Алёна Комарова

Ловушка на оборотня, или Встреча на краю… весны

* * *

Свобода ждала его с распростёртыми кинжалами.

Именно так он представлял себе возвращение на волю. И был готов. Поэтому за спиной прятал огнестрельное оружие мести. Никто не останется без наказания. Долгие двенадцать лет ожидания и долгие двенадцать лет обещания самому себе. Это обязательство придавало ему силы для жизни долгие годы в тюрьме. И теперь, когда он вышел, его встретили. Опередили.

Он наклонился к телу. Проверил пульс. Тут и без этого видно, что женщина мертва. Всё как двенадцать лет назад. Забил насмерть. А удары у него чёткие, даже за решёткой бывалые авторитеты боялись, сразу после первого показательного боя оставили его в покое, посматривали косо, но в рукопашную не лезли. Ему не составило труда одним ударом убить пожилую женщину. Можно даже группу специалистов не вызывать, а следак так в протоколе и напишет — ему не в первый раз.

— Ты же каратист, один разочек ногой в голову и она мертва — вспоминая прокурора, повторил он слова обвиняющей стороны.

Он быстро осмотрел комнату. Что могло указывать на него? Все стены увешаны школьными фотографиями. На снимках она в окружении своих учеников. Дети улыбались, росли, взрослели, Ирма старела. Он заметил знакомые лица одноклассников. Он помнил день съёмок. Фотограф был с неоригинальными, ординарными запросами, выстроил всех по росту и сфотографировал. А они ещё за это деньги ему платили. Но на удивления фотография получилась нормальная. И все одноклассники такие, какими он помнил все эти сложные двенадцать лет. В груди больно кольнуло, наверное, в каменном сердце пошла трещина. Ну ничего, у него есть раствор из песка злости, цемента мести и водной смеси ненависти. Замесит, замажет, закаменеет.

Он зацепился взглядом за свежий снимок. Яркий, современный. Ирма на заднем плане, а впереди мальчишки и девчонки еле достают ей макушками до плеча. Класс пятый, наверное, первый год их ведёт. Ну и на кого ты теперь их оставила? Не довела до выпускного.

Зато какую встречу устроила ему бывшая классная руководительница… со смертельным исходом… хорошо, что других выпускников не было.

Больше в комнате его ничто не привлекло и не заинтересовало. Он собрался уходить, но услышал полицейскую сирену. Звук приближался. Соседи могли слышать возню и крики, вызвать полицию. Надеяться на «авось не за ним», было слишком самоуверенно. Это за ним. Без сомнения.

Он натянул рукав кофты на кулак и вернулся к входной двери, протёр ручки с двух сторон. Действовал быстро. Уходить через парадную дверь поостерегся, вернулся в квартиру, прошёл в спальню, вышел на балкон. Первый этаж, невысоко. Можно спокойно перелезть и спуститься на руках. План был идеальным, тем более в дверь позвонили и грозный голос крикнул:

— Откройте, полиция!

Пришлось ускориться. Он сиганул с балкона. Было невысоко, но ногу он подвернул. Накинул капюшон и, прихрамывая, скрылся в кустах.

Ночная темнота была ему на руку.

* * *

Лера резко открыла глаза. Сердце бешено колотилось, пыталось пробить ребра. Что её могло разбудить? И почему так тревожно? Сон? Кошмар? Но она не помнит, что ей снилось.

Вроде она слышала лай, или это приснилось? Сейчас ведь всё тихо. Она приподнялась и заглянула в лицо мужу. Женя, потревоженный её вознёй, перевернулся на другой бок и снова засопел. Она протянула к нему руку, но передумала будить. Беспокоить по пустякам не хотелось. Она встала с кровати, натянула халат на голое тело и прошла в Настину комнату. Хоть и комната Настина, но в ней часто можно было найти Никиту. После просмотра ужастиков он мог пробраться к сестре и заснуть на неразложенном диване. При этом говорит, что сам не понимает, как и когда поменял спальное место. Настя называет его трусишкой и утверждает, что брат разговаривает во сне. А Никите ничего не остаётся, как объявить её храпушей. Утром снова будут спорить и доказать ничего не смогут.

Лера поправила одеяло. Настя тут же выставила ногу из-под него. Никита наоборот закутался поплотнее. Такие родные и такие разные близнецы. С разными характерами, так ещё и у дочки начался переходный период, ворчит, хмурится по поводу и без повода. Хоть ночью спокойно себя ведёт. А нет. Настя взбрыкнула и вылезла из-под одеяла полностью. Ну, раз так, то придётся закрыть окно, чтоб её не продуло.

Лера подошла к окну и уже собиралась закрыть створку, но заметила тонкий лучик фонарика, он мелькал среди густых зарослей растений. Она придвинулась ближе к стеклу. Так и есть, кто-то шёл вдоль забора.

Она негромко ахнула и быстро направилась к мужу. По дороге наступила на острую деталь конструктора, из которого Никита собирает автоматизированного робота. Чертыхнулась и выскочила из комнаты.

— Женя, проснись — легонько потрясла она его за плечо. Он открыл глаза и попытался собрать фокус в кучу. — Женя, во дворе кто-то ходит.

— Что?

— Кто-то во дворе. С фонариком.

Женя вскочил.

— Где?

— Возле забора, со стороны гаража.

Она выглянула в окно, но ничего странного уже не видела. А может ей показалось. Нет! Что она вообще сумасшедшая, она отчётливо видела свет фонаря. Свет от фар проезжающих машин на эту сторону двора проникнуть не смог. Сейчас двор выглядел спокойно, мирно. На фоне светлеющего неба отчётливо виднелись ветки сосен, лёгкий ветерок играл с ними, запутался. Она всматривалась в привычную тишину, а на душе было тревожно. Женя тем временем включил компьютер и запустил программу камер видеонаблюдения.

— Никого нет — не отводя глаз от экрана, сказал он.

— Давай вызовем охрану — голос её дрогнул.

Охрана в городок приезжала по вызову — лёгкому нажатию на тревожную кнопку. Они давно установили в доме сигнализацию. «Просто так, чтоб была» — говорил Женя, надеялся, что она не пригодится, но был уверен, что она понадобится. Лера была уверенна, что именно сейчас необходимо нажать на тревожную кнопку, но здравый ум рассчитал алгоритм последующих действий (не зря же она математик). Математический ум сейчас спорил с женской интуицией. Она проигрывала. Женя был согласен с логикой.

— И что мы им скажем? Лере показалось, что во дворе кто-то ходит? Обыщите двор, а заодно и мусор вынесите.

— Твоя ирония сейчас неуместна.

— Хорошо, я проверю.

Женя открыл сейф и достал пистолет.

При виде огнестрельного оружия Лера забеспокоилась ещё сильнее. Её математичка тут же разложила формулу вероятности выстрела, при условии взрывного характера мужа и проникновения на их частную территорию постороннего человека. Ответ быстро набирал обороты и устремлялся от нуля к единице. Этот пистолет выстрелит минимум один раз.

— Давай дождёмся утра.

— Лера, успокойся. Если бы там кто-то был, Жулька бы лаяла. Если хочешь, закрой дверь и сиди в комнате детей. Иди.

Но Лера даже не шагнула в сторону. Она шла за мужем и проводила его до выхода.

— Закрой дверь — напомнил он. Голос его был спокойным, и только Лера знала, сколько усилий ему надо, чтобы не рычать как зверь, учуявший охотника. Или охотник все же он?

Жени долго не было. Лера обошла весь дом по периметру, выглядывая в окна. Из холла второго этажа заглянула на соседский двор. Заброшенный дом в предрассветной темноте смотрелся ещё призрачней. В нём давно никто не живёт. Жил когда-то коррупционный авторитет или авторитетный коррупционер, ещё до того, как их семья поселилась в этом элитном городке. Но потом его то ли посадили, то ли расстреляли, то ли он подался в депутаты, то ли уехал за границу, в общем исчез. Несколько лет дом стоит без хозяина, зияет темными оконными глазницами, двор зарастает сорняками, хорошо, что не привлекает бомжей и наркоманов, и то только потому, что посёлок хорошо охраняется.

Вернулась к компьютеру, но не смогла разблокировать. А сейчас так не хватало видеть всё в реальном времени. Сидеть на месте было невозможно, как будто её подталкивало на улицу. А вдруг ему дали по голове, и ей дадут. Она открыла дверь и вышла на крыльцо. Не найдя ничего тяжелее лопатки для обуви на длинной ручке, вооружилась ею. Постояла и прокричала:

— Женя! — Ответила ей тишина. Но и с ней можно говорить: — Я вызываю полицию и охрану!

— И Армию России вызови — сказал муж скверным голосом совсем рядом.

Лера сначала подпрыгнула от неожиданности, а уж потом пошла на голос. Муж стоял недалеко от крыльца и что-то рассматривал возле куста. Это что-то ей очень не нравилось, хоть и напоминало мешок картошки. Плохие догадки закрались в голову.

— Что это?

— Иди домой — услышав её шаги, грозно приказал муж через плечо.

Лера не сводя глаз с места, куда смотрел Женя, двигалась как пленённая. Тёмная небольшая горка лежала возле его ног.

— Жулька — догадалась Лера. И быстро подошла, присела на корточки рядом с собакой.

— Иди домой — повторил муж, но Лера уже гладила собаку.

— Жулька. Что с ней, Женя?

В длинной шерсти овчарки нащупала мокрое, липкое и тёплое. Лера посмотрела на свои ладони. Они были черными, но она знала, что это кровь. Собака не подавала признаков жизни.

— Нужно вызвать полицию.

— Лера, ну кто будет расследовать убийство собаки?! — зло выкрикнул Женя.

— Но… — она взглянула на него снизу.

— Что «но»? Кому это надо? Им что больше делать нечего?

— Подожди. А как же проникновение на участок? Кто-то же её застрелил.

— Зарезал — зло ответил Женя.

Лера долго сидела в ванной комнате, отмывала руки и рыдала. Наконец, жалость выпихнула страх, который держался в ней пока Женя ходил по двору в поисках человека. Отступила воинственная решительность, уступив место обречённой усталости. Утром ей придётся, что-то выдумывать по поводу исчезновения Жульки, уберечь детей от правды.

Она ещё посидела на бортике ванны, собрала силу в кулак и вышла. Сварила кофе, пока пила, варила вторую порцию для Жени, выпила и её, сварила новую. Муж вернулся, когда на улице совсем рассвело.

— Кому понадобилось влезать и убивать нашу Жульку? — задумчиво спросила она.

— Не знаю.

— У тебя на работе все в порядке?

— При чем здесь моя работа? На любой работе могут быть проблемы, но это не имеет к смерти собаки никакого отношения.

— Это не смерть — холодно напомнила Лера. — Это убийство.

— Не драматизируй.

— Женя, несерьёзно отмахиваться от проблемы. А вдруг завтра нападут на детей?

— Лера, уймись. Ты же не глупая женщина, сама подумай…

Он сказал это таким тоном, что она засомневалась в его словах и в своих способностях.

— Извини, — остыл он. — Если тебе так будет спокойней, можешь взять детей и поехать на море. У тебя ведь отпуск намечается. Возьми на неделю раньше за свой счёт.

— Женя, ты знаешь, кто мог это сделать?

— Нет. Я просмотрел записи видеонаблюдения, там мужик в капюшоне. Может наркоман какой, облюбовали соседскую заброшку. Влез, а Жулька кинулась на него.

— Я не смогла разблокировать компьютер. Я не знаю пароль.

— Зачем тебе?

— А если мне понадобится посмотреть камеры видеонаблюдения…

— Я установлю тебе программу на телефон.

Это звучало как недоверие. Игла обиды проткнула её в грудь, но она постаралась не показывать огорчение. Они давно договорились, что его работа очень важна и любой форс-мажор не приемлем. А компьютер — это не площадка для развлечения, это база данных, бухгалтерия, отдел кадров, список клиентов, контакты, адреса, пароли, явки и прочая важная информация, исчезновение которой — это крах во всём. Лера все понимала и никогда не влезала в его дела, и тем более не лазила по рабочим файлам, но так уж неожиданно вышло, что сегодня ей понадобилось посмотреть камеры.

Женя заметил её реакцию.

— У меня там рабочие файлы. Не хочу, чтобы дети влезли. Никита со своими играми может удалить мне программу, или закачать вирус и всё…

— Я понимаю…

* * *

После первой пары у Леры было окошко, и выпала возможность посидеть в преподавательской в тишине и поразмышлять о произошедшем ночью происшествии, хоть и на паре её не отпускали подобного рода мысли, но студенты отвлекали, им все время приходилось объяснять простую математику. Но в преподавательской уже крепко обосновалась Юлия Васильевна (у неё выпало непредвиденное окошко) и тишина, о которой мечтала Лера, отменялась. Ещё утром подруга заметила, что Лера выглядит пришибленно, о чём тут же поинтересовалась, получив ответ про Жульку поохала, поахала, собиралась продолжить расспросы, но начались занятия, поэтому сейчас приступила с новой силой.

— Как всё случилось?

Юля разложила на тарелку пирожки, соорудив из них пирамиду Хеопса, наполнила кружки кипятком и перебралась за стол к Лере.

Лера не упустила возможности поразмышлять вслух.

— Если рассматривать эту задачу в линейной математике…

Юля её перебила:

— Ой, упаси боже рассматривать с тобой что-то в математике, моя дорогая алгебраическая подруга. Для меня это дебри вышмата. А ты знаешь, как я к нему отношусь.

— Как?

— Как тополь к огню. Боюсь.

— Разве можно сравнивать себя с деревом?

Юлька жарко кивнула, представив себя бревном с потрескавшейся шершавой корой, и согласила с замечанием подруги.

— Хорошо, как тополиный пух к огню.

Юля преподавала студентам агрономию, но обожала литературу. Была начитанна и вела дополнительный кружок, в который деканат отправлял самых бестолковых и хулиганистых на перевоспитание. Перевоспитывала она их, естественно, книгами, да потяжелее. Если бы не её любовь к печатным изданиям, то она бы ими ещё и отлупила. Мысленно некоторых прихлопывала стопочкой четырехтомника Толстого. Ну а что? такие экземпляры (не книг, а студентов) к ней попадали, которых сложно перевоспитать. Но завлечь или заставить за неделю прочитать «Идиота» Достоевского, она могла.

А ещё она мечтала о муже, богатом, красивом, накачанном, с пометкой — с животиком тоже можно, без вредных привычек и любовью к ней, земляным работам и книгам. Лера по доброте душевной и давней дружбе, постоянно говорила, что список сам себе противоречит, на что получала ответ: «Тебе, замужней, легко говорить. И вообще отключи свой математический ум. Вот Золушка в один вечер получила богатого, симпатичного, влюблённого принца». Никто не мог запретить ей мечтать, никто и не старался.

Со временем в её жизнь пробрались слова паразиты, такие как кавалер, жених, свадьба.

— Ну что со мной не так? — любимый вопрос Юли. Один был недоволен её безудержным весёлым характером, и даже выдвинул теорию, что нельзя быть весёлой такой, построил план по укрощению улыбок. Другой был недоволен её хозяйственностью, точнее её отсутствием. Да-да, Юлия не смотря на свою педантичность в работе, могла дома разбрасывать лифчики с колготками и есть в кровати, шуршать фантиками, не давая заснуть кавалеру. Последний (или как говорила Юля — крайний) был недоволен её весом, этот зрячий и ходячий весовой контроль замечал в ней набранные после ужина граммы, но утверждал, что это килограммы, естественно звучало это, как будто она поправилась на несколько тонн.

На этот вопрос Лера отвечала по-филосовски, (хоть и могла разложить все на простые составляющие, сровняв с землёй недовольных мужиков): «не твой это человечек, ты своего ещё не встретила».

Потом естественно была включена пластинка с вечной песней: «А когда я его встречу, годы-то идут». Но нужно отметить, что Юлия не успевала влюбиться в кавалера до такой степени, что их претензии ей нравились. И первым пунктом в списке об идеальном мужчине красными жирными буквами было прописано — он должен любить её такой, какая она есть, а не такой, какой она была некоторое время назад.

Поэтому Юля оставалась одна, хоть и не теряла надежду, и не оставляла попыток найти себе мужа. Поэтому иногда напрашивалась в гости к Лере, с прицельной дальностью рассматривая Жениных друзей и компаньонов, как потенциальных женихов. Лера же ей постоянно объясняла, что ни один из них ей не подходит. Делала это со своей любовью к подруге и математике (нет, доходы мужчин она не считала). Она раскладывала придуманные подругой отношения на составляющие. Этот жадный, в ресторане не даёт официантам чаевые. Этот трудоголик, голову от компьютера не поднимает, спит на работе. Этот нытик, при температуре тридцать шесть и семь, собирался помирать. Где бы найти тот термометр со шкалой адекватности ухажёра? Этот жирный, и хоть с лица воду не пить, но ты же хотела красивого, спортивного и накачанного. У этого уже три любовницы, которыми он хвастается даже перед женой. Но Юлька готова была кровью подписать договор с богом Любви, лишь бы он отправил Амурчика на поиски того самого, о ком она мечтает.

Лера тоже недоумевала, как такая красотка, натуральная блондинка с голубыми глазами, мягкой душой и нежным весёлым характером, уютной фигурой и веснушками на носу не может найти себе идеальные отношения. Видимо идеальная женщина отталкивает от себя идеального мужчину, как положительные полюса магнита.

Дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась голова студента. Он был прыщав и стеснителен. Но оба преподавателя знали, какой он в жизни со сверстниками. Полностью противоположен (нет, прыщи не исчезли) — груб, курит, матюгается, щиплет девчонок за задницы и прогуливает пары.

— Валерия Сергеевна… — промямлил он и заметил Юлю. — Здрасьте, Юлия Васильевна.

— Чего тебе, Сыромятин? — Юлька сменила дружественный голос на строгий преподавательский.

— Это… Можно войти?

— Заходи.

Из коридора доносились приглушенные голоса, видимо пришёл с поддержкой. Сыромятин просочился в кабинет.

— Валерия Сергеевна, у меня это… вроде… как её… двойка… я это… как его… ну в смысле… исправить…

Юля перебила поток студенческой речи.

— Сыромятин, ты уже минуту в кабинете, а мы с Валерией Сергеевной внятно услышали только свои имена и отчество, все остальное в предложение не связывается.

— Можно как-то двойку исправить? — выпалил он.

— Не можно, а нужно — наконец успела ответить Лера. — Ты что не знаешь, как исправить?

— Как? — оживился студент.

— Подходишь к преподавателю и просишь, нет, умоляешь принять тему.

— Ну, Валерия Сергеевна, — протянула Юля — вы разве не знаете, что за Сыромятина бегают два молодых и шустрых некультурных человека? И ко мне приходили…

— Да?

— Как раз сегодня утром. Я вам потом расскажу.

Лера посмотрела на парня.

— По какому предмету?

— По агрономии.

— Ах, ты ж мой хороший. Решил все же сам прийти? — Юля мысленно потирала ладони. Вот сейчас она на нём отыграется. Алексей Сыромятин давно выпрашивает перевоспитательные работы. — Тема?

— Выращивание… там чего-то… льна вроде, на каких-то этих как его? — он умоляюще уставился на Юлию Васильевну.

Она сжалилась, но не упустила возможность упрекнуть.

— Даже тему выучить сложно? «Выращивание льна в засухоустойчивых районах». Хорошая тема. Так. Идёшь в библиотеку и читаешь «Трое в лодке, не считая собаки».

— Чего? — изумился парень и повёл носом, как мышонок.

— Сыромятин, Джером К Джером поможет тебе развеселиться. А то я смотрю какой-то ты хмурый. Но если ты против, могу предложить «Преступление и наказание» Достоевского.

— Нет-нет — запротестовал парень. Молодёжь на самом деле очень умная, наслышана о русской классике, как детсадовцы о бабайке.

— И учти, если в театре твоей воспалённой фантазии Монморанси будет широкоплечая и сутулая тётка с усами, прокляну.

Сыромятин нахмурился и попятился, но согласился.

— Хорошо — мысленно перебирал сайты с сокращённым вариантом и рецензиями на произведение.

— Как дала бы по башке, да жаль последние светлые мысли из неё вылетят.

— Спасибо — отблагодарил студент преподавателя за доброту.

— Сыромятин, — окрикнула его Юлия Васильевна. — Не забудь выучить «Выращивание льна в засухоустойчивых районах». На ближайшей практике будешь рассказывать перед всем классом.

— Чо, серьёзно?

— Конечно. По этой теме у тебя неуд.

— Ладно — обречённо пробубнил Лёшка. Спорить было бесполезно, когда на горизонте маячил Достоевский со своим «Преступлением».

Лера хотела сообщить, что у него по её предмету тоже двойка выходит, но пожалела парня. На сегодня ему хватит потрясений. Юля бы не упустила возможности загрузить его ещё заданиями, с которыми книголюб и за лето не справится. Одно радовало, на одну двойку у него будет меньше, если конечно не забьёт на задание.

— Оболтусы — сказала Юля, когда дверь за ним закрылась. — Самое интересное, что Сыромятин ходил на разведку, там за дверью ещё штуки три таких же. Интересно, мне когда-нибудь повезёт, чтоб весь курс краснодипломников?

— Бесконечно малые, или большие величины, как постоянные.

— А по-русски?

— Каждый год к нам приходят по десять Сыромятиных на курс.

— Этот балбес попросил дружков своих, чтоб они просочились в колледж и предлагали мне деньги за тройку.

— Да? И много предлагали? — без всякого интереса спросила Лера.

— Я не уточняла. Выставила их за дверь. Честно, держала себя в руках, чтобы не пнуть под зад. У меня цель: сделать из Сыромятина человека. Хотя из этого человека прямоходящего сложно даже неандертальца сделать. Ты видела, что он в чате написал, когда спросили, что делает? — Юля тут же поторопилась с ответом на свой же вопрос: — «Лижу на диване», что он там лижет, остаётся только догадываться, но никто ведь из однокурсников не заметил ошибки.

Юля могла бесконечно сетовать на студентов, и даже набрала воздуха побольше, но телефон Леры ожил.

Пока она говорила по телефону, Юля понимала, что случилось что-то очень неприятное. Лицо подруги изменилось, она отвечала, но уставилась в точку под ногами. Лера была серьёзной женщиной и любую информацию могла принять с каменным лицом, но этот звонок выбил её из колеи. Когда она отложила трубку на стол, ещё посмотрела на неё некоторое время, но сказала:

— Мою классную руководительницу убили.

— О господи — охнула Юля.

— Завтра похороны.

* * *

На кладбище было много людей. Все держались обособленными кучками: одноклассники с одноклассниками, учителя со школьными коллегами.

— Говорят, — шептала Таня Огурцова, по мужу Калашникова, — Ирму так же убили, как и историчку. Помнишь тот случай?

— Помню.

Убедившись, что школьную подругу ещё не посещал склероз, Танька продолжила, а чтобы Лера всё расслышала, повисла у неё на руке и прижалась к плечу:

— Забил насмерть.

Лера слушала её вполуха.

Была одета в чёрный брючный костюм, как и многие другие. Она держала в каждой руке по четыре гвоздики, перетянутые чёрной траурной лентой. И высматривала Женю. Он пообещал приехать, хоть и не хотел. Утром этот вопрос обговорили, и Лера уговорила, убедила, что необходимо отдать последний долг классному руководителю, Ирма Германовна на них семь лет потратила, а они один день не могут потратить. Она всматривалась в лица прощавшихся.

— Лерка, представь это маньяк.

— Ну, какой маньяк? — устало проговорила Лера. Голова раскалывалась на крупные тяжёлые осколки. Таня без умолка трещала на ухо. Атмосфера была тяжёлая. Усталость давила на плечи, как трёхтонный шарф, при этом ещё и затягивался, как удав. — Тогда же доказали, что Антон убил.

— Вот-вот — не унималась бывшая одноклассница. — А Антон сейчас где?

— Где?

— В тюрьме.

Лера косо посмотрела на первую сплетницу их класса. Годы не меняют людей. Наоборот, с годами люди приобретают сотню плохих привычек и накапливают уже имеющиеся, и совершенно не собираются от них избавляться. Таня, по-видимому, взращивала вредную привычку, как Сыромятин лён в благоприятных условиях, а потом собирала урожай сплетен, как тот комбайн. Нужно будет у Юли спросить, чем там лён убирают.

— Двенадцать лет прошло — продолжала бубнить Таня. — А ему пятнашку дали. Ты что забыла?

Лера никогда не забывала, но говорить об этом не собиралась. Ни с кем. Тем более с Таней.

— Вот-вот — заговорщицки шептала она. — Убили одинаково, а Антон в тюрьме. Значит, не он. А маньяк. А вдруг он всех учителей убивает. А ты, кстати, в колледже преподавателем работаешь.

— Зачем нас убивать? — Лера догадалась, куда клонит Огурцова.

— Не зачем, а за что.

— Ну и за что?

— За двойки.

— Не ерунди, Танюха, — устало попросила Лера.

— Я знаю, что говорю. Ты это… когда домой вечером идёшь, оглядывайся, целее будешь.

— Вот уж язык без костей — проговорил кто-то совсем рядом.

Таня вздрогнула и вжала голову в плечи. Лера уловила знакомый тембр голоса, но оглядываться не стала. Тем более началась процедура опускания гроба.

Вскоре могила была усыпана цветами и венками.

— Наших мало — заметила Таня. — Женька с Петькой не пришли. Может в кафе подойдут, помянем её вместе.

— Я в кафе не пойду.

— Да? Чего?

— Людей много. Там и родственникам места мало.

— А я пойду. Хочу с участковым поболтать. Я тебе позвоню, как что-то узнаю. Жди.

— С нетерпением — промямлила Лера.

На этом они расстались, и Лера пошла к выходу с кладбища. В мысли влез ползучий гад и ворошил там воспоминания. Но всего лишь поднимал какие-то ускользающие мысли. Они мелькали, как заголовки газетных статей. «Отомстил». «Маньяк». «Пятнадцать лет». «Двойки». «Оглядываться».

Оглядываться она не стала, хоть совет Огурцовой был навязчивым. Дошла до своего автомобиля и открыла дверь, когда её догнал мужчина. Это его голос она узнала.

— Привет, Лера.

— Здравствуй, Виталий.

— Рад тебя видеть. Ты совсем не изменилась.

Лера оценила его способность врать. Она прекрасно знала, что с последней их встречи она сильно изменилась. И этот каменный взгляд благодаря ему, и профессия преподавателя математики — благодаря ему. А должна была быть профессором математических наук — такую судьбу ей пророчили учителя школы. Кстати, два из этих «пророка» уже лежат в земле и умерли не от старости.

Узнать его было не сложно, но она не в том возрасте, чтоб при встрече кидаться на людей, какие бы чувства не распирали: радость или ненависть. Поэтому холодно заметила:

— Не знала, что ты в городе.

— Сегодня приехал.

— На похороны?

— Нет. Должен был быть более радостный повод. Это правда, что Таня говорила?

— Она много что говорила. О чём?

— О том, что убийства похожи.

— Ты помнишь, как мы в девятом классе на осенних каникулах не пошли в поход, потому что Таня сказала, что у нас будет подготовка к экзаменам. Даже даты и время назвала. И мы поверили. Остались. Приходили к школе в назначенное время и стояли под закрытыми дверями. А верили мы ей постоянно, потому что у неё мама — директор школы. Авторитет.

Он улыбнулся.

— Ты такие подробности помнишь. А я забыл уже.

— Я недавно читала, что мужчины не держат в голове, на их взгляд, лишнюю информацию, и избавляются от неё.

— А так легче жить — тяжёлым, как камень, голосом сказал он.

— Я не знаю, где в Таниных словах правда. Да и откуда она может это знать, если поехала в кафе на поминки, чтобы встретиться участковым и всё у него расспросить.

— Жалко Ирму.

— Жалко.

Так получилось, что Лера давно вычеркнула своих одноклассников из жизни, остался только муж, но его она специально в жизнь вписывала.

— А Женя не смог прийти?

— Нет — развела руками Лера. — Извини, мне ехать надо.

Она села в машину, но он придержал дверь, не позволив захлопнуть.

— Я звонил ему сегодня утром, он пригласил меня к вам домой.

Она постаралась не выдать своего удивления и вообще держалась с Виталием принципиально холодно. Обычно муж не такой гостеприимный, тем более с бывшими одноклассниками. У него в друзьях только Пётр, и то только потому, что компаньон по бизнесу. Но как видно ностальгия мужчинам не чужда. И она смирилась. Почему бы им не встретиться, если есть что вспомнить. Но могли бы и на нейтральной территории встречу выпускников и вечер воспоминаний устроить. Ну или хотя бы Леру предупредил, а то такого сюрприза от Жени она не ожидала.

— Приезжай. Адрес знаешь?

— Нет.

— Дачный кооператив «Сосновый», улица…

— А можешь мне смс написать? Я просто не запомню — соврал он, пытаясь взять у неё номер телефона, и Лера это знала наверняка.

* * *

Юлия нагрянула в гости к Лере как спасительница. Иногда она ею и была, хоть по характеру была воительницей и разрушительницей. Обычно она приходила, наводила кипишь (как думала Лера), праздник (как считали дети), потом они выпивали по бокалу вина и она благополучно отчаливала на такси домой. Женя в их весёлых посиделках участие не принимал, чем вводил в заблуждение незамужнюю подругу, она считала, что ей так же повезёт, но встречала на своём пути вечно недовольных мужиков.

Сегодня Юля постеснялась заводить любимый концерт про поиски кавалера, потому что в гостях у Леры был бывший одноклассник Виталий.

А Лера ей была безгранично рада, потому что гость утомил своим присутствием.

Они ждали Женю. Муж давно не выходил на связь, и Лера беспокоилась. Ещё утром договорились, что он придёт на похороны Ирмы. Назначил встречу Виталию. Она звонила на мобильный, он отключён. Она звонила на работу, там никто не брал трубку. Она звонила компаньону Петру, он сказал, что ушёл с работы пораньше, а Женя задержался. Такое иногда бывало, чтоб Женя уходил с работы последним, но обычно ему можно было дозвониться, сегодня телефон мужа не отвечал. Было как-то тревожно.

Пока ждали, Лера готовила ужин, вспоминали с Виталием школьные годы. А время шло, и вспоминать, кажется, уже было нечего. И тут пришла Юля. Спасительница. Она тут же заинтересовалась новым знакомым. Быстро, очень быстро, чтобы не терять надолго из вида потенциального кавалера, она отнесла детям шоколадки. Они во взрослых посиделках не принимали участие, считая, что в компьютерах настоящая жизнь. Сегодня Юля и Лера с ними не спорили, не переубеждали и морали не читали.

Она вернулась в компанию и тут же погрузила всех в атмосферу пятничного вечера.

— Валерия Сергеевна, а что вы так грустно сидите? — официально поинтересовалась подруга.

Лера знала, куда она клонит, тем более уже взглядом нацелилась на винный шкаф. Каждую неделю там пополнялся перечень и количество выпитого за выходные. Но нужно отметить, что подруги увлекались только полусухим вином «Розе», а все остальное — это Женины компании и их пристрастия.

— Так — протянула она, открывая створки бара, — что у нас тут есть? Любименькое. Отлично. Виталий, а вы что предпочитаете?

— Я не привередливый. Но сегодня за рулём.

— Вот поэтому я приезжаю в гости на такси.

— Я не знал, что так можно.

— Советую — склонив голову, протянула Юлия.

Виталий открыл бутылку, разлил по бокалам женщинам, а себе минеральной воды. Лера и Юля нарезали колбасу и сыр, и между делом попивали из бокалов.

Дальше потекли беседы ни о чем, но и обо всем одновременно. Юля не стеснялась в расспросах, чему Лера была рада: некоторые вопросы она не могла позволить себе поднимать. Так она узнала, что бывший одноклассник Виталий ходит в плавание, побывал во всех уголках земного шара, куда затекали моря и океаны. Сейчас работает на лайнере помощником капитана, ходит в круизы. Не сказка, а мечта.

Что привело его в родные края, он толком и не ответил. Юля уточнять не стала, а Лера не настаивала. Подруга тут же приступила к расспросам о путешествиях. Ей мало было соцсетей, на которые она была подписана, только чтобы посмотреть красивые картинки, ей хотелось услышать из первых уст.

Вскоре таймер на духовке оповестил о готовности. Лера доставала блюдо, Юлия выставляла тарелки и салаты с нарезкой.

— Как вкусно выглядит — протянула Юля, потянув носом воздух. — Это что? Мясо по-французски?

— Да, только без лука. Дети его не любят.

— Ну а кто в детстве любил лук? Я его стала есть только в институте. С голодухи.

— Я с голодухи стала борщ есть. А так на дух не переносила — вспомнила Лера. — Но меня никто не заставит съесть сырую устрицу.

— А я пробовала икру морского ежа. Что я вам скажу: гастрономическая гадость.

— А я мёд до сих пор не ем — поделился Виталий, потому что пришла его очередь поделиться о вкусовых воспоминаниях. — У меня на него аллергия.

— Да? И как проявляется.

— Смертельно опасно — улыбнулся он и перевёл тему. — Ну, что, Юлия, рад был с вами познакомиться. Лера, я поеду уже. Скажи Женьке, пусть наберёт меня, когда сможет.

— Хорошо.

Лера мысленно вздохнула с облегчением. Но Юлька была слишком гостеприимна, тем более мужчина с такой богатой биографией стал ей жизненно необходим. Её нетайная мечта — посетить как можно больше стран, узнать культуру и привезти оттуда миллиона пять (можно и больше) книг. При этом она не брала взятки с оболтусов-студентов, а собственные накопления позволяли посещать только родные края и сайты с чатами путешественников. Сегодня ей выпала возможность пообщаться с реальным носителем информации. И мечта собиралась покинуть её вместе с Виталием. Так не годится, подумала Юля и взяла быка за рога, в смысле упросила Виталия остаться.

Юльку не удовлетворил ответ, что там, где люди отдыхают, он работает, продолжала допытываться.

И потекли рассказы, как песня, вот только Лера не вслушивалась. Конечно же, ей было интересно послушать, но неприятное чувство свербело внутри, не давая покоя, как рой ос, пытающихся её искусать. Она знала причину своего беспокойства, но отгоняла её на приличное расстояние. Её любовь к математике требовало конкретных расчётов, доказательств, а никаких-то предположений.

Она позвала детей к ужину, на что получила от Насти категоричное «нет» и мягкое «мам, мы позже поедим» от Никиты. Там у них разгорался бой за право лидерства. Естественно в виртуальном мире (хотя зачастую было в реальном). Лера настаивать не стала, в пятницу детям было позволено засиживаться допоздна и не придерживаться графика, установленного мамой-математиком.

Вскоре Юля осоловела от «Розе» и красот дальних стран.

— А вы женаты? — непредсказуемо, но ожидаемо, выпалила она.

— Нет.

— Как хорошо. Ой, простите, вам, наверное, не хорошо.

— Ну как посмотреть. Во всем есть свои плюсы.

— Вы прям философ. — Она почти в него влюбилась. В этом несложном деле она шустрая. — Только умеющий пофилософствовать, может докопаться до истины.

Лера считала иначе. По её мнению истина кроется не в философии, истина кроется в фактах, но спорить с подругой не стала. Одна неверная фраза могла растянуть этот вечер приятного общения до утра.

Виталий уже несколько раз порывался уехать, но она отпустила его только сейчас, и то по тому, что он по-джентельменски предложил подвезти её до дома.

Лера проводила гостей, некоторое время постояла на крыльце. Тёплый свет садовых фонариков рассеивал ночную темноту, пытался пробиться сквозь ветки деревьев, путался там и застревал. Нежный весенний ветерок заигрывал с ними. Вокруг плясали причудливые тени. И тишина. Такой тишины в их дворе никогда не было, когда здесь жила Жулька. Она носилась по двору, заглядывала под каждый кустик, гонялась за ёжиками и пугала воробьёв. Наигравшись вдоволь, она уходила в вольер. Всех встречала особенно нежно: подбегала и тыкалась носом в руку. Её нужно было погладить. И все гладили, а Настя даже целовала. От счастья Жулька поскуливала. А сейчас этого ничего не было.

Взгляд постоянно упирался в место под кустом, где Лера в последний раз видела Жулю.

Лера тяжело вздохнула от нахлынувших воспоминаний и уже собиралась войти в дом, как что-то громко звякнуло на соседском участке, и нервно вскрикнула ночная птица, слетела с ветки и прошуршала тяжёлыми взмахами крыльев между сосен. И снова двор окутала тишина. Только на этот раз звенящая, неспокойная.

Лера дёрнулась в сторону соседского забора, но вовремя себя остановила. Нечего в темноте шарахаться и подглядывать. Мало того, что ничего не увидит, так ещё и не понятно чем это может обернуться. Мозг услужливо подкинул пару вариантов встречи с грабителем, бомжом, или наркоманом.

Она быстро вошла в дом и заперла дверь.

В поисках спокойствия, она заставила детей спуститься и поужинать. Получила пару вопросов о папе и его отсутствии, соврала, что он на работе. Да-да, она уже и сама не верила, что он задерживается в офисе, но пугать детей не собиралась. Поглядывая в сторону компьютеров, дети быстро поужинали и прибрали со стола, предварительно поспорив, кто из них моет посуду, а кто убирает стол, ведь самое страшное начиналось после: кому-то пришлось вытирать со стола, а кому-то — посуду.

Лера же строила план дальнейших поисков мужа. Она любила продумать все до мелочей. Их оказалось много, впрочем, как всегда у математиков. Но самая страшная, по её мнению, уже обволакивала своей тягучестью. Беда. Она пришла.

Может он опоздал на похороны и поехал сразу на поминки. Тешила она себя догадками. А потом вернулся на работу, а там и не заметил, что батарея в телефоне села. А ещё не слышит и не видит, что стационарный телефон горит красным цветом от её звонков и уже плавится от напряжения.

