном бездействии тех, кто тебя с оного Олимпа пнул.

Ну, значит ничего не надо объяснять, чел и так всё понимает.

— Карлос, ситуация хуже, чем кажется. Не хочу грузить тебя полным раскладом, но… В общем, ты же профессиональный военный. Много лет служишь. Не просто так полк возглавляешь. Сколько сможешь саботировать приказ, прикрываясь любыми формальными «отмазами»? Вплоть до того, что у интенданта холера, в инфекционку забрали?

— Сутки. Может полтора. Больше вряд ли дадут. Там же тоже не дураки, Хуан, и тоже служат ого-го.

— Хорошо. Саботируй сколько сможешь. Оружие не отдавай, парней не распускай, наоборот, вызывай всех из увалов. Если что, отмаз такой — личный приказ Фрейи. Я, отдавая приказ тебе, был её полномочным представителем, мои слова — её слова. А значит, если припрёт, упирай на приказ главы государства и шли всех по батюшке.

— Этого надолго также не хватит, — поцокал он языком. — Я не клановая пехота, Хуан. Мы — полк вооружённых сил и чётко встроены в вертикаль подчинения.

— Я ж говорю, как совсем припрёт — подчиняйтесь. Но тяни время, как только можно. Я решаю вопрос. И, Карлос… Это реально серьёзнее, чем кажется. Если мы сейчас просрём Венеру — нам больше не дадут подняться. Просто нагибаторы сейчас чуть другие, и кровушку лить как Сантосы не готовы, но цели у них те же.

— Всё я понимаю, Хуан. Я уже продал душу дьяволу, и менять коней на переправе поздно. Сделаю, что смогу. А также передам твои слова всем парням. Я, если честно, не первый. Другим подразделениям подобные приказы пришли ещё вчера. Парни также втихую саботируют, и пока в Сенате шли бои, их не трогали особо. Но сейчас, думаю, и на них надавят.

— Держитесь, парни. Королева жива, и я хочу, чтобы она вернулась. Потому, что пока она жива, гниль не имеет легитимного права устроить тут чернуху. Давай сделаем всё возможное для её возвращения, и вычистим планету от заразы?

Следующим был Каррерас. Не сам бригадный генерал Моралес, с ним отношения тяжеловато у нас складываются, а его прямой подчинённый. Ибо с полковником мы вроде «на ты».

— Да, Хуан. Есть такой приказ, — подтвердил и он. — Но мы по сути ополчение. И мои парни, кто остался и держит оружие, складывать его не хотят. Потому мы динамим сеньоров, предлоги придумать пока ещё можно.

— А чего мне никто ничего не говорил? Я и не в курсе, что вас пытаются разогнать.

— Пока не разогнать. Я бы сказал, это пока пробный проброс мяча на наше поле. У иррегуляров свои преимущества. А ещё на нас смотрят, как на гвардию её высочества, последний резерв, и трогать боятся. Даже сейчас это скорее рекомендации.

— Полковник, просьба. Я больше не спецпредставитель, я всего лишь последний паладин королевы, а это должность неофициальная. Соберите всех верных парней и держите их рядом. Хотя бы ближайшие два дня. Всё гораздо серьёзнее, чем я могу говорить вслух.

— Да мы уже догадались, не тупые. И если мы ТАКОЕ из новостей и блогов узнаём, а не от командования… — Вздох. — Хуан, сделаем. Работай спокойно, не оглядывайся. Два дня мы тебе дадим.

— Сеньор Моралес…

— Я с ним сам свяжусь. Он понимает, что ваша «любовь» мешает общению. Но ты в его глазах поднялся высоко, это его слова, он не ударит в спину.

«Особенно после того, как тоже продал душу дьяволу». Но вслух я этого тоже не сказал.

— Хорошо, сеньор. Надеюсь на вас.

На «ноль» меня не пустили.

Вслед за ушедшим в караулку солдатиком с моей бумажкой, что «то, что сделал предъявитель сего», на КПП вышел офицер с погонами старлея, протягивая оный документ назад.

— Сеньор Ши-ма-новски! — Сверился с бумагой. — Сожалею, но данный документ не является основанием вашего допуска на военный объект.

— Документ аннулирован? — не понял я.

— Не могу знать, юный сеньор. Моё руководство передало, что данный приказ о вашем назначении не имеет силы для допуска на военные объекты, насчёт остального не знаю. Вы можете являться представителем её высочества, но чтобы пропустить вас, нужен приказ по форме, действительной для вооруженных сил, а данный документ таковым не является.

— Но раньше я по нему же сюда приезжал.

— Возможно. — Старлей пожал плечами. — Всё меняется. Думаю, для вас это не должно быть проблемой — пусть выпишут правильный приказ, и скинут его нам по внутренней. Если команда поступит от главы столичного гарнизона, или от главкома оперативной группы войск, я с радостью пропущу вас. Поймите правильно, это армия, у нас железный порядок и уставы.

Чел понимал, кто перед ним, и выкруживался, юлил, как только мог. Но он тоже «раб лампы», и выше устава не прыгнет. Если руководство сказало, не по форме — значит не по форме. Скажут «сверху» пущчать — пустит. А пока мне помахали ручкой: «Hasta la vista, muchacho!» Спорить бесполезно, а потому я вновь развернулся и теперь уже двинулся во дворец. Съездил не зря, подозрения подтвердились, а значит я без одной минуты шагаю в пропасть. Впрочем, ещё не всё потеряно, я ж оптимист. Ещё возможно договориться. Но придётся поставить вопрос ребром: она доверяет мне или всё же прогибается? Всё зависит от её ответа.

— Сеньор Шимановский! — вытянулся боец УДС, также вышедший из караулки КПП Восточных ворот. — Заезд на территорию вам разрешён, но должен предупредить, что вход для вас в личные покои дворца аннулирован.

Потребовалось несколько секунд осознать, после чего мягко попросил:

— Переведи?

— Вам открыт доступ на территорию дворца. Но посещать личные покои и рабочую зону монарха — нет. Если ваша цель — увидеться с кем-то из членов королевской семьи, мои коллеги на входе вас не пропустят. Я всего лишь сообщаю.

— И давно действует данное изменение?

Боец пожал плечами.

— Не могу знать. Я вижу лишь статус.

— Понятно. Хорошо, мы заезжаем, поднимайте створку.

Вот так-так! Называется, поговорили. Хорошо, набираем Фрейю.

Нет ответа? А я держал больше минуты. Значит, не получится разговора.

— Приехали, — сообщила Тереза — кортеж как раз подкатил к техническому крыльцу, для персонала.

— Жди.

Набор Изабеллы. Та сбросила, и текстовка: «Хуан, я на совещании».

«Выйди, меня не пускают внутрь. Я у четвёртого крыльца. Это срочно».

Видок у Бельчонка был… Взбудораженный. Нервная, на иголках, и сама не своя.

— Ты уже видел новости? — вместо «здрасте» сказала она.

— Да. Ничего не хочешь рассказать?

— Да там рассказывать особо нечего, в смысле информации мало. Но она под грифом. Вояки туда сунулись и огребли. Вчера, когда началось. Их ждали, засада. Потеряли роту с техникой, и ушли. Совбез решил это засекретить, чтобы не нагнетать негатив.

— И всё? А удар тяжёлой техникой? А фугасами по кумполу? А атака со всех сторон сразу?

— Хуан, я не военный, далека от этого. Раз не сделали — значит, что-то мешало.

— Я хочу поучаствовать в заседании Совбеза, — сверкнул я глазами. — Сейчас же они как раз заседают?

— Да, всё ещё сидят. — Бельчонок обречённо выдохнула. — Хуан, она не хочет тебя видеть. Сказала, что хотела убить тебя, когда узнала про твои фокусы с эскадроном этого… Пчёла.

— Шмеля.

— Вот-вот. Она тебя боится. До дрожи в коленках. Так, что даже слушает подхалимов, которым ты поперёк горла.

— Это она отдала приказ разоружить Каррераса и братву? И Дювалье?

Высочество нахмурилась.

— Мне никто не отчитывается, но, думаю, да. Хуан, из тебя лепят какого-то монстра! Людей убиваешь без суда и следствия. Пачками. Никому не подотчётен в своих преступлениях. Кровавый упырь и всё такое! И твои НВФ, которые охотились за инспекторами по трудовой миграции! И много чего ещё. Даже нападение на дом администратора Итальянского дворца вспомнили. Я сегодня трижды за тебя заступалась… Но знаешь, это я понимаю, что у тебя на уме, что ты прав. Но когда говоришь это вслух, смотрится жалко. Аргументы без фактов, основанные на эмоциях — ты сам учил, что это оружие пиарщика, но не аналитика. Так вот, я тебя защищала, но это смотрелось просто пиаром, а не серьёзной аргументацией.

— Там парни гибнут! — стукнул я по бардачку, за которым хранился стратегический запас жрачки и выпивки. — А они цирк устроили. С конями. Пугалки рассказывают.

— Знаешь, сегодня прозвучало мнение, что некоторые лекарства хуже болезни, — напряжённо сузились её глаза. — И я смотрела на лица членов Совбеза, и на Фрейю, и поняла, что не достучусь. Ты ушёл в закат, и вокруг неё остались одни лизоблюды, которые говорят то, что она хочет услышать. Ты их в кольчужных рукавицах держал, не давая говорить банальности, заставлял работать. А теперь им не надо работать — достаточно говорить то, что от них хотят услышать, и всё.

— Кто из военных предатель? Кто работает на ту сторону? — перешёл я к конкретике.

— А вот тут вопрос не по адресу, — покачала она головой и вскинула носик. — У меня нет твоей интуиции и чутья на людей. Да, даже у меня, далёкой от армейской действительности, сложилось впечатление, что они что-то мутят и не договаривают, но предъявить что-то, или обозначить… Не могу, Хуан.

— Бэль… Скажи, ты мне веришь? — посмотрел я ей прямо в глаза. Она личико подняла, посмотрела… И задрожала.

— Хуан, я не готова.

— Никто никогда не готов. Но раз сомневаешься — значит как минимум достойна попробовать.

— Я хочу, чтобы мама вернулась, Хуан. — По её щекам потекли слёзы. — Фрейя просто запуталась. На эмоциях. Это был тяжёлый месяц, но она не такая. Я сделаю всё, прикрою от любой угрозы и её, и тебя, стану любым щитом… До возвращения мамы.

Кажется, мы договорились. Ну, хотя бы так.

— Она ещё в коме?

— Да. Пока не очнулась. Сирена молчит, и от её молчания мне стало сегодня жутко. Тётя Алиса психует, и она единственная, кто на заседании ставила Фрейю и военных на место, но она… Глава безопасности, военным её гнев до марсианского Олимпа. Как и Фрейе. Мамы нет, Хуан, и всё не так! У нас ничего не получается! А ты… «Лекарство, которое хуже болезни» — процитировала она, копируя чей-то тон. — И не надо иронии — я поймала себя на мысли, что на её месте так же нервничала бы… Если б запуталась.

— Ты сейчас едешь за Сиби, — принял-таки я решение. Сложное, но нужное. Как ментально старший в этой паре — она сама только что дала добро на ограниченное вмешательство.

— Зачем? — нахмурилась она.

— Если веришь мне — просто делай, что скажу. Всё поняла?

— Но меня ждут там, на заседании. Я подготовила краткую выжимку, доклад… Да чёрт возьми, если не я, то за тебя там просто некому заступиться!

— Бэль, берёшь опергруппу и ЕДЕШЬ К МАНЗОНИ!!! — проревел я, выпуская дракона, задавливая её харизмой. — Там ты забираешь Сиби, на сборы у вас полчаса. И передаёшь вот эту записку или Адриано, или сеньору Умберто.

— Записку?

— Да. Я её сейчас напишу. А вторую — самой Сиби. И пожалуйста, делай всё, что тебе говорят. Вам с Сиби нужно будет кое-куда съездить, я попрошу об этом Адриано. Вам это тебе, Сибилле, и возьмите по одной охраннице на двоих. А ещё лучше — сама переоденься в ангела, типа вы втроём — усиление для внебрачной дочери королевы, сейчас, возможно, это прокатит. Устрой маскарад, ты умеешь.

— Поняла, организую. А куда поедем?

— Посиди, сам не знаю. Уточню…

Закрыть глаза. Представить перед собой номер, который видел всего раз в жизни. Набрать по памяти.

— Добрый день! — ответили на том конце. Голос удивлённый, очень, и ответили не сразу.

— Скажите, я могу услышать сеньора Томазо?

— Вы уверены, что хотите услышать именно сеньора Томазо? — вежливо, но с напряжением в голосе, спросили там. — Могу предложить вам дона Алехандро.

— Тот, который играет на третьей аллее на волынке?

— Что вы, откуда волынка! У дона Алехандро лучший бандонеон во всей Гаване!

Супер! Отзыв и пароль соответствуют, парни бдят, и закладка Нимфы для дочери «на случай если будет совсем-совсем плохо» работает.

— И всё же, я бы хотел услышать сеньора Томазо, — настоял я, непроизвольно улыбнувшись.

— К сожалению, сеньор Томазо на прошлой неделе уехал в Аврору. Его по обмену опытом пригласил старина Хезус Маори, что живёт в триста пятьдесят шестом номере гостиницы «Насиональ». Старина Хезус Маори великолепно играет на шестнадцати инструментах, берёт четыре октавы, а главное, ещё шестнадцать инструментов в стадии изучения. Его последний концерт собрал девятьсот тринадцать зрителей! Представляете, девятьсот тринадцать! При пятиста тридцати восьми посадочных мест. Я всегда говорил, лучшие музыканты не у нас, в Гаване, а в Авроре. «А» — значит Аврора, знак качества.

— Спасибо, сеньор. Вы мне очень помогли. Как думаете, сколько у меня времени до ближайшего поезда на Аврору? Хватит часа?

— Думаю, час двадцать, сеньор. Не меньше. Надо же добраться до вокзала. А там как повезёт с расписанием.

— Спасибо, вы помогли мне.

Откинулся на сидушку, снова закрыл глаза. М-да, разбудил джина, вскрыл козырь из разряда последних. На самый-самый чёрный день. Но пока не отправил Бэль к Манзони, возможность откатить назад есть. После же — я превращусь в преступника. Изабелле, и тем более Сиби, ничего не будет, просто окончательно ототрут от принятия государственных решений. Но меня к Бельчонку после этого просто не подпустят… И только если останусь жив, что под вопросом. Генетический материал мой у неё есть, а устроить несчастный случай — так банально.

«Адриано, прошу помощи. Прошу организовать тайное перемещение четверых сеньорит, этих двух сестёр и двух их охранниц, в купол JM-356. С меня причитается. Для вас никакого риска нет, моя разборка с Фрейей, но согласись, неплохо держать такого меня у себя в должниках?»

Запечатал. Подписал: «Адриано или Умберто Манзони». Передал ей. Конечно, ни сын, ни тем более отец Манзони не дураки и всё поймут. Но надеюсь на их благоразумие. Близость с ними толкаю наверх я, Фрейе всё равно. Пока есть возможность безопасно поддержать меня — они должны сделать это. Тем более, они центристы, и не участвуют в текущей политической дрязге.

«Сиби, я активировал протокол безопасности, переданный твоей мамой на самый чёрный день. Пожалуйста, забери Изабеллу и уходите, конвертоплан ждёт в куполе JM-356. Код допуска в техзону А-16−4–16–913–913–538. Код запомни, записку уничтожь. Я не знаю, что за место, куда вы должны улететь, но мама сказала, там безопасно. Переждите там минимум неделю, на связь это время не выходите, что бы ни происходило в Альфе. Даже если всё закончится благополучно и будет казаться, что мы победили, сидите тихо и не жужжите — тут слишком много плохих людей. Надеюсь на твою сознательность, игры закончились. С собой можете взять не больше двух ангелов, чтобы не привлекать лишнее внимание, и Изабеллу также переодень. Хуан».

Запечатал. Снова протянул Бэль, так и сидящей, пытаясь унять дрожь.

— У Арабеллы сегодня день рождения. Возьми её и Мэри — они готовы за тебя умереть. А Мамочка пусть разовьёт бурную деятельность, как будто после Манзони возит тебя по городу. Пусть выиграет как можно больше времени, пока вас везут к точке эвакуации. Согласуй с ней сигнальную систему, Мара девочка умная, ей не надо объяснять что по чём.

— Ты считаешь, она может… Меня… — Бэль провела ребром ладони по горлу. — Я же её сестра. Мы выросли вместе.

— Она — нет, — покачал я головой. — Правда, только тебя — я уже под вопросом. Но ты сама сказала, рядом достаточно недоброжелателей. А с твоей смертью моё возвращение станет невозможным, да и их ставленнице на троне зачем геморрой с конкуренцией? Я ни в чём не уверен, солнышко, потому валите куда подальше, и сидите тихо, не отвечая даже на мои звонки. Помнишь, я тебе сказал как-то ночью резервный способ связи?

— Д-да… — потянула она. Видимо до сего момента не верила, что я всерьёз. А тут всё, фенита.

— Активируй его, если всё будет хорошо, окажетесь в безопасности.

— Но… Это связь в один конец! Ты же ничего не передашь в ответ.

— И не надо. Вдруг перехватят и вас вычислят? Мне лучше вообще никак не знать, где вы будете находиться. Всё, езжай. — Подался вперёд и поцеловал её.

Сладкий поцелуй. Но надо работать дальше. За мной Венера, отступать некуда. Между Фрейей и планетой я, разумеется, выберу не Фрейю. Ещё утром к этому шагу готов не был, и даже гнал от себя мысли о подобном. Но раз настала пора — никаких сомнений и нерешительности! Только вперёд!

Кортеж Изабеллы уехал. Я же картинно вышел из своего «Либертадора», закурил, картинно оперевшись задницей о капот. Поза напряжения, но одновременно и расслабона. «Я на нервах, у меня ничего не готово, я не знаю, что делать и вообще на распутье». Вот такая от меня должна идти невербалка. Надеюсь, получилось. И только выкинув бычок (Бэль должна покинуть территорию дворца), выбрал из служебных номеров вход в аккаунт. «Кедр». «Войти». «Авторизация». Супер, меня от дворцовой сети не отключили! И все права сохранили, а возможности на этом акке — закачаешься. Впрочем, сейчас глава дворцового укрепрайона высочеству не сильно опасен, ибо офицеры здесь понимающие, будут слушаться её, если рявкнет об отзыве полномочий. Зато если начнётся звездец снаружи, и нам снова придётся сидеть в осаде, у неё уже есть готовый главком. «Кедр» — это резерв на случай Абсолютного Ужаса, пусть будет. Логичное решение.

— Зевс — Кедру. Как слышишь? — заулыбался я, вызывая абонента по приватной.

— Кедр — Зевсу. Слышу хорошо, — раздалось после десятисекундной задержки. — Твоими молитвами, живы и здоровы.

— Зевс, ситуация напряжённая, в городе чёрти что, потому учебную тревогу включать не хочу. Не надо людей нервировать. Но приказ такой: собирай личный состав, мобилизуй, проверяйте и инвентаризовывайте своё хозяйство, чтобы к вечеру были во всеоружии. Дай бог, вы не понадобитесь, но…

— Но готовы должны быть всегда. Понял тебя, Кедр. Выполняю?

— Так точно.

Следующий абонент.

— Папа, привет. Кедр.

Узнавание, и ответ:

— Кедр — Папе Кондору. Приветствую! Что-то случилось?

— Да нет, у нас учебная тревога, но мы её официально не объявляем. Мобилизуем личный состав и стягиваем во дворец в частном порядке. Проверь по своему хозяйству, всё ли в порядке, чтобы если в городе вечером вдруг случился какой трындец, мы были готовы.

— Есть, Кедр. Всё сделаю.

— А, ещё мне нужен гиперкатер, надо смотаться в Самару на пару часов. Туда и обратно. Есть инфраструктура для запуска из Самары?

— Решим. Там космодром работать не переставал, ускорители не хуже наших, а приоритет над гражданскими у нас по умолчанию. Сейчас летишь?

— Да. Дело срочное, до вечера надо обернуться.

— Понял. Двенадцатая палуба, подходи. И это… Ты ж в курсе, что проблеваться придётся?

— Да, в курсе. Меня в конвертоплане вырвало, а тут гиперкатер. Но, Папа, без вариантов. Есть такое слово, «надо».

— Слышал это слово, как есть слышал… Всё, парни пошли, ждём тебя.

— Понял. Приём.

Отключился. Что ж, гипер мне дадут. А то боялся, что высочество и тут меня заблочила. Ну, и самое сложное. Ибо принцессы может не быть дома, в отъезде там, или на переговорах.

— Да, Хуан? — Сильвия ответила почти сразу. Как будто ждала звонка.

— Я буду у тебя через полчаса-час. Встречай.

— Я-а-а-а-а-а… Хуан, так не делается! Я не готова! Не накрашена!

— Кудряшка, я тебя ненакрашенной даже больше люблю. Всё, мне некогда, надо до вечера в Альфу успеть, через полчаса-час буду в Самаре. Сориентируй, куда дальше от космодрома.

— Купол «Тайга-4». Самое большое здание. Мы его под проект инвестирования в Обратную Сторону выкупили, это самое большое здание вообще в Самаре, увидишь. А хотя… Там вроде есть прямой спуск с купола на крышу, я сейчас решу вопрос, вас встретят. Всё, жду, побежала краситься. И всё же ты сволочь!

— Разговорчики в строю! Кажется, чья-то капиталистическая попа сегодня отведает рабочее-крестьянского ремня!

— Ой, ты только обещаешь! — фыркнула она. — А как до дела — не дождёшься. Всё, убежала краситься. — Рассоединилась.

Говорил я громко, на расслабоне — чтобы было понятно, что я лечу к своему личному советнику прояснить ситуацию по персоналиям, участвующим в сегодняшней партии. А именно, кто за всем этим стоит. Чтобы понять, как реагировать дальше. А знаете, что самое смешное в этом? Я действительно лечу с ней советоваться. Вот только что делать — знаю, решение уже принято. Просто… Воздух в Самаре почище, не так сильно давит, как в душной столице. Странно, обычно все стараются попасть для решения вопросов в Альфу, а я наоборот, из провинции сделаю куда больше.

Улыбнувшись, поманил девчонок и двинулся внутрь. Нам предстоит дорога «конвертоплан — гиперкатер — конвертоплан», и, наконец, «самое высокое здание в Самаре». Что ж, никогда этот город близко не изучал, хотя корнями рядом. Вот и попробую.

…А мутить будет не только меня, но и их. Представляю, как они «обрадуются»!

Глава 9

И в беде не брошу друга никогда

Глава 9. И в беде не брошу друга никогда

Разум, не имеющий цели, всегда блуждает в потёмках

Гидеон Рейвенор, WH40 K

Алисе было не по себе. Нет, катастрофичной ситуацию она не считала, отнюдь. Но та должна была разрешиться как-то иначе. Или, скажем так, она должна была просто разрешиться. Она ждала этот момент, считала, что у подруги всё под контролем, раз та так поступила. Но только сейчас до неё дошло, что подруга на самом деле сделала не совсем то, что она думала. А если совсем честно, совсем не то.

— Мегера! Подлая змеюка, пролезшая и втёршаяся в доверие!.. — прошептала она, нервно сжимая кулаки.

— Чего? — спросил верный Артуро — телохранитель, то есть глава личной, подчиняющейся только ей охраны. Последний её козырь и последний резерв в случае чего. Человек не просто не болтливый, а… Наверное, только ему она доверяла. Между нею и королевой, или Венерой, он выберет её, это единственная аксиома этого мира, в которой она была абсолютно уверена.

— Так, мысли вслух. Пойдёмте.

Лифт как раз приехал, створки начали разъезжаться, и, когда встали в пазы, они двинулись вперёд.

Бывать тут приходилось, и не раз. Первым ярким впечатлением знакомства с медблоком был момент, когда тут приходила в себя Лея. После самого первого покушения, когда её привезли из Дельты. Она тогда была девчонкой, и многого не понимала, но уже тогда осознавала боль от того, что может потерять сестру. О том, что сама станет наследницей, старалась тогда не думать — возраст важности таких мыслей ещё не настал. Но самый серьёзный накал был, когда мама слегла после своего покушения — тогда она была уже постарше, и те эмоции до сих пор приводят в шок и неистовство от бессилия. Ибо уж кто, но мама для них с сестрой всегда была непререкаемым авторитетом. Всемогущая женщина, от изгиба ресниц которой зависит мировая политика! И видя её, беспомощную, словно какое-то растение, с выпадающими волосами… Жуть!

— Алисия, я этого никому не говорила, кроме Леи. Теперь скажу тебе. Это тайна, — произнесла королева, когда она зашла к ней в одно из последних посещений, когда она ещё была в сознании.

— Да, конечно, мам.

Ей тогда оставалось не много. Через два месяца они с сестрой осиротели. Но королева старалась быть в твёрдом уме и трезвой памяти до последнего, и держалась с гордо поднятой головой, несмотря на то, что голова, как и руки, уже не держали.

— Когда ваша пра-пра-прабабка Алисия Мануэла улетела на Венеру… Это был имперский проект. Она должна была подготовить страну к отделению от Империи, но фактически всем заправлять бы стал императорский клан.

— Веласкесы.

— Да, тогда это были Веласкесы. Была договорённость, что она должна будет помочь брату, кто взойдёт на трон после отца. Империя потеряет источник дохода от главной колонии, но Веласкесы как клан наоборот, его приобретут, вместе с рядом своих сторонников, и смогут задавить континентальную оппозицию. Усилить свою власть, упрочнить монархию, задавив местечковый сепаратизм и задвинув интересы семей на задворки. И Империя бы стала сильнее.

— Но она отказалась, да? — Алисия помнила историю. Не знала всех тайн, но уж официальную-то информацию выучила — от зубов отскакивало.

— Да. Вместо того, чтобы отдать попавшие в руки доходы брату, она предпочла оставить их себе. И династия пала. Он был последним Веласкесом на земном троне, и перед своим самоубийством — его смерть была бы слишком мучительной, бунтовщики уже бесчинствовали во дворце — он проклял нас. Её, свою сестру, и всех её потомков. «Ни ты сама, ни никто из твоих последышей не умрёт своей смертью» — сказал он, застрелился, и автомат переслал видео на Венеру, как раз в этот момент бунтовщики ворвались в его покои, попав в самый конец записи. Так что это закономерно, что настала моя очередь умереть от отравы. Мои двадцать лет правления были очень интересными и насыщенными, но теперь настала очередь твоей сестры. Помогай ей, Лисёнок. И не стремись наверх. Это крест и судьба, и Лея справится лучше. Ты достойная сеньорита, но поверь… Это не просто проклятье. И я желаю тебе счастья.

— Ма-ам…

Она тогда расплакалась, и плакала, пока охрана её не вынесла на руках — маме стало хуже. А после она впала в беспамятство, и уже не очнулась.

Каждая из королев правила примерно по двадцать лет, кто-то чуть больше, кто-то меньше. Включая её шебутную непоседу-сестрёнку. Лея пока жива, но Алиса не была уверена, что она не отречётся, даже если выживет. Догадывалась об этом и Сирена, которая была посвящена почти во все тайны семьи, включая эту. А потому то, что она сотворила, не может расцениваться иначе, чем диверсия.

— Я к своей подруге! — бросила она двум дворцовым стражам на входе в палату. Те успели схватиться за оружие, но мальчики Артуро уже наставили на них гауссовки, а когда тебе в живот смотрит пушка Гаусса, мысли о геройствовании из головы как-то выветриваются. Двое других парней тут же начали разоружать стражей.

— Парни, не шумим! И останемся все живы и здоровы, — предупредил их Артуро.

Жалкий вид стражей, с тоской посмотревших на неё, как на зачинщицу. Конечно, она здесь, в сопровождении пятерых горилл с гауссовками — значит, как-то прошла до этого все остальные посты охраны. А значит их сопротивление будет героическим, но совершенно бессмысленным.

— Свободны. Идите в казармы, ждите. Я не хочу крови. В том числе вашего командира, — кивок на палату.

Кивок в ответ, и парни двинулись на выход. Разумеется, в сопровождении одного из мальчиков Артуро и без оружия.

Алиса вытащила из сумочки игольник и вошла в палату. Здесь ради безопасности стояла створка, потому был шанс, что внутри их возня не была услышана.

Повезло — Сирена сидела на больничной кровати, подняв до упора спинку, в совершенно расслабленном состоянии. Перед ней на коленях лежал терминал, на котором она что-то смотрела, а перед глазами вертикально вихрился визор, показывающий новости и несколько других окон, какие — Алиса не разобрала.

— Не делай резких движений! — мягко произнесла она, активируя игольник. «У-у-у-у-и-и-и-и…» — протяжно огласил палату звук. Ступала по мягкому полу медленно, неспешно, как тигрица, готовая к чему угодно, включая быстрый прыжок в сторону. — Руки держи на виду. Разожми ладони.

— Лиса, ты с орбиты рухнула? — произнесла Сирена, выполняя требуемое, и она была удивлена. Не поражена, не «Ах-ах-ах, ты что творишь!!!», но удивлена — была.

— А теперь левой рукой медленно деактивируешь изображение. И да, можешь не кричать — снаружи мои люди.

Сирена послушалась и сделала как требовалось. Медленно деактивировала визор и отключила планшетку.

— Уберу?

— Да. Клади на тумбу.

— Тут занято. — Там стояли стаканы и тарелка — недавно приносили ужин, и пустую тару она поставила на тумбу, а не передвижной столик.

— Смахнёшь.

Сирена послушалась, спихивая на пол всё, что стояло на тумбе — планшет был военного образца, надёжный, но его минус — достаточно большие габариты.

— Ещё приборы связи есть? — хмурилась Алиса — пока всё просто, но с Сиреной надо держать ухо востро, с нею «просто» не бывает.

— Есть, но не вижу смысла их активировать. — Убрав гаджет, русалка приторно улыбнулась и снова застыла с поднятыми руками. — Твоя игла будет быстрее. Мои люди… Надеюсь они живы? — кивок на выход.

— За кого ты меня принимаешь? — нахмурилась Алиса, после чего одной рукой, передвигаясь также неспешно, переставила стул для посетителей поближе, сев метрах в четырёх от Сирены. Игольник опустила на колено, всё также направленный в сторону потенциальной противницы, и не думая деактивировать.

— Ты давно не тренировалась на сверхскорости, — тронула улыбка превосходства губы подруги и одновременно соперницы. — А я регулярно занимаюсь.

— На один твой бросок меня хватит, поверь, — парировала улыбку своей Алиса.

— Я тебя слушаю, — вздохнула Сирена, медленно, чтобы не спровоцировать, откидываясь на спинку кровати. — Могу руки опустить? У меня нет оружия, я не готовилась к твоему приходу. К ТАКОМУ приходу, — кивок на игольник.

— Опускай, — разрешила Алиса. — Но руки держать на виду.

— Хорошо. Итак, что ты хочешь услышать?

— Правду.

— Правда для всех разная. Всё зависит от точки зрения.

— Мне нужна такая, где будет означен твой взгляд на вещи. Как их видишь ты. Потому, что у меня в здравом уме не укладывается, какие из концерта, что ты устроила, можно получить выгоды. И кстати, первая ласточка происходит уже сейчас. Мы потеряли роту бойцов. Мы отменили общий штурм. Мы получили информационную атаку на будущую королеву, окончательно роняя её авторитет, как института, а не персоналии. И одновременно дискредитацию Хуана, который был вынужден свалить от греха к Сильвии под бочок СБ Феррейра. Из него получится отличный глава корпорации! Хотя должен был получиться прекрасный император. Вот у меня вопрос: зачем?

— Лисёнок, не разочаровывай меня! — с издевкой усмехнулась Сирена. — Уж кто, но ты… Я пойму Фрейю — она дура, не видящая дальше своего носа. Я пойму наших возомнивших о себе лишнее вояк — у них мозги атрофированы, они видят сквозь призму своего мироощущения, а у военных оно… Своеобразное. Но ты, интриганка из безопасности, и не видишь дальше своего носа?

— Зачем ты «слила» Хуана, дрянь! Он должен был на ней жениться и стать во главе государства! И Фреяй бы не пикнула! Зачем ты это сделала? Ты же понимала, что «сливаешь» этим Фрейю! Ей не удержать власть, если жареным запахнет серьёзно! Чего ты добиваешься?

Усмешка соперницы. Покровительственная, отчего Алиса ещё больше взбесилась. Но удержалась.

— Мы выкрутимся, — отчеканила Сирена. — Сейчас — выкрутимся. Прилетит волшебник в голубом вертолёте, и бесплатно покажет нам кино. Может быть «вырулит» Фрейя — не надо её раньше времени хоронить. Может быть поможем мы — моих связей в войсках достаточно, чтобы удержать этих горе-героев от глупостей. Но скорее всего, нам будет проще призвать в помощь одного варяга, считающего себя наёмником, хотя он куда больший патриот, чем все мы, интриганки, вместе взятые. Ты в курсе, что он дал команду саботировать приказ твоей племяшки о разоружении? И весь столичный военный округ об этом уже знает, даже те части, которые не считаются «его», которые никогда не вступали с Хуаном и его доверенными командирами в «вась-вась»? Причём знают абсолютно во всех частях округа, и везде «тайно» — моя агентура охренела, пересылая эту информацию в сороковой раз даже из тех мест, которые точно не будут в этом участвовать.

— Продолжай, — нахмурилась Алиса.

— Сейчас она сядет в лужу. Мы его позовём помочь. Он не откажется — у него всё готово, надо сделать один единственный последний шаг. Последний шаг нужен и ей — переступить свою чёртову гордыню. И всё — там того мятежа… С Сантосами и устроенной ими «движухой» даже и близко не тянет по масштабам. К тому же куча народу от них отвалится при первом выстреле при наличии воли наверху, сдадут своих же. Это картонный переворот, Лисёнок.

— Но ОН НЕ С НЕЮ!!! — рявкнула она.

— Да, не с нею. И после того, как мы его попросим, он не сможет официально всё захватить — не будет иметь моральное право. И уйдёт… В ожидании следующего шага, где главным звеньевым будет уже он, без нас.

— И именно так ты и задумала?

— Да. Но поправка, задумала не я. Я умная, но я исполнитель, не забывай, моя дорогая Лисонька. Я никогда ничего в этой жизни не делала сама.

— Мне не заливай! Я глава ДБ. Если она верит твоим отчётам, это не значит, что твои проделки никто не видит.

— Возможно. Но сейчас вопрос такого уровня, что я не могу взять на себя ответственность. Мне… Страшно здесь решать что-то самой. Но приказ есть, и под любым «полиграфом» его подтвержу.

— Она в коме.

— План давний. Да и… Есть надежда, что выживет. Тогда твой демарш будет абсолютно бессмысленным, — кивок на пистолет.

— А если нет?

— Тогда тем более надо сделать так, как она задумала. И убери свою пушку! Задрала уже тупизмом.

Алиса послушалась и деактивировала игольник. С такими аргументами и с таким разговором он, действительно, уже не нужен.

— Ты и вправду «слила» Фрейю, — начала понимать она. — Но «слила» не на сейчас. Сегодня она останется у власти. А если не повезёт — станет королевой. Даже если он подавит восстание. Подавит восстание ОН. А она всего лишь умостит попец на трон.

— Можешь же когда захочешь? — оскалилась Сирена.

«Стерва» — припечатала про себя Алиса.

«Сама такая» — парировала Сирена.

— Изабелла исчезла в неизвестном направлении. Мамочка «мамой клянётся», что её высочество находилась в машине до момента последнего вызова. Твоих рук дело?

Сирена покачала головой.

— Нет. Думаю, это Елена постаралась, её почерк. Но реализовал наш мальчик. Стелит соломки. Он больше понимает в будущей игре, чем ты, моя дорогая оперативник с двадцатилетним стажем.

Алиса сощурилась и задумалась. И думала долго, пытаясь прочесть мысли по лицу Сирены. Что было невозможно и в лучшие годы — эта дрянь всегда хорошо владела собой, особенно после того, как прошла подготовку.

— А если не представится возможность?

— Ты думаешь не представится?

— Да. Если ближайшие десять-двадцать лет всё будет тихо?

— На нашей весёлой планете? Хах! — Сирена натужно расхохоталась. — Да ещё в момент, когда мы начали завоевательную войну, а в тылу куча недобитых капиталистов-аристократов?

— Но вдруг! Лея правила два десятка лет, — не сдавалась принцесса.

— Фрейе столько не дадут, — покачала Сирена головой. — Лея опиралась на авторитет отца и сеньоры Катарины. А ей придётся опираться на авторитет лохушки, не смогшей задавить шесть бригад неполного состава, запершихся в нескольких куполах в центре города. Весь патриотический лагерь уже завтра сместится в сторону одного импульсивного, но решительного юноши, наша с тобой задача всего лишь дать ему выжить. Они будут кланяться ей, но подчинятся ему по первому его слову. Как только начнётся новый виток обострения — всё произойдёт быстро, и с гарантией, что никакая дочь королевы не сможет оспорить его коронацию. Народ просто не захочет больше дочерей королевы. Зачем, если есть другой Веласкес, внук адмирала Филиппа, любая кровная экспертиза это покажет. Нимфа спрятала Изабеллу, и я не лезу туда, потому, что она в отличие от своей сестры умница и сама подпишет любые бумаги, включая отречение.

— Ты понимаешь, что мы бы имели его во власти ВЧЕРА, дура ты эдакая! — сорвалась Алиса на крик. — Всё то же, только с Фрейей в качестве жены! И не надо недооценивать консортов — да, у нас это не принц, но он не Серхио, и не позволил бы, как…

— ОН ДОЛЖЕН СТАТЬ ИМПЕРАТОРОМ, дура! — рявкнула в ответ Сирена. — Не консортом! Не мужем королевы! И это не моё решение, твою мать! Да, я «слила» Фрейю! Потому, что ответь она на его предложение согласием — случилось бы непоправимое. Конечно, этот акт пьесы разыграется потом, возможно, через несколько лет после нашего текущего картонного переворота. Но тем и лучше — с каждым годом за ним будет идти всё больше и больше людей. Сейчас начнётся кризис? Да и пусть! Прорвёмся. Не так всё страшно, особенно когда экспроприируем имущество аж трёх кланов-основателей. А если Лея придёт в себя, так вообще сказка. Зато потом будет гарантия развития, гарантия сильной руки у власти, а не такое как сейчас.

— Не слишком ли вас занесло, комбинаторы хреновы? — усмехнулась под нос Алиса, чувствуя, что злость отступает.

— Нет.

— Чего я не знаю? Да, мы слышали в новогоднюю ночь официальную версию Леи насчёт его генов. И даже поддержали. Но я хочу знать ВСЮ правду.

— Уверена? — снова расплылись в ядовитой улыбке губы этой змеюки. — Спокойно спать ты не будешь, Лисёнок.

— Я и так сплю неспокойно, если ты не заметила.

— Хорошо. Всё на самом деле очень просто. И ты, и любая на твоём месте, и вообще кто угодно на этой планете мог бы догадаться. И то, что пока мало кто понял — ненадолго. Но пока у нас ещё есть фора подтирать за ним, чуть больше отсрочить неизбежное.

— Короче.

— Короче, в тот вечер, когда он устроил мне выволочку, ну, когда я пыталась организовать концерт с Хименесом…

— Когда он прилюдно в тебя плюнул и поехал выступать в Гавану? — усмехнулась Алиса — вдруг стало весело. Как «мерзкий мальчишка» в тот день, Сирену не унижал никто и никогда, сколько она её знает.

— Именно! Я, конечно, обиделась, но только до того момента, когда увидела ЭТО. Осознала. Приняла. После чего моя злость на него превратилась в показательную и насквозь искусственную — чтоб не расслаблялся.

— Начинай. — Алиса успокоилась и убрала игольник в сумочку.

* * *

Нам не препятствовали. Видимо Фрейя посчитала, что в Самаре я ей не опасен. А мятежники — что не опасен где угодно, лишь бы не в Альфе. Лучше уж так, без крови меня спровадить — понятная логика, уважаю. Может даже за это кого-то прощу и оставлю в живых.

Из-за возни перед взлётом задержался — вместо обещанного Сильвии часа летел все три с половиной. Ибо девочки запретили лететь на гипере в «стандартной комплектации»: «Не с твоими рёбрами, Хуан, и можешь нас расстрелять». Стрелять в них не буду, а рёбра… Есть две процедуры, которые можно использовать для облегчения перемещения повреждённой тушки. Первая — транспортировка в капсуле с медраствором — так эвакуируют тяжёлораненых с переломами в надежде, что те выдержат перегрузку. Сами понимаете, тут речь идёт о спасении жизни, ибо остаться под огнём противника — смерть гарантированная, а так — как тебя боженька любит. Медраствор не даёт гарантии, даёт Шанс, ибо в воде наше тело легче, на Земле киты в море достигают ста двадцати тонн, при том, что на суше самые большие животные не более пяти. Второй костыль — экзоскелет, очень чётко, как надо, утягивающий грудную клетку. Тоже без гарантий, но в целом медики для срочных перевозок своих пациентов его используют. Меня «обрадовали», заставив пройти обе процедуры, и это, скажу вам, тот ещё ад — ибо ты в воде (растворе), закованный в лёгкую, но очень прочную титановую конструкцию, с маской на лице… В маске вся соль — гиперкатер при выходе в верхние слои атмосферы получает на себя всю причитающуюся нагрузку от природы планеты. Будь ты трижды в медрастворе, болтать тебя будет точно также, как и сухого, и экзоскелет ну ни разу не помощник. Сфера штормов, бушующая там двадцать четыре на семь на двести двадцать пять суток в году (венерианский год с земными сутками, такая у нас система счисления), беспощадна ко всем, кто пытается её проскочить на лёгком транспорте. Тут, у поверхности, давление и плотность атмосферы такие, что только лёгкий ветерок еле-еле шевелит песчинки, а там с увеличением разряжения Венера отыгрывается за всё. Да, я блевал. Несмотря на развитую вестибулярку, прокаченную «мозговёртом». И не только я, но девчонки по крайней мере были без маски и могли дышать воздухом, а не продуктом твоего же… Ну, в общем, я был бесконечно рад, когда катер приземлился на космодроме Самары.

Красоты города рассмотреть не удалось. Катер быстро завели в ангар, где разгерметизировали, после чего внутрь вошла медбригада с рентгеновским сканером. Мои перед взлётом просуетились и организовали, не думайте, все эти процедуры и медбригады удовольствие не из дешёвых, но Фрейя не стала жадничать и блокировать мои счета Эскулапы при помощи техников космодрома освободили от скелета, всё проверили и выдали вердикт: «Всё нормально, жив, без смещения». Но я оптимистичной оценке был не рад — мутило так, что вообще ничему был не рад.

Но постепенно в себя пришёл. И сразу же потащил всех в вертушку — вновь не до красот Самары, как-нибудь потом рассмотрю. Конвертоплан подогнали прямо в ангар — в ВИП-комплектации тот имеет собственный причальный стакан, и мы полетели. Приземлившись почти мгновенно — Самара маленький город, около двух миллионов человек, не сравнить с полусотмиллионной Альфой — всё близко. И только тут, когда вышли на палубе одного из самых массивных куполов этого города и прошли во внутреннюю зону, я узрел город во всём великолепии в смотровые окна. Что скажу, ночная столица Обратной Стороны с высоты двухсот пятидесяти метров — это что-то! Ну, по времени была ещё не прям ночь, поздний вечер, но огни купола уже потускнели достаточно, и снизу на нас смотрел каскад из гирлянд огней уличного освещения нулевого уровня, рекламные огни магазинов и габаритные домов. А вон там определённо площадь, одна из центральных в городе — много светлого пустого пространства и разноцветные переливы рекламы в гораздо большем количестве, чем в других местах. Дворец генерал-губернатора не в этом куполе, как и резиденция губернатора, но и там что-то монументальное. С другой стороны под этой же крышей, почти по самому центру купола, практически доставая до него, возвышалось величественное здание, на котором гордо сияла в полутьме вывеска: «La Industria de Ferreira». И на этой же вывеске продублировано более мелким шрифтом: «Промышленность Феррейра» на русском — папаша Сильвии решил играть по местным правилам, ублажая самооценку аборигенов. А ведь «зашли» в сектор они чуть более месяца назад! И уже так много сделали — и здание купили, и капитальная вывеска, и, ручаюсь, внутри всё «блестит» в хорошем смысле этого слова. Основательно всё делают, на совесть. После таких инвестиций из региона не уходят, это надолго, так что я лишний раз убедился, что принял пусть и импульсивное, но правильное решение. Эта семья поможет, какие бы разночтения в мировоззрении не простирались между нами.

— Сеньор Шимановский, мы ждём вас, — подошли ко мне люди в штатском, но именно что «в». Вперёд вышел представительного вида сеньор, от одного взгляда на которого по спине шёл холодок — один на один я его не факт, что одолею. Опасный, очень опасный противник!

— Вы от Сильвии? — улыбнулся я.

— Да. Служба безопасности «Промышленности Феррейра». — Мне протянули служебное удостоверение. — Можете называть меня Энрике, я отвечаю за безопасность сеньориты в этом городе перед её отцом, и сеньорита просила встретить вас лично.

— Хорошо. Она вроде сказала можно спуститься к вашей высотке прямо с крыши?

— Теоретически можно. — Он неуверенно кивнул и скривился — неприятный момент, «нежданчик». — При строительстве здания эта функция была заложена. Но предыдущие владельцы что-то не поделили с городом, и прямой путь к нашему лифту заблокирован. Видите расстояние до башни? — махнул он рукой. — Отсюда прямо внутри купола идёт дорога туда, к лифту вниз, на крышу нашего здания. Но сейчас она заставлена разным муниципальным хламом. Мы работаем в этом направлении, но в данный момент пока будем добираться классическим способом.

— Что ж, я не против — ведите. — Меня распирало на улыбку. Хоть где-то Феррейра не всемогущи. Да, проблему решат, но всё же.

Спуск в лифте опоры — уже тоже привычный вид транспорта. За месяц сколько раз так спускался? А сколько сигал с края вниз в скафандре на тяговых? Внизу нас ждал огромный даже по меркам Альфы кортеж, чего говорить о Самаре — две шикарные машины для меня и сопровождения, и аж шесть с охраной. Круто, чо! Мы расселись, я поехал в компании с представительным сеньором, взяв с собой только «крестниц». Ехали молча, и доехали быстро — обычно палуба располагается недалеко от середины купола, а высотка Феррейра — самый что ни на есть геометрический центр. На город снова не посмотрел — машина защищённая, без внешних окон, а визоры не зажигали. Наконец, остановились у входа в это монструозное здание. Сидим, ждём — их бойцы протопали мимо, аж задрожала земля (тяжёлые скафы). Занимают всё вокруг, обеспечивают зону тотального контроля для моего прохода. Наконец, сигнал дан, можно выходить. Люка вверх, на выход, и теперь уже в сопровождении всех «пятнашек» и представительного иду внутрь.

Ступени красивые. Только тут, на Венере, из-за особой геологии встречаются такие эффектные камни. Мы называем их базальтами, хотя это не совсем верно — на Земные базальты они похожи слабо. Что говорить, если тут привычных на Земле пород вроде гранитов, известняка и особенно мрамора нет вообще, от слова «совсем»? Земля держится на нескольких десятках плит, которые постоянно толкаются и взаимодействуют, а у нас, как и на Марсе, вся поверхность — сплошная цельная плита. Правда, в отличие от Марса, вулканически активная плита, внутри планеты ядро горячее. Просто вращается медленно, не давая нам нужного для создания жизни и терраформирования магнитного поля. Но каменюки и у нас добывают красивые, и из них богатеи и корпорации делают шикарные офисы, соревнуясь друг перед другом, у кого «болт» длиннее и толще. Феррейра прикупили офис под стать своему величию, не мелочились, что намекало аборигенам, они реально будут вкладываться и инвестировать. Так что мы не зря устроили ту бойню в столице весной, сдвиги есть, и уже заметны невооружённым глазом.

— Сразу наверх? К властительнице данного места, сосредоточения силы вашего клана?

Представительный усмехнулся — понравились эпитеты.

— Да, наверх. У нас такой приказ. А есть проблемы?

— Нет проблем. Просто ждал её здесь, внизу.

— Ну, вот… — Представительный развёл руками.

Мы прошли холл здания, действительно, серьёзно оцепленный — ни единой посторонней души, и больше двух десятков бойцов рассредоточены по пути следования. Нет, несмотря на то, что творится в Альфе, тут нападения ни я не ждал, ни они — просто понты и пыль в глаза. Но если ребятки хотят покрасоваться, кто мы такие, чтобы их обламывать? Подыграем, конечно.

В лифте снова мы вчетвером — представительный, я и «крестницы». Криска и Мари-Анж тушуются, видно по лицам, но собраны, на пределе. У них работа, а значит плевать на всё, что ей мешает. Но вот, наконец, и пункт назначения — самый последний обитаемый этаж высотки (над нами ещё ряд технических помещений, но они идут по отдельной статье). Вышли, и сразу на площадке… Я аж чуть глаза не прикрыл от этого сияния.

— Сеньорита, вот… — кивнул представительный идущей в нашу сторону прекрасной девушке в строгом вечернем платье почти в пол, чёрном с блёстками, запахивающемся сбоку-сверху, создавая впечатление тоги, как бы подставляя грудь мужскому взору, будто вот-вот распахнётся, и мы увидим гораздо больше, чем изначально положено. Косметика на лице в наличии, правда, только база, без изысков. Но есть же! И волосы — обычные, ровные, не завитые в образе, как она любит. То есть и правда времени на себя было мало.

— Спасибо, Энрике. Дальше мы сами, — величественно кивнула эта римлянка в чёрной блескучей тоге.

— Сеньорита… — Представительный учтиво кивнул и задом отошёл в лифт. — Девочки? — Это он «крестницам».

— Можете там разместиться. Помещение для охраны, — указала Сильвия в сторону. Энрике, сколько их всего?

— Восемь, сеньорита. Один взвод.

— Если б взял больше — могли б не выпустить из Альфы, — прокомментировал я.

— Давай их всех сюда — разместим, — понимающе кивнула Сильвия. — У них особые вассальные заморочки, клятвы, всё такое — проще уступить. — А это представительному. — Они не нападут. — И успокаивающая улыбка.

— Понимаю, сеньорита Феррейра.«Под твою ответственность, девчонка» — читалось в его взгляде.

— Девочки, там душ и комната отдыха, разберётесь, — махнула Кудряшка ангелам. «Крестницы» закивали, сама же Сильвия подошла ко мне…

…И оказалась в жарких горячих объятьях. Хотел взять её на руки, но передумал — из-за рёбер.

— А там что? — указал ей за спину.

— Мой этаж. Рабочий кабинет, зал совещаний, рекреация, личный бар и комната, где можно заночевать, если много работы. Но может вначале всё же скажешь…

— Кровать там большая? Удобная? — картинно наморщил я носик, останавливаясь только на последнем пункте.

— Ещё не тестировала, — загадочно улыбнулась она. — Предпочитаю жить в отдельном доме, тоже выкупили, недалеко, за городом, но…

Дальше я не слушал.

— Говори, куда сворачивать.

Класс! Вот только теперь я успокоился и вздохнул свободно. Как всё достало! А ещё… Я устал. Да, сейчас могу сказать сам себе честно, я очень устал за последний месяц. Он один более насыщенный, чем вся жизнь до этого. И финал закономерный — начал выгорать, потерял ориентацию в происходящем, вот и ослабил хватку. Как не ослабить, если тебя ослепили огни происходящего, осознать которое не хватает жизненного опыта? Мир летит мимо со скоростью гиперлупа, а ты не можешь ухватить взглядом и выцепить ни одного его элемента. Добром такое не кончается, и я легко отделался. Мне повезло, что у меня есть Сильвия, к которой могу прилететь среди ночи, и она обиходит и вправит в мозги, подарив самое ценное, что может быть — объективный взгляд на самого себя. Да, я лежу с ней на не такой и большой кровати, не сравнить с той, что у неё дома, или во дворце у девчонок, или той, что была в доме Бэль. Но нам хватит. И переосмысливаю то, что произошло за последние несколько дней, начиная даже не с падения со шпиля, а с предложения Эдуардо, дескать, братишка, неправильно живёшь. К Эдичке претензий нет — он как раз поступил так, как должен настоящий человек и брат. И мой, и её. Просто он недооценил эгоизм сестры, судя по себе. Но к этому шагу со стороны высочества всё шло, и шло давно, с самого Сената, как мы пытались её утвердить в статусе главы государства. Именно там произошёл перелом, который я мог увидеть, но предпочёл не заметить. И подлянка Сирены… Да никакая не подлянка, мне старушке надо «спасибо» сказать, а не обижаться! Нет, она, конечно, всё ещё гадина и стерва, но конкретно за то, что настроила падчерицу против брака — низкий поклон. Не хочу жить семейной жизнью, где каждый день — подвиг, где вместо доверия надо постоянно оглядываться, а вместо понимания и поддержки друг друга будет тихая и вялая, но не прекращающаяся ни на мгновение борьба ядовитых змей.