Ну что, единственный человек, к которому она не стала бы обращаться, была Огурцова и именно к ней пришлось обратиться. Лера набрала номер и сказала, когда ей ответили.

— Таня, привет. Ну что сходила?

— Привет Калинина, ай, вспомнила ты же уже не Калинина, а Белова — сама себя поправила Таня. Вот уж память у человека. — Сходила.

— Пообщалась?

— С участковым? Нет. Он быстро сбежал.

— А с Женей?

— А Жени не было. А что домой не пришёл? — весело спросила она, ожидая хороших новостей, и тут же предположила: — Загулял.

— Огурцова, — с упрёком вздохнула Лера.

— Я уже сто лет Калашникова — напомнила Таня.

Лера даже представила, как Огурцова потирает руки и прикидывает, кому первому отнести эту новость. Лера плохо относилась к интригам и интриганкам, но сегодня ей было всё равно. Это не то ужасное, которое уже представляла Лера. Она боялась, что ей позвонят из морга.

Но пока этого злосчастного звонка не произошло, есть силы для поисков. Лера обзвонила больницы, Женя к ним не поступал.

Этим вечером он так и не появился. Утром Лера обзвонила все тот же список, которым названивала до полуночи. Никто Женю не видел, куда он делся, не понимали. И Лера понеслась в полицейский участок. Уже выходя из дома, телефон её ожил. Она быстро ответила на незнакомый номер, в надежде, что Женя объявился. Но звонил Виталий. Вчера она не стала сохранять его номер в телефонную книгу, а он поступил в точности наоборот — сохранил.

Лера в двух словах объяснила, что всё без изменений, и она едет в полицию. На что друг детства скептично заметил:

— Никого они искать не будут.

Этого она боялась, но надеялась на благоразумие людей из органов, вроде по уставу они обязаны реагировать на заявления.

— Чего это? — грубее, чем это положено, пробурчала она.

— Того, Лера, — ответил он, считая, что это содержательный ответ. Она в ответ что-то пробубнила. Он сказал: — Я подъеду к участку. Мне здесь совсем близко.

Она приехала, когда Виталий уже расхаживал перед дверями полицейского участка. Дежурный не проявлял никакой активности, но и не грубил, хоть по лицу было видно, очень хочет. Быстро перенаправил Валерию Сергеевну в кабинет участкового, рассудив, что это его дело принимать заявление или отфутболить.

В кабинете сидел энергичный молодой человек. При виде него все потенциальные преступники должны были отказаться от идеи нарушать закон. Он горел желанием помочь, но действовал по правилам, законам и Уставу. Выслушав жену пропавшего, он сказал:

— Валерия Сергеевна, мы можем принять заявление через трое суток. Не надо меня прожигать взглядом. Поймите меня правильно.

— А без заявления можно начать его искать? — хваталась Лера за последние надежды.

Она отдавала себе отчёт, что сочувственный взгляд полицейского и намёки, что муж вечером уже будет дома, это всего лишь его извращённые фантазии, обусловленные собственной распущенностью. Она точно знала, что Женя не мог загулять. Что-то очень серьёзное случилось с её мужем.

— А у нас тут не частная конторка — напомнил полицейский. — Я не могу действовать без приказа. Сначала должны одобрить расследование. А у меня на шее ещё убийство Ирмы Германовны.

— Как её убили? — тут же активизировался Виталий.

— Забили.

— Подозреваемые есть?

— Я не могу это обсуждать с вами. А вы что-то знаете?

— Нет. Я только вчера приехал в город. И как раз попал на похороны.

— А кто вам сообщил о смерти вашей классной руководительницы?

— Как-то неожиданно мы попали на допрос — язвительно заметил Виталий.

— Нет-нет — быстро запротестовал участковый. — Это просто беседа. И все же? Как вы узнали?

— Мне позвонила одноклассница Таня Огурцова.

— По мужу Калашникова — поправила Лера задумчиво.

— Валерия Сергеевна, а вы тоже от неё узнали?

— Да.

— Она всегда была диктором радио — вспомнил Виталий. — Лера, а кем она кстати работает?

— Домохозяйкой, женой при муже.

— Ну что ж, — подвёл итог Виталий, поднимаясь, — мы пойдём. Пойдём, Лера.

— Не смею задерживать — чуть расстроился участковый. Не получилось у него опросить двух друзей. — Если что-то вспомните, сообщите.

— Я вспомнила — жёстко ответила Лера и села обратно на стул, хлопнув по столу ладонью. Умела она быть убедительна, ученики постарались, с ними пришлось научиться. Именно поэтому участковый проглотил замечание по поводу громких звуков в своём кабинет. — Несколько дней назад к нам во двор влез мужчина и зарезал нашу собаку.

— В полицию обращались?

— Нет. Женя сказал, что вы не станете расследовать убийство собаки.

— Но на незаконное проникновение на частную собственность вкупе с убийством домашнего животного мы должны были среагировать.

— Сейчас очень жалею, что послушала Женю. На записях с камер видеонаблюдения человека сложно разобрать. Даже не понятно женщина или мужчина.

— Отлично. Я о записях. Сможете мне их перекинуть?

— Они на компьютере мужа… — протянула Лера и оптимистично добавила: — постараюсь.

— Пишите заявление — разрешил участковый и бодренько подскочил. Энергичный малый: — пойдёмте провожу вас к дежурному.

Они вышли из кабинета и пошли по лабиринтообразным коридорам.

— Будем разбираться. А вообще ваш район спокойный. Одна кража за пять лет и то по-дурости.

— А бывает ещё как-то? — пропыхтела Лера. Настроение её не улучшилось, даже после разрешения написать заявление. — Бывает не по-дурости?

— Бывает, точнее зачастую ограбления — это тщательно спланированная акция. А там дочка хозяина попала в аварию. Стукнула чужую машину. А тот пострадавший возьми и поставь её на счётчик. Может слышали о таком? Мятый.

— Мятый? — переспросил Виталий. Лера отрицательно помотала головой и пожала плечами.

— Мятый — погоняло. Бандит с большой дороги, участвовал во многих преступлениях, но выходил сухим из воды. Правда сейчас предприниматель.

— Как такое возможно? — изумилась Лера.

— Не все нам позволено, есть ещё и структуры выше нас — многозначительно ответил он. Глубину всего разочарования должен был передать голос. — Так вот. Девчонка влетела. И родителям побоялась сказать, и счётчик уже за миллион перевалил.

— Ого.

— Ага. Вот она и влезла в собственный дом под покровом ночи, чтобы спереть из отцовского сейфа денюжки. Родители через пару дней спохватились. Тревогу забили. А у них в это время строитель беседку строил. Они на него и подумали. Хорошо хоть саморасправу не устроили. Мы-то настоящую грабительницу быстро нашли.

— А что ж Мятого поймать не можете? — ёрничала Лера. Шустрый участковый, найдёт иголку в стоге сена, даже если иголки нет и стога нет. Не укладывалось у неё в голове, что так красиво хвастается и в тоже время преступник не пойман, а ещё не хотел принимать заявление.

— Так у него людишек много. Он их не жалеет, когда надо сливает.

— Это что мафия?

— Банда — ответил он таким голосом, которым обычно говорят «сволочи».

— Так этот Мятый — главарь преступной группировки — ходит по воле?

— Ну, извините, не за что его взять — разочарованно вздохнул участковый.

Они как раз подошли к дежурному, и началась бюрократическая возня. Напиши здесь, подпиши вот здесь, распишись вон там. Когда все было закончена и последняя подпись поставлена чуть ли не у участкового на лбу, он сказал:

— Ну вы понимаете, Валерия Сергеевна, что мы отреагируем на заявление по проникновению и собаке, а по вашему мужу ещё рано что-то думать. Готовьте ужин, сегодня вечером ваш муж вернётся домой.

— Я сама знаю, что мне делать — огрызнулась она и вышла из участка. Спустившись по ступенькам, она резко развернулась, Виталий резко ушёл от столкновения. Она грозно спросила: — Ты тоже думаешь, что он у любовницы?

— Это глупо?

— Что глупо? — крикнула она. — Глупо думать?

— Глупо ходить к любовнице — спокойно ответил он, глядя ей в глаза. Она выдержала взгляд, хоть и собиралась взорваться.

Её гнев медленно отступал. И она тоже медленно отступила.

— Извини, это нервы.

— Принято.

— Когда он пойдёт искать Женю?

— Ты когда-нибудь видела полицейского, который сломя голову бежит на дело?

Лера ничего не ответила, по правде говоря, она вообще о них плохого мнения. Был в её жизни случай, и общение с полицией её сильно травмировало. Душевно. Сегодня была вторая встреча и такой же осадок.

— Сериалы про ментов сильно искажают действительность — заявил Виталий.

— Я не смотрю сериалы про ментов.

— А что ты смотришь? — с нескрываемым любопытством поинтересовался Виталий.

— Разве это сейчас имеет значение?

Он пожал плечами и сделал вид, что не имеет.

— Что собираешься делать? — спросил он, когда они подошли к её машине.

— Искать.

— Понятно — протянул он. А она взглянула на своего сообразительного друга детства с нескрываемым раздражением.

— Женя меня бы искал.

— Ладно, не злись — отступил он от конфликта. — Как ты собираешься его искать?

— Первым делом нужно посмотреть записи с камер в офисе. Спасибо тебе, Виталий, что поддержал…

— Ничего подобного. И да, я еду с тобой.

— Куда?

— На поиски твоего мужа.

— Я не хочу тебя нагружать нашими проблемами… — начала Лера, но он перебил:

— Лера, давай так, во-первых, я не умею бросать друзей в беде, во-вторых, я в отпуске и мне не сложно, ну ещё полно всяких в-третьих, в-четвертых и так далее. Перечислять не буду. Я просто еду с тобой.

— Ладно — согласилась Лера только потому, что на спор не хватало сил.

— Поезжай домой, оставляй машину, а я за тобой заеду примерно через час. Нет смысла кататься на двух.

— Хорошо — снова согласилась Лера и поймала себя на мысли, что пора заканчивать с тем, что он даёт ей указания. Но от логичных решений сложно уйти. А Виталий пока показал себя с логичной стороны.

Виталий действительно не опоздал. Встретились они минута в минуты через час. Вскоре она уже ехала в его машине и показывала дорогу.

— Я позвонила Пете, попросила его вызвать кого-то из сотрудников в офис, чтоб посмотреть записи.

— Как он на это среагировал?

— На мою просьбу?

Виталий кивнул.

— Удивился — соврала Лера.

— Ты хотела сказать, что он совершенно не хотел давать тебе записи.

— Да что вы заладили все — устало выпалила она. — Да, он не хотел. Говорил о какой-то коммерческой тайне. Как будто я у них в компьютерах буду лазить и документы распечатывать.

Лера не стала говорить Виталию, что разговор с Петром был на повышенных тонах, что ей даже показалось, что он знает, где её муж и пытается всеми правдами и неправдами сохранить это в тайне. Но Лера была настойчива, и Пётр сдался, пообещал прислать секретаршу.

Она с усталым энтузиазмом смотрела на дорогу, как будто боялась пропустить поворот, а ещё выискивала ямку, в которую не желательно попадать колесом. Дорога была идеальная. Машина плавно шла. Приятно шуршали шины по асфальту. Деревья, люди и дома проносились мимо. Виталий вывел её из задумчивости.

— Лера, Антон вышел из тюрьмы.

— Да? — она, наконец, на него взглянула. — Хорошо.

— Его освободили по УДО. Ему нужно было отмечаться. Или его снова загребут.

— Так может он уже отметился у участкового? Надо было спросить — сказала она, но по его лицу поняла, что это глупое предложение: — А почему он не отмечается?

— А я с ним не встретился. Его нигде нет.

— Подожди, а когда он вышел?

— Неделю назад.

— То есть он освободился и убивают Ирму… забили до смерти… Неужели он снова…

— Что снова? — рыкнул Виталий. — Снова за двойку убил учительницу? Ты, может, забыла, Что Ирма за наши оценки бегала по домам к учителям, чтоб исправили. И он её уважал. Именно поэтому я не стал ничего спрашивать у участкового. Если даже ты подумала сразу на Антоху, то этот вприпрыжку побежит его арестовывать. Мне надо его найти первым.

Лера не могла спорить на эту тему. Она прекрасно понимала, что не переубедит Виталия. Да и силы все были направлены на обдумывание другой проблемы. Поэтому она хмуро молчала. Но воспоминания о том страшном выпускном вечере зажигались яркими вспышками, как свет мистического маяка в тёмной ночи, манящий корабль на черные скалы.

Вскоре они подъехали к административному зданию.

— Охраны нет?

— Есть какая-то, весь комплекс охраняет.

Они вошли в помещение, где их встречала секретарь.

— Это вы от Петра Игоревича? — уточнила она на всякий случай.

— Мы — ответил ей Виталий и представился.

Девушки тоже обменялись холодными любезностями.

Девушку звали Алла, она была сочная, с пухлыми губами (своими), невысокая, с короткими волосами в завитушках. И с блеском в глазах, за который в аду жарят на углях, потому что ох как много мужчин она спалила. Естественная красота среди секретарш возвращается в моду. О своей красоте она была в курсе. И даже воспользовалась моментом её применить на Виталии. Но он опустил её на землю, лишил статуса очаровательной девушки.

— Девушка, — противным голосом протянул он, — камеры включаем. Вам ведь звонили. Предупредили. Попросили содействовать.

Алла еле заметно скривилась, но быстро взяла себя в руки. Лера догадалась, что обычно в этих стенах с ней разговаривают заискивающе и заигрывающе. И девушка пользовалась популярностью не только потому, что занималась делами первых лиц руководящего эшелона, но и общалась с остальным составом сотрудников. Ну не привыкла она к грубости и напору. Она даже обиделась и сжала губки.

— Вообще-то это коммерческая тайна… — решила поумничать она.

— Босс пропал, а они ни ухом, ни рылом — грубо прорычал Виталий. — Ну если вы нам не поможете, то к вам наведается полиция.

— Как пропал? — она вытаращила глаза. Тень трагических раздумий прошла по лицу и у неё задёргалась щека.

К компьютеру она неслась, сбивая на своём пути стулья и прочую мелкую мебель. Она трясущимися руками включила его, нашла нужную программу, теряясь в панических мыслях, но справилась. Лера и Виталий увидели на экране несколько окон с видеотрансляцией. Виталий бесцеремонно взялся за спинку кресла Аллы и откатил её в сторону. Подставил стул и посадил туда Леру. Вообще он был культурный человек, но как-то избирательно.

И начались поиски картинок.

Алла заглядывала из-за спин и взволнованно комментировала:

— У нас в офисе камеры только в холле, в приёмной там, где я сижу и на улице. Они работают постоянно. Ещё есть камеры у начальников, у Евгения Дмитриевича и Петра Игоревича, но они их включают только когда сами захотят.

— В смысле, сами захотят — вопросительно повторил Виталий.

— Ну, к примеру, пришёл какой-то недовольный клиент. Ругается. В целях безопасности лучше камеру включить. Под столом кнопочка есть.

— Вчера у Евгения Дмитриевича была включена камера?

— Нет. Вот видите два черных окошка. Запись не идёт.

— Понятно. Будем смотреть остальные.

— Евгений Дмитриевич пробыл весь день в офисе.

— А он не говорил, что ему нужно на похороны? — вдруг спросила Лера.

— Нет.

Лере стало обидно, значит, он её обманул, а она думала, что уговорила его проводить в последний путь человека, который с ними был с пятого класса.

— А во сколько у вас заканчивается рабочий день? — щелкая компьютерной мышкой, спросил Виталий.

— В шесть.

Виталий выставил запись с шести часов вечера. В офисе началась суета. Все сорвались со своих насиженных мест и бросились врассыпную, если уж быть точным, то потекли потоки людей к выходу. Женя не выходил. Когда все разошлись, Алла зашла к нему.

— Зачем он вас позвал? — параллельно с просмотром записи спросил Виталий.

— Я сама к нему зашла. Я всегда перед тем как уйти с работы, захожу. А вдруг ему понадобится какой-то документ. Где он должен его искать? Вот и вчера я зашла, спросила, надо ли что-то. Он сказал, что нет.

— Что-то вы там долго.

— Ах, да. — Она замялась. Виталий остановил запись и сбоку на неё посмотрел. Когда прямое внимание направлено на неё, а не на экран, она решилась: — Евгений Дмитриевич указывал мне на мои косяки. Я не туда отправила документы. Контрагенты ждали, а мы все думали, почему они не отвечают. А получили вообще другие. И выяснилось, когда Евгений Дмитриевич позвонил им. Ну в общем, влетело мне. Ну а что, у них почты почти одинаковые. И теперь получилось, что те, кому не надо, знают подробности договора.

— А чем вообще занимаетесь?

— Я?

— Да не вы, а фирма?

— Купи-продай. Как и все.

— Скажите, — вспомнила Лера — а телефон у него работал? Может батарея села? Ничего не говорил?

Алла задумалась, поковырялась в памяти и ответила:

— Я не знаю. Телефон… он вроде лежал на столе. Не помню.

Виталий снова включил запись, на которой Алла вышла из кабинета шефа, собрала мелкие вещи в сумочку, заглянула, попрощалась и ушла. Шеф несколько раз выходил из кабинета, возвращался, но в девять часов двадцать три минуты запер кабинет и ушёл. Виталий переключил на это время следующую камеру. Женя появился в холле офиса и вышел на улицу. Виталий следовал за ним прошлым сейчас в настоящем.

На улице Евгений подошёл к своей машине, она стояла недалеко от входа и отражала свет фонарей одним боком. Женя открыл дверь и замешкался, оглянулся. К нему подошёл человек. Он ни разу не попал на камеру лицом, при этом был в куртке с капюшоном. Предчувствуя беду, Лера перестала дышать. Но мужчины дружественно пожали друг другу руки, и она выдохнула. Виталий заметил. Минуты шли. Мужчины разговаривали. Вроде ничего не предвещало беды. Мимо стоянки проезжали машины, но ни разу не посветили на лица мужчин. Минут через десять Женя эмоционально зажестикулировал, видимо диалог набирал обороты. Психанул. Развернулся и полез в машину. А его собеседник замахнулся и стукнул его обеими руками по ушам.

Обе девушки вскрикнули.

Женя повалился. Незнакомец подхватил и запихнул его на заднее сидение, сам сел за руль и уехал со стоянки.

На экране медленно щелкали секунды, но никакого движения не происходило, даже ветви дерева не шевелились. Всё замерло. В том числе и жизнь в кабинете.

Виталий быстро взглянул на Леру — ледяное изваяние, а не женщина. Она даже не моргала. Она, кажется, сейчас упадёт. Завалится. И рассыплется на мелкие осколки. Он нарушил тишину, посмотрев на Аллу:

— Нужно взять эту запись и отдать в полиции.

Она быстро и мелко закивала, а потом и вовсе расплакалась. При этом не могла ничего сделать, истерика её набирала обороты. Лера наконец моргнула и медленно повернулась к Виталию.

— Как? Что?

Она вроде и сама не ожидала, что настолько была права, когда всем говорила, что с Женей произошла беда. Не плакала, как секретарша, не голосила, и, слава богу. А то он и так теряется перед женскими слезами.

— Так, девушка, успокойтесь, пожалуйста — потребовал он пока слезы Аллы окончательно не загнали его в угол. Написал на бумаге номер своего телефона, всучил её секретарю — перекиньте запись с камер мне.

Она уставилась на цифры и вытирала слезы кулаком, размазывая идеальный макияж.

— У него были враги? — повернулся он к Лере.

Она развела руками.

— Видимо были, раз такое произошло. Кто же это может быть?

— Под эту запись любой попадает, даже мы с тобой — буркнул он, но заметил её косой взгляд, — неудачно пошутил.

Лера встала из-за стола и пошла наматывать круги по комнате.

— Женя знаком с этим человеком, — проходя мимо, рассуждала она, — они пожали друг другу руки, сначала говорили спокойно, потом этот… как его назвать… что-то ему сказал, Женя вспылил. Собирался уехать. Он уходил от конфликта… но он не боялся повернуться к нему спиной. Не ожидал от этого… как его?… подлости. А он… как его назвать?

— Убийца — пискляво всхлипнула Алла и уткнулась в ладони лицом. Лера резко остановилась и уставилась на секретаря. Послышался приглушенный голос: — он убил его.

— Это ещё не известно — возразила Лера. — Что вы каркаете. Может он держит его в заложниках. И мне скоро позвонят на счёт выкупа.

По мере того, как Лера выстраивала возможный вариант событий, девушка убирала руки от лица. С жаром спросила:

— А вы его выкупите? У меня есть кое-какие сбережения. Я могу вам дать денег. Да и Пётр Игоревич со счетов снимет, если понадобится. Да я уверенна, любой из нашего коллектива поможет.

— Так, подождите. Алла, ещё ничего неизвестно.

— Алла, пока никому нельзя ничего говорить — Виталий поднялся и навис над девушкой. — Вы меня слышите? Чтобы не навредить вашему шефу, если он жив…

— А-а-а — заголосила с новой силой секретарь.

Виталий потряс её за плечи и снова потребовал:

— Не плакать.

Но девушка была из той категории людей, которые не слушают приказы, а если и слушают, то не исполняют. Он махнул на неё рукой и устроился перед компьютером, скопировал запись, открыл свою электронную почту и отправил её сам себе, не забыв удалить почту с чужого компьютера. Кивнул Лере на выход и ещё раз потребовал:

— Алла, не вздумайте кому-то что-то сказать. Если ослушаетесь, будете иметь дело с полицией. Понятно? Понятно?!

— Да всё я поняла — сквозь всхлипы проговорила она.

На улице Лера сказала:

— Теперь они обязаны начать расследование.

— Теперь да.

— Как ты думаешь, если это похищение, то должны были быть какие-то условия от похитителя?

— Да кто их знает. Может время тянут, твою выдержку проверяют, чтобы ты на всё согласилась — не веря самому себе, попытался успокоить Виталий.

Участковый оценил степень угрозы и опасности, на ходу объяснял, какие действия могут последовать от похитителей, и что должна делать Валерия Сергеевна, чтобы помочь поймать преступников. Он привёл их в кабинет следователей. Мужчины там были матёрые, хоть виду не подавали. Майор Кузнецов Илья Кириллович высокий, спортивного телосложения, спокойный, с пристальным взглядом, пронизывающим насквозь (при нём было некомфортно) выслушал сначала участкового, потом Валерию и Виталия. Сделал выводы. Неутешительные. Но озвучивать их не стал.

Приняв запись с видеокамер, а также заявление (теперь уже без всяких отговорок) Кузнецов проговорил:

— На лицо похищение, но кто это был, вы не знаете. Значит, будем искать машину. — И распорядился: — Володя, подай ориентировочку.

— Наконец-то — бесцеремонно подытожила Лера, хоть и имела культурное воспитание и невзрывной характер. Но выйдя на улицу спохватилась: — Они ведь обязаны держать меня в курсе дела?

— Наверное.

Виталий отвёз её домой и всю дорогу думал, искал причину, придумывал повод, чтобы остаться. Но Лера сама предложила:

— Заходи, покормлю тебя обедом.

Ах вот она — и причина и повод. Как он сразу не догадался. А в животе тут же предательски заурчало.

Лера мысленно перебирала содержимое холодильника, а то пригласила человека пообедать, а в нём шаром покати. Придётся жарить яйца и подавать их с молоком — эти продукты водились всегда. Их никто не любил, отдавая предпочтение колбасе и огурцам. Дети скорей всего уже побутербродничали на завтрак и обед, а если Лера не приготовит, то и на ужин снова будут бутерброды и можно даже без хлеба (как говорил Винни Пух) и не за столом, а в своей комнате над клавиатурой.

Но зайдя в дом, Лера уловила приятный аромат тушёного мяса с овощами — любимое блюдо Жени. И весёлая музыка плыла из кухни бурным потоком современной эстрадной песни. Она не разуваясь, кинулась в кухню. Там хозяйничала Юлька, в разы увеличивая обычный домашний беспорядок.

— Привет, подруга, — перекрикивая умную колонку, заголосила Юля. — Я пришла, тебя нэма, пидманула, пидвела. Ой, здравствуйте, Виталий.

Юлька тут же расплылась в улыбке, вытерла руки о полотенце и потянула с себя фартук, потому как только что поставила на нём томатное пятно, которое не должно попадать на глаза людям, особенно мужчине её мечты.

— А дети где? — спросила Лера. Обычно они не отходят от Юлии ни на шаг. Она умеет завлекать детей. Лера даже иногда завидует их общению. Юлька весёлая и им с ней весело, она им как подруга. А Лера — мать, одним словом — серьёзная, задумчивая о воспитании, требующая порядка и учёбы.

— Ну, мать, это у тебя надо спрашивать — весело упрекнула Юля, но по лицу подруги поняла, что она не настроена на шутки. — Я их во двор выгнала. Сидят всё время у компьютеров, уже позеленели совсем. А Жени так и нет?

Со стороны входа послышалась возня, и Лера быстро остановила поток расспросов:

— Тише, потом расскажем.

Близнецы влетели в кухню, отталкивая друг друга.

— Мама, — кричала Настя, — этот идиот издевается… Ой, здрасти — заметила она Виталия, но это остановило её на долю секунды, она тут же продолжила: — этот идиот…

— Настя, — строго одёрнула дочь Лера, — как ты разговариваешь?

— Ну а кто он? Он издевается над кошкой.

— Это не кошка. Кот. И ничего я не издеваюсь — в своё оправдание закричал брат — я просто хотел узнать, где он кушает.

— Да какая тебе разница?

— Как какая? Раньше он приходил к нам, а теперь даже не ест.

— Эй, банда, — окрикнула их Юлия Васильевна, — ничего не понятно, но очень интересно. Необходимо построить ваш рассказ так, чтобы всем всё было понятно. Без интриг.

— Мам, а где папа? — выпалила Настя не по теме.

— На работе — быстро соврала Лера и перевела тему: — так что случилось?

— Я скажу — грозно пообещала Настя.

— Ага, ты скажешь — скептично заметил Никита, — со своей колокольни.

Перебивая друг друга, они рассказывали, несколько раз переходя на оскорбления в виде: идиот, древесноголов и садист, но разбавляли речь такими словами, от которых на лице Юлии пробегала обморочная тень.

— Это зашквар — сказала Настя, а Юля всё же попыталась упасть в обморок. Что-то подобное она слышала от своих студентов, но когда это вылетало из уст доченьки любимой подруги, любименькой Настеньки, её сознание пыталось покинуть через свёрнутые в трубочку уши. — Никита поймал Уголька и прицепил к нему свои часы.

— С кукушкой — предположила Юлия.

— Нет, его кукушка уже давно улетела — выпалила Настя, злобно взглянув на брата.

— Это твоя кукушка улетела — огрызнулся Никита. — Я вычислю, где он ест.

— Ты бы ему ещё видеокамеру нацепил, придурашка.

— Хотел, но она для него тяжёлая.

— Какие часы? — уточнила Лера, догадываясь, что сын рассчитал логично. С одной стороны это радовало, с другой нельзя было хвалить. Сын постучал по запястью, где обычно были его смарт часы.

— А вам не пришло в голову, что он ловит мышей? — резонно заметила подруга. — А к вам приходит, чтобы вы его погладили.

— Он ещё молодой — ответил Никита.

Уголёк действительно был молодым черным котёнком, приблудился ещё совсем крохой, дети просили забрать его домой, но Женя был категорично против. Так Уголёк остался уличным котом, постоянно голодным и требующим ласки. Но что-то изменилось. Вот уже несколько дней он появляется во дворе только чтобы поспать на лежаночке, при этом его пузо выпирает, как у беременной слонихи.

— Кота замучил, часы потерял — не унималась Настя.

— Что за трабл на ровном месте?

— Господи — протянула Юля. — Нужно гнать бесовские слова из лексикона.

— Мама, скажи ему, чтобы нашёл кота и снял с него часы. Пока он не задушился.

— Он не задушится. А как, по-твоему, котам ошейники от блох одевают?

— Надевают — тут же одёрнула Юля.

— Никита, действительно… — устало проговорила Лера. — Надо найти кота…

— Так! Давайте сначала пообедаем, потом пойдём спасать кота. Быстро руки мыть. Я что зря тут все утро кручусь? А с котом вашим ничего не станет.

— Я тоже так говорю — Никита присел рядом с Юлей, они теперь на одной стороне в борьбе с остальными. Открыл программу в телефоне и показала: — Вот, смотрите.

Юля уставилась в телефон, на экране высветились какие-то линии и фигуры.

— Ой, нет — отмахнулась Юля — эта геометрия по части твоей мамы.

— Это не геометрия. Это пути Уголька. Вот он ходил по нашему двору, вот перелез под воротами, у него там лаз. Вот прошёлся вдоль улицы и влез на соседский участок. Полазил вокруг дома и, кстати, сейчас возвращается во двор к нам.

Никита был взволнован и доволен, его эксперимент удался. Много тайных мест он узнал о приблуде.

— Вот, пошли его ловить — подскочила Настя.

И дети помчались на улицу.

— Интересненькая программка — задумчиво протянула Юля. — Это связь с часами?

Пока дети носились вокруг дома, Лера накрывала на стол. Виталий в нескольких словах рассказал события сегодняшнего дня и то, что они узнали о вчерашних фактах. Юлия от страха приложила руки к груди.

— Найдут машину Жени, найдут и его — подытожил Виталий, поглядывая на Леру, в некоторых местах его рассказа, она сильно нервничала, и необходимы были какие-то поддерживающие слова.

— Лера, давай я детей к себе заберу — осенило Юлю.

Лека как раз наблюдала в окно, как Никита изловил кота и пытался спрятать своего экспериментального помощника, но Настя была настойчива, пыталась забрать животное и снять с него часы. Спор продолжался, набирал эмоциональные обороты. Но Настя была убедительна. В конечном итоге она спасла кота.

Юлин тон ей не понравился. Она оглянулась и хоть её логика запротестовала, эмоции сегодня были на первом месте:

— Думаете, им что-то угрожает? — она по очереди осмотрела друзей.

— Не знаю — честно признал Виталий.

— А чего рисковать-то? То у вас собаку убили, то Женю украли. Ну, хорошо, тогда я поживу у тебя.

Это решение оказалось самым верным. Дети вернулись, пытаясь соединить несоединимое и разъединить неразъединимое: как всегда спорили.

— Я тебе говорю, там кто-то живёт — доказывал Никита сестре.

— А тебе какая разница? — возмущалась Настя.

— Ну, я же прав.

— Ты?! Никогда!

Юля трагично вздохнула:

— Уже жалею, что детей на улицу выгнала. Столько криков. В компьютерах они поспокойнее себя ведут. Крикуны, мойте руки и за стол.

Пообедали в полной тишине. Никита был возбуждён и, уткнувшись в тарелку чуть ли не носом, быстро всё «схомячил», как сказала Юля. Настя наоборот, чувствовала себя победительницей, и, конечно же, спасительницей бедных котят (хоть он и был всего один, но кто его знает в какой живодёрский разнос пойдёт брат и начнёт по подворотням и углам вылавливать мурлык и мучить своими часами), она одержала победу в бою за права животных. Виталий при всем своём уважение к воспитательным процессам, иногда улыбался, но тщательно скрывал улыбку, не хватало, чтоб две няньки-мамаши Юля и Лера спустили на него Палкана. Вся эта семейная суета была ему неизвестна, но было интересно наблюдать, как нормальные люди живут, как воспитывают детей и разруливают конфликты между ними. Лера ела с отрешённым видом, но было понятно, что она выстраивает план действий, мотыляла ногой под столом. Виталий вспомнил, что в школе она так задачи по математике решала. А потом естественно у неё списывал весь класс. А тот, кто считал себя умным и самостоятельным в решении задач, даже со звёздочкой, прибегали к ней сверяться. Юля же сидела за столом с трагическим мучением, её все время подмывало о чём-то поговорить, но видимо тема для разговора была не очень хорошая, и при детях она помалкивала, а чтобы не ляпнуть лишнего, закрывала рот едой — с полным ртом ведь не разговаривают.

Кстати обед всем понравился. Несмотря на свою назойливую идею похудеть, Юля любила готовить. Делала это с энтузиазмом и из совсем не диетических продуктов, таких как мясо, пироги с картошкой и фаршем, салаты с майонезом и тортик с шоколадным напитком. В доме Леры было полно таких продуктов, но Юля сегодня решила салат из овощей заправить оливковым маслом, мясо взяла индюшачье, а на гарнир приготовила вермишель из твёрдых сортов пшеницы. Вклад в собственную диету был вложен по полной программе. И совесть не грызла, давно зубы поломала.

Еле дождавшись, когда уйдут дети, Юля жарко выпалила:

— Что же теперь нам делать?

— Я пойду к Петру — тут же отозвалась Лера.

— Мы пойдём к Петру — напомнил Виталий о своём участии.

— Да. Хорошо. Он должен что-то знать.

— Я уверен, что он знает.

— Откуда такая уверенность? — скептично повела бровью Юля, но сегодня её брови испытали спектр эмоций. Пока Виталий отвечал, они ползли вверх.

— Лера еле-еле его уговорила разрешить посмотреть записи с камер. Сложилось такое ощущение, что ему есть, что скрывать. При этом он знает, что Женя со вчерашнего дня не отвечает на звонки. Другой бы забеспокоился, сам бы примчался все пересматривать, а он секретаршу отправил. И кстати до сих пор не перезвонил и не уточнил, помогли ли нам записи с камер.

— А может он этой секретарше уже перезвонил и узнал всё.

— Уверен, что он так и сделал. Но логичнее позвонить Лере. И если он уже позвонил Алле, то знает подробности, тем более нужно бы позвонить Лере. Так вот, либо он знает, где Женя, либо сам ему по голове дал.

— Ну да, нельзя так с начальством.

— Они компаньоны — напомнила Лера и, посмотрев на Виталия, она проговорила: — в этом направлении я не думала.

— Лера, — жёстко сказал он: — компания, которой руководит два бывших одноклассника, растёт и процветает. Иногда люди хотят сами руководить, в одно рыло получать дивиденды, распределять прибыль, чтоб им по рукам никто не имел право давать. Это конкуренция может привести к нездоровым отношениям. А то, что мы с тобой видели, это значит, кто-то переступил здоровые правила.

— И вполне возможно, что это Пётр — подытожила Юлия.

Он кивнул.

— Надеюсь, что ты ошибаешься — жарко ответила Лера.

* * *

Оставив детей на Юлию, Лера и Виталий вышли из дома. На крыльце стояла коробка со старыми мягкими игрушками, которые Настя не пожалела и отдала блохастику Угольку. Он там спал. Спал он, кстати, постоянно, иногда прерывая свой сладкий сон на завтрак, обед и ужин. Сегодня был день исключения — дети решили, что очень мало уделяют ему внимания, и превысили лимит любви (от Насти) и желание докопаться до истины (от Никиты).

В коробке послышалась возня, и Уголёк потянулся и вылез. Лера погладила его.

— Сколько лет Насте и Никите? — спросил Виталий.

— Десять — ответила она и заметила: — Кот как кот. Обыкновенный авантюрист и мошенник. Изображает из себя голодного, бедного и несчастного, вот соседи и поддаются на провокации, их умиляет просящий взгляд и подкармливают. Чего они к нему прицепились? Не голодный. Вон пузико наел.

— Хорошие у тебя ребята.

— Спасибо.

— Ну что поехали?

— Поехали — тяжело согласилась она, — то есть пошли. Пётр живёт здесь недалеко. Можно через лесок сократить.

Но Виталий не согласился ходить пешком. На это были свои причины. Он считал, что машина всегда должна быть рядом, особенно когда одного твоего одноклассника бьют по голове, а второй просто пропал и не выходит на связь. И теперь их двоих приходится разыскивать. А третьего Виталий заподозрил в причастности неприятностей.

Дорога пролегла вдоль лесочка. Ехали как будто в туннели. С одной стороны высокие деревья, с другой — ещё выше — заборы, за которыми прятали особняки. С одной стороны непроглядная природа, с другой непроглядные дворы. Людям есть что скрывать от посторонних глаз.

Лера молчала, только иногда говорила куда повернуть. Было видно, что она нервничает и злится. Видимо Пётр сейчас отгребёт её «отличного» настроения лопатой.

Возле очередных высоких ворот остановили машину. Пока Виталий заглушил мотор и вышел, Лера уже выскочила и оббежала машину, подошла к домофону и яростно нажала на кнопку.

— Надеюсь, полиция к нему уже пожаловала — бубнила она.

Домофон молчал.

— Он один живёт?

— Да. Жена не выдержала его похождений. Уехала в Оренбург к родителям первым же поездом, когда поняла, что Петя, как отец не очень. Взяла дочь и сбежала.

— Гулял?

— Это его проблемы. — Она заглянула в щель между воротами и забором. — Дома. Вон машина стоит.

Виталий посмотрел, с каким энтузиазмом Лера решила доконать домофон. Отошёл на несколько шагов от забора, попытался заглянуть, встал на подножку машины, где-то вдалеке виднелась крыша дома. Не докричишься, даже пробовать не стоит, а вот через забор перелезть даже без специального снаряжения и лестницы получится. Можно попробовать. Виталий подогнал машину вплотную к воротам, и с помощью неё без проблем залез на воротину. Оседлал. Зацепил ногой предупредительный фонарь.

— Так нельзя — опомнилась Лера.

— Я извинюсь.

— Ты что специалист по прыжкам через забор?

— Как прыгун с шестом. Только без шеста — пошутил он и серьёзно добавил — первый и последний раз.

Он ещё не знал, что лазание через забор войдёт у него в привычку.

— Ты переломаешь себе ноги — испугалась Лера.

— Здесь невысоко.

— А я? — возмутилась Лера, когда он собирался перекинуть вторую ногу за непроглядную стену.

— Найду хозяина, откроет тебе ворота — пообещал Виталий, придерживаясь своего плана. Но в этот день они все рушились как карточный домик от сквозняка.

Фонарик заморгал сигнальным жёлтым светом и ворота поползли в сторону, увозя Виталия в ветки сосны. Он сгруппировался и спрыгнул с ворот в тот момент, когда его глаза должны были встретиться с острыми иголками. Ворота остановились.

Виталий вылез, как медведь из леса в облаке жёлтых пылинок. Так его припорошило. В это время года сосна активно цветёт. Даже лёгкий ветерок сносит с неё пыльцу. А Виталий своим эффектным появлением хорошо ещё вообще дерево не сломал. Лера вошла во двор.

Она была здесь несколько раз, когда Пётр ещё был женат. Света была чужая в их компании, он привёз её откуда-то из-под Оренбурга. Ей хотелось наладить дружбу. Не сказать, что они с Лерой сдружились, но были в хороших отношениях. Она была гостеприимна, открыта, но до чёртиков не воспитана, матюгалась как сапожник, и Лера минимизировала общение её с детьми. Жена родила Петру дочку и теперь живёт на алименты. Но как утверждает сам Пётр, платит он ей много, ей хватит на три жизни. Откуда эти подсчёты, никто не уточнял.

Двор был спроектирован самым дорогим дизайнером и отличался от Лериного двора только ценой. С учётом того, что Лера в свой ещё и душу вложила.

Они прошли через большой двор к дому. Никто их не встречал. Ждать от Петра гостеприимства — бесперспективное дело. Лера прошла по ступенькам и естественно постучала в дверь, но раз уж им открыли ворота, то можно расценивать этот жест, как приглашение в дом. Она открыла дверь, и они вошли в дом. Огромный холл с балконом на второй этаж. Шикарная лестница. В потолке, в полу и стенах отражаются они вдвоём. Настолько все было чисто и не обжито, как пещера с зеркалами: вроде и вложили цивилизованное, но осталось первобытное. От кричащей роскоши рябило в глазах.

— Петя! — позвала Лера. — Петя.

На белом диване стояла чёрная коробка с красными сердечками. В кричащей чистоте предмет лежал не на своём месте после генеральной уборки. Виталий заглянул. Чёрная плеть, а если учесть, что Петя не член казачьего общества, и не гоняет мух этим предметом, то скорей всего так он развлекается с девушкой. У каждого свои недостатки.

Кричать было бесполезно, даже эхо не могло докричаться до хозяина. Пройдя по первому этажу, и не найдя даже намёка на присутствие хозяина, пришлось подняться на второй этаж и обойти комнаты. Стучали в закрытые двери, перед тем как заглянуть. Ещё не хватало стать свидетелем постельной сцены. Ну мало ли. Хоть плеть и в коробке.

— Да нет здесь никого — подытожил Виталий.

— Куда он делся?

Ответа на этот вопрос у него не было. Но и в доме тоже никого не было. Лера попыталась ему дозвониться. Бесполезно.

Они вышли из дома и остановились на ступеньках.

— Но кто-то же нам открыл ворота — недоумевал Виталий.

— У него за домом есть баня и бассейн. — Она решительно спустилась со ступенек. — Может он там.

Они обошли дом и увидели зону отдыха, сильно напоминающую пляж возле океана. Даже песок возле огромного бассейна настоящий и пальма, цепляющая своим пушистым веером облака.

Да, как и предполагала Лера, Петя действительно был там и не один. Они издалека заметили, что в бассейне плавает мужчина, а женщина на лежаке сидит спиной к ним. Но по мере приближения Лера и Виталий поняли, что люди не шевелятся и не подают признаков жизни. Рука женщины безжизненно свисала к песочку. А мужчина держался на воде лицом вниз.

— Стой тут — приказал Виталий и дёрнул Леру за руку, когда она не остановилась. Хотя любая другая уже бежала бы в противоположную сторону. — Стой, я сказал.

— Ему нужно помочь — откинула она его руку и проскочила мимо него.

— Некому уже помогать — пробубнил Виталий и прошёл следом за ней.

Подойдя ближе, Лера и сама смогла в этом убедиться. Оба человека были застрелены. Вода в бассейне была грязного цвета. Девушка была в купальнике. И это было самое ужасное. Потому что на голом теле была рана от огнестрельного оружия и след вытекающей крови, проходящая по животу к пупку и вбок. Такое ни в одном кино не показывают. Пуля разорвала плоть и вывернула наизнанку. Такая небольшая, но унесла жизнь бедной девушки.

— Стой! Ничего не трогай. И не наступай на песок. Там могут быть следы.

Лера во все глаза уставилась на девушку. Молодая, симпатичная, неестественно красные губы и бледнота лица.

Лера вяло обмякла и опустилась на корточки.

— Тебе плохо? — кинулся Виталий к ней.

— Нужно полицию вызвать — еле слышно сказала она.

— Осмотрюсь и вызову. Ты как? В обморок не упадёшь?

— Нет.

Солнце безжалостно припекало. Вода в бассейне испарялась, оставляя невидимый след пара, от которого тяжело было дышать. Пахло кровью. Лера почувствовала тошноту. К горлу поднимался обед. Она попыталась переключить свои мысли в более мирное русло. Уставила взгляд в траву. Маленький муравьишка бежал по своим муравьиным делам. Вот такие у него заботы. Шустренький разведчик. Влез на травинку. Высоко. Спустился. Промчался к песку. Пробежал. На его пути лежала огромная по его меркам туфля. По меркам Леры она тоже была огромная — платформа и острая шпилька, красная подошва, тонкие ремешки. Как в таких ходят люди? — подумали муравей в унисон с Лерой, и он оббежал туфлю и залез на безжизненный палец девушки.

— Кыш — попросила Лера и провалилась в обморок.

* * *

Женя сидел на диване и бесцельно щелкал пультом телевизора. Дурная привычка. Смотреть ему категорично было нечего. По телеканалам сплошной бред. Политика сменяется фильмами про женщин-ментов, мультфильмы — на телепередачи прошлых таинственных преступлений, шоу расследований — на шоу бизнесс. Культурная индустрия не несла в себе умного послания, а бардака развлекательного характера ему и на работе хватало.

Телевизор издавал противный шуршащий шум. Шу-шу-шу, шу-шу-шу.

— Лера. Лееера. Лееерааа, — кричал Женя недовольным голосом.

Она простонала, но шуршание продолжалось, хотелось от него сбежать. А лучше выкинуть пульт, избавиться от телевизора, все равно ничего не смотрит, только переключает каналы.

— Лера, — попросил он, а потом и вовсе выстрелил именем — Лера!

Она очнулась. Виталий сидел радом на коленях и растирал ей щеки и уши. Шу-шу, шу-шу.

Она попыталась отвернуться. Но вспомнила, где они находятся и что предшествовало её отключке.

Только сейчас она была в тени дома. Видимо он перенёс её сюда и посадил, прислонив к прохладной стене. Вдалеке послышалась полицейская сирена, она приближалась.

— Ну что? Ты как?

— Вроде нормально.

— Сейчас встречу полицию и отвезу тебя домой. Человека, который открыл нам ворота, я не нашёл.

— А вдруг это был убийца?

— Возможно, но он уже ушёл. Лера, я должен тебя попросить, чтоб ты сказала в полиции, что я весь день был с тобой.

— Что? — замешкалась Лера, почувствовав подвох.

— Ты только скажи и всё.

— Я ничего не понимаю — честно призналась она. В голове ещё была какая-то каша вместо мозгов. И всё, что говорил Виталий, казалось ей отрывками разных историй, разных периодов жизни с разрывом так примерно в сто лет.

— Я тебе потом всё объясню. Плохо, что мои подозрения по поводу их бизнеса не оправдались. Значит, это не Петя выкрал Виталия. Девчонка — случайная жертва.

— Кто она?

— Девушка лёгкого поведения.

— С чего ты взял?

— Коробку на диване помнишь?

Лера кивнула, хоть и ничего не помнила.

— Там садо-мазо костюмы.

— Чего? — Лера пыталась вспомнить некоторые слова, пытаясь сделать голову ясной, но туман ещё не рассеялся, мысли были тягучими, как кисель.

— Кто-то открыл нам ворота. Надо его найти. У Пети была домработница? Садовник? Повар? Водитель?

Лера постепенно приходила в себя, и настало время размышлять логично. Но ещё не совсем получалось. И ей не оставалось ничего другого, как начать вспоминать.

— Повара точно не было, водил он сам, дом убирала женщина из клиринговой компании, деревья обрезал садовод из соседнего колхоза, бассейн чистил робот.

— Не думаю, что робот-водолаз мог открыть нам ворота. Надо найти этого человека.

Лера отшатнулась от друга. Такие предложения сбивают с ног. Она вытаращила на него глаза и приоткрыла рот, намереваясь уточнить подробности его идиотского плана.

За домом послышались голоса, и Лера прикрыла рот, проглотила все вопросы, которые выстроились в очередь. Ну ничего, сейчас полиция его образумит. А то ещё не хватало, чтоб дилетанты искали свидетеля убийств, который может быть даже не свидетель, а настоящий убийца. Даже студенты колледжа не позволяют себе таких безрассудных действий.

Совсем недавно она тоже была настроена воинственно, и даже собиралась доставать кирпичи, припасённые на случай, если кто-то обидит её семью, и пулять ими по обидчикам. Но совсем другое дело, когда произошло страшное жестокое огнестрельное преступление, а ты всего лишь умеешь защищаться словами.

— Этим должна заниматься полиция — только успела вразумить она, хоть и подозревала, что тщетно. Виталий был задумчив, посматривал по сторонам особенно проницательным взглядом и уже подумывал избавиться от Леры, как от балласта, тянущего его ко дну женских переживаний. Именно это она почувствовала. Но она же в первую очередь женщина, поэтому тут же придумала, как не позволить ему от неё избавиться. Хоть это и опасные поиски того, кого не знаешь. Она резонно заметила — мы даже не знаем, кого искать.

Виталий не осчастливил её ответом, оставил в неописуемом удивлении, поднялся с колен и направился навстречу полиции.

Виталий кивнул и поприветствовал Кузнецова, он вышагивал во главе экспертной группы.

— Ну и что вы здесь делаете? — с места в карьер кинулся Илья Кириллович с допросами.

— Приехали к однокласснику. Пётр — наш одноклассник и компаньон Евгения.

Разговор сразу не задался, хоть и Виталий пытался отвечать правду. Такой уж народ полиция, к правде относится скептично.

— А я правильно понимаю, что вы начали своё расследование?

— Сбор информации — уточнил Виталий.

— Для чего?

— Помощь вам.

— Нет. Вы мне мешаете.

— Разве?

— Был у меня случай, когда один решил расследовать кражу общественного имущества, нашли с проломленной головой.

— На этом история заканчивается?

— Для вас заканчивается.

— А я думал, вы нашли убийцу. Хэппи энд.

Виталий в одно мгновение превратился в неделикатного человека. Оказывается, к полицейским нужно относиться с уважением и нежностью, о чём он позабыл и был изгнан с глаз долой.

— Не мешайтесь под ногами — потребовал следователь и переключился на эксперта. — Ну что там у нас?

— У нас тут два трупа — отозвался эксперт.

— А я вижу.

Эксперт сидел на корточках перед девушкой, двое других, видимо, младших по званию нашли палку и пытались зацепить труп мужчины, подтащить его к бортику.

Больно было смотреть, как безжалостные правоохранительные органы орудуют подобным инструментом. Для них он труп, для Виталия бывший одноклассник, друг детства. Негуманный метод вылова, хоть Петру уже все равно.

— Дайте я им помогу.

Он тут же разделся до трусов и вошёл в воду, боясь потревожить погибшего. Было противно осознавать, что вода уже и не вода вовсе, а смесь с кровью, но он старался об этом не думать. Робот-водолаз уже приступил к своим прямым обязанностям, двинулся по стенкам бассейна, орудуя щётками и фильтрами.

Виталий легонько взял друга за плечи и направил к бортику. Там его вытащили двое, откинув палку. Виталий вышел из бассейна и, не тормозя, ушёл в баню. Там долго отмывался в душевой кабинке. Он не был брезгливым человеком, но это было даже не брезгливость, а ощущение того, что смерть оставила на нём метку. Хотелось её смыть.

— Виталь, — проговорила Лера из-за двери, когда он смывал остатки мыльной пены. — Я принесла тебе одежду. И здесь в шкафчике взяла полотенце.

— Спасибо — крикнул он.

Она ушла. Входная дверь стукнула.

Она стояла на крыльце бани и всматривалась в действия полицейский.

— Петю тоже в грудь застрелили — сказала она, когда он вышел. — И девушка… скорей всего она оказалась не в то время не в том месте. И её тоже застрелили.

— Ты об этом не думай, — он обошёл её и встал так, чтоб она не видела, как уносят трупы.

— Где же Женя?

— У Жени есть электронная почта?

— Есть, конечно. Зачем тебе?

— Думаю, всё это связано с бизнесом. Может на его почте будет какая-то зацепка. Почту Пети проверит Кузнецов, а мы с тобой проверим почту Жени.

Дома снова ждал их сюрприз в виде очередных разборок сестры с братом.

— Обычно они так себя не ведут — стала оправдываться Лера. Ей было катастрофически неприятно, что все её годы воспитания пошли коту под хвост. Как выяснилось, конфликт именно из-за этого кота, который уничтожил её воспитание.

Настя громко кричала, отчитывала брата. Никита в меру своего покладистого характера огрызался, но не громко. Юлия прибежала с внутреннего двора. Одета она была соответственно погоде, в купальнике, на ходу запахивала пляжный халат.

— Я не поняла, стрелял кто-то? — кричала она на ходу.

— Да — ответили дети хором.

— Что?! — таким же хором отозвались женщины. — В кого?!

— В нас — ответили дети.

Лера кинулась к детям и стала их осматривать, ощупывать. Юлия тоже.

— Ну, мам, — заканючил Никита. — Ничего нет.

— Мама, — отмахивалась Настя. — Это Никита во всем виноват.

— Ну, тётя Юля, щекотно.

— Ай, не щипайте.

— Извини.

Все галдели, как квочки с цыплятами, после набега рыжей лесной хищницы. Виталий оценил, что опасность, если и была, то уже прошла, поэтому попросил всех успокоиться, не голосить, не истерить и объяснить, что случилось, кто стрелял.

Как потом выяснилось, Юлия активно занялась физическим здоровьем детей. Оторвала их от компьютеров и вышла с ними во двор, прогулочным шагом они сделали пару кругов вдоль берёзок, поперёк сосен, вдыхали ароматы цветов, полюбовались жителями клумбы, при этом агроном прививала детям любовь к растениям, рассказывала о каждой веточке, о каждом цветочке, червячке, улиточке, жучке и тле.

В общем, оттачивала ближайшую тему лекции на детях Леры. Своих студентов ей мало.

— Вот вы знаете, что у вас под ногами?

— Земля — неохотно ответил Никита. Каторжные диалоги его утомляли.

— Трава — таким же тоном поддержала разговор сестра.

— Правильно и то и то. Но я хотела вам рассказать о газонной траве.

— Может не надо — тихо попросил Никита.

Юля мольбу проигнорировала.

— Мало кто знает, что эта смесь трав из семейства злаковых. Овсянница, полевица, мятлик, гребенник — все это злаки. Также как пшеница и ячмень. Только это культурные растения.

Пока Юля вещала, как космические корабли бороздят просторы вселенной, то есть на своём агрономическом жаргоне со словами больше похожими на ругательства, такие как гербициды и пестициды, дети мечтали о виртуальном мире и монстрах. Там всё понятно. Вымышленные герои хоть и ужасные на вид, но миссия по спасению подростка и её семьи сделала их добрыми и позитивными. А тут и не понятно гербицид — это хорошо или плохо.

Настя подняла прошлогодний листик. Время его не пожалело. Он был коричневый и скукоженный по краям. А внутри него лежало насекомое. Она нежно проговорила:

— Ой, муравьишка, ой, сдох.

— Это разведчик. Погиб при исполнении обязанностей. А вы знали, что муравьи, умирая, выделяют особые феромоны, и товарищи находят его по запаху и относят на муравьиное кладбище. А вы знаете, что у стрекозы тоже шесть лапок, но она не умеет ходить.

— Так у стрекозы крылья какие.

— Вот так устроен мир: одни имеют лапки, ходить не могут, другие имеют крылья, а лететь не могут.

Лекции утомили преподавателя, и она, разморенная весенним нежным солнцем и лёгким ветерком, устроилась на подвесной качели и ещё что-то вещала о том, что происходит с природой на земле, медленно засыпая. Купальник она надела предусмотрительно. Майское солнышко такое нежное.

Дети, заметив, что активные занятия закончились, тихо, чтобы не шуметь оставили спящую красавицу на растерзание тех самых жучков-червячков, о которых им сегодня пришлось прослушать целую лекцию. А вообще они добрые.

— Мне пришла мысль — заявил Никита.

— Какая редкость — заметила сестра.

Вот уже несколько часов Никиту не оставлял вопрос, кто смог переманить котёнка. Если это Витька из двора напротив, нужно срочно что-то предпринимать. С Витькой Голубцовым у Никиты давняя вражда, война можно сказать. Витька постоянно его допекает, даже в школе на уроках не даёт покоя. Главарь банды собрал вокруг себя мелких хулиганов, и ходят, как гроза морей, пугают пятиклашек, переворачивают урны в парке, курят по кустам, пугают прохожих и бью одноклассников. И если к нему в руки попадёт их Уголёк, то неизвестно, что случится с котёнком.

О чём он тут же сказал Насте. Сестра криво посмотрела и резонно заметила:

— Вообще-то Уголёк приходит сытый и довольный.

— Тем более! — закричал брат. — Он его кормит и ласкает, и Уголёк уйдёт от нас к нему.

— Логично — согласилась сестра. Этого она не могла позволить. И было принято её (как ей казалось) решение, (хоть к этому давно её вёл брат), о необходимости поисков Уголька, возвращении блудного сына на родину, угощения его вкуснейшими вкусняшками.

Бегать по соседским дворам — это прошлый век. В век прогресса нужно пользоваться новейшими технологиями. Нет, искусственный интеллект в таком житейском деле пока не подойдёт. Какая жалость. Разработчики не обдумали все варианты событий, поэтому интеллектуальная колонка была использована, как подставка для сбора настоящего помощника.

— Да, давно я его не доставал — плюхнув на бесполезную в их деле колонку коробку, сказал Никита.

— Может он и не работает.

— Посмотрим.

Никита достал из коробки корявого монстра и стал собирать из него летательно-наблюдательный аппарат.

Выдвинул в разные стороны крылья, закрепил на них лопасти.

— Блин одного винта не хватает. Ну, всё. Ничего не получится. Пульт есть, аккумулятор заряжен, а винта нет. Вот засада.

— Много разговариваешь, мало делаешь.

Настя — девочка разумная — подняла со дна коробки инструкцию, под ней оказалась четвёртый пропеллер. Закатив глаза и многозначительно цыкнув языком, передала его брату.

— О, класс.

— А камера где?

— Где-где, на компьютере — также скептично ответил ей брат. Взаимность у них была в крови. Он снял с экрана камеру и переставил её на квадрокоптер. — Ну, всё, беспилотный летательный аппарат готов.

— Дай, попробовать.

— Ага, женщинам пульты доверять нельзя.

— У тебя предвзятое отношение к женщинам.

— В частности к тебе.

— А я когда-то ломала твои игрушки?

— Ты что?! Этот дрон — не игрушка. Такие уже не продаются.

— Ладно — сказала сестра таким голосом, каким обычно проклинают. — Займись делом.

Он установил телефон на пульт управления, подключил его к камере, дождался сигнала. На экране появилась картинка. Пропеллеры заработали, издавая звук, сбежавшего из улья роя пчёл. Никита потренировался в доме на Насте.

— Фу, какая ты сверху некрасивая — поддел он. — Кривая какая-то.

— А ты вообще плешивый?

— Чего?

— Подрастёшь, поймёшь своё горе. Мы делом вообще займёмся? Сейчас батарейку посадишь.

— Точно — согласился брат. Выключил всё, что можно было выключить, и они отправились на улицу.

Юлия Васильевна сладко спала, потревожить её сон было бы решением неразумным, поэтому дети устроились на крыльце и отправили дрон в полёт. И первым двором, который необходимо было осмотреть, был двор Витьки Голубцова. Перелетев через дорогу, чуть не зацепившись за ветки деревьев, он попал во двор ненавистного одноклассника.

Камера передавала картинки.

Дети периодически тревожно вздыхали, потерять бойца, не найдя Уголька, было бы провальным заданием.

— Выше подними — подсказывала сестра.

— Ага, а ты попробуй. Это сложно.

— Что тут сложного? — она выхватила у него пульт.

На секунду квадрокоптер потерял управление, как подбитый вражеским снарядом, покренился на бок и полетел вниз. Настя быстро выровняла полет и направила его в сторону дома.

В это время Витька услышал рой пчёл, проследил за звуком, и недолго думая (хоть такие решения нужно обдумывать хотя бы с минуту), показал средний палец.

— Придурок — выпалила Настя, расценив жест на свой счёт.

— На опыты его бы сдать.

— Жаль, что твой вертолёт не скидывает на людей каки, как голуби.

— На этого идиота нужна коровья лепёха.

По отношению к Голубцову, они были солидарны друг с другом. Хоть в чем-то дружили и придерживались одного мнения. Имея один уровень фантазии, и представив себе картину, засмеялись. Вертолёт полетел дальше. Огромная, как экскаватор, собака вышла на надвигающиеся звуки. Гавкнула. Подпрыгнула. Стала носиться по двору за квадрокоптером.

— Не думаю, что Уголёк зашёл бы в этот двор — заметила Настя.

— Да, она его проглотит, даже не заметит, что в рот что-то попало — согласился брат.

Благодаря своему псу, Витька Голубцов выпал из подозреваемых по устройству уюта для Уголька. Чему дети были несказанно огорчены. Во-первых, других соседей не хотелось подозревать в подлости, во-вторых, батарея на аккумуляторе садилась. Нужно было возвращаться на базу подзарядки, чем и занялась Настя. Но Витька Голубцов был всё же вредным парнем, позвал папу. Как оказалось через несколько секунд, отец хулигана ещё хуже. Это у них семейное. Он взял ружье и прицелился в квадрокоптер.

— Летим отсюда быстрее — закричал Никита.

— Я стараюсь — двигаясь всем телом, выпалила Настя.

С высоты полёта мужик с ружьём выглядел страшно. Он выстрелил.

На экране телефона поползла паутина разбитого стекла. Через него дети увидели, как их разведчик медленно, но неизбежно падает в траву. Зелёные листья закрыли весь экран. Он умер.

Они постояли с минуту в полнейшей тишине. Даже не спорили. Удивительно. Общее горе объединяет. Их траур нарушила тётя Юля. Неслась, как ошпаренная. Глаза выпучила, щека красная и помятая — отлежала.

— Кто стрелял?

Дети одновременно пожали плечами.

— Не знаем — ответили они хором, и тут же стали друг друга обвинять, чем создали гвалт и смуту.

Тут во двор въехала машина Виталия и уже Лера поняла, что у детей разборки, а попадёт сейчас Юльке.

Выяснив, что с детьми ничего страшного не произошло, женщины успокоились. Уточнив подробности, что стрельба велась по камере, а не людям, они истерично засмеялись.

В это время во двор, без стука и предупреждения о начале войны, вошёл сосед Голубцов. Славился он в городке самым склочным жителем. Везде появлялся с желанием поскандалить, даже когда инцидент был раздут им самим, а потом улажен другими соседями, он продолжал кричать. Такое его понятие любви — любовь к конфликтам, любовь к крику, любовь к дракам. Хоть и в последнем не был замечен, но в любой момент всё могло измениться. Лера боялась, что этот момент настал.

Настроен он был воинственно, звуком шагов передавая посыл, в переводе на человеческий: «Прибью». В руках он нёс подбитую «птичку».

Лера мысленно доставала припасённые кирпичи, которыми закидает обидчика детей. Она не зря их собирала с самого рождения. Вот и настал тот день, когда придётся защищать их от нападчика. Нападчик тем временем не знал, что у защиты есть орудия пуляния, тогда бы и ружье своё захватил. Следом за ним с ехидной мордой шёл Витька.

— Вы что тут себе позволяете? — кричал мужик издалека. — Я на вас в суд подам. Подсматривать за личной жизнью соседей запрещено законом.

Настя быстро спрятала пульт за спину, мысленно пряча его в глухом лесу в берлоге медведя. Пытать будут, она не признается, что это их коптер.

Виталий, спускаясь со ступенек, спокойно сказал:

— Я улажу.

И пошёл ему навстречу. Встреча их проходила на повышенных тонах, но разобрать ничего нельзя было. Мужчина много размахивал руками, пару раз чуть не задел сына. Тот уворачивался как боксёр от ударов. Наверное, пришлось много тренироваться с таким-то эмоциональным отцом.

Но совсем быстро Виталий нашёл нужные слова, которые остудили горячего соседа. Он кивал, опустив руки, соглашался, пару раз приложил ладони к груди. Выглядело это, как будто он пришёл извиниться. А потом и вовсе передал квадрокоптер, быстрыми движениями пальцев скинув с него травинки.

— Что ты ему сказал? — изумлённо спросила Юлька.

— Пару ласковых — ответил Виталий, считая, что ответ получился ёмким, но только не для неё, она тут же полезла с расспросами:

— Как у тебя получилось уладить конфликт?

— Дипломатично.

Лера вполголоса отчитывала детей. Виталий легонько дотронулся до её плеча и сказал:

— Не ругай их, они искали Уголька.

— Откуда вы знаете? — изумился Никита.

— Догадался. — Ответил, как отмахнулся, и перевёл тему к делу: — Нам надо ознакомиться с электронной почтой?

Юлька осталась с детьми, ей необходимо было загладить вину перед Лерой и закрыть гештальт в воспитании детей. Чем она тут же и занялась, только подошла с другого конца, подумав, что любые концы приведут к нужному среднему результату. Тут же началось: «а если бы…», «а вдруг…», «а что если бы…», «вы только подумайте…». Дети кивали головами, чем подтверждали, что мыслительный процесс идёт.

— Пойдём — позвала Лера. — Она на компьютере. А там пароль.

— Зачем он поставил пароль на компьютер? — проходя в комнату, спросил он.

— Ой, это давно ещё. Чтобы дети маленькие не влезли и не удалили нужную информацию.

— А ты пароль знаешь?

— Мне это не надо было. Но я знаю пароль от сейфа, может они совпадают.

— Пока не попробуешь, не узнаешь. Интересная комбинация — заметил он, когда она набирала пароль.

— Двадцать четыре, одиннадцать.

— Дата рождения?

— Нет.

— Дата свадьбы?

— Нет.

— Дата первого поцелуя?

— Нет. Вообще не дата. Произведение чисел.

— Ну, вам математикам видней.

— Это не я перемножала. Только рассказала Жене пару секретов кодирования, и он им воспользовался.

— А мне расскажешь?

— Расскажу, вдруг тебе пригодится. В этом коде нужно запомнить только первое число. Берётся любое простое число. Например?

— Два.

— И умножается само на себя.

— Четыре.

— Да. Вот у тебя уже две цифры — два и четыре. Потом берёшь следующее простое число. Оно у тебя три. Перемножаешь и получаешь девять. Твой код двадцать четыре, тридцать девять.

— Двадцать четыре, тридцать девять, четыреста шестнадцать.

— Да. Женя поменял их местами, вот и получилось двадцать четыре, одиннадцать. Ты понял последовательность? — в ответ он кивнул. — Из таких простых чисел или дат можно составить многозначное число и никто никогда твой код не взломает.

— Например — заинтересовался Виталий, хоть и не планировал паролить сейфы и компьютеры.

— Например: вот у тебя в семье есть мама, папа, братья, сестры. Ты знаешь, когда у них дни рождения, берёшь, к примеру, только дни. Младшая сестра родилась в январе семнадцатого, значит первая цифра семнадцать, в феврале родился брат, пятого, вторая комбинация ноль пять, потом отец, мать и ты сам. Вот у тебя уже десять цифр. Если ты продолжишь кодировать пароль и внесёшь ещё месяца, то уже будет двадцать. Этот код с привязкой к датам. Но можно привязать даты рождения к семье.

— Это как?

— По возрасту. Самый старший папа, потом мама, потом дети. Папа родился в мае тридцатого, мама в апреле тринадцатого, старший брат пятого февраля, ты сам двадцатого ноября, а сестра семнадцатого января.

— Тридцать, тринадцать, ноль пять, двадцать и семнадцать.

— Да.

Она рассказывала, а сама вводила цифры, выглядело это как взлом чужого имущества.

Пароли не совпадали. Лера попробовала другие комбинации, но и они не принесли успеха. Видимо Женя сильно охранял информацию на компьютере, что придумал новый код, подобрать который не сможет даже хакер, взломавший сайт Пентагона. Лера решила проверить свои опасения, отодвинула ноутбук, подошла к шкафу, в котором был припрятан сейф. Ввела код на циферблате, и сейф показал свой глубокий внутренний мир, открывая пустоту нутра.

— Пусто — удивлённо констатировала Лера. — А где же деньги и…

— И что ещё? — заметил он её осторожность.

— Что? — она моргнула.

— Что ещё лежало в сейфе?

— Нет-нет — слишком быстро, чтобы это было правдой, ответила она. — Только деньги. Это все наши сбережения.

— Много было?

— Два миллиона.

— Кругленькая сумма.

— Куда же они делись?

— Видимо, Женя взял их. Когда ты открывала сейф в последний раз? Когда ты видела деньги последний раз?

Она не ответила на его вопросы, но поняла, куда он клонит.

— Ты хочешь сказать, что он забрал все деньги у меня и детей? Нет. Этого не может быть. Он не оставил бы нас без ничего. Он знает, что у меня на карточке только аванс. Мне даже не хватит оплатить детям компьютерные курсы. Да что там, мне не хватит на пропитание. Он не мог.

Она нервно зашагала по комнате. В голове прочно засел проклятый сценарий, и она прикидывала, как жестоко он будет развиваться, персонажи ведь все родные.

— То есть ты так и будешь думать, что Женьку похитили вместе со всеми вашими сбережениями? И когда же это произошло? Ты вроде все время была дома. Кто-то мог открыть дом, а потом закрыть его, чтобы ты не заметила проникновения?

Он явно злился на Леру за то, что не видит очевидного, на Женьку за то, что оставил жену без средств существования, на себя за то, что прав, а помочь ничем не может. А сейф, как свидетель всяких тайн, разинул пустой рот. И это уникально.

— Сейф не взломан, он открыт. Значит, открывал его Женя — продолжала рассуждать Лера, чтобы хоть как-то избавиться от навязчивого сценария. — И взял он деньги, чтобы расплатиться с человеком, который его потом и выкрал.

— Зачем тогда потом выкрал, если деньги получил?

— Что-то пошло не по плану. Или ты хочешь сказать, что Женя оставил нас без средств существования по своей воле?

— Нет, Лера. Ты права. Ему пришлось.

— Утешил.

Она резко остановилась. Он развеял её сомнения. От сердца отлегло. Да и ему легче стало, перестал жалить себя ядовитыми предположениями.

— А мы сейчас это проверим. Мой сейф для украшений, если он пустой…

Она открыла шкаф со своей половины комнаты и ввела цифры. На верхней полочке лежали коробочки для украшений. Лера достала их и открыла. Они были полные, она поводила пальцем, передвигая украшения. Они благородно отозвались, постукивая друг об друга, зашуршали цепочки, звякнули камни.

— Вроде всё на месте — внимательно разглядывая и прикидывая, подытожила Лера. — А это что такое?

Она достала с нижней полочки незнакомую коробочку, открыла. Там были деньги. Она опешила, уже привыкла к мысли, что придётся ей доживать остаток жизни без денег. Она вытащила пачки денег, перетянутые резинкой.

— Зачем он переложил их сюда?

Этот сейф, как источник всяких тайн, оказался полон. И это тоже уникально. Знать бы, о чём думал Женя, проводя такие рокировки коробки с деньгами в радиусе одного метра.

— Действительно, странное перемещение денег, или в вашей семье так положено?

— Не положено — мрачно отозвалась Лера.

— Может, боялся, что ты не вспомнишь пароль на его сейфе?

— Я хорошо запоминаю цифры — возразила она. — И я сама брала там деньги, когда нужно было что-то купить. Или ты думаешь, он не позволял мне пользоваться деньгами и держал в ежовых рукавицах?

— Не думаю, но считаю, что думать здесь надо прилично много.

— Я вообще теперь ничего не понимаю.

Одно она понимала точно и безоговорочно, что Женя был готов к непредвиденным обстоятельствам. Но что-то не сходилось в её умной математической голове. И это что-то не давало ей покоя, а должно было лежать в сейфе. Там оно всегда лежало, а сейчас нет. Прав Виталий, нужно думать.

Он прервал её мысли.

— Попробуй открыть почту.

Она вернулась к компьютеру. Возилась долго. За это время Виталий успел уйти и вернуться с двумя кофейными кружками. Лера не приветствовала приём пищи в комнатах, но сегодня ей было так удобно. Главное, чтоб дети не узнали, что она противоречит сама себе — им она не позволяет у компьютеров есть. Они, правда, её не всегда слушают и периодически она, убираясь в их комнате, выносит мешок фантиков, мандариновых шкурок и яблочных огрызков. Поэтому хотела поступать педагогично, но не вышло.

Минут через пятнадцать Лера попросила принести ей ещё кофе и покрепче и посладче, и шоколадку.

Мозговой штурм утомил. Хакерские приёмы — не релаксация.

Но в конечном итоге ей удалось оживить компьютер, хоть он несколько раз сообщал, что чувствует подозрительную активность, схожую с действиями мошенников.

— Как тебе удалось? — спросил Виталий, рассматривая фотографию на рабочем столе. На ней в центре была Лера, справа Настя, слева Никита. Показатель любви Женьки к семье. Это крик о любви без слов. Фотографировались в лесу. Со всех сторон нежная зелень и объятия весны. Виталий никак не мог понять, что в этой фотографии его выбило из себя. Это точно была не зависть, и если бы Лера его не перебила, он бы догадался о настоящих чувствах.

— В коде для компьютера Женя взял первую цифру семь, но восемь и девять поменял местами. Семь, сорок девять, девять, восемьдесят один, восемь, шестьдесят четыре.

— Как ты догадалась?

— Я не догадалась, я подобрала. Это третья тройка цифр из первого десятка, если не брать ноль.

— С ума сойти. А если бы он взял из пятого десятка.

— Двузначные и трёхзначные сложно перемножать друг на друга.

— Ну да. Всё равно удивляюсь, как ты догадалась.

— Я же математик.

В почте Жени была переписка с клиентами, рекламами и прочей ерундой, ни каким боком не относящейся к его исчезновению. Никаких вам угроз, предупреждений, вымогательств. Сплошная сладость торгового мира: купи и продай. Переписка с напарником, тот тоже присылал договоры на согласование и подпись. Женя всегда говорил, что Петя без него ничего не сможет сделать, и если вдруг Женя отойдёт от руля компании, бизнес рухнет. Вот и последнее письмо было тому подтверждение, где он просит начальника ознакомиться с риэлтерскими предложениями на покупку квартиры.

В комнату вошла Юля с подносом. Сказать, что там было много или очень много печенья, это промолчать, там было «от души».

Юля тоже решила перебазироваться в атмосферу тайн и любознательности.

— Ну что у вас, получилось?

— Да — ответил Виталий. — Но это неверный путь. Если были угрозы, то скорей всего на телефон.

— Не было никаких угроз — возразила Лера и тут же пояснила: — Женя не повернулся к тому человеку спиной, если бы ему угрожали.

— Он мог не знать, откуда идут угрозы.

— Он мог врагов считать друзьями — задумчиво сказала Юлия, откусив хрустящее печенье.

В этом звуке Лера услышала, как хрустнула её жизнь, взглянула на Виталия и быстро спрятала глаза.

* * *

Ночью Лера плохо спала. Всё ждала звонка от похитителей и в то же время боялась его. Но никто не звонил. Всю ночь она промаялась в полудрёме, больше похожим на болезненный бред. Мучали предположения, они превращались в нереальные кошмары. А кошмары с фантастическими убийцами и мордами волков и оружием в виде бластеров — в Виталия.

Ещё вечером она долго мучала себя вопросом, зачем он попросил всем сказать, что был с ней весь день. То, что с её помощью он обеспечивал себе алиби на время убийства Петра и девушки, она поняла сразу, вроде ещё на полянке возле дома Пети. Но зачем ему алиби? Где он на самом деле был в момент их убийства? Утром они встретились возле полицейского участка, а после неудачного разговора с участковым договорились встретиться через час, чтобы отправиться в офис мужа. Этого часа вполне хватило, чтобы убить. Но зачем? За что? Почему?

Где он был? Зачем ему алиби? Нужно было сразу всё спросить, а она струсила. И как теперь быть? Что делать? А вдруг Виталий не друг, а враг, не враг, а противник, не противник, а союзник, не союзник, а лицедей.

В этом бреду Лера то проваливалась в сон, то выныривала из него, захлёбываясь тягучей жижей нелепых мыслей. Но ночная фантасмагория плавно перешла в дневную катавасию.

Воскресный день начался слишком шумно. От звонка в дверь она подскочила, запахивая на ходу халат, выскочила в коридор, где столкнулась с заспанной Юлькой. Её тоже разбудил утренний гость.

— Кто в такую рань? — зевая, спросила она.

— Так время уже к полудню — пробурчала Лера лишь бы возразить, вернее поддержать утренний вынужденный разговор.

Шумным гостем оказался Виталий.

— Я нашёл, где работает девушка — с порога заявил он и прошёл в кухню. Место обсуждения проблем изменить нельзя. — Но с ней не встретился.

— Какая девушка? — не поняла Лера.

— Да! Какая девушка? — с вызовом подхватила Юля, устраиваясь с ногами на стул.

Виталий взглянул на обеих и спохватился.

— Точно, вчера не стал вам говорить. Не до этого было. В общем, в гостях у Пети были две девушки. Одну, как мы знаем, убили.