— Сволочь ты! — произнесла Сильвия, когда мы не просто отдышались, но и полежали, подумав каждый о своём.

— Почему вдруг? — усмехнулся я — стало весело, что именно она поставит в вину.

— Ты не знаешь, чего мне стоило привести себя в порядок! — Возмущение было напускным, но это не значит, что к нему не надо относиться серьёзно. — Я ликовала, когда мне сказали, что ты застрял на космодроме в Альфе. Нет, понимаю, что рёбра, всё такое, это больно и с ними не шутят. А ты в гиперкатер полез. Но я хотя бы успела накраситься, и мне успели платье привезти. Так что можешь злиться и обижаться, но я и правда была… Немножко счастлива твоей задержке.

— У каждого свои горести, — картинно вздохнул я. — А ведь ты мне любой нравишься. И без косметики, и особенно без одежды.

— Хуан, ты не понимаешь! — повернулась она на бок и гневно засверкала глазами. — Есть понятие этикета. Как и что мы должны делать в такой или иной ситуации. Сейчас ты можешь затрахать меня до полусмерти, захлестать плёткой до безумия — кстати, с Изабеллой это уже проделал? Раньше она не была любительницей горчинки. Потому и интересен ваш выбор клуба. Можешь видеть меня хоть в чём, хоть без чего — я про косметику в том числе. Но это сейчас. А встретить тебя я должна была во всеоружии. На нас же вся планета смотрит! И я думала, что не успею, пришлось встречать на этаже, а хотела в холле, или даже на крыльце.

— Чтобы все видели?

— Да. Это называется «статус», Хуан. Я — самая богатая невеста в ойкумене. Нет девушек с бОльшим приданным ни в одной стране человечества. Мой отец — главный оружейник Венеры, страны, собирающейся вести экспансию, которой потребуются просто горы оружия! Сама я — красивая девушка, даже без всего вышесказанного. И при том уже показала себя достойно на ниве управления, выведя несколько безнадёжных компаний в плюс. Всё это ресурс, Хуан. И опытные люди его просчитывают, чтобы использовать. Такое всегда надо держать в уме; что бы я ни делала, что бы ни делали мои отец и брат — любое событие вокруг нас рассматривается через призму политики. Даже сущая на твой взгляд безделица, как то, с кем мы спим. Если такая, как я, завтра окажет знаки внимания некому сеньору, все под микроскопом рассмотрят его семью, вероятные сценарии развития событий, кто что выиграет от нашего возможного союза, и так далее, клановые и международные аналитики предоставят хозяевам тома с выкладками развития событий. Хотя ничего не решено, я ему просто красиво улыбнусь. Это ты понимаешь?

— Сложно всё! — только и хватило сил выдать у меня.

— И ты на самом деле под ещё большим микроскопом, чем я, просто пока этого не понимаешь. На тебя смотрят, как на временщика, лорда-протектора Венеры. И при этом я для всех — твоя карманная шлюха, во всём тебя поддерживающая и помогающая. Да, меня отправили в глушь, чтоб не мозолила людям глаза, но р-раз, и ты сорвался не куда-то, а ко мне! А значит я должна соответствовать, Хуан. Сейчас мы валяемся, а в Альфе серьёзные люди, аналитические подразделения крупных кланов, вовсю прорабатывает сценарии, что может произойти, что мы выкинем, и как это отразится на каждом из них.

— Иди сюда, я тебя просто обниму…

Прижался к ней. Отдельно приятно прижиматься щекой к её грудям. Балдёж!

— Сбросил пар? — улыбнулась она, сменив тон на «милость».

— Да. Давай пока хватит. Сейчас не очень со здоровьем, а оно ещё сегодня пригодится для дела.

— Пошли, герой любовник! В душ?

— Не откажусь.

С душа надо было начинать… Но только не тогда, когда она такая красивая.

На этаже стоял галдёж — «пятнашки» отдыхали, располагались. Кто-то с кем-то шуточно дрался. Несколько раз заходили служанки Сильвии, её персональные вышколенные «девочки для всего», это цитата. И в открытую дверь слышались крики и визги. По словам сеньориты Феррейра, тут должна располагаться её охрана — место есть, но она её на сегодня и завтра отпустила. Накрученная сеньором Феррейра после прошлых наших контактов, оная охрана подчинилась (хотя мои бы послали её в ответ на подобную просьбу). Осталось только шесть служанок, которых бы я назвал эскортницами, но только личными, лично воспитанными и лично же преданными. Им сложно дать определение, поскольку сама Сильвия — женщина, а задача эскорта — оттенение мужчины за столом переговоров женской красотой. А тут тоже женщины, как она сама. Но с другой стороны, Сильвия подкладывает их под партнёров по переговорам не стесняясь: «Это входит в их должностные обязанности, Хуан». Так что эскортницы и есть, в самом широком смысле этого слова. А ещё кладёт под своего брата: «Должна ж я держать руку на пульсе? Что этот говнюк очередного задумал?» Они по её словам в совершенстве знают делопроизводство, базовые юридические моменты (проверка простых договоров), базовый документооборот. Могут стенографировать. А ещё хорошо считают в уме. Ну, и наука обольщения плюс базовая психология — куда ж без них? Тут системный подход почти сравнимый по масштабам с организацией корпуса вырисовывается! «Обходятся недёшево, но они себя окупают, Хуан. — Лестная оценка из её уст. — Кстати, если хочешь размяться — пожалуйста, к кому, но к ним я ревновать не буду. Они — не люди, функции».

Нет, спасибо! Не надо. Конечно, девочки красивые и стильные… Но не после Себастьяна.

Ах да, кофе тоже варят превосходный!

После душа мои помогли перевязать мне торс, после чего девочки Сильвии принесли «домашнюю» одежду — свободные штаны и простую удобную рубаху. Сильвия же щеголяла в красивом пеньюаре, закрывавшем все интересные места, но так, что фантазия при взгляде на них активируется на все сто. А ещё я точно знал, что под ним нет нижнего белья, что заводило ещё больше. Повышенный гормональный уровень с одной стороны пьянил и дурманил, но с другой мобилизовал организм, и в итоге я, проведя самоанализ, быстро пришёл в себя, начав думать головой, а не тем местом, на котором сижу, которым стал думать в последнее время всё больше и больше. Самоанализу помогала и обстановка — сидел в комнате-гостинной на том же последнем этаже, наслаждаясь кофе и видом из окна ночной подкупольной Самары. Та самая рекреация, и рекреация достойная. Тут же располагался бар, мини-бассейн с какими-то рыбками, пока не посмотрел, какими, росли в кадках деревья — было зелено и хорошо пахло. И, конечно, окно во всю стену с односторонней прозрачностью — вообще то, что нужно. Сильвия, наконец, решив организационные моменты, вернулась и села в кресло напротив.

— Ну, начинай, — произнесла, подогнув под себя ноги. Смотрелось тепло, по-домашнему. Особенно то, что после душа не красилась — я попросил.

— Мои слова, возможно… В общем, это не то, чего бы ты хотела услышать, — начал я. — Или была готова услышать, узнав, что я приеду.

Язык не заплетался, просто мысли ещё не пришли в порядок после гормонального бума.

— Хуан, в Альфе переворот, — спокойно и уверенно покачала она головой. — Пока об этом никто не объявлял, но я — Феррейра, и вижу и знаю чуть больше, чем другие.

— Наследница клана? — улыбнулся я.

— Неофициально, — поддержала она улыбку. — Но даже так отец сказал, что если допущу ошибку — пролечу. Себастьян может взяться за ум, а я расслаблюсь. Потому я не расслабляюсь и предпочитаю всё знать и всё, что можно, контролировать. И раз там такое, а ты у меня, то я вижу два варианта. Тот, что бросается в глаза — тебя стукнули по носу, и ты сбежал, чтобы выйти за меня замуж. На самом деле меня этот вариант более, чем устраивает, я буду прыгать от счастья. Ибо это моё заветное желание — хочу стать твоей официальной женой, и родить от тебя законных же детей. От тебя, а не из пробирки, как некоторые. И не вижу ничего постыдного для тебя в приближении ко мне. Ты уже доказал, что кой-чего стоишь, так что это не я опускаюсь до твоего уровня, подбирая и пригревая сиротку, а это ты опускаешься с Олимпа ко мне, делая меня и мою семью этим сильнее. Я буду гордиться таким мужем, а не попрекать, что видок, «вышел замуж». Правда, мои дети должны носить имя Фреррейра, но это ты и сам должен понимать.

— Как твой дед для своей дочери, твой отец для тебя не сделает условием брака смену фамилии?

— Нет. — Она покачала головой. — Есть ещё Себастьян, я не последняя в роду. Да и ты… Вряд ли ты согласишься. Единственная фамилия, которую тебе придётся когда-то принять, а тебя придётся, Хуан, это Веласкес. Феррейра ты никогда не будешь, и не захочешь им быть. И повторю, мы с отцом относимся к этому спокойно.

— Хорошо. Но это первый вариант, который ты видишь. А второй? — весело сощурился я.

— Второй, — она вздохнула, — к сожалению, более реалистичный. Ты не бросил всё, не сдался, не отступил. Ты приехал для рекогносцировки, чтобы усыпить бдительность врагов и ударить с тыла. Правда не понимаю, почему я? В смысле, ты же знаешь, я и так тебе помогу, достаточно или позвонить, или приехать тайно. Зачем ты сделал из этого церемонию перед всей планетой? Я ведь теперь не смогу считаться непредвзятой, никто не поверит. Ты ввёл меня в игру, даже не спросив, уничтожив мой статус нейтрала.

— Ты против?

— Наверное, нет, — подумав, уверенно покачала она головой. — Но вначале хотела бы послушать твои аргументы, ради чего это всё?

— Весна. Стадион «Атлетико», — пояснил я. — Наш первый стадионный концерт. И твой первый концерт тоже. Помнишь?

Она поёжилась.

— Такое забудешь!..

— Я прилетел подтвердить наши тогдашние договорённости, Сильви. Мир напополам. Половина тебе, половина мне, как договорились.

— Только не говори, что ты запомнил эту хрень! — фыркнула она, выходя из себя от… Растерянности. Ей было не по себе, я и правда смог её удивить и огорошить. Правда не понял, чем именно.

— В смысле «хрень»? — картинно сощурил я глаза. — Ты считаешь, я чепушило? Могу пообещать и не исполнить?

— Я считаю, ты тогда был на эмоциях, — жёстко отрезала она. — МЫ тогда были на эмоциях! В такой ситуации нести всякую чушь, это…

— А вот это обидно! — подался я вперёд. — Сильви, скажи, что ты меня не уважаешь. Скажи в лицо. Я встану, уйду и больше не приду.

— Сиди уж, уходильщик… — Она прошептала про себя некоторые непечатные слова, но взяла себя в руки. — Извини, Хуан. Я тебя уважаю, но… — Она смутилась, опустила голову.

— Но что? Ты думала, я женюсь на ком-то из сестёр Веласкес, тебя буду периодически наездами потрахивать, заодно поддержу, когда ты станешь во главе компании… И всё? Что ты будешь просто шлюхой, как сама себя сегодня обозвала?

Тишина.

— Сильви, зачем ты так?

— Хуан, это не детский сад! Это жизнь! — взвилась она, вскочив с места. — И я её принимаю такой, какая есть! А ты…

— Сядь! — рявкнул я. Послушалась. — Давай я задам тебе этот вопрос ещё раз. Ты обдумаешь его и спокойно ответишь. Я тебя не обнимаю, как в тот раз, чтобы романтика не застлала тебе разум, для объективности. Итак… Сильвия Феррейра! Я не обещаю, что стану твоим мужем официально — мы не всегда принадлежим себе. Но я дарю тебе половину мира. Ты и я, напополам. Все остальные — наши фигурки, наши игроки и люди-функции, выполняющие нашу волю. Ты согласна?

Она встала, поправила подол ночной, пересела ко мне и… Уткнулась в подмышку.

— Я люблю, тебя, дурачок. И да, я на всё согласна.

— Королевой будет Изабелла, — продолжил я. — И не надо её доставать или троллить — лучше подружись с нею. Это будет самым умным из возможных поступков.

— Хорошо. — Робкий кивок. — Справлюсь. Она… Прогнозируемая, надо лишь найти общие интересы. А она меня не…

— Нет, — покачал я головой и погладил её волосы. — Она в отличие от Фрейи знает свой потолок. И выше него прыгать и не подумает. Она уже согласилась на тебя, хоть это и не помнит. Я напомню. Но это ещё не всё. Далее, Мерседес. Гортензия написала, она вернётся. Собирается. Дядя дал ей какое-то задание, квест, как решит его — так и прилетит. Она возьмёт силовой блок.

— Принято. С этой мерзавкой мы точно сработаемся! — воскликнула сеньорита Феррейра.

— Думаешь? — скептически скривился я. — Она не Бэль. Девушка не просто с характером… Она вначале бьёт, а только потом спрашивает — поверь, я знаю, что говорю.

— Она прагматик, — парировала Сильвия. — Как и я. А два прагматика всегда договорятся. А вот что ты собираешься делать с Гор? Тоже возьмёшь в гарем? — На меня весело, со смешинкой уставились два небесно-голубых колодца.

— Мне не нравится слово «гарем», — скривился я. — Львиный прайд — более точное определение. Подумаем вместе. Но отпускать её точно не буду — девочка единственная во всей ойкумене, во всех человеческих государствах на всех планетах, вхожа в ЛЮБОЙ дом, в любые двери, любой страны. Сама природа намекает, что из неё выйдет хороший дипломат. Отпускать такую — преступление.

— Соглашусь. Ладно, придумаем. — Сильвия перевернулась, легла мне на колени, смотря вверх, в потолок. — А королева? Если выживет и вернётся?

А теперь смутился я.

— То есть у тебя нет планов на неё? — поняла она.

Я молчал. Ждал гневной отповеди, что «какого ты предлагаешь мир напополам, когда у самого кишка тонка поступить как мужик, какого припёрся, не решив этот вопрос…», но гневной тирады всё не следовало. Наоборот, реакция Сильвии была… Странной. Каюсь, изначально я хотел ей заявить, что смогу, что заставлю Лею отречься. Но прямо сейчас, сидя здесь, осознал, что это неправда. У меня может не хватить духу. И лучше сказать об этом сейчас, чем краснеть потом, превращая её в своего самого злейшего своего врага.

И больше всего мне нравилось осознание, что сделал правильный выбор, ибо она меня за эту слабость не пилила.

— Хорошо, Хуан, — выдала наконец сеньорита Феррейра совершенно спокойным тоном. — Всё понимаю. Ты хочешь соврать, но не можешь. Ты честен, и честность — самый весомый твой вклад в наше партнёрство. Ценю. И знаешь… — Пауза, задумалась, но приняла решение и уверенно продолжила. — Хорошо, я не буду тебя заставлять предавать её. Ты ещё не готов к этому, тебе придётся предать себя, а если ты это сделаешь… Особенно если я заставлю тебя это сделать… Лучше самой застрелиться.

— Тогда как быть? — растерянно пролепетал я. — Я полетел домой, в Альфу? Буду выкруживаться своими силами?

— А я разве сказала, что бросаю тебя? — налился сталью её голос. — Нет, любимый, поровну — значит поровну. Не только в радостях. Да, это слабость, но как вторая половина, я… Принимаю это. И спасибо за честность. Ты не представляешь, насколько королевский только что сделал подарок!

Далее последовал горячий поцелуй.

Женщины непознаваемы! Аксиома. Очередной раз убедился. Неизвестные планеты, которые невозможно спрогнозировать. А Сильвия — непознаваема в квадрате.

— Сильви, я… Наверное я что-то не так тебе…

— Молчи! — Она подняла руку, погладив мне чёлку. — Я сказала, я это принимаю. Если старая сучка вернётся — пусть живёт и правит дальше. Всё же это её страна, не наша. Мы уйдём в сторону.

— Ты серьёзно? — выкатил я глаза.

— Конечно. Если она не выживет — ты будешь зол и страшен, всех победишь и всего добьёшься. И так и быть, я склоню голову и колено перед Изабеллой Первой… Которую потом дома отхожу тем инструментарием, который практикуется в вашем борделе, но эту сторону сделки оставим за кадром. Но если королева очнётся… Я даю слово, что не оставлю тебя, Хуан! Мы… Просто перенесём всё на поздний срок.

— Здесь точно нет ушей? — оглянулся я. Ибо мы только что наговорили если не на расстрел, то на тихий несчастный случай — как минимум.

— Конечно, есть! — фыркнула она. — Но отец в курсе моих планов и не сдаст никому. А Себастьян… Пролетает, — мягко сформулировала она.

— И ты готова вот так выступить против лучшей подруги?

— Хуан, детство кончилось. Вокруг нас суровый взрослый мир. Я была её первой сторонницей и главной фанаткой, самым доверенным её человеком. Но всему должен быть предел — если она не может справиться с шестью бригадами, оцепленными и изолированными в центре города, имея под рукой всю мощь государственной машины, а вместо дипломатии дубинок и канонерок принимает посланников, работающих ранее на Сальвадоров, и не выгоняет их с порога, а обсуждает предложения в течение аж трёх часов… Она не стоит того, чтоб за неё драться, мой король! Не важно, победим мы или нет, но мы будем бороться за то, чтобы следующим монархом стал человек, более достойный, чем разные скандинавские богини.

Провёл ей пальцем по губам.

— Грозная Кудряшка! Такой ты мне больше нравишься.

— Это да. Но я всё равно не дам тебе её убить — и не мечтай. — Глазки «грозной Кудряшки» предупреждающе сверкнули. — Это моё условие. Ссылка. Может, просто почётная отставка с отречением за себя и своего потомства. Но никакой крови — или пожалеешь.

— Я её не трону, — парировал я, чуть спуская с поводка дракона. Сильвия почувствовала это и непроизвольно втянула голову в плечи — поняла, что чуть было не перегнула. — Но я обещал это не тебе. Задолго до тебя. И намерен выполнить обещание.

Она не стала развивать тему. Вместо этого сказала:

— Раз пошла такая пьянка… Раз Феррейра — больше не нейтралы… Тогда мне придётся «слить» тебе всех причастных, а не только тех, кого изначально планировала назвать, если б ты просто позвонил?

— А есть проблемы с этим? — усмехнулся я.

— Нет, — покачала она головой. — Просто неожиданно всё. Слишком резко. Я гнила в этой дыре месяц. А тут ты приехал, и за час перевернул всё с ног на голову. Всё, что старательно выстраивали топ-менеджеры и представители клана Феррейра — больше не понадобится. Это… Озадачивает.

— Привыкнешь. Я это месяц только в таком режиме и живу, — усмехнулся я.

— Да, о, мой король! Рядом с тобой — привыкну. Пошли работать, пришёл в себя?

— Да. — Я помог ей подняться и встал сам. — У вас тут есть что-то вроде командного центра? Комната с большим количеством систем связи?

— Найдём. Всё найдём! Мы же Феррейра. Только, Хуан, давай переоденемся? Предстоят переговоры с важными людьми, с которыми у клана Феррейра хорошие отношения. А это статус. Новый костюм тебе я уже приготовила, старый, извини, в утиле.

Пошли, хозяюшка! — обнял я её. Кажется, у нас получится.

Глава 10

Слышу голос и спешу на зов скорее

Глава 10. Слышу голос и спешу на зов скорее

Один верующий способен одолеть легион безбожников.

Миллион верующих — непобедимы.

Себастьян Тор (Проповедь, том XI глава IV), WH40K

— Бетельгейзе. Гамма. Лиана. Серебро. Рассвет. Четыре. Тау. Четыре. Регул. Ягуар. Ввёл?

— Так точно, сеньора полковник.

— Проверь на ошибки.

Пауза, пробежать по табло глазами.

— Проверил. Всё правильно.

— Озвучь.

Озвучил.

— Хорошо. С богом. Активируй.

Я дёрнул ручку активации. И… Барабанная дробь в голове… Бинго! Есть!

— Есть! — не удержался и запрыгал я, как ребёнок. — Получилось!

Надпись на панели повествовала, что «Наружная система управления активирована».

Дальше что делать знал — не первое хранилище вскрываю. И даже не второе. Ручку в положение «снять с консервации», потянуть вниз до щелчка, назад, и «разгерметизация». И, наконец, «открыть».

Послышался мерный гул — огромная противоатомная створка толщиной полтора метра тугоплавкого металла привычно зажужжала сервоприводами. Закрывать и открывать такую дурынду сложно, потребуется минут пятнадцать, но главное сделано — хранилище оружия гражданской обороны (одно из, ближайшее к нам) в Самаре вскрыто.

— Кстати, Хуан. Пока ты вводил код, пришла информация — девочки долетели. Всё хорошо, обустраиваются.

— Их четверо? — Где они спрашивать не буду. А она быстро! Я про девочек вообще ничего ей не сказал/не спросил.

— Трое. Кто третий не поняла, одна из наших, но обе из тех, кто тебе интересен, в безопасности.

Пауза, и с оттенком гнева:

— Но больше так не делай! Не в тайне от меня, пожалуйста. Я… Перед их эвакуацией должна была лучше спрятаться, а теперь следом «хвост», и как его скинуть — пока не знаю.

— А зачем тебе бегать? Не ты же организовала эвакуацию.

— А мне кто-то поверит? Хуан, это мой протокол, мои люди, моё убежище, а значит я по умолчанию с тобой заодно.

Логично. Об этом не подумал. Подставил хорошего человека, и даже не догадался, что сделал это. Лопух! Говорю же, расслабился последние дни, глаз замылился — перестал нормально соображать. Хорошая встряска в такой момент — единственное лекарство.

— У меня два варианта, — продолжала сеньора Гарсия, — либо признать, что я не при чём и отдать Изабеллу, или уйти в бега и залечь. Я понадеялась, что ты знаешь, что делаешь, и решила бежать. Бросив всё. Вот вообще всё! Как и не возвращалась из той больницы.

— Я… Извини, Елена, — искренне произнёс я.

— Забыли! Лучшим твоим извинением станет наведение порядка на этой чёртовой планете, что ты им покажешь. А так прорвусь.

— У меня там «Братство» под ружьём, — заметил я. — Могу помочь в отсекании «хвостов».

— Мальчик-мальчик! — менторским тоном произнесла Нимфа. — Ты вообще представляешь могущество конторы, которую я возглавляю?

— Если честно… Не до конца, — признался я.

— Я должна смочь в случае необходимости устранить любого человека на планете, Хуан. ЛЮБОГО — это любого.

— Даже главу СБ клана Веласкес, если прижмёт? — провокационный вопрос. Интересно, как ответит?

— Если получу такой приказ — да. — В голосе сеньоры уверенность. — Именно так. И ирония не уместна.

— И у тебя поднимется на Сирену рука?

На том конце замялись, но сеньора ответила.

— Возможно, это будет последний приказ, который я выполню, мне придётся уйти. Но если получу его — выполню, Хуан. Приказ это такая штука, что… Эх, тебе не понять. Ты хоть и ангел, но не прошёл всего, что мы. Жаль.

— Думаю, я вас как раз понимаю, сеньора, — добавил я теплоты в голос. — Оттого и самому не по себе от того, что задумал сделать.

— Все под богом. Может быть это Судьба, Мироздание, Рок? Воля божья? Мы не знаем этого. Но скажу так, власть — это бремя. Ты должен мочь его нести. И если не сможешь — найдётся кто-то, кто поможет тебе в этом. И будет здорово, если тебя оставят в живых. Это надо сделать в первую очередь ради неё, Хуан. Если она не сможет… Ты точно её пощадишь. А за них — не уверена.

Вот такой получился разговор.

— Ладно, всё хорошо. Рассоединяюсь. Надо работать.

— Давай. И… Удачи тебе!

— Спасибо, сеньора полковник.

Обернулся. Мои, четверо, сидели на колене, выставив вперёд гауссовки, контролируя площадку перед лифтами, где мы все находились. Ещё двое наверху. И двое со мной, в смысле прямо возле меня — «крестницы», решил схему не менять. У самого лифта стоял Энрике, глава филиала СБ Феррейра в Самаре, и полдюжины его помощников, все — офицеры армии и ВКС в отставке, элита клановой гвардии, что ему удалось на скорую руку собрать. Будущие командиры нашего местного ополчения.

— Сеньоры, прошу. — Пальцовка Терезе: «Всё хорошо, пропусти». Ангелята расслабились.

— А тут правда была бомба, и при неправильном вводе… — спросил Энрике.

— Чёрт его знает? — пожал я плечами. — Не исключаю, что это утка, чтобы кто ни попадя не вводил коды. Но не факт.

Сеньоры офицеры грустно при этих словах улыбнулись.

Створка раскрылась почти на метр, лёгкий скаф в щель пройдёт, и по моему знаку Криска и Мари-Анж первыми юркнули внутрь. Щёлкнул выключатель, и из щели полился неяркий свет.

— Чисто! Заходите.

Вошли, я и офицеры с безопасником, один за другим — щель расширялась медленно. И перед нами вновь, как и во всех других хранилищах, где побывал, предстали ряды стеллажей высотой до пяти метров. Город из стеллажей! Две сотни метров в длину, и не менее сотни в ширину — тут склад поменьше, чем в Альфе, но и так внушает. Ведь и город тоже не сравнить. Но что радовало, пусть местами и под слоем пыли, но лежали древние, времён королевы Оливии, но вполне рабочие экземпляры оружия и оборудования. Я сразу двинулся к месту парковки, где стоят тяжёлые десантные скафы — все хранилища сделаны по одному плану, номенклатура в каждом укладывается определённым образом, и в каком углу лежит что-то в одном — в таком же оно лежит и во всех остальных, разница только в количестве.

— Красавцы! — произнёс, Энрике, он же представительный.

— А то! — расплылся в довольной улыбке я. — А вон и наши главные красавцы. Точно говорите, что есть пилоты? — указал я на дальнюю стену, где возвышались, стоя колонной друг за другом, полтора десятка мехов.

— Трое, как и говорил. Уже привезли их, гиперкатером. Приземлились на палубе этого купола, скоро доставят.

Трое — мало. Но хотя бы так — уже хорошо, что вообще есть. Искали по всем филиалам «Промышленности Феррейра», и если больше нет — то нет.

— Раз у нас получилось — можете и остальных перебрасывать, — повернулся я к нему. — Да, у вас только лёгкая броня, но что-то подсказывает, нам больше и не потребуется. Главная битва будет не здесь, а в Альфе.

— Слушаюсь, — протокольно козырнул он.

Десять часов спустя

— … С нами на связи наши корреспонденты Себастьян Диаз и Мигель Гарсия, с прямым включением из Самары, где прямо сейчас происходит захват города и космодрома вооружёнными людьми. Все перипетии, связанные с переделом власти на планете, как то мятежи, восстания и неповиновения, как и бунт криминала и силовые диверсии иностранных спецслужб, до сей поры происходили исключительно в Альфе. Провинция, все провинции, всё время с момента ухудшения здоровья королевы жили тихой мирной жизнью. Но сегодня, как вы можете видеть, ситуация радикально изменилась. Самара не просто провинция, а ключевой город планеты, столица собственной автономии, жители которой не отличаются лояльностью к правящей власти латинос в целом и помнящие о своей в прошлом независимости, и именно здесь происходит силовая операция неизвестных сил с неизвестными нам пока целями и задачами. Себастьян, можешь подробно прокомментировать, что происходит?

— Мария, происходит то, чего вчера никто не мог предположить. Наша группа находится непосредственно на космодроме, и вы видите кадры заходящих на посадку грузовых конвертопланов. Тяжёлые машины, некоторые несут в подбрюшье на внешней подвеске, тяжёлую же бронетехнику поверхностного класса. Они приземляются размеренно, согласно чёткой очереди, без суеты и спешки, что говорит о высокой организации и контроле процесса. Конвертопланов в воздухе наблюдаем около десятка, и около половины, по нашим подсчётам, уже приземлились. Запись идёт с наших беспилотников в атмосфере — захватывающие космодром настолько уверены в себе, что не пытаются накрыть пространство вокруг куполом РЭБ. Внутри же, Мария, прошу, переключите камеры… Вот, это картинка с внутренней стороны шлюза одного из причальных ангаров. Как видите, вокруг полно людей в форме клановой гвардии Феррейра. Оцепление контролирует подходы, но людей из здания космодрома никто не выгоняет, космодром не закрыт, просто всем объявлено, что пассажирские рейсы временно задерживаются. Людей просто не пускают в некоторые зоны, и всё.

— Судя по картинке, паники нет. Какие настроения на космодроме?

— Да, всё так, никакой паники. Люди терпеливо ждут. Возможно, потому, что никем из захватывающих не было высказано агрессии. Включая сотрудников правопорядка — рядом со мной вы видите инспекторов линейного отдела местной полиции. Они, как и все мы, в растерянности. Их не разоружили, их не прогнали, их, как и остальных сотрудников космодрома и пассажиров, просто оттеснили в сторону. Приказов от собственного начальства им также не поступало.

— Это их слова, Себастьян?

— Мария, да. Никто не делает никаких секретов из происходящего, включая тех, кто захватил космодром.

— Захватчики выдвигают какие-либо требования? Звучат ли какие-либо призывы? Поднимается ли национальный вопрос? Каковы их цели?

— Мария, это клановая гвардия клана Феррейра. Латинского клана, не местного. Феррейра никогда не были замечены ни в симпатиях к местным националистам, ни наоборот, к тем, кто выступает за подавление национального самосознания. Они просто бизнесмены, мы все так считали до сегодняшнего утра. Но именно их вооружённые запрещённым оружием бойцы захватывают город, ни от кого не скрываясь, наоборот, демонстративно выпячивая, что это делают они. Я не знаю причин этого, не могу понять целей, я всего лишь вижу то, что вижу, ведя репортаж из проблемной зоны, как журналист.

— Никаких заявлений официальных лиц в Самаре озвучено не было?

— К сожалению, я нахожусь на космодроме и знаю не всё, но, насколько могу судить, никто из официалов, включая столичное начальство и самого генерал-губернатора, ни с какими заявлениями не выступал.

— Мигель, вы находитесь в центре города. Как дела у вас?

Смещение картинки. Вид подкупольного города, улица, идут куда-то люди.

— Мария, мы пытаемся следить за происходящим из центра Самары, и пока никаких следов чего бы то ни было необычного. Даже тот купол, который считается захваченным, доступен дл въезда и выезда, единственное — на всех шлюзах стоят люди в тяжёлых скафах, проверяя все транспорты на наличие оружия. Люди по всему городу как обычно идут и едут на работу, работают метро и городской транспорт. Никакой паники, никакого удивления — в Самаре обычный рабочий день, как вчера и позавчера. Большинство опрошенных просто не знало о том, что один из центральных городских куполов перекрыт, а космодром захвачен. Вокзалы с гиперлупами также функционируют в рабочем режиме, городские силовые службы и национальная гвардия на улицах замечены не были.

— Спасибо, Мигель. Напоминаю, на связи были наши специальные корреспонденты Мигель Гарсия и Себастьян Диаз. Мы продолжаем следить за развитием ситуации во втором по важности городе планеты, столице Обратной Стороны. С вами я, Мария Лопес, экстренное включение. Следите за новостями и подписывайтесь на наш канал, кто этого ещё не сделал…

— Началось! — довольно прокомментировала Сильвия, когда я смахнул присланную ею картинку. — Пресса встала на след.

— Не рано? — хмыкнул я. — Утро. Ещё никто толком не проснулся.

— Да нет, в самый раз. Как раз все только проснулись.

— Вопрос в том, успеем ли мы до того, как они отреагируют?

— Хуан, ставки сделаны. И успех зависит от тебя и ваших совместных действий. Всё, не засоряй линию порожними метаниями, я знаю, что это ты на зрителя, а не всерьёз. А с текучкой я справлюсь. Работайте.

Обожаю Кудряшку!

Наш конвертоплан, точнее три наших машины, неслись к одному из главных куполов города. «Неслись» потому, что хотя от высотки Феррейра было рукой подать, но пришлось залететь на космодром за броневиками, которых как раз доставили.

Как только мы с Сильвией пришли к консенсусу и обновили старое соглашение, она сразу же начала действовать. Созвонилась с отцом, объяснила ситуацию.

— Дочь, ты ТОЧНО хочешь во всём этом участвовать? — нахмурился дон. Я тоже был в кадре, но он не спрашивал ни о чём меня, я — его.

— Да, пап.

— А ты уверена, что вы сможете победить? Да ещё на ночь глядя? — Намёк на то, что время скоро полночь, хотя именно в такое время революции делать и надо.

— Никогда нельзя ни в чём быть уверенным до конца, всегда может произойти случайность, — резко отрезала Сильвия. — Но у нас хорошие шансы. Я рискну.

— Хорошо. Вышлю всё требуемое и переговорю с партнёрами. Ночка будет та ещё, но где наша не пропадала! Но прошу придерживаться выбранной вами логики: вы — люди королевы Леи, и выполняете её волю. Иначе, дочь, я не смогу прикрыть ни тебя, ни то, что останется от компании, если что-то пойдёт не так.

— Если пойдёт не так — от компании ничего не останется. — А это произнёс я. Не вытерпел.

— Да, — согласился дон Октавио. — Но у Сильвии будет шанс остаться в живых. А это уже немало. Хорошо, дочь, я всё услышал, — тяжело вздохнул он. — Сделаю, что смогу. Часть техники высылаю прямо сейчас. У нас около двух сотен броневиков, но пилотов от силы на десяток. Пока вышлю первую партию, сколько найду транспортных вертолётов, а твой избранник пусть просуетится насчёт экипажей.

— Да, пап. Конечно. Высылай всё. И весь личный состав, кого сможешь, тоже.

— Разумеется… — вздохнул он.

— Две сотни бронированных атмосферных машин? — не понял я и выкатил глаза, когда, обсудив детали, мы рассоединились.

— Да. — Кудряшка и не думала отпираться и краснеть. — Причём техника новая, со складов. Ещё не принятая военным министерством.

— Откуда СТОЛЬКО? — округлил я глаза. — И Фрейя не в курсе! А ей на стол ложились хорошие доклады, я просматривал.

— Хуан, у всех есть небольшие секреты, — тяжко вздохнула она, жалея, что часть секретов придётся раскрывать. — Скажем так, это техника, произведённая для войны в Европе, про запас, но пока не принятая на вооружение.

— И когда её планировалось принять?

— Как только они определятся с датой войны и разместят госзаказ.

— А у вас то, что только закажут, уже в ангарах стоит ждёт… — охренел я от такой простой, но капец эффективной схемы. — А как же проверяющие? Её наличие же, оно…

— Проходит, как склад компонентов. Модулей, которые ещё только предстоит собрать. Склад полупродукции, если так понятнее. Проверяющие — свои люди, но на самом деле внешне пустую коробку от готового танка или броневика ты не отличишь, достаточно проверять бегло, не залезая внутрь каждого грузоместа на хранении.

Кажется, я заматерился, очень сурово. Только про себя.

— Две сотни бронированных монстров… — потянул я. — Готовых в любой момент обернуться против любого врага семьи Феррейра… Которых по бумагам у вас нет… А если обнаружат — госзаказ на ближайшую войну, при стандартном размещении технику сделают через несколько месяцев. А тут сразу, только принимай…

— А ты думал, мы просто так собирались участвовать в заговоре? — с высоко поднятой головой отрезала она, гордясь этой схемой. — Но хочу тебя огорчить, техника ещё не всё. Пилотов и личного состава у нас нет.

— У Ортег есть.

— Не то. Есть лояльная нам офицерская прослойка из их выпускников. Есть просто знакомые в войсках. Но если мы в случае чего начнём их собирать и выдирать оттуда… Проще тогда уже развернуть готовые войска, не разбивая полки и бригады и не лишая их части специалистов. А нам нужны люди для создания НОВЫХ подразделений, параллельных армии. Так что отец среди заговорщиков не особо рвался на амбразуры грудью — у него один из самых слабых активов, как бы грозно он ни смотрелся.

— Ну да. На дона Сэмюэля скинули нациков. Которых до него вёл Манзони… — начал перечислять я.

— Угу. Таран для создания общественного мнения. И общественной угрозы, чтоб сплотить нацию против них.

— Который, таран, после «здоровые силы» из вас же и зачистят.

— Если схема работает, зачем от неё отказываться? — веселилась она. И не поспоришь ведь!

— Батиста… Спонсор?

— Да. Плюс знакомства, личные связи. Но главное Ареола — вот там личные связи со всей планетой на высшем уровне. Договорённости такой глубины и такой давности, что корни уходят чуть ли не к первой королеве. Отцу такое и не снилось.

— Заговорщики хреновы… — потянул я. — И что теперь?

— Теперь — личный состав. Техника без людей, кто будет её вести, ничто. Это и было нашим слабым местом… Которого напрочь лишён ты. — Поддерживающий взгляд. — Ты как раз по людям, за тобой идут. С нас же — техника, организация командования и обеспечение. Ну и личные связи там, куда тебе пока нет хода.

Посадка прошла штатно — нас запустили, палубу не заблокировали. И даже группа поддержки из лёгкой клановой пехоты для удара с тыла не понадобилась — простояла у опор купола в машинах, а позже присоединилась к выгружающим технику. Самарское раздолбайство? Просто раздолбайство? Мы уже шкодим на космодроме, фактически его захватили, а реакции управляющих колонией руководителей нет. Даже приказа о блокировании палуб для пассажирских конвертопланов не издали, не говоря об активации встроенных в купола зениток. А вот самый скользкий момент — когда машина опустилась в стакан, и крышка сверху задвинулась. Я знал, что рядом, в соседнем стакане, стенки уже подняли, наши бойцы уже на палубе и отобьют если что, но всё равно очковал. Но нет, зря, и у нас стенки пошли вверх, выравнивая давление.

— Аппарель открыть! Группы два и три на выход! — командовал каплей, глава боевых подразделений десантников клана, летевших с нами.

Я снова главком, выхожу последним — после групп и после ангелов. Сейчас летели без зигзагов, детсад, потому никто не вырвал — достижение! Всегда бы так (мечты-мечты…)

— Сеньор Веласкес, палуба под контролем! — Каплей.

— Вольно. Приготовиться ко второй фазе. — Это командование принимает Энрике — так и летит с нами, ибо это я для Сильвии и её отца величина. А вот для этих крепышей — сугубо посторонний человек. «Солдат, почему над шуткой не смеётесь?» «А я не из вашей дивизии, генерал» — как-то так. Для этих бойцов я чужой, это просто факт, и всё, без оценок.

— Девчонки, двинулись! — Пошли и мы.

— Слева! — командовала Тереза, когда мы вышли по ту сторону грузового шлюза. — Вон там. А вот тут согласно схемы должен быть щиток…

— Работайте. Ты знаешь, что делать.

Все причальные палубы имеют примерно одинаковую конструкцию во всех куполах, различия обычно только в количестве причальных стаканов. А так обязательно внешняя, посадочная часть отделена от внутренней несколькими шлюзами, один грузовой, большого размера, остальные для людей. Ибо строительство под куполом иногда требует протаскивания через атмосферу габаритных грузов. Почему раньше не использовали? А где бы? И когда? Перегрузка габаритных вещей это подготовка, а после — время. При штурме купола Ортеги проще было закатить бронетехнику через шлюз на уровне земли — это гораздо быстрее. А то пока спустим через верх, уже и операция закончится — нас раскатали и переворот удался, без всякой надежды на эвакуацию. В других куполах причина была примерно та же — время. Которое у нас появилось только сейчас — в Самаре просто нет сил, способных противостоять нам. Национальная гвардия? Наверное, только она. Но с бронетехникой мы и с ними справимся. Да и там ребята не за тем на службу идут, чтобы положить голову непонятно за кого. Там всякие криминальные элементы, и упоротые, кому нравится чувствовать себя «выше» других. Иные тут служить просто не смогут. Умирать за непонятно кого, сидящего в Золотом дворце? Или за непонятно кого другого, но пытающегося туда зайти чтоб «отжать» трон? Ща-аз! Только не при отсутствующей королеве, которую единственную им нужно бояться, она их главный командир.

Девчонки знают всё про инфраструктуру куполов. Ибо корпус же телохранителей — а если придётся убегать с нулевым объектом? Эвакуироваться неизвестно каким способом? Каждая из них проходит неплохой курс управления полётом с реактивным ранцем, каждая проходит простой, без изысков и тонкостей, курс управления конвертопланом. «Подняться — полететь, не упав — сесть», только база, но она быть должна. Кстати, Криска свой конвертоплан в Сьерра-дель-Мьедо уронила, врезалась в землю, и ничего ей за это не было. А ещё надо знать все стандартные заморочки с инфраструктурой: расположение створок и шлюзов, щитков управления и всего, что может пригодиться при отходе или диверсионной войне.

— Хуан, мы это изучали только в теории. Конвертопланом хотя бы по десять минут в жизни рулили, а тут исключительно устно разобрали.

— Но ты ЗНАЕШЬ, где она находится, — давил я. — И как её запустить.

— Ты сам понимаешь, если теория не подкреплена практикой… Короче, а вдруг залажаем? — Испуг в её глазах. — Не сможем открыть?

— Свяжу вас с базой, проконсультируемся. Но пока постарайтесь найти всё, что нужно для активации и управления. Я в вас верю.

Итак, девочки обнаружили щиток управления грузовым шлюзом и грузовой палубой.

— Отошли назад! Отошли нахрен, сучки крашеные!.. — Так у них происходит эвакуация всех посторонних из зоны раскрытия створок, чтобы вниз никого не утянуло…

— Внимание! Проверочное открытие нижних створок! Поехали!

Все с этой стороны палубы приняли как можно более горизонтальное положение, распластавшись. Но створки, ведущие вниз, раскрылись штатно, и выравнивания давления не произошло — всё в порядке у нас тут с воздухом — я аж удивился.

— Внимание, сучки драные! Не подходить! Включаю грузовую платформу!.. — продолжала командовать Тереза, лично вставшая за пульт.

Гул выезжающей огромной плоской толстой плиты — искомая грузовая платформа для спуска на сто пятьдесят метров вниз грузов до ста пятидесяти тонн. Больше тоже можно — есть специальные краны и лебедки, особые кронштейны для крепления. Но это уже для специалистов-строителей, нам не требуется.

— Хуан, всё работает. По крайней мере, не заржавело. Но я бы пробную вхолостую опустила на поверхность. Мало ли? Судя по пыли, платформу долго не использовали.

Ага, намёк на раздолбайство, которое в Самаре видно сильнее, чем в столице.

— Сколько минут потребуется?

— Много. Может, полчаса — она ж тяжёлая, априори медленная. И столько же на подъём.

— Энрике, ваши без нас справятся? А мы по воздуху сами полетим. Потом кто надо догонит.

— Сеньорита, покажите моим людям, как управляться — они всё проверят и начнут выгрузку без нас, — согласился офицер.

— Конечно, сеньор Энрике. Давайте зовите ответственных.

Ангелята учили здоровых дядек, как управляться сложной купольной инфраструктурой, а ко мне подошёл растерянный Энрике.

— Что голову повесил? — поддел я.

— Пятнадцатилетние пигалицы учат нас, взрослых мужиков, прошедших не один контракт, работающих на самую… Хорошо финансируемую клановую службу безопасности, — мягко сформулировал он то, что дон Октавио не экономит на их структуре. — Учат нас как пользоваться купольной грузовой платформой для переброски нашей же бронетехники… — покачал он головой.

— Им скоро восемнадцать! — вступился я за своих.

— Во-от! Им и восемнадцати нет! — в отчаянии воскликнул он, и, несмотря на некую самоиронию, торкнула представительного эта мысль знатно.

— Ну, они учили это, — констатировал очевидное я. — Вы — нет.

— А должны были! — воскликнул он. — Сеньор Октавио не жалеет денег на нашу подготовку. Ни рядового, ни командного состава. Но я вообще не знал, что «так можно»! И это мы ещё не стартовали — при всём уважении к бойцам, я не уверен, что даже половина моих парней долетит до телецентра на ранцах. Что их не снесёт и не шандарахнет, делая небоеспособными.

— Ну, тут заливаешь, Рики. Летать на ранцах вы учились, — с улыбкой парировал я.

— Когда это было! Да и… — Махнул рукой. — А твои летают — закачаешься. Я видео из других куполов смотрел, где вы ранее отметились. В воздухе в скафе как во второй рубашке.

— Тренировки, Энрике. Просто тренировки.

— Но у наших таких тренировок не было! — А теперь в голосе даже обида.

— А кто ж вам мешал? — пожал я плечами. — Кто-то стоял и не давал вам тренировать личному составу науку полёта с ранцами?

— Может если б у нас была своя Сирена Морган… — вздохнул боец тихо-тихо, но я услышал. — Ладно, — отмахнулся он, вскочил и похлопал в ладоши. — Первая, вторая и третья группа! Ко мне! Готовимся к вылету! Для тех, кто собьётся и не долетит — добираетесь или до здания телецентра, или до наших, кто будет выгружать технику внизу, под этой палубой! В контакт с местными не вступать! Все всё поняли?

Собравшиеся бойцы, три взвода по два десятка человек, доложили о готовности, и, также как и начальник, опасливо переглядывались. Никто не хотел краснеть перед писюхами, чувствовавшими себя в среднем скафе, будто в нём родились, но большинство понимало то же, что и их шеф — долетят не все. И эта мысль, если честно, грела. Феррейра круты, но мы пока круче. И такими и будем, если не расслабимся.

Я подмигнул своим:

— Тереза, как будете готовы, говори — полетели. Нас ждут неприятности, а кто мы такие, чтобы не спешить, когда нас ждут?

— Есть, Командор! Пара минут — последние наставления этим армейским утюгам. — Развернулась и пошла назад к пульту управления платформой и грузовым шлюзом.

* * *

Девчонкам хорошо — прошли полноценную подготовку. Я же — курс молодого бойца в пару месяцев после своей женитьбы во время катарсиса от первого убийства. Организованный, подозреваю, чтобы сбагрить меня подальше от Альфы, чтобы ничего больше не учудил. Потому в Сьерра-дель-Мьедо никаких вертушек не водил, а летать на ранцах удалось всего три раза, примерно по полчаса каждый. Тяжёлый десантный скаф, в который был одет сейчас, отличался от тренировочного не сильно — те были списаны из армии за древностью, эти, тоже долго лежали и ждали шухера в закромах гражданской обороны. Современные, более лёгкие и мобильные, уже совсем другие — там бы точно не справился. А тут ничего, потянул — от «стада» не отбился, высоту держал, и даже вилял не сильно. Да, пару раз о стены домов шандарахнуло, пока не обвыкся, но кроме ангелят, все остальные, вот вообще абсолютно все, брали пример с меня, причём бились значительно чаще и сильнее, а где-то четверть личного состава, как Энрике и предполагал, «вышло из чата». Слава богу, не летально, потом все нашлись. Однако, что хочу отметить: хоть мы, наши три стаи, и носились взад-вперёд как пьянь тропическая, но для стороннего не искушённого обывателя смотрелись грозной силой. Летят такие на ранцах, все брутальные, грозные! «Стоять бояться, а то хуже будет!» Может, если б внизу были равноценные бойцы с рельсовками, мы б так не форсили, и такого красивого вида б не получилось, но раз их нет, то лучше сделать пролётом красивую картинку для СМИ, PR — наше всё!

— Центральный — подлетаем! — голос Терезы, и тут взявшей на себя командование. «Крестницы» так и летели рядом, а остальная шестёрка выдвинулась вперёд. Бойцы Феррейра, идущие в нашей стае, замыкали. Параллельно нам к зданию неслось ещё две стаи поменьше — только из боевых групп, без «пассажиров».

— Принято. Судя по данным внешнего контроля, в здании тихо.

— Принято. Работаем по плану.

Первая группа поднялась выше нас и сделала заход на крышу — будут спускаться. Третья наоборот опустилась на землю и перекрыла главный выход. Второй и третий выходы на минус первом и минус втором, а также пожарный перекроют наши парни в гражданских машинах, которых сюда послали ранее, без спецэффектов. А по спецэффектам как раз мы — подлетели к нужному, отмеченному в виртуале окну огромного стеклянного здания главного узла связи Обратной стороны, он же телецентр, в котором также размещалась редакция десятка с небольшим каналов местных СМИ. Быстрое минирование, рассос девчоночьих фигур в стороны, подрыв. Нет, слабенький взрыв — тут же просто стекло. После чего внутрь пошли две «пятнашки», а за ними вся вторая группа, включая Энрике.

— Так, план начерно рабочий. Что делать понятно. Не понятно, как защититься от внешней атаки, — ходил я взад-вперёд на импровизированном мозговом штурме. На котором присутствовал сам Энрике — вдруг что умного подскажет, пара его ответственных сотрудников и три «девочки для всего» — они на посылках.

— Думаешь, Фрейя может ударить по городу? Кстати, а есть чем? — нахмурилась Сильвия.

— Полно! Те же «Титаны». Их далеко не только одна батарея в Дельте. А эти малыши специально созданы для пролома куполов и только для этого. А фугасных — так считать заморишься. И нет, Фрейя не ударит.Не «Титанами» — тут же «мирняк». Но что если завтра ей… Скажем так, помогут уйти? Она останется сидеть попой на троне, а приказы начнут отдавать родственники тех, кто заперся на «Объекте-81»?

— Ты драматизируешь, Хуан.

— Сильви, я параноик, и горжусь этим. У моего плана только один минус — мы в Самаре, а не в столице. Даже если мы соберём тут мегаармию, это будет просто мегаармия в Самаре. А действовать надо в Альфе, без вариантов. Давай хотя бы тылы прикроем, раз пошла такая пьянка.

С этих слов Энрике усмехнулся — поддерживал. Тоже видел в этом главную проблему. Но слушался и подчинялся, видимо, считал, у меня есть глобальный план, в котором Самара — только часть действий. Но помалкивал. Этим толковые командиры и отличаются от бестолковых.

— Начальник самарского укрепрайона — друг нашей семьи! — сверкнули глаза Сильвии, но тут же потухли — опустила их в пол. — Не то, что прям друг, но знакомый, у нас на приёмах бывал.

— Звони! — отрезал я. — Не додавишь ты — буду на подхвате, может вдвоём что-то придумаем.

— Прямо сейчас? На ночь глядя?

— Нет, давай подождём, пока нас ракетами к утру расфигачат. — Женщины всё же предназначены для мира, а не войны, как ни крути.

— … Да-да, сеньор, это не переворот. Именно, так и есть, мы представляем королеву. Исключительно королеву, ничего не знаю ни о каких узурпаторах. А вот тут у вас искажённая информация, более того, Хуан не озвучивал никаких требований. Сеньор, а как вы думаете: некто сколачивает группу по интересам, берёт под контроль войска и организовывает преступный с точки зрения закона «комитет спасения» — а что оставалось делать? Потому нет, они преступники, сеньор. Если хочешь на что-то повлиять — надо действовать тоньше. Например, встать рядом с монархом, и, не нарушая присяги, убедить, что вот так — правильно, а так — нет. И поверьте, если говорить как надо — тебя услышат. Нет, сеньор, свою личную жизнь и планы на неё не обсуждаю, но скажу так, мне близки идеи указанных вами сеньоров, и я сделаю всё, чтобы разделяемые мною ценности были реализованы властью. А они — преступники, пролившие кровь. И если вы хотите примкнуть к преступникам — один разговор. Если же реально хотите изменений в государственной политике — поддержите тех, кто будет их реализовывать. Да, вы правильно поняли, именно этого мы и хотим, мы с вами по одну сторону барьера, просто у меня и мятежников разные методы достижения целей.

По результатам переговоров сеньор выдал не то, что мы хотели, но хотя бы то, что для нас было приемлемо:

— Сеньорита Феррейра, вот моё слово, и я больше не буду это обсуждать. Самару и округ прикроем — сейчас отдам приказ на боевое развёртывание трёх зенитных дивизионов вокруг региона. Однако рассчитаны они будут на прямую атаку куполов, при которой может пострадать гражданское население. Если же через атмосферу будут перебрасываться силы десанта — танки, пехота, спецтехника — мои зенитки будут молчать. Я защищаю только гражданских и инфраструктуру, а не вас и вашу армию. В политической борьбе между кланами у власти наш военный округ и гарнизон города не участвует. Такие условия устроят?

— Это приемлемо, сеньор, — кивнула Сильвия. — Благодарю. Наша семья вас не забудет.

— Фу-ух! — вытерла она пот со лба, когда отключилась.

— И это первая ласточка, — поддерживающе улыбнулся я. — Сейчас тебе предстоит несколько десятков подобных разговоров.

— Я справлюсь. — Её голос приобрёл оттенки свинца, брошенного на поверхность воды — то есть быстро и планомерно идущего ко дну. Поняла, какой на самом деле груз на себя взвалила. — Хуан, я буду обустраивать командный центр, пока займись важным — оружием и личным составом. Энрике говорит, что клан начал переброску в Самару всего свободного личного состава, оголяя все остальные направления и объекты. Включая перехваченных у тебя из под носа наёмников «Братства» — мы это сделали в последний момент до того, как ты подписал контракт со всеми остальными.