— Ой — вздохнула трепетная Юлька.

— А вторая сбежала — продолжил Виталий. — И теперь я знаю, где она работает.

— Откуда вы всё знаете? — с восхищением спросила Юлия.

— Сложил два плюс два.

— Вы тоже складываете? — поскучнев, вздохнула Юля и взглянула на Леру, кивнула: — вот она тоже всё время складывает. Скучные вы натуры.

— С чего ты взял, что их было две? — встряла в их разговор Лера.

— В бане стояла вторая пара обуви, точно такая же, как возле убитой девушки.

— Она ушла босиком? — не поверила Юля.

— Не думаю, что они на работу ходят в такой обуви. Наверное, была сменная.

— Может, она же и открыла ворота — предположила Лера. Этот вопрос не давал ей покоя. Кто ведь открыл ворота, впуская их, как в ловушку.

— Она их убила и открыла вам ворота — огорошила Юля.

Виталий ловил каждое слово, поймал мысль, выставил палец вверх.

— Нет. Но может быть.

— Зачем она нас впустила во двор? — не верила Лера.

— Найдём девчонку, спросим. На самом деле, пока ждали полицию, я проверил все карманы. Юлечка, не осуждайте.

— Даже не думала. Раз для дела нужно по карманам лазить, пожалуйста — разрешила новая знакомая.

— Для дела нужно. Так вот, у девицы в кармане бейджик с именем, зовут её, то есть звали Татьяна. И работала она в клубе «Огонёк».

Юля скривилась.

— Что-то мне подсказывает, что клуб этот — злачное место.

— Очень злачное — со знанием дела подтвердил Виталий.

— Ты там был?

— Пришлось. Вечером отсюда поехал туда.

— Отсюда туда? Виталий, вас кидает из крайности в крайность — с упрёком прокомментировала Юлия Васильевна.

— Чисто по делу — заверил Виталий.

— Ну и как? — с нескрываемым любопытством поинтересовалась престижный преподаватель престижного колледжа.

— Вам не понравится. Лера, нам нужно снова туда съездить.

— Ага, значит, мне не понравится, а Леру с собой берёте.

— Могу вас взять — покладисто проговорил Виталий и Юлька засияла. — Просто вы моя гарантия, что меня не напоят, не соблазнят и не уведут в укромное место, вернувшись из которого, мне будет стыдно до последних дней жизни. Вчера еле ноги унёс.

С каждым словом, он всё больше веселился. Попытка разрядить обстановку подействовала только на Юльку. Лера заметила:

— Думаю, полиция её уже нашла.

— Я даже надеюсь на это. Потому что если не она убила своего клиента и товарку, то скорей всего видела убийцу. И ей грозит опасность.

— Мы поедем в клуб, чтобы её об этом предупредить?

— Нет. Нужно узнать её домашний адрес. Я попытался сам это сделать, но бармен отказался, сказав, что правилами запрещено раздавать адреса. Приватные танцы разрешены только в клубе. Ну а девушки почему-то пытались заманить меня в отдельную кабинку. Кстати там всё разрешено, кроме невинного любопытства.

— Да, действительно, чего это они — ангельским тоном проговорила Юлька.

— А я значит должна это узнать под предлогом преподавателя высшей математики, разыскивающей свою студентку, провалившей сессию из-за приватных танцев?

— Лера, надо узнать, с кем Татьяна общалась, с кем дружила.

— Они могли и не дружить, а просто Петя, опираясь на свои вкусы, выбрал их двоих.

— Согласен, но попытаться стоит. Да и как мы ещё сдвинемся с места в поисках Жени.

Это подействовало, как пинок. Лера кивнула.

— Лерочка, тебя нужно преобразить — тут же отозвалась Юля, оценивающе рассматривая подругу.

— В смысле?

— До неузнаваемости.

— Что?

— Если тебя там кто-то узнает, позор не смоешь. А я уверенна половина нашего коллектива зависает там в поисках острых ощущений. Взять хотя бы ботаника — типичный извращенец.

У Юли с ботаником Гаврюшиным произошёл инцидент, который плавно перешёл в конфликт, о чём она не забывала. На корпоративе, посвящённом новому году, он шлёпнул её по заду, улыбнулся, поцеловал в губы, когда она собиралась возмутиться, а потом и вовсе сказал: «Извините, не хотел». Не сказать, что она мечтала о внимании от подобного контингента людей, скорее наоборот, сторонилась их, но это был удар, от которого Юлия уже полгода не может отойти. Позор, даже очкарик ботаник, который не вылезает из сайтов знакомств, не хотел её поцеловать. Точно извращенец.

Преобразили Леру до неузнаваемости, хоть она и угадывала в зеркале собственные черты. Отражение выглядело пошло, хоть Юля утверждала, что красиво. Нацепили парик с иссиня-чёрными волосами, который Настя приобрела для спектакля. Играла она Земфиру, ту, которая в поэме Пушкина за курганом в пустыне нашла Алеко и «и в табор на ночь зазвала». Главное, чтоб Юлька не нашла у Насти тот наряд, в котором она играла, а то цыгане примут её за свою, и пойдёт она скитаться по городам и весям с табором.

Специалист по конспирации хотела ещё сделать макияж, как у индейца, вышедшего на тропу войны, но обошлась, яркой помадой.

— А можно что-то поскромней? — попросила Лера, доставая блеск для губ.

— Нет — категорично ответила Юля, но в слове этом послышалось эхо слияния чёрных дыр в космосе.

И Лера послушно кивнула.

Надевать то, что Юлия нашла в своём бездонном чемодане, Лера катастрофически не хотела. Кстати, Юля как чувствовала, подготовилась ко всем случаям жизни: перетащила всякие вещи из собственного гардероба (а он у неё занимал в квартире целую комнату, рос и полнел от походов Юли в магазины, чувствовал себя превосходно, ухоженно, обожал импульсивные покупки своей хозяйки), начиная от спортивных костюмов, и заканчивая смокингом с открытой спиной, также в список входили купальники и платья в стразах. Всё это было вывалено на кровать и безжалостно переворошено.

Лера с ужасом смотрела, как Юля достаёт из кучи вещей очередное яркое платье, по размеру чуть больше купальника, но по виду открывающего солнцу чуть больше тела. Надо было соглашаться на цыганский наряд, с ужасом ловила эту мысль Лера.

— Я надену своё…

— Нет — и снова произошло слияние чёрных дыр. — Твоё в клуб не подойдёт. Училка.

— Чего это я училка? — обиделась Лера. — У меня есть нормальные вещи.

— Нормальные — синоним приличным. А нам нужно что-то из вызывающего.

— Вызывающего кого? Демонов?

Подруга прыснула смехом.

— Чего их вызывать, они в том клубе тусуются. В этом ты скоро убедишься.

— Уже боюсь.

— Не бойся одна, скоро я к тебе присоединюсь, будем бояться вместе.

— Ну да, бояться вместе веселее.

— Хотя, бояться нечего, ты будешь с Виталием. Он тебя в обиду не даст.

В Юлькином гардеробе нашлось коктейльное платье цвета персика. По мнению Леры самое красивое на свете, по мнению Юли — ничего особенного. Ничем не выделяется, однотонное, хотелось украсить его тонной брошек. Ну, нельзя же быть такой молью. Но Лера надела сверху свой джинсовый пиджак и превратилась в роковую женщину.

— Стильная брюнетка — подытожила Юля и нацепила ей на нос очки — не снимай. И мои лабутены.

— Ой, только не лабутены — вдруг вспомнила Лера муравьишку, который пытался обойти обувь убитой Тани.

— Да — мягко и настойчиво возразила лучшая подруга.

Клуб «Огонёк» располагался почти в центре города, все дороги вели к нему, как в Рим. Пока ехали, поняли, что начальный план был провальным. Обычно в такие клубы парочками не ходят. Быстро пришлось его менять. И Лера загрустила. Всё ей не нравилось от слова совсем.

Как и договаривались, первым в клуб пробрался Виталий. У него это получилось без проблем, таких клиентов здесь ждали. Минут через пять подошла Лера.

Охранник, размерами напоминающий трёхстворчатый шкаф, оценил Леру взглядом, сделал какие-то выводы и не пропустил. Что-то ему в ней не понравилось. Лера с ужасом поняла: как быстро она провалила задание. Юлия дольше её к этому заданию готовила. Непростительно. На неё возложили ответственное дело, а этот громила поставил тяжёлую, как его кулак, точку. Что он там увидел в Лере не известно, но, выставив руку вперёд, преградил ей путь.

— Это закрытый клуб — прогудел он заученную фразу.

— Мне надо — пискнула в ответ Лера.

— Нельзя.

Лера и сама знала, что нельзя посещать подобного рода заведения, но вести на эту тему лекции она не собиралась и отступать не намерена. Мужчина сделал к ней шаг, Лера отступила на это же расстояние, и глазам её открылось объявление. На простом листе бумаге, крупными буквами было написано, что клубу требуются танцовщицы и певицы.

— Я певица — выпалила она. — Пришла по объявлению. Вам же требуются.

На всякий случай она потыкала ладонью в сторону листа.

— Ну.

— Ну — повторила она, пока он разглядывал её другими глазами, оценивающими. Видимо он первый из жюри на кастинге открытых вакансий.

— А танцевать умеешь?

— Умею — надеясь, что он не потребует доказательств, ответила она.

— Тогда проходи. — Он посторонился и открыл ей дверь. — Значит так, пройдёшь через зал, справа от сцены чёрная дверь.

— Хорошо.

— Слушай дальше, а то заблудишься. Пройдёшь по коридору левее, потом снова прямо. Потом по лестнице. Там дир сидит.

Если честно с перепугу она его не слушала, но незнакомое слово вернуло в реальность.

— Кто?

— Директор.

— На лестнице?

— Почему на лестнице?

Лера не ответила, шмыгнула внутрь, не поблагодарив, вживалась в роль. План в её голове был до банальности прост — найти Виталия, а там хоть трава не гори, и никаких лестниц, коридоров и «диров». Но амбал усложнил всё. Он оставил вверенный ему пост и вошёл с ней, но в дверях остановился, смотрел, чтобы она правильно взяла курс к директору.

— Чёрная дверь — напомнил он — левый коридор, потом по ступенечкам вверх.

Она чувствовала его взгляд затылком. Вот уж сверло в глазницах. Видимо, сильно клубу певицы нужны, боялся, что она тормознёт возле стойки бара и поплывёт по рекам коктейлей, а она боялась, что потеряет сознание от такого перенапряжения. Интересно агенты разведки принимают успокоительные препараты перед вылазкой в стан врага, или сами справляются с нервами, или они постоянно их принимают, не зависимо от задания, так сказать на постоянной основе.

Перекрикивая громкую музыку, он направлял её:

— Правее. Правее.

За неброской вывеской с названием «Огонёк» спрятался целый мир веселья и разврата. Глаза Леры пытались выпасть, поэтому она зажмуривалась, но так идти было травмоопасно, поэтому пришлось их открыть. Отважно шагала через зал, выискивая чёрную дверь. А как её найти, если в тёмном зале разноцветные прожекторы цветомузыки бросают радужные лучи и рябит от полуголых девиц. Они были везде: висели на шестах, ползали по сцене, носились между столиками, цеплялись к клиентам. Клиентов тоже было не мало, не смотря на время суток. Одни пришли компанией, другие развлекались одиноко, но не скучно.

В воздухе витал разврат. Танцы на остатках приличия растоптали нравственность. Девицы виляли всеми частями тела, поднимали ноги в шпагате, закидывали их за голову так, как Лера не могла руки закинуть.

О покойниках нельзя плохо отзываться, мысленно напомнила себе Лера, но была зла на Петю. Не мог что ли ходить в библиотеку, там тоже много всего красивого и открывает более глубокий мир для фантазии.

Возле самой двери она оглянулась. Охранник махнул ей и кивнул, дескать, всё правильно, навигатор тебя не подвёл. Ей ещё прослушивания не хватало. Голос у неё хороший, музыкальный слух есть, петь умеет. Не дай бог одобрят и на сцену вытолкнут. Лере ничего не оставалось, как открыть дверь и пройти по коридору. Здесь царила тишина, прекрасная звукоизоляция. Можно было вздохнуть спокойно. Она перевела дух и огляделась. Один коридор направо, другой налево, без объяснений точно бы заблудилась. Но она ведь не собирается идти к директору. Две минутки постоит, дождётся, когда охранник вернётся на пост, и выйдет на поиски Виталия.

Дверь за её спиной резко отворилась, запустив миллион децибел звуков. Лера вздрогнула. Неужели громила решил её за руку отвести к директору. Она обречённо сделала шаг навстречу выдуманной профессии, ну раз выбрала этот путь, значит, придётся по нему пройти. Но тяжёлая рука опустилась ей на плечо и остановила её.

— Лера!

Она оглянулась.

— Почему ты пошла сюда? — в полголоса уточнил Виталий.

— Вот не ходила в такие клубы, и нечего было начинать — пробубнила она. — Видимо, у меня на лице написано, что я не могу быть посетительницей. Теперь я кандидат не математических наук, а вокалисток.

— Вокалисток?

— Да. Им требуются певицы. Пришлось импровизировать.

— Молодец — похвалил он, не понимая, что похвала её раздражает — не растерялась.

— И теперь мне нужно пройти к директору на собеседование — скверным голосом сказала она.

— Отлично.

— Да? Ничего отличного не вижу.

Послышались звонкие голоса. В конце коридора открылась дверь и в коридор высыпалась толпа девушек. Одеты они были шикарно. На бразильском карнавале костюмы скромнее. Сначала в глаза кидаются огромные распущенные хвосты павлинов, потом уже сами девушки. На головах перьевые короны. Они были одеты в обтягивающие костюмы изумительной красоты, закрывающие всё тело. При близком расстоянии Лера поняла, что они прозрачны, но усеяны стразами на зависть павлину. Сейчас начнётся шоу!

Такое шоу Лера бы посмотрела, если бы была уверенна, что в процессе танца девчата не теряют по пёрышку. Но что-то ей подсказывало, что вернутся они идеально ощипанными курицами. Не зря ведь у клуба двусмысленное название «Огонёк».

Девушки, проходя мимо, устроили перестрелку заигрывающими взглядами с Виталием. Он не устоял, улыбнулся. Лера хмыкнула. Он шепнул:

— А что мне на них рычать?

— А мне какое дело? Просто мы здесь по более важным вопросам.

— Я помню. Но не мог же я хватать их за руки… — при этом Лера красноречиво фыркнула, видимо не менее красочно представила, но Виталий закончил мысль — и расспрашивать об убитой девушке.

Пришлось с ним согласиться.

Девушки ушли в зал, и они направились в ту же сторону. Но сегодня с самого утра, а может с начала прошлой недели все шло не так, как хотелось Лере. Дверь в коридор открылась и из зала заглянул он. Вот кого Лера меньше всего хотела видеть, так это его. Если быть совсем честной, то здесь, в этом клубе она мало, а точнее никого не хотела видеть. Но он вознамерился помочь.

— Ты все-таки заблудилась — сочувственно проговорил он.

Леру это возмутило. Первое, не надо на неё смотреть, как на недоразвитую. Второе, она не в диком лесу, чтобы заблудиться. Третье, когда это охранник успел перейти с ней на «ты»? вроде на брудершафт не пили. Охранник не заметил её возмущения, спасибо парику и очкам. Вдруг сменил сочувственный взгляд на строгий и прогремел:

— А это кто с тобой?

И тут Лера спасовала и проблеяла:

— Продюсер. — И так ей эта идея понравилась, что она приосанилась. — А ты что думал, я певичка? Нет, я высококлассная певица — выпалила она, чуть не добавив «оперная».

— Пошли, классная певица, я тебя к диру провожу. И ты пошли, продюсер — махнул он Виталию.

Отказываться было бы очень подозрительно.

— План меняется — прошептал Виталий Лере на ухо.

— Опять?! — скверно прошептала она в ответ, еле передвигая ногами, шла за охранником, но искала возможность куда-нибудь смыться, мечтала провалиться под землю.

— Пока придерживаемся твоей липовой истории.

— Я петь не буду — жёстко отрезала она.

— Хорошо, петь буду я.

— Что ты задумал?

Ответить Виталий не успел, так как за очередным поворотом их ждала лестница, перед которой охранник остановился и они тоже, предварительно чуть не врезавшись ему в спину.

— Вам туда — указал он на дверь на втором этаже. — Я же тебе говорил. А ты, кулёма, в другую сторону пошла.

Когда-то давно в детстве, кулёмой её могла назвать бабушка, поэтому она не стала обижаться на охранника, тем более, и он сам не старался её обидеть. Вот когда он узнает, что она его обманула, и она не высококлассная певица, и вообще не певица, а Виталий не продюсер, (а он узнает, в этом можно не сомневаться, сразу после этого кабинета их выставят за двери клуба, а ему накажут не впускать, а может даже позволят побить), вот тогда он сможет в своё удовольствие постараться её обидеть. И кулёма будет рыдать.

На середине лестницы Лера оглянулась, охранник одобрительно кивнул, дескать, всё правильно идёшь. Можно подумать, вот сейчас можно заблудиться. Виталий задумчиво молчал, поднимался по ступенькам. Лестница заканчивалась широкими дверями.

«Интересно — подумала Лера — если вокалистка директору не понравится, он её с этих ступеней спускает, пнув под зад? Очень удобно ведь, не выходя из кабинета».

Войдя, Лера опешила. Они оказались в комнате за стеклом. Одна стена была полностью стеклянная и выходила на зал с танцовщицами, барменами и любителями острых ощущений. За стеклом было оживлённо, что не сказать о кабинете начальства. Здесь было спокойно.

Директором оказался мужчина лет сорока, с сединой на висках, видимо очень нервная работёнка, как у акулы. В сторонке от него сидели два молодых человека, по виду напоминающие охранника при входе, только моложе и активней. Они были готовы кинуться на посетителей. В общем, аквариум кишел акулами. Вот в такую комнату с хищными тварями занесло Леру и Виталия.

А ещё у них стояла боксёрская груша в виде человека. Потрёпанная многочисленными ударами. Маньяки часто тренируются.

— Вы заблудились — спросил мужчина, проигнорировав интонацию вопроса, при этом два парня подскочили, и Лера заподозрила, что это была команда «Фас!». Неужели из них сделают подобие боксёрской груши? — спокойно, парни.

Парни вернулись на места, но оставались в напряжённой бдительности.

Хозяин кабинета одарил Виталия быстрым взглядом, а с Леры не сводил глаза. Под его пристальным взглядом она нервничала, хоть и старалась себя не выдать.

Виталий с порога заявил:

— У меня вокальная фирма, может, слышали, «Голос» называется. Узнал, что вам требуется вокалистка.

— Это она? — сразу взял быка за рога хозяин кабинета. Он так и смотрел на Леру.

— Нет, это специалист по набору певиц. Организатор кастинга, так сказать.

— Кастинга, говоришь? Знаю я эти кастинги, сами их устраиваем. А вакансии певиц уже все закрыты.

— А танцовщицы вам нужны? Может, уволился кто или на работу не пришёл?

Хозяин кабинета напрягся, взглянул на Виталия, но быстро взял себя в руки. Посматривая на Леру, ответил:

— И такое случается.

— Мы и танцовщиц можем вам подобрать.

— Вряд ли у фирмы «Голос» есть такие танцовщицы.

Странно, но обычно люди охотнее поддерживают разговор пропитанный ложью, чем правдой. Эта акула видимо давно плавала в океане лжи, чувствовала её на расстоянии нескольких километров как настоящий хищник кровь.

Виталий пошёл по наклонной дорожке. Хоть Лера и понимала, что дорога вранья опасна и на поворотах нужно быть предельно осторожными, понимала, что другого пути нет.

— У нас многопрофильная организация. Подберём на любой вкус. Тем более вы говорите, кто-то на работу не вышел.

— Это не я говорил — заметил хозяин.

— И что теперь будете пересматривать программу, менять репертуар. Это же морока.

— Это мои проблемы.

И почему они думали, что всё так легко им ответят, принесут информацию на блюдечке с золотой каёмочкой? Да Лера сразу знала, что дело провальное, ещё тогда, когда Юлька пыталась её преобразить соответственно данному заведению.

— Одно не могу понять, что понадобилось в нашем заведении таким культурным людям? — он посмотрел на Виталия и ответил на его немой вопрос: — да от вас за версту ментами прёт.

Лера чуть не взвизгнула, наконец-то он ошибся. Акулий нюх подвёл, с радостью подумала Лера. Одно огорчало, что не сильно-то хозяин кабинета уважительно относился к правоохранительным органам. Ни один законопослушный гражданин не позволил бы себе подобное высказывание в присутствии представителей тех самых органов.

— Ошибаетесь — честно признался Виталий.

— Поверю. У нас развлекательный клуб. Идите развлекайтесь. Напитки за счёт заведения.

— Какая щедрость.

— Сами дорогу в зал найдёте, или проводить?

Директор оказался подозрительным человеком, скрытным, им ничего не сказал, хоть многое знал. Один из парней медленно поднялся, размял затёкшие мышцы и сделал шаг в сторону незваных гостей. В этот момент пришлось ретироваться. Лера правда давно порывалась это сделать. Ей не нравилось здесь всё: причина, место, время, обстановка, хозяин бандитской наружности, агрессивные телохранители, её вид, взгляды, разговор.

Парень вышел с ними из кабинета, и они поспешили пройти лестницу, её уже посещали мысли, что с неё неугодных спускали пинком под зад.

— Странно, неужели я был неубедителен?

— Ещё как, убедителен — жарко ответила Лера. — Я и сама поверила. Просто некоторые люди никому не верят, даже себе.

— У тебя фото в телефоне Пети есть?

— Есть — задумчиво ответила она и оглянулась. Парень оставался на площадке перед кабинетом. Провожать их не стали. Доверяли честному слову.

— Покажи.

— Сейчас?

— Да.

Она остановилась посередине лестницы и пролистала галерею. Нашла. Зимой встретились в городском парке, и Петя с Женей дурачились с Никитой, играли в снежки. И что-то нашло на Леру, она их сфотографировала. Вот теперь память останется. Надо же, Пётр не всегда был развратным и посещал не только клубы. Ещё он любил её детей. Всегда подарки делал, никогда не забывал их семейные праздники. Мог дурачиться и веселиться.

Виталий безжалостно прервал её приятные воспоминания. Взял телефон и увеличил снимок на лице Пети. Пошёл дальше.

— Я где-то видела этого человека — прошептала она.

— Какого?

— Директора. Но где?

Она направлялась к выходу из этого страшного притона, тешила себя надеждой, что осталось пережить ещё одно последнее испытание, прежде чем вдохнуть чистого воздуха свободы — это промчаться через зал с танцовщицами. Никогда бы не подумала, что у неё такая нежная психика, которая в очередной раз пострадала. Вон и чёрная дверь в зал близко, рукой достать. Но Виталий свернул в соседний коридор, Лера недоумевая, но догадываясь, последовала за ним. Он заглянул в комнату, из которой выходили девушки-павлины. Лера невольно ахнула. Это была гримёрная с множеством зеркал и сценических костюмов.

— Ой, столько одежды, а они голяка ходят — пробубнила она.

В подтверждение её слов из-за вешалки вышла высокая девушка с ногами примерно с рост Леры. Это она, конечно, преувеличила, из вредности, всегда завидовала высоким. На девушке был красный кожаный купальник и несколько килограммов грима, а так больше ничего лишнего, даже веса.

— Заблудились? — спросила она.

Леру этот вопрос начал раздражать, если его четвёртый раз сегодня зададут, она постарается объяснить, что не в лесу.

— Нет, вас искали — сказал Виталий.

— Да? А чего меня искать, я или здесь, или на сцене.

— Вы ведь знаете Татьяну?

— Танюшу? Знаем. А вам зачем?

— Да в принципе незачем. Просто она и ещё одна девушка увели одного мужчину…

— Мужа что ли? — уставилась она на Леру, предчувствуя семейные разборки.

— Нет — за Леру успел ответить Виталий, — её муж я. Брат он мне. Загулял. Пропал. А у нас билеты на самолёт горят. Попрощаться надо. А мы у вас в последний раз с ним в клубе виделись. Он нас сюда привёл и потом ни сном ни духом. Куда запропастился? Мы не против, пусть развлекается, мужик он холостой, весёлый, но попрощаться-то надо. Теперь когда свидимся?

Он сунул ей под нос телефон Леры с фото Пети.

— Ага, помню я его. Постоянный клиент. Ну, в смысле ходок, ну в смысле…

— Мы поняли.

— И Танюша с Леночкой его любимицы.

— Дома он не появлялся, знаем, потому что сами там гостим. Значит либо у Тани, либо у второй подружки. Леночки.

— Да бросьте вы. Они в общаге живут. В отель он их повёл. Раз уж не стал домой тащить, чтоб вас не стеснять.

— А в какой общаге живут?

— Ну, так на Ленина. Недалеко от кулинарного техникума.

Виталий вопросительно взглянул на Леру, она кивнула, поняла, где это, найти сможет. Да и он сам уже припоминал план города.

— А фамилии девушек не подскажете?

— Нет, не подскажу. Я здесь танцами занимаюсь, а не кадровой документацией. Да и не оформлены мы здесь совсем. Я вообще мечтаю стюардессой стать.

— Вам пойдёт костюм и пилотка — со знанием дела кивнул Виталий.

— Вот-вот, поэтому здесь задерживаться не буду. Подзаработаю и свалю.

В глубине души Лера желала ей добиться своей мечты, но на поверхности чёрствости жизни все было просто до безобразия: так и останется она танцевать неприличные танцы, пока не состарится. А, к сожалению, танцовщицы, особенно в такой нездоровой атмосфере, стареют уже к тридцати пяти годам.

— Скажите, а этого мужчину вы не видели?

Виталий оживил её телефон и снова сунул фото под нос девушке. Лера вытаращила глаза на друга. Да какой он ей теперь друг? Враг. Заподозрил Женю в грязных похождениях. Поймала себя на неудержимом желании сильно треснуть его по голове. Желательно так, чтоб в неё никогда не возвращались пошлые подозрения.

— Тоже брат? — спросила девушка, внимательно рассматривая Лериного настоящего мужа.

— Друг — ответил Виталий таким тоном, что все поняли: больше пояснений не будет. Девушка была хорошим человеком, ответила:

— Нет. Друга вашего никогда не видела.

После этих слов Лера её уже любила, а Виталия хотела ущипнуть за нос. Дескать, понял, мой муж не такой, каким его рисует ваша развратная фантазия.

Уже выходя, Виталий вернулся и на полном серьёзе сказал:

— Вы знаете, вам пойдёт любая форма, главное уходите отсюда. И вот — он передал ей свою визитку — нам на корабле нужны бортпроводники. Приходите.

Девушка ещё долго таращила глаза в визитную карточку помощника капитана кругосветного лайнера, не верила глазам и раз в минуту щипала себя за разные части голого тела.

Они вышли из гримёрки и направились к выходу, теперь их ничто здесь не задержит. Уже и выход маячил на горизонте. Но всё шло наперекосяк.

Дверь отворилась, и в коридор вошли два человека.

— Кузнецов — шёпотом протянул Виталий. Быстро схватил Леру и прижал к стене, обнял и поцеловал.

Лера толкнула его в грудь. Наткнулась на каменные мышцы. Попыталась возмутиться, но его настойчивый поцелуй не позволил и слово промычать. И только сейчас до неё дошёл смысл его слов. Кузнецов. Следователь, который ещё вчера кричал на них за самовольное проникновение во двор Петра. И, кажется, потребовал не лезть впереди паровоза, и вроде бы они дали ему слово (что-то такое Лера припоминала сквозь туман поцелуя). А тут совсем неожиданно они очутились на шаг впереди в деле, в которое и нос-то совать не имеют право. Картина маслом. Встреча с ним здесь была очень некстати. И Лере пришлось подыграть, сделать вид страсти, но все выглядело очень натурально, во всяком случае, она почувствовала страсть Виталия. Или напридумывала? Конечно напридумывала. Виной всему нервы и обстановка. От испуга сердце готово было выпрыгнуть из груди, голову сковал страх разоблачения, ей даже мерещились звуки словесных бичеваний. Над их головами повис меч расправы за самовольность.

Но она обняла Виталия и не сопротивлялась. И даже поводила руками по спине.

Когда полицейские прошли мимо них, они медленно, но целеустремлённо продолжили свой путь в противоположную сторону от мужчин. Лера отчаянно вцепилась Виталию в руку и зашипела (по-другому и не назвать):

— Не смей больше так делать.

Виталий хотел уточнить, что опять ей не понравилось, если поцелуй, то он наоборот мечтал его повторить, но не успел.

— Стоять! — прогремел им вслед Кузнецов таким голосом, от которого в горах лавина сходит.

Лера готова была бежать, даже сделала попытку, но Виталий крепко держал её за руку. Остановились. Активной радости не проявляли, даже приличие проигнорировали — не повернулись. И Кузнецову пришлось обойти их и заглянуть в лицо. Интересовал его пока только Виталий.

— Что? Вы что тут делаете? Расследование ведёте?! — Уставился он на Виталия.

Лера замерла, боялась даже пошевелиться, настолько грозный был Кузнецов Илья Кириллович. Он медленно повернулся к ней, наклонил голову, по мере догадки лицо его менялось. Лера видела весь спектр эмоций, они сменялись со скоростью света. Теперь она знала все наглядно: все пять стадий от отрицания до принятия видела своими глазами.

— Валерия Сергеевна?! Это вы?! — на стадии гнева выкрикнул он. Он бесцеремонно стянул с неё очки и небрежно откинул прядь черных волос. — Вы что себе позволяете?!

Гнев Кузнецова вывел её из ступора, она помотала головой.

— Это была моя идея — чуть отодвинув Леру, загородил Виталий.

— Да? Прекрасно — сказал Илья Кириллович таким тоном, каким обычно приводят приговор к казни через расстрел. В голосе было столько же пороха и жести. — Я вас обоих могу задержать и раскидать по разным камерам на пару суток. Вы этого хотите?

— Мне завтра на работу — забеспокоилась Лера.

— Как вовремя вы об этом вспомнили. Какая прекрасная память, Валерия Сергеевна. Вы — преподаватель колледжа. Как вам не стыдно?

— Стыдно — честно призналась Лера и хотела добавить обещание, что больше не будет.

— Мало того, что лезут впереди паровоза, суют свои носы в расследование убийств, так ещё где? В стриптиз-клубе. Где разврат, проституция и наркотики. Что из вышеперечисленного вас сюда привело?

Лера в ответ снова помотала головой, Виталий пробубнил:

— Любопытство.

Кузнецов требовательно выкинул руку вперёд, требуя:

— Что нарыли? — Илья Кириллович на стадии торга был очень любознателен.

— Ничего — отчасти честно признался Виталий, но Кузнецов не сегодня родился, чтобы верить всем подряд.

— Я не из праздного любопытства интересуюсь. Всё, что вы узнали, я тоже узнаю, или уже знаю. Просто мне теперь нужно знать под каким кустом вас прибьют, как свидетелей. Вы ведь знаете, что свидетели долго не живут?

Лера не влезала в их диалог, отвечал Виталий:

— Слышали.

— Знаете, что теперь вам нужно избегать темных подворотен?

— Мы избегаем.

— Так теперь на себе и почувствуете.

— Спасибо, что предупредили.

— Если вас убьют, что делать будете?

— Позвоним вам. Можно?

— Детский сад «Василёк». — Кузнецов обречённо вздохнул. — Слушайте, давайте так. Если я вас увижу где-то рядом, пеняйте на себя. Даже если вы в магазин пойдёте за продуктами, а у меня там свидетель или подозреваемый, я вас упеку по самые не хочу. Понятно?

Виталий примирительно кивнул, а Лера спросила:

— А что известно по похищению моего мужа?

— Мы над этим работаем.

— И что?

— Валерия Сергеевна, вам завтра на работу? Вот идите, подготовьтесь к лекциям.

— Я имею право знать! — потребовала она.

— Когда мне надо будет что-то вам сказать, я вас найду или вызову в отдел.

Он повернулся к напарнику и сказал:

— Пошли к Сыромятину.

— Точно — осенило её. Кузнецов быстро развернулся, как волк почувствовавший овечку. — Ой, извините — проблеяла овечка, но волк мысленно перегрызал ей горло.

— Что?! — потребовал он.

— Я просто всё думала, откуда я его знаю, или он на кого-то похож.

— И что надумали?

— На сына он похож. То есть наоборот. Сын на него похож. Студент у меня есть. Алексей Сыромятин.

— Вот вам и задание, Валерия Сергеевна, выучите сына, чтоб он по стопам отца не пошёл. Сделайте из него нормального человека. Чтоб мне легче было. И эта фамилия не всплывала в наших делах с пометкой Сыромятин-младший.

— Криминальных? — заинтересованно ляпнула Лера.

— Вас заинтересовали криминальные дела?

— Нет-нет — с жаром ответила Лера, но ей никто не поверил, но пытать не стали. Спасибо им за это.

— Валерия Сергеевна, не советую вам вести со мной такие разговоры.

— Поняла.

На этой позитивной ноте они расстались.

* * *

— И что твой студент Сыромятин? — спросил Виталий, заводя машину.

Они свернули с центральной улицы и поехали к окраине города.

Лера стянула с себя парик и очки, задумчиво разгладила искусственные волосы, закинула всё на заднее сиденье.

— Как говорит Юля, балбес и лентяй. — Она подумала и сказала: — талантливый лентяй. Разбалованный. Он считает, что всё ему позволено. Завалит сессию, придут папины амбалы и всё решат.

— У них так принято, всё решать.

— Понимаешь, из троечников и двоечников ещё может что-то получиться. У них есть тяга к развитию. А лентяй уже знает, что всё решится за него, даже извилины не надо напрягать.

— Папкины деньги всё решат.

— Теперь я понимаю, почему Сыромятин такой. Он рос в нездоровой атмосфере. Да, учёбу ему бросать нельзя. Теперь даже страшно представить кем он вырастет с таким-то отцом. Надо Юлю попросить, чтоб не валила парня.

— А она валит?

— Она пытается из него умного человека сделать. А куда мы едем? — спохватилась Лера, когда мысли от студента переключились на дорогу. Красивые яркие вывески магазинов и ресторанов сменили скучные дома, с грустными глазами-окнами.

— В общагу к Лене.

— Ты что?! — выпалила Лера. — Кузнецов нам такое не простит. Да он через пять минут будет знать, где жила Таня и уже едет за нами следом.

— Тогда нужно поторопиться.

— Нет, Виталик, нет.

Он быстро взглянул на неё и сказал:

— Сто лет не слышал, как ты меня Виталиком называешь.

Тон его был слишком серьёзным. Лера невольно разозлилась на себя. На него-то она ещё была зла за вынужденный поцелуй. Это подло прятаться от полиции за поцелуем. Да тем более и не спрятались. Зато он без её согласия… А ей пришлось отвечать взаимностью… Ах, лучше и не вспоминать.

Он заметил, хмыкнул, уставившись на дорогу:

— Всё время так официально. Как будто и не было дружбы, как будто ты всё забыла.

— Дружба была, но я всё забыла — категорично подтвердила Лера, считая, что это неподходящее время и место для воспоминаний. — Сто лет прошло, как мы школу закончили. Но пожалуйста, не переводи тему. Я категорично против, чтобы мы встречались с Леной. Нас Кузнецов по голове не погладит. А если не поймает нас с поличным при разговоре с ней, так всё равно узнает от неё, что мы приходили.

— Лера, вообще-то я ищу твоего мужа. А могу и домой уехать.

— Тю, — пробубнила она — это как раз в твоём духе.

— Что? — он не расслышал.

— Ничего.

— Ты можешь посидеть в машине, а я сам схожу к девушке.

— Ага, сейчас. Только ты не забывай, что мы не только Женю пытаемся найти, но ещё и влезли в страшные преступления с убийствами двух человек. Это опасно. А у нас даже пистолета нет. Сыщики из нас так себе.

— Резонно — согласился он, ещё не догадываясь, насколько Лера права. — Поверь, не все сыщики с пистолетами бегают.

— Но ради безопасности надо.

— Ты рассуждаешь, как математик.

— Нет — с жаром ответила она. — Математика — точная наука и в любой задаче ответ один, а я рассуждаю, просчитываю несколько вариантов событий.

— Ну и что говорит твоя теория вероятности?

— Отстань — обиделась она. Это так по-детски шутить, когда она из кожи вон лезет, пытаясь вразумить его неудержимую страсть к расследованиям.

Общежитие, где, по словам длинноногой танцовщицы, мечтающей стать стюардессой, жили Таня и Лена, выглядело плачевно. Так уж принято, что клубы с развратом расположены в центре города, в новых постройках, рестораны в — исторических, а учебные заведения — на периферии, в домах, не видящих ремонта с момента строительства, с облупившимся фасадом, с захламлёнными балконами, с деревянными рамами, сквозь которые зимой так сифонит, что можно продукты в морозилку не убирать.

Лере, как преподавателю колледжа иногда выпадает такая честь обойти общежитие с целью проверки списочного состава на наличие в комнатах. Дисциплина как в армии, с одним большим минусом — только преподаватели за порог, начинается куролесенье. Молодёжь она такая. Пока девчонки под лампами ногти сушат, парни из холодильников сосиски тырят, а потом хомячат их, играя друг с другом в онлайн игры. И всю плачевность богатого нищего мира общежитий она знает. Сколько лет работает в колледже, столько ректор обещает сделать ремонт. Но пока от своих обещаний не сдвинулся ни на шаг. Стабильный человек. Видимо везде всё одинаково. В кулинарном техникуме так же.

А потом все удивляются, почему студенты бросают учёбу, а у них тяга к сердцу города, хоть и центр из-за таких как Сыромятин прогнил развратом. Они мечтают сменить убогую обстановку на радующую глаз. Только не отдают себе отчёт, что красота — обман — капкан для несмышлёных подростков.