— Хорошо, развлекайся. Я пошёл. Надо ещё кое-кого уломать, чтобы дала мне коды.

— Вот и не теряй время, — улыбнулась она. — Мы, женщины, очень непостоянные, и её дочери у тебя больше нет.

— Может поэтому как раз и уломаю! — рассмеялся я.

Ныряю в проём — несмотря на то, что был взрыв, края неровные и острые, пришлось пригнуться. Гашу ранец. От неравномерности струй из сопел повело вправо — приземление вышло не очень мягкое. Но, упав, быстро вскакиваю, замираю в боевой позиции — руки с закреплёнными на ними гауссовками в стороны могущих представлять опасность секторов. Чисто, внутри только свои. В помещении трое гражданских — у дальней стены, на полу, ладони в замок за головами, и всё бы ничего, если б вон та сеньора так не голосила.

— А ну заткнулась! — рявкнул кто-то из девчонок по внешке. Закономерно, стало ещё только хуже, но это поняли и девчонки.

Парни залетели внутрь и теперь расходятся по этажу, согласно плану. Пока в скафах — всё же броня, да со встроенными в руки пушками — грознее смотрятся.

— Без паники! Это не захват! Всем просто оставаться на местах! Продолжайте работу!.. — удаляется от нас голос Энрике, тоже по внешке. Мы же не спешим — у нас задание чуть иное.

— Так, курвы драные, помогаем! — начала Тереза, первая разгерметизировав скаф и расстёгивая крепления. Одному такую дурынду снять можно, но тяжело и долго, и девочки, помогая друг другу, выпутываются из недр тяжёлых машин, оставаясь в одних тонких специально созданных для этого вида брони трико. Такое одеяние позволяет ничего не натереть, находясь внутри скафа. Они очень сексуальны в нём — хоть щас в порно сниматься, но в таком не повоюешь, да и нам нужен максимально представительский вид. Под этими трико нет ничего — большинство даже трусов не надело, и сейчас, освободившись от скафов, все девчонки в темпе переодеваются в «гражданскую» форму — среднюю серую юбку телохранов, в просторечье «скромная», ибо почти до колен, белую блузку с чёрным стандартным декоративным галстуком и серым же неброским пиджачком — свободным, под ним легко прячется кобура и набор метательных ножей. Все аксессуары и приблуды мы везём с собой в грузовых рюкзаках скафов. На голову для каждой — система координации боя с выводом визоров виртуальной реальности перед лицом, включая прицельную сетку от соединённого в единую систему управления «Жала», что также притащили с собой в качестве груза. Для чего маскарад? Так у нас же не захват здания в прямом смысле, у нас очередная PR-акция, и народ должен видеть своих героев и героинь во всей красе. Жаль, что с собой взял только «пятнашек» — у них в декольте видок так себе, маленькие ещё. Если б были кобылицы Марты, там бы в вырезах смотрелись «вкусняшки», значительно сильнее приковывая мужское внимание — на этого у «скромной» формы отдельный расчёт. Ну да ладно.

Наконец, девочки дружно помогают раздеться мне, Криске и Мари-Анж — мы ждём всех до последнего, чтобы если что, согласно протоколу, жахнуть в потенциального противника и свалить — разбитое окно высотки рядом.

Да надел я, надел! Я ж не эти пигалицы бессовестные, а тут везде камеры, которые мы пока не знаем, как отключить. Потом же видос с нашими переодевашками в сети сольют! Девочкам хорошо — реклама, есть что показать, а мне уже не по статусу. Так что скинув трико, спокойно и быстро переоделся в деловой костюм, после чего двинули по этажу.

— Центральный, мы готовы.

— Первый, следуйте стрелке в интерфейсе. Мальчики заняли сектора «Ц» и «Д», захват идёт согласно плана.

Судя по обороту «мальчики» и женскому голосу, с нами на связи одна из «девочек для всего». Забавно! Эскортница, отвечающая за управление боевой операцией такого уровня? Что ж Сильвия за монстров таких создала?

— Дэн, я на месте. Сектор «Ц», помещение 616, — отчитываюсь я, дойдя до контрольной точки. Парни пять минут назад отчитались, что взяли штурмом центр информационного контроля. Пришлось пострелять, но обошлось без жертв — в основном пугали. Тут в здании всё же есть охрана, и пусть она ничего нам не сделает, но локально может огорчить и осложнить жизнь. Самая простая стратегия — дать понять парням, что сопротивление бесполезно, лучше и не начинать, деактивировав свои огнестрельные пукалки.

— Так, вижу данные с тебя, — произнёс Даниель. — Два шага вправо. Вот, то, что нужно! Открывай этот шкаф…

«Берлога», разумеется, была привлечена к разработке проекта штурма ещё с вечера. Фрейя пока не обратила на парней внимания — не до них, и я воспользовался резервным каналом связи с ними. Это тот, который парни создали уже после того, как я встал у руля в статусе главного пользователя. Проходная способность канала маленькая, подключить для расчётов суперкомпы не выйдет, но нам и не надо. Таких каналов не один и не два, я ж параноик, но до сего дня они нам нужны не были. Что, кто-то может «стучать» Фрейе? Или, что хуже, Сирене? Допускаю. Но риск нужен. С другой стороны, в крайнем случае обойдусь и без их помощи, зато буду точно знать, от кого «течёт». Даже если там наверху всё про их помощь мне известно, они ничего не смогут сделать мне критичного, а подставить — значит раскрыться, только из этих соображений «Берлога» будет помогать честно и искренне, делая вид, что предана.

— Так, на шаг назад… — Дэн на том конце задумался. — Хуан, раздели мысленно внутренности на четыре части. Теперь вторая четверть, правее-правее… И чуть ниже… — Внутренности шкафа представляли из себя типовое нагромождение проводов, куда-то там подключенных. Я без поллитры не разберусь, но только не профи. Однако и для них это квест, потому достаю из рюкзака устройства, которые подсоединяю в указанные парнями порты. Сами устройства на ночь глядя раздобыть сложно, потому пришлось ограбить систему информационной безопасности здания офиса Феррейра, где админам пришось много чего поотключать, чтобы снять их, благо, компания по профилю пару ближайших дней работать не будет. Нет, вы не правы — парни были рады и помочь, и поучаствовать в нашей «движухе», админы такие админы, не с нашей планеты. Но с собой их брать не стал — следили за нашими манипуляциями удалённо, связь держали только с «Берлогой» — специалисты консультировались друг с другом, не мешая нам.

— Этого мало. Хуан, пройди в сам командный центр…

Делаю всё, что мне говорят — их там консилиум, виднее. Нажимаю то, что нужно, вхожу в нужные базы данных.

— Девочки, вон того сюда! Как войти в…

А это мы немного прессанули одного из местных «очкастых», кто следил за информационной безопасностью телецентра. При виде десантного виброножа, чел, закономерно, «поплыл», и мы прошли все системы защиты, как сквозь масло.

— Свободен! — Девочки оттащили админа к стене. Тот дрожал и плакал, но пощадить: «Пожалуйста, ничего не делайте» — больше не просил. Ведь если с нами по-хорошему — то и мы по-хорошему, даже не побили его. Почти, но это не считается.

— Всё, парни! Мы в системе! Здание наше! — как ребёнок заорал Даниель.

— Поздравляю! — Голос Сильвии.

— «Берлога», какие указания? — А это практичный Энрике.

— Так, дайте подумать. Начнём с третьей группы. Так, парни, ваша задача… — начал раздавать команды Даниель. Им есть чем гордиться — всё же вшестером за ночь разработали план захвата телецентра. И что, что он в Самаре! Всё равно непростая задача. А ещё, подозреваю, Беатрис была с ними седьмой, и сейчас сидит с ними — специально не спрашивал, чтобы им врать не пришлось, как и сдавать Тигрёнка. Пусть учится, если есть тяга.

Теперь наши группы пошли живее. Сопротивление окончательно преодолено, и парни совершили главное, ради чего шли — заняли главную аппаратную, работающую на вещание сигнала по всей Обратной Стороне. Место, из которого можно перекрыть любой сигнал СМИ, во всяком случае из тех, что выходят из этого здания. Я, честно, не разбираюсь, как это работает, мне просто сказали, что теперь нас не отключат, когда выйдем в эфир. А это единственный критерий, по которому оцениваю происходящее.

Теперь «постучаться» к главрежу, или как он там называется? Тот, кто самый главный в любой момент эфира.

Им оказался латинос лет тридцати пяти, который мало того, что не боялся людей с оружием, но и шипел, как змея на охрану, которая его пытались держать, а тот бился так, что даже парни в скафах старались не усердствовать. Понимаю, покусает такой, прокусит бронелист, и будут тебе потом сорок уколов в живот от бешенства делать!

— Ты! Ты здесь главный? — напрыгнул он на меня, что даже Мари-Анж была вынуждена закрыть меня своим телом. Ой, а глазки у сеньора какие злые! Фу таким быть! — Что вы вообще устроили? Вы вообще понимаете, что это за место? Какого размахиваете тут своими пушками? Вы соображаете, какие будут последствия?

Кивок Кристине, и она мягко приласкала чела. Она натура нежная, ранимая, и бьёт с ласкою, то есть от души.

— Ы-ы-ы-ы-ы… — Режиссёр мягко осел на пол, держась за живот. Я присел рядом на корточки.

— Как тебя зовут, чудо! — В голос на максимум насмешки и презрения. Он должен понять, что для нас он — червь, какое бы место в пищевой цепи оккупационных властей ни занимал.

— Диего… — прохрипел мужик, не в силах сдержать текущие слёзы.

— Диего, для понимания. Меня зовут Хуан. Я — паладин королевы, и по совместительству лорд-протектор этой планеты, но о последнем, тс-с-с-с, только меду нами! Как понял? Ты меня слышишь, или Кристине повторить?

Беглый взгляд на кровожадно оскалившуюся юную ангелицу намекнул Диего, что лучше сотрудничать.

— Я вас понял… С-сеньор… Веласкес?

— Можно Веласкес, — кивнул я. — Фамилия от матери для большинства слишком сложная, не обижаюсь. Итак, болезный, чтобы не было недосказанностей. Мне вообще плевать на ваши расклады, на твою работу на пятое управление и место в структуре генерал-губернатора. Я из высшей лиги, — палец вверх, — вы все лишь обслуживаете мои интересы. Мои, Фрейи, королевы и тех сеньоров, с которыми мы сейчас вступили в творческий спор о том, кто будет сидеть в Золотом дворце. Понимаешь, что я хочу сказать?

— Если мы будем вне вашего конфликта — вам на нас будет наплевать. Как вам, так и «комитету спасения» и тем, кто за ними.

— Верно.- Могут же люди, если их замотивировать. — Обещаю, мы не будем трогать вашу пирамиду и лезть в ваши проекты, в обмен вы будете делать всё, что мы говорим. Возня в Самаре нас интересует мало, у нас другая цель.

— Альфа.

— Именно. И ты, и твоя «крыша» сами приползёте на поклон к тому, кто победит, так что нам вот вообще нет интереса вас кошмарить! Потому мои парни ЗАНЯЛИ телецентр, но не захватили. Усёк, как подать информацию? Всё исключительно в целях моей безопасности, и не более. Есть непонятные моменты?

— Никак нет, сеньор Веласкес. — Диего очень заметно повеселел. — Как раз понятно всё-всё. Вы свои, и вообще хорошие.

— Тогда ты сейчас поднимаешь задницу и делаешь всё, что тебе говорят. А говорят тебе подготовить в самое ближайшее время мой прямой эфир, вещание на всю Обратную сторону, по всем каналам, каким только можно. И по каким нельзя, но тоже получится, тоже. Это реально?

— Р-разумеется, ваше высочество!

Н-да, подхалимаж у таких людей на уровне. Жопой чуют откуда дует ветер и прогибаются/подстраиваются на лету.

— Ну, ПОКА ещё не высочество, но за то, что облизал — зачтётся, — с нормальной, не жестокой улыбкой пообещал я. — Пошли, Диего. Говори, что делать.

— Да всё просто, ничего сложного. Кто выходит в эфир, через сколько будете готовы?

— Да хоть прямо сейчас!

— Сейчас — можно. Только давайте пропустим через пятнадцать минут и рекламный блок? А потом я выведу вас вообще на все каналы, даже кто не отсюда вещает. Мы можем.

— По линии «пятёрки»?

— Не совсем, но близко — мы ж цензурируем местный контент, у нас более… Широкие возможности, чем у коллег в Альфе и где бы то ни было. Кстати, в Альфе нас тоже должны мочь увидеть?

— Ага. А есть и такая возможность?

— Обижаете, ваше высочество!..

Студия. Тут кто-то должен был выступать, ток-шоу где все ругаются и перекрикивают друг друга, даже тема озвучена — что-то по судебной реформе Автономии. Но их выгнали.

— Пожалуйста, сеньор Веласкес! Очень прошу! Это же новости! Мы вас сами подведём к интервью, и в новостях расскажем, отчего и почему, что происходит в городе. Пожалуйста, давайте ещё подождём!

Ладно, не страшно. Одиннадцать часов дня, уже два выпуска новостей повествуют о наших проделках, но пока ещё никто не понял масштабов. Да собственно и не было никаких масштабов — бойцы одной пусть и топовой, но всего лишь корпорации, захватили купол, в котором находится их офис, и космодром региональной столицы. Что столица важна, как центр национального противостояния — уже не так критично, это всё равно лишь небольшой провинциальный город. В масштабах страны наш поступок так себе если честно. Единственное, почему на нас смотрят — это я. Знающие люди в курсе, что я здесь, и это я толкнул Феррейра на авантюру. Но это люди во власти. А вот простому населению подобное до марсианского Олимпа. Интересно? Да. Там же люди с оружием. Никого не убили? Жаль, было бы веселее, но с другой стороны так и спокойнее тоже. Пусть их, веселятся. Населения это не касается. В том числе не касается и жителей Самары. А вот это надо исправлять, равнодушие погубило гораздо больше здравых реформ, чем любое им сопротивление.

Свет в лицо. Подзабытое ощущение, хотя вроде буквально вчера сидел в студии у Флавия, перед самым штурмом дворца. Там был тоже свет, но не такой — светильники поменьше, переносные. А до этого был на интервью у Сальвадора. А до этого… Короче, расту — главный вывод. Возможно это станет традицией, регулярно получать световые ванны в лицо, и это хорошо.

— Готовность две минуты. Хуан, вывожу параллельно новости. — Это я попросил. Их обрубят, когда в эфир выйдем мы — чтоб не отвлекали. А пока слежу за тем, что они выпускают. А у них девочка милашка в красном (!) пиджачке с глубоким декольте блузки вещала на испанском, с расчётом на охват и испаноязычной аудитории:

— Ну, и как мы обещали в начале выпуска, сейчас откроем некоторые секреты происходящего. Напомню, что сегодня половину восьмого утра клановая гвардия и бойцы службы безопасности клана Феррейра взяли под контроль выезды из купола «Тайга-4» города Самары, где находится главный офис филиала «Промышленности Феррейра» в Автономии. Купол не изолирован — осуществляется свободный въезд и выезд из него гражданского населения, но производится досмотр — запрещено ввозить в купол оружие, и, соответственно, запрещён въезд любых силовых подразделений любой принадлежности. В половину же девятого, осуществив дерзкий десант с воздуха, а также боевыми группами по земле, гвардия Феррейра заняла столичный региональный космодром, бескровно оттеснив местную охрану, которая не смогла сопротивляться ввиду кратного силового превосходства войск Феррейра. После чего на самарский космодром начали садиться вертолёты с тяжёлой техникой и личным составом — подкреплениями Феррейра из регионов. Местные власти пока не дали ни одного комментария, и у населения складывается впечатление, что губернатор не владеет ситуацией. В приёмной генерал-губернатора, полномочного представителя её величества и командующего столичными войсками автономии, от комментариев также отказались. Полиция Самары работает в обычном режиме, боевых столкновений в городе на данный момент не зафиксировано. И что именно происходит, нам сейчас расскажет в эксклюзивном интервью из нашей студии Хуан Ши-ма-новский, — фамилию красотуля прочла по бумажке — ай-я-яй! Уже вся страна выучила, а они в своей Самаре обленились, не следят за трендами. — Прошу. Хуан?

— Хуан, ты в эфире! — голос главрежа.

Я откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

— Всем привет. — Говорил я на русском, с местным «столичным» самарским акцентом. Сейчас моя аудитория здесь, с Альфой разберёмся позже.

— Всем привет! — произнёс Хуан, не пытаясь прятать довольную рожу. И только вот это его прямое включение удерживало Фрейю от импульсивных поступков. Чего она только не надумала сделать за эти два часа! И так из-за этого выродка спала плохо — надо же, улетел к Сильвии! И ладно бы просто эвакуировался, дескать, «жить хочу, „выйду замуж“ за Феррейра и ты меня не достанешь». Нет, паршивец определённо что-то задумал! Ибо его войска отказались разоружаться, и она не рискнула отдать приказ на силовое… Воздействие. Если Хуан улетел, и через пару дней не появится, они сами всё сделают — сдадутся, разоружаться, разойдутся по домам. Она даже готова всё простить при условии, если их командиры напишут рапорт по собственному, выдаст все положенные льготы и выплаты. Ибо Хуан не в Альфе, а из Самары устраивать переворот как-то… Мало возможностей. И тут с утра будят с таким! Космодром второго по важности города планеты захвачен! Конвертопланы везут танки, тяжёлые атмосферные монстры! И пару тысяч личного состава. Тысяч! Всё выгребли, со всей планеты! Дон Октавио оголил все свои объекты, сделал ставку «ол-ин». А такие лисы, как он, ничего не делают просто так.

Она была на грани срыва, была готова наделать глупостей, только звонок Сирены от оной её предостерёг. А после убедил, что Сирена права, отчёт из генштаба — над Самарой развёрнут купол аж из трёх зенитных дивизионов. Из неё сделали монстра до того, как она решилась действовать — начни она атаку, потом не докажешь, что не отдавала приказа на тотальную бомбардировку города. Это счастье, что Сирена вовремя остановила. А она была полна решимости, ибо зная шебутного братца (а по крови он ей кузен, как ни крути), надо действовать как можно раньше — паршивец слишком быстрый, потом ты просто не успеешь. К сожалению, она не успела.

Ладно-ладно, послушаем, что он скажет и что задумал. Фрейя села в кресло и стала слушать — уж что, но русский был её вторым родным, в семье, подобной ей все дети билингвы, а значит она понимает оттенки интонации и то, что заложено в слова исключительно намёками.

— Всем привет! — улыбался Хуан. — Планетарные СМИ в один голос говорят, что Самара захвачена. Это не так — Самара слишком большая, чтобы её могла захватить горстка клановой пехоты. Но войска Феррейра, действительно, контролируют космодром — это так. Хотя, обращаю внимание, космодром работает в штатном режиме, все грузовые и пассажирские рейсы осуществляются. Единственное, что делают Феррейра — пропускают вне очереди свои грузы. Теперь о причинах — почему я и почему Феррейра. Всё просто, сеньоры: у нас в стране государственный переворот. Я только вчера вечером прилетел из Альфы, и констатирую: там, в столице, все посходили с ума. Все делят власть, делят шкуру неубитого медведя, забыв, что у этого государства есть правитель. И пусть она больна, временно не трудоспособна, она жива, и рано или поздно придёт в себя. Но нет — «комитет спасения» уже устроил ранее мятеж, подставив под удар ради своих амбиций простое население столицы. Прямо сейчас, в данный момент, ряд военных высокого ранга устраивает новый переворот — без массового кровопролития гражданских, но они уже «слили» мятежникам наших патриотов. Верных сынов своей планеты и подданных королевы, кого не устраивала политика Сальвадоров, Сантосов и Торресов, стоящих за мятежом. Эти люди, СМИ называет их подразделениями «Мараньон» и «Укаяли», были преданы королеве. Мы общались с ними, координировали действия, готовили удар по мятежникам, засевшим в Сенате — они должны были поддержать нашу атаку с тыла, чтобы при штурме погибло как можно меньше сынов Венеры, за какую бы сторону они ни выступали. Но уроды в погонах «слили» врагу патриотов, после чего саботировали приказ о штурме, заведя в ловушку целый полк и потеряв под куполом Сената роту, после чего «в ужасе» отступили. Всё это сделано, чтобы избавиться от балласта в виде патриотов, заменить их лично преданными войсками. А потому я обещаю, что каждый урод в погонах, кто причастен, будет расстрелян, вне зависимости от прежнего послужного списка.

— Но военные сами по себе не могут совершить захват власти, — продолжал Хуан. — Им нужна поддержка, более того, это они изначально и выражают интересы своей «поддержки». Это кланы, могущественные семьи с деньгами и влиянием, кто не участвовал в мятеже, но сочувствует мятежникам и делает всё, чтобы вывести их из под удара, вернуть «как было». Я — глава отдела Дворца по связям с общественностью, у меня это профессиональное — вижу все тренды в информационном поле, но обращаюсь к вам, простым гражданам: вы обратили внимание, как травят нас, патриотов, превознося преступников и мятежников, подготавливая почву для их последующего возвращения и реабилитации? Людей, на которых кровь венериан!!! — рыкнул он, подавшись вперёд, и Фрейя втянула голову в плечи.

— Меня зовут Хуан Шимановский. Я сделал всё, чтобы моя страна была сильной. Где-то я был жесток. Где-то непозволительно мягок. Где-то совершил поступки, о которых мамы детям будут рассказывать шёпотом, боясь, чтобы после этого они не уснут. Но всё, что я делал — делал для выживания Венеры. И я заявляю: я — человек королевы Леи. Её последний паладин. Последний потому, что все, кто остался в Альфе, включая её дочь и наследницу, играют в игры, делят власть, забыв о народе и королеве. Что им королева — пока её нет, повод усилить себя и своё влияние! А что до народа — с их точки зрения народ примет того, кто победит. А что народу ещё останется?

Фрейя до боли сжала костяшки пальцев — говорил Хуан ОЧЕНЬ убедительно. Это не голос, нет. И не интонация. Это что-то на волшебном уровне — ему хотелось безоговорочно верить… И втройне обидно, что всё сказанное им — правда. Она заигралась.

— А паладин потому, — продолжал кузен, — что я идеалист. Верю в светлые идеалы будущего, что можно создать более справедливое общесво. Например, я совершенно точно знаю, что наша королева — та ещё штучка. Не раз общался с нею, и не всегда наш разговор шёл в положительном ключе. Но при всех её недостатках, она заботится о своём народе, и как бы ни «косячила», именно благо народа ставит во краю угла своих поступков. Кто-то скажет, что это сродни религиозному поклонению, что я — фанатик своей религии во всё хорошее… И я соглашусь. Да, я верую в это. Мир может быть прекрасен, мы можем сделать его лучше! А для этого надо чтобы все мы, кто такой же верующий, как я, встали, объединились, и изменили будущее к чертям, сделав его таким, каким хотим видеть мы, а не толстосумы и продажные генералы. Нас много, таких идеалистов, и мы можем! У нас хватит сил! Надо просто верить!

— Сейчас я говорю на русском потому, что мне, нам… Всем нам, кто верен королеве, нужна помощь. Клан Феррейра показал свою верность трону, но этого мало, это капля в огромном море! Нам надо защитить себя и свои семьи, и подготовиться к возвращению её величества. А для этого нужна армия — опвтные люди, которые знают, за какой конец держать игломёт. Я также понимаю логику местных националистов и прочих оппов — вы считаете, что дела латинского сектора вас не касаются. Так вот, ребят, касаются! Этой весной в Альфе мы, жители сектора, я был до конца вместе с вами и имею право так говорить, мы высказались за то, чтобы нас считали равными. И многие так и сделали — о чём свидетельствует гвардия Феррейра, взявшая под контроль космодром. Мы — равные! Мы части планеты! Части этого королевства! И должны и дальше показать всем, что не отступим, не замкнёмся, а добьёмся полного равноправия. У нас есть королева, которая разделяет наши принципы, есть некоторые симпатизирующие нам представители аристократии. Но у нас есть и нацики Мартына, финансируемого теми же людьми, которые финансируют нацистских упырей имперского сектора, с кем мы насмерть сошлись в мае. Я хочу, чтобы каждый из вас подумал, ради чего это всё? Ради чего всё было? Мартын хочет откатить назад, чтобы мы стали снова колонией, чтобы нас унижали, и они, он и его сторонники, приобрели за счёт этого в Секторе авторитет. Я же предлагаю выйти из этого кокона, заявить о себе, заставить считаться, заставить признать наше равенство. И для начала поддержать королеву, ту самую, что уже поддержала нас этой весной.

— Всех, кто разделяет мои ценности, прошу своим ходом добраться до купола «Тайга-4», — без пафоса продолжил он. — Там вас встретят и проводят до центра формирования войск гражданской обороны. С собой прошу иметь документы о ВУС и военный билет. Или другие документы, удостоверяющие вашу квалификацию. Нам нужны люди, прошедшие контракт или хотя бы полугодичку, знающие, как управлять танком, мехом, конвертопланом или боевым беспилотником Нужны ракетчик и штурмовики. И командиры всех уровней. Повторяю, все неравнодушные! Кто готов побороться за своё будущее и будущее страны! Наше общее единое будущее! Бойцы с опытом, приветствуем тех, кто знаком с тяжёлой техникой. Поддержите королеву сегодня, как она поддержала вас вчера и поддержит завтра.

— И напоследок скажу. Да, я фанатик, верующий в идеальный мир. И пока, по собственному опыту, получается, что один верующий способен победить легион безбожников. А легион верующих — непобедимы! Вместе мы изменим будущее! — вскинул он руку, сжатую в кулак. — Всем спасибо, конец связи…

— Скотина! — Какой-то предмет, бывший под рукой, врезался в стену. Фрейя зарычала, как дикий зверь в клетке. Он в Самаре. Далеко. И никак не может влиять на события в Альфе… Но интуиция вопила о том, что он победил. Только что, своим выступлением, и плевать, что оно на русском. — Тварь! Тварь! Тварь! Почему так?

Ворвавшиеся в кабинет ангелы, не увидя противника, попытались её успокоить, но, поняв, что лучше не попадать под руку, ретировались. Она же посмотрела на палец, на котором в течение нескольких часов носила кольцо. Дешевую поделку, ценную только лишь личной памятью. Которое пришлось отдать. И слёзы сами полились из глаз, ибо исправить ничего уже нельзя.

Селектор. Нужный код.

— Отмени приказ о поиске Изабеллы. Если хочет спрятаться — пусть сидит в своей норке. Не будем мешать.

— Есть, — ответил доверенный человек на том конце.

Глава 11

732й отдельный имени Тадеуша Костюшко

Глава 11. 732й отдельный имени Тадеуша Костюшко

Сомнение — признак слабости

Девиз Империума, WH40К

Это ещё не победа, отнюдь. Но это Заявка с большой буквы, ломающая планы многих на этой планете, почувствовавших свою силу. Мы сказали всем: «Берегитесь, мы тоже включаемся в гонку за самый сладкий приз — власть над Венерой». Сейчас пуканы рвёт у много у кого, и не только в столице. И если у меня получится…

К чёрту сомнения — получится! Или же я ничего не понял в этой жизни, и туда мне и дорога.

— Смиты не представляют сторону', — проводила ликбез Сильвия — мы обсуждали стратегию, что за чем делать, пока гвардия Феррейра и мобилизованная охрана слеталась в Самару изо всех щелей этого каменного шарика. — Это адвокаты, просто юристы.

— А адвокаты, по-твоему, сторону не представляют? — усмехнулся я. — А мне всегда казалось, они всегда «за своих», даже если те грабители, насильники и убийцы.

— С этой стороны да, адвокат всегда предвзят в пользу того, чьи интересы защищает, но… — потянула она, задумалась, после чего замотала шевелюрой. — Хорошо. Они предвзяты, и представляют сторону мятежников. Но не являются стороной конфликта, Хуан. Это же…

— Адвокатская неприкосновенность? — ухмыльнулся я. — Во время военного переворота и захвата политической власти в стране? Когда гибнут сотни простых венериан, наших бойцов, а также союзников с Марса? Ты предлагаешь оставить им возможность отсидеться за адвокатским статусом чистенькими?

— Хорошо, — тяжко вздохнула она. — Тебя не переубедить, к тому же в твоих словах чертовски много логики. А значит нужно возглавить. Но Хуан, предупреждаю, картинка арестов и допросов Смитов не должна вызвать ни у кого ни единого сомнения! Они «причастны», они «защищают упырей». За это получили. Чтобы даже те, кто говорит, что ты не прав, понимали твою логику и «жужжали», как ты говоришь, не так, чтобы сильно. Иначе не отмоемся.

— Вот это по-нашему! Итак, что у Феррейра есть на эту семью?

Через полчаса, ознакомившись с выжимкой, передал Этьену приказ: ловить Смитов. Искать, где можно совершить нападение и атаковать, и сразу по жёсткому сценарию. Для чего подключил ресурсы «Берлоги», в которой провёл мобилизацию.

— Командор, я тебя жить не учу, — произнёс наёмник, переходя на приватную, — но всё же… Не по-понятиям как-то гнобить переговорщика. Если со стороны посмотреть, они среди аристо что-то вроде дипломатов. А дипломаты неприкосновенны.

— Феникс, ты неверно понимаешь ситуацию, — усмехнулся я. — Дипломат — это лицо, действующее в рамках принятых международных правил. Кому какая-либо сторона конфликта вверила право говорить за себя. А здесь несколько говнюков, считающихся рукопожатыми среди высшей прослойки, «топят» за одних аристо перед другими, поднимая на этом свой гешефт. Где верительные грамоты? Где их признание обеими сторонами конфликта? Только Фрейя может дать такие. Они — никто.

— Но тогда любые переговоры бессмысленны? Раз только она может наградить переговорщиков полномочиями?

— Отнюдь. Мятежники могут под гарантии Фрейи прийти на торг лично. Или направить того, кого Фрейя считает рукопожатым, кто вхож в её дворец, с кем ей не зазорно обсудить поведение «нашкодивших». Это должен быть нейтрал, обладающий достаточным авторитетом для обеих сторон, и это не непосильная задача. Ту же Селену, например, могли бы попросить — старушка не откажет, она любит играть в такие игры. Но они выказали своё неуважение, подсунув вместо авторитетных, признаваемых Золотым Дворцом людей, какое-то быдло, работающее с криминалом и швалью. Это как вместо дипломатов на переговоры пришлют клерков, третьих секретарей посольства по коммунальным вопросам.

— С этой стороны… Возможно, ты прав, — согласился Этьен. — Но всё-таки… Почему она согласилась на эти переговоры? Не понимает, что опускается до их уровня?

— Давай я не буду отвечать тебе на этот вопрос? — хмыкнул я. — Я сейчас еду в центр Самары, захватывать тамошний телецентр. Моё выступление, наверное, услышат и в Альфе — следите за новостями. Я по-прежнему работаю на королеву, и, согласно контракту, вы — тоже. По финансированию обговорили, если к обеду денег не поступит, Феррейра перечислят всё причитающееся, и это будет в рамках контракта, а как они взыщут эти деньги с Веласкесов — не ваш уровень. Потому прошу начать слежку за этими клоунами, и как будете готовы, в смысле как только они подставятся, и появится возможность их прижать, говори. Но не раньше, чем в Самаре начнётся формирование гражданской обороны. Ты умненький, следи, как что — доложишь.

— Есть, Командор. Разреши идти?

— Иди, — усмехнулся я. Позёр. Но толковый, мозги есть. Не стратег он, тактик, нутром ощущает, что будет завтра, но не в силах узреть, что ожидает его и его парней в долгосрочной перспективе. Печально, но другим свои мозги в голову не вложить, пусть живут, как могут.

Так мы начали операцию по нейтрализации тех, кто ездил на переговоры от имени оставшихся на свободе мятежников. Спускать такое было нельзя, и жаль, что дура Фрейя не поняла, как сильно подставилась, приняв во дворце и усадив за стол переговоров каких-то сраных адвокатишек, поверенных от мятежных семей.

В телецентре после эфира проторчал ещё с час, наблюдая за реакцией СМИ как этой, так и той стороны. На этой началось брожение, всё согласно термину «говно закипело», но кипело умеренно, и общий настрой был верноподданническим. Орлы (или скорее скунсы) Мартына попытались что-то вякнуть, но не усердствовали — их предводитель по прошлой нашей встрече понял, что не стоит со мной тягаться. Он — говорун, а говорун — всего лишь птица, а я сразу бью, и иногда насмерть. Малейший косяк, мне что-то не понравится — где гарантия, что я его пощажу? И деньги спонсоров вообще не отмаз — спонсоры потеряют деньги, а он — жизнь. Что в приоритете? Я ведь тёплых чувств к уроду никогда не питал, пусть он и не переходил мне дорогу, предусмотрительно спрятавшись в больничке на всю весну с мнимым сердечным приступом. Местные наци не опасны, пока их возглавляет ссыкло, а это единственная сила, кто серьёзно мог ударить по мне с тыла.

Но вот, неожиданно для меня, появились иные силы, на активность которых я вообще не рассчитывал. Не сказать, что совсем не брал их в расчёт, но не думал, что они рискнут вякать, ибо с моим заявлением, и главное, признанием на всю страну, что работаю на королеву, они самопроизвольно встали в первую позицию балета, и с непривычки от малейшего чиха могли завалиться как в одну, так и в другую сторону, и встать им никто не позволит (столичным хлыщам на них наплевать, а местные их смешают с дерьмом с превеликим удовольствием).

— Сеньор Шимановский! — рожа, появившаяся на визоре, была перекошена злостью и негодованием. — Сию же минуту соблаговолите объяснить, что вы тут устроили, после чего потрудитесь разоружить всех ваших бойцов и развести их по казармам!

Картинка за рожей показывала улицу. И судя по вон тому зданию, в которое я, пролетая, врезался — улицу под этим куполом. А ещё фоном же за говорившим возвышались бронемашины с логотипами национальной гвардии — оккупационными войсками латинского сектора… Которые номинально подчиняются напрямую королеве. Почему «номинально»? А потому, что фактически во время весенней войны я у них такой вертикали не заметил — гадят её величеству во всех начинаниях, где могут, и она, дура набитая, это им спускает.

Впрочем, другой королевы у меня для вас, уважаемые венериане, нет. А потому будем снова импровизировать.

— А если я откажусь? — нагло усмехнулся я.

— Вы локализованы в здании телецентра, — произнёс местный генерал-губернатор, а это был он, самолично. — Сбежать не получится. Просто выходите без оружия, вас сопроводят до палубы, откуда улетите на все четыре стороны. Нам не нужна кровь, у нас тут Самара, а не Альфа. Просто валите и не впутывайте Обратную Сторону в ваши околотронные разборки.

— А оружие?

Сеньор замялся, но решение принял быстро.

— Вернём, но отдельно. Всё до последнего ствола и скафа. Когда улетите, или хотя бы покинете купол. Я же говорю, нам не нужны проблемы, просто улетайте.

— А также освободить купол «Тайга-4»? — криво усмехнулся я.

— Разумеется. Кроме собственно здания офиса «Промышленности Феррейра», оно вне моей компетенции, но сам купол прошу очистить. Как и космодром.

— Космодром работает в нормальном режиме, все борта стартуют и опускаются.

— Только поэтому, сеньор, вы живы, и я не отдал приказ о штурме. — Блеф, конечно. Кто б ему дал разевать пасть на Феррейра, и тем более на людей королевы. Да в принципе любых людей из столицы. Это дорога в один конец, кто бы в Альфе ни победил. — Вы играете в игры, юный сеньор. А тут — город взрослых людей. Эта земля уже полвека в любой момент на грани восстания, мы из последних сил сдерживаем его после весенних событий. А вы приходите со своими столичными идеалистическими воззрениями на мир, и срываете с местных резьбу. Я верен её величеству, я не поддерживаю сторону мятежников, но мой приказ, и он не подлежит обсуждению: улетайте. И вы, и боевики Феррейра.

Позиция понятная.

— А местных, кто придёт по зову на пункты ГО, вы разгоните по домам? — уже не стесняясь наглой веселящейся улыбки, спросил я.

— И даже пообещаю, что никто не пострадает. В этом нет необходимости, — криво улыбнулась эта мразь, понимая, что своей цели не достиг, заскрежетав зубами.

— Смотрю, вы лично посетили нас, — усмехнулся я.

— Контролирую ситуацию по месту, — согласился он. — Всё слишком… Ответственно.

Ну да, малейший косяк — и ему не жить. Даже если это окажется косяк исполнителя — а докажи потом, что ты не верблюд! А исполнители как правило идиоты, между преданными и умными люди во власти склонны выбирать преданных, что часто выходит боком, и приходится самому разруливать, как сейчас — ножками-ножками.

— Мы выходим. Из главного выхода. Встречайте.

Рассоединился. Линия главного:

— Энрике, что там с палубой? У меня на проводе нацгады нарисовались, угрозы угрожают. Палуба ими отбита? Почему я не в курсе?

— С чего вдруг? — удивился глава войск Феррейра. — Блефуют сеньоры. Там два меха на самой палубе, и четыре танка снизу у опор — мне доложились, уже спустили всех. Вокруг них парнишки из НГ стоят — не без того. Пара взводов. Но что они нам сделают? Потому я и не докладывал — стоят и стоят, денег не просят.

Логично. И хорошо, что танки уже внизу — меняет всё дело на сто восемьдесят градусов.

— Так быстро спустили такие тяжёлые игрушки? — удивился я.

— Да нет, обычно. Там лифт оказался более быстрым, чем мы боялись. Да и… Вообще-то мы тут уже порядка двух с половиной часов, ты в делах, потому не замечаешь.

— Как время летит! — вздохнул я. — Сколько у нас ещё свободной пехоты? Наберётся пара сотен?

— Свободной уже нет, — отрезал он. — Вся в деле. Но если что, сотню с космодрома перекину. Там тихо, оставшихся хватит.

О, план на коленке вырисовывается!

— Сколько по времени это займёт?

— Час.

— Полчаса. Успеете?

— Постараемся! — взял под козырёк главный безопасник Феррейра в регионе.

У нацгадов нет зенитного вооружения. А зачем оно им постанцев под куполами гонять? А стационарные пушки подчиняются военным, то есть системе обороны округа, которая под условно нашим контролем. Ситуация напоминает Альфу времён, когда я летал к Ортегам — воздух за нами, через атмосферу можно передвигаться без ограничений, но вот по земле — уже лучше не надо. И если сейчас не щёлкнуть кому-нибудь по носу, нас начнут обкладывать также, как и там, медленно, но неумолимо. Не надо нам второго океанариума! А значит надо действовать на упреждение, и максимально… Нет, не жёстко, наверное. Просто решительно.

Парни управились за двадцать минут (плёвые расстояния плюс их боеготовность там, на объекте — мы, Веласкесы, круче, но и у Феррейра подготовка на уровне, не надо их недооценивать), после чего три танка (один я не рискнул убирать, оставил для прикрытия палубы снизу) в сопровождении усиленной роты пехоты двинулись к телецентру по земле, то есть верхнему подкупольному уровню. Без шараг, да, но и без них под куполом воевать можно. С картинки визора это смотрелось эпичненько — монструозные агрегаты занимали две полосы твоего движения и одну встречного, гражданские жоповозки терялись из под гусениц в стороны «кто не ушёл с дороги — сложности индейцев», вокруг кортежа образовывались пробки, а танки пёрли и пёрли, не обращая ни на что внимания. И скорость их была отнюдь не черепашья — человек без специального штурмового скафа не смог бы бежать рядом — не успел бы. Лёгкая пехота сидела на броне, придавая машинам ещё более грозный вид. И на всё про всё у них несколько минут — тут, напоминаю, всё рядом, телецентр почти по центру купола, а палуба смещена совсем чуть-чуть.

О, кажется, нас заметили. Вызов от генерал-губернатора. Я ответил:

— Шимановский, что происходит? — ярился тот, лицо перекошено от гнева… И страха.

— Сеньор, я вам не доверяю, вдруг обманете? Потому вызвал такси. Ждите, спускаюсь.

Он что, на самом деле идиот? Видя танки, видя бойцов клановой гвардии с тяжелым оружием, захватывающих космодром и телецентр, думал напугать нас мнимым авторитетам и «раскладами», и мы всё бросим и улетим? Ибо ну не штатным оружием нацгадов же нас пугать? У них есть гранатомёты и гауссовки, но что они против мехов и атмосферной брони? Да и выучка как у бойцов у них так себе. Он что, совсем с марсианского Олимпа рухнул?

Не став ничего объяснять, я, действительно, двинулся к лифтам, после чего спокойно съехал вниз.

Входы и выходы здания не работали, ибо с двух сторон были оцеплены вооружёнными в лёгкую броню бойцами. С той стороны — броня нацгвардии, и обладателей её было много, больше сотни точно, с нашей же гораздо меньше — пара десятков всего, зато мы усилены тяжёлыми скафами, на которых летели под этим куполом два с чем-то часа назад, а это те ещё монстры, пусть и не дотягивают до мехов. Жаль, что любая броня прошивается пушкой Гаусса, которая уравнивает всех, и особенно рельсотроном, но боевую мощь тяжёлый доспех имеет не в пример больше лёгкой ручной пукалки, которой вооружены бойцы в лёгком. Так что можно сказать, мы, несмотря на их подавляющее количество, держали паритет.

Но я не собирался скрываться, и быстро выскочил на улицу, перепрыгнув запищавший от этого турникет. Ангелочки шли за мной и тоже перепрыгнули — смотрелось красиво. К моменту выхода (лифт не мгновенный, несколько минут спускались) самое интересное произошло — монструозные танки, следуя отданному мною приказу, не остановились перед бронированными машинами нацгвардии, а… Врезались в них, а на одну даже удалось немножко так наехать. Достаточно плоские гусеничные монстры с приземлённым профилем и загнанными в башенки пушками предназначены для того, чтобы двигаться по пересечённой местности Марса и Венеры, по камням, ущельям и прочимпрелестям, и способны принудительно вставать на дыбы (в меру, естественно), преодолевая препятствия. Вот и броневик нацев, из которого (надеюсь) выскочили люди, оказался погребён под тушей стапятидесятитонного танка. И это небольшая машинка — те, что мы везли под купол Ортег, были где-то тонн под двести пятьдесят — триста, те местные броневички для разгона демонстрантов просто раздавят, а тут всего лишь бока помяли.

Но кроме эффектного танка, взобравшегося на деформированный, но не сплющившийся броневик нацев, оставалось ещё два, орудия и лазеры которых смотрели во все стороны, и присутствующие понимали, я ОТДАМ приказ на открытие огня, если посчитаю это нужным. Отчего у обычных людей начинает гореть афедрон и самопроизвольно сокращаться сфинктер. Но наци — парни опытные, и, несмотря на страх, держались, не дрогнули, пусть и «тактично отступили» подальше от танков, бросив машины на растерзание. Генерал-губернатор, и ему тоже надо отдать должное, как и подчинённые, не стушевался, не сдристнул куда подальше, а спокойно стоял и ждал меня, перебарывая дрожь в коленях, выражая уверенность космического астероида. Опытный упырь, ветеран боевых действий — только такие знают, что если показать спину — всё твоё войско будет бежать следом, и в бой вернуть его ты уже не сможешь никогда. И это я не описываю нашу пехоту, которая прикрывала танки по земле, но вперёд не лезла. Их с космодрома перекинул больше для понтов — видя численный перевес, враг просто не рискнёт атаковать нас, даже самый безбашенный, с отбитой напрочь головой. Я тоже не хотел крови и не собирался реально её проливать.

— Шимановский! — оскалился генерал-губернатор, когда я подошёл. Слева и справа встали догнавшие ангелы, за ними — пара десятков человек со скорострелами — не танковая поддержка, но тоже солидно. Оружия наставлять ни на кого не понадобилось — и так все всё понимали. — Сеньор Шимановский! Я требую, чтобы…

— Заткни пасть, урод! — рявкнул я, боковым зрением замечая рой микродронов вокруг нас. Половину привели с собой мы, половина — чьи-то ещё каналы. Ручаюсь, уже сейчас много где идёт прямой эфир, а после окончания нашего диалога его выдадут абсолютно все каналы, кто нас сейчас пишет.

— Как ты со мной обращаешься, мальчишка! Я…

— Да, ты! Старый глупый болван, забывший, для чего тебя сюда поставили! Цепной пёс, забывший кто он и несколько раз попытавшийся укусить хозяйку! И один раз даже болезненно… — Криво усмехнулся, а я умею корчить рожи. На камеру же работаю. — Слушай сюда, говнюк! Я — не королева Лея, и мне твои художества до марсианского Олимпа! За былое пусть она с тобой разбирается, а что касается меня…

Я выпустил дракона, чувствуя, как наливаются кровью глаза, и подался вперёд. И, видно, был настолько грозен, что почувствовал сдвоенный тычок в грудь от ладоней «крестниц», испугавшихся, что сорвусь.

— Слушай сюда, угрёбище! — продолжил я, стараясь сдержаться. — Я — не королева! Я тебя быстро научу и Родину любить, и за косяки свои заставлю говно жрать! Дай мне только повод! Слышишь ты, чудила! Дай мне повод кончить тебя, повесив на ближайшей балке! Я обещаю, всё тебе вспомню!

Пришёл в себя от того, что «крестницы», окончательно испугавшись, перехватили меня, сцепив крест-накрест руки передо мной, а сбоку их подпёрли другие напарницы. И все дружно оттаскивали меня от бледного сеньора, к его уважению, отступившего от бесновавшегося меня (зверя) всего на пару шагов.

— Я в порядке! — рявкнул я девчонкам, действительно, придя в себя. Нет, с драконом шутки плохи — нельзя эту скотинку на люди. — Ты понял меня, урод? — снова генерал-губернатору. — Если увижу только намёк, что ставишь палки в колёса, если хоть кто-то из твоих людей чихнёт в сторону верноподданных её величества, пришедших нам на помощь, или если ты настолько тронешься умом и начнёшь слушать приказы мятежников — тебе хана! — провёл рукой себе по горлу, демонстрируя, что именно с ним сделаю. — Понял, говно? Ты давно в чёрном списке, но ты не мой человек, потому СЕЙЧАС я тебя не трону! Но один малейший, самый мало-мальский косяк — и всё! Ты меня понял? Не слышу ответа!

— Я… Всё понял… Ваше высочество! — пробормотал бледный генерал-губернатор, походило это скорее на «прошептал», но и я, а значит и дроны его услышали.

— Вот и пошёл отсюда! Иди и работай! И нормально, а не как вы тут обычно привыкли!

Всё, дело сделано. Теперь развернуться и уйти. «Высочество», сказанное на камеру? Да плевать! Я уже обозначил себя, как человека королевы, а какой мой статус не настолько принципиально. Это он сказал для себя, для отмаза — дескать, подчиняется принцу крови, но в целом мне так даже будет лучше, ибо у принцев больше свободы, чем у простых паладинов. А значит и в будущем впечатление произведу куда более серьёзное.

* * *

— Хуан, ты меня должен понять, у меня присяга, — медленно, по слогам, проговорил Альварес. — Я человек подневольный. Ты больше всех сделал, чтобы её признали главой государства. Вот она — эта глава и есть. И я обязан слушать её, а не тебя.

Да уж! А тут облом, на который я не рассчитывал. Точнее, не подумал вовремя, что парящая где-то в атмосфере лапута — слишком специфичный орган, и под мои знамёна без «одобрямса» того, кто реально может им приказывать, не встанет. В принципе, «Сигма» в моих планах большой роли не играла, но всё равно кое-что от неё зависело. И отказываться от такого ресурса — глупо.

— Кафрег, давай заключим соглашение… Полностью в рамках твоей присяги! — вскинул я руку в останавливающем его отрицание жесте. — Пойми, я не желаю зла Венере. Я такой же патриот, как и ты. Я, Фрейя, генералы, мятежники — мы все венериане. И если некоторые заигрались во власть и не хотят играть по правилам, как члены «комитета спасения», то я не хочу лить венерианскую кровь. Только и всего. Вы будете только органом, который поможет нам не дать ей пролиться, никаких нарушений приказа и следования приказам тех, кто отдавать неправомочен.

— Излагай, — задумчиво произнёс начальник смены самого разрушительного на сегодняшний день оружия человечества.

— Я полечу в Альфу. Со своими войсками, кого удастся тут набрать. Но она может отдать приказ на открытие по нам огня, и корректировку будет проводить через тебя. Ты просто предупредишь нас, чтобы мы выставили ложные цели. После чего, не вступая в бой, мы улетим, или по крайней мере сменим курс.

— Это же не всё? Продолжай, — кивнул кафрег.

— В обмен ты передаёшь штабу её высочества наше местонахождение. Мы не будем прятаться.

— То есть я помогаю обеим сторонам, и вам, и ей?

— Да. Потому, что я уверен, ни я, ни она не хотим крови. Она не рискнёт отдать такой приказ сама. Но ей могут «помочь»… Понимаешь? А так сигнал пойдёт через тебя, и выиграем мы оба. И мы, и она, и простые венерианские парни, в которых будут стрелять.

— Прилетев, вы начнёте лить кровь там, — потянул он.

— Нет, — покачал я головой. — Там ребята свои, сами сдадутся. Я конкретно про Фрейю — генералов не беру во внимание.

— А если нет?

— То ты ничего не теряешь, кафрег. Мы все, и ты, и я, и она — люди королевы. Когда она очнётся — будет судить, кто как вёл себя, пока она была в отключке. Кто-то получит ремнём по жопе, а ты награду — что не допускал кровопролития, кто бы из нас ни победил.

— Хорошо, Хуан. Убедил. Буду держать насчёт их действий в курсе тебя, и их — насчёт твоих. И давай без обид — если она не очнётся, ты, придя к власти, также не станешь нам ничего предъявлять. Ибо мы не твои, и не Фрейи. У меня присяга, и я ей верен, как и все мы тут, на этой базе.

— Вот это мне в тебе и нравится, кафрег. Мы оба с тобой ставим во краю угла Венеру, а остальное пусть летит на Макемаке. Сработаемся!

* * *

Итак, телецентр наш. Главный рупор тоталитарной пропаганды на этой стороне планеты, а куда в наши дни без пропаганды? Социально активные граждане, желающие покуражиться, встав под знамёна принца дома Веласкес, плевать, что пока не признанного, наводящего в стране порядок — на месте. Оружие — есть, было закопано тут полвека назад (даже больше, но полвека назад его обновили). Что остаётся? Способ доставки.

— Нет у меня больше техники, сеньор Веласкес! Просто нету! Мы поддерживаем королеву, и сегодня с утра мне доложили о полутора десятках заявлений наших сотрудников о временной невозможности выйти на работу «по семейным обстоятельствам». Это только те, что доложили. Мы передаём всю технику, всё, что летает. Все четыре наших карьера с обеда прекратили добычу — рабочие отпущены по домам. Нам больше негде взять атмосферные конвертопланы.

— А ваши коллеги?

— Мы передали все ваши пожелания, и ваши, и официальных властей автономии. Почти все мои коллеги добровольно пошли на сотрудничество, и также передают технику вам. Это то, что я знаю, мы общаемся, хотя допускаю, что знаю не всё. Поймите, сеньор, нам не жалко, и настроения в нашей среде скорее в вашу поддержку, чем нет. Крупному бизнесу всегда лучше стабильность, чем неизвестность, а вы как раз знамя стабильности. Просто иногда мы не всемогущи, как бы ни казалось со стороны.

Это глава одной из горнодобывающих компаний Самары. Очень-очень влиятельные в регионе люди, тут он прав. В любом регионе, но Самару не балуют развитием вторичной, и особенно третичной переработки, так что первичная горнодобыча тут занимает куда большее место в доле экономики, чем в других регионах. Он уже пятый, с кем я лично разговариваю, и, к своему удивлению, никто из сеньоров-капиталистов не уходил в несознанку, все-все сотрудничали. Кто-то сквозь зубы, кто-то с энтузиазмом, но палки в колёса нам не ставят. Это на самом деле лучшая новость за эти два дня, пока идёт мобилизация. Но этого недостаточно, крайне недостаточно!

Ибо оная мобилизация в самом разгаре, и я бы даже сказал, что пора её притормаживать. Нас набралось уже более двадцати тысяч. В основном, как и в Альфе, лёгкая пехота, но в сумме получалось очень даже неплохо. Вопрос, как переправить такую прорву людей в столицу?

— Сеньор, мы уже переговорили с вашими коллегами почти со всего Сектора. Вознесенск, Астрахань, Саратов, Загорск, Курчатов… — пошёл я на новый заход — авось выгорит. — Все крупные горнодобывающие компании пошли на контакт. Все крупные логистические компании. И даже строительные организации — у них тоже оказалось в наличии какое-то количество техники. Но может есть кто-то ещё, у кого могут быть средства доставки, кого мы по неопытности — а у меня, если честно, впервые такое — не можем вспомнить? Мэры и губернаторы помогают, как могут, но они администраторы, а я вас как промышленника спрашиваю. Того, кто постоянно возит тяжёлые грузы через толщу нашей адовой атмосферы, а не сидит в прохладной ратуше, разбирая вопросы финансирования бюджетников. Кого мы могли пропустить?

— Полония, — задумавшись и нахмурившись, проговорил сеньор. — Да, они территориально не далеко… Хотя как посмотреть. На отшибе Сектора это «не далеко» в сравнении с расстоянием до имперских земель. Для нас они… В общем, они даже номинально частью нашей автономии не являются, и наши власти о них ничего не расскажут. Но я точно знаю, у них есть «вертушки». И немало. Ибо там сейчас начата разработка титановых руд, а пока суть да дело, активно ведётся съём первых пробных слоёв с ещё нескольких разрезов, с медноникелевыми и ванадиевыми рудами. В общем, под Полонией большая стройка, не считая тех предприятий, что были там до начала разработок, а это значит большой объём перевозимой техники и рудного концентрата. Я не знаю, сколько, и наверное не сравнить с масштабами той же Самары, но сколько-то у них точно есть.

— Но они себе на уме и… — потянул я. — Спасибо, сеньор. Вы мне помогли.

— Не за что, сеньор Веласкес. Я стараюсь. Мы все стараемся. Служим королеве!

Разъединились.

Сильвия сидела рядом в офисном вертящемся кресле и улыбалась. Улыбка на её лице появилась недавно, вот-вот. До этого, как и я, грустила, ибо не рассчитали, либо не додавили. Да-да, я про транспорт. И это тоже наш косяк.

— Хуан, давно надо было познакомиться с земляками. А ты ни разу на моей памяти даже намерение не изъявил, — произнесла паршивка.

— Да какие они мне земляки! — фыркнул я, не сдержался, и поймал себя на мысли, что реагирую острее, чем должен был. — Фамилия только из их культуры. А так даже польского не знаю. Как и мама — мама только с дедом на нём и разговаривала, а сколько ей там было, когда он погиб?

— Не страшно. Они ВСЕ знают испанский, — стрельнула Владычица Половины Вселенной глазами. — Да и русский, если честно, тоже. Во всяком случае, все, кого я знаю оттуда, так утверждали. И тебя там считают своим. Отколовшимся, забывшим корни, но не по своей воле, а потому это простительно. Пора наводить мосты, Хуан, — расплылась она в кошачьей ухмылке.

Надо же, никогда не думал, что буду нервничать перед общением с теми, кто считает мою фамилию своей национальной. Как какая-то институтка перед балом! Я вообще никогда не думал об этих людях, и под родиной с малой буквы «р» подразумевал исключительно Сектор, посёлок Рудный тут, недалеко, под Самарой. Откуда была родом мама. Дед… Он ведь с Земли прилетел, ссыльный. В Полонии не жил ни дня, сразу сюда. С чего бы им быть для меня своими? Но я не раз слышал и до Сильвии, что это так, что я для них не чужой. Каждый раз ухмылялся на это, пропуская мимо ушей, но вот оно и «выстрелило»

— Добрый день, сеньор генерал-капитан. Рад, что вы не избегаете беседы и сразу ответили.

Нет, первому надо звонить не воеводе — так называется их гражданский администратор. А реальному «хозяину» тех мест, королевскому представителю с полномочиями, командующему силовыми структурами провинции. Генерал-капитанство это атавизм, и не провинция, и не владение, что-то между, но именно в Полонии почему-то такое устройство работает; власть реально поделена между местным выборным воеводой и представителем королевы. И для той цели, какая у меня, второй сейчас важнее.

— Сеньор Шимановский! — заулыбался на том конец приятный седовласый дядечка лет шестидесяти. — Удивлён. Удивлён, что звоните только сейчас. Я ждал вашего звонка ещё вчера. А то и личного прилёта.

— Личного прилёта? — Чего я не понимаю? В который раз? Грёбанная Полония!

— Ну как же, посетить малую родину, — пояснил он. — Пообщаться с земляками. Мобилизовать местных добровольцев — их тут не просто хватает, у них тут очередь! А вы всё не звоните, не пишете, не вспоминаете. Мобилизаций не объявляете.

— Можно с этого момента подробнее? — напрягся я, ибо СОВСЕМ ничего не понял. А когда чего-то СОВСЕМ не понимаешь — всегда напрягаешься.

— Сеньор Шимановский… Ничего, что я так официально?

— В самый раз.

— В общем, вы не относитесь к нашей службе, и я в курсе, что на той позиции, которую занимаете, не так давно. Потому допускаю, что вам было не до кухни нашей далёкой провинции на отшибе мира, и позволю себе краткий экскурс. Понимаете, в давние времена, после аннексии Обратной Стороны, Полония также отошла нам, «имперцам». И здесь закономерно возникла и какое-то время успешно функционировала подпольная организация, мечтающая о несбыточном.

— О независимости.

— Да. И задавить их НАМ было невероятно сложно — у них свой язык, своя культура и свои тараканы в головах, тяжело слиться с местными, слишком много барьеров для оперативной работы. Но лет тридцать назад их удалось поставить под контроль, провернув невероятную по хитрости и наглости операцию.

Он сделал паузу, я внимательно слушал. Ибо не сомневаюсь, люди вроде Фрейи в курсе. Но мне и правда было не до ляхов. Живут, тихо-спокойно, не бунтуют. Налоги платят. «Чего ж тебе ещё надо, собака?»

— Руководством там, — палец представителя королевы ткнулся абстрактно вверх, — было принято решение не разгонять к чертям всех, и не давить катком, а пытаться именно поставить под контроль, пообещав взаимодействие в будущем. Канализировать их рвения, найти для них безопасное русло. И это получилось — дома и машины чиновников перестали взрываться, люди перестали гибнуть, и даже количество уличных избиений латинос уменьшилось. Но всё это преподносилось под соусом о выжидании. Прямая конфронтация с амигос, как нас здесь называют, бессмысленна, потому надо мобилизоваться и быть готовыми к выступлению за свои права в тот момент, когда от этого будет толк. И речь не об участии в перевороте, а наоборот, о поддержке власти в нужный момент. Они для «имперцев» «свои», просто особенные, вот в нужный момент это, что «свои», им и надо продемонстрировать.

— Причём силой? — хмыкнул я.

— А иначе не поверят.

— Они ещё более ортодоксальные католики, чем «имперцы», — заметил я.

— Именно. Это один из главных факторов, второй после осознания невозможности полной независимости. А раз оная недостижима — надо быть избранными, своими без кавычек, опорой власти. А для начала надо не урвать себе автономию, как у русских, а наоборот, остаться генерал-капитанством, средневековым формированием, главное в котором — избранность. Они подчиняются королеве и более никому, никаких Сенатов и правительств.

— Получается, у генерал-капитанства даже больше автономии, чем у собственно автономии? — закрутились в мозгу шестерёнки. Капец открытие! Это ж… Это же всё вверх дном, с ног на голову!

— Если ты выступаешь против власти — нет, — улыбнулся генерал-капитан. — Это реально эффективная машина подавления. Куда лучше, чем в обычных регионах, где полиция ограничена сотнями инструкций, а в Секторе, чтобы их преодолеть, пришлось даже нацгвардию вводить, как институт. Если же ты лоялен власти даже больше, чем имперские сектора… В этом случае генерал-капитанство признак элитарности. Исключительности. В кою они верят, каковая у них, у всех двух миллионов жителей подведомственной территории, идея-фикс.

Я про себя выругался. Да уж, эдакая гвардия королевы. Её личный домен, который за свою сеньору-доминиуса порвёт любого её врага. Узнаю руку Сирены… Хотя, скорее всего это Сирена училась у тех людей, кто замутил такое. Ибо слишком круто для неё, но она прилежная ученица.

— Хорошо, они внедрили эту мысль под черепушку ответственных камрадов, — пошёл я на следующий виток разговора. — Но Полония оставалась коронной территорией, даже не владением, где жители чуть более бесправны, чем даже в соседнем Секторе. Как так?

— Они ждали, — пояснил сеньор, и был при этом совершенно серьёзен.

— Момента переворота, как сейчас?

Пожатие плеч.

— Что-то вроде. Пятому управлению было достаточно, что они не взрывают чиновников и не убивают людей. Не думаю, что те, кто внедрял идею, верили в её достижение. У них была другая задача. И давайте смотреть правде в глаза, у них вышло то, что в соседнем Секторе провалилось, не начавшись.

— Это да, — согласился я. — Этот момент может не наступить десятилетия, а там и поколения сменятся. А традиция не устраивать бунты останется.

— Как-то так, — согласился представитель королевы в регионе. — И скажу, как понимаю — планета у нас достаточно весёлая, чтобы момента дождаться. Например, всё чуть не полетело в тартарары, когда адмирал Филипп разгонял республиканцев у Сената. Здесь за малым не полыхнуло. И вообще, эта палка о двух концах. Я владею информацией, для того и приставлен, и констатирую: местное сопротивление создало действительно мощную боевую структуру, включающую боевую и идеологическую подготовку молодняка. Это чуть ли не полноценная армия в масштабах провинции. Разумеется, всё напоминает игру — они всегда знали о том, что о них знаем мы, мы знаем о том, что они это знают, но мы позволяли и позволяем им собираться, тренироваться, проводить некие мероприятия, пока не взрываются машины и никто не гибнет, и они этим пользовались и пользуются, не рискуя переступать черту. И всё ради абстрактного выступления в момент, когда латиносы будут разобщены. Для демонстрации, что они — сила, с которой нужно считаться, которая может на что-то повлиять.

Твою ж мать! Козырь королевы, реально козырь на случай переворота, как сейчас! Рукоплещу организатору. И не королевы Леи — не по Сеньке шапка. Работа мастера — донья Катарина, её мама, только она могла такое намутить. А чего б и нет, чуждая культура, сами напрашиваются… Вот и пойдут мясом для смазки чужих игл в случае чего, за её интересы, добровольно и с песней. Но вслух я это не произнесу, хотя мы с сеньором оба это понимаем. И генерал-капитанство на самом деле для провинции в такой ситуации находка, ибо позволяет нацикам действовать без оглядки на гражданские власти. В той же Самаре есть мэр, есть губернатор, а генерал-губернатор контролирует аж пять провинций-губернаторов. Попробуй тут что-то решить, имея над собой хотя бы одного единственного мэра, не говоря об остальных надзирающих. Плюс региональные и муниципальные парламенты. У всех полномочия как минимум спрашивать, а у кого-то и запрещать. А тут собрался, объявил мобилизацию личного состава, и под молчание королевского ставленника делай что хочешь. Удобно же!

— И тут на горизонте появляюсь я, собирающий людей в армию для поддержки королевы, — продолжил я прерванную размышлениями мысль. — И они завелись. Но… Вот ждут они сигнала, дальше что?

— Дальше ты их мобилизуешь, — улыбался сеньор. — Они помогают королеве вернуть власть. И получают крайне приятные от неё плюшки — их не трогают. Они опора власти, опора трона, да кто вообще к ним полезет! И получим привилегированную провинцию «своих», а не забитую «чужих» на отшибе цивилизации.

— Допустим. Но… А если не королева? Если бы к власти пришли мятежники и учредили республику?

— Думаю, тогда бы они пытались продемонстрировать свою нужность и ценность республике, — не мигая произнёс самые страшные и опасные слова сеньор. За что я ему был благодарен — лучше так, без купюр, чем сладкая ложь и очковтирательство. — Но монархия предпочтительнее. Там надо один раз доказать что-то одному человеку. А в республике нужно доказывать постоянно, причём разным, вечно меняющимся людям.

— Жесть! — вот это бомбу «пятёрка» подложила. — То есть Полония это результат эксперимента, который в любой момент может выйти боком, если «Акелла промахнётся». Так, сеньор?

— Так, Хуан. Но всё зашло слишком далеко, чтобы просто так откатывать всё назад. Я десять лет в этой должности, и что только ни делал, чтоб их ослабить. Но не выходит, их традиции слишком сильны. Или заливать тут всё кровью, или продолжать эту игру в надежде, что через два-три поколения оно само превратится в фарс. Кстати, я ставлю именно на этот сценарий, ибо ассимиляция идёт, и уже хорошо заметна. Но давай смотреть правде в глаза, СЕЙЧАС ты в позиции представителя монарха, которого надо защищать, и триггеры в их прошивке сработали так, как закладывалось. Тебе надо только канализировать их энергию, что у тебя, в принципе, прекрасно получается. Я про мобилизацию и использование ополчения в Альфе — мы тут внимательно следим за тобой. Ты это умеешь.

— Я понял, сеньор. И вы чертовски правы. Это опасно, но всё зашло слишком далеко, чтобы останавливаться росчерком пера. Давайте сразу контакты ответственных, раз такая пьянка — буду разговаривать с ними напрямую. Передать, что это вы дали контакты?

— Вот этого не стоит! — поднял руки в защитном жесте генерал-капитан. — Просто скажите, что номера дали «хорошие люди». Там «хороших» много, самых разных, выяснять не будут.

— Понял. И ещё раз спасибо, что предупредили.

— Это мой долг, Хуан, — вздохнул дедушка. — Это то, ради чего я тут сижу последние десять лет. Именно ради этой вот фразы.

* * *

Их было много. Очень много! Машины опускались одна за одной, высаживали личный состав и улетали на парковку, а новые всё садились и садились. Более восьми тысяч человек — и это не брали «полугодичников», только те, кто прошёл хоть один контракт. Капец, не провинция, а подконтрольный властям лояльный военный лагерь! Недооценивал я королеву Катарину, мощнецкую свинью подложила… Всем. Включая свою дочь — ибо если б к власти пришёл «комитет спасения», эти люди встали бы под его знамёна. Как встали бы под знамёна «шахматистов», выиграй партию они. Но я был настроен оптимистично — сейчас на коне я, и именно мне использовать этот ресурс. У истории нет сослагательного наклонения.

У них и командиры свои. Не уровня сержанта, а офицеры! Которые начали командовать построением прямо тут, на лётной палубе. Подтягивающийся личный состав не развалился «кто где какое место нашёл», а вставал в строй рядом с коллегами, и не «жужжал». Наоборот, одухотворённые у всех лица, большое дело идут делать.

Я решил, что дольше тянуть просто глупо и подошёл. При подходе офицеры повернулись и отдали честь. Ближайший произнёс:

— Сеньор Шимановский! Отдельный семьсот тридцать второй полк имени Тадеуша Костюшко построен! Докладывает команданте Кароль Ковальчик!

Ковальчик… Тёзка Сильвии, получается. Она тоже Ковальчик, то есть Феррейра, то есть Кузнецова.

Отдал ему честь в ответ.

— Пан команданте, вольно. Почему семьсот тридцать второй? Откуда номер?

— Исторически сложилось, пан принц, — чуть съёжившись, ответил тот.

— Пан принц? — зацепился я за обращение. Ибо звучало слишком прикольно.

— Да, глупо на слух. Но «ваше высочество» — обращение только к признанным. А вы как принц не признаны, пан Шимановский. Как к вам тогда обращаться?

— Пан Ковальски, разрешаю обращение Командор! — отчеканил я, взяв одухотворённую тональность. — Это личный позывной на этой войне.

— Есть, Командор. Принято! — Он снова козырнул.

— Представьте мне народ, а меня — народу, пан команданте, — попросил я. «Пан команданте» — тоже как-то не особо звучит, но его не покоробило.

— Полк, становись! — начал командовать Кароль. Чувствовался в нём опыт реального командования немаленьким соединением. Не взвод, тут минимум рота, если не батальон. Думаю, не ошибусь, если предположу Северную Африку, ВКС.

— Командор, представляю вам, капитан-лейтенант Лех Вержбицкий, командир первого батальона. Команданте Владислав Мазур, командир второго батальона. Лейтенант Ярослав Сенкевич, начальник службы тыла, — представил он мне прямых подчинённых.

Серьёзные ребята. Все как один прошли контракт, а у самого Кароля даже шрам на щеке остался — явно не с качели упал. Таким нельзя спуску давать, палец откусят. И если вдруг решу пообещать, а потом обману… Лучше не начинать, меньше проблем.

— Вот что, братва, — принял по ним решение. — Давайте, размещайте личный состав — там внизу для вас приготовили армейские мобильные дома. И давайте ко мне на планёрку, пообщаемся поближе. Кто вы, чего ждёте, и совпадают ли ваши чаяния с моими. Оружие получите потом, если договоримся.

Важное замечание, от которого они нахмурились, но серьёзно к моему возможному отказу не отнеслись. Не поверили.

— Так что вот как-то так, — развёл я руками. — Я перед вами честен, как видите. И если не согласны…

— Погоди-погоди, Командор! — остановил Кароль. — Давай кратко и тезисно, без словоблудия и примеров. Мы испанский знаем.

Передо мной в актовом зале высотки Феррейра сидело двадцать шесть человек — их офицерский состав. Исключительно ВКС-ники. Ярослав, который по тыловому обеспечению, единственный не из боевых частей, но, как я понял, после Кароля второй человек. Досье говорило, что имеет в Варшаве собственную пивную, где лично работает барменом. И оная пивная является местом сбора их личного состава, «тусят» они там. И на самом деле как подозреваю именно он тут главный, хотя номинально командир — Ковальчик. Кароль — отбитый на голову десантник, а Ярослав Сенкевич — интеллектуал, «начальник штаба». Если придётся работать с ними — именно с Ярославом надо налаживать мосты для взаимодействия, а уж он своих как надо накрутит.

— Если без словоблудия, то, как вы наверняка слышали, меня ненавидят в обоих секторах. Именно за то, что отстаиваю интересы «чужих». Русские считают латиносом, латиносы — русским, хотя я декларирую всего-то, что мир между народами и подлинное равенство. Это, парни, когда ни те «сверху», ни те. А потому мне не по пути ни с какими националистами, ибо любые националисты — это сторонники идеи превосходства именно их нации над другими. Да, возможно в определённый момент их нацию обижают, это защитная реакция, и они выглядят «хорошими». Но суть в том, что за ширмой из статуса бедных обижаемых прячется оголтелая идея превосходства, просто на время задвинутая защитной реакцией. Если учили историю, могу поставить в пример евреев. Бедная обижаемая нация, которую в большую войну уничтожали массово, которую было принято всем миром жалеть; но когда мир изменился, а они встали на ноги — показали своё звериное нутро, что они куда большие фашисты и нацисты, чем те, кто их уничтожал, без жалости проводя геноцид «под ноль» своих собственных врагов. Потому, что стало можно, обрели силу. Я сейчас не про историю, и не собираюсь никого судить за дела минувших дней, я о нашей с вами планете. Вы — обижаемая в каком-то смысле нация, но второго Израиля здесь на Венере не надо, и если вы собираетесь занять место оголтелых наци, когда вас продвинут… Давайте вы лучше сейчас сядете в транспорт и вернётесь? Мы оплатим вам расходы за топливо и перелёт, и за потерянное время.

— Вот так, значит… — потянул Кароль.

— Вот так, — кивнул я. — Я не хочу подкладывать под своё правление бомбу, а я собираюсь делать это после Леи, женившись на её дочери. Лучше разойдёмся миром. Живите у себя, вас как не трогали, так и не будут трогать. Планете не до Полонии.

Повисла тишина. И висела долго — ещё чуть-чуть и зазвенит. Но вдруг слово взял Ярослав, который бармен.

— Хуан, разреши тебя вот так, напрямую?

— Конечно, пан Сенкевич.

— Хуан, понимаю твои опасения. И скажу честно, они не на пустом месте. Очень уж многие из нашей организации пошли бы по тому пути, о котором ты говорил. Межнациональная ненависть — это страшное оружие, и у нас её МНОГО. Вот только мы — не среднестатистическая массовка Полонии. Мы прошли контракты, а кто-то и не один. И мы знаем, что такое армейское братство. И что такое армия единой большой страны. Как и понимаем мощь этой страны, к которой дома, что скрывать, относятся с пренебрежением. Знаешь, ты… Хотя, ты, наверное не поверишь, но мы с Каролем и Лехом тут не просто так главные. Сам видел, звания для комбатов маловаты. Однако народ слушается. Потому, Хуан, что мы — те самые умеренные. Остужаем горячие головы, кто твердит о превосходстве. Я не могу обещать, что эти идеи не восторжествуют. Но от имени всех, — он оглянулся на закивавших коллег, — говорю, что мы понимаем проблему. И сделаем всё для её решения в будущем. Тебе не придётся краснеть перед королевой, а когда придёт время, тебе не захочется выжигать огнём наши купола.

— Вы всего лишь люди, — покачал я головой. — Вас отодвинут, на ваше место придут радикалы, и…

— Хуан, у меня нет для тебя идеального решения, — развёл Ярослав руками. — Проблема есть. О ней знаешь ты, знает пятое управление, знает королева. О ней знаем мы, и мы делаем всё возможное, чтобы она не переросла во что-то большее, — обвёл он зал рукой. — Если готов взять нас на таких условиях — мы станем самыми преданными твоими сторонниками. Тем более ты один из нас, хоть и не признаёшь родства.

— Я этого родства просто не знаю! — воскликнул я — вырвалось. А напрасно, ибо поставил себя в позицию защищающегося… А, плевать! Пусть так и будет.

— То, что ты не помнишь о родстве, не значит, что его нет, — покачал головой Лех, командир первого батальона. — Мы понимаем — вы жили вдалеке, и дед рано умер. Хуан, если ты не станешь отказываться от нас… Наш народ тебя примет. Тебя не считают чужим. И дед твой прилетел за очень интересную статью. Уважаемую в наших краях, и тем более в нашей организации. Просто не отталкивай, и наши пойдут за тобой только потому, что ты — свой.

— М-да. — Кажется, я крякнул. — Ребят, я, похоже, самый «свой» на этой планете. Во всех секторах, включая ваш. А ревновать не будете? К другим «своим»?

Народ зашептался, после засмеялся.

— Было бы с чего. — Кароль поднялся и подошёл, протянув руку. — Ну так что, Хуан Шимановский, добро пожаловать домой?

Глава 12

От чистого истока в прекрасное далеко…

Глава 12. От чистого истока в прекрасное далёко…

— И пусть никто не упрекнёт нас!

(девиз «Кровавых Воронов», WH40К)

Программа закончилась, новости ушли на спорт, смазливая ведущая в красном платье с декольте сменилась на мужчину, бывшего спортсмена, что-то начавшего вещать, что, несмотря на сложную политическую ситуацию, чемпионат Венеры по плаванию в Омегаполисе проходит без изменений и сдвигов графика. Я тяжело вздохнул и проткнул пальцем сквозь голографическую иконку, выключая звук.

— Сеньор Самаранч, ваши выводы? — повернулся к эксперту.

— Минутку, ваше высочество… — поднял он палец в жесте: «Я задумался, но скоро дам ответ». Сидящая в противоположном конце стола штаба Сильвия заулыбалась.

Самаранч, Хосе Альберто — штатный политолог сеньора Феррейра. И не надо недооценивать мощь словосочетания «штатный политолог» в применении к этой семье. От выводов этого человека зависит, как поведёт себя дон Октавио. Ему на стол ложатся сводки аналитиков, он же готовит документы, которые ложатся на стол дону. Одна ошибка в его прогнозах, один неверный совет/рекомендация… Нет, увольнением там не отделаешься, рискуешь исключительно головой. А значит в этом ремесле никуда без очешуенной чуйки, что сродни моей генмодифицированной интуиции. Я не со всеми его выводами и прогнозами согласен, но послушать человека стоит — любое его слово и любой аргумент, даже с которым не согласен, как минимум повод для глубоких раскопок.

— Да, сеньор Веласкес, я готов, — сделал Самаранч выводы, как бы встряхнулся, и даже тень улыбки пробежала по его губам. — Если мои слова вас заденут, то прошу заранее простить. В моём ремесле нет место эмоциям, хотя как человек, я, разумеется, и переживаю, и сочувствую, и, бывает, кусаю локти от досады. Но только за пределами рабочего кабинета. А потому кратко, но как есть — нам на руку эта ситуация с расстрелом.

Я тоже уже не тот мальчик, что нагло «быковал» в кабинете королевы после не состоявшегося расстрела старой версии сорок четвёртого взвода, и тем более не тот юноша, что перешагнул порог здания с бело-розовыми колоннами, так что зря он взывал к разуму. Я такой же циник и кровавый упырь, что росчерком пера обрекает на смерть тысячи, как все те, кто крутится на этом уровне власти. Может смешно звучит, но на самом деле даже Эдуардо и Изабелла могут взмахом ресниц как приговорить кого-то, так и вытащить из последней задницы. Если попадут в нужное место в нужное время, где происходит обсуждение объекта воздействия. Тут всё слишком серьёзно, чтобы позволить себе сейчас на этом месте привилегию быть человечным.

— Мы внимаем, — коротко кивнул, ибо за последнее пару дней мы с Сильвией (а она никуда без решения отца) отыгрываем… Принца. Я — Веласкес, и мы пытаемся это донести до массовки. А раз так, то я не имею права НЕ играть принца даже наедине с самыми близкими соратниками, вроде него. Мэры, губернаторы, главы корпораций — для всех я поднялся на уровень выше, чем просто абсолютный хищник и паладин. И дать слабину перед сотрудником… Надо привыкать, в общем. Так что властность из меня так и прёт, и не бейте за это тапками. Просто так надо.

Моё поведение встречает полное понимание — ни разу я ни у кого даже в уголках глаз не встретил намёк на насмешку, хотя подсознательно капец как этого боялся. Нет, народ не просто принял моё королевское высокомерие, но как будто перекрестился про себя: «Наконец это чудик взялся за ум и занимает то место, какое должен, не играя роль простолюдина». И вот такая реакция, если честно, поражает. Было бы привычнее продираться, доказывать, что я не верблюд, я «свой, буржуинский»… А тут строгая зеркалка. Где, на каком перекрёстке жизни, я ментально свернул не туда?

— В общем, сеньор Веласкес, наши враги сыграли сами против себя. Если суть операции была в том, чтобы напугать Фрейю, чтобы она пошла на уступки, то отыграно всё как по нотам. Вы создаёте лояльные короне подразделения в стане мятежников, и я отчего-то уверен, что на раннем этапе кто-то из высокопоставленных мятежников вашим связям даже пассивно помогал. Затем это подразделение совершает фальстарт, выступает раньше времени, и королевские войска не оказывают помощь. Первый слой — вы, кто создавал это сопротивление. В медийной картинке — Хуан Веласкес не справился и «слил» «Мараньон». Здесь не важна правда, важно лишь то, что кого-то надо назначить виноватым, «козлом отпущения», и вы, ваше высочество, идеальная кандидатура для всех сил, кроме себя самого. — Кривая улыбка, которую я поддержал, полностью соглашаясь. Да, Фрейя именно так бы меня и «слила», не улети я в Самару. Потом домашний арест, разборки, показательная порка, амнистия/прощение и резерв главы государства… Но это было бы потом.

— Второй слой, — продолжал политолог, — её высочество напугана. У неё под командованием есть войска, она не забитая барышня, сидевшая в осаде собственного дворца с двумя марсианскими дивизиями в качестве единственных защитников, но всё же в игры взрослых сеньоров с оружием ей лучше не играть. И на этом фоне — мягкое предложение о переделе сфер влияния на политическом Олимпе с учётом выбывания трёх семей основателей. Жестокая казнь «мараньоров» в этой схеме — элемент давления. Вас, ваше высочество, она уже не сможет оставить при себе, она вынуждена вами жертвовать, и при этом выпускает белый флаг безусловной капитуляции. Третий слой — когда они придут к власти, начнут вторжение на Землю, то все войска, запятнанные в усобице, кинут в самые жаркие места, и если кто-то выживет там — героев-ветеранов не судят. Так что вопроса, почему венериане убивают венериан, они не боялись.

— Мои выводы с вашими совпадают, — осадил сеньора я, стараясь перевести его на рельсы прогнозов, с оценками я и сам справляюсь. — Но что дальше?

— Дальше у меня главный вопрос, почему они не отложили казнь, зная, что здесь, в Самаре, формируется фронт третьей силы? Пока в моём распоряжении только догадки и опыт. Ибо первое и главное, с началом формирование здесь третьей силы любое ослабление её высочества вредит мятежникам. Они сами только что забили крышку её гроба. Её высочество не справилось с мятежом, раз, и не справилась с выступлением альтернативного харизматичного лидера, два. Ответив на вопрос, почему они так поступили, мы выиграем сражение.

— Спешат? — предположила Сильвия.

— А может всё проще, они — военные, получившие приказ? — А это предположил я. — Им сказали расстрелять — они и расстреляли?

— Хуан, там связь сам видел как работает, — не согласился сеньор. — Передать на ту сторону приказ не спешить — дело минуты. И они, военные, спешить станут. Но они именно что поспешили.

— Вот это и есть главный вопрос, — вздохнул я. Ибо и правда, ну какой им резон казнить «мараньонов» сейчас, когда я тут? — Что это? Недооценка меня, как противника? Зачистка концов? Кто-то внутри их клики играет против товарищей ради своих собственных интересов? Нам лететь в Альфу, а мы не понимаем раскладов. А выходить в поле чтобы пытаться выиграть — первый путь к поражению.

— Сеньор Самаранч, ваши рекомендации, что делать в свете последних событий? — повернула Сильвия к эксперту голову.

— Я думаю, этот расстрел — обидный, горький, но к счастью играющий нам на руку по обоим фронтам, — как обычно витиевато начал эксперт. — С одной стороны её высочество растоптана, есть возможность задавить её в информационном поле, дескать, недееспособная и должна уйти. С другой — кровавая месть изменщикам. Но если…

— Брак! — произнёс я мысль, которую только что родил, и только произнеся вслух, удивился её простоте и надёжности. — Уважаемые, мы забыли одну маленькую, но большую вещь. Я всё же не в Альфе. А что происходит в Самаре — слишком далеко от столицы, чтобы серьёзно влиять. И это на самом деле значимый фактор не только в их глазах.

— Думаешь, подложат ей кого-то из своих? — нахмурилась Сильвия. — Хуан, но кого? Себастьян в этой партии вне игры, я бы знала, а остальные…

— А её мнения никто не спросит, — горько усмехнулся я. — Да они и сами пока не знают, на ком её женить. Когда-то, столетия назад, на трон посадили генерала Веласкеса из маленького Эквадора. Почему? А только он устраивал всех, был без шлейфа влияния за собой, чтобы мочь мешать уважаемым людям. Так и тут, обдумают и кого-то назначат. А что до меня — нашу группировку достаточно просто не подпускать к столице, и люди от нас через несколько недель сами начнут разбегаться. Им не надо бодаться со мной, как раз наоборот, нужно избегать любых с нашей группировкой сражений, и тогда плакала моя кровавая месть за расстрелянных. А тот мальчик, которого приготовят на роль будущего короля, как раз и «разрулит» вопрос с мятежниками. Может такое быть?

— Как вариант, — закивала Сильвия. — Хуан, вчера бы я назвала такое невозможным, но сейчас… Ты прав, всё гениальное просто.

— Ваш прогноз, сеньор Самаранч? — снова обратился к эксперту. Который не договорил, но теперь, на фоне новых мыслей, надо заново пересмотреть все позиции.

— Если вы правы, и они идут по этому пути, сейчас должны состояться активные переговоры с Дворцом, — натужно вздохнул он. — И если мы позволим им затянуться, не оборвём, и не начнём действовать активно сами здесь… Вы должны ловить момент и делать, что задумали, — мягко сформулировал он. — Но теперь надо форсировать события.

— И я полностью с этим согласна, — поддержала и Сильвия.

Ну что ж, совещание-междусобойчик можно закрывать. Выводы и так напрашивались, а теперь мы забили в них гвозди, как в крышку гроба. Ускоряться… Я и сам хочу ускориться. Но не получается. Уже неделю топчемся, а к штурму столицы не готовы. И этот финишный расстрел хоть и нам на руку, но лишь даст людям эмоции, убедит в правильности моей позиции, однако отнюдь не приблизит нас к высадке в Альфе. Вот в этом проблема, а не в информационной накачке.

Через полчаса дозвонился тот, кого слышать совсем не ждал.

— Шимановский, привет. Что не радуешься звонкам старых друзей? — весело усмехнулся Адриано Манзони.

— Привет-привет, — довольно кисло ответил я. — Извини, не поблагодарил вас за ту услугу… Ты знаешь, о чём я. Некогда было. А стоило найти минутку.

— Ах это… — Он кисло скривился, но лишь на мгновение. — За неё считай, мы квиты. Именно твой дикий план в школе позволил отцу «соскочить» с мятежа и не участвовать в этом бедламе. И глядя на происходящее вокруг сейчас, он несколько раз удерживался от того, чтобы тебе свечку поставить. Так что это самое малое, что мы могли сделать.

О как завернул!

«А сеньор Умберто свечку так и не поставил!» — подленько усмехнулся ироничный камрад внутри меня.

— Адриано, ты по делу? Я правда рад тебя видеть и слышать, но у меня такая жопа, что…

— Во-от, как я и думал! Значит, по делу, — усмехнулся будущий друг, и я аж взбодрился.

— Весь внимание…

— «Астарта». «Четвёртое рудное объединение». «Луксор». «Компания горной добычи Сьерра Невада». «Страна грёз». Продолжать?

— Не надо, я понял… — Нет, от этих его слов я не просто взбодрился, я пипец как взбодрился! Ибо он называл компании, приславшие нам технику из-за пределов Обратной Стороны, то есть из латинского сектора.– Ваши креатуры?

— Почему сразу наши креатуры? — усмехнулся он. — Мы, Манзони, нейтралы. И не участвуем в «движухе», как ты её называешь, ни на чьей стороне. И подставляться не будем, тут уж извини. Но, скажем так… Некоторые наши партнёры, которые ничем нам не обязаны, решили выбрать сторону. И мы совершенно ничем не можем на них надавить — у нас нет в них долей собственности. Ну, а что срыв поставок… Так форс-мажор, любой суд признает, что помощь королевскому ставленнику во время переворота это он и есть, равно как катастрофа или военные действия. Так что мы не будем даже пытаться судиться с ними, сорвали — и сорвали. Гражданская война такая гражданская, лучше не мешать людям, а то мало ли кто победит и с тебя спросит…

Его глаза смеялись… А я был готов его расцеловать. Вот честно, хоть одна хорошая новость в этом предельно негативном информационном потоке из Альфы.

— Спасибо, друг. Выручили. Этого мало, но моря собираются по капле.

— Слышал, не только у нас такие активные партнёры, — продолжал он. — Но тут мы уже совсем не при делах! — закатил он глаза. — На Венере много семей, имеющих активных партнёров, за всех мы отвечать не можем. Имена называть не буду, но все, кто обращался к отцу за советом, как к нейтралу, тоже решили не обращаться в суды — мало ли…

— И им тоже спасибо, — расцвёл я, ибо это на самом деле здоровская новость. Кто сказал, что у королевы нет поддержки? Есть! Ещё какая! И не только в армии и флоте. И Умберто Манзони, которому вчера западло было с королевой за один стол сесть, вон чего учудил. И «другие семьи»… Потом надо будет покопаться, кто ещё просуетился. Награды должны находить героев.

— Но у меня есть и корысть, Хуан, — продолжал будущий друг. — Тебе это ничего не стоит, и даже больше скажу, я это сделаю и без твоего благословления, но всё же хочу, чтобы ты знал, и чтобы принял, не бросался потом с кулаками. То, что у меня много денег, и вставленный зуб даже крепче, чем был натуральный, не значит, что он стал менее искусственным, понимаешь?

— Как не понять? — усмехнулся я. Ага, вот и всплыл тот зубик, что я выбил ему у космонавтов.

— Помнишь, я жаловался на женский пол? Что нет рядом достойных девушек?

— Конечно, помню, — усмехнулся я, а перед глазами встала блонда, из-за которой он куксился на вечере у Селены, с которого началось моё восхождение.

— Я нашёл достойную. — Из голоса Адриано исчезла ирония. — Не поверишь, но она… Как сказать… Вот, я готов для неё и звезду с неба, и подвиг совершить, и вообще на всё готов!

— Рад за тебя, — по-доброму усмехнулся я, ожидая, с какой стороны прилетит. А должно прилететь, иначе б он этот разговор не заводил. Не стал бы звонить ради обычной сеньориты, перед этим раскрывая карты насчёт перенаправленной атмосферной техники. Значит, это кто-то, кого я слишком хорошо знаю, и связь с кем повлияет на текущие расклады. И от этой мысли стало совсем грустно. Ибо я просто не успеваю провести анализ, слишком резкая мысль. Я о возможном браке Фрейи с кем-то из мажориков в принципе только-только догадался, ещё глубоко не копал. Но Адриано… Там ОЧЕНЬ интересно можно раскрутить ситуацию, и даже моя «третья сила» сыграет на поле… В чьей-то, пусть не моей, но интересной партии. Если его женят на Фрейе, то у власти оказывается центрист, как бы и не с мятежниками, и при этом совершенно точно не от партии королевы… Нет, слишком сложно, надо время на анализ — сдаюсь.

— Адриано, хочешь совет? — нахмурился я. Тот напрягся. — Не стоит. Не лезь в эти игры, лучше оставайся тем, кто ты есть. СЕЙЧАС это может помочь спасти тебе жизнь — я ведь не стану договариваться, не стану смотреть на всё со стороны, как они думают. И бить буду даже по тебе — тем более, опыт есть.

— Ты сейчас о чём? — захлопал он глазами. А я подумал, что, может, ошибся? Сам себя перемудрил? А потому честно ответил:

— О твоём браке с представительницей правящей династии.

— А-а-а-а-а… Э-э-э-э-э… — Судя по растерянности, нет, не перемудрил. Угадал. И внутри что-то как оборвалось. Ибо ну не хочу я с ними враждовать! А Андрюша так отдельно симпатичен — в нас много разного, но и общего куда больше, чем в других аристо.

— Я лечу в Альфу. И прижму её к ногтю, — продолжал я. — И если до этого момента они объявят о вашей свадьбе, мне придётся тебя убить, и плевать мне на любые предложения и «договора», которые сеньоры заранее для меня подготовили. Иногда я бываю крайне недоговороспособен… — сурово покачал головой. — Ничего личного, просто это драка за власть, там такие правила.

— Хуан, ты сейчас вообще о чём? — нахмурился он и окончательно растерялся, а с меня вновь слетел налёт сурового кабальеро.

— А ты о чём? — решил передать ход ему. Ибо а вдруг и правда дурак?

— Я о девушке мечты. Я знаю, кто станет моей женой, — уверенно вздёрнул нос будущий друг и подобрался. — А не про власть и твоё возвращение в Альфу.

— Не смейся, Адриано, но так и я про это же.

И вот мы стоим и смотрим друг на друга, как два идиота, понимая, что оба чего-то недопоняли.

— Ты сейчас про Фрейю? — первым вскрыл карты я. — Про твой брак с Фрейей, представительницей династии?

— Не совсем, хотя… Слушай, а ведь можно выбрать и Фрейю! — картинно радостно воскликнул он.

— Манзони, я тебя убью! — Я зарычал. И, кажется, побагровел, но зеркала рядом нет.

— Успокойся, Шимановский, — прекратил выделываться он. — Знаешь, где я видал эту Фрейю! Да и кто я, чтобы меня туда сватать?

— Центрист. И по их расчётам, я смогу тебя принять в этом статусе, сдав свою армию и забрав в жёны Изабеллу. И все в шоколаде, пусть тот и будет пахнуть, как неприятная субстанция.

— Фантазёр ты, однако!.. — Нет, Адриано был задумчивым. Тоже качал моё предположение с разных сторон, и ему, как и мне, не хватало времени на внятный анализ. Я всё же слишком умный, надо быть проще. — Но тема интересная, если смотреть, как на абстрактного коня в вакууме.

— Но запрос твоему отцу на тебя был? — прямо спросил я, врубая чуйку.

— Не в курсе, — честно покачал он головой. — Если и да, отец не посчитал нужным меня просвещать, за что, если честно, я благодарен. Только этого дерьма мне не хватало.

— Тогда про кого ты? Сразу говорю, Изабелла моя.

— Да нужна она мне!.. — повторился он… А, то было про Фрейю. — Нет, я не про Изабеллу. И тем более не про её старшую сестру — с нею только застрелиться. Я… Про Сиби.

— Си-иби! — потянул я, нахмурился и поймал себя на мысли, что кулаки мои сжимаются и разжимаются. Это как-то не правильно, но они всё равно так делают.

— Нет, ты не думай, я не извращенец! — вскинул Манзони руку в защитном жесте. — Понимаю, она ещё маленькая. Но возраст проходит очень быстро, и я готов подождать. А пока растёт — воспитывать. Чтобы к совершеннолетию уже всё обо всех знала в этой клоаке, и могла стать достойной супругой будущего главы одной из семей основателей.

М-да, приплыли. Я порывался несколько раз что-то ответить, раскрывал рот, потом закрывал. Наконец родил:

— А сама Сиби что?

— Сама Сиби ещё маленькая! — рыкнул он, повторяясь. — Ещё не задумывается об этом. Но прежде чем мне начинать планомерную разумную в моём случае осаду, я хотел заручиться твоей поддержкой. Не в смысле, чтоб ты, сукин сын, меня поддержал — я не настолько псих, предполагать такое. А чтобы не пытался мне больше считать зубы. Обещаю, до её совершеннолетия ничего не будет.

— А выдержишь? — только и смог спросить я, ибо мысли путались — я банально не знал, что сейчас стоит говорить, а о чём лучше промолчать.

— Игра стоит свеч. — Он залихватски улыбнулся. — А девочек на ночь и так найду.

— Ну… — Я тяжело вздохнул. — … Если до совершеннолетия, и по обоюдному согласию… — Теперь я вскинулся, поднял руку в протестном жесте. — Адриано, если у тебя не получится очаровать, и она не проникнется — никакой силовой настойчивости! Никаких жёстких надоеданий и давления, преследования.

— Да какое давление, когда у неё такой брат! — в сердцах воскликнул он. — Меня больше другое интересует. Фрейя. Изабелла. Мерседес. Гортензия. Ты всех внучек адмирала перепробовал. И ладно если б просто пробовал, но со всеми ними как бы встречаешься, регулярно всех спишь, дать вашим отношениям более точную классификацию, извини, не хватает фантазии. Есть ли у тебя планы в этом ключе на Сибиллу? Она ведь тоже внучка адмирала. — И только вот тут его глаза загорелись злым огнём. Вот ради чего звонит! А то, понимаешь, «зубки жалко». Да тут такие страсти, что Шекспир отдыхает! Трон, Фрейя, «принц-консорт»… Вот где истинные сопли, граничащие с кровью, которой он и пытается избежать! Ох уж эта южная кровь…

— Это что-то изменит? — сузил я глаза, провоцируя на ещё большие эмоции. Клин клином, как говорят.

— Да.

— Что же именно?

— Ну… — он показно задумался. — Примерно… Всё.

Ох уж эти гляделки. Но моя совесть в данный момент совершенно чиста, потому я гляделки с честью выдержал.

— У меня нет планов на Сибиллу, Адриано. Это моя сестра, в смысле сестра. Я не подбираю девочек по родственной связи с адмиралом, просто совпадение, а Гортензию так вообще специально подослали переспать со мной.

Будущий друг, не скрывая эмоции, с облегчением выдохнул.

— Хорошо, Хуан. Давай так и оставим. Кстати, а Марго тебе так и не зашла? — А теперь хитринки в его глазах.

— Она классная, но давай лучше породнимся через Сиби? — скривился я, будто ломтик лайма скушал. Ибо всего лишь на мгновение представил Ритку в статусе своей жены.

На том и порешили.

* * *

Итак, к нам потянулись грузовые конвертопланы не просто со всей Обратной Стороны — эти мы подчистую выгребли ещё три дня назад, даже Полонию «ограбили». Со позавчерашнего дня начали прибывать машины со всех уголков планеты. Первая ласточка — несколько транспортов из небольшой, но недалеко расположенной Санта-Марии. После прислали свой привет Санта-Тереза, Августа и Афродита. Затем подтянулись шесть машин со стройки во Флоре, а, для понимания, им к столице ближе, чем к нам, там влияние противника сильно больше, чем наше. Аврора и Дельта — тем более, но они прилетели через сутки после того, как Флора показала пример. И даже из Омеги какие-то машины прилетели. Из запоминающихся — техника, обслуживающая каньон Артемиды, из которого не так давно, вечность назад, Катарина привезла Каролину Суарес, благодаря которой (предательству её отца) мы, возможно, выиграли войну, выдержав осаду. Вот так у нас дела обстоят.

Но именно в данный момент мы к вылету не готовы. Не потому, что техники мало — для какого-то марш-броска её хватит. Всё равно всю армию за раз не получится переместить, будет три-четыре потока, вопрос лишь в количестве войск и военной техники в каждом из рейсов. Не хватает последнего штришка — психологического обоснования. Мы должны быть не просто легитимны, к нам вообще не должно быть ни претензий, ни нареканий! Мы — герои, спасители, а пока, при всём уважении к собственной позиции, наша группировка — всего лишь одна из трёх, борющихся за власть, мало чем лучше других. Даже четырёх, если считать засевших в подземельях около вулкана.

С самого первого момента, как узнал о существовании переговорной группы под эгидой адвокатской семьи Смитов, я лелеял в голове план, как поступлю с ними. А «поступить» надо, ибо они как бы переговорщики, а фигура дипломата неприкосновенна. Если дать людям увериться в этой мысли — мне надо готовить белые тапочки, как политику. Потому, что с на самом деле они — никто. Совсем. Какие-то холуи, халдеи, обслуживающие некую нелигитимную группировку венерианской аристократии. Вот переговоры с Адальберто Торресом — это серьёзно, это легитимно. Потенциальный договорняк Сирены с Сантосами, который не случился, но в теории мог произойти — тоже мощно. И плевать, что не легитимно — в некоторых случаях легитимность накидывают лопатой сверху потом, по факту. Главное чтобы сами переговорщики от мятежников были фигурами, а не политическими кроликами. А у нас, получается, именно кролики решают судьбы Венеры, представляя неизвестно кого, некие абстрактные «протестные силы».

Тут хороший термин употребляю, «мятежники». И здесь нюансы, ибо изначальные, «мятежники первого уровня» — это три семьи основателей и их ближайшее окружение, чьи войска (подконтрольные им) штурмовали дворец. Они сейчас забились в норы, большая часть на «Объекте 81», но не только там. Однако на свободе огромное число сочувствующих, но не запятнавших себя в вооружённом выступлении — эдакие умеренные оппы. Именно они сейчас контролируют партию Сената, то есть окопавшиеся вокруг него войска. Но главное, под ними Большой Тетраэдр, то есть генштаб, отдающий приказы армии. НАШЕЙ армии, общей. Всей. Под ними также часть экономического блока, ещё бог весть какие ресурсы, и даже Максвелл не смеет в одиночку (без моего игольника в его поддержку) говорить им «нет».

Но именно генштаб для меня главная проблема; отруби гиде голову под названием «армия» — и она распадётся на сотни маленьких неопасных гидрочек. Как проморгали крен такой структуры? Я же ведь не отлучался, постоянно был там, присутствовал почти на всех заседаниях! Чёрт его знает, но это и мой косяк. Оправдание лишь в том, что дом, разделённый изнутри, обречён. Как только мы разошлись с Фрейей…

И совсем не факт, что умеренные оппы едины с Сантосами и компанией, скорее наоборот, это ДРУГИЕ люди с другими интересами. Чего им не сиделось? Всю неделю ставлю себя на их место и пытаюсь понять, вот нафига им это надо, ибо я на их месте мысленно так бы не поступил. Да, понимаю, когда королева очнётся и придёт в себя, рвать себе вкусные куски будет поздно. А тут подарок на блюде, наследница лично отправляет в утиль харизматичного паренька, за которым следуют поддерживающие её военные. Ну, грех не воспользоваться! Сантосы и ко? Кинуть им кость, дескать, смягчение условий наказания в обмен на перехват контролируемых ими войск… И вуаля, без смертей гражданских, без боёв в городе власть взята. Конечно, форма правления останется той же, с той же династией во главе, но вот «рулить» на самом верху будут уже они, все такие на белых коняшках, спасители отечества и демократии. Стоит ради такого зачищать личный состав «мараньонов», то есть кадровых военных твоего же государства?

Я для себя отвечал «не стоит». Нельзя приходить к власти на крови. Именно на такой крови, своих, на предательстве — тебе этого не забудут. Рано или поздно тебе, твоей партии, может даже твоим детям предъявят счета на оплату. Но я не они. Суки! Ненавижу!

А потому Смиты обречены. До самих умеренных без войска пока не дотянусь, а потому вымещу злость на их «шестёрках»… Тем более, они нелегитимны.

Самое сложное в этой операции было уйти из под наблюдения, формируя в столице подконтрольный отряд. Ибо за «Братством» не просто присматривают; парней в микроскоп изучают, кто, что и зачем. Потому участие Француза-Феникса не предусмотрено, Этьен как сидел, так и сидит в своём бусике, что припаркован возле школы Кандиды де Хезус. Но, неожиданно для наблюдающей стороны, «Братство» — это не некая организация с членскими взносами и утверждённым кадровым составом, за которым достаточно пристально наблюдать, чтобы держать руку на пульсе. Это распределённое сообщество ветеранов, которое заодно решает вопросы контрактов для венерианских ЧВК, чтобы все члены организации были с работой, но расценки на их услуги не рухнули вниз. Те, кто встал под ружьё по контракту с королевой, это не только не всё «Братство», это даже не бОльшая его часть. Так что для тайной операции по приданию легитимности Этьен… Навербовал мне ещё парней, которые не были задействованы у захваченной школы, а после боёв в городе и наведения порядка скучают без дела. Мы создали шесть боевых соединений, прикрепив их к нашему контракту, и всё это проделали удалённо, стараясь не привлекать внимания наблюдателей. В столице каша сейчас, очень много людей с оружием, которые никому не желают подчиняться; и не все из них условно мои, кто-то под шумок ловит рыбку в мутной воде, вроде памятного расстрелянного директора рынка. Порядок рано или поздно наведут, но пока что дом, разделённый в себе, не может изыскать на это сил, и наши телодвижения на фоне тех, кого мы можем потенциально привлечь, сделав лишь пару звонков — так себе «движуха».

В общем, мы подготовились и только ждали момента.

И момент не заставил себя долго ждать — как и предсказал политолог Сильвии, это случилось на следующий день после расстрела пленных под куполом Сената. Погружённые в текучку, мы даже не поняли, что за сигналом агентов скрывается окончание всей самарской эпопеи в этой войне — вот так и происходят великие события, тихо, мирно и незаметно. Агенты Феррейра в стане врага сообщили, что переговорная группа двигается во дворец, полетели через атмосферу — видимо, считают, что так безопаснее. Ещё через полчаса мне эту информацию подтвердили и другие источники — к счастью, мы к этому моменту уже вовсю пыхтели над планом. «Мы» — это знаменатель моего недельного сидения в этом городе, результат привлечения для решения задач всей доступной мощи самой богатой оружейной корпорации в мире, использующей методы налётчиков террористической (давайте без купюр) протестной организации «Цитадель». Жуткий симбиоз, самому было интересно, что выйдет.

Первое — «Берлога». Я не стал тащить их сюда всех, но Дэн, Слон и Солёный вырвались из столицы и приехали. Ага, просто прогулялись по городу и сели на поезд. Самару никто не блокирует, поезда ездят по расписанию, их просто по дороге к вокзалу никто не соизволил перехватить. Повезло? Или у Фрейи в ближней команде такой хаос, что ответственные просто не успели среагировать? Чёрт знает, но три взломщика из шести у меня здесь, в штабе, делятся с местными ценным опытом. Оставшихся в Альфе из-за возможной утечки не привлекаю, хотя связь с ребятами поддерживаю, они там от скуки маются.

Второе — Сильвия на базе своей корпоративной СБ из спецов компании создала оперативный «штаб информационных спецопераций». И если не брать во внимание вычурное название, то это та же «Берлога», только под прямым колпаком их службы безопасности. Маленьких, но мощных суперкомпов, как кое-где, у них нет, зато есть большое количество соединённой в сеть вычислительной техники по всей планете, и в целом возможности информационного штаба куда больше, чем были у «Цитадели». Успеху способствует и кадровый состав из более чем двух десятков человек не считая технарей «в поле» вместо шестерых бедолаг-зэков, мастеров на все руки.

Третье — очень быстрое время взаимодействия информационного звена и тех, кто стоит ногами на «земле». Что не под силу шести взломщикам и двум десяткам наёмников, легко осуществят двадцать взломщиков и две роты наёмников. Да-да, Этьен привлёк более ста пятидесяти человек, что с учётом количества личного состава в специальных подразделениях как раз две роты. «Цитадель» брала тем, что на шаг, но опережала противника; мы реагировали на вызовы чуть-чуть быстрее, брали организацией и отсутствием бюрократии. Теперь же ситуация обратная — у меня под рукой большая структура, и надо использовать иные, непривычные по прежней работе, плюсы, и не надо их недооценивать. Ибо «Цитадель» могла исключительно мелко точечно колоть, а мы можем и молотом по наковальне жахнуть — это куда больнее. Так что работа у меня сейчас тоже непривычная — не разбирать в ручном режиме разные мелочи вроде синхронного действия двух-трёх взводов на узком участке, а глобально следить за подразделениями собственной структуры, которая самостоятельно, без меня орудует на локальном тактическом уровне.