На ближайшем классном часе обязательно проведёт лекцию об обманчивых надеждах.

Найти комнату девушек оказалось не сложно. Таню и Лену знали все бабушки, сидящие на своём посту на лавочке. Выдали всё. Видимо очень их не любили, потому, как даже не поинтересовались о документах, разрешающих вести расспросы. Правда Виталий был очень убедительным и предрасполагал старушек к себе, и молодых (в чем уже убедилась Лера). Он деликатно прервал обсуждение ревматизма и народных методов лечения с помощью прикладывания к больному месту кошек, и представился сотрудником главного управления по вопросам миграции. Какое слово было ключевым, Лера не поняла, но бойкая из пенсионерок тут же посоветовала:

— Правильно, выдворите их из страны.

— Обязательно. Так, где они живут?

Виталий их очаровал, и они сами не заметили, как под действием его чар выложили всё, что знали.

— Четырнадцатая комната. На первом этаже крайняя по коридору. Днём спят, ночью на работу ходят. Вот кем они работают?

— Да знаем кем — подхватила другая старушка, видимо та, которая с ревматизмом. — А как расфуфырятся, смотреть противно. А как надухорятся, аж комары дохнут. Но мужики за ними, как загипнотизированные ходят.

— А это же афродизиаки. Возбудители. Вот и сегодня уже один к ним приходил. Всё расспрашивал. Где, когда, и зачем.

Виталий остановил программу «Новости нашего двора»:

— И вы рассказали?

— А чего нам скрывать?

— И он пошёл к девушкам?

— Нет, не пошёл. Мы ему всю правду рассказали. Одумался мужик.

— Вот не зря мы здесь сидим.

Виталий поблагодарил блюстителей порядка и вошёл в подъезд. Лера погналась за ним. По пустому холодному коридору их шаги разносились эхом.

Виталий постучал в нужную дверь и толкнул её. Она оказалась не заперта. Непредусмотрительно, если ты действительно свидетельница двух убийств. Конечно Виталий не оставлял вариант, что Лена всего лишь делила комнату с Таней и понятия не имеет, что девушку убили.

Но то, что произошло дальше, перечеркнуло этот вариант событий. Лена знала об убийстве и была тому свидетелем.

Комната оказалась небольшой. В неё кое-как поместились две кровати и стол. Но не это поразило Виталия и Леру, а то, что девушка стояла на подоконнике. Лера разинула рот. Виталий быстро кинулся в комнату. Девушка сиганула в окно. Виталий тоже. Перескочил преграду в виде подоконника, как бегун с препятствиями. Лера подбежала к окну тогда, когда он уже догнал Лену и аккуратно приобняв повёл обратно. Она адекватно оценила высоту, этот путь для неё опасен, да и ноги ей ещё нужны целые, а не переломанные.

Он что-то говорил девушке, Лера наблюдала за ними, и вот когда она развернулась, чтобы выйти на улицу обычным человеческим путём, а не прыжками с высоты, увидела в зарослях сирени что-то тёмное. Ещё не разглядев, Лера почувствовала опасность кожей. Побежали холодные мокрые мурашки. Она не ошиблась. Из кустов вышел мужчина в капюшоне, сделал шаг, остановился и медленно поднял руку. В руке был пистолет.

Лера закричала так, что оглохло всё живое.

Рука убийцы дёрнулась, прозвучал хлопок. Так звучит смерть, выпущенная из пистолета с глушителем.

Лера с ужасом перевела взгляд на Виталия. Он лежал на земле. Рядом лежала девушка.

Лера кинулась в проем окна. Верещала, как сирена при баллистической опасности, хоть ей и казалось, что она молчит. Страх оглушил. Переломанные ноги? Разве кому-то придёт мысль об этом, если ты уже потеряла чувство самосохранения.

Второй хлопок. Возле самого уха разлетелись щепки рамы, разбилось стекло. Сила самосохранения вернулась и откинула её внутрь комнаты. Послышался разбойничий свист. Эхо понесло его по двору, отбило, как теннисный мячик от соседнего дома и вернуло обратно.

В окна повысовывались возмущённые её криком жильцы общежития, заплакал грудной ребёнок, залаял пёс.

— Я со смены! Дайте поспать! — прогремел мужской бас, подарив напоследок пару матов.

Лера была рада их крикам. Крикнула:

— Вызовите полицию! И скорую!

Всё это предназначалось для человека в капюшоне, потому что Лера схватила то, что под руку попалось, и зафиндилила в сторону убийцы. Утюг летел с малой скоростью, но залетел в кусты, в которых только что исчез мужчина. Орудие дальнего боя зацепило, он матюгнулся. Прихрамывая на правую ногу, он выскочил с другой стороны кустов и, мелькая между деревьями, помчался к своей машине.

Лера снова высунулась из окна, боясь увидеть лужу крови, растекающуюся под Виталием. Но на месте его не было. Крепко держа Лену за талию и под локоть, он вёл её вдоль балконов. Видимых повреждений Лера не заметила. Как оказалось позже, Виталий, поймав девушку, услышал визг Леры, заметил мужчину с пистолетом, и действовал на опережение: ещё не прогремел выстрел, а они уже падали на землю, а когда тот стрелял в Леру, они перебрались за деревья.

Лера кинулась к двери, длинный коридор показался бесконечным. Выскочила из подъезда и нарвалась на пенсионерок.

— Кто кричал? — встретили они её грозно.

— Я — запыхавшись, выпалила Лера.

— Чего так голосить?

Опасность миновала и Лера завредничала:

— Не уследили за порядком. Мужики с пистолетами у вас под носом бегают, а вы полицию не вызываете.

По мере её признания, лица старушек вытягивались, от чего становились моложе. В подтверждение молодильных процедур, те кинулись врассыпную по своим подъездам, ускоряясь, забыв о ревматизме. Из-за угла вышли Виталий и Лена.

— Ты как? — кинулась Лера к Виталию.

— Нормально. А ты?

— Нормально.

Лера вздохнула с облегчением, нервное напряжение, державшее её, обмякло, она поискала глазами точку опоры и плюхнулась на место старушек. Даже собиралась расплакаться, но не успела.

Возле них остановился полицейский УАЗик и из него вышел Кузнецов с Владимиром.

— Здрасьте — протянул он далеко не радостным голосом. — Какая встреча. Может мне вас в штаб взять? Вместо поисковых собак.

— Зря иронизируете. В девушку стреляли.

— Кто?! — неожиданно, но предсказуемо оживился Илья Кириллович. А напарник Владимир, как показалось Лере, даже носом повёл, учуяв след. Полицейский азарт её раздражал.

Виталий ответил:

— Не могу утверждать, но предполагаю, что тот человек, который убил Петра и Татьяну.

— Да — Лена впервые подала голос. — Больше некому.

Выглядела девушка плачевно. Растрёпанные волосы, в которых запутались прошлогодние листья и иголки сосен. Грязные джинсы на коленях. В глазах ужас. Лицо перекошено от страха.

— Помогите мне — кинулась она к Кузнецову. — Я честное слово не знала, что мне делать. Куда бежать.

Кузнецов помог:

— Запомните, когда убивают — в полицию, когда грабят — в полицию. В общем, во всех непонятных ситуациях — в полицию.

Лера возмущённо хмыкнула.

— А когда люди пропадают — в полицию?

На её недовольное замечание Кузнецов быстро ответил:

— Через три дня. Так кто в вас стрелял? — устремил он пронзительный взгляд на Лену.

— Сегодня я лицо не видела. Наверное, это был тот мужчина, который вчера убил Таню — выразила она версию.

— Вы его запомнили? — оптимистично поинтересовался Кузнецов, но Лена его огорчила:

— Нет. Я была в доме. А Пётр и Таня оставались у бассейна. Я когда вышла, увидела, как он целится в Петра. А Танюша уже не двигалась — она всхлипнула. — Я сразу всё поняла и спряталась в доме. Я хотела полицию вызвать, честное слово, но он вошёл в дом и стал там шастать. Я побоялась себя выдать. Я не знаю, как он понял, что я тоже была… ну на вечеринке… Я даже боялась дышать. Когда он ушёл, я хотела уйти, но ворота были закрыты.

Девушка говорила и говорила, боясь упустить какую-то важную деталь. Была уверенна, что теперь все опасности позади. Этот строгий дядька и его молодой напарник её спасут. И дай бог им здоровья, сноровки и физической выдержки, чтобы побегать по городу за убийцей и поймать его.

— Я вернулась, взяла пульт от ворот и побежала обратно, но увидела, как мужчина перелазит через забор. А я и кнопку нажать успела, когда бегала. В общем, я спряталась в кустах и ушла, когда они — она кивнула на Леру — вошли во двор.

— Так, ладно — прервал Кузнецов поток признаний, — продолжим общение в участке.

Водитель УАЗика услужливо открыл девушке заднюю дверь, на что Илья Кириллович возразил:

— Её в салон. Она у нас свидетель — уточнил он статус Лены и повернулся к Виталию — ну а вам я обещал курорт в камере?

Лера вытаращила глаза, уставилась в багажное отделение автомобиля. Оттуда веяло затхлым духом неволи, сыростью, тюремной камерой и ещё чем-то страшным, вроде бы пытками. Илья Кириллович мило улыбнулся, хоть улыбка и напоминала оскал.

— Валерия Сергеевна, берите отпуск, на работу вы завтра не пойдёте.

— А если я вам расскажу, как он выглядел — Лера попыталась договориться, жестикулируя руками вокруг лица, мысленно стараясь прогнать видение подземелья и средневековых пыток.

— Обязательно расскажете. В противном случае я могу расценивать это как сокрытие информации. А это срок…

Лера скривилась.

— Вот умеете вы, Илья Кириллович, уговорить. В капюшоне, нос приплюснутый, глаза злые, губы узкие, как ниточки.

— Шрамы, родинки?

— Думаю, сегодня он ещё будет хромать.

— Причина.

— Я в него утюгом зафиндилила. Это в целях защиты — быстро добавила она, чтоб ни у кого не возникло желания её обвинять.

— Спасибо вам — крикнула Лена в открытое окно, обращаясь к Виталию. — Вы спасли мне жизнь. Если бы не вы, он меня точно застрелил.

Её слова подействовали на Кузнецова, он недовольно фыркнул.

— Ладно, сегодня я вас в камеру сажать не буду, обойдёмся ещё одним предупреждением. Но последним. Ещё одно нарушение и будет вам по законам военного времени.

— Спасибо — искренне поблагодарила Лера.

— Слушайте, я ещё пойму, что вы бегаете по дворам и подвалам в поисках своего мужа, но чтобы искать свидетелей убийства Петра Игоревича — это уже моветон, моветон.

— А разве всё это не связано?

— Мы разберёмся.

— Разбирайтесь — хмыкнула Лера, поднялась со скамейки и пошла в сторону машины.

— Куда вы, Валерия Сергеевна?

— Домой.

— Мне нужно составить протокол. Вы у нас ценный свидетель. Придётся проехать с нами.

После такого приглашения, отказаться было невозможно. Не так уж легко отделаться от Кузнецова, чем он и гордился. Как много у тебя возможностей, когда в кармане ксива.

— Мы же не задержаны? — уточнил Виталий, зная ответ наверняка.

— Нет — с сожалением ответил Илья Кириллович.

— Тогда мы поедем на своей машине.

— Не заблудитесь? — с издёвкой уточнил Кузнецов, прищурив глаза.

— Что вы? Вы же сами сказали, что в любой непонятной ситуации все дороги ведут в полицию.

— Не ёрничайте — посоветовал следователь.

В кабинете Кузнецова началась рутина заполнения протоколов. От вопросов и ответов кружилась голова, Лера чувствовала слабость и голод. Сильно захотелось домой, обнять детей, дождаться Женю с работы, за бокалом вина обсуждать с подругой Юлькиных ухажёров. И чтоб всё было по-прежнему спокойно и безопасно. И никаких похищений, убийств, погонь. Лера косо взглянула на Виталия. Он как раз объяснял повод своего визита к Елене. Лера не вслушивалась в ответы, была поглощена мыслями, они недовольно шептали, что все проблемы начались с его появлением. Как всегда бывало, скверно заметил внутренний голос, и Лера ему попыталась возразить, но проиграла, даже логика не справилась с криком души. Одно радовало, что алиби он себе просил вчера не по причине убийства Петра и Тани. Если бы убийцей был он, Лена бы его признала.

Лера устало закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Кузнецов тем временем опрашивал Виталия, не забывая упрекать в дилетантстве и необузданном любопытстве.

Под их негромкое бурчание Лера погрузилась в размышления, но перед глазами стояла картина, можно сказать маслом: летящий утюг. Её сменила следующая: прихрамывающий убийца. И его нелепое водружение в автомобиль.

— Машина у него, как у Жени — прошептала она сама себе, но напарник Кузнецова Владимир имел отличный слух, уточнил:

— У кого? У стрелявшего?

— Только это был не Женя — быстро сказала она. — Я разглядела лицо мужчины.

— Фоторобот сможете составить?

— Постараюсь.

— А машина как у Евгения, или это была его машина?

— Полно таких машин. Странно, что убийца разъезжает на такой.

Кузнецов с нескрываемым интересом смотрел на Валерию, пытаясь понять ход её мыслей. Не понял и уточнил:

— На какой?

— Видной.

На это Кузнецов ничего не ответил и даже не стал разбираться в чугунной женской логике, уставился в свои записи.

— Женю тоже выкрал человек в капюшоне — с ужасом в голосе сказала Лера, остальное она даже боялась проговаривать вслух. Но мысли-то из головы не выкинешь, они там застряли. И самая страшная была самая цепкая: Женю тоже убили как и Петра. И теперь убийца разъезжает на его машине. В любые остальные совпадения она ещё могла поверить, но не в такие.

— Полно людей в капюшонах — возразил Виталий, а Кузнецов безжалостно заметил:

— А вы ищите с ними встречи. Так машина его или не его?

— Я не видела номеров.

Кузнецов тут же распорядился:

— Володя, быстро запроси все записи с близстоящих камер. И отведи Валерию Сергеевну к Сёмину, пусть фоторобот составят. И вызови ко мне Елену.

Раньше Лера была уверена, что нет ничего сложнее, чем вложить высшую математику в детские умы студентов. Ах, нет. Есть более сложное дело: составить фото лица человека из разных его частей. Это вам не математическая задача, решение, которой выдаст правильный ответ. Здесь нужны такие детали проработки, от которых зависит судьба нескольких человек. Как казалось Лере, под созданный ею фоторобот подпадают человек семь из её личного окружения, ещё столько же могут быть ей не знакомы, зато теперь их будут останавливать на улице, запихивать в машину с мигалками и откатывать отпечатки пальцев. Да, это вам не математика с одним единственным правильным ответом.

Но Кузнецов удивил. В черно-белом снимке он разглядел знакомую личность. Владимир подтвердил:

— Так это же Мочёный.

— Почему мочёный? — выпалила она. — Кто это?

— Киллер, наёмный убийца.

— Вова, — одёрнул его Илья Кириллович. Но напарник поймал кураж.

— Несколько лет все думали, что Мочёного замочили, утопили вместе с машиной. А он потом всплыл. В прямом и переносном смысле. Несколько лет о нём никто не слышал. А потом снова взялся за работу.

— Владимир! — потребовал Кузнецов, кивнув на Леру.

— А работа у него, как у акулы — закончил Владимир, чуть упавшим голосом. — На счету этой твари уже несколько смертей.

Лера сидела бледная в предобморочном состоянии, но какая-то сила держала её. Никогда бы не подумала, что в её спокойную размеренную жизнь войдёт киллер, и ей придётся кидать в него утюги за то, что он стрелял в неё и Виталия. Ну, всё. Теперь её точно грохнут. Без сомнений. Что же делать? Что же делать?

Видимо она спросила вслух, потому что Кузнецов ответил, хотя он мог читать мысли:

— Поезжайте домой. Не высовывайтесь. По-человечески прошу, не лезьте в это дело. Это наша работа киллеров ловить, и мы её сделаем.

Звучало это убедительно, но Лера не верила. До сих пор его не поймали, где гарантии, что поймают до того, как он убьёт её. Но сидеть дома и не высовываться было самым правильным и разумным решением. С чем она мысленно согласилась, но Кузнецов снова её разочаровал:

— А лучше вам всем уехать из города.

— Куда же мы поедем?

— Тогда сидите дома и не лазьте по темным подворотням. И по светлым тоже.

— А что будет с Леной?

— Опросили, отпустили.

— Ей грозит опасность.

— У нас нет людей приставить к ней охрану — раздражённо прикрикнул Кузнецов, злясь на систему правоохранительных органов. Право хранят, а людей не могут, потому что сотрудников не хватает.

— Она сказала, что у неё есть подруга, у которой она может пересидеть — добродушно успокоил Леру Владимир.

День близился к концу, надвигалась серость, от этого на душе становилось гадко.

Ехали медленно и молча. Некоторое время Виталий был погружен в мысли, но сам не справился, решил поразмышлять вслух:

— Если в деле присутствует киллер, значит, есть заказчик. Заказчик обычно появляется, когда на кону большие деньги.

— А ты не забыл, что Пётр компаньон Жени?

— Не забыл.

— И Женю выкрали за день до убийства Петра.

— Да. Это-то и смущает.

— Что именно?

— Женьке дали по голове, запихнули в машину и увезли куда-то. И сделал это его знакомый. Помнишь, они несколько минут разговаривали, причём мирно.

Видео с камер наблюдения не выходило у неё из головы, но Лера промолчала. Виталий продолжил свою мысль:

— А Петю убил киллер — на последнем слове он сделал ударение, пробуя его на слух. Не хорошее слово по всем направлениям. — Значит, он перешёл кому-то дорогу.

Пытаться переубедить себя в обратном, Лера не стала.

— В бизнесе — уточнил Виталий. — А он развёлся с женой?

Вопрос застал её врасплох, она неуверенно ответила:

— Вроде да.

— Надо это уточнить. Если он не развёлся, то жена могла заказать убийство и получить всё имущество, счета в банке, дивиденды в наследство. Лера, это надо узнать.

Валерия тяжело вздохнула.

— Если я позвоню, мне придётся объяснять, что Петра убили.

— Если она жена, ей уже сообщили. А если же бывшая жена, то ты можешь об этом не говорить. Ты же с ней общалась, позвони, спроси, не собирается ли замуж. Ну, или придумай что-нибудь.

— И с чего же мне начать разговор — скверно сказала Лера — с соболезнования или со здравия? Почему всё так сложно? Можно хотя бы её не впутывать?

— Нельзя. Нам надо понять кто заказчик.

— Да кто угодно — предположила Лера только из вредности, потому как логика утверждала обратное.

Разговор со Светланой Лера старалась вести светским голосом, но иногда срывалась на нежности. Спросила как дела у дочки, узнала, что собираются в этом году в школу, поэтому ходят в подготовительный класс.

— Ой, Лерочка. Только не говори, что Петя и тебя впутал в наши дела.

— Что ты имеешь в виду?

— Его давление по поводу развода. Я ему сказала, что пока квартиру в Москве дочери не купит, я ему развод не дам. А ещё скажи ему, чтоб не присылал ко мне своих амбалов, я их не боюсь. Я ради дочери порву любого.

Поболтав ещё некоторое время ни о чём и обо всём сразу, Лера распрощалась со Светой и сказала:

— Она ему жена, и да она получит наследство, и да она могла нанять киллера. Как мне теперь с этим жить?

Обсудить это они не успели, потому что её телефон снова ожил. Звонил Кузнецов.

— Номер Вероника сто пятнадцать Николай Маргарита — ваш?

Лера не сразу сообразила, о чём речь, Кузнецов называл какие-то имена, они её сбивали, мысленно она искала в своём окружении перечисленных людей.

— Что?

— Автомобиль, на котором приехал и уехал Мочёный с номерами Вероника сто пятнадцать Николай Маргарита — ваш?

— Ой, нет. Не наш.

На душе полегчало, Лера обрадовалась.

— Принято — сказал Кузнецов и отключил вызов.

Предотвращая вопросы, Лера объяснила Виталию:

— Автомобиль, на котором киллер разъезжает с номером сто пятнадцать.

— Понятно, либо авто не Жени, либо номера липовые.

— Спасибо, успокоил.

— Я трезво смотрю на ситуацию. И исключать пока ничего нельзя.

— Зачем тебе нужно было алиби?

— Какое алиби?

— Вчера ты попросил, чтоб я сказала полиции, что мы весь день были вместе.

— А что ты подумала?

— Подумала, что тебе надо алиби на время убийства Петра и Тани.

— Вот ты и ответила на свой вопрос. Я не хотел, чтобы в полиции так же думали.

— А на самом деле, где ты был?

— Я искал человека, которого не нашёл, вот и был один.

Лера ещё могла сто вопросов задать, но Виталий быстро перевёл тему:

— Одно не могу понять, ради чего похитили Женю? Не было никаких требований, не предлагали готовить выкуп, не запугивали. Какое-то странное похищение.

— А если его уже… — Валерия даже боялась произнести это страшное слово.

— Непонятно.

Все факты, которые казались железобетонными, рушились под натиском непонимания.

Виталий довёз Леру домой и даже заходить не стал, уехал. Объяснять ничего не стал, чем сильно расстроил Леру. Во-первых, сегодня было столько испытаний, и они их пережили вместе, во-вторых она догадалась, что у него могло быть свидание со жгучей брюнеткой или платиновой блондинкой. Личную жизнь никто не отменял.

Встретила Юля со словами:

— Рассказывай, что произошло? Вот чувствую, что интересно.

— Такое произошло, такое произошло, что страшно об этом говорить.

Лера рассказывала Юле о событиях дня, долго решали, куда прятать детей и смогут ли они им объяснить степень опасности, сами ещё не понимая, существует ли она. Пока вроде никому из них ни что не угрожало. Кроме Леры, когда в неё стрелял киллер, но и это произошло только потому, что она с Виталием пошли к Елене. Долго спорили, но пришли к единому мнению, что лучше держаться всем вместе.

Время неумолимо перевалило за полночь, поэтому утром проспали и чуть не опоздали в школу и на работу.

* * *

Никита сидел на лавочке перед школой и ждал Настю. Эта капуха пока все сплетни с подружками не перетрёт, не выйдет. Сидят в буфете, кости перемывают и глазки строят восьмиклассникам. Так ладно бы взаимно, так те ведь не обращают на малолеток внимание. Так ладно бы по делу обсуждали, а они только воздух колышут и ржут как лошади. А ему приходится её ждать, потому что нельзя прерывать бабский разговор. Что с них вырастет?

Настька-то вообще стала противная. Не сестра, а мегера. Домашку списать не даёт. Чуть что сразу маме жалуется. Ябеда. Комнату заставляет убирать. Раньше если фантики от конфет можно было спрятать в стол под учебники, то сейчас она бдит за порядком. Посуду заставляет мыть тщательно, даже тарелки с другой стороны. Кому это надо? Кто вообще моет посуду с обратной стороны, она же там не пачкается. И главное стоит и смотрит. Надзирательница. А ещё говорит, что жаль, что мама его в роддоме не оставила. Дура. Пылесосить заставляет, а он терпеть не может все эти шумящие аппараты с проводами. И главное вози щёткой по ламинату, даже за диваном. Бессмысленная трата времени. Разве робот-пылесос не справляется?

К Настьке можно подкатить только, когда она в компьютере играет, она тогда не рычит. А вообще она его не любит. Сеструха называется.

И вообще где она ходит? Сколько можно ждать?

Никита осмотрелся по сторонам, в надежде увидеть сестру и выдернуть её из компании подружек, но заметил злейшего врага. Голубцова. Витька уставился испепеляющим взглядом и с противной гримасой, во главе банды надвигался на Никиту. Лидерских качеств ему не занимать, вон какую свиту себе собрал.

— Эй, ты, додик, — крикнул Витька, обращаясь к Никите.

Он подошёл со спины, встал рядом и ухватился за спинку скамьи, как коршун когтями. Двое пацанов оббежали скамью и встали перед Никитой, отрезав ему быстрое отступление. А отступить было бы правильным решением, потому как физические силы и численность неравны. Но Никита не планировал меряться силой, хоть бы Витька тоже это не планировал.

А к его глупым нападкам уже все привыкли, так что сидим молча и не обращаем внимание, сам себе дал установку Никита.

Но установка рухнула под тяжестью слов.

— Чо, твоя матушка хахаля себе нашла? А батю выгнала?

— Ты чо болтаешь? — возмутился Никита и попытался подскочить с лавки, но руки-когти коршуна вонзились ему в плечи и сильно надавили.

— Сиди — приказал он. — Ну всё, будет тебя чужой дядька воспитывать. Ну мамка твоя конечно дала. Ну ты понял о чём я говорю. А так и не скажешь. Вроде благополучная семейка.

Свита Голубцова смеялась с каждого слова. В их неокрепших умах проносились пошлые картинки. Никита закипал, хоть изначально просил себя не реагировать на глупости Витьки.

— Заткнись, придурок.

— Чо? Как ты меня назвал?

— Придурок — храбро выпалил Никита и подумал: «хана мне, пора вызывать себе скорую помощь, Витька такое не простит».

— Ну всё, ты попал — подтвердил опасения Никиты Голубцов. — Пошли за школу.

За школой решались все конфликты. Там дрались. Выясняли отношения. Пинали портфели и их хозяев. Территорию для таких «прекрасных» дел выбирали ответственно, в тени деревьев, за зарослями кустов. Годы и поколения тщательно расчистили площадку до уровня идеального ринга.

Учителя знали о злачном месте. Иногда эти вопросы обсуждались на общих собраниях. Но все драки предотвратить не могли. Охрану возле него ведь не поставишь. «Тем более если хулиганы решили нахулиганить, они найдут другое место для своих хулиганств» — так говорил физрук и махал рукой. Иногда этот жест воспринимали, как разрешение к началу боевых соревнований.

— Пошли — выкрикнул Никита, схватил сумку и подскочил, пацаны расступились и чуть отстали, видимо не ожидали такого поворота.

Шёл он уверенно, но за школой потерял свой боевой настрой. А на «ринге» совсем раскис.

Витька был на голову выше и сильным, у него, наверное, чёрный пояс по карате. И Никита впервые в жизни пожалел, что занимается боями только в компьютерных играх. Те навыки скорей всего ему не пригодятся в ближнем бою.

Они встали друг напротив друга в позу краба. Пятились боком и ждали выпада соперника. Прошли полукруг, и Никита оказался спиной к свите. Кто-то сильно пихнул его в спину. Он еле устоял, и получил удар в живот. Витька умел пользоваться моментом.

— М-м — согнувшись, простонал Никита, но сверху на него уже налетели втроём. Он получил в глаз. Зажмурился. И пропустил следующий удар. Он сбил его с ног. Витька сел сверху, придавив руки коленками. Никита брыкался, пытался вырваться, но парни помогали своему предводителю. Никита видел его победоносный взгляд. Очередной лошок попал в его список побед. Пусть и не честных. Но победителей не судят. Он замахнулся. И его кулак летел Никите во второй глаз, ещё здоровый.

«Главное не ослепнуть, а то Настька будет издеваться, станет подсыпать мне в еду железную стружку» — подумал Никита и приготовился к болезненным ощущениям.

Но тут произошло неожиданное. Что-то огромное пронеслось рядом, и на горб Витьке опустилась тяжёлая сумка Насти.

Кулак Витьки вместе с хозяином обвалился рядом, всё вместе напоминая мешок с редиской.

— Придурок — зло прорычала Настя. — Ещё раз тронешь моего брата, я тебе ногу сломаю и зуб выбью. Идиота кусок.

Кусок мычал на земле и пытался встать. Но Настя носила все учебники, не филонила, как Никита, поэтому после удара такой сумкой дорога в реанимацию была обеспечена. Но Витькина голова выдержала, сотрясения он не получил, потому что сотрясаться в его черепушке нечему было. Пацаны при виде Насти бросились врассыпную. Молодцы. Чувство самосохранения ещё работает.

— Ты, придурок, ты меня понял? — пнула Витьку Настя.

Лидер и гроза всех семиклассников молчал, собирал глаза в кучу и хотел спрятаться за любой камень, лишь бы Настя не заметила. Настя взглянула так, что Голубцов должен был расплавиться, и он кивнул, соглашаясь. При этом уставился на девчонку другими глазами. Это же настоящая богиня. Как её там, ну изучали недавно… женщина-воин… воительница… ну как её там?… ещё река такая есть… на карте какой-то страны показывал географ… на этой, то ли в Африке то ли в Америке… а может и в Китае, ему это не интересно. А вот точно! Вспомнил! Амазонка. Настя — Амазонка.

Вот какой прекрасный эффект от удара по голове учебниками.

— А ты чего разлёгся как на пляже, пошли домой — потребовала она от брата.

Настя посматривала по сторонам, ещё не хватало, чтоб учитель заметил её в этом месте. У неё идеальная репутация и портить её, Настя не собирается. Эта репутация ей всегда помогала. Если в четверти выходила спорная оценка между «четвёркой и пятёркой», учитель в первую очередь вспоминал, что девочка хорошая и ведёт себя отлично. И четвертные баллы росли вместе с её репутацией. И испортить её из-за двух оболтусов было бы очень обидно. Сегодня день не задался. Опрометчивые, импульсивные поступки вообще были не в её правилах. Обычно она все обдумывала, взвешивала и просчитывала пару тройку вариантов событий.

— Пошли быстрей отсюда.

Она потянула брата за бретельку сумки и вытянула из кустов, предварительно проверив территорию внутреннего школьного двора на наличие преподавателей.

Никита еле поспевал за сестрой. Он прищурился одним глазом и зацепился взглядом за её рюкзак, чтоб знать куда идти. Отойдя на приличное расстояние от злачного места, Настя развернулась и потребовала:

— Что вы там устроили?

Брат чуть не врезался, когда она резко остановилась.

— Ничего — ответил он и почувствовал во рту вкус крови. Вытер губу и посмотрел на руку. Красная полоска осталась на кончиках пальцев. — Блин, губу разбил.

— Тю — хмыкнула Настя, доставая из сумки влажные салфетки. Передала одну брату. Он вытер руки. — Ты, когда себя в зеркало увидишь, совсем офигеешь.

— Что там?

Он стал отряхивать рубашку, которая когда-то была белой. Настя достала вторую салфетку и подошла к нему вплотную. Аккуратно дотронулась до края губы, промокнув капельку крови.

— Ай.

— Не айкай. Короче, — пристально осматривая его лицо, Настя подытожила: — под глазом ссадина и уже проявляется фингал. Ночью будешь светить мне вместо ночника.

— Да ну тебя.

— Не да ну, а думай, что родителям скажешь.

— Ничего не скажу — поникшим голосом огрызнулся брат.

— Правильно. Будешь прикидываться глухонемым?

— Родителям… папы уже три дня дома нет. Вот где он? А?! И этот ещё говорит, что наши родители разводятся. И Виталий мамин… этот… ну ты поняла.

— Так вы из-за этого подрались? — сообразила Настя. — Я думала вы просто придурки, а ты молодец. Ну что, видимо, настало время тебе повзрослеть — сказала она таким голосом, который не предвещал ничего хорошего. — Похоже, так и есть.

Никита замер, открыл рот и вытаращил глаза, как будто кто-то невидимый схватил за волосы на темечке и потянул назад. Под глазом неумолимо горело. Настя развела руками.

— Я весь день об этом думаю. Ты разве не понял, что когда появился этот Виталий, ушёл из дома папа.

— Да ну нафиг.

Никита сопротивлялся, не хотел верить.

— Совсем со своими играми не соображаешь? — рычала Настя.

— Это вы женщины умеете делать сто дел сразу.

— Тогда слушай меня: мама с папой разводятся, потому что у мамы появился этот ухажёр. Ты только посмотри на них. Они всё время вместе.

— Давай у них спросим — предложил брат.

— Ты что? Так они нам и сказали.

— Не могу поверить.

— А где тогда папа? И на звонки не отвечает. Он обиделся.

— А на нас ему чего обижаться? — резонно заметил Никита.

Но Настя не из тех людей, которые так быстро сдаются, тем более брату.

— Того, что мы маминого ухажёра приветливо встретили.

— Ну, всё. Пора заканчивать быть гостеприимными. Устроим ему тёмную.

— Ой, успокойся — протянула Настя, — полюбился вкус драк?

— Ну а как мы его? — он схватил воздух и с силой стал его сжимать, как будто держал невидимый мяч. Посетила идея, и он оживился: — Давай ему колёса пробьём. Гвоздём на двери нашкрябаем.

Настя закатила глаза, покрутила пальцем у виска и скептично заметила:

— Катишься по наклонной. И дорожка твоя в полицию.

— Блин — расстроился Никита и обречённо опустил руки. — А что тогда делать?

— Значит так, нужно вернуть папу и выгнать этого…

— Для начала нужно найти связь с папой.

— Я знаю, куда надо идти.

И она уверенным быстрым шагом пошла, Никита помчался за ней следом. Сестра всегда отличалась логическим мышлением, ей стоило доверять. А если она что-то придумала, она это сделает и независимо с ним или без него. Может без него даже лучше сделает, но кто он такой, чтобы позволить ей самой во всем разбираться.

— Насть, ты это…, спасибо. — И предотвращая вопрос, повисший в её косом взгляде, пояснил: — Ну за это… меня спасла…

— Да иди ты — не зло отправила брата.

— Что Витьку… треснула.

— Давно мечтала — усмехнулась она.

— Правда, завтра вся школа ржать будет, что он меня побил.

— Никто не узнает.

— Почему?

— Потому что, если Витька будет трепаться о драке, тогда ему придётся рассказать, что я побила его. Поверь мне, он сейчас умоляет своих шестёрок, чтоб они молчали обо всём и о тебе тоже.

Блин, ты умная — признал брат.

* * *

День выдался тяжёлым. Понедельники ещё ни разу не были спокойными. Юле повезло, у неё не было пар. Она всегда пропускала такие ярко насыщенные события, как разгоняя от ректората и сонное царство студентов, которые чувствуют приближение лета и отключают мозг, прогоняя мысли о приближении сессии. Лере не везло.

Ещё с утра её выловил в коридоре «любимый» студент Сыромятин и трагичным голосом сказал:

— Всё. Прощайте, Валерия Сергеевна. Ухожу в Армию.

Лера хотела бы похвалить, такое правое дело для страны сделает, но студентом он должен был остаться. На это решение отчасти повлияло знакомство с его отцом.

— Сессию сдай и уходи — посоветовала она.

— Нет. Не получается. Я тут прикинул… посчитал…

— Наконец-то считать начал. Это радует.

— Если я сдам сессию, в армию незачем идти, а если не сдам, то меня сразу призовут.

— Плохо ты посчитал. — Лера терпеть не могла манипуляции.

— Да? Что?

— Тебя не сразу призовут, а через год. Тебе ведь сейчас семнадцать.

— Ага — поникшим голосом ответил горе-студент, но тут же воскликнул: — это ничего не меняет. Останусь без образования. Год пошатаюсь и всё, в стройбат.

— Ну так в армии тебя перевоспитают, Сыромятин. Ты станешь дисциплинированным, научишься выполнять приказы, расставишь приоритеты между учёбой и гуляньями.

Она смотрела на него и понимала, что он очень хочет остаться в колледже (образование здесь ни при чем), всему виной любовь к свободе и байки о том, что в казарме, как в тюрьме.

Жизненная практика показывала, что ребята после службы сильно отличаются от не служивших. Они серьёзные, повзрослевшие, ответственные. Это огромный плюс для Лёшки Сыромятина.

— Я расставлю, просто не пойму что такое приоритеты.

«Балбес» — прошуршала в голове мысль голосом Юлии Васильевны, но Лера ответила:

— Главное преимущество одного или другого.

— А, да-да, я тут уже все расставил.

— Боюсь спросить как. Ладно, кто не допускает тебя к сессии?

Сыромятин был подготовлен, всучил ей листочек. Мятый, с жирным пятном на имени животновода. Как всё совпало.

Список оказался огромным. Да, она за год не обойдёт всех преподавателей, чтоб уговорить их хотя бы допустить Алексея Сыромятина к сессии, а это всего лишь первый шаг, сдавать сессию ему придётся самому. И пойдёт он копать траншеи от забора и до весны, как товарищ прапорщик прикажет.

— Сыромятин, ты вообще на пары ходил?

— Да — со стуком приложив руки к груди, ответил он.

— Юлию Васильевну сразу отсюда вычёркиваем. Она тебе задание дала, готовь. Так что крутись как хочешь сам.

— А остальные?

— Иди на пары. Что у тебя сейчас?

Парень затруднялся ответить. За год он не успел выучить расписание, потому что негоже, по его мнению, забивать голову пустяками.

— На стенде посмотришь — подсказала Лера, но парень, наверное, и не знал, где стенд с расписанием.

— Ну да, — неуверенно почесал он затылок.

— Сыромятин, — сделала она ударение, — если я сейчас увижу из окна, что ты выходишь из здания колледжа, я рву этот листок на мелкие клочки.

— А нет-нет-нет. Я весь день буду в колледже. Даже вечером пойду в эту как её… там где книги… читалку.

Очень явно на горизонте маячила служба в Армии. И мозоли от ботинок, и казарма, и обед по расписанию. И прапорщик махал ему лопатой, приглашая в райский уголок.

В перерывах между парами Лера прошлась по преподавателям. Именно поэтому у неё не было времени даже на кружечку кофе в обеденный перерыв, потому что список Сыромятина не заканчивался. Ругая его на чём свет стоит, ругая себя, что возложила на себя его проблемы, она ходила от преподавателя к преподавателю, из кабинета в кабинет, обещала взять на поруки «балбеса», выслушивала вместо балбеса всё, что о нём думают, думала точно также и прогоняла безжалостные желания самой отвести парня за ручку в военкомат и мечты встретить его через год со скупой слезой на глазах.