Да-да, я балдел от такой смены роли! И честно скажу, быть стратегом понравилось куда больше. Конечно, был весь напряжён — вдруг что-то пойдёт не так, нельзя расслабляться! Но факт — всю привычную по «Цитадели» работу за меня сейчас делали другие. И это… Это фантастика!

Итак, с момента поступления сигнала прошло три часа. Что может сделать организованная (а не хаотичная) структура за это время? Оказывается, ВСЁ.

Первое. Новые «тайные» подразделения «Братства» выдвинулись на позиции.

Второе. Фургоны с оружием от Карлоса Дювалье перемещены в назначенное место. Оружие из схронов ГО, я, как порядочный хомяк и параноик, запасся некоторым количеством стрелялок из арсенала, что успел вывезти директор рынка по прозвищу Слон. Нам осталось только перегнать его фургоны на особую стоянку, ибо спешки с возвратом похищенного оружия не было — ополчению и так хватало, и по бумагам оно как бы выдано, тревогу никто не забьёт. Нет-нет, не себе, не думайте за меня плохо — собирался отдать его, как только объявят демобилизацию и разоружение, никакого криминала не планировал, просто небольшое жонглирование служебными полномочиями. А Карлосу, как сообщнику и «своему», доверенному человеку, поставил задачу его негласно курировать, держать в поле зрения, чтобы другим лихим людям не пришло в голову непотребное. И, поскольку оружие не принадлежит его полку, то любая проверка из генштаба покажет полное оного отсутствие и с этой стороны, что нам и требовалось. Так что пока войска, отказавшиеся подчиняться Тетраэдру, под прицелом микроскопа, открыто не рыпнешься, стоявшие в нужном месте фургоны с зенитными установками, деструкторами и линейными пушками Гаусса спокойно двинулись навстречу новонавербованным людям Этьена.

Третье. Информационный штаб проанализировал траекторию полёта конвертоплана Смитов. И нет, не взломал, а каким-то неведомым мне образом (спасибо влиянию Феррейра, деньги и свои люди творят невозможное) выяснил в столичной диспетчерской их полётный план на обратную дорогу, то есть куда они собираются лететь после переговоров во дворце.

Параллельно, вновь без моего участия, даже заикаться об этом не пришлось, штаб рассчитал лучшую траекторию этого полёта. Определил купола, откуда лучше всего стрелять с учётом того, насколько охраняемые в них палубы, можно ли их захватить, и распределил среди наших бойцов. Сейчас мир, нет военных действий (все на грани, но война холодная), а в мирное время никто не держит на каждой палубе под каждым городским куполом боевые группы. Дорого, и групп не напасёшься. Обычная палуба купола это человек пять обслуги, администратор/диспетчер, и, максимум, сотрудник охранной фирмы с табельной пукалкой. Данные о численности личного состава той или иной палубы есть в базах муниципалитета и столичной атмосферной диспетчерской системы, ибо сеньоры должны не просто работать, а получать зарплату.

Ну и последний штрих — анализ, куда лучше всего попасть конвертоплану того типа, что полетел на переговоры, чтобы не сбить его, но вынудить к приземлению. На удивление, таких мест много — веренианские машины делают очень качественными и крепкими. Конечно, там, после выстрела, как повезёт, мы можем и просчитаться, что даже арендованный и направленный в эту сторону наш конвертоплан не успеет прийти на помощь, но тут все под богом, просто за нас математика.

— Ваше высочество, мы готовы. — Это главный умник штаба. — Если даёте отмашку — начинаем.

— Выдвигайтесь на позиции, — командую я, и это чуть ли не единственная команда, которую приходится отдавать.

— Гепард, выдвигайтесь на позиции, но пока без штурма палубы, — начинает претворять в жизнь план один из умников-опператоров по отмашке главного. — Кран, выдвигайтесь на позицию. Альпака, выдвигайтесь на позицию…

Хоровод заработал, снова включена автоматизация процессов. Осталось малое — дождаться взлёта нужного аппарата.

Из дворцовой палубы периодически вылетают винтокрылые машины. Вот и сейчас взлетела одна. С кондором — гербом клана Веласкес на боку. Улетела на юг. Я встрепенулся — нервы, но усидел. Не наш клиент, переговоры ещё идут.

— А в самом дворце почему не густо с сетью? — Это я Сильвии, оффтопик, то есть разговор, чтоб занять себя, пока ждём. — Контрразведка сеньоры Морган?

— И контрразведка, — качнула головой блондинка. — Но в целом в цитаделях кланов и в ближайшем окружении донов, любых донов, не обязательно королевы, работать сложно. Есть негласный кодекс чести, если ты переступишь некие неочевидные нормы и правила… Это может привести к нежелательным последствиям для взаимоотношений…

Беседуем ни о чём. Но всё проходит — закончилось и наше ожидание.

— Командор, есть визуальный контакт! Бортовой номер соответствует!

Над дворцом (на безопасном удалении конечно) куча беспилотников, а в облачном слое над городом висят аэростаты и летающие острова, так что визуальный контроль дворцовых причальных «стаканов» у нас хороший. И подготовка к взлёту ощущается чуть заранее — в момент открытия верхнего люка шлюза. С нашего ракурса не всегда понятно, какая именно машина взлетает, да и аппараты могут перетащить из стакана в стакан по самой палубе внутри, так что приходится ждать собственно взлёта, чтобы определить, кто стартовал.

— Направление северо-северо запад, согласно с полётным планом, — доложился следующий оператор.

— Поехали! — отдаю я вторую собственную команду.

— Всем — Центральному. Начинаем операцию согласно плана. — Это старшой дал команду «фас» своей своре.

— Кран, начинайте атаку палубы.

— Гепард, начинайте атаку…

— Альпака, начинайте атаку… — понеслись команды по эстафете.

Затем пошли отчёты. Визуализация с шлемов парней, поднимающихся на приставленные к ним палубы наверх, берущие их нахрапом штурмом. У нас «в поле» пять групп, неудача постигла только одну. На палубе открыли стрельбу, охранник нажал тревожную кнопку, заблокировав шлюз с подачей сигнала на городской пульт гвардии.

— Гудок, сворачиваем операцию! Эвакуация! Гудок, как понял, сворачивайтесь!

— Центральный, понял… — голос наёмника, командира одной шестой нашего текущего войска.

Обидно. Но в целом не критично. Две с половиной минуты с момента старта из трёх-двенадцати расчётных, цель идёт даже медленнее запланированной — успеем и без Гудка. Первый отчёт о палубе под контролем от Гепарда. Ждём. Второй отчёт. Третий, от Альпаки, который сразу же отчитался, что его люди лезут наверх, в атмосферу — ему жребием досталось ПЗРК. Полминуты — и отчитался Кран. Где им всем такие позывные дают? Люди последнего также лезут на крышу, в атмосферу. Готовим ловушку.

Что-что? Если вражеский конвертоплан полетит не сюда, свернёт по дороге? Во-первых, полётный план — жёсткий документ, который без форс-мажоров лучше не нарушать. Да, его можно в рабочем порядке изменить, уже в процессе полёта, но не стоит злоупотреблять. А вот при таком варианте… Мы просто сворачиваемся и эвакуируемся. Ибо полётный план распространяется и на нас, и шестая группа, которая на низком старте в одной из палуб недалеко от маршрута полёта, сможет на своей винтокрылой машине догнать цель только в ограниченном радиусе. Скажем, если та будет лететь чуть левее или правее, но всё равно в нужную сторону. Но конвертоплан в воздухе — именно что подстраховка; без наземной составляющей, то бишь ракеты под движок, наша машина задачу не выполнит, а стрелять ракетой воздух-воздух… Надо быть совсем отбитым на голову чтобы сочинить такой план с моими текущими ресурсами. Кто мне позволит иметь военную машину в контролируемом ими городе? Это не гражданку на вечер арендовать.

Но нам везёт, вражеская машина летит не точно по координатам оптимальной траектории, но сдвиг не более километра. Четыре –двадцать две с момента старта — вражеский конвертоплан почти на полминуты отстаёт от времени, что мы заложили на подготовку. Но, наконец, точка рандеву.

— Альпака, огонь! — командует умник, отвечающий за синхронизацию.

— Ракета пошла! — отчитался наёмник. Прикрывающая группа Крана страхует, тоже на низком старте. Но нет, визуальный контроль показывает красивую картинку удара маломощной ракеты под левый движок.

И сразу крики и ор в эфире:

— Нас сбили! Борт номер 5832 — всем! Мы сбиты ракетой с поверхности одного из куполов! Мы теряем высоту! Машина держится, разгерметизации нет, но мы теряем высоту! — Вроде истеричка на том конце в кабине транспорта, но с другой стороны пилот всё, что должен по инструкции в экстремальной ситуации, делает.

— Борт номер 5832, совершайте маневр уклонения, высылаю помощь! — Это проснулся диспетчер. Оперативно, сволочи! Сейчас оперативность столичных летунов нам не на руку, потому на операцию оставили так мало времени.

— Диспетчер, мы не можем совершать маневры, машина плохо слушается!

— Борт номер 5832, уточните, с какого купола вёлся огонь?

— Да не знаю я! Не заметили. У нас гражданская машина, без прибамбасов. Откройте какую-нибудь палубу, мы сейчас разобьёмся! Машина не предназначена для длительного нахождения в атмосфере, от удара произойдёт разгерметизация!

— Борт номер 5832 разрешаю экстренную посадку на своей палубе! Это палуба купола KLF-12. Борт 5832, раскрываю верхний шлюз. Дотянете?

При попадании ракеты, и вообще при обстреле из ПЗРК, летательная машина должна маневрировать, не давая по себе прицелиться. Но летун правильно сказал, у них гражданская машина, и пилоты без специальной подготовки. Я слишком привык к дворцовым асам, что до начала горячей фазы уже летали так, что рвало в шлем. Обидно, но безопасно. А вот в обычной жизни так маневрировать на сверхмалых могут не то, что далеко не все, а, скажем, единицы. И наша клиентура из таких.

— Палуба KLF-12, дотянем. Мы почти над вами. Стыкуемся.

Они не состыковались, а рухнули. Но водила смог рассчитать траекторию так, что аппарат врезался в стенку стакана уже внутри. От удара конвертоплан, действительно, разгерметизировался, но верхняя заслонка быстро встала на место, после чего стенки стакана поехали вверх, не дожидаясь выкачки воздуха. Я аж отсюда слышал как гудит система очистки и регенерации на палубе, с приборов на шлемах бойцов, бегущих на штурм конвертоплана.

Потерпевшие аварию ничего не успели понять и доверчиво раскрыли боковой шлюз. Машина стояла боком, под углом, так что пассажиры фактически попадали на палубу сверху вниз, благо, высота аппарата небольшая, ничего им не будет. И тут-то внизу их сразу брали в оборот суровые наёмники. Хотя, а что им оставалось? Ты простился с жизнью — в тебя только что стреляли ракетой в адовой атмосфере. Затем твой летательный аппарат рухнул, «поцеловавшись» со стенкой причального стакана, и от разгерметизации в салон начал «свистеть» забортный воздух. Не сразу, но пара минут — и ты просто сваришься. Девяносто атмосфер при температуре четыреста пятьдесят по Цельсию — очень демотивирует, но неожиданно радость — есть шанс спастись. Правда, надо пережить падение и столкновение, но всё равно шанс. И вот ты выжил от удара, спасён от ада атмосферы, аппарат на изолированной палубе, но в салоне полно горячего забортного воздуха. А значит, чтобы не угореть на финишной прямой спасения, вы раскрываете настежь обе створки люка и прыгаете вниз — скорее, подальше от этого гробика! И тут, вместо эйфории спасения, ты оказываешься в лапах суровых юношей в стильной одежде с ручными игломётами в руках. Да уж, шок — это по-нашему!

— Гепард, гвардия движется в вашу сторону. Время подхода четыре-пять минут, — ещё один оператор, следящий за внутренними процессами.

— Парни, заблокировать шлюз. Гражданских на улицу и блокировать, — раздаёт команды командир наёмников, которым достался главный приз — вражеский конвертоплан.

Кто-то командовал группе-шесть, нашему арендованному летуну, эвакуироваться. Его работа не понадобилась — вражеская машина сама долетела до причальной палубы. Их задача была подхватить рухнувший аппарат, если тот упадёт где-то в стороне, и силой оттранспортировать на ближайшую из захваченных палуб. За этим процессом я не следил, больше всматриваясь в данные с камер Гепарда и его парней. Благодаря удачной посадке у них чуть больше времени на допрос, но оно не бесконечно.

— Так, этот. Этот и этот, — подсветил я в интерфейсе нужных людей. Ибо не все пассажиры упавшей машины — переговорная группа. Есть пилоты, есть охрана собственно Смитов, есть слуги.

Нужных мне камрадов, до того что-то испуганно верещавших, тут же отделили от остальных (которых повели в сторону будки оператора), и начали усердно бить, стараясь не прибить ненароком, благо, парни были без доспехов, только в дыхательных масках.

— Достаточно, орлы! Дайте им картинку — мою визуализацию. — Я заранее встал в точку съёма изображения и активировал систему. На палубе рядом с бойцами и пленными появился мой голографический вихрь.

— Готово, Командор. Тебя видно прекрасно.

— Отлично. — Я изобразил коварную улыбку. — Итак, вот ты. Йохан Смит, правильно?

— Правильно. С кем имею честь… Веласкес? — расширились глаза переговорщика. — Который Хуан?

— Он самый. — Я кровожадно ухмыльнулся. — Не ждали?

— По какому праву вы нас…

— Под дых! — бросаю команду, которую парни тут же реализовывают.

— Падаль, запоминаем правило первое. Тут вопросы задаю я и только я. Отвечать быстро, в противном случае санкции. Кто хочет санкции?

— Спрашивайте, ваше высочество… — убито прошептал их главный.

— Вы проводите переговоры от лица мятежников с её высочеством принцессой Фрейей?

— Да, — кивнул Йохан.

— И в данный момент возвращаетесь с очередного раунда переговоров?

— Именно.

— Каков предмет прошедших переговоров?

— Это конфиденциальная инфор… — Дальше пошли хрипы, ибо я сделал жест парням — они же тоже меня видят, и сеньору вновь прилетело.

— Неверный ответ. Повторюсь, каков был предмет…

— Да пошёл ты, сукин сын! — вскинулся другой переговорщик. Судя по сходству лица в досье, это Теодор, племянник главы адвокатского семейства. — Ты труп! Ты уже труп, просто пока не все знают это! Быстро отпусти нас, и мы не станем ужесточать требования по твоей судьб… — И тут хрипы. Да что ж такое, одни герои кругом! Не адвокаты, а супермены какие-то.

— Сеньоры, вы, наверное, неверно себя воспринимаете, — снова «мило» улыбнулся я. — Вы считаете себя эдакими дипломатами, переговорщиками от лица некой легитимной стороны конфликта во власти. Но на самом деле вы — представители людей, осущесвляющих вооружённый захват власти, отдавших приказ казнить захваченных военных, верных присяге. Не представителей клановой гвардии Веласкесов, а вооружённых сил планеты, наших пацанов. Вы — преступники, и это даже не надо доказывать в суде, так как вы сами не то, что не отрицаете, но наоборот, выпячиваете это, словно это даёт вам какие-то права. Я могу грохнуть вас без суда и следствия только на основании этого, по закону военного времени, и то, что с вами нянчатся, не делая запредельно больно — моя добрая воля. Итак, слушаю.

— Ты не сделаешь этого, сукин сын. — Глава семейства был бледен, и сам себе не верил, но решил держаться твёрдо. — Это столица. Не Самара. Скоро сюда вломятся штурмовики, и твоим прихлебателям конец.

— Это не прихлебатели, а наёмники. «Братство». Они выполняют контракт ЗАКОННОЙ королевы Леи, и всё, что они делают — на благо Венеры, — усмехнулся я. «Шах и мат». — И да, палубу возьмут штурмом, но чем больше вы будете сопротивляться, тем в более жалком виде останется то, во что превратятся ваши тушки. Гепард!

— Я! — гаркнул наёмник.

— Давай спецов. Жёсткие методы экспресс-допроса… На нём! — указал я рукой на Теодора.

— Не-ет! Не надо! Только не это!..

— Не трогайте его, сучьи отродья!.. — подался вперёд и Йохан, но лишь повис на руках наёмников.

Взмах штык-ножом, и в ногу молодого Смита впивается лезвие из высокопрочной легированной стали. Ор по палубе. Нечеловеческий крик.

— Продолжаем, равнодушно продолжаю я отдавать команды.

Поворот ножа — боль ещё более сильная, кровь.

— Сеньор Смит, повторяю вопрос. Предмет переговоров с принцессой Фрейей?

— Я тебе всё равно ничего не скажу, больной ублюдок!

— Гепард, теперь самого сеньора.

— Ты не тронешь меня! У меня неприкосновенность! Я всего лишь перего… А-а-а-а-а!

— У сеньора лишний палец, — спокойно доложился командир наёмников, своим штурмовым ножом отчекрыживший старшему Смиту мизинец.

— Сеньор Йохан, продолжаем?

— Пошёл ты!

— Гепард…

Вот и для чего это всё, все эти мучения? Отрезанная ладонь, непонятно что с ногами — ближайшие месяцы ходить не сможет, кровоточащие раны на теле, уха нет, да ещё и племяннику досталось. Не настолько сурово по сравнению с дядей, тоже кровякой исходит, но по крайней мере ничего не отрезали.

— И как вы собираетесь контролировать отречение королевы? Если она придёт в себя — начнёт задавать вопросы. И не факт, что согласится подтвердить отречение.

— Этот вопрос на контроле противной стороны. — Сеньор боится меня разочаровать, но сейчас правда за ним. Фрейя, хорошая девочка, решила задвинуть мать, и у неё в загашнике есть план, как это сделать, он лишь озвучил его наличие.

— А по мне какое решение? — Пора закругляться. Ибо гварды уже поднялись на уровень палубы и ждут спецсредств для резки шлюзов, которые в пути, скоро будут. У парней от силы минут десять, а им ещё и сдаться надо самостоятельно, до штурма, чтоб их не поубивали.

— Тебя отправляют на Землю. Наша сторона предлагала более жёсткие меры, но её высочество упёрлась. Тебе отдают Изабеллу, и вы улетаете на Землю до особого распоряжения главы государства.

— В качестве кого? Послов доброй воли? — усмехнулся я.

— Не знаю. Придумают что-то. Главное, что тебя согласились оставить в живых, при условии, что тебя не будет на Венере.

— А если на Земле пересекусь с изгнанниками? — нахмурил я лоб.

— Этот вопрос наших переговоров не касается, — покачал сеньор головой. Обезболивающее, которым его обкололи, действовало, потому качать головой и использовать мимику он сейчас мог на полную катушку.

Я нахмурился и подвёл итог:

— То есть после всей пролитой на планете крови кланы Сальвадор, Торрес и Сантос всего лишь меняют глав, а старые главы отправляются в изгнание. По имуществу — лёгкая конфискация ключевых активов вместо тотального «обезжиривания» на будущее. Я не спрашиваю про интеллект Фрейи, это тоже на её совести, но как твои патроны считают, как на это посмотрит народ? Кто-то же должен ответить за пролитую кровь, а главных виновников по сути помилуют. Не боитесь бунта «снизу»?

— А кто его спрашивает, этот народ? — фыркнул Смит. Презрительно. Максимально презрительно, как мог в своей ситуации. — Как народу скажут — так и будет.

— Уверены? После того, как через ополчение прошло шестьсот пятьдесят тысяч, не считая дружинников, защищавших районы? У нас всегда было хорошо с пассионариями.

— Ну, Веласкес, ты же знаешь, как это делается. — На губах подонка появилась покровительственная усмешка. — Найдут виновного на «нижнем» уровне. Кто допустил, проморгал. Показательно расправятся, предельно жестоко. Народ любит кровь. И все успокоятся. Ты на Земле, королева отреклась, так что… А бывшим ополченцам «слонов» раздадут, чтобы не вякали. И они не будут.

Мои кулаки сжались, но я держался. Шоу должно продолжаться, шоу нужно отыграть до конца. На нас будет смотреть вся Венера.

— Хорошо, с мятежниками понятно. Фактически реабилитация. Но остались войска у Сената. А они, насколько мне не изменяет память, только что занимались уничтожением себе подобных. Своих без кавычек. И не только в бою, но и расстреливали тех, кто уже не оказывал сопротивления. Как здесь думают решать проблему?

— Эти части первыми бросают на войну в Европе, и будут кидать в самые жаркие места, — проговорил старший Смит. — Какую-то часть замаранных бойцов там утилизируют, а кто останется в живых — превратится в уважаемых ветеранов, проливавших кровь за страну, а ветеранам не пристало вменять прошлые прегрешения.

— О как! — обалдело усмехнулся я. — Гепард, парни, видали, как можно жонглировать вашими жизнями? Какова их ценность, и как потом легализовать тех, кто будет вас убивать? На месте убитых мог быть кто угодно!

Суровые наёмники стали гораздо более суровыми, но тоже держались. Дисциплина.

— Ваше высочество! Время! Гварды начинают резку, за створками до полусотни бойцов в средней броне! — отвлёк голос наблюдающего оператора.

Я бросил взгляд на камеру, показывающую тот вид. Не лазорево-золотые цвета специальной полиции, нет. Армейские части. Даже шевроны на доспехах никто не стал замулёвывать. Я снова сжал кулаки и заматерился про себя. Что ж, пора спасать парней — я, как наниматель, отвечаю за их жизни.

— Ладно, всё с вами ясно. Гепард!

— Я! — вытянулся стоящий рядом наёмник.

— Их участие в мятеже доказано, они сами его не отрицают. А посему по законам военного времени приказываю ликвидировать этих троих и сдаваться. После подавления переворота мы вас вытащим. Вы выполняли контракт, с вас взятки гладки.

— Есть, Командор! — отрапортовал наёмник, после чего поднял висевший на боку игломёт и одиночными прикончил всех «клиентов», по две иглы на человека. Хорошо работать с ЧВК — никаких вопросов о правомочности и «мы не палачи». Надо — значит надо.

Что им придётся «сливаться» через плен мы договорились заранее, изначально. Парни знали, на что шли. А потому, на всякий случай, каждый из них держал в нагрудном кармане свой экземпляр подписанного контракта, где со стороны нанимателя стояла моя электронная подпись, выданная королевой, как её официальному представителю. Единственной безусловно легитимной главой государства этого каменного шарика. Поможет, нет — неизвестно, но парни знали о рисках, и ставка им прописана уж очень «вкусная», и в неё в качестве боевых будет включено время отсидки.

Далее мы смотрели цирк с конями, как парни разоружаются и садятся на колени, заведя ладони за голову, дистанционно открывая обе створки шлюза. Как внутрь врываются бойцы армейского спецназа, и, ничего не понимая, отработанными действиями берут палубу под контроль. Красивая картинка, а мы работаем на картинку.

Вот парней одного за другим повязали, поначалу подходили к ним с опаской (взрыва бомбы что ли боялись?), но потом осмелели, и сработали грубо. А потом трансляция прекратилась — кто-то умный нас, наконец, заблокировал.

— Готовь материал к эфиру, — бросил я главному умнику.

— С какого момента?

— С начала допроса. Как их вытаскивают из конвертоплана и бьют интересно, но долго. Вообще, давай на этот экран, прогоним заново, скажу, где обрезать.

— Есть.

Через полчаса видео экспресс-допроса Смитов вывалили в эфир, и именно этот глагол мне приходит на ум, ибо его засунули везде, где только можно, и местами даже где нельзя (снова влияние Феррейра, на сей раз косвенное). Без купюр, без цензуры, с максимальной кровякой.

— Я настаиваю, что лишняя кровь повредит вашему имиджу, сеньор, — пробовал острастить меня главный умник.

— Мой имидж уже ничто не испортит, — скривился я, понимая, что если бы свой оскал увидел в зеркале, окаменел бы, как от взгляда Горгоны. — Пусть боятся, время прощения и дипломатии прошло. Надипломатничали, блин… — Я грязно выругался.

Материал ушёл в эфир, и, судя по отчётам, почти сразу во всех пабликах и группах начались баталии обсуждения. Но это частности, у каждого человека может быть его личное мнение. Мы оперируем главным — общим вектором настроения, а он начал уверенно двигаться в нашу сторону.

Фрейя попыталась выйти на связь — видно, поругаться. Я её сбросил. Ещё раз попыталась — снова сбросил. Время собирать камни. Больше позориться не стала.

Вскоре пришла Сильвия, наблюдавшая за «движухой» со стороны, из своего кабинета:

— Чико, всё хорошо? Вижу, у вас с первого раза получилось?

— Сам в шоке! — честно признался я. Ибо на самом деле мы не рассчитывали, что получится, вариант с конвертопланом изобиловал слишком большим количеством случайных переменных. У нас было много планов как продолжит начатое позже, от ловли камрадов на следующем раунде переговоров, до штурма их дома сегодня вечером, и я рад, что всё это не понадобится.

Выпуски новостей… Подтвердивших рост настроений, и, наконец, я отдаю долгожданный приказ:

— Командор — всем! Общий сбор и готовность к погрузке — четыре часа. Мы вылетаем. Домой, в столицу!

— С богом! — перекрестила меня Сильвия и мелко задрожала.

— Ярослав, — вызвал я условно главного в польском легионе. — Слышал, общий сбор?

— Так точно, Командор. Все слышали, парни и так были на старте — собираемся.

— Для вас отдельный приказ. Мы полетим чуть другим составом. Всё уже готово, поднимай парней и двигайтесь к двадцать третьему терминалу.

— Понял, Командор. Разреши задать вопрос о цели? Понимаю, это может быть секретной информацией, но мне нужно будет распределять бойцов по машинам и подразделениям, и что-то им говорить. Хорошо бы самому понимать поставленные задачи.

— Да никакой особой задачи, — усмехнулся я. — Просто я лично поведу вас, ваш полк будет… Как это грамотно сказать, моим гвардейским? Преторианским? И с учётом того, что враг будет выцеливать именно меня, стараясь зря не бить по остальным, мы летим отдельно, и вылетаем чуть раньше. И если что, нам придётся туже всех. Вы можете отказаться, но раз вы сами хотели привилегий — то их нужно заработать, на что я и даю вам шанс.

— Принял, Командор. — Судя по голосу, поляк успокоился — думал, всё куда хуже и я их отдаю на убой. — Личный состав будет готов в течение часа.

— Действуем.

Да, не армия у нас. У них. У всех нас. Эх, война гражданская, какая ж ты сука и стерва!

А ещё… Боже мой, как же я от всего этого устал!

Глава 13

В прекрасное далеко я начинаю путь

Глава 13. В прекрасное далёко я начинаю путь

Смерть не повод нарушать присягу!

(девиз дредноутов Астартес, WH40000)

Полк. Усиленный. Очень сильно усиленный — более двух тысяч человек личного состава. Но всего лишь полк. И этот полк, один единственный, забрал на себя шесть десятков машин из найденных по всей планете трёх с половиной сотен. Остальные машины повезут двадцать четыре тысячи со всей сопроводиловкой и машинерией, и это только первая волна. Почему так много? Потому, что для своего отряда я сделал «исклюзифф» — пустые транспорты, просто летящие с нами в ордере. Без груза. Без людей на борту. Потому, что если в полёте у кого-то откажет техника, эта «птица» должна будет перехватить неисправную машину и тащить следом. Ибо любой конвертоплан, вывалившийся из ордера и ушедший вниз на посадку, выдаст наше расположение, а это конец маскировке, конец операции. И, скажу сразу, мера оказалась оправданной — буквально сразу, через три часа после взлёта, отказала первая машина. Ещё через шесть — вторая. И ещё через одиннадцать — третья. Всего мы лишились шести машин, но на «Антаресе» две смогли починить — те стали в строй и далее завершили операцию, то есть могло быть восемь. И нет, техники по результатам осмотров и разбирательств заверили, что это не диверсия. Просто… Да, венерианское качество, но никто не эксплуатирует машины так, как мы, в экстремальных даже для Венеры условиях. А первая машина, вывалившаяся из ордера почти сразу — так это ж тяжеловоз, предназначенный для карьерных экскаваторов и перевозки руды, «какой техосмотр, летает — и ладно, сеньор принц» — это цитата. За машиной просто плохо следили, а наши технари, готовившие «птиц» к полёту, не всемогущи.

Итак, мы взлетели по плану, через три с половиной часа, и ещё полчаса кружили вокруг Самары в подоблачном слое — ждали отстающих, медленно поднимаясь выше и выше, где воздух сильно разреженнее, меньше подъёмная сила, а значит и износ механизмов адовый. После же влетели в облачный слой, по которому и двинулись, зигзагами, конечно, в сторону Альфы. Пятьдесят — пятьдесят пять километров… Это прилично даже если отмерить путь по поверхности. Но когда осознаёшь, что всё это расстояние ПОД тобой, и ни дай бог движок откажет…

А ещё на этой высоте летают парящие над планетой острова — стартовые площадки космолётов, некоторые производства, научные станции и боевые платформы системы ПКО, включая памятную «Сигму». Испаноязычное население Венеры обижается, когда их называют словом «лапута», ругается на Джонатана Свифта, которого, возможно, мир помнит только благодаря этому слову и испанской обиде, но именно из-за оной обиды, чтоб насолить, наверное, весь мир с упоением летающие острова называет именно так. Да и у нас, если честно, прижилось со временем. Поначалу слово типа сленговое, в прикол. «Где работаешь?» «На ла путе», то есть женщине нетяжёлого поведения. Учитывая венерианский специфический менталитет, формировавшийся тогда же, не удивлён таким «приколам». Так или иначе, но Свифта мы хоть и помним, нещадно ругаем, но острова лапутами называем.

У семьи Феррейра много таких островов. Где-то что-то перерабатывают, где-то контейнерная площадка для упаковки грузов с поверхности, подготовка к дальнейшей отправке. Есть и законсервированные площадки — то есть пустые, без рабочих, с уймой ценнейшего для нашей задачи свободного места. Но с последними, к сожалению, не повезло — далеко все, пришлось сделать остановку на рабочей. На которой, по согласованию с Сильвией и их службой безопасности, заранее отключили транспондеры и все системы связи. Вообще все. Мы только готовились к штурму телецентра, а туда уже вылетел конвертоплан со специалистами и оборудованием, а главное, клановой группой захвата, которая должна в нужный момент обеспечить отсутствие лишней связи и наш приём. На лапуте полно рабочих (пятьдесят шесть человек если быть точным), мало ли у кого какая дурь в башке, так что ребята полетели серьёзные, с серьёзным же заданием. Ибо повторюсь, один сигнал на сторону, и нас раскроют, а это конец операции. И других вариантов не увидели — по пути из Самары в Альфу «Антарес» — единственное место, где можно сделать остановку и не быть обнаруженными. Венера большая, как говорится, а приземлиться в облачном слое негде. Альтернатива — делать крюк ещё в сутки (а итого в несколько дней), лететь к другой лапуте, и тут я хоть оптимист (иначе бы не затеял эту авантюру), но не до такой степени. И так за трое суток потеряли шесть машин из шестидесяти, по краю прошли.

Итак, мы летели в облачном слое, сбившись в кучу, рядом друг с другом, в режиме радиомолчания. Облака это не панацея, в них можно что-то разглядеть и почувствовать сканерами и сенсорами, но надо знать, куда именно смотреть, а небо большое. Планета же у нас — пустыня, на девяносто восемь процентов, если не больше. Огромная, каменистая, просто где-то камней больше, где-то меньше. У каждого камня сенсоры не разместишь, а города мы огибали, даже в облаках не рискуя пролетать над ними. Так что шансы на обнаружение у противника были, но тут наш оптимизм уместен. Когда приблизились к нужным координатам, радиомолчание нарушили и вышли на условленной частоте сигналом малой мощности в поисках временного дома. Главный мой кошмар этих двух суток после вылета — не услышать ответ «Антареса», так называется эта платформа клана Феррейра. Двое суток превозмогания в разреженной атмосфере, три отказавшиеся лететь далее машины, сильнейший психологический износ людей, понимающих, в какой мы заднице… И после этого, когда и механизмы и люди на пределе, самый сок — оказаться над очередной пустыней в одиночестве, без возможности приземлиться и отдохнуть.

Но нет, «Антарес» откликнулся. Его отнесло ветром на две сотни километров от точки встречи, но, обнаружив его, мы быстро догнали и начали процесс посадки. Не «сели», а именно так, «начали процесс» — поверьте, палуба даже большой промышленной лапуты для шести десятков немаленьких аппаратов — количество запредельное. Это отдельный порноквест, как всех разместить, и не завидую специалистам семьи Феррейра, которые обсчитали нам максимально возможное количество аппаратов, которые смогут пришвартоваться к платформе, и отдельно тем, кто это решение должен реализовать. А платформа нужна; кроме отдыха личного состава и переборки/починки механизмов, нужно ведь ещё провести рекогносцировку где, как и в каком состоянии противник, и как лучше упасть ему на голову. Состыковаться с союзниками на поверхности, наконец. И всё это так, чтобы не быть обнаруженными, что подразумевает серьёзное стационарное оборудование.

— Ваше высочество, лейтенант запаса ВКС Рикардо Шульц! — козырнул мне встречающий, посланный сюда с группой безопасник Феррейра, когда я сошёл по аппарели. Знаете, это очень удивительное ощущение — выходить в атмосферу без скафандра. Вообще без. Только герметичная маска на лице, да прочный защитный тканевый костюм — тут адски жёсткий ультрафиолет. А в остальном… Если б не фиолет, можно было б в рубашке и брюках бегать! Как под куполом! Класс!

— Хуан Шимановский, прошу обращаться так. Я пока не признанный Веласкес, — козырнул я в ответ. — Сеньор Шульц, доложите обстановку.

— Мы, согласно плана, пятый день в радиомолчании, — без тени сомнений, начал докладываться безопасник. — Один раз вышли в эфир, как бы на резервной мощности, сообщили о неполадках с радиостанцией, эта версия должна сойти за рабочую — так бывает.

«Ага, особенно на платформах жадных капиталистов, экономящих на всём, включая радиосвязь» — пронеслось в мозгу, но вслух это лучше не говорить.

— После этого выполняли все полученные протоколы, во избежание не включали аппаратуру связи даже на приём планетарных новостей, потому информацией о происходящем на поверхности не владею.

— Запросы спасательной службы были? Вас пытались искать или эвакуировать?

— Никак нет. Именно с этой целью мы и вышли в эфир на четверть часа — успокоить спасателей. Спасательные мероприятия такого уровня для промышленников не бесплатны, королевство потом предъявляет владельцам счёт, и при неуплате может арестовать и забрать имущество, так что отказ от услуг спасателей — распространённая практика.

«Боже, в каком мире живу!» — промелькнуло в голове, но поиронизирую позже.

— Ладно, пойдёмте смотреть новости, что где и как. — Обернулся к свите, которая, как положено, летела со мной в одной машине. — Ярослав, как все сядут, как растащат машины по стоянкам — полная диагностика всего, что только можно, что успеете. Кароль… — перевёл взгляд на командира боевой составляющей семьсот тридцать второго. — Не обижайся, это не оскорбление, я просто плохо тебя знаю. Надеюсь, у тебя достаточно опыта сделать так, чтобы личный состав эти сутки не праздно шатался по лапуте, беспорядки нарушая, а был занят делом?

— Обижаешь, Командор! — заулыбался поляк и не думая обижаться визуально… Хотя червячок в его душе я почувствовал. Но я его, действительно, мало знал, мне простительно не доверять в подобном.

Болтающийся личный состав, ищущий приключений… Как бы да, там сетка по периметру и вряд ли кто-то упадёт прямо вниз. Но мы, вот, как-то с похожей лапуты человека за пределы сетки смогли добросить, и оказалось, много ума для этого не надо. А добровольцы-военные люди тоже с фантазией.

ЦПУ «Антареса». Завод не работает — временно остановлен. Личный состав… То есть сотрудники завода все заняты благородным делом — помогают растаскивать по площадкам конвертопланы, носят, возят и катают оборудование, расходники для технарей. Так что людей тут мало, и все в основном по профилю — связисты и обслуга жизнеобеспечения острова.

Так, начинаем — с богом! Й-йесть, в сеть вышли, а это была ещё одна моя фобия! Настроились на стационарный коммерческий спутник, висящий над этой стороной планеты — тоже домашняя проработка клана Феррейра, владельца оного спутника. Коннект с ЦПУ Сильвии…Приём подготовленных её службой для этой цели пакетов…

Ох ты ж! Да, двое суток в изоляции — это во время войны много. И за это время на поверхности у нас чего случилось — просто отпад! Ибо там… Ничего не произошло! Я даже про себя выругался — а так бывает?

— … Хуан, в Альфе все в шоке, — пояснила Кудряшка, когда я рискнул бросить запрос на видеосвязь. — Как я поняла, там никто не рассматривал тебя всерьёз. Да, информационная атака, вскрыл тут у нас какой-то склад ГО. Попиарился перед камерами, созвав народ на непонятные подвиги. Но это и всё. А тут — вылет. Твоя армада двое суток перетаскивает технику и людей в Сан-Хуан для последующего рывка на Альфу. На глазах у всей планеты. Притом, что ты вылетел раньше и исчез с радаров. Тут кто угодно занервничает! А когда люди нервничают, они стараются больше смотреть и слушать, а не суетиться.

— Хорошо. В остальном всё по плану?

— Да, в остальном всё согласно нашего плана. Кстати, Сан-Хуан рукоплескал парням, когда они прилетели. Не то, что проблем не было, как опасались, а… В общем, люди, где могли, выходили к бойцам и говорили «Спасибо» и «Молодцы, наведите там порядок, ребята». Учитывай, Хуан, это Обратная Сторона! Добровольцы поголовно оттуда! Чувствуешь изменение раскладов в головах?

На такое довольно хмыкнул, но обдумаю ситуацию тоже потом. Слишком глобально.

— И мэр тамошний не прятался, как мы думали, будет делать, а больше всех вокруг командования вился, что им надо, что починить и что сделать. Какой-то ремонт техники и размещение бойцов город взял на себя полностью. Боится, наверное?

— Не факт, — покачал я головой. — Может и правда искренне сочувствует.

Это хорошо, правильный мэр. Сделал ставку, и, возможно, верную.

Теперь более сложное, куда у Сильвии доступа нет. Ну, у разведки Феррейра есть, ограниченный, от сети информаторов, но это не совсем то. Для начала… Связь с нашей группировкой, пафосно прозванной «Самарским корпусом».

— … Разумеется, сеньор Шимановский… Командор. Как без потерь? Двенадцать машин.

— Двенадцать? — чуть не взвыл я. Это при работе в идеальных условиях на малой высоте.

— Да. Людей эвакуировали, но техника лежит в пустынях, некому пока подбирать.

— Правильное решение, одобряю. — А тут надо подбодрить, ибо не по своей вине они машины потеряли. Да и что технике будет? Полежит чуток, чай, не заржавеет. Люди сейчас важнее.

Ладно, идём дальше. Сводки новостей, выжимка. Ага, народ покидает Альфу. Поезда перегружены, ВСЕ идут битком, со всех вокзалов, во всех направлениях. На всех трассах-выездах из города пробки. А войска… Всё также топчутся на том же месте, где оставил их два дня назад. Все войска, и условно наши, и условно не наши.

Связь с Каррересом:

— … Хуан, рад, что у тебя получилось. Нет, нас не трогали. Да, несмотря на то, что отказались разоружаться. Боятся реакции — конечно, иррегуляры, но нас всё ещё более шестисот тысяч. И если они пальнут в нас… Мы ведь представляем народ Венеры как таковой, поголовно добровольцы. Получается, они будут по народу стрелять, и народ этого не забудет, кто бы там ни победил. Потому с нами они не зверствуют, в отличие от кадровых твоих орлов, но и помощи от нас, в случае чего, особой не жди. Сам всё понимаешь.

Понимаю, конечно. Не дурак.

— Продолжайте отвлекать их внимание, — дал напоследок распоряжение.

— Есть, Командор! — козырнул мне полковник и подмигнул.

— Что, фрегаттен-капитан, пока без новостей? — А это, разумеется, «Сигма». Другая лапута, и куда более могущественная, чем мы. Хотя… Она могущественная властью, сама по себе совершенно беззубая, в отличие от нас, везущих с собой горы оружия. Единственное её средство обороны на случай чего — отсутствие любой информации о фактическом расположении. Которая, кстати, после запуска автономного полёта так в ВКФ передана и не была — на поверхности НИКТО не знает, где находится летающий остров с кодами запуска лазеров планетарной ПКО. Я решил не ослаблять позиции и держать интригу до окончательного подавления восстания, на случай чего — как жо… Попой чувствовал. На «Сигме» всё ещё усиление и военное положение, больше месяца. А учитывая их вахту до этого — сильно больше.

— Бог миловал. — Альварес был мрачнее тучи. Лицо помятое — не то слово. Круги под глазами. Лишь бы от кофе у него мотор не зашалил, представляю, какие ударные дозы чел глушит с такой жизнью. — Но у меня предчувствие, Хуан. Так просто дело не кончится. Пока твоей армаде дали долететь до Сан-Хуана. Это сутки лёта. Но остались ещё сутки, по территории, контролируемой вашим противником. На вашем пути минимум три дивизиона, могущих сильно осложнить жизнь. И это наземка, Хуан — я вообще никак не смогу на запуск их ракет повлиять.

— Решим, Альварес… — нахмурил я лоб, делая вид, что всё под контролем. Тогда, как под контролем ничего не было. Но пиар наше всё, имидж важнее фактов.

Наконец, самый важный звонок.

— Карлос, как дела? Как обстановка?

— Уф-ф-ф! Ну наконец!

Какое же облегчение было на лице у полковника Дювалье. А если б он не был антильским негром/мулатом, я б посмотрел на цвет его лица в этот момент. Но к сожалению…

— Хуан, всё сложно, неоднозначно, — закачал он головой, приступая к докладу. — Если кратко — никто не верил, что вы серьёзно полетите. Я — да, я тебя совсем чуть-чуть, но знаю. Но мои коллеги, даже сочувствующие тебе… Но вы смогли. А потому многие «забились в угол», формально выполняя приказы, но по сути саботируя. И да, нас так и не разоружили.

— Сколько и какие части саботируют приказы?

В общем, не всё так плохо. В заговоре верхушка армии, Генштаб, возможно ВКФ (но те сидят тихо, себя не проявляют). Но Большой Тетраэдр ещё не вся армия, и людям «на земле» не хочется отхватывать за амбиции вышестоящих, зачастую аристократов. Саботаж, саботаж и ещё раз саботаж, но…

— Хуан, не думай, что все прям тебе вот так сочувствуют, — опустил меня с лапуты на поверхность полковник. — Просто ты поднял флаг королевы. Действующей, королевы Леи. И это единственная понятная всем фигура. Мятежники организовали атаку инопланетников на город — им этого не простят, их уже все списали, включая нынешних мятежников. Но эти… Мятежники второй волны — сам не знаю, как их назвать…

— Пусть будет армейская верхушка, — предложил термин я.

— Пусть, — согласился он, хотя мы оба знали, что это не совсем так. Далеко не только армейская там верхушка, просто армейцы обладают властью — под ними вооружённые люди. — Они ведь не скрываясь говорят, что нет, республику не надо, но и королева будет — так себе, декорация. И это людей пугает.

Я кивал и думал, как удачно всё получилось. На этом ведь их предшественники и прогорели — республиканцы фиговы. Все такие в белых плащах и сияющих доспехах, несущие народу непреложные ценности… А сами натравили диаспоры на жителей. Теперь слова «республика» и «звиздец», равно как «предатели» и «враги народа» — синонимы, и это надолго. Но и эти, вторая волна, открещиваясь от республики, не скрывают планируемую декоративность монархии. За кого при таких раскладах выступит простой народ, включая простых же командиров воинских соединений, простых бойцов и далее по списку? Особенно если удастся дискредитировать их лидеров?

— … Так что поверь, Хуан, это ОЧЕНЬ не всем нравится, и ты единственный предлагаешь адекватную альтернативу, — закончил доклад «дядюшка Карлос»

— Возврат в прошлое, — потянул я.

— Прошлого уже не будет, — усмехнулся он. — Но то, что будет с тобой — они понимают. Даже если королева не очнётся, тем людям, кто стоял у руля эти двадцать лет — верят. Пока ещё верят. А вверх ты потащишь исключительно их — у тебя нет выбора.

— Фрейя — её дочь, — пытался парировать я, в качестве аргумента адвоката дьявола.

— Да, но они её не знают, — усмехнулся Карлос в белозубой улыбке. — И по логике, дочь пошла против мамы, а может вообще под шумок её сместить решила, а это нехорошо. Тебя тоже не знают, но ты на всех углах демонстрируешь, чьих будешь, делами, а не словами, от которых люди за десятилетия отвыкли. И люди готовы рискнуть.

Угу, патернализм в генах латиноамериканцев. Что есть — то есть, тут трудно давать оценку — любая оценка субъективна, просто факт наличия. Не будет королевы — будет удачливый сукин сын каудильо, очередной тиран. Не будь меня — им мог стать кто-то другой, коим планета потом, постфактум, будет восторгаться. «Латиноамериканские качели» — как назвал это явление кто-то из историков веке как бы не в двадцать первом. Я тяну на второго, но прикрываюсь авторитетом первой, и это людям понятно и близко, в отличие от бесконечно далёкой аристократии с её «высшими ценностями», «республиками» и «демократиями».

— Насколько много тех, кто в последний момент решит принять сторону победителя, чтоб потом сказать: «Я был с вами, помогал»?

— Почти все, — усмехнулся полковник.

— Тогда надо будет подать пример. Сам понимаешь, армада в Сан-Хуане, а без неё опуститься в город я не могу — мало с собой сил. Но если вы при нашем приближении начнёте выдвижение, на вас все посмотрят и последуют. Начнётся эффект домино. И мы без собственно схватки выиграем войну. И только после, «выпилив» таким образом из их рядов сомневающихся, начнём зачистку упоротых и фанатиков.

— Хуан, как понял по оговорке, ты над городом? Будет лучше тебе вернуться, — уверенно покачал он головой. — Чёрт с нею, с армадой. Долетит. Но если явишься ты, вот прямо сейчас… Это будет эффектно. За тобой сразу…

— Нет! — отрезал я. — Спущусь сейчас — начнётся бойня. А я хочу выиграть, не сражаясь. По законам Сунь Цзы. А для этого надо поработать ещё на медийный эффект, понагнетать. Но для этого нужно понимание, сколько НАС. Кто начнёт играть эту партию по нотам, за кем последуют остальные. В тебе я уверен, кто ещё из командиров железно поддержит? Можешь собрать конференцию?

— Нет, Хуан, — покачал он головой. — Людей слишком много, даже командиров полков. Мы ж раскиданы все по городу, мы ж нелояльные. Полк там, полк там… А значит будет слишком много народу, и я гарантирую, случится утечка.

— А если собрать только комбригов? А уж они лучше знают подчинённых и достучатся сами? Или ещё кого ответственного и авторитетного для других, и со связями?

— Наверное, стоит попробовать, — после раздумий согласился полковник.

Лапута кипела. В смысле не сама, жизнь на ней. Скажу так, уже то, что мы сюда сели, чуть не привело к катастрофе — вес острова стал таким, что он пошёл вниз, и не спасали дополнительные баллоны с азотом, которые в спешке надували местные техники. Как понял, ещё чуть-чуть, и вывалились бы туда, откуда нас бы засекли. Побочка — мы опустились так низко, что на платформе ввели режим ЧП — атмосфера вокруг стала заметно кислее и плотнее, в тканевой рубашке с маской не побегаешь… Правда у всех и тут, и у нас были как минимум лёгкие доспехи, так что это оказалось не критично.

— Вниз не вверх, — заявил один из технарей обслуги, когда я вышел в специальный отсек покурить. Нервы. — Хуже, когда слишком сильно облегчаемся — тянет выше, а там начинается «болтушка».

Угу, знаю. Сфера ураганов. Пролетал её пока только однажды, несколько дней назад, на гиперкатере. Скверные ощущения даже в капсуле с физраствором! Бельчонок на таком постоянно катается, без капсулы, ощущения феерические — зелёная из аппарата выползает и блюёт, невзирая на мозговую раскачку, которая значительно усиливает вестибулярку.

— На шестидесяти пяти километрах это начинается, а к семидесяти скорость ветра уже до ста километров в час, — продолжал ликвидацию моей безграмотности курящий рядом техник. — Причём изменения там нелинейные. И наши шестьдесят, где хоть и потряхивает иногда, но в целом тишь да гладь… — Он с удовлетворением вздохнул. — А тут вообще…

Ага, ниже другая опасность — пары серной и соляной кислоты становятся концентрированнее, атмосфера в целом агрессивнее, износ техники увеличивается… Да там тот ещё букет проблем и без риска обнаружения! Хотя конвертопланам именно там летать легче — чем плотнее воздух, тем выше подъёмная сила.

Ладно, Карлос собрал конференцию, я как раз успел пообедать.

Сеанс связи. Активация подключения к нашей линии семи аватаров. Ба, никого нового — всех знаю. В принципе, СЕЙЧАС я вообще всех знаю, но эти люди были ожидаемы. Все из ВКС, никого армейского. И всех видеть был рад, ибо про них и думал неплохо… Кроме одного.

— Карлос, подскажи пожалуйста, что здесь делает сеньор Ортега? — сходу в упор спросил я.

Рональдо Ортега, двоюродный племянник Фернандо Ортеги, главы одноимённого клана. Который долго после моего налёта на его дом бухал, но сейчас уже из запоя вышел. Рональдо служить пошёл ещё до того, как их клан принял концепцию завалить военные ВУЗы страны своими выкормышами, потому честно дослужился до подполковника сам, ибо так хотел он, а не семья.

— Сеньор Шимановский, — подал голос искомый абонент, — я понимаю ваши эмоции и вашу ненависть к высшей аристократии, особенно с учётом того, что мой дядюшка имел не совсем честные намерения и думал участвовать в грязных делишках других людей. Но не то, что вся аристократия, но даже в одном клане люди встречаются очень разные. Я верен присяге, королеве, и никогда и близко не собирался поддерживать переворот. Любой переворот, как и любые иные действия, вредящие государству.

— И народу, — подсказал я.

— И народу, — согласился и кивнул он.

Молодой, не больше тридцати, но при звании. Ибо заработал его на Земле, угадайте где. Там звания быстро идут. Значит, смерть видел, много ещё чего видел, что не доступно большинству «сыночков». Может я насчёт него не прав? Но и меня можно понять, это ОРТЕГА!!!

— Хуан, — вступился, видя мои сомнения, за коллегу по цеху Дювалье, — вспомни несколько недель назад. Я участвовал в штурме Дворца. Командовал людьми под одним из куполов. Стрелял в марсиан. Но ты поверил в меня и вернул. Дал шанс на прощение королевой, и мы доказали тебе, что ты не ошибся. Ты мне поверил, доверился! Ибо если б я ударил в спину… Продолжать?

— Не надо, покачал я головой.

— Сейчас же я прошу тебя. Под мою полную ответственность. ПОВЕРЬ в этого человека.

Ох, грехи мои тяжкие! Вера иррациональна. И все люди ошибаются, даже Карлос может. Но… Ладно, рискну.

— Хорошо, Карлос. Доверюсь. — Я растянул губы в поддерживающей улыбке.

— Тогда начнём. Хуан, нам нужен твой план. Можно без подробностей, начерно — понимаем, у тебя могут быть слишком важные даже для нас секреты.

— План прост, — усмехнулся я. — Как всё гениальное. И гениален, как всё простое. Если у тебя нет подавляющего перевеса, нужно изобразить, что оно есть, одномоментно введя в систему много боевых единиц, которые должны начать мельтешить и действовать противнику на нервы. Он должен подумать, что нас много, значительно больше, чем на самом деле, тогда он сам откажется от боя и забьётся в угол. А уже оттуда будем выковыривать.

— То есть, пока Самарский корпус будет подлетать к городу, мы должны выдвинуться на позиции, блокируя войска мятежников? — А это подал голос Ортега.

— Именно. Они должны подумать, что кроме корпуса из Самары, у меня в городе множество сторонников. В этом случае корпусу будет легче преодолеть последние километры до города и высадиться. А там нам будет сам чёрт не брат. Рассчитываю, что многие номинально лояльные им просто уйдут в сторону.

— После высадки — так и будет, — хмыкнул Дювалье. — Хуан, прости, но тут важный момент. Ты подставляешь нас, ничего не обещая. Ибо мы выдвинемся, но твою армаду расхайдокают на подлёте. Только у нас в Альфе три дивизиона ПКО/ПВО. И в Дельте есть. И в Авроре. Откуда там вы полетите?

— Сеньоры, не могу раскрывать всех деталей, — напрягся я, ибо сейчас тоже буду выдавать желаемое за действительное, — но открою секрет. Да, по самарскому корпусу выстрелят. Но всего ОДИН раз. Понимаю, что некрасиво вести парней на убой, но вы сами военные и лучше меня понимаете, что значит пожертвовать взводом ради спасения роты, или ротой ради батальона.

Понимали. Именно эти ягуары войны. ВКС всегда воюет, в отличие от армии. Силы быстрого развёртывания, в каких только горячих точках на Земле и Марсе их нет!

— Сеньор Шимановский, вы точно уверены, что это будет ОДИН раз? — уточнил один из ветеранов Сахарской войны десятилетней давности. — Не поймите неправильно, но мы хотим понимать источник уверенности.

— Источник… — усмехнулся я. — Всё просто, сеньоры, тут нет жёсткого криминала. Все ключи для запуска сейчас у её высочества. Мы постарались, совсем недавно это было не так, но военное положение до сих пор не снято, приказ не отменён, а значит изменить это невозможно. Сеньоры из Генштаба, кто бы там ни был главным, просто не смогут выстрелить по Самарскому корпусу. Что же касается Фрейи Веласкес… «Сигма» пропустит только один её сигнал. Если она откроет дружественный огонь… Больше говорить я не имею права.

Версия зашла. Версия рабочая, и почти верная. Ибо по заветам третьего герцога Мальборо: «Говорите правду, ничего кроме правды, но боже вас упаси говорить всю правду».

— Версия принята, сеньор Шимановский, — а это кивнул Ортега. — Но остаётся ручной запуск, без кодов.

— Мимо! — парировал я. — Ручной запуск, даже если ты открываешь огонь по приказу вышестоящего начальства, подразумевает, что ты отдаёшь собственный приказ на пуск в письменном виде. И расчёт установки запуска обязан расписаться в получении приказа с твоей подписью. И после, если что-то пойдёт на верхнем этаже не так, именно тебя будут судить за открытие огня. А не «шишку» в Большом Тетраэдре, приказавшему тебе стрелять. Я абсолютно уверен, что СЕЙЧАС ни один младший командир не станет ставить свою судьбу под сомнение, рискуя всем, стреляя в своих. Не того пошиба люди. Того пошиба сейчас сидят в подземном бункере недалеко от вулкана, но и их постепенно выкурим.

— Звучит складно, — ухмыльнулся Ортега. — Хорошо, я в деле. Мой полк обеспечит вам возможность высадки, устроит шум у нужный момент. Правильно понимаю, ты отдашь приказ к выдвижению в нужный момент, никаких согласований и планов заранее?

— Да, — я кивнул. — Заранее спрогнозировать будет трудно. Никто не знает, кто и когда выстрелит, никто не скажет, какие будут потери у корпуса. Когда будет ясность, тогда и спланируем момент выдвижения, чтобы это выглядело быстро, резко и одновременно.

— Наш полк в деле!

— Я в деле!

— Мы в деле!.. — пошли команды от участвующих в конференции вместе с номерами полков.

Дело сделано. Дальше их работа — запуск сарафанного радио.

Я же про себя ужаснулся, что аж содрогнулся. Представил, что будет, если Фрейе дадут сделать ВТОРОЙ и последующие выстрелы из ракетниц. Если я всё-таки ошибся.

К чёрту! Табельный на боку, и сам дьявол не успеет меня остановить, когда поднесу его к виску. А «пятнашки» до дьявола сильно не дотягивают.

Ну, а без меня парней простят. Ибо «западло». Выпрут без пенсии, но жестить точно не станут — незачем. Не после бойни самарских добровольцев — и так страна будет гудеть. Главное, уйти вовремя, забрав всю вину других с собой.

Но всё же будем оптимистами. А табельник… Всё равно другого пути вернуться без тяжёлой гражданской войны, я не вижу.

* * *

Наконец, взлёт. Да, люди отдохнули, и немного подлатали технику. Но мне отдых только снится — практически не спал двое суток. И ещё сутки проведу на ногах как минимум. Но отдыхать некогда — на том свете отосплюсь, тьфу-тьфу, хоть бы это так и осталось идиоматическим выражением. За эти сутки армада внизу сделала ещё два рейса между Самарой и Сан-Хуаном, увеличивая готовую сорваться в последний рывок на столицу группировку. Четвёртую партию не перевезли — не успели, а с утра к Альфе уже полетит первая… Ну, да и бог с ним. Сам виноват — не смог остановиться на двадцати тысячах добровольцев, довёл их число до почти шестидесяти. И то полетят не все. Сейчас парни внизу стартовали вместе с нами, и от осознания того, как подставляю их, было не по себе. Да, добровольцы. Да, предупредил перед вылетом, что долетят, возможно, «не только лишь все». Но всё равно не по себе.

Летим. Держим высоту пятьдесят — чутка спустились. Воздух тут плотнее, технике легче. Облака здесь тоже более разрежённые — есть опасность быть обнаруженными, но уж слишком застращали механики возможными отказами машин. Ну, не рассчитаны эти монстры на Земную атмосферу — слишком тяжёлые!

Армада внизу передала сигнал на спутник, как у них дела. Спутник корпорации Феррейра, «Антарес» переслал сигнал нам — единственный способ для нас узнать что-то о мире до часа «икс». Риск перехвата данных есть, но лапута всё ещё в радиомолчании, «потерянная», если её и захватят, то не мгновенно. Отправил сообщение об одобрении: «Действуйте, всё согласно плану». Так прошёл ещё час. А после — и ещё. Пока я, наконец, не задремал.

— Командор, подлётное время — четыре часа! — разбудили меня, безбожно тряся плечо.

Ого, вот это я даванул храпака! Аж посвежел. Разбудил меня лично Ковальчик — значит, дело к серьёзному, пора мобилизоваться. Этот чел по пустякам тревожить не станет.

Поднялся, сделал небольшой комплекс упражнений — разогнать кровь. Насколько позволял салон «десантного» конвертоплана, конечно. Присел за рабочий терминал, принялся изучать входящие доклады с поправкой на время отправления.

— Парни, всё хорошо? — обратился к летящим со мной помощникам.

— Хорошо, — ответил ближайший из операторов. Тоже из поляков, но, не смейтесь, из корпорации Феррейра. Человек их СБ. Просто ляхи там тоже работают. — Время подлёта наземного корпуса — пять часов.

Армада летит быстрее нас. Но мы — по прямой, а они сделали крюк, чтобы уйти от зоны, контролируемой ПВО мятежников. Не «военных», что сидят в Альфе, а тех, кто пока ещё подчиняется засевшим в подземном городе подонкам. Блин, Фрей, вот ими ты должна была заняться! И теми, кто под куполами Сената! А не мной!

Но руганью делу не поможешь. Фрейя обанкротилась. Имея на руках колоду с более чем десятком тузов, растрынькала свои карты, отдав козыри противникам под соусом борьбы со мной. К сеньорам «военным» претензий нет — я б на их месте тоже так же поступил. Власть сама валится в руки, надо только задвинуть щенка, а после можно и принцессу под шконку загонять — вы б так не сделали? Нет, если у меня получится, их совершенно честно казнят за госизмену, но я понимаю их мотивацию и по-человечески не осуждаю. Но с них спрос маленький, а из тех, с кого спрос есть… Банкроты у власти не нужны. Да, долго думал, и ни разу не хотел этого — бог свидетель, но ПРИДЁТСЯ сажать на трон Изабеллу. Оттого и отправил её в укромное место по протоколу защиты Сибиллы. Фрейя мною мысленно списана, а потому всё, о чём думаю — как её ограничить, чтобы не натворила ещё бОльших бед.

— Работаем! И это… Народ, кто у нас сейчас главный по кофе? — обернулся на присутствующих в салоне.

Ага, кофемашина у нас на борту есть. Кто-то умный/опытный из летунов приказал загрузить в Самаре (мне даже бумагу-разрешение на подпись сунули), за что ему от всех пассажиров респект и уважуха. И оказалась востребованным аппаратом — запас взятых с собой зёрен утилизировали, пока летели к лапуте. Но на «Антаресе» эти запасы пополнили — наши пилоты молодцы, не только о железках на стоянке думали. Потому, что я, вот, об этом не подумал. Как никто другой из пассажиров.

Ещё час нервотрёпки ожидания позади. И ещё. Все на взводе, я ещё молодцом держусь.

— Подлётное время два часа, сеньор Веласкес, — отчитался оператор. — Для наземного корпуса — три часа.

— Передай им сообщение — боевая готовность, — скомандовал я… И внутренняя пружина отпустила. Началось.

Данные из столицы посыпались, как из рога изобилия — там при виде нас занервничали. Но вот успевать понимать в них было сложно. Ибо «военные», как окрестили мы противостоящих сеньоров, при нашем подлёте занялись маневрированием вверенных им подразделений. По всему городу из района в район потянулись транспорты с военными. Смысл в этом есть, не станут опытные вояки делать что-то, лишь бы делать, но я пока его не понимал.

Связь с Карлосом — он так и остался ретранслятором между мной и остальными 'заговорщиками. Их тоже дёрнули, они подчинились, ждёт указаний.

— Часовая готовность, сеньор Дювалье, — кисло скривившись, произнёс я. — Ждём. Всё ещё ждём.

Я был готов ждать до бесконечности, ибо пока мы ждём — гарнизон Альфы не стреляет, и в армаде все живы. Но мир, к сожалению, работает не так. И когда через двадцать семь минут после разговора с Дювалье прозвенел голос оператора — не удивился, даже не вздрогнул:

— Сообщение из координационного центра Самары! Фиксируются пуски ракет!

— Кто стреляет? Сколько? — Всё, нервы ушли на второй план. Я холоден и предельно собран. Так-то лучше, так привычнее. Вот это — мой мир, моя стезя. А то ждёшь-ждёшь…

— Кто — нет информации, мы сугубо гражданские, сеньор, — попытался оправдаться парень, но я и сам это понимал — даже СБ клана Феррейра с их немалой технической мощью — это всего лишь гражданская служба. — Но районов запуска два, вот и вот, — подсветил красным он места пуска на карте города.

— Понял.

Что ж, молимся. Расчётное время полёта ракеты — система показывает полторы минуты. Через полторы минуты, когда часть армады сгорит в пекле взрывов, мой финальный аккорд, последний выход, когда решится, или я сажаю на трон Бэль, или пускаю иглу в висок. Цена этого — парни, погибшие от ракет высочества. К сожалению, до их гибели приказ ангелам отдавать нецелесообразно — могут проигнорировать. Они и после могут не сделать, что договорились (вариант с табельником), но с кровью на руках у меня всё же есть шансы достучаться, дескать, предотвращаю гражданскую войну, арестуйте суку.

Бог услышал молитвы, ибо через двадцать две секунды появился значок вызова по правительственной связи с логотипом «∑».

— Да, сеньор фрегаттен-капитан. Чем обрадуете? И обрадуете ли? — Ирония из меня так и пёрла, и я не видел смысла её скрывать. Мы на финише, а это весело.

Альварес нахмурился. Да, ещё больше сдал — лицо осунувшиеся, подбородок острый, виден хронический недосып. И мне было по-человечески парня жалко, как врага я сеньора не воспринимал.

— Хуан, можно так? — устало нахмурился он. — Без регалий?

— А то! — Кивнул.

— Хуан, у меня две новости, хорошая и так себе.

— Ну, начни с хорошей, — улыбнулся я. Да, чем-то подкупает этот чертяка.

— Эти ракеты не долетят. Я ЗНАЮ, что в последний момент их отвернут в землю! — воскликнул он. — Но меня попросили тебя предупредить последний раз. Попросить, предупредить, поставить условие — терминологию сам подбери, но я должен передать это сообщение.

— Понимаю, — кивнул я, — подневольный. А сама она… Не?

Он отрицательно покачал головой.

— Как понял, она не может с тобой связаться официально, а через правительственную…

Ну да, личный контакт это разговор двух людей именно что о личном. Не проймёт меня.

— Хуан, она СОВЕРШЕННО ТОЧНО атакует твой двигающийся к Альфе корпус, — с жаром и болью воскликнул он. — Прольётся кровь, причём твоих земляков. Сказала, что даёт тебе десять минут до повторного залпа, на поражение, чтобы развернуться. Она не хочет крови… Не хочет начинать с неё, — поправился он. — Я полномочен сказать, что ты останешься жив, просто тебе будет нельзя возвращаться. Земля, дескать, большая, и ты себя там найдёшь. Это шикарные условия, Хуан.

— То есть ты вот совсем в меня не веришь, кафрег?

— Я может и заперт на летающем острове хренти где, Хуан, но я не слепой, — покачал он головой. — Коды запусков у неё, я не могу на них повлиять, и что важнее, те, кто обслуживают аппараты, её слушаются и не отключат их вручную. А твои верные войска в городе окружены, и ни дай бог что — там тоже начнётся стрельба и погибнут хорошие парни. И ради чего?

— Ради чего? — продолжал я улыбаться.

— Ради того, что двое глупцов делят власть. При том, что она — наследница, а ты — залётный, случайный… Никто. — Да, эпитет он не подобрал, но ведь я и сам себе эпитет не подберу. Так и есть, я — никто. Пассионарий. Выровнял ситуацию в точке бифуркации, но вот в обычном режиме работы власти система бьёт любых пассионариев, а Фрейя — олицетворение системы. Я на взгляд таких, как Альварес, лишний, Олимп не для мне подобных.

— Вопрос как человеку и психологу, а на твоём месте, кафрег, иных быть не может, — вздохнул я, ибо понял, что доказать что-либо не смогу. — Уверен, что нажмёт на кнопку?

— Да, — не мигая и не отводя глаз ответил дежурный по самому мощному оружию человечества.

— Понял, кафрег. Тогда… Вместо ответа, дай мне линию с дворцом. У меня есть, но подключаться — время нужно, там через спутник связь.

— Ракеты ушли вниз! В землю! Сеньор Веласкес, все атакующие ракеты врезались в землю за километр от армады! — заверещал поляк-оператор. — Вот это там зарево!

Бросил взгляд на визоры объективного контроля с армады. М-да, зарево впечатлило. Уйма ракет поразили примерно один и тот же участок, а взрывчатки в них немало.

— Жарко там, — констатировал я. — Но могло быть хуже, ударь они по нашим парням.

Судя по переговорам внизу, последний час мы, пользуясь близостью (они почти под нами) их прослушиваем, там при виде зарева опешили от счастья. Ни одну машину не задело, но взорвалось прямо перед летящими транспортами, люди глазками узрели масштабы жопы, в которую ввязались. Всё же из уютной далёкой Самары риски по-другому выглядели.

— Это точно! — согласился парнишка.

— Линия есть, Командор, — отчитался Альварес. — Хуан, ещё раз прошу. Подумай. Она увела ракеты в землю, и первым, если что, кровь прольёшь ты. Ты точно этого хочешь? Это парни из Самары, и кроме ваших политических дрязг… Мне ли тебе объяснять, что последует?

Нет, не мне. Я лучше всех на планете представляю масштабы того, что будет, уничтожь ЛАТИНСКАЯ принцесса парней ОБРАТНОЙ СТОРОНЫ. Там не простят. Гражданская война и крест на Венере, как на державе.

Но ставки сделаны — ставок нет. В момент, когда мой гиперкатер взлетел в сторону Сильвии — ещё был выбор, я ещё мог откатить. Но когда упыри в военной форме со смехом резали и расстреливали пленных «мараньонов»… Нет, дорогой ты мой Альварес, выбора нет. Гражданская война началась, и не я пролил первую кровь.

Взяв себя в руки, я глубоко вздохнул… И выбрал в качестве абонента оперативную дежурную корпуса.

— Слушаю! — ответил голос моей старой знакомой Капитошки. О как! Нашли кого сажать за пульт в ответственный момент! Хотя с другой стороны, на неё много списать можно, что не простится никому другому. Она беременна, её просто отправят на гражданку и всё, в отличие от более весомых и значимых коллег.

— Майор Ортега, прошу активировать для передачи сообщения общую линию ангелов. ВСЕХ ангелов, кто сейчас во дворце, — с неким пафосом произнёс я.

Пауза. Ортега думала. Но, к счастью, думала не долго — ещё один плюс нахождения за пультом человека, не принимающего решения, который лишь должен исполнить то, что сказали.

— На счёт «три» будешь в эфире. Хуан, тебя услышит весь корпус. ВЕСЬ — выделила она это слово. — И это… Не ошибись, Хуан. Слишком много крови прольётся, если ошибёшься.

Даже курица с её мозгами это понимает. А мне, блин, каково?

— Понятно… — Так, собрался, Хуан. Собрался!

— Один… Два…Три!

И, начали:

— Внимание всем! Говорит Кедр, командующий обороной дворца, он же Командор по внутренней, он же Ангелито, тринадцать-шесть. Тон-618. Повторяю, всем-всем-всем! Тон-618!

Пауза.

— Во избежание пролития крови и дружественного огня, способного привести к гражданской войне, приказываю всем группам, находящимся рядом с её высочеством принцессой Фрейей, обеспечить её изоляцию от систем управления любыми электронными системами. Повторяю. Во избежание начала гражданской войны, приказываю всем группам, находящимся рядом с её высочеством принцессой Фрейей, обеспечить её изоляцию. Её высочество не должна иметь возможности вводить и подтверждать любые данные с электронных систем, особенно с систем целеуказания и подтверждения огня. Прошу обеспечить её препровождение в каюту с изоляцией от электронных систем.

Пауза. Полминуты. В эфире тишина. И заново:

— Всем-всем-всем! Тон-618! Во избежание начала гражданской войны, прошу всем группам, находящимся рядом с её высочеством…

И так три раза.

В эфире тишина. Никто не отозвался — ни ангелы, ни Альварес, который, чертяка, разумеется, нас слушал (линия идёт через него). Но и ракеты в воздух не поднялись

— Командор, снизу запрашивают. Начался позиционный район столичного гарнизона. Наши действия? — отвлёк оператор.

— Летим согласно плана, — отмахнулся я. — Дай Дювалье.

Ждать ответа ангелов? А если они не выйдут в эфир? Мы уже над городом, нас разделяют пятьдесят километров толщи атмосферы. Армада приближается. Идёт строем широкого фронта. И по ней не стреляют — а это единственный важный аргумент, остальное вторично.

— Да, Хуан? — напряжённый голос мулата.

— Карлос, всем! Начинаем. Выдвигаемся согласно плана. Задача номер один — изоляция кольца войск, осаждающих Сенат. Задача два — изоляция купола Большого Тетраэдра. Задача три — изоляция внешней зоны дворцового купольного комплекса. Не знаю, где из вас сейчас кто, сообрази с парнями. И это… Мы выходим из скрыта — пересылай все данные в режиме реального времени. Будем думать вместе если что пойдёт не так.

— Есть, Командор!

Ого, как сразу голос повеселел.

Пошли отчёты и доклады. Шесть полков отчитались о том, что верны её величеству и начали выдвижение. План у нас был подготовлен, но как обычно в таких случаях, не один. Так что обозначить приоритеты надо.

На связь вышел бригадный генерал Моралес, тоже заявивший о верности её величеству. У них, иррегуляров, нет тяжёлой техники, но с них тылы, защита линейных частей «сзади», контроль территории — состыковал со штабом, организованным Карлосом — найдут им работу.

Ещё двадцать минут. Ещё пять полков и одна бригада, охраняющая космодром, заявили о верности королеве. А также один из зенитных дивизионов. Отчитался, пушки (пусковые установки) деактивированы, стволы зачехлены. Указаний не запросил, но они и не нужны — от ракетчиков сейчас требуется только неучастие в конфликте, и всё.

А вот и старые знакомые — двадцать вторая лётная подтянулась на огонёк.

— Командор, сто пятьдесят машин готовы к бою, — отчитался командир, пытавшийся было после штурма дворца идти в отказную, но уступивший вовремя, и оставшийся этим на своём месте. Сейчас сеньор вспомнил, кто мог его утопить, но не стал, и прибежал первым.

— Поднимайте всех, задача — патрулирование над городом. Пока целей для вас нет, но надо обеспечить полный контроль над атмосферой. Над Альфой, пока идут боевые действия, должны летать только наши транспорты. Действуйте.

— Есть, Командор! — О, сколько энергии в голосе. Попала ты, Фрейя. Вот на таких людей надо делать ставку, а не на высокородных выродков со связями, на кого поставила ты.

Сорок минут с отдачи команды «Тон-618». Корпус молчит. Для порядка повызывал Ортегу… Тишина в ответ.

— Кафрег, они там вообще живы? — в сердцах бросил я — нашёл у кого спрашивать.

— Если ты про линии — функционируют, — ответил дежурный «Сигмы». — Внутри ведутся активные переговоры, но я не могу их слышать.

В статусе Кедра попытался связаться с Зенитом. К удивлению, тот ответил, линия не заблокирована:

— Кедр, у меня нет новостей — я сам ничего не знаю. По косвенным данным от парней, что-то происходит на этаже кабинета её величества, а среди ангелов активные шифрованные переговоры. У нас указание — никакой активности. Боевые системы не деактивированы, но приказ — ни в кого не стрелять даже под угрозой высадки имперского десанта.

— Чей приказ? — усмехнулся я, догадался по контексту, кто такое мог отдать. Зенит подтвердил:

— Сеньоры Морган. Как Кедр, твой уровень выше, можешь отменить его, но…

— Зенит, подтверждаю приказ сеньоры Морган! — перебил от греха я. — Пушки не зачехлять, но ни дай бог вы откроете огонь в кого бы то ни было!

— Есть, Кедр.

— То же и по остальным. Передай через неформальный канал связи — сидите тихо. Люди власть делят, чтобы потом вам крайними не оказаться.

Ну, это можно и не говорить вслух, все и так понимают — чай, во дворце работают, а не в гарнизоне на краю планеты. Но можно и озвучить — для надёжности.

Час, целый час с отдачи приказа! Корпус на связь не вышел… И, наверное, это хорошая новость, ибо Фрейя бездействует, а «птицы» летят. Тем временем точка рандеву — мы над Альфой. Самарский корпус тоже, но они пока над окраиной — там, где заводы, склады и промплощадки. Как же их мало на фоне масштабов города, только сейчас понимаешь это, когда видишь наглядно! Но как вода точит камень, так и эти пятнадцать (пока, первая волна) тысяч могут сдвинуть лавину, которая преобразует огромное государство.

Верных королеве войск в городе всё больше, случилось два боевых столкновения, но в целом у Карлоса и братвы двигаться в указанные районы получается. Огрызались «шестёрки» из оцепления Сената — попытались сбежать, наверное. Купол Сената окружён ими, но вокруг них сжимается кольцо наших. Кольцо в кольце, как у Цезаря в Алезии. Ждём, смотрим, наблюдаем — там определённо будет весело.

— Наши действия, Командор? — снова парнишка-оператор.

— Ждём летунов двадцать второй и снижаемся, — принял решение я, ибо пора задействовать и собственный полк. Не зря ж я его холил, лелеял и потащил к столице облаками. — Первоочередная цель — купола под контролем клана Сантана. И это… Дай-ка ещё раз двадцать вторую на связь, сеньору герцогу нужно передать привет — чтоб был сговорчивее. Но без жертв.

Правильно, ракеты — слишком жёстко, а маломощный удар авиации будет в самый раз…

Глава 14

Лорд-протектор

Глава 14. Лорд-протектор

Милосердие — признак слабости

Девиз Империума, WH40К

— Внимание всем! — раздалось со всех динамиков центра управления. — Говорит Кедр, командующий обороной дворца, он же Командор по внутренней, он же Ангелито, тринадцать-шесть. Тон-618. Повторяю, всем-всем-всем! Тон-618!

— Это что ещё такое? — нахмурилась Фрейя, наблюдавшая до того за тактической картой, где был показан полёт «Самарской армады», она же «русское воинство», она же «армия королевы» — как её только ни успели окрестить!

— Общая линия по дворцу, — отчитался приданный персонально ей, для её запросов и хотелок, парнишка-оператор. — Источник — третья линия корпуса.

— Корпуса? — нахмурилась она, понимая, что ничего не понимает. — Третья?

А динамики и мембраны тем временем продолжали:

— Во избежание пролития крови и дружественного огня, способного привести к гражданской войне, приказываю всем группам, находящимся рядом с её высочеством принцессой Фрейей, обеспечить её изоляцию от систем управления любыми электронными системами и системами связи. Повторяю. Во избежание начала гражданской войны, приказываю всем группам, находящимся рядом с её высочеством принцессой Фрейей, обеспечить её изоляцию. Её высочество не должна иметь возможности вводить и подтверждать любые данные с электронных систем, особенно с систем целеуказания и подтверждения огня. Прошу обеспечить её препровождение в каюту с изоляцией от электронных систем.

— Да что он себе позволяет! — дошло до неё, и от стоп до кончиков пальцев охватила безудержная злость. — Быстро, отключить сигнал! Найти, откуда источник — послать группу! — Перевела систему на пятую линию. — Лионелла! Лионелла, мать твою, что там у тебя в епархии творится⁈

В ответ тишина. Но, кажется, её девочки получают какое-то сообщение прямо в уши — все вздрогнули и застыли со стеклянными лицами.

— Что тут вообще происходит? — оглядела она ЦПУ. Но кроме «загруженных» ангелов все присутствующие сами выражали крайнюю растерянность. Тем временем динамики оповещения начали вновь:

— Всем-всем-всем! Тон-618! Во избежание начала гражданской войны, прошу всем группам, находящимся рядом с её высочеством…

— Да выключите вы уже эту гадость! — рявкнула она. — Или сделайте тише!

Этот приказ сработал. После чего она попыталась дотянуться до «Сигмы»:

— Срочно, линию с Альваресом на громкую!

— Нет! — раздался голос. Фрейя обернулась. Оливия, а это была она, продолжила:

— Внимание, всем присутствующим! Приказываю срочно, в сию секунду, убрать руки от пультов и контуров управления, и идти на выход! Никаких вызовов, никакой отдачи каких бы то ни было команд. В нарушителей открываем огонь без предупреждения.

И стоящая рядом с нею боец тут же этот огонь открыла, демонстрируя, что не шутит.

— А-а-а-ай! — воскликнула одна из приданных девочек, не из военных — те сориентировались быстро.

— Кому сказано, руки прочь от контуров! — рявкнула боец. — Следующая очередь на поражение!

Девочку иглами зацепило, но там всё хорошо. Руки в крови, неприятно, но Фрейя видела, даже кость не задета — только кожу поранила.

— Внимание всем! — снова Оливия. — Повторять не будем! Нарушение приказа — открываем огонь! Всем срочно покинуть помещение!

— Ли-ив… Что это? — смогла выдавить растерянная Фрейя — скорая расправа с кровью над оператором из гражданских впечатлила и задвинула её злость и ярость на второй план. Инстинкт самосохранения в человеке всегда превалирует над всем остальным. И она почувствовала, что эти девочки могут сделать больно не только посторонним. Нутром, шестым звериным чувством ощутила, что они ей больше не подчиняются.

Старая подруга не ответила. Опустила глаза в пол, подтверждая её опасения.

— Измена? — прошептала её высочество. — И ты… Тоже? Продалась им?

— Фрей, всё не так, — попробовала что-то объяснить Бергер, но смотреть в глаза избегала. — Это не измена. Это… Это правильно.

— Я сама ударю этими чёртовыми ракетами! Я знаю, как! — Она бросилась к пульту управления, за которым только что сидел кто-то из военных (обитатели ЦПУ покидали пункт в спешке, спины последних виднелись возле двери — ангелы пропускали всех по одному, не допуская панику), но была перехвачена. Сильное тело одной из её девочек врезалось и отнесло в сторону. Они не упали — удержались, но подбежал кто-то ещё из бойцов, и её заблокировали. По рукам и ногам — не дёрнешься. Затем, видя, что она не трепыхается, отпустили, но дорога к ближнему терминалу оказалась отрезанной.

— Фрей, нет! — попробовала увещевать за спиной Оливия. — Это бесполезно. Мы не тронем тебя, не обидим, не думай. Просто тебе нельзя прикасаться к системам управления и связи.

— Я пленница? — Она обернулась к паршивке. — Я пленница в собственном дворце?

— Нет. — А вот тут Лив в глаза посмотрела. И Фрейя поняла, в этом не врёт. — Ты свободна… Пока. Можешь передвигаться по дворцу. Просто тебе нельзя трогать системы связи и управление боем.

— Пока… Пока что? На основании чего? Приказа этого выродка? Теперь он тут главный?

— Нет. — Ангел уверенно покачала головой. — Он тут не при чём. Наверное, он о нас даже не знает. Это приказ Сирены.

— Сирены? — Лив сумела её удивить.

— И совета офицеров в полном составе, — добавила Лив, раскрывая карты.

— Сирена и совет офицеров предали своего сеньора. Которого обязались защищать не щадя жизни… Какая ирония от злодейки-судьбы! — театрально воскликнула она — почувствовала, как наружу рвётся нервный смех.

— Всё не так, — снова покачала Оливия головой. — Фрей, мы давали присягу королеве и только ей. А ты… Не королева.

— Пока не королева, — поправила она.

Фрейя обратила внимание, что Лив с нею хотя бы разговаривает. Остальным же просто не по себе — смотрят кто куда, в разные стороны, только не на неё. Впрочем, они ей больше не подчиняются, и не дадут сделать «глупость», как бы внутри себя ни переживали предательство.

— Но не королева же. — Убийственный аргумент в ответ.

— Я — глава государства! — снова попыталась парировать она, но знала, это бесполезно.

— Мы подчиняемся не главе государства, а королеве. — Оливия была тверда, как камень, как скала.

— И в отсутствие сеньора, кому присягали… Можете сами смещать глав государства, как захочется?

Ответа не последовало. Перед нею девочки-ссыкухи. А решение в корпусе принимают совсем другие люди.

— Фрей, они идут сюда. Все. Скоро здесь будет весь Совет Офицеров. Потерпи, все вопросы задашь им, — наконец, получила Фрейя внятный ответ.

Смотреть на визоры, показывающие обстановку, было не запрещено, и она смотрела. На карту планеты, карту города. Как двигаются по ним красные и зелёные точки. Как нелояльные войска, к которым были претензии, срываются с места и движутся куда не следует. Как к ним присоединяются вполне себе лояльные ещё вчера полки и бригады, мгновенно переобувшись и приняв сторону. Ибо выродок сделал всё правильно, у неё — «армия Фрейи», а у него «королевы». Армия «верных присяге её величеству». Чёртов пиарщик! Смотрела, как вокруг Сената возникает третье кольцо, окружающее тех, кто окружил Сенат. Как там в учебнике, циркумволационая линия при существующей контрволационной? Или наоборот? Жаль, древней истории и искусству осад средневековых замков она не уделяла должного внимания. Смотрела, как Самарский корпус продолжает движение, как ни в чём не бывало, не боясь более ракет столичного дивизиона — везде предатели! И как неожиданно, почти над столицей, в воздухе появляются красные точки, будто из воздуха! Хотя почему будто, из облаков они спустились! Где, видимо, заранее поджидали. Гадёныш оказался куда продуманнее и куда ближе к ней географически.

Они появились почти все одновременно. И. о. главы Лионелла. Оперативная — Ортега. Сучка Катарина, «подруга» Шимановского и его куратор, и, как оказалось, кураторы не бывают бывшими. Норма. Марселла. Остальные члены Совета. Не хватало только тёти Алисы и тёти Елены — одна не успеет, хотя наверняка «в деле» и будет следить за ними удалённо, другая в бегах, но совершенно точно «в деле» — это её люди эвакуировали Изабеллу. Изабеллу! Её родную сестру! По указанию этого гадёныша! И судя по её реакции, Елена не знала об этом, не готовилась, их побег для неё самой стал сюрпризом. Но девочек она не вернула, предпочтя скрыться. Последней в ЦПУ въехала коляска с Сиреной — ходить самой мачехе было ещё сложно.

— Все в сборе? — спросила та, когда двери за спиной загерметизировались.

— Мы тут нужны? — задала закономерный вопрос Оливия. Видимо намекая, что их взвод может выти следом за гражданскими и военными.

— Оставайтесь, — отмахнулась мачеха.

— Может расскажешь, что всё это значит, и почему ты пошла на предательство? — сделала шаг вперёд Фрейя. Ангелы, кроме её взвода, рассредоточившегося по над стенами, окружили её широким кругом. Агрессии никто не проявлял, но этого и не требовалось, ибо куда она против них с их подготовкой? Лучше не дёргаться, а поговорить. Да и ничего другого не остаётся.

— Предательство? Где ты видишь предательство? — картинно округлила Сирена глаза.

— Ты запретила мне… Да что там, ты фактически арестовала меня без самого ареста! Без пустой формальности по сути я в плену. В вашем. Мне бы хотелось знать, почему, и что этот сучок тебе пообещал.

— Фрей, девочка, — голос Сирены был полон нежности, и бесило то, что она искренняя. — Фрейя, скажи пожалуйста, кому дают присягу ангелы?

— Ко… Королеве, — выдавила высочество, понимая, что проиграла. Она ничего не докажет.

— Ты королева?

— Нет, но…

— Без но! — Сирена вскинула руку в останавливающем жесте. — Я не подчиняюсь Хуану. Скажу больше, он вообще не знает о том, что его «Тон-618» исходит от меня; я его придумала на случай чего, он лишь выбрал текст пароля. Я играю мальчика где в светлую, где в тёмную, использую его пробиваемость и харизму на благо страны. Потому, что так надо. И ты знаешь, кто реально за этим стоит.

Фрейя закусила губу и молчала.

— Майор Ортега, дай её высочеству игольник! — рявкнула вдруг Сирена, Фрейя аж втянула голову в плечи.

— Но… — замялась оперативная.

— Майор Ортега, выполнять! — а это неожиданно помогла Лионелла-Чупакабра, и.о. главы заведения с бело-розовыми колоннами.

Ангел-оперативная вздохнула, вытащила из кобуры на поясе AEG-шник, подошла и протянула ей, рукояткой вперёд. Фрейя на автомате оружие взяла, но предохранитель спускать не стала.

— Она внизу, ты знаешь где, — произнесла Сирена. — Для всего мира мы её «спрятали», «увезли в регион», но ты знаешь, где её капсула на самом деле. Иди и убей её. После чего сразу станешь законной королевой — никто кроме тебя. — Она тронула коляску и подъехала вплотную. — Девочки выполнят любой твой приказ, я так сказала. Даже после её зачистки они тебе присягнут. Ради блага страны. Это моё последнее распоряжение. Но я, извини, тебе подчиняться не смогу, так что перед этим прошу зачистить меня. — Она наклонила голову вперёд, демонстрируя, куда именно ей нужно стрелять.

Высочество стояла, замерев. Сирена с иронией поддела:

— Фрей, давай! Она — растение, ты это знаешь! И нет понимания, очнётся ли. Может быть, ты сделаешь ей одолжение, облегчив телу участь? Ну же! Действуй!

Фрейя отошла на шаг, затем ещё на несколько, мотая головой.

— Не-ет… Не надо так!

— А как надо? — рявкнула мачеха, лицо её исказилось злобой. — Как надо, солнышко?

— Я-а-а-а… Можно ведь просто… Он ведь никто! Никто он! Почему ТАК?

— А ты подумай, — фыркнула мачеха, и в голосе появилось презрение.

— Я делала то, что могла. Я…

— Нет! — зло рявкнула Сирена. — Их обманывай, себя. А меня не надо, я тебе уже говорила это.

— Ты сказала примешь любой мой выбор! — заверещала высочество, срываясь на писк, ощущая текущие по щекам слёзы. — Я выбрала не его, и что? Сразу арестовывать пришли?

— Я приняла его, Фрей, — покачала головой мачеха, и голос её вернулся в русло спокойного. — Я приняла твой выбор, пусть и была не согласна. А после я ничего тебе не сказала, когда ты начала единолично перехватывать управление. Я ничего не сказала, когда ты связалась с ненужными людьми, хотя стоило бы. Ты ведь сделала это не потому, что политика, обстоятельства вынудили, дескать, стране нужен мир на любых условиях, и прочее. Ты «слила» им часть достигнутого вашей командой только ради того, чтобы они поддержали тебя в борьбе против НЕГО! Человека, добровольно покинувшего Олимп! Забравшего Изабеллу и уехавшего в бордель! Очень показательный шаг — сложно придумать более… Знакового жеста, чем отъезд в подобное заведение. Не намёк, а… Поставленная на нас тут всех точка! Но ты решила что этого мало и решила добить. Это было не просто глупо, это преступление, но я снова ничего тебе не сказала! И даже когда с подачи твоих союзников плохие парни за «нулём» начали стрелять в не настолько плохих, ставить своих сослуживцев на колени и расстреливать в затылок… Даже тогда я не перехватила управление. Если бы ты после этой зачистки «вырулила», додавила кого надо и перехватила руль страны — я первая бы встала за тебя горой. Ибо не ошибается тот, кто ничего не делает. Но сейчас…

— Боишься гражданской войны?

— И этого тоже. Но главное…

— Он эффективнее, — поняла Фрейя и опала. Зарыдала от бессилия, но никто не попытался её утешить.

— Я служу своей королеве, Фрей. — Тон Сирены потеплел, стал нежным, почти материнским… Но не надо обольщаться, перед нею сидел хищник, суровый и беспощадный, абсолютно преданный матери. У неё в руке игольник, но она ничего не сможет противопоставить, так как не готова не то, что убивать, но даже стрелять. Вообще ни в кого из ангелов, но в Сирену особенно.

— Мама знала, что может отключиться, — продолжала мачеха. — Всегда знала. И это могло произойти в любой момент. Потому она оставляла мне список инструкций и рекомендаций, что бы хотела увидеть, очнувшись. Или на случай, если не очнётся. И регулярно его обновляла. Прости, но здесь критерий вашей оценки задан не мной.

— Я не могла не связаться с, как ты говоришь, «плохими людьми», — попробовала поувещевать Фрейя. — Этот выродок может и свалил в бордель, но тут же продемонстрировал городу и стране, что он во власти, что его отсутствие — иллюзия. Он не напрягаясь уничтожил до зубов вооружённых бандитов, демонстрируя, что его команда — сила. Даже в ссылке в сраном борделе. А ведь несмотря на показную лояльность, реально страна подчинится ему! А не мне. Армия боготворит его. Ополченцы только на него и молятся. Один его шаг из борделя наружу, и я… Никто! Я должна была договориться с ними!

— Ты так и не поняла? — под нос усмехнулась Сирена. — Фрей, мясорубку можно провернуть назад за ручку, но вот фарш в обратную сторону крутиться не сможет. Он никогда более не станет школьником, каким был. Как вариант, рядовым студентом. Теперь он всегда в игре, и этого не изменить. Ты в курсе, что он хотел собственный клан? А Изабелла даже сказала, что Хуан решил троллить нас с названием. «Клан младших Веласкесов» — какой сучонок, а? Уничтожив бандитов, Фрей, он всего лишь обозначил, что в игре. Застолбил территорию. А ты, дурочка, прислушалась к шарлатанам, шепчущим в уши гадости. Всё, успокаивайся. Тебя никто не тронет, не обидит. Просто отречёшься в пользу Изабеллы, и живи дальше как знаешь.

— Всё-таки Изабелла… — налились кровью её глаза, но она совладала с приступом злости.

— На самом деле не знаю, — пожала плечами Сирена. — Я так думаю. Но решать буду не я. Но обещаю, шанс тебе дам.

— Хоть на этом спасибо.

— Лив, отведите высочество в её каюту. За пределы блока не выпускать, — отдала она следующее распоряжение. — И Фрей, — в голосе мачехи появилась сталь, — без глупостей в отношении девочек. То, что ты считаешь предательством на самом деле благоразумие. У нас нет второго Хуана, на которого можно сбросить токсичные подразделения, не выполнившие приказа. Если бы Лив не подчинилась, завтра бы стояла у стенки. Со всеми, кто её бы послушался. Если они тебе дороги, пойми их и прости, как бы сложно ни было.

Перед самым выходом из ЦПУ, Фрейя, ведомая двумя ангелами, обернулась:

— Сирена, и всё же не понимаю…Он ведь никто! Да, за ним стоят, за ним идут, но ведь он же…

— Внук адмирала Веласкеса, Фрей. Такой же, как и ты. — Сирена грустно, но победно улыбнулась. — Если за ним идут, придумаем, как. За тобой же не последовали даже ангелы, твой собственный взвод. Которых, напомню, за ним в своё время последовало аж три подразделения. Это не игрушки, Фрей. Это управление огромной страной. И ты тест провалила. А потому иди к себе, а мы подождём его здесь — он не может не выйти на связь. И это… Лив, забери у её высочество игольник майора Ортеги — вдруг поранится…

* * *

Кровавым заревом затянут сектор весь

Депеши к Терре шлёт лорд-милитант:

'Мы в окруженьи и потерь не счесть

Пришлите в помощь нам космодесант!'

Держитесь, родные! «Космодесант» близко.

Тактический планшет и карта на стене салона винтокрылой машины показывали движения в Альфе, и они впечатляли. Скажем так, мы не везём из Самары и десятой части тех сил, что перешли на нашу сторону при приближении к городу. Не надо впадать в эйфорию — если бы Фрейя не допустила расстрела своих своими, я был бы никому из этих людей не интересен. Даже удери в Самару, начни там движ, а она бы взяла, да ка-ак решилась на штурм! И покрошила бы уродов, засевших вокруг Сената… И всё, фенита, моя участь — разоружаться и валить на Землю на ближайшем транспорте, благо, Хименес эвакуацию обещал. Моя победа в том, что у неё не хватило духу, не хватило смелости, и, наверное, ума — только и всего.

Впрочем, история не любит сослагательного наклонения, произошло так, как произошло. А что не надо расслабляться — так и не собирался.

Конвертопланы один за одним садились в причальные стаканы палубы купола Сантана. Удар авиацией не понадобился — при приближении эскадрильи, служба безопасности их клана, её подразделение, отвечающее за охрану купола, вышло на связь и заявила о капитуляции:

— Не стреляйте! Прошу не открывать огонь! Все наши купола разоружаются и демилитаризуются. Прошу стыковаться командам десанта — мы открываем верхние створки стаканов на причальной палубе, они подтвердят, мы не вооружены и не собираемся сопротивляться!

Когда сообщение повторилось четыре раза, я не выдержал, усмехнулся и спросил на открытой волне:

— Что, даже для вида не поборитесь? Ради репутации?

Пауза, и ответ:

— Нет урона чести сдаться силовым службам законного правительства и королевы. Мы и не собирались вступать в конфликт, все наши вооружённые силы и техника — для защиты от преступных элементов и бандитов, рыскающих по городу.

Ню-ню, поверим. Пока поверим, пока десант не занял все стратегические точки куполов Сантана. Эти купола самый богатый клан планеты не то, что захватил, а, скажем так, занял с согласия местных жителей. Аж восемь штук. И до сих, несмотря на кажущееся наведение порядка в столице, их контролируют.

Но у меня хватало войск для штурма даже такого количества пространства. И авангард — польский легион, великая сила, оказывается! Преданные бойцы, смотрят тебе в рот, чуть ли не боготворят! Обратная сторона медали: если посчитают, что подвёл их — первыми ударят в спину… Но я и тут не обольщаюсь и держу нос по ветру.

Итак, управление боем передано Ковальчику, который начал командовать с размахом. Уровень полка, не батальона — оправдывают парни своё название. «Такой-то взвод — туда, такой-то — сюда. Парни, займите такую-то улицу, а вы на пересечение таких-то и держите под прицелом переход в соседний купол. Сейчас следующие за вами парни двинутся туда». Как-то так. Мы покружили над городом минут двадцать, после чего пошли на стыковку — Кароль отчитался, что не только палуба, но и всё под нею наше, и почти все ключевые точки купола, кроме, собственно, дома дона.

Привычная отрицательная гравитация проваливающегося в бездну причального стакана летуна, затем семь минут на выравнивание давления. Рекомендация пилотов — находиться в лёгком скафе с системой подачи воздуха, но без регенерации — хорошо, осилим. Наконец, аппарель пошла вниз, на выход двинулся сопровождающий взвод гвардии «костюшковцев», затем и мои. Я с крестницами последний.

М-да, температура на палубе градусов семьдесят — скаф нужен. Давление под две атмосферы, кислород четырнадцать процентов, пары серных газов в оранжевой зоне, зато в красной углекислый газ. Слишком много конвертопланов село разом, а воздух из стаканов не выкачивали в атмосферу, или выкачивали не до конца — это банально долго. А у нас всё же группы захвата. Так что его просто запустили внутрь, подняв стаканы под атмосферным давлением, согласно аварийного протокола. Вытяжка с приточкой работают, ситуация скоро наладится; когда полетим обратно — уже будет чики-пуки.

В операторской палубы, в которую направился первым делом посмотреть как что — восемь человек, на коленях, руки за головами. Я снял шлем (в помещении полоски жизнеобеспечения почти зелёные, не отравимся), и старший группы отчитался:

— Командор, сопротивления не оказали, оружие охраны было заранее сложено. — Указал на пирамиду за стеклом. Та возвышалась посреди палубы, никто из наших скорострельные игломёты, прислоненные один к другому, не тронул. Стоят — и стоят, без людей оружие не опасно.

— Хорошо, — кивнул я. — Указание от Ковальчика получили?

— Так точно. Держать палубу под контролем.

— Выполняйте.

Старший козырнул. Я же направился к шлюзу — пусть легионеры сами собой командуют, не буду вмешиваться. Ах да, разговариваю со всеми на испанском, польского не знаю даже матерного.

Лифт в опоре. Перед лифтом двое наших с оружием. Внизу, пол тут стеклянный, тоже наши, видно скафы расцветки легиона. Потому спускался без опаски, что лифт ускорится и разобьётся. Хотя, наверное, зря — при желании можно и такую пакость провернуть, под нашим номинальным как бы контролем.

Но нет, Сантана действительно не нарывались. Все посланные группы в городе отчитались, что бойцы клана гостеприимно складывают оружие везде, вообще везде, сдаваясь на милость без торговли. Это радовало, но одновременно и озадачивало. Если Сантана капитулировали, как мне им навязать свои условия? Откажутся, а надавить нечем — не было сопротивления! Паиньки они законопослушные! От этого пальцы подрагивали, но в целом себя держал в узде.

Дом дона находился в полукилометре от палубы, почти рядом. Дошагали пешим строем — заодно рассмотрел устройство подобного купола. Красиво! Но… Безлико как-то. Дома слишком хорошо защищены, никакой внешней красоты. Вся красивость внутри — там капец какая роскошь, и наверняка всё зелено, почти как в земной сельве. Но то там, и по домам ломиться я приказа не отдавал. Достаточно того, что с земли под купол уже заехали феррейровские бронемашины, все три штуки, что тащили с собой, и раскатывали тут, намекая аборигенам, что любая попытка атаки из любого здания будет иметь колоссальные последствия для героев.

Шлюз главного под этим куполом здания встретил нас настежь раскрытыми створками, сразу всеми — ровный тоннель в здание. Когда мы спускались с палубы на наземный уровень, ребята Ковальчика юркнули внутрь — их запустили по первому требованию, и сейчас уже пришло подтверждение докладов, что дом под контролем, а меня ждёт человек дона — сопроводить в его кабинет.

Наверное привык я к домам аристократов. Вон, у Феррейра был, у Манзони был, у Селены был. Но главное, успел побывать у Ортег и Рубио — там гостеприимство хозяев просто зашкаливало! Наверное потому сейчас был не впечатлён увиденным. Сад — и сад. Беседки — и беседки. Роскошь — и роскошь. Внутри в здании, створки которого также настежь, показная скромность, без пафоса, но намётанный взгляд определял, что подставки для светильников и рамы портретов были золочёными, а покрытие стен и пола простыми никак не назовёшь. Сами портреты в холле рассматривать было некогда, но качество изображения оценил — отлично написаны, почти как фотография.

Первый подземный. Большая гостиная — толпа человек сорок, мужчины, женщины и дети. По углам и у дверей вооружённая охрана, но члены семьи вели себя тихо, не бузили, как в некоторых других домах, и не пытались не то, что напасть на охрану, а просто качать права. Я бы сказал, местные вообще старательно не замечали моих людей. Дескать, надо посидеть временно в этом помещении — посидим, а вашим парням надо постоять — пусть стоят. В центре экспозиции увидел Софи, она же София Монтеро, юная супруга лавы клана… Юная в сравнении с возрастом патриарха, конечно. Вокруг неё кучковалось ядро взрослых представителей клана, и это правильно, начальство должно выступать концентратором. Сеньор Рафаэль и Малышка Мария Хосе тоже были тут, Малышка единственная почти незаметно мне кивнула — мол, всё хорошо, порядок. Кивнул в ответ — отметим.

— Сеньор Шимановский, дон Карлос ждёт вас, — торопил слуга, которого поставили встретить меня у входа. Слугу десять раз перепроверили, его задача просто довести меня до кабинета, а то как-то неудобно с точки зрения гостеприимства. Дом захвачен? Возможно. Но гостя встретить надо. Понимаю, аристократические заморочки и тонкая ирония, но не возражаю, потому и пошёл за ним, правда, его постоянно держал на прицеле кто-то из троих сопровождающих бойцов.

Минус второй. Цель визита — кабинет с золочёной дверью. Не пафосная позолота, просто красивая отделка. Вот как так люди могут, с одной стороны понимаешь, что роскошь просто капец какая, но с другой в глаза не бросается, почти скромно всё смотрится. Утончённое искусство, постичь можно, наверное, только десятилетиями или столетиями жизни в статусе аристократов. Не нуворишей, резко на чём-то разбогатевших, чьи потомки тут же спустят твоё состояние, а будучи семьёй, ответственно подходящей к передаче знаний и воспитанию будущих поколений.

Кабинет, против ожиданий, оказался небольшим и уютным, также в минималистском стиле. Я кивнул находящемуся тут легионеру и крестницам, мол, все свободны, и, после их ухода, сел напротив дедушки, еле протиснувшись со своими габаритами, положив шлем на стол. Скаф снять не удосужился, да и считал это преждевременным. Всё же лёгкий доспех хоть и лёгкий, но доспех.

Дон Карлос выглядел… Как и должен выглядеть человек шестидесяти восьми лет его статуса и богатства — молодящимся бодрым старичком «в расцвете сил». Седые волосы, цепкий взгляд, судя по виду, марафон он, конечно, не пробежит, но переживёт ещё многих недоброжелателей. У этого человека есть всё, он самый богатый и важный на планете, кроме одного — невозможность из-за генетической наследственной болезни иметь здоровых детей. Что сеньор компенсировал куда более глубоким погружением в бизнес, чем коллеги по цеху, и его величие и отсутствие страха перед грозным мной ощущались чуть ли не кожей.

— Сеньор Сантана, рад встретиться вживую, — кивнул я. — Вот так, как сейчас, мы ещё не пересекались.

— Верно, Хуан, — кивнул он. — Разрешишь называть тебя по имени? Из уважения к возрасту.

— Да без проблем, сеньор, — пожал я плечами.

— Итак, я тебя слушаю. — Он картинно откинулся на спинку кресла.

— Это я вас слушаю, — улыбнулся я, не ведясь.

— Да? — Он сделал круглые глаза. — Странно. Это твои люди собрались атаковать мой купол с воздуха. После чего ворвались внутрь и купола, и дома, размахивая оружием. При том, что я не давал повода считать, что играю на стороне мятежников.

— Сеньор, давайте не будем ломать комедию, вам это не идёт, — покачал я головой. — Как-то не по статусу главе клана Сантана, да и не в вашем возрасте делать такое.

— Хорошо, молодой человек. Тогда просвети меня, в чём моя вина?

— Мы оба знаем, куда летел конвертоплан с переговорной группой, вылетевшей от Фрейи. Никто даже не пытался скрывать, что в полётном плане указан этот купол, — обвёл я рукой вокруг. В лёгком доспехе кресло было… Узковатым, неудобно двигаться.

— Да, они летели ко мне. И что с того?

Этот вопрос поставил в тупик. Шизею я с аристократии, они искренне считают, что могут ВСЁ. Что не позволено быку — позволено Юпитеру.

— То есть, вы считаете, что контакт с преступниками, осуществляющими государственный переворот, это норма?

— Вот в этом и весь вопрос, молодой человек. КОНТАКТ. Да, я общался со Смитами. И общался с теми, на кого, увлекшись, поставила Фрейя. Больше скажу, я общался и с Торресами, Сантосами и Сальвадорами. И со всеми ними был в хороших отношениях. Но это совсем не значит, что я и клан Сантана участвовали или собирались в их безобразиях.

— Тогда зачем? Какой смысл? Вы же понимаете, что дискредитировали себя.

— Разве? — Удивление. — Не думаю.

Пауза. Мы пронзали друг друга взглядами, он меня, я его, и я понимал, что чего-то сильно недопонимаю.