Сделав минимум на сегодня, Лера с облегчением вздохнула. Список чудо-диво студента, без пяти минут солдата, она разложила от простого к сложному. Сложными оказались три преподавателя, которые не то, что на уступки студентам не пойду, они и преподавателям ни в чём не помогут. Принципиальные и противные, такие же, как жирное пятно на листочке Сыромятина.

Между делами её посещали воспоминания вчерашних убийств и похищение Жени, но об этом нужно было думать основательно и в тишине. А такие излишества в колледже не предусмотрены. Поэтому она оставляла мысли на более спокойную обстановку. Но на самом деле малодушничала и в этом себе не врала. Ей было страшно думать о том, что происходит вокруг неё. Поэтому проблема Сыромятина ненадолго её отвлекла от собственных проблем.

Лера кое-как провела четвертую пару и вернулась домой. Ещё с вечера договорились с Виталием, что встретятся часа в четыре, чтобы обсудить дальнейшие действия, хоть и хотелось возложить все дела на полицию, но где-то в глубине сознания горел красный маячок, сигнализирующий, что нужно действовать самой. Компания Виталия её уже не раздражала. Даже наоборот. Чувствовалась какая-то поддержка, и появлялись силы двигаться вперёд. Если бы не он, она так и осталась лежать на полянке возле бассейна и трупов. Если уж копнуть глубже, то если бы не он, она бы на эту полянку никогда и не попала. Но, так или иначе, она хотела, чтоб он был рядом в это сложное время.

В холле Леру встретил огромный чемодан на колёсиках. Юля окончательно переехала к ней, прихватив с собой квартиру.

Она услышала приглушенный голос Виталия и звонкий голос подруги. Его шутки ей нравились. И не только шутки. Юлька положила на него глаз, мечтала отдать руку и подарить сердце. Вообще она щедрая.

Лера заглянула в кухню, где ей тут же предложили:

— Лера, кофе будешь? Виталий приготовил. С лавандой и шоколадом. Очень вкусно.

— Буду — отозвалась Лера. — Сейчас с детьми поздороваюсь и приду. Они, кстати ели или опять за играми забыли?

Лера видела, как вытягивается лицо Юли и испуганно вытаращила на подругу глаза. Юля быстро соображала, но ответила медленно:

— А их дома нет.

— Как нет? — Внутри всё подскочило и перевернулось.

Виталий же подскочил из-за стола. Взрослые по очереди помчались на второй этаж и заглянули в детскую комнату. Домой они не возвращались. Компьютеры выключены.

— Да я бы их видела — сказала Юлька. — Я в пятнадцать минут двенадцатого уже приехала. Правда сидела всё время на кухне. Но они бы мимо меня не проскользнули.

— Где же они? Они уже как час должны быть дома.

Лера уже набирала номер сына и дочери, чередуя звонки то одному, то другому. Оба не отвечали. В голове бились острые как самурайские кинжалы, мысли, пронзали сознание. Предчувствия были основаны на последних событиях. Женя пропал. Петю убили. Все это настолько близко к её семье. Надо было не отпускать сегодня детей в школу. Оставить дома. Увезти. Спрятать. Их выкрали, как и отца. А если им дали по голове. Господи. Не дай бог. И сейчас держат их троих в холодном сыром подвале со связанными за спиной руками и кляпами во рту, чтобы Лера… Чтобы что? Лера не могла просчитать требования бандитов.

— Поехали — приказал Виталий. Обе женщины не заставили себя уговаривать. Понеслись к выходу. Обувались. — Юлия, останься дома, если дети вернутся, позвони нам.

— Да, хорошо.

Лера никак не могла застегнуть ремешок на босоножках. Руки тряслись. В глазах темнело. Она готова была потерять сознание, но что-то сильное держало её изнутри. Она откинула их и влезла в кроссовки.

— Мы поедем в школу, может они ещё там. — Объяснял Виталий. — Если нет, то сразу в полицию.

Они втроём выскочили на улицу и замерли на ступеньках, как вкопанные.

Во дворе Настя и Никита в четыре руки гладили Уголька. Дети выглядели бодро, ничего их жизни не угрожало, и Лера сменила панику на грозность.

— Вы где были?! — закричала Лера издалека и помчалась вниз по ступенькам. Но увидела сына в неподобающе грязной рубашке, присмотрелась. Под глазом буйно зацветал синяк. — Кто это сделал?

— Никто.

— Что значит никто? Никита, отвечай.

— Да я сам. Упал. Об дверь. Не заметил. Споткнулся. Поскользнулся.

— Сыночек, зачем ты мне врёшь? — она ощупывала его на предмет невидимых повреждений. Он дёргался и иногда фыркал от её щекотных прикосновений. — С кем ты подрался?

Дети резко стартанули с места, явно пытались скрыться от троих взрослых. Напор политики нравов им не вынести. Лера не отпускала сына. Приклеилась к нему, как репей. Да и остальные взрослые толпились рядом в коридоре, благо он широкий и толкаться не пришлось, но затор на пятачке возле обувного шкафа устроили. По очереди дети просачивались в дом, пытаясь спрятаться от Леры и её расспросов, переживаний, а может и гнева.

— Мам, я не дрался. Я это… как его… — он явно не успел подготовиться с этим вопросам. Ну если честно он совсем позабыл о своих сегодняшних приключениях. Просто новости, которые они узнали, выбили из его головы все предыдущие неприятности.

— Да, мам, — крикнула из соседней комнаты Настя. — Это я ему сумкой зафиндилила. Нечаянно. Я его не заметила и врезала. Я не специально и уже извинилась — она прошла в кухню и заглянула в холодильник: — А что у нас есть поесть?

Юля тут же кинулась накрывать на стол. Как любая уважающая себя женщина она обязана была накормить детей. Это заложено у неё в крови на генетическом уровне. Виталий внимательно наблюдал за всеми. Молчал.

— Настюш, как так неаккуратно?

— Мы репетировали в актовом зале на сцене. Я была с сумкой. Там танец. Ну ты ведь помнишь, нас заставили к последнему звонку сценки подготовить. Вот мы и танцуем. Да я развернулась как-то так. И сумкой. А там Никита. — Сестра врала, но не путалась в показаниях. Никита давно бы уже прогорел на первом же вопросе. — А я его не видела.

— А ты, сынок, разве участвуешь в этой сценке?

— Уже да — кивнул он, надеясь, что после ложного признания Настя не заставит его выступать в этом дурацком концерте. Это у неё в крови актёрское мастерство бурлит, а ему нравится смотреть из зала, желательно с последнего ряда, уставившись в экран телефона, потому что там познавательные рилсы про мотоциклы и путешествия. А не это вот ваше всё. Он схватил яблоко со стола и смачно откусил.

— Не порть аппетит — проголосила Юля.

— Я? Нет. Я всегда голодный. — С полным ртом ответил Никита. И это было правдой. Ему сколько не положи, он за добавкой обязательно придёт. Молодой растущий организм. Это Настька наоборот, ей сколько не положи, половину в тарелке оставит. Молодой организм в страхе стать толстой и некрасивой, утверждающий, что габариты бегемота к лицу только бегемоту. — Просто яблоко такое вкусное.

Юля расцвела, потому что яблоко было с её опытного участка, прошлогоднее и сохранилось, как только что с дерева.

— А ты знаешь, что в мире столько сортов яблок, что если пробовать каждый день с нового дерева, то на это ушло бы больше двадцати лет.

— Ого, через двадцать лет мне будет…

— Никита! — перебила его мама, — ты бы привёл себя в порядок. Рубашку в стирку положи. Руки помой. Бери Настю и обедать.

Брат помчался на второй этаж, крича:

— Настька, идём обедать.

Когда всё образумилось, более-менее прояснилось, можно было спокойно выпить кофе. Голод Лера уже не чувствовала.

Она по привычке сунула кружку на ступеньку кофе-машины и нажала кнопку. Все делала на автомате. После серьёзной встряски нервы постепенно успокаивались, но на душе ещё всё трепетало. Нервная система собрала воедино хлипенький, пошатнувшийся кластер спокойствия. Столько потрясений за короткое время она ещё не испытывала. А если уж быть честной с собой, какой в принципе она всегда и была, то можно признать, что и за длинный период времени столько потрясений у неё не было. Лера тут же погрузилась в собственные эмоции, пытаясь их обуздать, головой она понимала, что необходим трезвый ум и расчётливые навыки, но сердцем — не получалось. Внутри стоял ступор, который Лера пыталась распознать и уничтожить. Ей, математику с высшим образованием, нельзя, позорно и непрофессионально поддаваться эмоциям в таких ситуациях. Необходимо действовать, а она раскисает и не понимает куда бежать, за что хвататься. С этим вопросом помог Виталий. Сначала он отключил кофе-машину и взял турку, сказал, что сам приготовит ей кофе, а потом и вовсе сообщил:

— Нам бы не мешало съездить на работу Жени и Пети.

Было принято негласное решение: при детях не обсуждать проблемы. Беречь психику. Не травмировать нервы. Поэтому все разговоры прекращались, как только на горизонте маячили брат с сестрой.

Пообедали в спокойной обстановке. Юля снова отличилась, приготовила плов с морепродуктами. Изощряться на кухне она всегда любила, а тут ещё потенциальный жених, его вообще нужно удивлять своими гастрономическими способностями. А вскоре выяснилось, что «жених» на кухне тоже многое умеет. И Юльке пришлось ввязаться в это соревнование. Победить должна она. Она уже обдумывала меню на завтрашний день, там маячили такие продукты, как омары. А их она готовить не умела. Омары растворились. На смену им пришли креветки. Да что ж это такое, какое-то меню для романтики. Подсознательно она мечтала устроить с Виталием на кухне соревнования по приготовлению ужина, которые должны сблизить их до предела интимности. Но к подобным соревнованиям ещё не был готов сам «жених». Пришлось снова вернуться к индейке. Можно её обжарить мелкими кусочками и завернуть с овощами в лаваш. Все мужчины любят не понять что и в чём. А лучше накрутить голубцы. На этой приземлённой ноте её фантазия была подбита Никитой комплиментом.

— Тётя Юля, спасибо. Было очень вкусно. Настя, пошли погуляем.

— Пошли, — на удивление согласилась Настя.

— Что-то в их рассказе не складно — прошептала Юля, когда дети вышли из кухни.

Лера кивнула:

— Ты думаешь, я им поверила? Я позже их порасспрашиваю. По отдельности. Видно же, что Никита по земле катался, а не по сцене в танцах прыгал. Да его на эту сцену палками не загонишь. И главное врут-то как…

— Профессионально — подсказала Юля.

Виталий, наконец, подал голос, защитил детей:

— Врали бы профессионально, вы бы в жизни не догадались, что вас обманывают.

— Ну, это да — согласилась Юля.

— Значит, у меня ещё есть шанс их перевоспитать.

— У тебя хорошие дети — возразил Виталий. — Чего их перевоспитывать. Просто маме не нужно знать кое-какие подробности сегодняшнего дня. Это ведь они тебя берегут, так же как и ты их.

Женщинам снова пришлось согласиться. Лера устроилась возле раковины и вооружилась губкой для посуды. Юля поглядывала на кусочек колбаски, который обещал перечеркнуть диету, на которую она всё никак не могла сесть, да потому что на столе всё вкусно. Виталий поблагодарил и сказал:

— Пойду прогуляюсь с ребятами.

— Куда?! — выкрикнула Лера неожиданно резко.

Подруга чуть со стула не упала и колбаску выронила, кусочек шлёпнулся на стол. Виталий оторопело ответил:

— На улицу. Заодно и детей поищу.

— Я сама поищу — не сбавляя обороты, выпалила она и закинула ложки-вилки в раковину. Получилось громко и музыкально. Кстати музыканты такой приём неожиданности называют субито.

— Ну а мне хоть можно выйти на улицу?

— Конечно — мягко сказала Лера (музыкант назвал бы это альтерацией, ну или контрастом звучания. Юлька такие перемены в подруге увидела впервые) и, опережая одноклассника, выскочила на крыльцо.

Следом вышел Виталий и Юлия. С лица подруги до сих пор не спало изумление. Она косо посматривала на Леру, жевала губу и пыталась что-то спросить, но вроде не решалась. Но это временное замешательство. Лера знала, что Юлька от неё не отстанет и будет пытать, пока не узнает правду. И как она так опростоволосилась? Идиотка. Виталик просто хотел прогуляться, а она накинулась, как будто боится его потерять. А может держаться этой версии, что ей страшно оставаться без его помощи? Глупо, но должно прокатить. Не стоит отчаиваться, а нужно врать с уверенным лицом. Уметь бы. Никогда не поздно попробовать, а может получится, и она научится врать, может где-то этот навык пригодится.

Дети пожестикулировав друг на друга (это нормальное их поведение — спорить), прилипли к забору на соседский участок, носом в щель между стыками. Общий тихий интерес Леру насторожил. Отталкивая друг друга от единственного пункта наблюдения, они снова заспорили. Кто из них был генератор идей, Лера не поняла. Обсудив важный вопрос, Настя снова приклеилась к смотровой щели, а Никита помчался в сторону дома. Бежал зигзагами, видимо не совсем понимал, куда и за чем бежит. Но взгляду его попалась бочка. Никита взял курс на неё, заглянул, обошёл со всех сторон. Её прямое предназначение — собрать дождевую воду, она стекала по стокам крыши, Лера ею поливала цветы. Юкки, фикусы, орхидеи и даже кактусы обожали природные осадки и благодарили её обильным ростом и буйным цветением.

В бочке давно не было воды, потому, как и дождей давно не было, а всю ту, которая собиралась с зимы, Лера уже вылила под любимые цветочки. И Никита без особого труда наклонил её и положил на бок.

— Никита, это зачем?

— Мам, надо — ответил он, считая, что ответ получился информативным, но Лере этого было мало, она снова спросила:

— Зачем надо?

Но сын пыхтел, её не слушал и катил бочку к забору. Настя тем временем и подпрыгивала и цеплялась за край забора, пыталась подтянуться, но видимо уже прогуливает уроки физкультуры. Никаких спортивных навыков.

— Что вы опять задумали? — крикнула Лера, чтобы Настя услышала.

— Сейчас разберёмся — пообещал Виталий, спустился по ступенькам и помог Никите дотолкать бочку. Вот уж никакой педагогичной поддержки, но спасибо хоть по клумбам не проехали. Ни один цветок не пострадал.

Юлька легонько толкнула Леру локтем и выпалила:

— Ты чего на мужика кидаешься?

— Я?! — вытаращила глаза Лера.

— Ты, — и грубо, но шёпотом, передразнила — куда пошёл.

— Я не так сказала.

— Какая разница. Он чуть не убежал. А ты забыла, что я на него виды имею?

— Ты неугомонная.

— Конечно, я может его во всех городах земли искала, а он всё не находится, спокойненько ходит по морям и океанам. Такой шанс встречи выпадает один на миллион. Чего ты его пугаешь?

Лера ещё не придумала, какую версию придерживаться. Все её расчёты были провальными.

— Я не знаю. Так получилось. Я просто задумалась.

— Ну хорошо, ты больше так не делай. А то мужик нынче нежный, сбежит под покровом ночи. Поверь мне, я знаю, о чём говорю. У меня практика большая. Один даже на велосипеде укатил.

Лера засмеялась, она была свидетелем того улепётывания и эту историю они часто вспоминали. Случилось это на прогулке в парке. Дети хотели покататься на роликах. Юля, как самая отважная, тоже взяла коньки. В общем, она храбрая, но не устойчивая. Грациозно упала на землю, где её подобрал мужчина. Как оказалось в процессе знакомства, мужчине лет семнадцать, но возомнил из себя тридцатилетнего совратителя женских сердец.

— Так ты же его роликовыми коньками огрела — напомнила Лера.

— Так он ущипнул меня за попу. А я свою попу кому попало щипать не позволяю. Если бы я знала, что он сразу приставать полезет, то ещё бы палку в колеса вставила. Катился бы кубарем под горку.

— Какая ты жестокая — весело протянула Лера, зная, что подруга никогда бы так не сделала, она нежная романтичная натура, увлекающаяся любовными романами и мечтающая что-то подобное из книжек испытать на себе.

— А они не жестокие? Поматросят и бросят.

— Так он даже не успел с тобой толком познакомиться — возразила Лера, борец за правду, совсем позабыв, что недавно уговаривала себя пойти на курсы кройки и вранья.

— Да я за других… Ой, ладно — в сердцах махнула Юля, останавливая грустные мысли. — А о чём задумалась-то?

— Да я уже и не помню. Вот чего они творят? — она кивнула на детей под предводительством Виталия, хоть и руководила всем Настя.

Они тем временем уложили бочку у забора и, толкая друг друга, пытались на неё взобраться. Она норовила укатиться обратно. Идеальные формы цилиндра не позволяли ей долго задерживаться на ровной поверхности. Виталий подложил под её край камни.

— Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет.

Юлька вытянула руку в сторону хулиганской банды и заметила:

— Как показывают нам, если в ворота не лезет, бери на абордаж забор.

— Безобразие какое-то — спускаясь по ступеням, прошипела Лера.

— Ага, воспитала хулиганов, теперь пожинай плоды — хихикнула Юля.

Подруги направились к нарушителям порядка. Делая ударение на каждом слове, Лера в очередной раз поинтересовалась:

— Что вы делаете?

— Мам, там Уголёк — одновременно ответили дети.

— И что? Нужно залезть на чужой участок?

— Да — снова хором ответили дети, репетировали что ли?

— Нет. Он сам придёт.

Виталий спокойно предложил, как будто в его обязанности входили поиски гуляющих котят:

— Схожу, найду.

— Да, да — закивали дети, — дядя Виталик, найдите его, пожалуйста.

— Схожу к соседям? — противным голосом уточнила Лера.

— Ну, да.

— А вам было мало разборок с Голубевым?

Естественно, идея Лере не понравилась, но кажется, только ей. Все остальные приняли её с нескрываемым энтузиазмом. Азартные они люди. Так ладно Юля, её можно понять, она всегда мечтала попасть в эпицентр приключений, и желательно с романтическим уклоном, но дети-то куда? А Лера так старалась, так старалась, воспитывала их, читала книжку «Что такое хорошо, и что такое плохо», вкладывала в молодые умы правила культурного поведения и морально этические взгляды. Не доложила. И теперь любопытство берет верх над её стараниями, а собственного мнения они ещё не слышат.

— Нельзя залазить в чужие дворы — жёстко отрезала Лера.

— Мам, ему плохо.

— Кому?

— Угольку, мам, — горячо ответил Никита, Настя закивала. — Я же говорю, он там.

«Там» имелось в виду интригующий участок соседей, на котором, по мнению детей, ходит привидение. Байки про него давно гуляют среди подростков посёлка. И они давно мечтали с ним встретиться. У детей к нему много вопросов. Ну а Уголёк — всего лишь причина. Иногда хитрость детей её поражала. Не отступая от поставленной цели, они могли идти на любые уловки. А сейчас даже себе в союзники взяли Виталия. А он, не понимая, что творится, плясал под их дудочки. Наивный. Женя бы давно загнал всех в дом и рассадил по разным комнатам с запретом на переписку.

— Почему вы решили, что ему плохо? — повела Лера бровью.

Ответил сам Уголёк. Душераздирающе заорал. Брови Леры поползли выше, на этот раз с ужасом.

— Его надо спасать — выпалила Настя, кинувшись к бочке, Виталий схватил её, чтоб она не упала, и вернул на землю.

— Ему придавило ногу, он истекает кровью — выдал версию Никита.

— На него напали собаки — поддержала сестра.

— Настька, ты совсем? Собаки бы лаяли, а мы их не слышали.

— Не все собаки лают. Есть охотничьи, они тихо себя ведут, чтобы дичь не услышала.

— Уголёк — не дичь. Скорей всего он попал в мышеловку. Или в капкан.

Настя набрала воздуха, чтобы разнести версию в пух и прах. Обычно у неё это хорошо получалось. Настоящая женщина растёт — правильное мнение только её.

— Так, стоп — остановила Лера поток предположений и уроки природоведения, а Юля предложила:

— А может это мартовский кот?

Но все замотали головами, даже Лера. Голосок котёнка она узнала.

— Я найду его — объявил Виталий и приказал детям: — а вы даже не вздумайте на забор лезть.

Естественно Лера попыталась всех образумить, но не хватило доводов, а те, которые она приводила, отбрасывались всего одной фразой:

— Угольку больно, а там никого нет.

Душераздирающий крик кота повторился. Все встрепенулись снова. Настя даже чуть не заплакала. Виталий кинулся к забору. В очередной раз показал как прыгают атлеты с шестом, только без шеста, как подскакивают с трамплина, только без трамплина, а с бочки. Уже из-за забора он крикнул:

— Он наверное с дерева слезть не может. — Голос его отдалялся, но Лера ещё даже не догадывалась насколько все зайдут далеко.

Время шло, в ожидании, как всегда, медленно. Они по очереди прилипали к смотровому «окошку», они все вместе подпрыгивали, чтобы заглянуть поверх забора, они посидели на бочке, Никита несколько раз порывался на неё залезть, но Лера спускала его обратно одним только взглядом. Ну не нравилась ей она как подставка.

Но вскоре он появился, только один. Уголёк пролез под забором и громко замяукал. Если честно все опешили. Выглядел он прилично, только на носу шип от розы и клок шерсти отсутствует. С кем он дрался, никто не понял, то ли с розой, то ли с себеподобным. Но котёнок проявлял активность и требовал поесть. Дети кинулись к нему. Столько любви и ласки он ещё не видел.

— Спасибо, дядя Виталик, — крикнули они, отправив благодарность в сторону соседского двора, и помчались на крыльцо. Там и миска и корм, и лежаночка.

А присутствия Виталия не наблюдалось.

Солнце, мазнув последними лучиками, спряталось где-то на окраине света. Вечер безжалостно наступал. Вскоре и вовсе стемнеет.

— Господи — прошептала Юля. — Он залез на дерево, спас кота, а сам упал и сломал ногу.

— Начинается — протянула Лера. Всё снова повторяется, только теперь версии не от Никиты с Настей, а от Юли. — Нет. Уголёк пришёл с шипом розы, а на розу не надо залазить, чтобы его оттуда снять.

Довод хоть и был высосан из пальца, на Юльку подействовал. Она успокоилась. А Лера, наоборот, с каждой минутой всё больше нервничала, хоть и вида не подавала. Но, как известно, переживания передаются на уровне подсознания, также как вирусы воздушно-капельным путём. Вскоре Юлька нервно предложила:

— Нужно вызывать МЧС.

— Рано — возразила Лера и полезла на бочку.

— Аккуратно, аккуратно — наблюдала Юля за её передвижениями. — Не упади. Не поскользнись. Ногу устойчиво ставь.

— Как будто я сама не знаю.

— Я думала, я тебе помогаю — обидевшись, пробубнила Юля.

— Мешаешь. Под ногу говоришь.

— Извини, не подумала. Ну что там? — поинтересовалась она, глядя как Лера зацепилась пальцами за верх забора и крутит головой, как сова.

— Ничего не видно.

— Под деревьями посмотри.

— Прекрати нагнетать.

— Тогда, на деревьях.

— Блин, Юлька! Я тебя сейчас ударю.

— Не ударишь, я нянчусь с твоими детьми.

— Я думала ты от чистого сердца.

— Конечно, а ты меня ударить хочешь.

— Надо лезть.

— А я давно говорю.

— Вот ты остаёшься нянчиться, а я полезу.

Вот и настал тот момент, когда правопорядочная Лера нарушает закон. Дожили. Её поймают, посадят за незаконное проникновение. И грозит ей от трёх месяцев до года. Откуда она это знает? Иногда жуть как плохо много знать. Лучше об этом не думать.

Лера слезла с бочки и объявила:

— Нужна лестница. В гараже есть. Пошли.

За время ожидания дети покормили блудного сына, затащили его в дом, может он и не хотел, но кто он такой, чтобы спорить с Настей и Никитой. Поэтому все передвижения взрослых были не замечены. А то Лера бы покраснела от стыда, если бы её упрекнули, что недавно ругала детей, а теперь сама лезет. Но была надежда, что пока они ходят за лестницей, Виталий сам объявится. Надежда осталась всего лишь надеждой — Виталий не появился.

Лестницу установили в самом дальнем углу участка, подальше от глаз детей. Не хватало, чтоб они узнали, что есть более лёгкий путь к соседям. Так и будут бегать на поиски привидения.

Лера легко поднялась и уселась наверху, как всадник. Вцепилась ногами в забор, как в бока лошади, применив приём шенкель. Именно таким способом управляют лошадью, побуждая к более спокойной ходьбе. Откуда она это знает? Очень плохо быть умной, тем более, когда сидишь на заборе и в любую минуту можешь упасть. Математические знания быстро просчитали скорость её падения. Ответ: очень быстро не минуя последствий. Зачем она такая умная? Вот с незнанием живётся легче.

— Ой.

— Что? — всполошилась Юлька. — Виталий?

— Нет, я.

— Что «я»?

— Высоко. Я переломаю ноги.

— Фух, слава богу. Ну в смысле, что не Виталий.

— Спасибо, подруга называется.

— Я в гараже видела ящик, сейчас принесу. Сиди, никуда не уходи.

Если быть честной с собой, а именно это всегда было, Лера теперь боялась даже на лестницу вернуться. Так неожиданно оказалось, что она боится высоты. В глазах поплыло. Она старалась не смотреть вниз, но взгляд все время падал именно туда. Молясь всем богам, чтоб не грохнуться, Лера дождалась Юлю. Та, пыхтя, подавала ей ящик.

— Перекинь себе под ноги. Под самый забор. И меньше…

— … Падать — за неё закончила пессимистка Лера. Скинула ящик, он удачно повернулся на бок. — Тут таких ящиков штук пять надо ставить.

Дольше мучить себя Лера не смогла. Храбро легла на заборе поперёк, цепляясь руками, перекинула ногу, прицелилась к ящику и приземлилась аккурат возле него.

— Блин…

— Что? Что там?

— Ничего. Чуть-чуть не подрассчитала.

— Это на тебя не похоже — заметила Юля, имея в виду математическое образование подруги.

— Значит у меня косоглазие.

— Не замечала.

— Куда мне идти?

— К деревьям.

— Юлька! — в сердцах завопила Лера.

На дворе было серо и приходилось всматриваться в каждую тень. Недалеко от забора под деревом лежал… неужели Юлька права?! Лера быстро подбежала, но от сердца отлегло. Там лежал мешок от газонокосилки, видимо с травой. Она присела и попыталась разглядеть хоть что-то. Темнело быстро, и Лера пожалела, что не догадалась взять с собой фонарик. И телефон дома оставила. А все из-за того, что Виталий пошёл искать детей, а она мчалась сломя голову наперерез его желаниям.

Она мысленно его передразнила.

— И где тебя искать?

Бубня себе под нос, чтоб хоть как-то утихомирить нервишки, она обошла все места в саду. Ни под деревьями, и ни на них Виталий не отсиживался. Юлькины версии всего лишь её собственные страхи, может быть из детства. Надо будет спросить, она случайно не падала с дерева лет так в шесть.

К дому Лера подошла в кромешной темноте. Он смотрелся мрачно. Густая листва деревьев полностью скрывала его от света уличных фонарей. А на участке своего освещения не было. Точнее оно было, но его давно никто не включал.

— Привидениям оно не нужно — скверно заметила Лера.

Оставалось обойти дом по периметру, и Лера пошла, взяв курс направо.

— Нет, в дом я не пойду — сама себя уговаривала Лера, зная, что если всё сложится плохо, она и в дом войдёт и коня остановит, и избу спалит. Ой, в смысле в горящую избу войдёт. — Уголёк не смог бы туда зайти и Виталий бы не пошёл — рассуждала Лера вслух, чтобы не бояться.

— Блин — жалобно выругалась она, наступив на осколки стекла. Оно противно захрустело.

Она посмотрела вверх, в сторону окон. Два из них зияли острыми осколками по краям рам. Теперь дом выглядел как череп с черными пустыми глазницами.

— Блин, блин, блин! — в сердцах возмущалась Лера и позвала в сторону окна — Виталик.

Тишина в ответ только доказала, что с ним что-то случилось. И привидения здесь ни при чём. Лера помчалась на поиски двери, может она открыта, хоть логика кричала, что нельзя заходить туда, где опасно и что дверь будет заперта, так бы окна никто не бил. Но не лезть же в окно — сама себе возразила Лера. Бежала быстро и чуть не свалилась в яму. Подвал располагался под домом, а вход к нему вели ступеньки. Лера в последнюю секунду зацепилась за перила и резко остановилась. Присмотрелась. Внизу возле самой двери в подвал сидел человек. Поза его явно была неудобной. Руки раскинуты, голова низко опущена к груди. Он не подавал признаков жизни.

— Виталик.

Она скатилась вниз и снова позвала:

— Виталик.

Легонько дотронулась. Чуть потолкала в плечо. Самые ужасные мысли жужжали в голове, как рой обезумевших диких пчёл, жалили. Она пощупала пульс на руке. Не слышно. Пощупала на шее. То ли щупала не там, то ли его действительно не было. Она плюхнулась рядом на колени и припала ухом к груди. Услышала тихий, но спокойный стук сердца.

Виталий застонал и откинул голову к стене.

— Слава богу — прошептала Лера.

Виталий собрал глаза в кучу, Лера это явно увидела, потому что он пытался её рассмотреть.

— Лера? Ты как здесь?

— Через забор — не смогла она ответить более умно. — Что у тебя болит?

— Бошка.

Он снова застонал. Юлькины опасения имели прозорливый характер. Виталий свалился, только не с дерева, а по подвальной лестнице.

— Я вызову «скорую».

— Не надо. Я нормально.

— Разве?

— Да. Сейчас посижу и пойдём.

— Куда пойдём? Тебе двигаться нельзя. Это ведь сотрясение.

— Там сотрясаться нечему.

— Почему ты так скептично?

— Потому что знал… Почувствовал… Сзади…

— У тебя бред.

— Да я нормально себя чувствую — возразил Виталий слабым голосом.

— Сейчас нормально. А нам ещё через забор прыгать.

— Ничего.

— Повторное сотрясение опасно для жизни.

— Не переживай.

Он попытался встать.

— Тебя шатает. Дай придержу.

Лера подлезла ему подмышку. Он оказался тяжёлым. Но она отважно тащила его по ступенькам вверх.

— Интересно сколько я был в отключке?

— Долго — неопределённо ответила Лера. — Как же ты так? Споткнулся? Я кстати, тоже чуть не упала.

— И я не упал.

— Я думала ты в доме, бежала… — она нервно тараторила, но резко замолчала. Подумала и выпалила: — что значит, не упал?

— Меня треснули по голове. Видимо вот этой палочкой.

Он толкнул носком что-то огромное. Палочка, по его мнению, оказалась чем-то средним между бревном векового дуба и секвойи, на деле оказалась дровами. В подтверждение своих слов, он потёр затылок и протянул руку Лере. Даже в темноте она поняла, что его рука тёмная и мокрая от крови.

— Господи — в сотый раз за этот день она вспомнила всевышнего. — Кто это был?

— Не знаю.

Постояли немного, Виталий перевёл дух, Лера тоже — тащить его не самое лёгкое дело, хоть он и шёл сам, только чуть облокачивался на неё. Медленно, не твёрдым шагом шли к забору.

— Нет — решительно возразила Лера. — Через забор тебе нельзя. Посиди здесь, а я поищу другой путь.

Виталий не возражал. Идею одобрил только потому, что голова ещё плохо соображала.

Со стороны Лериного дома что-то затрещало, гулко грохнулось, голосом Юльки ойкнуло. Она перебралась через забор, сломала ящик, плюхнулась на пятую точку и примчалась, ломая на своём пути кусты. В общем, издавала столько звуков, сколько издаёт небольшого размера медведь, пробирающийся через бурелом.

Она появилась из кустов совсем рядом с Виталием и Лерой. Заметила их. Воскликнула:

— Ой. Всё же свалился?! Я так и знала.

— Да нет же, Юля! — прошептала Лера. — Ты как сюда попала?

— Сюда одна дорога.

— Ты с телефоном?

— Да. Кому звонить?

— Фонарик включи.

Лера взяла у неё телефон и посветила Виталию на затылок.

— Да всё там нормально — попытался он отодвинуть Леру вместе с прожектором.

— Ой, крови-то сколько… — запричитала Юля.

— Сколько? Литр? Два?

— Нет, конечно.

— Ну и всё. Успокойтесь, девушки. Голова цела. Кожу чуть разбили и всё.

— Кто разбили?

— Бандиты.

— Ох, тут водятся бандиты? — жарко прошептала Юлька.

— Ну не привидение же это сделало — пробубнила Лера.

— Ох, тут водятся привидения?! — она ещё не поняла, кто страшнее.

— Юлька, уймись, нужно найти способ как вернуться домой. — Юлька открыла рот, но Лера её перебила — через забор не вариант.

— Я смогу перелезть — попытался уговорить Виталий, но голос его выдавал болезненные страдания.

— Ну, конечно, а нам потом тебя под забором собирать — скептично прошуршала Лера, а Юлька примирительно предложила:

— Тогда нужно найти ключ от ворот. Скорей всего он в доме.

— Да, — согласилась Лера, понимая, что на поиски ключей придётся идти ей. — Через окно. А может, дом открыт. Кто-то же в нем есть. То есть был — сама себе возразила Лера и пояснила, успокаивая в первую очередь себя: — Виталий его спугнул. Он убежал. Не думаю, что он запирал дверь.

— Я пойду с тобой — заявил Виталий.

— Нет, посиди ещё.

— Я пойду с Лерой — отважно предложила подруга.

— Хорошо. Будьте осторожны.

— Естественно.

Оставив Виталия под деревом, подруги на полусогнутых пробирались вдоль дома. Лера заметила у себя под ногами дрова, их было много, одним из таких поленьев ударили Виталия. Она решила тоже вооружиться. Юлька последовала её примеру. Выбрала себе поувесистей. Взвесила в кулаке, постучала по другой ладони, присмотрелась по сторонам, тяжелее не нашла и оставила себе эту.

— Вот что за люди, сразу по голове бить… — возмутилась Юля.

— А по чём ещё?

— Много вариантов, а ты рассуждаешь, как бандитка.

— Я рассуждаю, как математик.

— Тогда ответь, математик, зачем бить по голове?

— Не знаю. Но Виталий какое-то время был без сознания.

— Хотели убить?

— Не знаю.

Они поднялись по ступенькам к входу, потянули дверь на себя. И, как Лера и предполагала, она оказалась не замкнута. Постояли несколько секунд, собирая всю храбрость войти в темноту, в которой за каждым углом мог прятаться человек, в каждой темной тени скрывалась опасность. Они вошли внутрь и Лера посветила телефоном во все стороны. Это был большой холл, из которого поднималась шикарная лестница на второй этаж. Луча фонарика не хватало, чтобы осветить всю красоту. Дом был полностью готов к проживанию какой-нибудь английской королевы.

Интересовали Леру в первую очередь шкафчики и полочки, в которых обычно кладут ключи. Вот у неё возле двери висела ключница с природой Курильских островов, а именно вулкана Тяти. Здесь не наблюдалось ни ключницы, ни природы. Поэтому она устроила поиски по комоду. Положила палку на комод и выдвинула шкафчик.

— Куда я скатилась? — ругала сама себя Лера. — Лазаю в чужой двор, шастаю по чужим домам. Ночью, как грабитель. Шмонаю чужие вещи. Вот, я уже и разговариваю, как блатной уголовник.

— Нам надо — напомнила Юля. — Там Виталий.

— Только это успокаивает.

— А кто хозяин этого замка? — облокотившись на комод и присматриваясь к обстановке, спросила Юля.

— Какой-то чиновник, вроде своровал из бюджета города.

— А где он?

— Сидит вроде.

— Вроде?

— Юль, я не знаю.

Комод оказался до безобразия пустой. Следующая дверь вела в столовую. Но и здесь все шкафы оказались идеально чисты. Дом оказался напичкан мебелью, но это всего лишь фабричная пустота и необжитость. Видимо хозяин не успел здесь пожить. Либо его обчистили, пока он несёт наказание за воровство. Вот уж ирония судьбы.

— А-а, а вдруг он сбежал и здесь прячется.

— Не логично прятаться по прописке.

— Ну да. А вдруг здесь бомжи?

— Не похоже. Здесь слишком чисто.

— Почему ты всё время мне возражаешь?

— Я не тебе, а твоим предположениям.

— А какие твои предположения?

— Бомжи, увидев Виталия дали бы деру. А этот человек подошёл сзади и стукнул его по голове. Такое ощущение, что он хотел его убить — прошептала Лера и сама же испугалась своей догадки.

— А вдруг здесь труп — не унималась подруга.

— Юля, прекрати.

— Мне нужно разговаривать, чтобы не бояться.

— Пой песни.

Обойдя и обшарив столовую и кухню, они снова вышли в холл. Лера уже знала, что ключей они не найдут, но поиски не останавливала. Проигнорировав лестницу, Лера направилась за неё. Там была дверь. Она толкнула её. Ручка скрипнула, но дверь не поддалась.

— Юль, это комната, в которой разбито окно.

— Откуда ты знаешь?

— Смотри — приступила Лера к рассуждению. — Она напротив входной двери, значит, её окна выходят на противоположную стену. Когда я искала Виталия, шла по правой стороне дома, завернула за угол и наступила на стекла. Окна были разбиты. Но дверь из комнаты в холл заперта.

— И что это значит?

— То, что здесь кого-то держали взаперти.

— Ох, ты. И он сбежал через разбитое окно.

— Или ещё не сбежал.

— Нам надо открыть эту дверь — быстро проговорила Юля и приготовилась услышать резкое возражение. Лера отличалась осторожностью и предусмотрительностью. Эти качества характера никогда не могли бы завести её в авантюрное приключение.

— Да — удивила подруга, и они стали интенсивно дёргать за ручку. Лера посветила фонариком и обнаружила в замке ключ. Повернула его. Щёлкнули зубы замка. Но дверь не открывалась.

— Эй, там есть кто-нибудь? — шёпотом спрашивала Юля. В ответ жалобно скрипела ручка двери и сама дверь, потому что на неё наваливалась Юля. И откуда в ней столько дури? В этой борьбе должен победить кто-то один. — Человеку там плохо. Нужно поторопиться.

— Нету там никого — сделала выводы Лера.

— Вот откроем и узнаем — не сдавалась Юля, вошедшая в кураж быстрее, чем в открывшуюся дверь. Кажется, она надеялась увидеть там умирающего заложника, чтобы выплеснуть на него все свои не потраченные знания первой медицинской помощи, курсы которых они проходили всем педагогическим коллективом. Юлькино желание помогать людям рождалось на пустом месте.

Дверь не выдержала такого напора, поддалась, приоткрылась на несколько сантиметров и упёрлась в стену.

— Что это? — изумилась Юля. — Стена? Лерочка, может ты ошиблась с расчётами? И это всего лишь декоративная дверь?

— Чего это она декоративная, настоящая дверь.

— Ну такие делают для симметрии в декоре.

— Я не могу понять, о чём ты говоришь — и, предотвращая лекцию по обустройству домов, дизайне и интерьере, Лера сказала: — дверь в комнату, только её заставили шкафом.

— Кто-то заставил её шкафом? А-а, чтобы никто не вошёл.

Юлька была догадливая, схватывала всё налету.

— Как ты догадалась? — с неуместным восхищением проговорила Юля.

— Снаружи дом — идеальный куб.

— Блин, зачем я спросила.

— Сама виновата, теперь слушай — шептала Лера, пыхтя и напирая на дверь всем телом. — А здесь внутри столовая длиннее, чем холл, значит, ещё есть комнаты. А так бы стена столовой выпирала, а наружные стены были бы не на одной линии.

— Спасибо, профессор математических наук. Очень интересно, но ничего не поняла.

— Элементарная геометрия.

— Стой, стой, стой, больше ничего мне не объясняй. Давай лучше дверь откроем.

Они вдвоём навалились на дверь, и шкаф чуть отодвинулся. В образовавшийся проем могла пролезть женщина среднего размера, именно таких размеров была каждая из них. Чуть помешкав, Лера полезла первая, предварительно просунув руку с фонариком и головой, надеясь, что эта голова останется целой и на неё не обрушится гнев обитателя дома вместе с бревном. Вроде он не гостеприимный. Виталия ведь стукнул. Юлька лезла следом, наступая на пятки. Стягивала кроссовки.

— Блин — прошептала Лера.

— Что там? Что?

— Кроссовки.

— Чьи?

— Мои. Не ходи мне по ногам.

— Я стараюсь. А ты передвигай их быстрее.

— Не очень хочется торопиться.

Они пробрались в комнату, как Лера и говорила, окно было разбито. Это была прачечная. Две стиральные машины, одна автоматическая сушилка, массивная гладильная доска и очень массивный шкаф, с которым они только что боролись, пытаясь проникнуть туда, куда и не следовало. Но как же, острый приступ любопытства имел преимущество над притихшей от страха мудростью.

На полу валялись какие-то вещи. Это было неожиданно: обойдя дом, они ещё не встретили ни одной вещи, указывающей на присутствие людей, но ожидаемо: здесь держали заложника. Куча была растянута вдоль стены, как будто на ней лежали.

Лера сделала шаг и зацепила ногой пирамиду жестяных банок, они рассыпались и раскатились. Обе женщины вздрогнули. Лера посветила: из-под тушёнки.

Рядом с окном стоял массивный стул, именно им разбили стекло. Лера посветила на него. Вокруг ножек была намотана верёвка, обвивала как змея. Однозначно человека привязывали к нему. Он мог перерезать верёвку неровными краями крышки от банки — Лера так бы и сделала, будь она в подобной ситуации. Ой, хоть бы такого никогда не случилось. Страшно даже думать.

И это все рядом с её домом, рядом с её детьми. Это очень опасно, когда по соседству. Страшно. Очень страшно. Буйность преступников зашкаливает. Что им стоит перебраться через забор и взять в заложники её семью. Она нервничала. Времена неспокойные, и она неспокойная. Как совпало.

— С улицы я видела, что разбито два окна — отвлекла она себя от жутких мыслей.

— В одно влезли, в другое вылезли — ляпнула Юлька, лишь бы что-то ответить, но Лера кивнула.

— Так и было. В дом пробрались через одно окно, а отсюда уже сбегал заложник.

Она подошла к окну и присмотрелась к темноте. Что-то блеснуло в кустах. Где-то под деревом они оставили Виталия. Но вроде не там, где блеснуло. Она сделала шаг назад и чуть не налетела на подругу. Юлька сидела на корточках и рассматривала что-то на полу в куче тряпья.

— Посвети. Что это? Бинты?

— Похоже.

— Они в крови. Лерочка, пойдём отсюда. Мне становится страшно — наконец призналась подруга.

— Я думала, у тебя чувства самосохранения вообще нет.

— Чего это нет. Ещё как есть. Пойдём, я боюсь.

— Я уже давно боясь — честно призналась Лера.

— Правда? А мне показалось ты храбрая.

— Не путай глупость с храбростью.

Они вышли из дома, и Лера резко остановилась, схватив Юлю за руку. Присмотрелась в тёмные заросли. Они давно не видели ухода, были непролазные и не просматривались. Даже не видя, Лера почувствовала его присутствие, его тяжёлый ненавистный взгляд, он сверлил до самого мозга. Крупные холодные мурашки поползли по спине.

— Юлька! Вызывай полицию! — громко выкрикнула Лера. В ночной тишине её голос прозвучал резко. Юля вздрогнула. С дерева вспорхнула потревоженная птица. Вскрикнула на своём птичьем языке, возможно, это был мат.

— Ты чего кричишь, людей разбудишь — возмутилась Юля, но в зарослях послышалась возня. Ветки хрустели под весом человека, листва ходила ходуном. Подруга заверещала. Лера посветила телефоном в сторону кустов. Мягкий удаляющийся топот шагов говорил о том, что опасность миновала. Но надолго ли? В этот неспокойный вечер было много звуков. Залаяли собаки. Стукнула железка по железке.

— Не кричи — попросила Лера. — Всё уже.

— Что случилось?! — выскочил из-за угла Виталий. Он нёсся так, как будто был бегуном на короткие дистанции с препятствием, не получавшим по затылку полчаса назад.

— Здесь кто-то был — стараясь не трястись, ответила Лера.

— Где?!

— В кустах.

— Но он убежал — быстро добавила Юля. — Виталий, тебе нельзя бегать.

Она спустилась по ступенькам и подлезла ему под руку.

— Тебя шатает.

— Это моё привычное состояние.

— Я, конечно, понимаю, что и на солнце бывают пятна, но хотелось бы прояснить: Виталий ты алкоголик?

— Юля, — с упрёком протянула Лера. — Где твоя тактичность?

— Что Юля? Мне простительно, я нервничаю.

— Ты забыла? Я моряк, а это как будто попасть в шторм.

Лера поддержала его с другой стороны. Сказала:

— Пойдёмте к воротам. Я слышала, как стукнула калитка. Ключи у того парня, который только что сбежал от Юлькиного крика.

— У меня певучий голос — подтвердила Юля.

— Прогонит всадников апокалипсиса вместе с их лошадьми.

— Вредина.

Девушки болтали с двух сторон от Виталия, а он, повисев на обеих некоторое время, отцепился.

— Я сам пойду. Лера, почему ты решила, что это парень?

— Девушки не бьют по голове и не топают как слоны.

— Моветон — заметил Виталий.

— Чего это? — поинтересовалась Юля.

— Неэтично все грехи вешать на парней.

— Нонсенс. Лера права, все глупости от мужского эго.

— Дисбаланс — перекос в сторону мужской глупости. Зря. Зря. Женщины тоже бывают. Смотря, что спровоцировало.

Лера остановила их спор.

— Калитка открыта.

Ушли с чужого участка беспрепятственно.

— И через забор не надо было лезть, если здесь день открытых дверей — заметила Юля.

— Не всех. Одна была заперта — напомнила Лера.

Дома всё было спокойно, в чём первым делом убедилась Лера. Дети смотрели фантастический сериал. Вместе! Видимо поиски кота объединяют. Лера никогда так не считала, но неожиданно подумала: «Всё, что ни делается, делается к лучшему». Подобные мысли обычно приходят в голову человека, который пережил стресс.

Семафоря руками, глазами и прочими частями тела, Лера дала понять, что при детях все разговоры — табу. Как будто взрослые совсем ничего не понимают. Юлька в ответ тоже просемафорила плечами, что и без предупреждения все было понятно. Вдобавок она недовольно цыкнула языком и закатила глаза.

Уголёк сладко потянулся на диване, но был схвачен Юлькой, и теперь ему пришлось терпеть её поглаживания от головы до кончика хвоста. Так она успокаивала расшатанные нервы. От её энергичного прикосновения шёрстка котёнка наэлектризовалась. Ещё не хватало, чтоб эта парочка сгенерировала электрический заряд. Но со временем Угольку это понравилось и он замурчал.

Как шпионы, побывавшие в логове врага, но не взявшие «языка», они перебрались в кухню, зализывать раны и обсуждать свой позор.

Лера достала аптечку, долго искала перекись. Когда-то баночка стояла на самом видном месте, потому что каждый поход Никиты и Насти на улицу оборачивался разбитыми коленками. Сейчас дети выросли, коленки зажили, перекись отправилась на дно коробки.

— Дай я тебе голову обработаю.

Виталий снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула и пересел к Лере спиной. Она раздвинула волосы. Кожа рассечена. Глубину раны Лера на глаз не определила.

— Вообще-то нужно в травмпункт. Может, придётся зашить.

— Лерусь, — остановил он её, поймав за руку. — Обработай и всё. Ничего не надо.

Пока Лера оказывала медицинскую помощь (далеко не первую), Юля приготовила кофе.

Аромат напитка смешался с запахом лекарства. Лера почувствовала тошноту, но быстро справилась.

— Что будем делать? — спросила Юля.

— Нужно вызвать Кузнецова — быстро ответила Лера, потому что уже всё придумала.

— Лер, это плохая идея — возразил Виталий.

— Но в доме кого-то удерживали силой.

— Полиция на такое не реагирует. «Кого-то» и «вроде бы» они не рассматривают.

— Ну да, вот если бы труп был… — проговорила Юлька, как показалось всем мечтательно.

— Типун тебе на язык — махнула на неё Лера.

— Тьфу, тьфу, тьфу через левое плечо.

Лера не оставляла попыток уговорить Виталия:

— Но тебе дали по голове, это же причинение тяжких телесных.

— Во-первых, не тяжких, а во-вторых, я сам влез в чужой двор. Как бы всё это не обернулось против меня.

— Что же делать? — этот вопрос прозвучал уже в сотый раз, на этот раз от Леры.

— Что там вообще произошло? — спросил Виталий.

— Сами не знаем — ответила Лера, задумавшись. А Юля стала рассказывать о том, как они искали ключи, а нашли запертую дверь. О том, как пробрались, а там бинты и кровь. О том, как Лера увидела человека в кустах, это она не знала наверняка, но в кустах кто-то был, это точно.

— Не медведь же там лазает — закончила она.

— Не медведь — согласился Виталий. — Что вы там видели? Мне нужна каждая деталь. Я конечно завтра утром туда наведаюсь…

— …Чтоб снова получить по башке — за него закончила Лера.

— Лера права, не надо туда ходить. Там престу… ой, привидения — ласковым голоском поправилась Юля, уставившись в сторону двери. Лера и Виталий обернулись. Никита пристально осмотрел взрослых. Юлька засуетилась: — Никита, чаю хочешь?

Не ответив ей, он сказал:

— Тётя Юля, привидений не существует. А то, что там кто-то живёт, мы давно вам говорили. Если там кто-то есть, можно проверить с помощью квадрокоптера. Сейчас аккумулятор на зарядку поставлю.

Мальчик воодушевлённо выбежал из кухни и протопал по лестнице, как небольшого размера слонёнок.

— Не ввязывай детей в это дело — потребовала Лера, уставившись на Виталия.

— Я не ввязываю. Завтра Никита мне покажет кнопку «вкл» и «выкл», и я сам все проверю. Если не справлюсь с игрушкой, схожу ножками. А дети пойдут в школу.

Ответ её удовлетворил, она успокоилась.

— Слушайте, — зашептала Лера, — а может там держали Женю?

— Я тоже уже об этом думал.

— О-о, да вы что?! — изумилась Юлька, заметив, что эта парочка мыслит быстрее неё и решила во всем их слушаться. И напомнила: — а где машина?

— Спрятали — махнул Виталий.

— Ну здрасьти вам. Это же не игрушечная машинка.

— Могли утопить в реке, могли на карьере бросить, могли брезентом в любом дворе прикрыть.

— Кто-то дал по голове Жене, запихнул в машину, привёз сюда, уже было темно, никто не видел, как он вытащил Женю. — Лера задумчиво водила пальцем по столу, вырисовывая одной ей известные линии, фигуры и маршруты передвижения. События в её голове могли бы быть нарисованы на листе бумаги, будь в её руке карандаш. — За несколько дней до этого он влез в этот дом, разбив окно, обосновался там. Потом открыл или взломал дверь. У Жени была рана, они её перевязывали, поэтому там бинты… Его привязали к стулу… но ему удалось освободиться… он разбил окно и вылез на улицу.

Лера восстанавливала событий, до конца не понимая, насколько это может быть правдой. Версия была правдоподобной, но до жути ей не нравилась. Оставалась маленькая капля надежды, что все действующие лица далеки от её семьи. Оставалось задать пару вопросов, которые её сильно беспокоили, но она не решалась и даже старалась выкинуть их из головы, но это было бесполезно. В её настрадавшейся фантазии всё складывалось очень плачевно.

— Можно было бы вызвать полицию, если бы мы с тобой, Лерочка, не шастали там. А теперь там полно наших отпечатков. Ещё решат, что мы с тобой Женю там удерживали. А это сговор двух — она взглянула на Виталия, посчитала — и более лиц. Групповое преступление. И ни у кого ведь нет алиби.

— Зачем нам с тобой его удерживать? — хмыкнула Лера, переведя взгляд со стола на подругу.

— К примеру, он тебе денег не давал.

— Давал — кивнула она.

— К примеру ты хотела развестись.

— Не хотела — помотала головой.

— Правильно, потому что при разводе ты получишь половину имущества. Ещё и детей поделите, а прибив его, всё достанется тебе.

— А зачем же я тогда, по-твоему, держала его в пустом доме?

— Хотела, чтоб он тебе все отписал. Добровольно, так сказать. Ты же не убийца.

— Бред. Хватит выдумывать.

— Так это всё придумает полиция. Ты первая подозреваемая, а я твоя сообщница. И алиби тебе предоставлю. Буду говорить, что мы весь вечер просидели на этой вот кухне.

— Так мы и просидели.

Юлька всем телом придвинулась к Виталию.

— Виталий, а вы на месте полиции поверили бы нам?

— На месте полиции, я бы сказал, что Лера первая подозреваемая.

— Я?

— Тебе выгодно.

— Совершенно не выгодно.

— Уже на следующее утро ты помчалась в полицию.

— Конечно, мой муж не ночевал дома, куда я должна была бежать? — быстро возразила Лера.

— Многие не ночуют дома.

— Только не он. Телефон отключён.

— Вообще не показатель.

— Ведёт себя неадекватно… — кивнул на одноклассницу Виталий.

— В смысле? — вытаращилась на него Лера.

— Расследование устроила, может для отвода глаз, может с любовником — он указал на себя и развёл руками.

— Вы оба шутите?

В ответ ей оба отрицательно помотали головами.

— В чём вы меня подозреваете?

— Мы тебя не подозреваем — с жаром заверила Юля и многозначительно протянула — а вот они… это же картина маслом. По всем законам криминального жанра.

— Ты много читаешь детективов.

— Я их вообще не читаю. Предпочитаю классику и романы.

— Ладно, я уже поняла, что к Кузнецову мы не идём.

Виталий подумав, предложил:

— Надо идти на пост охраны. Они ведь пропускают только свои машины, а чужие проверяют. Нужно убедиться, что в тот день машина Жени приезжала. Если да, то это действительно Женю удерживали. Тогда получается, он сбежал, но куда он отправился? Не домой. Почему?

Именно эти два вопроса не давали Лере покоя. Навязчиво крутились в голове, как осенние мухи, настырно кусали.

Но одно радовало: Виталий тоже думает, что Женя жив, смог сбежать. Не хотелось других вариантов. И она промолчала, а Юлька, наоборот, открыла обсуждения, но выглядело это как монолог. Она сыпала вопросы, которые у всех крутились на языке:

— Куда ушёл Женя? Кто его выкрал? Зачем? Почему его держали в закрытом доме, а Петра убили? Кто убил Петра? За что? Почему наняли киллера? Зачем гоняются за девушкой Ленной? Почему Женя не пришёл домой?

— Слишком много вопросов, и ни одного ответа.

На этой непонятной ноте все обсуждения закончили, свели собрание к закрытию. Виталий засобирался уезжать, но женщины его не отпустили. Садиться за руль в посттравматическом состоянии, как выразилась Юлька, опасно для жизни автомобилистов и пешеходов. Поэтому ему была отдана комната Леры, сама она перебралась в гостевую, так как Юлька решила спать с Настей, если уж быть совсем точной, это решила Настя и Юльке пришлось пойти у неё на поводу.

* * *

Промаявшись полночи, Лера все же заснула, хоть и думала, что эту ночь проведёт без сна, а день в коматозе.

Спать хотелось сильно, она даже чуть не расплакалась из-за этого, но не смогла выдавить из себя слезинку. Голова трещит от боли и мыслей, усталость раскалывает мышцы, а сон не идёт. Покрутившись на неудобной кровати, жалея своих гостей, которым пришлось здесь ночевать (особенно Юльку) ей чаще всех приходится на ней страдать, но она, кстати, и слова не сказала, что ей неудобно, перины сбились, давит в ребра горошина. Настоящая принцесса, не жалуется. Только при любом возможном случае спит в Настиной комнате на раскладном диванчике, если к этому моменту его Никита не оккупирует.

Лера приоткрыла окно, постояла в задумчивом состоянии, всматриваясь в темноту ночи. Все её действия и попытки обдумать обстоятельства были безрезультатны. Она машинально пощупала землю в горшке с кактусами и «живыми камнями». Сухая. Это мечта Насти, вырастить плантацию суккулентов и начала она с малого (с подоконника, а не плантации). Накупила семян и прорастила. Заселила длинный горшок разносортицей и устроила им жизнь близкую к естественной в природе. На удивление кактусы без бдительного Настиного присмотра росли, что не скажешь о Лериных цветах (не успела летом опрыскать листья, всё, завяли). Надо будет утром полить, решила Лера и вернулась в кровать. Примостившись к твёрдому матрасу, подбив неудобную подушку, она завернулась в одеяло и задремала.

В открытое окно проник нежный весенний ветерок, провёл лёгким шёлковым крылом по лицу, пощекотал. Одарил ароматом сирени (захватил его под окном), и осыпал птичьими голосами. Скворцы неугомонные, чуть свет уже на крыле.

Сны были чистыми и лёгкими, как семена одуванчика на цветоножке. Морфей, уходя, задел их, и они разлетелись. Лера потянулась, глубоко вдохнула и открыла глаза. Тюль на окне играла с ветром и солнечными лучами, то открывая им проход в комнату, то задерживая. Фикус возле окна нежно шелестел листочками. Красота. Не мешало сегодня полить цветы. В гостевой даже кактусы уже пищат, пить хотят. Только она сейчас не в гостевой комнате. Что?!

Лера неожиданно выпучила глаза и открыла рот в немом вскрике. Хорошо, что её в этот момент никто не видит. Или видит?

До неё, наконец, дошло, что она в своей комнате. В своей! А с вечера ложилась в гостевой. И как она здесь оказалась? И где сейчас Виталий? Она медленно, стараясь не производить звуков, повернула голову и опешила. Ах, вот он. Рядом лежит. Крепко спит.

Она сползла с кровати, как змея, только та тварь громче ползает, Лера же не произвела ни одного звука. Так ей хотелось избежать позора.

Дёрнула с банкетки халат, он зацепился за ремень его брюк, потянул их за собой. Они шумно грохнулись. Слониха в посудной лавке, как её ещё назвать. Она замерла и даже голову в шею втянула. Виталий повернулся на бок. Краснея и бледнея одновременно, Лера медленно оглянулась. Глаза его были закрыты. Она освободила подол халата и шмыгнула за дверь. Там она начала дышать. Приведя дыхание в порядок, зашла в ванную комнату и облокотилась на раковину. Уставилась в зеркало. Отражение смотрело на неё изумлённо.

Успокоившись, она разозлилась. Как её угораздило проснуться в его постели? Ой, тут не правильно поставлен вопрос. В ответ сразу лезут двоякие варианты, пошло намекающие на безнравственное поведение. А это не могло быть правдой. Вопрос в другом: как она заснула в своей комнате? По привычке? Видимо ходила в туалет и по старому маршруту забрела на любимую кровать. А всё стресс.

Умывшись и приведя себя в порядок, она отправилась на кухню. Открыла холодильник и невидящим взглядом смотрела в его глубокий напичканный продуктами внутренний мир.

— Доброе утро, Лера, — услышала она Виталия, невольно вжалась внутрь, но поняла, что это некультурно и подозрительно. Выглянула из-за дверцы и ответила:

— Доброе утро.

— Если ты будешь делать завтрак, то могу я тебя попросить сделать мне яичницу?

— Конечно.

— Я привык на завтрак яичницу есть.

— Сколько яиц предпочитаешь?

— Четыре.

— С беконом?

— На твоё усмотрение. У тебя случайно нет зубной щётки?

— Есть. Под раковиной в шкафчике.

Она могла бы и сама ему подать, но вцепилась в ручку холодильника, боясь выползти из-за дверцы.

— Спасибо.

Когда он ушёл, она мысленно успокоилась и переключила все своё внимание на приготовление завтрака. Готовить она не любила, но сегодня решила, что чем больше движений руками, тем меньше стыдливо-негативных мыслей. Она обжарила бекон. Пожарила яичнику из четырёх яиц. В другою сковороду вылила смесь из яиц и молока. Накрыла крышкой. Омлет тут же стал подниматься. Лера порезала филе сёмги небольшими кусочками, огурцы длинными слайсами, выложила на хлебные тосты, накрыла кусочком сыра, листом салата и другим кусочком хлеба. Разрезала на треугольники и выложила в тарелку.

Вскоре появилась и Юлька. Выглядела она прескверно. Никто не ушёл от переживаний.

— Вообще не спала — объявила она вместо «доброе утро». — Такое ощущение, что по мне КАМАЗ проехал.

— Кофе?

— Естественно — согласилась Юля, растягивая слово в зевоте.

Утро началось с проблем. Это если не считать тот конфуз, который пришлось пережить Лере. Ей было стыдно, но она решила подумать об этом позже, надеясь, что Виталий после активного дня и травмы спал без задних ног и не слышал её сомнамбулический приход. Как бы это выяснить? Нет, нет, она не станет у него спрашивать. Виталий вёл себя нормально (по мнению Леры), хоть она и не знала, как он должен был себя вести, увидев её у себя под боком.

Он вышел из ванной комнаты, на смену ему помчалась Юля.

— Как твоё самочувствие? — спросила Лера, подавая ему кружку с кофе.

— Отличное — чересчур весело ответил он и получил от неё быстрый и испуганный взгляд. Лучше уж не выдавать себя. Она и так чуть со стыда не сгорела. Виталий потёр затылок и констатировал — голова не болит, жизнь налаживается.

Она явно успокоилась, так явно, что аж облегчённо вздохнула.

А утро началось с других проблем. За завтраком выяснилось, что у детей температура, кашель и несчастный вид. Подруги устроили хлопоты. Со стороны напоминали квочек, носились вокруг цыплят и кудахтали на непонятном языке. Из всего Виталий понял только градусник и температура, дальше последовал пересказ из списка лекарств, больше напоминающий заклинание: произнесённое вслух, может вызвать чертей, или врачей.

— А малинового варенья нет? — прервал он Леру.

— Нет. — Она с подозрением на него взглянула, сделала выводы, вырвала из блокнота лист и стала писать. — Это, если горло заболит. Это в нос. Это от вирусов. Это от температуры и если будет сильно болеть голова.

Он полюбовался её красивым почерком и снова спросил:

— А лимон есть?

— Есть. В холодильнике.

— Тогда всё, идите на работу.

Степаныч, доктор на корабле, не принимал во внимание утверждение, что простуду лечи, не лечи, а пройдёт через семь дней, он лечение начинал с малого, а точнее с баклажки чистой воды, утверждая, что вирусы её боятся. «Главное, — говорил он — не дать вирусу пробраться вглубь человека». И сравнивал его с торпедой. «Вот где она остановится, там и взрывается. В носу — будет ринит, в горле — тонзиллит, ниже ушла, значит, бронхит. Первые сутки самые ответственные». В первый день болезни пациенту нужно было выпить до трёх литров воды. И кстати, на второй день больной вставал на ноги. Вода вымывала вирус. Степаныч очень умный, он и Виталия так несколько раз без лекарств на ноги поставил. И если дети подцепили вирус, то от него легко избавиться водой. А лимончик можно добавить для вкуса и успокоения души.

Лера и Юля ушли на работу, оставив всех больных и раненых присматривать друг за другом.

Когда за ними закрылась дверь, с детьми произошли необъяснимые изменения. Хитро посматривая на Виталия, избегая с ним контакта (хоть ему и показалось, что Никита порывается ему что-то сказать, но Настя — гроза всех мужиков — одёрнула его, и он передумал), они побрели на второй этаж, и там началась возня и спор. Всё как обычно если не брать во внимание болезненные стоны и подозрительно весёлые взгляды.

Виталий сидел в зале на диване и обдумывал дальнейшие действия. Болезнь детей чуть нарушили его планы. Он собирался снова поехать к Антону.

Спланировал? А теперь всё это забудь, все пойдёт не по плану. Это шутки судьбы, шутки будущего и заговор детей…

Виталий терпеть не мог, когда обстоятельства мешали его планам. Решив, что ничего страшного не случится, и он успеет съездить к Антону, он громко крикнул в пространство на второй этаж:

— Никита, Настя, мне надо будет уехать, а вы сможете без меня?

Дети покладисто согласились, но прозвучало это слишком бодро. Это насторожило. Уже дойдя до двери, он сообразил… стукнул дверью, но не вышел, решил задержаться, вернулся на диван и стал ждать. Ничего он не понимал в детях, но поставил себя на место одиннадцатилетних и понял, что не ошибся. Дождался.

Через пару минут они неслись по лестнице, как будто их оттуда кто-то подтолкнул. Их звонкие голоса натолкнули на кое-какие подозрения, а вид всё подтвердил. Никита держал на вытянутой руке вертолёт, а Настя от него пульт. Увидев Виталия, они попытались спрятать всё это за спину, но было поздно метаться. Они сбавили скорость, попытались напустить на лицо страдальческий вид, даже поохали, поахали для убедительности.

— Голова болит? — с сочувствием спросил он. Они дружно покивали. — Я чего носитесь тогда?

Дети пожали плечами. Не подготовились с ответом, наверное, были уверенны, что Виталий уже уехал. А он как чувствовал, что закручивается какая-то ситуация. Интересная. Вполне может быть драма, а может и комедия.

— Что задумали? — сходу спросил Виталий, переводя взгляд с одного на другую и голосом давая понять, что врать уже бесполезно. Их раскрыли.

— Нужно слетать к соседу — объявил Никита.

— К какому соседу? — повёл бровью Виталий.

— К тому — кивнула Настя.

— А вам не кажется, что вам нужно лежать в постели и измерять температуру?

Настроение детей сдулось окончательно. Мамин друг был оставлен для них, как сторожевой пёс, его надрессировали и дали команду: «охранять!».

— Надо ливать — легонько толкнул Никита Настю в бок.

Виталий покосился на потолок, пытаясь перевести непонятное слово. Кажется, Никита предложил сбежать.

— Из окошка запустим — прошептала Настя брату, но Виталий услышал. Девочка в очередной раз показала свою смышлёность и предводительство. Лидер из неё получится хороший.

— А что вы собираетесь делать?

Дети не ответили на вопрос. Но Никита возмутился:

— Как будто мы совсем дураки. Не понимаем, что папа пропал?

В подтверждение своих слов они стали друг друга дополнять:

— Мы были вчера у него на работе.

— Да, ходили после школы.

— Его выкрали.

— И что-то произошло вчера на соседском участке.

— И у вас голова разбита.

— И мама с тётей Юлей в шоке.

— А мы пожалели, что вчера от вас ушли.

— А там как раз самое интересное началось. И без нас…

— А мы Уголька кормили.

— А вы там были.

— А нам ничего не рассказываете.

Куда бы завели их детские предположения, основанные на наблюдениях, Виталий не знал, но очень жаждал узнать.

— Так, давайте договариваться. Вы мне правду, а потом уже приключения. Вы придумали, что болеете?

Они замялись с ответом, слишком он был в лоб. И Виталий махнул рукой.

— Ну тогда давайте сюда коптер и быстренько в постель, а я вам сейчас чай с малиновыми ветками приготовлю.

— Фу — протянули они.

— Почему с ветками? — изумилась Настя.

— Потому что ягод ещё нет, а ветки уже в самом соку.

— Мне такое не готовьте.

— Мне тоже не надо — сказал Никита и признался — мы придумали, потому что нам надо остаться дома, чтобы всё разузнать.

— То есть моя разбитая голова вас не останавливает.

— Ну, мы же не такие как вы, — заметила Настя, в её голосе прозвучали нотки сомнения в преувеличенных умственных способностях взрослых. — Мы туда не полезем.

— Мы умнее — поддержал брат. — Ой, извините, я не то хотел сказать. Ну, просто мы с Настей осторожные.

Настя покосилась на брата, собираясь напомнить ему пару сотен эпизодов, где осторожностью даже не пахло, но промолчала.

— Трабл — Никита просемафорил сестре в сторону Виталия. Настя кивнула, согласилась.

— Согласен, проблема на мою голову. — Знание иностранного языка, подсказывало, что Никита согласился с проблемой. — Так что вы узнали у отца на работе?

— Ничего — с огромным сожалением ответила Настя. — Все как в коматозе.

— Понятно. И вы думаете, что отец там? — В ответ оба пожали плечами. — Я и сам хотел у вас попросить вертолёт, но чуть позже.

— Поэтому мы дома и остались. У нас телефон конектится с камерой. Перенастраивать на ваш, долго. Он чуть пострадал у Голубцовых, ну как чуть — камера треснула, но это ведь не трабл, если он ещё может летать. Я вчера поюзал его, полный треш.

— А ты думал это изи? — заметила Настя.

Дети увлеклись разговором друг с другом, забыв о присутствии взрослого. Виталий сложил руки на груди, откинулся на спинку дивана и уставился на парочку. Слушать их как песню, одно удовольствие. Далеко ни оперная песня, ни романс, а уличная попса. В песне проскакивали изумительно корявые слова, несвойственные нормальным людям. Ну а кто сказал, что дети сейчас нормальные. Все особенные, в том смысле, что уникальные.

Виталий с нескрываемым интересом наблюдал. Это было что-то далёкое и давно забытое. Зависть уколола болезненно, чувствовалась её противная игла в сердце. И почему он до сих пор не обзавёлся парочкой таких же хорошеньких ребят? Женька, наверное, души в них не чает. Повезло. Ох, и сколько может колоть зависть, когда успокоится? Сам ведь выбрал такую жизнь. И даже красивую отмазку придумал. «Я заядлый холостяк, живу на холостых оборотах — весело отвечал он на чрезмерное любопытство некоторых людей и более серьёзно добавлял: — С такой работой нельзя иметь семью и детей, меня никогда нет дома».

Только себя ведь не обманешь. Все дело в ней. Она одним только взглядом смогла отшить его. Аж вспоминать не хочется. Вот правду ведь говорят, встретишь такую, потом на других не хочешь смотреть.

— Мама никогда не разрешит, скажет крипово. А нам нужен пруф. Тогда можно показать.

— А это не изи. Крипово.

— Треш. Зря только дома остались, надо было сделать вид, что пошли в школу, вернуться и все проверить. Собрать пруфы, а потом все им рассказать.

— С этим пруфом далеко не укатишь.

— Какие доказательства? — заинтересованно пододвинулся Виталий к детям. Они удивлённо выпучили глаза. И Виталий не стал ходить вокруг да около, дал понять, что весь разговор ему понятен. Суть их разговора была до банальности проста: «он нас не поддержит, нужно искать другие пути. Маме все расскажет. Взрослые никогда нас не поймут. Им лишь бы никто никуда не лез». Но сказано это было такими словами, что названия лекарств, написанные на листочке ровным Лериным почерком, оказались стихами романса. — Не удалось вам поучаствовать в этом скаме? Надеюсь вы понимаете, что это не фанни? Это денджер.

— Вы нас понимаете? — таращась на него, изумлённо проговорила Настя.

— Я понимаю английский язык. А вы сейчас именно на нем и говорите.

— Это молодёжный сленг — с вызовом возразил Никита. — А как мы должны разговаривать? Уси — пуси, муси— пуси, мульти-пульти? Как мама с тётей Юлей?

— А они так разговаривают?

— Бывает.

— Не замечал.

— Вы просто к нам попали, когда мы всё время косячим, поэтому они на нас рычат.

— Понятно, а по поводу сленга — выдернутые слова из других языков не обязательно придуманное молодёжью.

— Ну и что же мы сказали? — с вызовом спросила Настя.

Виталий невозмутимо ответил:

— Никита попытался соединить камеру с телефоном, но это оказалось нелегко. Но в ваших головах уже была такая идея, которую тисками не вытащишь. Как бы страшно это ни было, вас уже не остановить. Но вы давно что-то знаете, о чём молчите.

— Блин, при нём теперь и не поговоришь… — вздохнул Никита.

— При мне лучше по-русски.

— А сколько языков вы знаете? — поинтересовалась Настя.

Виталий стал загибать пальцы.

— Английский, французский, немецкий, китайский и русский, конечно же.

— Ого.

— Я ведь по миру хожу.

— Ходите?

— Да, мы на корабле не плаваем, а ходим. И это по правилам русского языка.

— А он имба — кивнул на Виталия Никита. Настя неохотно кивнула. — А я даже английский выучить не могу.

— Почему же, ты не плохо на нем разговариваешь. Ну что ж, кое-что прояснилось. Так какое у вас есть доказательство?

— Мы пересмотрели запись. Когда Уголька искали, пролетали над соседским двором. Там был человек.

— Это мог быть Женя? — оживился Виталий.

— Что мы папу бы не узнали?

— Нет, это не папа.

— Хорошо, я могу посмотреть запись?

— Человека плохо видно.

— И все же я хочу посмотреть.

Они поднялись на второй этаж, в комнату Никиты, где он устроил просмотр записи. Все молча смотрели, даже дети не выкрикивали что-то вроде: видите, смотрите, вот он, а мы же вам говорили. На крыльце соседского дома, где не так давно, а точнее вечером прошлого дня ему дали по голове, стоял человек в капюшоне, осматривал двор. Человек на экране услышал жужжащий звук вертолётика, быстро оглянулся, посмотрел вверх, сделал шаг назад и скрылся в доме. Этой секунды хватило, чтобы всё заметить.

Виталий тихо чертыхнулся.

Он слишком был похож, чтобы не узнать. Это в корне меняло дело. Сходства с похитителем Жени были так же малы, как и велики. Человек в капюшоне ночью дал по голове Жене. Человек в капюшоне прячется в пустом соседском доме. Человек в капюшоне очень похож на…

— Сможешь скинуть мне запись? — упавшим голосом попросил Виталий, но быстро взял себя в руки. — Вот номер телефона.

Он написал на листе цифры. Через секунду телефон звякнул противным писком, хоть раньше не был таким раздражающим, просто когда понимаешь что тебе прислали, становится не по себе. От мрачных мыслей отвлёк Никита, он воодушевлённо спросил:

— Мы будем запускать вертолёт? — договорить он не успел, махнул рукой и скинул его на пол. Что-то противно хрустнуло.

— Запустил так запустил — заметила сестра, покачав головой и вздохнув так, как будто что-то подобное ожидала. — Голубцов его не убил, ты добил.

Никита быстро поднял его, но один винт отлетел, и мальчик аккуратно отодвинул его ногой под стол. Лишние запчасти по его мнению. Зато теперь вертолёт можно запустить, если только выкинуть его со второго этажа, метров пять до земли он пролетит.

— Ладно, бери его с собой.

— Куда?

— Я поеду по делам, а вы со мной. Заодно и поищем где отремонтировать твой летательный аппарат.

Вернувшись к дому Антона, Виталий понял, что он там не появлялся. Записка, которую он оставил, была нетронута. Так и торчала в дверном косяке.

— Кто здесь живёт? — спросила Настя, разглядывая неухоженный двор.

— Двоюродный брат.

— А почему ты его ищешь?

— Я давно его не видел.

— А почему не позвонишь?

— Я не знаю его номер телефона.

— А почему ты не знаешь?

— Его у него нет.

— Сейчас у всех есть телефоны, даже у детей на детской площадке и у младенцев в коляске.

— Там где он был, не разрешают иметь телефоны — щадя детскую психику, ответил Виталий. Но дети сейчас слишком продвинуты в знаниях, даже ненужных.

— В тюрьме что ли? — спросил Никита, залезая на шаткую лавочку, которую примостили к стене дома, чтобы она не развалилась под собственной тяжестью, и заглядывая в окно.

— Не хотел вам говорить…

— Тю — протянула Настя. — Что в этом такого? Он вышел?

— Да.

— Отсидел срок и искупил свою вину, значит, изменился.

— Я тоже на это надеюсь — кивнул Виталий.

Он взял листок и дописал в нем послание: «Позвони мне. Тебя разыскивают. Прошу, не навреди, брат».