— Хорошо, сдался дон Карлос. Обречённо вздыхая. — Объясню. Отдам дань твоей юности. — Дедуля подался вперёд. — Хуан, понимаешь… Мне всё равно, кто из вас победит. Ты. Фрейя. Изабелла. Или вернётся Лея — она ничего, толковая девочка, её зря недооценивают. Или Сантосы и компания. Или эти бедолаги, возомнившие о себе слишком много, не имея реальных рычагов управления страной. Это всё совершенно не важно, ибо кто бы из вас ни победил, вам всем потребуются деньги. На восстановление. На приобретение связей и договорённости с могущественными коллегами, если победит кто-то из них. На войну на Земле, наконец! На всё. И дать эти деньги сможет мало кто.

— Император небедный человек, — ухмыльнулся я. — Имеет огромные ресурсы. Да и Союз не жаловался на недостаток ликвидности.

— Всё так. Но Империя и Союз, вкладывая сюда, производят инвестиции, — парировал он, выделяя это слово. — Которые должны окупиться. И все понимают, что кто платит, тот и заказывает музыку. Только вот расплачиваться за инвестиции будет не только тот, кто победил, а все. И это «всех» напрягает, заранее. На этом фоне мы, местные финансовые организации, смотримся в выгодном свете. Нам доверяют!

— Кроме варианта, когда инвестиции захотите вернуть уже вы, — поддел я.

— А мы и так их вернём. Хуан, как ты не поймёшь, не важно, кто сидит на троне, кто контролирует Сенат. Главное, чтобы эти люди были тебе должны. А вы будете должны — без вариантов. И в отличие от имперцев и Востока, нам нет нужды захватывать власть и сажать своих людей на трон и в правительство, дабы проконтролировать отдачу долгов. Просто кроме нас, вам не даст никто. Не на таких щедрых щадящих условиях.

— Да ладно! — хмыкнул я. — И почему же? Все ведь именно об этом и мечтают. Грезят. О власти.

— Зачем? Это значит вешать себе на ноги гири. Хуан,производство это хорошо. Технологии это хорошо. Кто владеет технологиями в нашу космическую эру — тот «рулит» миром, мы уже давно переросли этап, когда люди считали, что торговля ценными бумагами лучший источник богатства. В наше время тот, кто может построить продукцию любого назначения и имеет полный цикл — не зависит от финансовых спекулянтов и непотопляем. Так считается. Так преподают в университетах. Так говорит официальная наука, кроме, разве, некоторых особо одарённых государств, имевших славное прошлое, но находящихся на дне мировой ямы. Но на самом деле это не совсем правда. Контроль за финансовыми пузырями огромен, все следят за возможным перегревом рынка ценных бумаг, но от этого главный постулат не изменился. Тот постулат, что гласит, что настоящие деньги приносит только торговля! И не простая, а торговля…

— Воздухом, — понял я.

— Именно! Ты несёшь ответственность за свои заводы, за цепочки, за сидящих в НИИ учёных. И если что-то пойдёт не так, они принесут тебе убытки, тем более колоссальные, чем выше сложность технологий и производственного оборудования. А если не складывается торговля акциями, облигациями, фьючерсами, опционами, сертификатами… Ты просто отойдёшь в сторонку, отдохнёшь, не участвуя, и вернёшься, когда всё наладится. Это не значит, что клан Сантана занимается только скупкой и продажей, наоборот. Ибо надувание пузырей приносит выгоду в моменте, но уже твои внуки хлебнут вкус горя и разорения. Экономику не обманешь, весь вопрос в том, как именно этим воздухом торговать.

— И вы осуществляете инвестирование в крупные проекты, — понял я, прокачав имеющиеся в памяти данные о структуре их бизнеса. — И при малейшей попытке свалить на вас расходы по ним, просто выходите из проектов. Деньги должны делать деньги, а не генерировать убытки

— Почти, — согласился дедушка. — Не совсем так, но направление верно. Да, надувание пузырей — не наш метод, но есть и другие, обходные пути контроля над деньгами. И один из краеугольных камней — невмешательство. Мы на Венере почти полтора столетия, и всё это время придерживались стратегии — не лезть в дрязги тех, кто борется за власть. Давать деньги и тем и тем, кто бы ни были «те и те», и получать своё.

— И получать своё, ни за что не отвечая,добавил я.

— Именно. — Он и не думал отрицать. — Ведь если ты примешь чью-то сторону, то не важно, победит она или проиграет, завтра тебе уже не поверят. Ты будешь в игре. А когда ты в игре…

— Несёшь ответственность. — Из груди вырвался тяжёлый вздох. — И если карты не лягут, тебя уничтожат и «обезжирят» победители.

— Вот! — взмахнул он рукой и довольно откинулся назад. — Хоть ты и юн до безобразия, но кое что в жизни уже смыслишь. — И это радует.

— А как же деньги, перечисленные Канаде? — нахмурился я. — Вмешательство?

— Проверка вас, вашу команду, на вшивость, — не моргнул глазом собеседник.

— Стоимостью четыре и четыре миллиарда? — выкатил я глаза.

— А почему нет? — И был награждён воспитательской улыбкой. — Это всего лишь деньги, Хуан.

Четыре с половиной ярда золотых империалов. Всего лишь деньги. Мелочь. М-да, куда я лезу, на кого бочку качу?

— Канада бы их не вернула, — покачал головой, не зная, какой аргумент привести.

— Да и чёрт с ней, — отмахнулся дедуля. — Мы бы предложили власти выгодное финансирование чего-либо, деньги на что никто никогда не даст, и вы бы отбили их на этом. А сами бы мы забрали эти деньги с гринго иначе, своими способами — и никто б не остался в накладе.

— Разграблением Канады? Даёте им деньги, и тут же идёте грабить?

— Почему нет? Ты забываешь, что репутация чего-то стоит. Ради хорошей репутации люди тратят гораздо больше, чем озвученная сумма, а иногда для этого требуются совсем не деньги. Поверь, ваше желание идти до конца, продемонстрированное нам в нужное время, дало нам куда больше четырёх миллиардов. Получив сигнал от вас, мы сделали определённые действия, определённые вложения в процессы, на которые бы никогда не согласились ранее. И будем вытаскивать эти деньги из континента в куда большем количестве.

— А если мы оказались бы тряпками и не стали бы давить гринго…

— То нет смысла подписываться в атаку континента, — улыбнулся герцог и пожал плечами. — Вы теряете деньги на том переводе, мы не вкладываемся и остаёмся при своих, включается аварийный план примирения с их аристократией, и все бы продолжили работать с Канадой в почти прежнем режиме. Люди с большими деньгами всегда договорятся, как жить дальше, несмотря на бомбёжки и гибель простолюдинов. Это был тест, Хуан. Твой собственный, и твоей команды. Лее я бы не доверился, у неё есть привычка не доделывать начатое, Фрейя очень на неё похожа, у мамы и училась, а этот длинноволосый мальчик из России, её отец, упорен, но над ним должен стоять кто-то с дубинкой — и защищая его, и заставляя работать. Так что всё зависело от тебя. Во внутренней политике ты себя показал, а хватит ли духу давить также на внешнем театре?

— То есть вы хотели от меня жёсткой реакции, на фоне которой подошли бы, поговорили и оказали поддержку в этой атаке на континент. А я взял и переплюнул ожидания, грохнул вашего… Друга. Так, получается?

— Да. — Грустный вздох. — Сантьяго — хорошая семья. И этого милого мальчика, которого ты убивал на сцене театра, я знал с пелёнок — не таким он был и плохим министром финансов, как ты думаешь. Я понял, что заигрался в момент, когда ты устроил судебный процесс, обрубив связь. Но сделать было уже ничего нельзя — ты бы не послушал, поступил по-своему из принципа. Нам нужно было сесть и поговорить по душам чуть-чуть, но ранее, незадолго до этого. Но я опоздал.

Я помнил взгляд бывшего министра. Надменный. Гордый. Повелитель вселенной. Он до последнего не понял, что договорняка не будет, до самой горелки считал, что сейчас, основательно напугав его, я встану и объявлю о помиловании. Или отстранении. Или иной форме отсрочки от казни, которую впоследствии замнут. Но мне не было жалко сеньора, честно. Он своё заслужил, и не важно, что сделал проступок не из злобы, а по сговору крупных национальных инвесторов. Не раскаиваюсь я, и всё тут.

— А после разговаривать стало не о чем, — потянул я.

— Не о чем, — согласился герцог.

— Но, не поговорив, мы не пришли к консенсусу, — продолжил я. — И вы в моих глазах снова «накосячили». И вот я здесь, а ваш дом захвачен.

— Ну, захвачен, дальше что? — Дедуля хитро улыбнулся, поднялся, прошёл к сейфу и достал оттуда… Коньяк и две рюмки. Поставил на стол, разлил, одну протянул мне. — В этом моё преимущество. Я непотопляем. Ты пришёл, побряцал оружием, и так и уйдёшь, в ту же дверь. А моя семья будет работать дальше.

Прошёл назад на своё место, сел.

— Члены вашей семьи, в отличие от Ортег и Рубио, вообще не выглядели испуганными, — произнёс я вслух то, что мучило.

— Вот видишь. — Покровительственная улыбка. — За тебя! И твою победу. — Он пригубил, кисло скривился. — Ты не самый плохой правитель, который возможен в текущей ситуации. И всяко лучше этой милой девочки, юной богини. Она слишком… Зациклена на себе, — сформулировал он то, что мучило и меня.

— А я? Не зациклен… На, скажем так, гипертрофированном чувстве справедливости? — Я тоже пригубил. Коньяк обжёг рот и пищевод, но был приятен — нервы били так сильно, что ощущение горячести немного отвлекло от бури в душе.

— Есть такое, — кивнул дон. — Но ты юн, а юношам присущ максимализм — это объективный закон мироздания. Однако это быстро проходит. И чем выше ты сидишь, тем быстрее.

— Так на чём же мы остановимся, сеньор Сантана? — грустно усмехнулся я, поняв, что проиграл. Я шёл сюда приструнить монстра, злобного дракона, дёргающего за ниточки всех на венерианском Олимпе, а оказалось, что этот монстр куда круче, чем кажется. Куда глубже сидит и куда более живучий. Мне он не по зубам —, не хватит калибра охотничьей винтовки чтобы навредить такому. И Лее он не по зубам. Да и королева Катарина ничего с их кланом сделать не могла. Только королева Джинни одёрнула семью Сантана, ограничив влияние, но ценой Второй Имперской войны и гибели трёх четвёртей личного состава корпуса в её преддверии. Тогда эта семья была ещё более могущественной, ибо являлись «смотрящими» на Венере за проектом от лица службы имперской безопасности и имперских кланов.

— Я думаю, ни на чём не остановимся, — снова пригубил сеньор и пожал плечами. — Ты выйдешь отсюда и продолжишь заниматься своими делами, брать власть в руки. И станешь, как говорят гринго, лордом-протектором. Мы совершенно не против тебя, никаких претензий не имеем, и, как уже говорил, готовы вкладываться в твои проекты в будущем. Мы же будем заниматься своими делами, и можешь верить мне, можешь нет, могу поклясться, могу не класться — не буду оказывать помощь твоим врагам. Я и в тот раз всего лишь договорился о встрече, разговаривали они с Фрейей сами, без меня.

— Человек, которого знают обе стороны, и которому обе стороны доверяют, — произнёс я. А неплохой коньяк. Запомнил этикетку — надо бы узнать, на каких аукционах такой продают.

— Селена Маршалл так сильно себя дискредитировала? — грустно усмехнулся, продолжая беседу. — Что уже не годится в дипломаты?

— Она по сути всех подставила. — Сеньор кисло скривился. — Подбила Армандо на открытое выступление, Сантосы подняли единомышленников и убедили их начать действовать… А она осталась в тени, и при первом намёке на горячую фазу прыгнула в кусты.

— А так не делается?

— Почему же? Делается. И она не давала клятв — а уж что, но клятвы эта стерва ВСЕГДА выполняет. Селена ведь не обещала открыто выступить, думаю, скорее наоборот — ведь она и в жизни всегда в тени, и открыто нейтралитет декларирует. Но всё же некрасиво как-то. А я реальный нейтрал. Подписал на переговоры семью Смитов, предложив поработать на благо страны — где тут преступление? И ни слово про предательство — ты к тому времени вначале исчез, сбежав в бордель, и даже утащив с собой сестру королевы… Ну, теперь уже вряд ли королевы, но тогда её мысленно только так и воспринимали. А после улетел в Самару, из которой одна дорога — на Землю. Ибо в Самаре ничего не происходит, и оттуда вряд ли можно повлиять на что-то в столице. Кто ж знал, что это не бегство, а такое вот… Такая рекогносцировка.

В голосе сеньора досада, но он бизнесмен, знает, что такое рисковая инвестиция. Вот сейчас вложение не сыграло, я вернулся — так бывает. Надо двигаться дальше, а не искать виноватых или мстить. С одной стороны как-то не по себе от такой логики, ибо погибли люди, потеряны некие вложения, разорваны договора, но с другой стороны Сантана не ударят в спину, ибо данное поражение вписывается в их представление о «не взлетевшем» бизнесе. Мстить мне, за что? Убил Смитов? Бывает. Казнил их министра? Тоже бывает. Но надо жить дальше, вкладываться в новые проекты, и строить взаимоотношения с новым… Лордом-протектором, при новой королеве. Что Изабелла не будет самостоятельной, понимает любой ребёнок в пелёнках на этой планете.

— Если я попрошу больше не делать так за моей спиной? — предложил я. — Не вести переговоры с непонятными личностями тайно?

— Хуан, ты исчез! Ушёл добровольно! — повысил голос дедуля. — Пойми, я не был обязан перед тобой отчитываться, так как не считал силой. И да, теперь, когда ты доказал обратное, я, разумеется, все потуги в организации переговоров буду согласовывать с тобой. Если итогом наших переговоров будет такой результат, ты будешь доволен?

— Доволен, — кивнул я.

— Санкций в адрес моей семьи не последует? — сощурился он, но тревога в глазах проступила лишь на доли секунды.

— А за что? — Я хмыкнул. — Нет, конечно, сеньор Сантана. Нет преступления — не будет и санкций. И вы правы, договариваются лишь с сильными. Трус, сбежавший в публичный дом… О чём его предупреждать? Я наступил на эти грабли, и это мой собственный урок.

— Рад за тебя. — Дедуля отсалютовал рюмкой, в которой ещё что-то оставалось. — Взросление — сложный процесс, но ты справляешься.

— А если вы пообещаете хорошие льготные условия для займов на войну… — понизил я голос и улыбнулся.

— А это без проблем! — воскликнул собеседник. — Мы сами в этой войне заинтересованы, так что всегда пожалуйста. Мы ещё за Канаду не расплатились, — расплылся в улыбке он.

— Вы вхожи на «Объект 81»? — решил попытать я счастья, пока ситуация в разговоре соответствующая. Ну, а вдруг поможет?

— Вхож. — Дедуля осторожно кивнул. — Но я не инвестор, и места для моей семьи там не зарезервировано.

— Мне нужен человек, который находится там. В плену.

— Суарес? — понял он.

— Да.

— Вряд ли получится, — покачал герцог головой и отставил рюмку. — Хуан, они проанализировали атаку на дворец, разобрали её поминутно. То, что он был настроен против монархии, не было секретом. А тут во дворце его дочь. И на этом фоне искажённые координаты для «Титанов»… Они понимают, что ты его шантажировал, и не осуждают. В конце концов, тот же Бруно по твоему приказу лишился всей семьи. Вообще всей — ангелы всех кончили. Слышал, он пытался застрелиться, но ему помешали, пока сеньор министр обороны жив, но это вряд ли надолго. А Суарес выбрал дочь. Они относятся с пониманием, но он их предал. И на него решили повесит всех собак. Так что вряд ли они его обменяют. Я спрошу, но не обещаю.

— Буду благодарен даже за попытку, — уважительно склонил голову я.

— Мои тоже провели подробное модулирование, Хуан, — узились глаза дедушки. — Скажи честно, если бы не тот удар «Титанами», вы смогли бы выстоять?

Я пожал плечами, ибо вопрос этот я задавал сам себе, и сам себе врать не мог.

— Не знаю, сеньор. Возможно. А может и нет. Там всё насколько на волоске висело, что… — Вздох. — Но у истории нет сослагательного наклонения, верно же?

— Верно, — расплылся в грустной улыбке герцог. — И мы этого, что могло быть, а что нет, наверное, никогда не узнаем. Но они считают, что без отклонения курса «Титанов» вы бы не победили. Понимаешь теперь, НАСКОЛЬКО они его ненавидят?

— То есть без вариантов, — констатировал я.

Сеньор лишь развёл руками.

— Что ж, если мы договорились… — Я начал подниматься. — Тогда увидимся… Как-нибудь.

— Конечно, Хуан. — Сеньор тоже поднялся. — И это… Если что, держи связь через Софи. У вас сложились партнёрские отношения, некоторые вопросы она решит быстрее меня.

— Конечно, сеньор.

Я махом «хлопнул» остатки коньяка, отставил рюмку и пошёл к двери, не оглядываясь. Да, тут облом. Но с другой стороны, за тыл с этой стороны я спокоен, а значит могу делать в городе с врагами всё, что захочу, и никто ничего не скажет.

Трепещи, Венера! Лорд-протектор высадился, упав из облаков, и бедными будут все, кто не склонится перед королевой! Ага, ирония на фоне нервной встряски на фоне щелчка по носу от Сантана так и пёрла.

…Королева Изабелла… А ведь звучит!

Глава 15

Только один Цезарь

Глава 15. Только один Цезарь

Бояться следует только поражения

Девиз Империума, WH40К

Танкетки в бой не опаздывают!

Орки, WH40К

— … Командор! Командор!..

Я открыл глаза и заозился. Голова гудела от недосыпа, но надо продолжать двигаться.

— Командор! Ты просил разбудить.

Сенкевич. Мой зампотылу. Организатор. В отличие от Ковальчика, который больше по боевой части.

— Все вышли на связь?

— Все, кто захотел, — кисло скривился Ярослав.

— Пошли.

Мы выбрались из армейского командного фургона, который я экспроприировал в первый день после высадки и так и оставил для своих нужд, и двинулись к другому подобному, в котором временно размещался штаб. Штаб у нас носил локальный характер, ибо общего единого командования по сути так создано и не было. Нет единой вертикали подчинения, нет единого командира, одного для всех, нет единой стратегии и тактики. Есть лишь отдельные договорённости с командирами боевых частей в городе, которые по моей «просьбе» делают то или иное. И только здесь, возле куполов Сената, третьим кольцом встали те, кто искренне помогает и слушается. Условно моя армия, но моя без кавычек. Причём из шести дивизий четыре — парни, перешедшие на нашу сторону по результатам противостояния с прошлым поколением мятежников, как Карлос Дювалье. Который со своим полком также здесь. И нет, руководит не он — погонами не дорос.

Да, верно, откликнулись все, кто захотел, и я предполагал, что захотят именно эти люди. Из двенадцати командиров группировки второго кольца виртуально с нами присутствовали восемь.

— Сеньоры, генерал, — козырнул я всем, прогоняя остатки сна.

— Сеньор Шимановский, ждём только вас, — отчитался мой тёзка Хуан Маккарти, обильно убелённый сединой шестидесятилетний генерал ВКС с опытом трёх войн за спиной. Его пришлось назначить главкомом, и, кажется, я не прогадал — дедулю слушались.

— Я тут. — Сел за своё место во главе стола. Восемь человек нас, и восемь мерцающих голограмм оппонентов — представители противной стороны, согласившиеся на переговоры.

— Ваши требования понятны, — начал с места в карьер условный глава от противников без предисловий. — И справедливы. И правда в том, что это не наша война — мы её заложники. Но мы так и не услышали ваши предложения, сеньор Шимановский, только требования.

— Я уже озвучил их, — выдал я ему кривую ухмылку. — Полное разоружение и выход за третье кольцо личного состава. После — вывоз оружия и техники под контролем наших спецов. Вам вернут его после проверки на лояльность. Непосредственно в вашу часть. И за это вам ничего не будет, останетесь при своих и продолжите службу… Кто не был так уж сильно замазан, а накануне большой войны топить проштрафившихся в мелочах непрактично.

— Что будет с личным составом, озвучьте подробнее? — Его коллега. Нет смысла называть имена и звания — их много, лица и имена противников меняются, как песчинки калейдоскопа. Чем дальше мы идём по городу, тем больше и больше боевых частей, с кем нужно контактировать. И слава богу, эти перцы вняли и согласились на ультиматум, их не придётся уничтожать тяжёлой артиллерией, как коллег.

— Отправка в места дислокации с запретом на выдвижение и ношение оружия. Возможно, некоторые представители офицерского состава будут допрошены, по ним — по обстоятельствам. Сеньоры, вас я ни в чём не подозреваю, вы выполняли приказы, — эмоционально добавил я. — В отличие от некоторых ваших коллег. И некоторых ваших офицеров, которые, находясь в вашей вертикали подчинения, сочувствовали мятежникам и оказывали им посильную помощь. Я говорил и говорю, что личный состав не пострадает, но отдельные предатели будут наказаны, и насчёт этого пункта я не торгуюсь. И не понимаю, почему вы ставите знак равенства между честными воинами и предателями, отказываясь разоружаться.

— Возможно потому, что это наши вертикали подчинения и наши офицеры? — последовал ответ.

— Я вас понимаю. Имидж. — Пронзить их взглядом. — Но и вы поймите меня. Время разговоров прошло, никаких «договорняков» не будет. Никакой пощады не будет. Я не королева Лея, я в принципе не собираюсь ни с кем разговаривать. Вам был дан срок — трое суток. После этого вам хана: все, кто не сложил оружие, правый он или виноватый, будет уничтожен. Никаких сантиментов, милосердие — признак слабости, великодушие — признак слабости. В ваших вертикалях есть предатели, кто поставлял данные «налево» минуя вас, кто саботировал ваши приказы, но вы, как нормальные военные, не хотите выдавать их, так как это ВАШИ люди? Согласен, обычно командиры так и поступают. Но так было вчера. Сегодня вы или сдадите их, либо я буду уничтожать ВСЕХ ваших подчинённых, кто не сложит оружие своей волей, нарушая уже ваш преступный приказ на отказ от сдачи. Ваш, а не вашего прошлого руководства!

— Хватит-то духу? — Ещё один из оппонентов, командир из аристократии. Аристократов тут всего четверо из восьми, но я бы сказал, аж четверо. Ибо четыре оставшихся подразделения, отказавшиеся вести переговоры, тоже возглавляют аристократы.

— Вполне. — Я пожал плечами.

Все, и мои, и гости, посмотрели, как выглядит столешница — эти люди понимали, я не шучу и не угрожаю. Лишь констатирую факт. А я был особенно убедителен, так как действительно планировал это. Ибо действительно, время сантиментов кончилось.

— Сеньоры, или вы плохие командиры, так как сдаёте своих офицеров, либо вы плохие командиры, так как, отказавшись сдавать предателей среди своих офицеров, отправляете на убой непричастный личный состав, которого во вверенных подразделениях абсолютное большинство. Выбор у вас только в том, какие именно вы плохие командиры.

— Хуан, разреши тебя по-простому, так как ты всё-таки гражданский? — Мой главный оппонент, тот самый условный лидер переговорщиков. Ибо неформальный. Глава осаждающего корпуса на связь выходить не стал, там собирались драться. — Мы посовещались, и у нас, вот конкретно у нас, — окинул рукой голограммы на стене кунга, — есть предложение. Мы остаёмся, не разоружаемся, и принимаем участие в штурме Сената, который, как понимаем, состоится почти сразу после разоружения твоих противников. Ради чего, собственно, сюда ранее и были направлены. Он ведь состоится?

— В общем да, состоится, — не мог не согласиться я. — В чём подвох?

— Честь. Ты молод. Слишком молод! — воскликнул он. — И не прошёл того, что должен пройти боевой офицер, оттого многого не понимаешь. И присяга у тебя ангельская, а корпус телохранителей королевы всё же не та структура, в которой поймут нас, армейских. Ты предлагаешь унижение, сдать своих и разоружиться. Но любой из нас после этого… Мы ставим на себе крест. Это нехорошо. Ты сам сказал, что уверен лично в нас, и понимаешь, что не наши подразделения предали королеву. А потому мы предлагаем не ронять её, а остаться. И сделать таки то, ради чего мы тут изначально собрались.

— А предатели?

— Мы выдадим тебе предателей. По крайней мере тех, кого ты попросишь, предоставишь списки, и тех, кого вычислим сами, и не думай, что мы идиоты и не видим ничего у себя под носом. Что же касается разбора полётов с проверкой на лояльность — займёшься этим потом, после. Когда вернёмся в часть после боевой операции. Как тебе насчёт таких условий?

— Мне казалось, что, понимая, что штурм заберёт большое количество жизней, вы должны всячески отбрыкиваться от него.

— Вот об этом мы и говорим! — воскликнул его коллега справа. — Ты не знаешь армии, сынок. Это не ставим в вину, ты и так молодец, но чего в тебе нет — того нет.

Я откинулся в кресле и перевёл взгляд на своих офицеров и генералов. Собрав сигналы от остальных, Маккарти осторожно перевёл глаза на меня и еле заметно кивнул.

Что ж, их решение. Значит, так тому и быть.

— Мы согласны, сеньоры, — произнёс я, глядя в глаза неформальному лидеру противников.

Вздох облегчения от всех, и сидящих в кунге, и тех, кто ждал нашего решения с той стороны голограмм.

— Теперь нам надо обсудить ваши действия, и главное, ваше бездействие во время штурма позиций тех, кто не поддержал ваше стремление не участвовать в бою и готовится драться. Время ультиматума заканчивается через полчаса, у вас не так много времени. Предлагаю вам обсудить план с нашим штабом. Генерал?

— Справимся, сеньор спецпредставитель, — ответил генерал-тёзка.

Осталось выйти из кунга, чтобы взбодриться, оставив их обсуждать детали. До окончания ультиматума полчаса, финишная прямая.

Три дня. Почти. Через пару часов будет три дня, как мы высадились. Дворец всё ещё молчит, со мной не разговаривает. С кем-то общается, антенна выдаёт сигналы и принимает их, но я сказал не глушить… Да это и бесполезно. Заглушу только столицу, они же будут передавать сигналы через космос и другие регионы. Ха, наконец я сам понял бессилие осаждавших дворец войск по нашей изоляции! Но со мной на связь никто так и не вышел. Однако очевидно, Фрейя Сергеевна из процесса командования выключена, иначе бы всё совсем по-другому сияло, ревело и взрывалось.

Что ещё не нравилось — во дворец летали конвертопланы. Немного, но почти регулярно, с неизвестными мне целями. И я пообещал их не сбивать. Кому? Так Алисе! Она связалась и сообщила, что летит узнать, что там и как, как раз когда мы с ляхами выдвинулись из купола Сантана дальше в город. Алиса пролетела туда и больше дворец не покидала, лишь однажды связавшись и сказав, что у неё всё в порядке и ситуация под контролем.

— Хуан, заканчивай в городе и тогда уже выдвигайся сюда. Я держу ситуацию, дворец наш, в спину тебе никто не ударит.

Что там за ситуация, что её надо «держать»? Чёрт знает! Но не стоит забывать, что у этой прелести яркое недвусмысленное прозвище «Лиса», которое о многом скажет знающему человеку. И в её единственном докладе также ни слова не сказано про Фрейю!

— Что, орлы, готовы? — обратился я к ракетчикам, чей дивизион готовился к стрельбам и заряжал пусковые установки. Интересный процесс — машина заряжания может передавать пакеты прямо на ходу. Подъезжает и загружает боеприпасы через специальные порты. А пусковая может всё это время вести огонь, не переставая, в том числе медленно двигаясь, не стоя на месте. На практике так не получится — после каждого пакета по цели надо срочно линять, менять позицию, пока не прилетела ответка, но в целом картина заряжания для непосвящённого интересна.

— Так точно, сеньор спецпредставитель, — вяло козырнули парни, только сейчас меня заметив. Это хорошо, что не заметили — при деле парни.

Первым делом, закончив в куполе Сантана, мы двинулись… Просто в город, собирать вокруг себя тех, кто выбрал сторону «королевы». Пишу в кавычках, так как королева в коме, и если честно, чупакабра знает, как нашу сторону конфликта назвать! С Фрейей всё понятно: наследница, глава государства, дочь предыдущей королевы, девочка совершеннолетняя и с каким никаким опытом управления. И главное, вот она, перед вам, стоит на брифинге и вещает о планах на будущее. А королева? Какая, где? А нету её! Есть только мутный юноша, сам себя назвавший её паладином. И есть указ о том, что она назначает его спецпредставителем с широкими полномочиями… С целью решения вопроса с террористами, захватившими детский сад. Всё! Вообще всё! Я сам не понимаю, что я за сторона, и если честно, будь в городе в составе любого из полков, ни в коем случае не пошёл бы за таким мутным камрадом!

Но люди за этим скверным малым пошли. Выходили на связь и сообщали, что «верны присяге её величеству». Фрейя-Фрейя! Ну что ты за дурочка? Ситуация — верняк! Вообще верняк, полный и безоговорочный! Я — сбежал в бордель, похоронив себя как политик — это слова герцога Сантана, а уж кто, но он точно видит ситуацию объективно. Ушёл с линии огня, добровольно и с песней. Как можно было в ТАКИХ условиях просрать delполимеры/del власть? Ну скажите, как? Насколько надо быть альтернативно одарённой?

И только через полчаса после нашего выхода из купола Сантана до города долетели первые машины Самарского корпуса, когда от трети до половины сил в городе объявили о верности её величеству, или как минимум о несопротивлении «законным силам» в грядущем противостоянии.

Альфа большая. Огромная! И эти пятьдесят тысяч — капля в море. Да и пятьдесят их стало только сегодня, на третий день, когда закончена переброска сил через атмосферу — в первой партии было всего две дивизии, двенадцать тысяч с техникой. Самарский корпус — лишь триггер, как та соломинка, перешибающая спину верблюда. Большая часть нашей армии — те, кто здесь и был, отвернувшиеся от кажущейся легитимной главы государства. Больше ста тысяч не считая почти полумиллионного мобилизованного ополчения — Каррерас и Моралес изначально поддерживали меня, правда, не участвуя в боях. Но знаете, ополчение не надо недооценивать, быть уверенным за тыл тоже немало; без железного тыла нет смысла выходить в поле воевать. И многие соединения противника так и делали, отступая к окраинам города, хотя наши силы перед ними по численности уступали. Сейчас таких отступивших скопилось много, они не участвуют в «движухе», многие «морозятся», не выходят на связь. С ними ясно, как закончим здесь — всё же выйдут и объявят, а пока пусть сидят по окраинам и дальше.

Одними из первых о верности объявил генерал-полковник Маккарти во главе трёх дивизий ВКС, командиры которых — его хорошие знакомые. Дювалье поддерживал связь в том числе и с ними, их переход был закономерен, но я не думал, что скорость принятия такого сложного решения окажется настолько велика. Окрылённый, я выдвинул парней в сторону Сената, а самого Карлоса и ещё три полка, присоединившихся к нему, забрал с собой, двигаясь напрямую к Большому Тетраэдру. А чего тянуть?

Эпической битвы у генштаба не случилось. Вообще никакой битвы не случилось. Если в прошлый раз, почти месяц назад, под этим куполом забаррикадировались плохиши, и выкурить их удалось чудом, дав им сбежать тайными тропами в обмен, что они не станут шкодить внутри здания, то теперь все плохиши сели на конвертопланы и гиперкатера и свалили в неизвестном направлении, единственное, организовав заградительный огонь из зенитных автоматов для моих беспилотников. Истребителей сейчас с собой было мало, ресурсов дворца по выковыриванию кого бы то ни было и подавлению позиций артиллерией в данный момент не имел, так что парнишек пришлось отпустить. Те двинулись в сторону Дельты и Флоры, огибая Аврору, со стороны которой прилетели мы, и теперь найти их будет непросто. Зато ворота здания генерального штаба перед нами распахнули, и разве что хлеб с солью не вынесли. Внутри остались условно нейтральные офицеры и генералы, и охрана, которые не занимали сторону и были готовы подчиняться любой «законной» власти, а «законной» в их понимании является та, которая победила. Прессовать сейчас никого не стоит, «пятёрка» потом будет разбираться в лояльности, главное, что армия, как механизм, функционирует.

После бескровного захвата генштаба речи о сопротивлении в городе больше в принципе не шло. Ни одной боевой стычки! Поляки отличились — суровые парни, наш полк на кое-кого наехал… Но эти кое-кто сразу бросили оружие и подняли руки вверх. С одной стороны замечательно, что никто не погиб, но с другой Ковальчик возмущался, что ни с кем не подрались, «никакого кайфа в этом мятеже». Ну да, нет боя — значит и их ценность так себе, а в отличие от остальных участвующих в «движухе» сил, задача польского легиона выслужиться, показать нужность, а не просто поколесить по столице со мной во главе.

В общем, Маккарти я назначил начальником штаба «специальной операции по подавлению мятежа», по сути временным главкомом всех сил на Венере. Не признали его только лояльные мятежникам части вокруг Сената, да дальние гарнизоны на планете, которые мы и ранее не контролировали. На которых пока плевать, слона нужно есть по кусочкам, сразу не выйдет. Давим «новых». Потом давим «старых» мятежников. И только потом занимаемся дальними гарнизонами — есть доклады, что в некоторых провинциях мятежники контролируют целые небольшие города.

— Слишком легко, — произнёс я вслух, выкуривая сигарету. Рядом стояли только крестницы, которые дисциплинировано не совали нос в управление. Но тут Криска не вытерпела:

— Почему?

Пожал плечами.

— Не знаю. Но у меня такое чувство, что нам кто-то ОЧЕНЬ сильно помогает. Настолько сильно, что… — Вздохнул, глубоко затянулся. Договорённости Веласкесов с теми же военными, с отдельными командирами частей, с некоторыми родами. О которых совершенно не в курсе, и которые никогда не держал даже в уме. И как к этому относиться?

— Это плохо? — вопросительно сдвинула крестница бровки.

— Нет. Тем более, я знаю, кто это — там просто нет других кандидатур. Пока она была в коме, у нас так легко не получалось. Где-то я крут, но ни хрена не понимаю в подковёрной политике! Юнец я сопливый!

Она поняла правильно, и, что-то обдумав, заявила:

— Может быть и так. И юнец, и сопливый. Но когда её обожженную тушку перекладывали в медицинскую барокамеру на дворцовой палубе, именно ты решил вопрос с переворотом. Не она, многомудрая, «оставшаяся на хозяйстве» в отсутствии королевы, а такой юный и сопливый ты. Ещё вопросы?

Ну, если даже девочки с мозгами крестниц всё понимают… Не думайте, они не глупые, отнюдь. Глупых среди ангелов в принципе нет, есть только уровни намного и не намного выше среднего. Но всё равно, даже они всё понимают, а значит и мне рефлексировать нечего. Помогает — и помогает. Но всё равно мерзко на душе, когда тебя «играют», да ещё втёмную.

— Ты научишься, Хуан, — произнесла Мари-Анж. — Сколько ты вертишься на высшем этаже?

— Год? — пожал я плечами.

— Месяц! — с неумолимостью хирурга со скальпелем отрезала крестница. — Всё, что было до захвата садика — не то, подготовка. Разминка боем. Хуан, у тебя всё впереди, научишься. А пока просто прими как данность: кроме совсем отмотроженных частей, остальные сдаются, и твоя задача всего лишь не допустить внештатных со сдавшимися ситуаций.

— Не допустить крови, — проговорил я за неё.

— Кровь — ресурс. И да, она нашей стране ещё понадобится.

Ангельская философия в лице этих писюх. Хотя мы ещё не настолько очерствели, и понимаем ценность человеческой жизни. Особенно, когда на дворе не простая война, а гражданская.

— Хорошо, но что дальше? — озвучил я вслух главный мучавший вопрос.

— А дальше будет видно, — улыбнулась Криска. — И мы с девочками уверены, ты выкрутишься.

Что ж, раз в меня верят… Ведь и правда, я смог бы победить и с кровью, и при условии, что весь мир против меня, на одних собственных ресурсах и агентов влияния. Точка невозврата — приказ Фрейи мочить нас зенитками. Если она не отдала его, и сейчас не важно, по какой причине — Альфа моя. И была бы моей при любом развитии событий здесь, в городе. Но без крови… Всё же приятнее, хоть и не по себе от реакции на манипулирование. Ладно, переживу, блин!

Эти выродки надо мной посмеялись. Аристократические ублюдки! Считали, что что-то контролируют? Что мы не посмеем? Я дал им трое суток, поставил ультиматум. О котором раструбил через все СМИ и подконтрольные каналы. Но они высокомерно заявили, что «с узурпатором дел не имеют». Каким, нафиг, узурпатором, я разве брал на себя функцию верховной власти? Нет, не надо пальцем тыкать, о том, что беру на себя функцию первого лица я даже мысленно не заикался!

Но это второй вопрос. А вот первый… Меня, мой ультиматум, должны были услышать ВСЕ. Не просто все, а ВСЕ. А как это сделать при тотальном контроле СМИ противником?

В общем, после замыкания третьего кольца вокруг Сената, ближе к вечеру дня высадки, я снова мобилизовал «Братство», которое так и сидит в куполе с «тремя девятками» в боевой готовности, ибо Феррейра им исправно платят, а Фрейя прикрыть их не решилась даже после ареста Этьена. Дура!.. А, я повторяюсь. Самого Этьена при приближении наших войск к комендатуре столичного военного округа, где парни сидели в «кутузке» в ожидании высочайшего по ним решения, выпустили и представили пред очи моих посланников — дескать, «а мы чо, мы ничо — приказ выполняли».

— Значит, били не сильно, не калечили? — выслушал я рассказ Француза.

— Били, не без этого. — Судя по распухшей роже, «били» — мягко сказано. — Но что не калечили — факт. Хуан, там «внизу» свои парни, всё понимают. Они такую же лямку на территориях тянули, как и мы. Только мы во фриланс ушли, «на дядю» работаем, а они в госструктуры. Платят там меньше, но и риск меньше, и статус выше. — Он грустно вздохнул. — У вас тут «наверху» в политике штормит, а мы, пацаны, друг друга всегда поймём.

— То есть, вы боеспособны, — сделал я главный вывод.

— В целом да. За некоторыми исключениями. Но там всё хорошо, по условиям контракта лечение оплачиваемое — спишем «на поверхность».

— Без вопросов, — пожал я плечами. — Сам видишь, даже мой отлёт в задницу планеты на ваше финансирование не повлиял.

С этим было сложно не согласиться. А деньги для наёмников — главное.

— Феникс, задание такое. Бери кого хочешь, хоть всех — старина Гарсия-Мегалодон на месте, ситуацию под контролем держит. Вот список СМИ, тащите мне главных редакторов. И отдельно вот этот список — разные блогеры и журналисты-уникумы с единственно верным видением ситуации. К завтрашнему утру соберите всех, кого сможете.

— Есть, сделаем!.. — Француз-Феникс-Этьен расплылся в предвкушающей мстительной ухмылке.

— И это… Сейчас другая ситуация, оборудование не громить. Нужны только люди.

— Есть. — Собеседник скис. — Хотя жаль.

Детский сад!

Итак, к обеду вторых суток всёбыло готово. Полтора десятка человек — кого удалось поймать, а удалось, скажем честно, не всех. Крысы побежали с корабля при первых же арестах (не придирайтесь, знаю, что это не арест, а захват, я для красного словца), сарафанное радио распространило информацию об угрозе, а наёмники-штурмовики кто угодно, но только не оперативники гвардии или безопасности, чтобы искать людей в стоге сена под названием Альфа. И связь с «Берлогами» ситуацию поправила не сильно.

Итак, пятнадцать человек. Четыре женщины, одиннадцать мужчин. Вокруг нас камеры, фиксирующие передвижение большого количества людей с оружием — шли вторые сутки блокады Сената, и мы напитывали наше, третье кольцо осады всеми, кем могли, в ком были уверены. Лоран стояла в сторонке, стараясь не отсвечивать.

— Хуан, на тебя не похоже, — покачала она головой, когда подошёл к ней за финальным благословением. — Я так привыкла, что ты всегда выходишь в прямой эфир, что…

— Инесс, вдруг кто-то из них ляпнет что-то не подходящее? — Я скривился. — Я ведь и сам до конца не знаю всю цепочку. Вырежем что не нужно. Главное, не светись в кадре, твой профессионализм нам ещё нужен, а если появишься — затравят.

— Есть, мой император! — Она козырнула шутливо, да только в той шутке лишь доля шутки.

— Микрофон у тебя есть, если начну пороть косяки — подсказывай в ухо, буду реагировать. Не думай, что у меня такой богатый опыт в подобных вещах, я со СМИ работаю меньше месяца.

— Ага, глядя на твои фортели, все так и думают: «дьявол, да у этого парня же нет опыта!» Хуан, да по твоим новинкам в методиках воздействия на СМИ студентов журфака в ближайшем будущем учить будут! Не скромничай «меньше месяца».

— Но если это так!

— Значит ты гений, и я в тебя верю. — Она меня даже перекрестила.

Чтоб я сам в себя так верил, как она в меня.

— Уважаемые неуважаемые! — вышел я к… Ну, пусть будет к доставленным людям. — Прошу сохранять молчание и не галдеть, если вам не дали слово, во избежание причинения вам телесных повреждений.

Часть из привезённых была немилосердно отоварена наёмниками, даже у одной из женщин-блогерш на лице синяки и кровоподтёки. Это ж как надо было суровых мужиков довести при задержании, чтобы они так сорвались? Так что мои слова были встречены с пониманием — журналистская братия не бузила.

— Кто я — вы все знаете, — продолжал я, — и не надо сквернословить даже про себя — я всё слышу. — Прошёлся перед ними в одну строну, потом вернулся. — Почему вы здесь? Потому, что зарвались. Понимаю, последние полторы недели лить грязь на её высочество было модно, так все делали, и вы со всеми — без проблем, учтём. Работа такая, надо быть в тренде. Вы освещали позицию со стороны тех, кто внутри Сената, и ругали тех, кто их держит в блокаде? Ладно, и это займём, тоже тренд. Но вы, вот конкретно вы, сделали куда больше; в не просто освещали события, а являлись рупорами пропаганды. Ваши «источники» находились в первых рядах тех, кто расстреливал сослуживцев. Ваши «источники» выдавали в эфир секретную информацию по подготовке к штурму наших войск, давая тем, кто укрылся под куполами Сената организовать оборону. Это не предвзятое, но в целом нейтральное отношение в рамках журналистской этики, за которое вы свои репортажи выдаёте, это именно что измена Родине, государственное преступление. О котором вы решили забыть, отмахнувшись, ради славы и денег, или же целенаправленно поддерживаете идеологически близкую политическую группировку. Вообще без разницы на ваши мотивы, преступление есть преступление.

— Ввиду военного времени, — с новым запалом продолжил я, немного себя накрутив, — нам некогда ждать расследования в отношении вас и приговора суда, некогда ждать исполнения законных процедурных норм. Потому в отношении вас прямо здесь будут использованы методы полевого экспресс-допроса, сейчас вы будете давать показания на тех, кто это всё устроил, чей заказ вы отрабатывали, а заодно перед народом Венеры. И в своё оправдание скажу, что когда там, на той стороне, люди, которых вы превозносили в репортажах, расстреливали своих сослуживцев из группировок «Мараньон» и «Укаяли», они делали это также незаконно. Честных верноподданных королевы незаконно били, пытали и убивали ваши протеже, я же точно также незаконно буду бить и пытать вас, а если вам не повезёт — то могу и убить, всё зависит исключительно от вашей активной позиции. Ну что ж, пожалуй, начнём с вот вас, сеньор. Для непосвящённых озвучиваю, это главный редактор «Венерианских новостей», его зовут… В репортажах его канала постоянно использовались термины и эпитеты…

Парни Этьена были злы на СМИ ещё с прошлого раза. Да, они разгромили студию двадцать девятого канала, побили оборудование, засунули в задницу (в прямом смысле слова) какой-то электрический прибор (отключённый) главреду и разукрасили миловидную мордашку ключевой ведущей… Но не наигрались ребята. Мало. А потому с воодушевлением делали больно сидящим передо мной на коленях людям, а прошедшие ад Территорий это делать умели. К женщинам-блогершам, наверное, отнеслись с чуть большим сочувствием, но и те выли в голос.

Запираться не смог никто, а после первых трёх картинных «ломаний», остальная клиентела сдавала контакты, явки и пароли даже быстрее, чем им успевали задавать вопросы.

— Итак, сеньор Агилар, — а это к камере повернулся уже я. Опросили ещё не всех, только семерых, но ситуация понятна, тянуть дальше — терять время. — Итак, сеньор Агилар. Понимаю, что, поскольку данная информация получена вне процедурными методами, отдать приказ на ваш арест и послать группу захвата я не могу. Однако я настоятельно рекомендую вам прямо сейчас, бросая всё, лететь в Альфу. Добровольно. Где мы с вами поговорим о финансировании вами мятежников и вашей деятельности против Королевства Венера, как государства. Даю вам семьдесят два часа, после которых и вы сам, и вся ваша семья, будете уничтожены, все её члены старше тринадцати лет. Время пошло. Камеры стоп.

Это не основатель, нет. Да я в общем уже и перечислил всех основателей. Но клан серьёзный, медиамагнатами несерьёзные не становятся. Разумеется, такие люди не работают на себя (с целью выдвинуться и лично засесть в крутом кабинете), не под то заточены. Как правило они лишь поддерживают кого-то, кто реально планирует сесть в тёплый кабинет. Но их поддержка для седока всегда ключевое звено, для любой политики, для любой предвыборной компании. Это огромные деньги и огромное влияние, огромные связи ВЕЗДЕ. Агилар не единственный медиамагнат на планете, разумеется, но сейчас, атаку на тех, кто готовился к штурму Сената, вели через него — вот и получит. Он и в поддержке Сантосов и Ко отличился, правда, не настолько ярко, но их это вообще не извиняет. Не понял, что по краю прошёл, снова связался не с теми людьми — сам себе злобный буратина. Так что мочить этот клан буду под ноль — как семью Бруно. Я не жестокий, просто нужен пример для назидания остальным.

Репортаж ушёл в эфир почти без редактуры — сократили пару моментов особо жёстких пыток в отношении блогерши, женщина же, всё такое. Там те пытки — болевые приёмы в основном; парни не палачи и не инквизиция, а что можно сделать в полевых условиях простым (да даже и непростым) воякам? Но тем не менее это было больно, а значит назидательно, и допрос мужчин пропустили без редактуры.

Кстати, личное впечатление. Чем громче и говнистее чел на экране, чем яростнее он «рубит правду» на всю страну в своём репортаже, обличая, обвиняя и всё такое, тем громче вопит и сильнее трясётся, когда с него за это спрашивают. Вот вообще ни одного мужественного правдоруба, готового за идеалы на Голгофу, среди этой публики не встретилось! Все орали и сразу плыли, ещё до того как становилось по настоящему больно. Проститутки они! Шлюхи пера, а не «борцы с монархизмом».

— Десять, девять, — начал отсчёт адъютант. — … Три. Два. Один… Всё, время вышло.

Итак, срок ультиматума пролюблен. Ожидаемо, некоторые его проигнорировали, надеясь неизвестно на что.

Мы, «шишки» штаба, переглянулись, старина Маккарти грустно вздохнул и отдал приказ:

— Всем — начинаем! Огонь по готовности.

Это было красиво…

Шлюзовые ворота мы захватили — успели. И держали открытыми все три дня, несмотря на угрозу прорыва с той стороны. Там парнишки формально оказались в окружении, как Цезарь в Алезии. С одной стороны они прижаты к осаждённому ими Сенату, в котором всё же их враги, как бы там ни было. С другой их окружили мы. Классика военной истории — двойная осада, враг и за циркумвалационной, и за контрвалационной линией. Но они не Цезарь, к счастью; Цезарь здесь только один. И это я. И не надо мне пенять за высокомерие и нарциссизм, я сейчас рассуждаю категориями Фрейи Сергеевны, о которых она говорила мне совсем недавно, на шпиле дворца. Цезарь должен быть только один? Один. И я делом доказал, что это не она. Вот и буду почивать на лаврах — заслужил. Приятно же!

В общем, разбегающиеся «низовые» подразделения, понимающие, что к чему и какой статьёй пахнет, нам ворота открыли, а мы так и не стали их закрывать. И правильно — из-под занятых войсками второго кольца куполов вышло до тридцати тысяч гражданских, что оставались там, несмотря на возможную близость боевых действий. Жертв среди мирных не хотели ни мы, ни противник, потому их выходу никто не препятствовал. А после предъявления ультиматума через эти же ворота вышло до двух тысяч рядового личного состава условно мятежных бригад. Условно потому, что рядовой состав делают что прикажут, им до лампочки участие в перевороте на стороне какого-то из кланов аристократических боровов. Но над ними и дисциплина, так что выход с оружием — тот ещё духовный подвиг.

Мы всех приняли, отправили в тыл на перепроверку, но факт — мятежников даже собственное «мясо» не поддерживает. И вот сейчас началась атака на купол, под которым находится штаб мятежников второго кольца, и первыми в атаку идут ракеты, переброшенные отовсюду, куда смогли дотянуться за трое суток, со всего столичного региона собрали, уничтожая на своём пути всё, что может сопротивляться или хотя бы просто гореть. Под куполами полно кислорода, полно датчиков видео, потому и говорю, все эти взрывы и стена пламени… Это красиво!

Ну, вот на что они рассчитывали? Идиоты! Какие же они там все идиоты! Сколько их погибло от этой атаки? Почему было не выйти вместе с более умными? Нет, видите ли, только сейчас, после огненной лавины дошло. Волна панических отчётов, мол, «сдаёмся, выходим, без оружия, не стреляйте!» сюрпризом не стала, но штаб прогнозировал, что продержатся противники дольше, и сдастся их меньше. Я стоял в сторонке и не вникал в мелочи — сейчас было кому отреагировать, и парни Маккарти это делали квалифицировано, без суеты и спешки. Отвечали на запросы, организовывали встречу, проверки и конвоирование к безопасной зоне.

В общем, остаток дня мы были заняты. После пыток и признаний журналистов на камеру, руководство мятежников впало в ступор, ибо их больше в СМИ не освещали и героями не делали. Освещение конфликта шло только из нашего штаба, и неожиданно эффективно сработал негласно пущенный слух, что любая попытка показать купола хоть второго кольца, хоть из самого Сената, окончится смертью. Некоторые блогеры по инерции вякали — число считающих себя бессмертными бесконечно, плюс провинции жили своей жизнью, а некоторые вещали оттуда, но имеющий массового зрителя крупняк затаил дыхание и боялся пукнуть в нашу сторону. Фрейя-Фрейя…

Ближе к ночи в атаку наши части всё-таки пошли. Без ракет, но с тяжёлой техникой. Танки Феррейра показали себя неплохо — вот и испытали заодно. Я сидел в кунге, глазел на мониторы и голограммы, и понимал, что всё кончено. Мятеж подавлен. Второй за месяц, но слишком мелкий какой-то. А ведь улетал из Альфы я «бедным продственником»! Что пиар животворящий делает, без единого выстрела (штурм не считаем). Даже те четыре дивизии (не полные дивизии, номинальные), что отказались сдаваться, сопротивления толком и не оказывали. При приближении наших парней, все встречные бойцы клали оружие и поднимали руки кверху. Огонь в нашу сторону открыли непосредственно перед штабом мятежников, под который было выделено одно из зданий в городе. Вот этот штаб мы и обложили, на трёх ярусах. Уйти оттуда никто не мог, но штурм…

— Хуан, там, похоже, действительно только добровольцы. Они всё же вняли, — доложил ответственный за разведку.

Мой тёзка был в состоянии обалдения. Не верил, что аристократы так могут. Им ведь плевать на людей. Но разведчики докладывали именно это — аристократишки и их приспешники никем не прикрываются.

— Может ещё подождём, перепроверим? — предложил он. — Если там есть кто-то, кого удерживают, да пусть даже банальным приказом…

— Мы уже два часа проверяем, — парировал я. — И боты говорят однозначно, эти люди полны решимости, и сдаваться не будут.

— Да, но… — Вздох.

— Сеньор Маккарти, подтягивайте артиллерию. Начинаем, — добавил я в голос власти.

— Сеньор Шимановский, как представитель пятого управления, я ответственно заявляю, что нам могут понадобиться показания этих людей в распутывании связей мятежников, — заявил серый неприметный человек, которого прислал начальник «пятёрки», как только я захватил Генштаб. Мотивировано тогда было словами: «Мы — верные подданные, Хуан. Ты вернулся — это здорово. Сейчас пошлю к тебе кого поадекватнее». Заодно договорились о проверке на лояльность для огромного количество военных из токсичной зоны, но это будет потом.

— Хуан, подумай, — острастил и Маккарти.

— Сеньоры, я понимаю все риски и последствия. — Я прикрыл глаза и действительно подумал… Открыл… Нет, мнения не изменил. — Сеньоры, я рассуждаю на глобальном уровне. Какие бы ни были связи мятежников, пройтись по всем цепочкам мы не сможем. Кто-то откупится важностью, кто-то — информацией. Кто-то заметёт следы. При том, что мы знаем все семьи тех, кто там внутри и можем взять их на контроль в будущем. Этих же камрадов придётся судить, придётся доказывать причастность каждого, и я уверен, кто-то сможет «соскочить» и тут. Но ради того, чтобы мы смогли провести это фарс, при штурме погибнут хорошие парни.

— Это обязанность хороших парней, гибнуть за интересы Венеры! — воскликнул генерал.

— Согласен, — кивнул я. — Когда в их гибели есть смысл. А смысл есть только на уровне тактики. На уровне же стратегии наоборот, штурм бесполезен. Не уничтожив их дистанционно, а разменяв на жизни бойцов, мы даём понять всем выродкам планеты, что они важны и с ними будут церемониться. И, возможно, договариваться. Тогда как если жахнем артой и обнулим всё здание, погибнут ВСЕ, без разбора на более правых и более виноватых. Участвовал? Сдохни! Даже если чуть-чуть. Нам ничего никому не придётся доказывать, и их семьи никогда не отмоются, как будет, если мы начнём копаться по цепочкам и судить. Да, учебники не советуют использовать простые решения, но сейчас я считаю это оправданным. Единственное, и тут буду твёрд: семьи тех, кто внутри, подвергаться преследованию не будут, так как члены мятежа распустили личный состав, не став устраивать бойню.

— Это сильный аргумент, — после обдумывания заявил генерал. — Наверное, только угроза семьям и спасла нас от моря крови. Давай начистоту, сынок, если бы они не сдавались все скопом, мы бы победили, но умылись бы в крови так, что…

— Да всё я понимаю, генерал. Я, может, не из армейских, но кое-что доходит, хоть иногда и со скрипом.

Кивок.

— Тогда минируем?

— Минируйте. И подгоняйте арту — всю, какая есть. Картинку в СМИ нам обеспечат.

Глава 16

Уроборос

Глава 16. Уроборос

Радость — удел слабых

Девиз Империума, WH40К

Вещи редко таковы, какими кажутся. Судя по моему личному опыту, они обычно гораздо хуже.

Инквизитор Титус Дрейк, WH40К

Когда стоишь перед выбором, просто подбрось монетку. Это не даст верного ответа, но в момент когда монетка в воздухе, ты уже знаешь, на что надеешься.

(из Интернета)

Вот так, артой и ракетами. Под ноль. Без переговоров. Без шанса сдачи. Ультиматум был? Был. Не приняли? Не приняли. Кто хотел, сдался в индивидуальном порядке? Сдался. С остальными просто не о чем разговаривать.

Итак, почти четверо суток с момента десантирования, пора, наконец, делать то, ради чего всё и устраивалось. Вокруг Сената снова два кольца, мы и мятежники, временное промежуточное исчезло. Восемь из двенадцати сводных бригад остались теми же, ещё шесть вместо четырёх выбивших подтянул мой штаб. Пока неподконтрольные нам подразделения, находящиеся в городе, потихоньку начинают выходить на связь и говорить, что «трамвая ждали» — вот что делает с умами возомнивших о себе командиров прямой эфир с кадрами долбёжки купола ракетами. Маккарти не скучает, начал изолировать тех, кто пока не с нами, окружает верными войсками, включая ополчение из Самары. Мне тут работы нет, моя начнётся позже, потому пора, наконец, сделать то, что надо было по уму сделать первым делом.

— Дежурный! — раздался в ухе суровый голос.

— Это Кедр. Кто у вас там главный, соедини?

Вопросов не задавали, хотя чего это я — я ж через дворцовую сеть влез.

Раздался голос командира клановой пехоты.

— Оперативный дежурный, слушаю.

— У вас ввели должность оперативного? — Я удивился.

— Это временная мера на момент отсутствия командующего обороной, — бросил шпильку собеседник. Ибо командующий обороной дворца в военное время, а у нас военное положение никто не снимал, это ваш покорный слуга.

— А кто всем руководит?

— Сеньора Морган. — Клановец даже не пытался врать, юлить, держать в разговорах паузы. Это и радовало, и напрягало.

— Она дееспособна?

— Передвигается на коляске, но команды отдаёт. Но ещё не в форме, Кедр, если ты об этом. Не в той, что должна для полноценного руководства.

В общем, логично. Да и в мирное время во дворце никогда и не было такой должности, как командующий, была куча отдельных командиров, отвечающих каждый за свой сектор. Сирена рулит, но она не тянет всё, вот и поставила «петрушку» на рутину.

— Какие распоряжения её превосходительства относительно меня? — перешёл я к главному.

— Встретить. Разместить сопровождение. Тебя лично, Кедр, провести к ней.

— Подробнее по сопровождению? — Интересное кино. Но ожидаемое.

— По нашим данным, ты зайдёшь внутрь с дивизией. Дивизия это много народу плюс техника, я должен освободить площадки под размещение.

А вот насчёт дивизии и размещения — удивил.

— Что насчёт сопротивления? Приказ не оказывать?

— Так точно. Но и не разоружаться. Я так понял, что, несмотря на какие-то тёрки в верхах, ты по-прежнему мой командир, и твоя дивизия — свои. А раз свои, то какое сопротивление?

«Ага, и заодно какое разоружение?»

— Всё верно, свои, — подтвердил я. — Доведи до личного состава на всех уровнях, чтобы без глупостей. Тут парни… Своеобразные. Ополчение, не военные. А с не военными до греха довести раз плюнуть. И успокою тебя, внутрь зайдёт только полк. Остальная дивизия останется снаружи.

По моим данным, во дворце кроме штатных войск никого. В своё время для защиты я завёл туда две марсианские дивизии, но именно что ЗАВЁЛ. Их там не было. И сейчас их там уже нет. Численность клановых — несколько сотен, плюс артиллеристы, связисты, УДС… Ну, пара тысяч бойцов может и найтись. С бору по сосенке, не единое подразделение, и тем более без мехов и тяжёлого оружия (хотя последнее под вопросом, я могу не знать о пертрубациях за последние дни). Но это в любом случае силы, не достаточные для отражения атаки. Дивизию они ещё удержат, но две-три уже ломанут любую дворцовую защиту. Смысла нет даже демонстрировать нам готовность к обороне. То есть, если бы победила Фрейя, она бы ввела на территорию войска и приготовилась бы к бою, и я бы фиг что сделал. Но её, похоже, оттеснили, и показательно демонстрируют миролюбие и готовность ко встрече.

Но я всё равно боюсь. Перекручиваю в голове факты, успокаиваю себя, а мандраж продолжает бить изнутри, говоря, что там может быть ловушка. И интуиция, моя вечная спасительница, на сей раз молчит. Точнее, что-то пытается подсказать, о чём-то предупредить, но я её не понимаю.

Ладно, хватит себя изнурять, как сказано в материалах мира от Гортензии, страх убивает веру. Пора закончить этот фарс, каков бы ни был его конец.

Наша колонна ехала по городу. Вокруг радовала пасторалью мирная жизнь, люди уже спокойно относятся к перемещающейся по городу военной технике, реагируют вяло. Едем медленно, нас успевает пропустить вперёд весь транспорт, какой есть. Удаётся рассмотреть работающие магазины, заведения, спешащих или наоборот прогуливающихся людей. У них, в отличие от меня, всё будет хорошо. Наши же танки и бронемашины разных классов и назначений двигались на юго-восток, огибая закупоренные шлюзы — переходы в повреждённые купола, в которых ведутся строительные работы. Тот, где рванули термоядерную бомбу, пока не восстанавливают — решение по нему пока не принято, оценивают, что под ним и как. Там, возможно, проще будет новый построить. В остальных работы ведутся, но пока под крышами атмосферный воздух, делать там нечего. Подъезжаем — вокруг следы боёв, разрушенные здания наземного уровня. Но и тут уже есть люди, и много. Что они здесь, в разворошенном районе, делают, как живут? Бог весть, не интересовался — до отлёта в Самару было не до них. Да и сейчас не до них. Но жизнь есть и на развалинах — наладим со временем.

Всё, проехали. Ворота. Ага, Восточные — обогнули почти весь дворец. Ворота шлюза перед нами раскрылись, и, что интересно, совсем не по протоколу открылись и те, что за ними. То есть шлюз перед нами распахнули полностью — заезжай транзитом без ожидания. Знак хороший, и я кивнул Ковальчику — заходим.

Он начал командовать передовым отрядом из пяти машин с пехотой на борту, те двинулись, рассредоточились.

— Чисто, — выдал вердикт поляк.

Я видел. Нас встречали — кто-то на той стороне на машине купольного класса. Ничего, постоят ещё, подождут. Я и без соплей наизусть знал планировку дворца — ночью разбуди спроси — карандашом любой план начерчу.

— Вторая группа, пошли! Ваша задача — взять под контроль зону до второго и третьего входов в главное здание…

Кароль был напряжён, ждал подлого удара судьбы — аж лоб вспотел. Ну, не верил он, да и его подчинённые, наверное, что всё обойдётся мирно. Все ждали подвоха и искали, откуда «прилетит». А ещё чувствовался фактор обалдения — простые польские парни впервые в жизни попали в святая святых планеты, на территорию Золотого дворца. И вряд ли когда-то ещё здесь побывают. Я не мешал, не лез с комментариями и советами — пусть пересиливают себя и делают свою работу. Ощущение задницы с момента захода групп на территорию не покидало, но это совершенно не походило на привычное чувство опасности, знакомое с детства.

— Третья группа пошла. Ваша задача объехать дворец с северной стороны и…

Полк это мало, и уже после переговоров с оперативным дежурным дворца решил взять ещё один. Два полка с техникой это лучше чем один полк с техникой, правда же? Без учёта техники, наша численность сейчас сравнима с теми, кто защищает дворец изнутри, техника же уравнивает шансы с учётом защитных систем на территории. Дай бог эта математика не понадобится, но готовым нужно быть ко всему. Так что вперёд двинулась и третья группа, и четвёртая. Я тронулся только в составе пятой, направив машину к центральному входу, и плевать, что придётся объехать дворец вокруг.

— Вроде чисто, — озадаченно покачал головой Ковальчик, когда мы остановились.

— Пошли на выход что ли? — тяжело вздохнул я.

— Я с тобой, — принял решение и Кароль.

— Пошли. — Я согласился. Ибо было всё равно. Если засада и меня грохнут — любые их подвиги бессмысленны, хоть там, хоть тут. Если нет — его присутствие рядом, как и отсутствие, тем более бессмысленно. Так что без разницы откуда он будет командовать. Зато чел посмотрит на дворец изнутри — тоже хорошее времяпровождение.

На крыльце нас встречали. Прямо перед нашим подъёмом у шлюза появилась знакомая фигура. До того знакомая, что я стиснул зубы. Рядом с нею находились стоявшие там и до того чёрные безликие бойцы УДС, усиленные четырьмя боевиками клана в форме с кондором, все с оружием, но при виде нас все они вытянулись в струнку, словно только и ждали прихода большого начальства.

— Хуан, приветствую, — начала Сюзанна. — Тебя ждут. Пойдём. — Оглядела моих сопровождающих, среди которых был весь пятнадцатый взвод и десяток бойцов с шевроном, на котором красовался бело-красный польский флаг с дурацким орлом. Дурацким потому, что издалека казался ощипанным — не сравнить с нашим могучим уверенным в себе венерианским. Ну да это субъективное — этот орёл исторически был символом непоследней (в некоторые периоды времени) страны, остальное — мои тараканы.

— Хочешь сказать, что с охраной и оружием внутрь нельзя? — усмехнулся я, читая по её взгляду, что ничего такого она не думала. Её задача просто проводить.

— Никак нет, — уверенно покачала стерва головой. — Ты здесь командуешь, как скажешь — так и должно быть.

— «Хуан, ТЫ НЕ ЗДЕСЬ!!! — нарочито медленно и с пакостной улыбкой процитировал я. — Ты ТАМ. Оставайся где есть! Уходя — уходи! Приедешь — прикажу девочкам запереть тебя на базе. Всё понял?»

— А ты злопамятный, — понимающе ухмыльнулась она, осознав, что для неё всё только начинается.

— Нет, просто злой. — Я не удержался и сверкнул глазами — она интуитивно сделала шаг назад. Но своих драконов удержал — нечего срываться из-за такой падали. — А память у меня генмодифицированная. Взять!

К чести стервы, она не сопротивлялась. Бойцы Кароля её скрутили, перехватывая руки так, чтобы та не достала их «бабочками» на запястьях, если решит их активировать, вытащили из кобуры игольник… Но на этом и всё.

— Сюзанна, чтобы не было недопониманий, — начал я, снова удерживая эмоции на минимуме. — Ты — шавка. Которая должна тявкать по команде на кого надо, на кого укажут. И только так. А вот принимать решения, на кого тявкать, на кого нет, кому давать доступ к защищаемому телу, кому нет — не тебе решать. Возможно, если бы мы в тот раз поговорили, мы бы всё выяснили и не погибло бы много хороших людей.

— А кто тебе сказал, что я не выполняла приказ? — Она грустно усмехнулась, но по выражению глаз этой «старой девы» я понял, что это не совсем правда. Правда, но не вся. Она, действительно, кое-что взяла на себя. И пусть истина в том, что мы с Фрейей бы не договорились, Мышонок к тому моменту решение уже приняла, но Сюзанну это не извиняет.

Ладно, закончили с болтологией, а начатое надо доводить до конца. Третья линия, идентификатор главы корпуса.

Ответили почти сразу:

— Да, Хуан?

— Лионелла, сейчас мои мальчики к воротам базы привезут одно тело, подозреваемое в превышении полномочий. Тело неподсудно иной правовой системе, кроме Совета офицеров, и судить её надо. Вышли девочек за пределы шлюза, пусть встретят.

— Сюзанна? — догадалась временная глава корпуса.

— Вот видишь, она так накосячила, что даже ты это знаешь! — усмехнулся я.

— У нас слишком тесный коллектив, чтобы что-то скрыть, — констатировала собеседница. — И Хуан, прошу, не драконь девочку. Может она и дура, но в тот момент…

— Лионелла, я всё понимаю! — Пришлось для верности чуть повысить голос. — Говорю же, судить её будем мы. Точнее вы. Или королева, когда очнётся. Не я. Пусть девочки встретят и примут, можешь не держать её в камере, если доверяешь, но с базы ей ни ногой. Всё понятно?

— Есть! Так точно, Кедр! — воскликнула она.

— Вот так лучше. По дворцу. Есть замечания, предложения, ловушки?

Короткая заминка, затем уверенное:

— Насколько я знаю, нет. Ничего такого не планируется. Тебя просто ждут в кабинете — когда вы подъехали к воротам, все направились туда, наверное, уже там. Остался только ты.

— Заподлянки?

— Не в курсе. Вряд ли.

— Вооружение у встречающих?

— У Алисы и Елены табельники. За Сирену не скажу — она ещё слаба, в каталке ездит. Остальные безоружны. По нашим — я сняла всю охрану, кроме дежурного звена по этажу. Потому и тебя прошу не перегибать палку.

— Значит ловушки точно нет?

— А зачем? — на том конце видно недоумённо пожали плечами.

Елена тоже там? Больше не прячется? Хотя, если Фрейя нейтрализована, почему бы и нет?

— Я просто чувствую, что там ждёт какой-то сюрприз, — признался я.

— Хуан, это не ко мне! — торопливо открестилась глава корпуса. — Я человек маленький, даже до Мишель не дотягиваю. Сами всё решите.

Ну вот и подтверждение моих слов. Сюрприз есть. Но мне Лионелла о нём не скажет. У, Чупакабра!

— Фрейя тоже там?

— И Фрейя. И её отец. И Алиса. Все-все там. И Эдуардо. И даже девочки.

— Девочки? — Я снова напрягся.

— Изабелла и Сибилла. Их вчера привезли.

— Кто привёз? — А теперь напрягся сильно.

— Елена. И не вздрагивай так, им ничего не угрожает. Елена — мать, свою дочь в обиду точно не даст. И Изабелла ей не чужая. Да никто и не посмеет их обижать. Поднимайся, Хуан. Всё поймёшь там.

Ну что ж, раз так настойчиво приглашают…

Отдав указание людям Кароля, кто отвезёт на одной из бронемашин Сюзанну к воротам здания с бело-розовыми колоннами (пешком отсюда далеко, чтоб не выкинула сеньора ничего по дороге), понял, что перед смертью не надышишься. И двинулся вперёд.

Стражи на входе вытянулись. И внутри, когда зашли, охрана на той стороне также вытянулась и отдала честь. Появилось ощущение, что мы — идиоты, лезем с оружием на собственную базу, ощетинившись, ожидая удара от своих, которого не может быть. И применительно к рядовым бойцам уверен, что это так — был у них в гостях разок, перед самым штурмом, они реально ко мне хорошо относятся. И поляки рядом, зыркающие на них, как на врагов… Меня бы такое оскорбило.

Но это всё лирика, я не забыл, как меня не пустили во дворец. Да и на «ноль» к Сенату. И вообще никуда бы не пустили, и здорово, если б на Землю с миссией не отправили.

Но Изабелла внутри! Да с Сибиллой! И Эдуардо там. Там вообще весь клан Веласкес, до последнего человека! Кажется, не такой большой выбор того, что случилось, что тараканы так забегали и собрались в одном месте. И дело не только во мне, к сожалению; события идут по самому плохому сценарию из возможных, и я не знаю, что в этой ситуации делать. Я был готов низложить Фрейю, заставить написать отречение. Посадить на трон Изабеллу. Возглавить при ней силовой блок правительства, и, наконец, и жениться на любимой девушке (руку и сердце ей предложил вместе с колечком королевы Австралии и оно как бы ещё в силе). Я был готов к радикальным переменам, к ответственности за эту страну, был готов стать в её главе… Но сейчас шёл на ватных ногах, совершенно не торопясь, хотя промедление никак не повлияет на то, что решение принимать всё-таки придётся.

Лифт. Общий, не королевский — без Сюзанны не рискнул пользоваться личным. Этот оказался разблокирован, и первая группа во главе с Каролем направилась на этаж королевского кабинета.

— Командор, всё в порядке. Подвоха нет, — раздался в ушах через время его напряжённый голос.

— Точно нет?

— На этаже только восемь ангелов. С оружием, но не агрессивны. Как ты и сказал, мы их не трогаем, они тоже не трогают нас, оружие сдать не требуют. Можешь подниматься.

Так себе вариант, подниматься на лифте в месте, от которого ждёшь подвоха… Но я уже понял, что его не будет. Подвох есть, в самом конце пути, и такой, что мелочи с лифтом на его фоне — ерунда. Не станут они позориться.

Так и оказалось. Мы с «пятнашками» вышли из лифта в коридор с зелёными коврами и светло-серыми мягкими стенами без происшествий. И направились к кабинету главы государства, и чёрт знает, чей он сейчас даже номинально. Встречные ангелы не блокировались поляками, но те прилежно стояли рядом с ними, как бы страхуя, и я сделал вывод, что это неправильно — захоти девчонки, или получи такой приказ извне, мои парни будут мертвы в течение долей секунд. Это знак уважения, меня не считают врагом. А парням ничего говорить не буду, пусть думают, что контролировали ситуацию.

Вслед за юркнувшими вперёд крестницами, вошёл в приёмную, остальное сопровождение потянулось следом. На месте секретаря сидел бледный «золотой».

— Сеньор Шимановский, наконец-то! — аж привстал он при моём появлении. Облегчение на лице парнишки было просто сказочным, он радостно выдохнул. — Как же мы вас заждались, как же вас не хватало!

— Да-а? — удивился я. — Так всё было плохо?

— Куда ж хуже? — эмоционально развёл он руками, и, что примечательно, не считал, что выдаёт секреты — я был своим без кавычек, его начальником.

— Ну, во время штурма было всяко хуже… — сощурившись, заметил я.

— Так-то да, но во время штурма было понимание, что происходит, — парировал он.

— А сейчас его нет?

Парнишка отрицательно покачал головой.

— Четвёртый день ходим, что-то делаем, а что вокруг происходит — непонятно. Теперь, наверное, всё станет хорошо?

— Сегодня всё станет замечательно! — расплылся я в поддерживающей улыбке, стараясь самому себе оставить часть этой внешней уверенности. Ибо абсолютно не разделял озвучиваемые мысли о радужном будущем.

— Дай бог, дай бог… — потянул он и вспомнил про обязанности секретаря. — Сеньор, Кофе? Двойной эспрессо, как вы любите?

— Потом, — отмахнулся я. — Они внутри? — Указал на дверь.

— Да, конечно. Ждут вас. Кофе вашей охране? — Взгляд мне за спину, где кроме девочек стояли и Кароль с двумя бойцами.

— Потом, говорю же, — отмахнулся я и обернулся к вставшему за спиной Каролю. — Внутрь пойду один, только с ними. Ваша задача — удержание этажа.

Поляк был со мной не согласен, скривился, но приказ принял.

— Есть, Командор. Но если что — мы за дверью.

— Девчонки, вперёд! — Это я уже Терезе, и по её знаку двое ангелят юркнули внутрь, в святая святых этой планеты.

* * *

Они все сидели за столом и общались. Никакой агрессии. Взрослые ближе к месту главы, дети дальше. Фрейя посередине. Фрейя — грустная, мазнула по мне взглядом и уставилась в столешницу. Эдуардо, Изабелла и Сибилла о чём-то разговаривали, мне обрадовались, Бэль даже помахала рукой. Но именно Бэль была крайне напряжена, её чуть потряхивало изнутри, в отличие от более спокойного Эдуардо и абсолютно невозмутимой Сиби.

— Привет, Хуан. — Это Эдуардо — он сидел крайний, ближе всех к выходу, то есть к вошедшему мне.

— Братишка, салют! — За ним расплылась в улыбке Сиби.

— Хуан, привет. Садись. Всё поймёшь. — А это Бэль. Хотела донести до меня какую-то информацию, но опасалась говорить открыто, о чём свидетельствовал осторожный взгляд в сторону взрослых.

— Я вынужден попросить у всех присутствующих сдать имеющееся оружие, — покивав детворе, обратился я к старшим.

С противоположной от меня стороне сидели Алиса и Елена. Вид усталый, но они явно были настроены на позитив — то, что произойдёт в их понимании лучше того, что было. Сирена и сеньор Серхио сидели с этой, их лица я оценил только подойдя к креслу главы государства. Они… Были спокойны. Не равнодушны, нет — именно спокойны. Никакой злобы, переживаний или расстройств. А нижегородский перец ещё и ехидно скалился, но не «вслух», а, как бы это сказать… Изнутри. При внешней маске равнодушия. Издевался, получал от происходящего удовольствие. И сейчас будет меня забивать в землю, причём «ради спорта», а не из неприязни.

— Без проблем. — Первой отреагировала Алиса, встала, вытащила игольник из кобуры и протянула Криске. — Хуан, ты же знаешь, я всегда была на твоей стороне, и бить в спину не собираюсь. Не говоря о выстрелах.

— Сеньора, протокол… — с опущенными в пол глазами произнесла стоящая за спиной Тереза. Я вошёл с ними тремя, всё остальное сопровождение осталось в приёмной. Но Тереза не менжевала — глаза опустила… Тоже протокольно, чтобы не обидеть куда более высокую чем она начальницу.

— Присоединяюсь. — Гарсия невозмутимо повторила действия Алисы, протянув свой игольник Мари-Анж.

— Если цель акции я — то я не вооружена. Будете проверять? — Усмехнулась Сирена. И я почувствовал, что не врёт.

— Не надо, — покачал головой.

— А я не против, чтобы меня проверили симпатичные девочки. Они, конечно, слишком для меня маленькие, но всё равно приятно, — добавил он после лёгкого удара кулачком сидящей рядом Сирены. Издевается, гад, шутит.

— Девочки с удовольствием делегируют полномочия по данной процедуре Даниеле, сеньор, — парировал выпад я, и цели достиг — сеньор при имени главной антагонистки поскучнел.

— Фрей? — обратился я к как бы главной уже своей антагонистке. Та подняла голову.

— После моего отстранения, меня не подпускают к оружию. Как и к системам связи. — Голос убитый, но немного иронии прорезалось и в ней. — А так я и до этого с собой ничего не носила. Я ж не ангел, как некоторые.

Это да, я не то, что всегда, но частенько таскал с собой кобуру. Чаще всего поясного ношения, но иногда и наплечного. Она часто подкалывала меня этим, когда раздевала…

Раздевала. Из груди вырвался тяжёлый вздох — слишком много за эти дни приятого с нею пережито. Так просто это на помойку не выбросить.

— Девочки, свободны. Ждите на выходе, — махнул я Терезе. Те повторили мой вздох, но послушались. Я же присел в подразумевающееся для меня кресло. И, когда «пятнашки» вышли, задал напрашивающийся вопрос. — Для меня его оставили? Типа символ?

— Почему типа? — нахмурилась Алиса. — Ты ж вроде его получил в честной борьбе.

— Я не король. И не глава государства. Я вообще никто. Раньше был директором по PR Дворца, но, подозреваю, меня могли неделю назад уволить.

— Да никто тебя не увольнял! — Это Фрейя. — Я даже не думала об этом.

— Какая разница, какой пост ты занимаешь, если именно тебе подчиняются все в столице и почти все в стране? — здраво и без иронии произнёс нижегородский перец. — Ополчение. Армия, кроме некоторых осколков. Некоторые сенаторы. Верховный суд. Городское управление Альфы — исполняющий обязанности мэра и не пытается замять, что его на пост поставил ты, невзирая на изменившуюся недавно конъюнктуру. Оставшиеся нейтральными кланы во главе с Сантана, наконец. Иностранный департамент. Второе, третье и пятое управление ИГ. Алиса, вон, тоже твоя с потрохами, — кивок через стол на любовницу. — Это кресло просто твоё, без относительно постов и регалий. Нам показалось это правильным.

Что ж, логика есть. А значит усядусь поудбнее.

— Хуан, давай не тяни? — снова подняла голову Фрейя. — Говори уже, что и как теперь будет дальше. Мы на месте, Сирена взяла на себя труд собрать всю семью к твоему приходу. Кому куда? Меня куда? Отправишь на Землю с дипломатической миссией «доброй воли»?

— Успеется. — Я поёрзал и расслаблено откинулся в королевском кресле, пробуя на вкус чувство его обладания. Да, много раз уже сидел в нём. Но ни разу даже мысли не допускал, что это кресло может быть МОИМ!!! И эта неожиданная мысль… Сбивала с толку. Нет, эйфории не чувствовал, ибо тот, кто сидит в этом кресле — раб, обязанный пахать куда больше, чем каторжанин на галере, несмотря на регалии и пресмыкание перед собой со стороны большинства подчинённых. И обратной дороги у сидящего тут нет.

— Хуан, и тем не менее, мы все тебя слушаем, — произнёс сеньор Серхио, я бы даже сказал миролюбиво. — Что ты решил, как поступим?

— А какие есть варианты? — развёл руками я. — Вы хотите моего решения, но что можете предложить сами? Нет, я ни от чего не отказываюсь, но, возможно, вижу не всё из-за воспитания — я всё же воспитывался на рабочей окраине, а не в этой наполненной интригами клоаке. Что может быть такого, что я не учёл? Перевёл взгляд взгляд на Алису. — Что можете сказать, обрисовать мне неведомого?

Они что-то задумали. Пакость. Коллективную. О которой было попыталась предупредить Бэль, но не стала. То есть пакость не фатальная. И я догадываюсь, что это. Но раз так, лучше сыграть по их правилам — они, как Веласкесы, могут действительно предложить что-то, чего я не учёл по незнанию и малоопытности.

— Первый вариант, — сеньор Серхио понял меня правильно и решил таки просветить, — и, Хуан, прошу не отметать его с порога, а выслушать и вникнуть, это… Фрейя.

— Па-ап! — фыркнуло самое грустное существо за этим столом.

— Я знаю дочь, — не повёл тот и ухом. — И знаю, насколько она ответственная. Она приняла неверное решение, обожглась, но главное, поняла, что не потянет на Олимпе одна, при всех своих неоспоримых талантах и достоинствах. Ей нужен импульсивный харизматичный мужчина, способный решить глобальную проблему. А уж она ему обеспечит тыл — это она умеет. Кропотливая работа, без революций и всплесков — это к моей старшенькой, это её.

— Второй раз поверить тому, кто один раз уже предал? — усмехнулся я.

— Хуан, в тебе говорит юношеский максималист. Посмотри на это с её стороны. Девочка увидела в тебе конкурента. Конкурента, трахающего её родную сестру, которую с твоими талантами можно попытаться и на престол посадить — ты решил за месяц столько нерешаемых до тебя государственных вопросов, что никто не поручится за то, что и этот финт тебе не по плечу.

— Я предложил ей руку и сердце! — гневно воскликнул я.

— А от того, что ты их предложил, фактор Изабеллы куда-то делся?

Логичный вопрос. Особенно учитывая, что Изабелле я ТОЖЕ предлагал руку и сердце. И она, в отличие от некоторых, была не против.Но я оказался к нему не готов, раскрывал рот и закрывал, но возразить так и не смог.

— Конкурента, Хуан, за которым УЖЕ люди и сила, — уверенно давил сеньор Серхио. — Ревность к власти. Ревность к женщине. И эта женщина — её сестра, которой ничего нельзя сделать. Да, она сорвалась, посчитав, что справится. И если честно, хоть ты мне не поверишь, думаю, она бы не так уж долго на тебя «дулась», и рано или поздно снова бы приблизила… Если бы не эта дурацкая ситуация с расстрелом.

— Я не поверю, — усмехнулся я.

— А напрасно.

Повисло молчание. Молчали все, и виновники обсуждаемой темы, и члены их семьи.

— Хуан, её тараканы перебесились и успокоились, — продолжил перец, посчитав паузу достаточной. — Фрейя обожглась так, как никто не обжигается, поняла всё, в чём заблуждалась. И если ты сейчас встанешь и протянешь её то кольцо ещё раз… Всё будет иначе.

— А-а-а-а…

Я не успел ничего сказать, вмешалась Сирена.

— Хуан, Серхио прав. Есть категория женщин-валькирий. Их можно сравнить с необузданными необъезженными кобылами: они не признают никого, кто слабее их. К сожалению, моя падчерица из таких, и недооценила тебя. Но ты смог и нацепить узду, и показать, что сильнее. Лучше. Поверь старой перечнице, после объезда такие становятся лучшими друзьями и помощниками своего мужчины. Я не давлю на тебя и твой выбор, но прошу, не отметай этот вариант с порога только потому, что злишься на дурёху.

Мазнул глазами и Фрейю, и Изабеллу. Обе смотрели в стол, и если Изабелла зло, с напряжением, то вот Мышонок излучала робкую надежду. Считала шансы призрачные, но есть.

— Хуан, — а это вступилась за племяшку Алиса, — меня ты знаешь, я тоже та ещё перечница, но сейчас буду говорить как апостол объективности. Посмотри на мир с прагматической точки зрения, а не лирики. Наша страна уже ведёт ДВЕ войны, и готовится к третьей. В городе, в столице, войска мятежников. Мятежные кланы аристократии заперлись в неприступной цитадели дальше к экватору, из которой их не выкуришь — а значит могут гадить десятилетия. В народе брожения. Рабсила с Земли после памятных событий… Количественно снижена, а это бьёт по рынку труда, а значит и экономике. В стране задница, её надо оттаскивать от пропасти, на краю которой стоим, и делать это лучше всего подготовленным кадрам, которые МОГУТ. Которые справятся. Что же касается необъезженных кобылок — так это у нас семейное. Я сама такая. Если б ты встретился мне на пару десятков лет раньше — может и я бы замуж вышла. А так — случайными связями перебиваюсь.

Ой, сеньор Серхио, не сломайте подлокотники! Кресло, конечно, крепкое, но если так тискать… А Сирена наоборот, довольно скалится — спич тётушке засчитан.

— Но решать тебе, Хуан. Сердцем, умом — смотри сам, но не думай, что мы давим, — а это подытожила сеньора Гарсия, как бы осаждая остальных — ибо и правда было похоже на давление.

— А что скажет сама виновница произошедшего? — пронзил я взглядом Мышонка.

Та подняла глаза и посмотрела твёрдо и прямо.

— Хуан, я справлюсь. И не предам. Если дашь шанс.

— А как же «Цезарь может быть только один»? Как же вершина мира?

— Я ошиблась. В кресле Цезаря сидишь ты, меня отстранила от власти собственная семья, и только потому, что если бы я ударила по летящей армаде, ты бы меня грохнул. Ты не смог бы этого не сделать, тебя бы не поняли. А победил бы ты в любом случае — тогда я этого не понимала, но время всё расставило по полочкам. Я ведь знала, что ты полетел облаками, что ты не в армаде, а где-то там. — Абстрактный кивок. — Ты бы всё равно приземлился, и всё равно был бы здесь. Но совсем другой для меня и для страны ценой. Они не хотели крови, Хуан. Ни гражданской войны, ни внутри семьи. Есть поступки, простить которые невозможно.

Лихо ей мозги промыли! А ведь с какой-то стороны это так и есть. Ну, развяжи она гражданскую войну между секторами, а после атаки летящей из Самары армады можно было бы забыть о лояльности трети армии… Обратная Сторона смахнёт генерал-губернатора, нацгадов, и начнёт боевые действия чем сможет, объявив об отделении от Центра. В момент, когда Центр только на Земле ведёт две войны и расколот мятежом аристократии. Нет, я, действительно, такого не простил бы.

— Хорошо, я рассмотрю это предложение всерьёз, не буду отметать, — согласился я. — Второе — Бэль? Верно?

— Верно, — сложив руки в замок и довольно ухмыльнувшись, продолжил сеньор Козлов. — Фрейя отрекается в пользу сестры, ты на ней женишься. Плюсы варианта: Изабелла тебя никогда не предавала, она верна тебе и будет верна до гроба, твоего или её. И это выбор твоего сердца. Но обратная сторона, если будучи женатым на Фрейе, ты мог бы навещать и спальню Изабеллы, думаю, никаких проблем моя старшенькая из этого бы не делала, то наоборот — уже вряд ли. И ты получаешь не то, что проблемы с её несостоявшимся величеством, но теряешь её, как надёжную опору, столп. Тебе надо разгребать дела, выводить из кризиса страну, а Бэль, при всех её успехах, что недавно продемонстрировала, не потянет такую ношу. Ты не сможешь опираться на опыт Фрейи, которая всё тут знает и умеет, и я не представляю, что из этого получится. Ах да, со временем Фрейя выйдет замуж… За кого-то ещё. И её семья будет поддерживать её детей в качестве альтернативных наследников. Это геморрой на десятилетия, если не столетия. Сердцем выбирать хорошо, но рассмотри ситуацию и под этим углом. Потянете?

Уел. И тут уел. Да, думаю, потянем… Но это я лишь думаю. Ибо отдаю отчёт, я — генератор идей, которые реализовывали другие люди. И процентов на семьдесят — именно Мышонок. Я говорил, как можно сделать, а она и людей подбирала, и ресурсы находила, и от опрометчивых шагов отговаривала. Королева Изабелла так точно не сможет, ей надо будет самой вникать. А и вникнув, ТАК волочить этот воз не сможет, не хватит интеллектуальных ресурсов и опыта. Который, опыт, у Фрейи уже в готовом виде, только разливай по рюмкам.

— Бельчонок, что скажешь? — снова спросил я дальний конец стола.

Изабелла покачала головой.

— Хуан, я тебя люблю.

— А сесть на трон?

Пожатие плечами.

— Никогда к этому не стремилась. Не знаю. До штурма — были такие мысли, какие-то робкие надежды. Но после феерии огней и какофонии взрывов, после подрыва «Сердца Млечного Пути», не уверена, что так уж сильно об этом мечтаю.

Ну вот, всё испортила! Зато честно.

— Но если надо, — подняла она глаза, — я смогу! Потяну! Сделаю всё возможное, и даже невозможное… Мой король. Я не боюсь ответственности… Если будешь рядом.

Всё ясно.

— Эдуардо, а ты что скажешь?

— А? Что? — поднял голову братец. Думал о чём-то своём, нас слушал невнимательно.

— Говорю, что на это скажешь ты?

— А что я могу сказать? — недоумённое пожатие плеч. — Ты женишься на одной из моих старших сестёр и садишься вместе с нею на трон. При чём тут я?

— Ты как бы… Следующий за сёстрами.

— Ну, так я это… — Сбился, нахмурился. Но уверенно продолжил, видимо, приняв решение. — Хуан, как и Бэль, скажу, после штурма дворца я резко перехотел быть первым. Да и если честно, и до этого не особо рвался. Может так воспитали, чтобы не создавал сёстрам конкуренцию, а может и сам всё интуитивно понимал — что там не место для прогулок. А я, как ты знаешь, лоботряс и повеса, куда тут серьёзным быть.

— С инспекцией на стратегический объект ты стравился, — похвалил я его.

— Может быть. Я и дальше готов помогать в меру сил и способностей. Но если ты женишься на любой из моих сестёр — я лишь пожелаю вам обоим счастья.

Взвешенная позиция. Уважаю. Да в общем от него я и не ждал подвоха и удара в спину.

— Хуан, есть ещё третий вариант, — взяла слово Сирена.

— Третий? — Удивила, я напрягся.

— Он более сложный, но в перспективе куда более… Выгодный, что ли. — Ей тоже было не совсем по себе. — Для государства.

— Не понимаю, — покачал я головой. — У королевы Леи есть ещё дочери?

— Есть. — А это произнесла сеньора Гарсия… И вот тут по моей спине потекли капельки холодного пота. Сама же виновница обсуждения, третья дочь королевы, сидела рядом с Изабеллой, молча сверля глазами стол, только-только, с запаздыванием осознавая, что заговорили о ней.

— Не признанная, — парировал я, пытаясь выиграть время для обдумывания варианта, о котором не мыслил ни в каких проектах и фантазиях.

— Признает. — А это Сирена. — Очнётся — и признает. Если грамотно подвести и обосновать — никуда наша милая Принцесска не денется. Тем более, это действительно… Интересный вариант.

— Потому, что она — «двадцать вторая»? — рубанул я с плеча, пока маза. Ибо в любой иной раз мне никто на этот вопрос честно не ответит.

— «Двадцать вторая»? — Закономерно, только два человека не поняли о чём я. У Изабеллы вначале в глазах крутились шестерёнки недоумения, но, взглянув на чудовище, встали на место. А вот сама виновница и Эдуардо… — Брат, о чём речь? — спросил последний. — Я самый маленький и младший, большинства секретов семьи не знаю.

— Твоя семья, братишка, проводит незаконные генетические эксперименты. — Я встал, вальяжно прошёлся к книжному шкафу, из которого неторопливо вытащил своё досье. — Знаешь, с какой целью? Создание резервного наследника со сверхспособности! — Прошёлся к ним и положил папку перед Эдуардо. — Так что моё появление и воцарение если и не закладывалось изначально, то не противоречит концепции, что на троне должен сидеть прокаченный мод. — Вернулся в кресло. — Сразу оговорюсь, я не знаю, на что прокачен, вопрос к Сирене — она у нас по спецпроектам. Знаю только, что я «тот ещё сукин сын», это цитата, который по словам твоего отца, произнесёнными только что, за месяц решил кучу нерешаемых до этого проблем государства. Наверное, запихнули в меня что-то ядрёное. Нет? — пронзил глазами сеньора Серхио, но тот лишь невозмутимо пожал плечами. — Знаю, что я — двадцать первый в списке их жертв… Или целей? Сложно сформулировать. Догадываюсь, что наша любимая королева мечтала сама родить наследника со сверхспособностями, но, судя по датам ваших рождений, опоздала. Трижды.

— Трижды! Это точно, трижды опоздала, — сам себе чему-то усмехнулся дон Козлов, и усмешка эта была архизлой. То есть я прав?

— Бэль, Сиби, Эдуардо, перечисляю только факты. Я имею набор модифицированных генов, а заодно и генетические болезни вроде регулярных приступов, крайне нестабилен и психологически несдержан. Во мне гены твоей матери, причём я её генетический племянник — внук дона Филиппа. Но при этом, уверен, у меня не было отца. Не потому, что мама не знала кто он и где он, а потому, что его просто не было физически. Ей внедрили гены на операционном столе, и в этих генах не было ничего от неё — я ей не родственник. После чего она родила меня, и так началась моя история. Сеньор Серхио, я прав?

— Почему ты спрашиваешь у меня? — усмехнулся перец, но по блеску в глазах я понял, что попал в верно. Наугад стрелял, но попал!

— Потому, что вы в курсе всего, что делают и делали ваши женщины.

— Я не курировал этот проект, — покачал он головой.

— Возможно. Но мимо вас он не прошёл.

— А вот тут спорить не буду. — Он расплылся в покровительственной улыбке. — Я выбирал носителя. То есть, я выбрал для проекта твою мать, но на этом всё. На что тебя модифицировали не знаю сам.

О как! Какие истины открываются! И главное, когда!

А мама потому и не рассказывала ничего о прошлом, что… Была вынуждена общаться с этим скверным типом, а будем честны, он крайне неприятен в общении, особенно если ты ниже его рангом, и особенно если сильно-сильно ниже. Понимаю. Мам, ты молоток!

— Ну, Сирена расскажет? — перевёл глаза на главу безопасности клана.

— А вот тут мимо! — чуть не рассмеялась русалка. — Хуан, за этим столом есть человек, кто знает ВСЁ. Но это не я. Я, конечно, используя данные наблюдений за тобой, и особенно анализ выкидываемых тобой финтов, поняла многое, но это лишь догадки.

Странно, она не врала. СИРЕНА НЕ ЗНАЕТ???

А вот сейчас я конкретно удивился. Так, удивился, как никогда в жизни не удивлялся. Прокатить СИРЕНУ? Да что ж там перед моим рождением у них произошло? Перевёл взгляд на Алису, на сеньору Гарсия… Ясно всё, вот кто та единственная за этим столом. Но тут спрашивать бесполезно; Нимфа не Сирена, и играть в игры с ней нет смысла — пока не получит приказ, не скажет. Так что я сбился, сидел и хлопал глазами, не зная, что сказать дальше в своей пафосной обличающей речи.

— И ты считаешь, что я следующая? — подала голос Сиби, рассматривающая папку с досье — Эдуардо передал ей.

— Да. — Я кивнул. — Во-первых, в тебе гены Леи. Причём прямые, не как у меня, она тебе генетическая мать. А это уже ближе к трону, ближе к вероятности его занять в случае планетарного трындеца вроде недавнего переворота. Во-вторых, ты уникум. Окончила школу на два года раньше, многое понимаешь и рассуждаешь. Сложно объяснить, Сиби, но ты гораздо умнее многих, включая многих, сидящих за этим столом. Просто пока маленькая, не проявила таланты, но когда подрастёшь — заткнёшь за пояс этих интриганок. И у тебя свои генетические болезни, пусть и не такие, как у меня. Но главное, тебя родила не парикмахерша, экс-работница Красного квартала с условным роком, а ангел, доверенное лицо королевы, которая может защитить своё чадо так, как никогда не сможет бывшая проститутка. Сеньора Гарсия, я всё правильно говорю?

— Всё правильно, — степенно и невозмутимо кивнула Нимфа.

— Тем более, она именно этого и хотела. Как женщина — родить ребёнка, все женщины хотят родить ребёнка. И желательно от любимого человека, и не мне сеньору осуждать, что её любимый человек — вот такой.

— Получается, у нас папа — папа, — начал рассуждать вслух Эдуардо. — А мама — мама. А у Сиби тётя Елена — мама, а мама — папа? — Почесал затылок. — Чёрт, сестрёнка, как тебе с этим жить? Как ты с этим до сих пор жила?

— Только не говори, что не понимал этого раньше, — фыркнула Изабелла.

— Понимал, — отмахнулся Эдичка. — Просто сейчас осознал глубину задницы. Я бы вот так родиться не хотел. Пап, спасибо, что я нормальный!

Сеньора Серхио перекосило от милоты, которую он попытался скрыть. Не скрыл — сына он любил, каким бы тот ни был шалопаем.

— Но если бы ты, братишка, подождал несколько месяцев до своего зачатия, то меня бы не было, а суперменом стал ты, — ехидно оскалился я, вскрывая очередной нарост семейных тайн этого клана.

— Чёрт возьми, Хуан, и тут ты прав! — До Эдички дошёл прикол со сроками.

— Мама была тобой уже беременна, — ласково посмотрела на него сеньора Гарсия, — когда появился первый положительный результат. И он ещё не был обкатан, а на тесты тоже нужно время. Всё идёт так, как идёт, как дают высшие силы. Результата могло не быть ещё несколько лет.

— Да я не против, — замотал головой братишка. — Может это и к лучшему, что я не такой, как Хуан. Представляете, каких бы дел тогда наворотил, с его-то способностями? Планета на ушах бы стояла. Я и так… — Сбился. Видно, вспомнил задавленных людей. — В общем, я не жалею, если вы об этом.

А тут он не совсем был искренен, но именно что не совсем — такая мысль в нём была довольно крепка.

— А на что меня модифицировали? Я круче, чем Хуан? — подала голосок Сиби.

— Круче, — по-барски махнул я головой. — Игрек хромосома маленькая. Во второй икс-хромосоме можно закодировать куда больше.

— Но ты девочка, — вмешалась сеньора Гарсия. — А у девочек другой менталитет, дочь. Девочки хотят счастья, любви и семью, а не постоянной тотальной войны со всем миром, — а теперь перевела глаза на меня и пронзила ими, что теми шпагами. — Это и плюс — у тебя изначально было больше шансов выжить, но и минус — именно как резервная наследница… Женщине сложнее справиться «наверху», чем мужчине. «Проект 022», Хуан, не замена тебе, а подстраховка.

— Если только у тебя не будет такого мужчины, который и сам как ты, — понимающе хмыкнул Эдуардо. — Сиби, соглашайся.

— А-а-а? Чего? — не поняла чудовище, переводя взгляд сЭдички на мать и на меня, и снова по кругу.

— Раз уж все, сидящие за столом, мои сёстры, — пафосно воскликнул братишка, — я не буду ни за кого болеть — сами разберётесь, мне вы все одинаково дороги. Но по-человечески говорю, Сиби, соглашайся. Если вы — два эксперимента с атомной бомбой в генах, и Хуан нам свою уже продемонстрировал… Вы эту планету не просто на уши поставите, вы тут всех строем с песнями маршировать заставите! А потом ещё и Союз с Империей. Да я даже не знаю, какая сила вас двоих сможет остановить! Выходи за Хуана, а наши взрослые, — кивок в сторону Сирены и Алисы, но имелась в виду и их мама тоже, — способ как вас легализовать и посадить на трон придумают.

— Я маленькая!

— Это быстро проходит, — усмехнулся он.

Снова за столом воцарилось молчание. Изабеллу по виду как будто мешком картошки по голове ударили. Фрейю тоже — такой вариант она точно не рассматривала. Взрослые же просто смотрели за нами и думали о своём, бог весть кто о чём.

— Вы… Вы… Выходить? За Х… Х… Хуа-а-ана? — На испуганные глазёнки Сиби было страшно смотреть. — Но он же… Он же мой брат!

— Не более родной, чем для Изабеллы и Фрейи, — парировал Эдуардо. — Но им же это не мешает?

— Я-а-а-а… — Её глаза увлажнились, но Сиби сдержалась, не заплакала. — Я не думала об этом. И не хочу думать.

— Придётся, — констатировала Фрейя. — И, наверное, принимать решение нужно именно сейчас. Да, Хуан? — Это мне. — Думаю, она не будет против. Всё взвесит, решит, согласится. Так что у тебя три варианта, выбирай.

— То есть и то, что Хуан не признан, и Сибилла… И их на трон? — зацепилась за соломинку Изабелла.

— Бэль, а то ты не знаешь Сирену, маму и тётю Елену! — снова возразил Эдуардо. — Да и тётю Алису тоже. — Взгляд на взрослых. — Придумают что-нибудь. Хуану все подчиняются и без того, что он занимает пост и кресло, а значит ваше признание — дело техники. Если что, я своё отречение подпишу. — А это мне. — Не надо меня пытать и паяльник никуда засовывать. Фрейя, вон, уже заранее согласилась, идя сюда — два-ноль. А Бэль на тебе — сам уламывай.

— Да все мы сделаем как он скажет! — капитулировала Фрейя. — Мы же не глупые, всё понимаем. Там, за дверью, на территории дворца дивизия из поляков, считающих его своим, готовых за него в огонь и воду. А за ними больше сотни тысяч других, кто тоже сделает всё, что он прикажет. Без вариантов, Бэль. И не надо дуться на Сиби — посмотри, она вообще не при чём. Не она себя родила.

Я в этот момент смотрел на Елену и не мог понять, чего она хочет. Ибо она могла не раз вмешаться и одёрнуть всех. Это ведь её дочь, и она ещё маленькая, пусть, по её словам, и спала с мальчиком. Угу, один раз, и «мне не понравилось». Потому и «не понравилось», что ещё маленькая. И кавалер там наверняка был под стать. Но Елена не одёрнула, и разглагольствования не прекратила. А значит… Согласна? Вряд ли девочку создали для того, чтобы подложить мне, скорее и правда подстраховка — я много раз мог сдохнуть. Да хоть в день, когда бился в фонтане — меня конкретно так хотели сделать в тот день овощем. И ранее были случаи, просто вашему покорному слуге везло. Двадцать вторая была нужна, поддерживаю! А сейчас, раз теоретически появилась возможность пойти дальше… Почему бы и нет? Как мать она была не против, а раз мать не против…

— Сиби, не реви, — произнёс я. — Успокойся, дыши. — Я снова откинулся на спинку кресла. — Знаете, сеньоры, это подло с вашей стороны. Особенно вам, сеньор Серхио.

— Подло что, Хуан? — с улыбкой парировал перец. Догадался, что я понял? — Что мы обрисовали тебе перспективы? А разве не для этого ты сюда приехал, не взять власть и сесть на трон?

— Она жива, да? Вышла из комы?

Тишина за столом воцарилась не звенящая. Значит, я прав.

— Она очнулась, — продолжил я. — И у вас мало времени. Нужно побыстрее выдать одну из дочерей за меня и подвести её к мысли об отречении. Дескать, смена есть, и она справилась. А её саму хоть спросили?

— Она отречётся, Хуан, — взяла слово Сирена, и от её голоса в жилах потекла сталь — так показалось. — Ты можешь не знать этого, но я никогда не порю отсебятины. И точно знаю, она не будет против. Тем более, она никуда не уйдёт, останется на планете, и будет помогать вам в меру сил из-за вашей спины. Но ещё я знаю, что она отравлена. И это не излечить. Неизвестно, сколько она будет восстанавливаться, и неизвестно сколько после этого сможет прожить — нормальной, дееспособной. Так что не надо нам пенять.

— Она слишком слаба, Хуан, — подала голос Сиби. — Мы были у неё вчера, спускались. Открыла глаза, увидела нас и снова провалилась в сон.

— Она здесь? — не понял я, и вдруг осенило. — И-и-и-и… Она была здесь ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ?

— А что тут такого? — А это Алиса. — Хуан, если бы дворец не устоял, то не важно, где бы она была. В любом месте на планете её бы рано или поздно достали. Да, во время штурма она была на одном из подземных этажей. И если хочешь, мы отведём тебя к ней — убедишься, слова Сиби правда.

— Давно она очнулась? — А теперь меня словно мешком картошки.

— Пять дней, — покачала головой Сирена. — Ты был в Самаре.

— И до сих пор слаба?

— И неизвестно ещё, как будет восстанавливаться. В прошлый раз тоже было долго, но тогда она была молода, сильный организм. А теперь… — Вздох.

— Так что мы тебя не обманывали, Хуан, — взял слово сеньор Серхио. — Просто недоговорили. Но то, что мы утаили, как видишь, не так сильно влияет на твой выбор. Наоборот, если ты сейчас скажешь, что выбираешь, мы придём к ней, как она чуть восстановится, с готовым решением, и я говорю тебе как её муж и отец её детей, она согласится. Твоё слово?

Уроборос, змей, пожирающий собственный хвост. Конец, переходящий в начало. Возвращение в исходную точку.

И монетка выбора, взлетевшая в воздух.

Октябрь 2025

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Фрилансер. Вольный копейщик

Content

Фрилансер. Вольный копейщик

Глава 1 Вольные копейщики

Глава 2 Вольные копейщики (продолжение)

Глава 3 Инвестиции в будущее

Глава 4 Сам себе Командор

Глава 5 Последний паладин

Глава 6 Слышу голос, голос спрашивает строго…

Глава 7 А сегодня что для завтра сделал я

Глава 8 Я клянусь что стану чище и добрее

Глава 9 И в беде не брошу друга никогда

Глава 10 Слышу голос и спешу на зов скорее

Глава 11 732й отдельный имени Тадеуша Костюшко

Глава 12 От чистого истока в прекрасное далеко…

Глава 13 В прекрасное далеко я начинаю путь

Глава 14 Лорд-протектор

Глава 15 Только один Цезарь

Глава 16 Уроборос

Nota bene