Настя заглянула, прочитала и спросила:

— Кому он навредит?

— Боюсь, что сам себе.

— Чем?

— Пока не знаю. Мне кажется, он запутался.

— Тогда нужно его спасать — заметил Никита.

— Если бы он вышел на связь, я бы смог его спасти. Но я даже не знаю где он. Или знаю…

Они возвращались домой, и Виталий удивлялся изменениям города. За то время, что он ходил по другим городам, он сильно изменился.

— Здесь раньше стоял самолёт — вспомнил он.

— Когда раньше?

— В моем детстве. В самолёте было кафе. И очень вкусное морожено. Подавали в хрустальных вазочках. Три шарика.

— Такое мороженое продают сейчас на каждом углу — заметила всезнающая Настя. — И тоже вкусное.

— Нет.

— Да. Ты не пробовал.

— Так в чём проблема, можно ведь попробовать — предложил Никита, останавливая спор, а Виталий уже сворачивал на стоянку перед парком.

В парке возле каждой карусели играла своя музыка. Возле маленьких — спокойная, возле огромных — агрессивная, не щадящая барабанные перепонки. Звуки смешивались, приводя человека в транс. Хитрый приём маркетологов: люди забывают о времени и теряются в пространстве, так и в супермаркетах, так и казино. Возле некоторых аттракционов музыка сбивала с ног и вызывала маленькое землетрясение.

Прилавок с многовкусием они нашли быстро. От разнообразия пломбира разбегались глаза, начиная от привычных нашим широтам клубничным и заканчивая всякими манго, фисташки и бананами, но выбрали все классическое, без всяких добавок.

— Действительно вкусно — оценил Виталий. — И вафли хрустящие. Класс. А самолёт стоял вон там, где сейчас тир и машинки. А пойдёмте покатаемся.

Предложение было принято единогласно. Виталий купил билеты, и они разместились в разные электромобили. Прозвучал сигнал, и мужчины тронулись с места. Настя чуть замешкалась, отстала. Была протаранена Никитой. Ну что ж, это было его последнее здоровое решение. Теперь она отправит его на реанимационную койку избитой психики, она ему покажет, что девчонки тоже неплохо водят и не боятся врезаться. Так думал Виталий, сделав выводы о девочке за несколько дней их общения. Но она удивила. Была спокойна в вождении, на рожон не лезла и каталась по кругу. Была лёгкой целью для брата. Она уезжала по кругу, аварии избегала, а Никита считал своей прямой обязанностью догнать её на машинке и стукнуть в мягкий резиновый бортик, так чтоб откатилась с дороги в самый дальний угол автодрома.

— Женщина за рулём, как обезья…

Бах. В его машину влетел Виталий и оттащил Никиту от сестры.

— Ах так!

— Так тебе и надо — крикнула Настя.

Виталий постоянно был защитником для неё. Он переводил удары на себя, успевал срезать путь и перегородить весёлому задире-брату дорогу. Настя, поняв как это все работает, куда крутить и выкручивать руль, тоже успела пару раз догнать задиру.

Когда прозвенел сигнал и машинки сами собой остановились, Никита догнал сестру, повис на её плече.

— Всегда говорю, женщинам не место за рулём.

— Ты что женоненавистник? — она скинула его руку с плеча.

— Твоё место на кухне, женщина.

— Ничо-ничо, у бассейна полы мокрые — прищурив глаза, Настя задумала месть — нечаянно упадёшь в воду.

— Пойдёмте в тир — вошёл в кураж Никита.

Выбил все банки. Радовался так, что приплясывал на месте. Глаза разбегались от предложенных в приз брелоков с пистолетами и кинжалами. Но он взял с яркой птицей, отдал Насте, она тут же прицепила его к ремню.

Оружие в руки взяла Настя.

— Смотри и учись, солдат, — выбила все банки, попала в движущуюся мишень и в глаз белке, та разгрызла орех. — Не стать тебе генералом.

Щёлкнула перед носом брата пальцами.

— Такой снайперше стыдно брелок предлагать — задумался хозяин тира. — Вот держи.

Он дал ей несколько надутых гелием шариков. Связка была объёмная. Никита не сдавался:

— А зато ты не выдержишь аттракциона «Три икса».

— Даже спорить не стану.

— Что сдаёшься?

— Хорошо, спорим. — Настя вмиг потеряла здравомыслие.

Они спорили, но было это как-то по-детски, нежно, без агрессии, а попытки победить всего лишь задавали ритм. Они и сами знали свои возможности, но спорить это ведь смысл их жизни.

Виталий оглянулся. «Три икса» представляли собой огромное сооружение, уносящее людей высоко в небо и там их раскачивающее вперёд-назад, вправо-влево, вокруг своей оси и вверх тормашками. Оттуда слышались крики, по диапазону громкости несколько миллионов децибел.

— О-о, нет — проголосил он. — Это не для нас. Я сам не пойду, и вам не позволю.

Дети быстро согласились, незаметно друг для друга вздохнули, хорошо, что рядом с ними есть адекватный трусливый человек. Он мудро предложил:

— Пойдёмте лучше на колесо.

Дети хором согласились.

Они сами не заметили, как пролетел день. После колеса, они купили сахарной ваты с газировкой. В общем, травили себя сладостями и прочими вкусняшками. А потом кто-то из детей предложил встать на ролики. Идея показалась бы нормальной, если бы Виталий умел на них стоять. Но он никогда не надевал роликовые коньки, поэтому опрометчиво согласился, поддался авантюризму. Вскоре он оценил свой поступок, правда старался делать это не вслух, чтобы не учить детей новым выражениям, они и так уже нахватались молодёжного сленга, ещё не хватало разнообразить его матросским. Ну а на корабле, что ни слово, то ласковое. Ласково бьёт по ушам и прибивает к палубе.

В общем, научиться кататься оказалось сложнее, чем группироваться при падении. А падал Виталий раз сто. Даже Настя с Никитой, стараясь удержать его с двух сторон, не сильно справлялись с поставленной целью. Поняли, что им достался человек необучаемый. Пару раз подвернул ногу, пару раз разъехался по направлению к шпагату, встретился лбом со стволом дерева, хорошо, что в шлеме. И наконец, сделал вывод:

— Это сложно.

— Это так кажется — проезжая мимо, сказал Никита. Они уже давно оставили желание его придерживать, всё равно падает.

— На первый раз достаточно. — Виталий решил оставить затею. Тем более голова после вчерашнего ещё плохо соображает. И повторные удары об неё всякими деревьями и прочими предметами, могут сказаться плачевно. А предметы, с которыми он встречался, оказывались очень твёрдые.

Потёр ушибленное плечо, встал на четвереньки, дополз до скамейки и вскарабкался на неё.

Настя плюхнулась рядом на скамейку.

— Кушать хочется.

— Настька, тебе лишь бы поесть. Будешь толстая и некрасивая. Вставай, поехали кататься.

— Я накаталась.

— Правильно, лучше уж в кафе — снимая коньки, согласился Виталий.

— Через дорогу от парка есть хорошая пиццерия.

Туда и отправились. Сразу заказали минеральной воды. Дети выпили по стакану в три глотка. Обсудив меню, выбрали блины. Официант уточнял начинки.

— Мне с мёдом — сделала заказ Настя.

— А вам, молодые люди, тоже с мёдом? — спросил он у остальных.

— Нет, мне со сметаной — сказал Никита — у меня аллергия на мёд.

— А мне со сгущёнкой — сказал Виталий, предвкушая сладкие времена.

— Отличный выбор — согласился официант.

— Прекрасный день — протянул Никита и расползся по столу. — Я в школе так не устаю.

— Потому что ты там не напрягаешься. Даже мозг в состоянии покоя.

— Я себя берегу. Впереди долгая тяжёлая жизнь.

— От учёбы ещё никто не умирал.

— Но рисковать не стоит.

Дальше последовали рассуждения по теме, стоит ли тренироваться, точнее Настя утверждала, что без тренировки и штурмов мозг покрывается жиром и перестаёт работать, а Никита ей противоречил, но Виталий их не слушал. Отвлёкся на собственный мозговой штурм, при этом разглядывая детей, как будто ему дали задание написать их портреты. Даже мысли о брате ушли на второй план.

* * *

Весь день Лера была не в себе. Позор, который она испытывала от ночных похождений, стёрли последующие события, а именно простуда детей и разговор с охраной.

И она постоянно возвращалась мыслями то к одному событию, то к другому, отмахиваясь от первого. На переменах её доставала Юлька. Она приносила мыслимые и немыслимые версии, придуманные за полтора часа на лекциях. Постоянно отвлекала от размышлений. И мысли все время ускользали. А на уроках тем более не было возможности подумать.

— К доске пойдёт Сыромятин.

— Отсутствует — громко и радостно крикнула староста группы Гаврилова.

— Тогда пойдёт… — Лера задумалась, только не о том, кто пойдёт, а о том, почему похититель Жени привёз его в соседский дом. Уезжая на работу, она с Юлей заехали на пост охраны и, выдумывая байки, выспросили и разузнали, что машина Жени в пятницу вечером заезжала в посёлок. Женя спал на заднем сидении, а за рулём был водитель, и, как известно Лере, похититель. То, что они приехали в соседский дом, Лера уже не сомневалась. Примерно через полчаса машина выехала и больше в посёлок не заезжала. Юлька тут же потребовала объяснений, как в посёлок пробраться незамеченным, на что охрана била себя в грудь и утверждала, что никак, а мимо них мышь не проскочит, а Лера знала, что некоторые участки прилегают к лесу и там не только мышь зайдёт, но парочка медведей.

— Можно я пойду? — снова выкрикнула Гаврилова, которая и так знала тему и имела сотню оценок, которые на её заслуженные пять баллов уже не играю роли, а вот некоторым из студентов срочно нужно исправлять оценки на более высокие и Лера вызвала:

— Пойдёт Скворцов.

Она передала студенту лист с заданием и теперь сидела за столом в задумчивом состоянии. Скворцов писал на доске, скрипя мелом. Лера невидящим взглядом смотрела в аудиторию, студенты были прозрачными, как утренний туман. Весь вчерашний вечер был ошибкой. Они узнали, что в соседском доме кого-то держали силой. Но ему удалось сбежать. Они узнали, что Женю в пятницу привёз водитель, но дома он не появился. Никакого водителя у Жени отродясь не было, он предпочитал ездить сам. А если это был действительно Женя, то почему он не вернулся домой. А если Женя не пришёл домой, потому что в их доме сейчас живёт Виталий? Но он живёт только первую ночь и то потому, что ему проломили, ой, тьфу, тьфу три раза через плечо, стукнули по голове. скорей всего Женю снова поймали. А вдруг его убили. Ой, мамочки. Нет, он точно сбежал. Но почему не вернулся домой? В сотый раз задала она себе вопрос, и ответила:

— Не логично.

— Да? — задумался у доски Скворцов. Вытер последнюю строчку и начал решение заново.

По аудитории прошёл недовольный гул. Мел в его руках скрипел, как и мысли в голове Леры. Вроде правильные, но в какой-то момент скрежет — кто дал по голове Виталию? Могли же и Лере треснуть. Она оставалась на какое-то время одна. Слышала шорох в кустах. Похититель явно за ней следил.

— Я всё — сказал Скворцов.

Преподаватель в ответ даже не моргнула.

— Я всё сделал — повторил Скворцов, но реакция последовала нулевая. — Валерия Сергеевна.

— Да? — опомнилась она и повернулась на голос.

— Я решил. Правильно?

— Да, всё верно.

Скворцов счастливый помчался на своё место, а Гаврилова возмутилась:

— Ну как же? Валерия Сергеевна, это ведь не верно. Решение неправильное. Там ошибка.

Лера уставилась на доску и проговорила:

— Ошибка… как я сразу не поняла… не заметила… ошибка… но где? — всё это она говорила себе, даже не пытаясь вникнуть в решение Скворцова. Ошибку на доске легко исправить с помощью тряпочки и мела. А что делать с той ошибкой, которая крутилась у неё в голове. — Не сходится. Бинты. Бинты — это ошибка.

— Какие бинты? — изумлённо проговорила староста, а по аудитории прошёлся шелест голосов. — С вами всё хорошо, Валерия Сергеевна?

— Хорошо, но мне нужно уйти. Сидите тихо — на ходу говорила она, даже не понимая, что тихо у изумлённой публики никогда не получится.

Она нашла Юлю на полевом участке с будущими агрономами. Юлька тоже показалась ей чуточку неадекватной. Она совершенно не гоняла своих студентов, не заставляла их рассматривать жучков-червячков и травинки-тычинки. Они расслаблено сидели на бордюре возле опытных участков и не боролись с сорняками, а вяло колупали тяпками асфальт, так от нечего делать. Юлька стояла под деревом в тени и разговаривала сама с собой. Смотрела себе под ноги и постукивала пальцами друг об друга.

— Юль, — позвала Лера.

— Ой, Лерочка, а я вот что подумала…

— Что?

— Зачем ему бинты?

— У дураков мысли сходятся? — самокритично пробубнила себе Лера, но так, чтобы Юля не услышала, она ведь не подписывалась на этот диагноз.

— Что?

— Я тоже об этом думала.

— Вот, смотри. Он дал по голове Жене, привёз в заброшенный дом и там стал его лечить? Перевязки делать.

— Ой, а может его Жуля укусила? — осенило Леру. Они стояли под деревом и шептались, привлекая своим заговорщицким видом любопытных, жаль, что не любознательных студентов. — Жулька его укусила, он её убил — голос Леры плаксиво дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — И он делал перевязки сам себе?

— Да, могло быть — согласилась Юля.

— Юлия Васильевна, — проговорили совсем рядом. Преподаватели оглянулись. Рядом стояла студентка. — Мы пойдём? Пара уже закончилась.

— Идите — строго разрешила Юлия, вспомнив свои прямые обязанности, громко крикнула: — Завтра буду спрашивать названия гербицидов для борьбы со злаковыми по гороху.

— У нас нет завтра с вами пар — выдохнула студентка.

— Значит послезавтра — отмахнулась от неё Юлия Васильевна.

И студенты гурьбой помчались в сторону общежитий. Рабочий день закончился.

— Пойдём, у меня сумка в преподавательской осталась. И домой.

Домом Юлька уже называла Лерин дом. Там их ждал очередной сюрприз. Дети чудесным образом выздоровели и устроили себе праздник. О чем тут же поделились с Лерой. Рассказывали, как им было весело, и как дядя Виталий падал, так и не научившись стоять на роликах. Не смотря на то, что Лера всегда радовалась детскому счастью, сегодня на эту шалость смотрела через разбитую призму очков. Винила, естественно Виталия. Она протянула скверным голосом:

— То есть дети нас обманули, а ты их поощрил? Веселье устроили. Аттракционы. Ролики. Это не педагогично.

— А что мне их наказывать? Это твоя привилегия. Ты их мать, а я им кто?

— Никто — выкрикнула она и повернулась к детям, потребовала: — марш в свою комнату и занимайтесь уроками.

— Чего взъелась-то? — выглядывая из кухни, возмутилась Юля, откусывая вафли. Хрусь, хрусь. — Подумаешь, трагедия. Главное ведь не болеют.

Лера обессиленно уселась на диван, чуть не раздавив Уголька. Котёнок возмущённо выскочил из-под неё и улёгся рядом. Лера, чувствуя перед ним вину, погладила.

Да что же это такое? Всё навалилось. Проблема за проблемой. Ещё и дети умудрились схитрить.

Котёнок махал хвостом, предупредительно мякнул и попытался укусить. Лера одёрнула руку. Уголёк сам себя раздражал хвостом. Психовал, пытался его схватить. В общем, создавал себе проблемы на ровном месте. Прям как Лера. Она тоже чуть всех не покусала, была безжалостна к себе, так же как и честна. Может и не надо цепляться к поступку детей. У них ведь тоже может мощное эмоциональное потрясение. Вот и результат. Хитрость ради общего дела. Юлька права, главное здоровы.

Подруга скрылась на кухне и застучала там сковородками и прочей утварью. Было слышно, как она шуршит в холодильнике. Виталий сел рядом, и Лера сказала:

— Извини, не знаю, что на меня нашло.

— Нервы — со знанием дела кивнул он.

— А мы узнали, что Женина машина заезжала на территорию посёлка. Охрана сказала, что был новый водитель. Так он представился. А Женя спал на заднем сиденье. Только я не слышала ни о каком новом водители. Да и старых у него не было, сам водил.

— Да и мы прекрасно знаем, что его похитили. Нам нужно снова съездить в офис. Если готова, то поехали.

— Готова — сказала Лера, а про себя подумала, что никогда не будет готова к поискам улик и преступников.

Юлю с детьми оставили дома, а сами поехали в офис к Жене. В машине Лера спросила:

— Ты думаешь, Женя, сбежав от похитителя, не зайдя домой и в полицию, отправился на работу?

— Конечно же, нет. Я так не думаю. Просто появилась кое-какая мысль, хочу проверить.

— А что за мысль? — тут же стала допытываться Лера, но Виталий считал, что его подозрения, которые посетили его пострадавшую голову в нездоровую минуту, жена Евгения узнает самая последняя.

— Если я прав, я скажу — пообещал он.

Лера с таким решением не согласилась и могла бы ещё допытываться, но они приехали к офису. Пришлось вопросы оставить при себе.

Секретарша Аллочка была на рабочем месте. Сотрудники сновали туда-сюда. Бездельничали. Сплетничали, что в принципе Виталию с Лерой было на руку.

— Ну а что нам ещё делать? — спокойно протянула секретарь, переложив стопку бумаги с одного края стола на другой. — Мы все пока не знаем, что нам делать. Полиция приходила. И про Петра Игоревича расспрашивала. Ужасные события, ужасные.

Она сильно изменилась с последней их встречи. Нет, она так же мило улыбалась Виталию, даже заигрывала, в её глазах скакали черти, так же строго держала себя с Лерой, но плакать перестала, возможно, привыкла к трагическому отсутствию начальства.

— Я допустим, не знаю. Клиенты звонят, я всем говорю, что пусть перезвонят через неделю.

— То есть вы уже знаете, что Петра Игоревича убили.

— Знаем — кивнула она. — Остались мы без начальства. Ума не приложу, что делать.

— Ждать. Скажите, а Пётр Игоревич в тот день, когда мы с вами встречались, звонил вам?

— Да. Попросил вас встретить и показать записи.

— А после?

— Нет.

— Значит, он знал о похищении Евгения.

Алла повела бровью и пожала плечами. Она устала от вопросов, но отвечала. Видимо за эти дни её уже все достали: полиция, сотрудники, клиенты. Она несколько раз порывалась переключить своё внимание на бумаги. Это её стихия. Но Виталий продолжал разговор:

— Скажите, а у фирмы сейчас проблемы? Может большие долги? Кредиты? Коллекторы?

— Вы как и полицейский, всё такие же вопросы задавал.

— И что вы ответили?

— Фирма процветает.

— А ваши начальники случайно при вас не обсуждали проблемы?

— Я — секретарь. И всё. Всё что они могли обсуждать за закрытой дверью, сюда не проникает. Вы знаете мне работать надо.

Она взяла стопку исписанной бумаги и придвинула к себе, стала перебирать листы, всем своим видом показывая, что разговор утомил.

— А до которого часа вы работаете?

Девушка оживилась, подняла голову и поправила волосы.

— До шести.

Лера такой наглости от Виталия не ожидала.

— До свидания — попрощался Виталий и взял Леру за руку и вывел из приёмной.

— На свидание собрался? — прошептала она, стараясь не плюнуть в него ядом.

— Она не в моём вкусе.

Пошатавшись по офису, Лера и Виталий сделали вывод, что больше ничего не узнают. Остальные сотрудники либо не шли на контакт, либо знали о произошедшем со слов полиции. По их словам конфликты в стенах офиса легко переходили в недоразумение. Драки на рабочем месте никто не устраивал. В поисках правильного решения, ругались шёпотом. Боссов хвалили, даже сейчас, когда они не слышат. Идеальная фирма. Идеальный коллектив. Вот только непонятно почему у идеальной фирмы теперь нет начальства. Один — похищен, второй — убит. Идеальные отношения?

* * *

Попросив подождать её в машине, Лера отправилась на поиски дамской комнаты. Прошла в один край коридора, все кабинеты, в обратное направление, скова кабинеты. Вернулась в приёмную, чтобы спросить у Аллы о заветной комнатке, но девушки не оказалось на рабочем месте. Встретив в коридоре сотрудницу, спросила у неё. Оказалось, что туалет есть этажом ниже и на первом этаже справа от лифта. Лера спустилась на этаж ниже.

В туалете она стала свидетелем интересного разговора. Закрывшись в кабинке, Алла использовала её не по назначению. Разговаривала по телефону. При этом даже не догадывалась, что Лера всё слышит и узнала её по голосу, хоть он стал далеко не певучим и ласковым, что-то изменилось в её жизни и не в лучшую сторону.

— Конкуренты?! — выкрикнула Алла, но сбавила обороты эмоционального разговора, прошептала — мне приходится врать и юлить.

Тон сбил Леру с намеченного пути, она замерла и уставилась на отражение в зеркале. Оно было недовольно. Подслушивать?! Как так можно, Лера?! Импульсивные речи обдавали Леру энергетическими волнами, не давали сдвинуться с места.

Приличие ещё какое-то время боролось с любопытством, но борьба была неравной. Лера слушала.

— Кому? Всем! Полиции. Клиентам. Даже дети его приходили, Настя с Никитой. А сейчас Лера с дружком. И что я должна делать? А если они догадаются? И что мне теперь их убить?

Лера вытаращила глаза, возмущённо приоткрыла рот. Заметила своё отражение в зеркале, в немом возгласе читалось недоумение. Алла тем временем продолжила разговор с таинственным абонентом.

— Нет. Я не буду это делать. Мне это неприятно. Я их отвлекла. Ладно.

То, что она услышала, натолкнуло на неприятные мысли. Дальше подслушивать было опасно, Алла возилась с засовом на двери. Лера выскочила из комнаты и бегом отправилась на первый этаж.

Посетив более спокойное помещение, она вышла из здания и припустила к машине. Выглядела так, как будто её из-за угла стукнули пыльным мешком, при этом решили, что стукнули мало, поэтому гонятся, чтобы добавить.

— Что случилось?

Лера пересказала то, что услышала и подытожила:

— Она что-то знает.

— Знает, конечно — согласился Виталий, но объяснений не последовало.

Лера бы разозлилась, если бы не была так потрясена услышанным, а сейчас её не сильно волновало, что Виталий не рассказывает о своих мыслях и предположениях. А они у него есть. Это точно. Она нервно сдирала лак с ногтя, используя зубы.

— Оказывается, Настя с Никитой приходили сюда. Зачем? Почему мне не сказали?

— Значит, не о чем было говорить.

— И все же — возмущалась Лера, набирая обороты, но Виталий перебил её:

— А почему ты не сказала им, что Женю похитили?

— Потому что я за них переживаю.

— Так может они не сказали, потому что любят тебя и переживают.

Лера не смогла не согласиться. Тревожно вздохнула.

Этот телефонный разговор, который она подслушала, был решающим. Виталий чувствовал. Секретарь ведёт двойную игру, возможно, работает на конкурентов. И пока начальства нет, она делает грязные делишки. Так всегда, нельзя оставлять коллектив без присмотра, даже если тебя похитили. Но за это он не переживал. Разворовать фирму, она сможет, если только утащит пачку офисной бумаги, доступ к деньгам ей никто не даст, а если клиентская база уплывёт к конкурентам, поплавает-поплавает и останется там, где условия лучше — клиенты ведь не бараны на поводке, сами ищут, где выгодней. Виталия это совершенно не беспокоило. В голове были другие догадки.

— Работает она до шести. — Он взглянул на часы. — Надо за ней проследить.

Идея Лере не понравилась, но другой не было. И пришлось звонить Юльке и просить о помощи. Подруга была безотказна, даже не спросила, что надо делать. Просто приехала к офису Евгения, вышла из такси и, оглядываясь, встала посреди стоянки, как воробышек, не знающий, что коршун уже следит за ней. Виталий посветил ей фарами. Раз, два. Она близоруко присмотрелась, узнала машину и пошла к ней. Правда, Лера знала, что она с таким же результатом могла пойти и в любую другую машину, потому что ничего в них не понимала, для неё они отличались только по градации: большая, маленькая и красивая красненькая. Зато у неё есть другая супер способность — отличает сорта винограда по листу, а может даже по почке.

— Вы тут как шпионы — залезая в салон, сказала она. — Что будем делать?

— Юлия, ты будешь делать — приказал Виталий.

— Если согласишься, конечно — деликатно добавила Лера.

— Соглашусь, конечно, — ещё не зная, какую передрягу ей придумали, жарко выпалила она. Азартная она женщина. Таких нужно держать подальше от шпионских игр и казино. Не факт, что ей повезёт, но пробовать будет, повышая ставки.

— Надо будет проследить за одной девушкой. Куда пошла, с кем встретилась.

— Так, — навострила ушки Юлька и придвинулась к Виталию — кто такая? Зачем за ней следить? Она выкрала Женю? О-о, она что ли компаньона убила? Ревность? Страсть? Любовь? Месть? А-а, или она киллер?

— Только ты сможешь ответить на все поставленные вопросы. Но она точно не киллер — заверил Виталий и вроде даже разочаровал. Юлька не против приключений, ей в жизни не хватает адреналина, как будто студентов ей мало.

— А вы не следите, потому что она вас знает?

— Правильно.

Ждали долго, почти до конца рабочего дня. Алла ответственно делала вид, что работа в офисе кипит, но ближе к шести часам вышла из здания вместе с другими сотрудниками. Лера указала на девушку в нежно розовом костюме, и Юлька выкарабкалась из автомобиля.

Юлька следила за Аллой. А Виталий с Лерой следили за Юлькой. Не уследили. Она умудрилась влезть в передрягу. Так казалось Лере, но Юлька это назвала по-другому.

Они ехали на приличном расстоянии, отставали, останавливались, стояли до того момента, пока «объект» не зайдёт за угол — все по правилам слежки. Полицейские «топтуны» давно бы объект потеряли, а они пока справлялись, но не долго.

Свернув очередной раз за угол, выяснили, что ни Юли, ни Аллы там нет. Лера тут же схватила телефон. Виталий остановил, кивнув на огромную витрину магазина.

— В магазин зашли.

Примерно через полчаса Алла вышла с двумя полными пакетами продуктов. Пакеты хоть были непрозрачными, но угадать, что в них можно было. Юлька вышла с шоколадкой, которую так и несла в руках, потому что не стала брать пакет, а запихивать в карманы узких джинсов — это подвергаться мучениям.

— Я надеялся, что она пойдёт в кафе, встретится с этим таинственным телефонным абонентом.

— С таинственным абонентом она может встретиться и у себя дома. Не зря ведь продуктов набрала, как на роту солдат.

— Может у неё дома семеро по лавкам и муж за троих ест.

— Нет у неё никакого мужа.

— Откуда знаешь.

— В пакете бутылка вина, пакет с креветками, листья салата и веточка помидорчиков чери торчит, багет. Набор продуктов для романтичного ужина. Да и глазки строит как незамужняя.

Виталий кивнул, согласился с женской внимательностью.

После магазина все направились во двор. Двор оказался проходным. Потом следующий. Алла срезала дорогу тропинками, а Виталию и Лере пришлось остановить слежку. Дальше вся надежда на «топтуна» Юлю.

Ждали её возвращения долго. Лера переживала, даже пару раз предположила:

— Дадут по голове из-за угла.

— Днём не дадут. Людей полно. Не бойся.

Вскоре показалась Юлька, она шла под ручку с парнишкой. Лера присмотрелась к парню. Точно не из колледжа. Но вели они себя как давние друзья. Хотя обычно Юлия Васильевна дружбу со студентами не водит. Наоборот воюет с ними, пытаясь вбить силой любовь к учёбе.

Юлька — воробышек слепой — прошла мимо машины, и Лере пришлось открыть дверь и окрикнуть её. Удивительно как они догадались отправить её на слежку за Аллой, она даже машину знакомую не замечает. Ворона-каркуша.

— Ноги гудят — влезая на заднее сидение машины, бодро сказала она. — Я столько не ходила, если вести суммарный счёт с рождения. По самые колени стёрла.

— Ну что там? — тут же поинтересовался Виталий.

— От вас одно любопытство и никакого сочувствия. Ладно, припомню. Видели мужчину?

— Ага — с интересом кивнули оба.

— Мне пришлось целоваться с этим неощипанным гусем.

— Удивляюсь вам женщинам. Отправилась на разведку, а пришла со свидания. У вас всегда так?

— Да, ещё чуть-чуть и он вступил бы со мной в интимные отношения. А я предпочитаю мужчин постарше.

Лера вытаращила на подругу глаза. Что это было, осуждение или шок, Юлька, естественно разбираться не стала. Тут такое дело: не каждая девушка, проходя по улице по своим делам, вызывает у парней желание себя поцеловать. Пусть ей весь мир завидует.

Пауза затянулась, а Юлия терпеть их не могла.

— Ну а что? Я девушка свободная. Мы почти подружились. Сердечно.

Лера не удержалась, трагично процитировала:

— «Со мной не раз он в нежности пускался в залог сердечной дружбы», Офелия, сведя все это в каламбур, под твой залог я разум потеряю.

— Ладно, Полоний, забудьте, это моё романтичное приключение. Он рассказал мне кое-что в обмен на поцелуй.

— Какой предприимчивый молодой человек — заметил Виталий.

— Да, я предлагала ему в обмен шоколадку, он не согласился. Только поцелуй. Зато я узнала, что у Аллочки есть любовник. Приезжает на дорогой машине. Крутой перец.

— И что этот крутой перец? — после актёрской паузы, во время которой все должны были прочувствовать интригу, спросил Виталий. Кстати об интригах он ничего не слышал. Чёрствый мужчина. А Юлька, между прочим, для него старалась.

— А крутой перец, как в воду канул. Не появляется. Зато у неё появился некрутой оборванец. Подобрала на помойке.

— Что? — изумилась Лера, представив красавицу с бомжом. В её воображении парочка выглядела абсурдно.

— Алла подобрала на помойке оборванца — задумчиво повторил Виталий. — А крутой не появляется.

Юля цыкнула:

— Плюс-минус так я и сказала. Так вот этого оборванца она отмыла, отогрела и прячет у себя дома, может быть в шкафу на полочке с посудой, потому что все знают, если явится крутой перец, то этот будет лететь с балкона снова на мусорку.

— Несдержанный эмоциональный мужчина?

— Горячий парень. Он одного уже спустил с лестницы, игнорируя лифт, хотя лифтом они не пользуются, живёт Алла на втором этаже, вон те окна её — протянула Юля, тыкая ладонью чуть ли не в лобовое стекло. — Заедем во двор, я вам покажу подъезд и окна, а то отсюда плохо видно. Тот чуть шею себе не сломал. Соседи вызвали полицию. Но крутой перец к тому времени уже свинтил, и Алле пришлось разбираться самой.

— Подожди, я что-то не пойму, Алла с крутым, но когда его нет, она приводит к себе других мужчин?

— Лера, так бывает, женщина любит любить — разъяснила Юля.

— Я имею в виду, оборванцев.

— Лера, так бывает, когда неразборчива в связях.

— С помойки.

— Лера, так бывает, когда у тебя большое сердце.

— Да не сходится здесь ничего — в сердцах воскликнула Лера.

— В каких твоих уравнениях что-то не сходится? — возмутилась Юля. В любовном романе, о котором она узнала, всё было до банальности романтично.

— Я видела эту Аллу. Симпатичная. Эффектная. При этом она знает, какие чувства вызывает у мужчин. Да, Виталий?

— А я здесь при чем? — изумился он, чуть отшатнувшись от Леры.

— Я не это имела в виду. Ну, ты же тоже её видел.

— На меня она впечатление не произвела — признался он. — Обыкновенная расфуфыренная искусственная красавица, которые пачками из салонов красоты выходят, похожие друг на друга бровями, губами и… и…

— Ушами — подсказала Юля.

— И ушами — кивнул знаток женской красоты.

— Ладно, не важно — согласилась Лера и продолжила размышления: — это не логично иметь отношения с крутым богатым мужчиной, который имеет взрывной характер, спускает соперников с лестницы, уверенна, что он её ещё и содержит, и при этом на помойке подобрать оборванца. Готовит ему романтичный ужин.

Юля тут же решила опровергнуть все теории.

— Как у тебя всё просто, Лера. Два плюс два равно четыре. А в жизни, особенно в любовных отношениях, должны быть страсти. В жизни никакой математики, одна химия.

— Это риски — возразила Лера.

— Это любовь — протянула Юля.

— Ты слишком много читаешь романов.

— А ты — высшей математики.

Обменявшись любезностями, лучшие подруги засмеялись, но тут же вспомнили, что здесь они собрались для серьёзных обсуждений.

— Я согласен с Лерой.

— Тю — фыркнула Юля.

— Мы на верном пути. А когда она подобрала этого с мусорки?

— Ой, я не спросила. Но учтите снова целоваться с этим гусем я не намерена.

— Информация того не стоит — согласился Виталий. — Нужно найти мужчину, который не по своей воле проигнорировал лифт.

— Зачем? — спросила рациональная Лера.

— Ой, как красиво ты сказал — восхитилась иррациональная Юля. Он ей улыбнулся. Но она мечтала о поцелуе. — А чего его искать? Живёт в соседнем подъезде. Бывший одноклассник. Встречались со школьной скамьи.

— Юлия, вы кладезь информации.

— Так может это он и есть оборванец? — предположила Лера и тут же себе возразила: — Тогда зачем она его прячет у себя дома, если он живёт в соседнем подъезде?

— А может его вся российская полиция ищет — вытаращив глаза, проговорила Юля. Кажется, ей начинают нравиться детективные романы. Нужно будет перечитать «Приключения Шерлока Холмса». Всю серию. А эта фраза: «Элементарно, Ватсон», (хоть её ни разу не писал Артур Конан Дойл) будет звучать в её исполнении прекрасно.

— Найдём, узнаем — подытожил Виталий, заведя мотор машины. Виталий уже строил планы, что вечером наведается в гости к девушке.

— А кто-нибудь скажет мне спасибо?

— Выносим вам благодарность — кивнул Виталий. Юлька ожидала большего. Виталий это понял и пожал ей руку.

— От малолеток больше инициативы — прошуршала она шёпотом в ухо Лере.

— Ты не втягивайся — посоветовала подруга.

— Это была одноразовая акция.

* * *

Как всегда комната принятия решения была кухня. Только там приходят правильные решения, потому что в ответственный момент можно куснуть бутерброд или плотно поужинать. Пока ездили в офис, Юля успела приготовить ужин, а пока следили за Аллой, он остыл. И пришлось разогревать.

Юлька была возбуждена, на месте не седела, всё носилась вокруг стола, в сто первый раз разложила салфетки, в восьмидесятый их прибрала. Шпионские игры привели её в активное состояние. Ей это нравилось. Она без умолка болтала.

— Слушайте, а вдруг это Алла всех замочила — в очередной свой адреналиновый заход предположила Юля. — Может у неё произошёл конфликт на работе с начальниками. Он её кофе не похвалил. Или заставил перепечатывать контракт на сто листов. Или из-за чего ещё обижаются секретарши? Премию не выдал.

— Меня смущает, что Женю выкрали, а Петю убили — проигнорировал Виталий её предположения.

— Да, странная месть из-за премии. Избирательная.

— Алла, что-то скрывает, но молчит… Скорей всего, водит дружбу с конкурентами…

— И подбирает мужиков возле мусорных баков — скептично напомнила Лера. Сегодня был день наполненный всякими событиями, которые принесли много информации. Но из неё нужно было вырвать по кусочку и сложить воедино.

— А конкурентам ведь выгодно убить Петю? — поинтересовалась Юля.

— Не хотел вам говорить, но придётся… — Виталий ещё секунду подумал, решаясь. Оказывается ложь легче говорить, она сама из человека льётся, а с правдой тяжело. Она как булыжники, которыми нужно кинуть в человека. Вот как сказать правду? Ладно, можно ведь не всю, а чуть-чуть, чтоб совсем не навредить. В эту долгую секунду раздумий, он решил, что всё говорить не станет. — Мне кажется, Антон всё знает.

— Антон? — с нарастающим интересом произнесла Лера.

— Кто? Кто такой Антон? Кто это? Я его знаю? — трещала Юля, переводя взгляд с одного на другую.

— Нет, не знаешь.

— Это мой брат. Двоюродный. Я из-за него приехал. Он вышел.

— Куда вышел? — не сразу поняла Юля.

— На свободу.

— Ох, — всполошилась подруга, — из тюрьмы что ли?

— Да.

— Ой, а за что сидел?

— За убийство.

— Ого. Так это он всех мочит — прошептала Юля.

— Юль, — в сердцах протянула Лера.

— Это называется «клеймо» — зло согласился Виталий.

— Что?

— На нём стоит клеймо убийцы, все подозрения будут падать на него. Поэтому я боялся его выдать, чтобы полиция не приняла его за рецидивиста. Нужно было разобраться. Но я опоздал. Никита скинул мне запись, на которой видно, что на крыльце соседского дома стоит мужчина, очень похож на Антона.

— Никита? Откуда у Никиты запись? — не забыла всполошиться Лера, потому что уже была плохого мнения о соседском доме.

Юлька не отвлекалась по мелочам, сразу сообразила:

— Ну, подождите, если на записи твой брат, то это уже не подозрения, а прямые улики. Или как там у детективов называется?

— Именно детектив Кузнецов так и назовёт.

Ужин в тарелках постепенно остывал. Никто и не притронулся, хоть совсем недавно чувствовали жуткий голод. Не до еды было.

— Ты собираешься скрывать видеозапись? — догадалась Лера.

— Собираюсь.

— Но как же Женя? — голос её дрогнул.

— Женя сбежал.

— А может он дал ему по голове и убил. Тебя ведь, брата, не пожалел.

— Лера, я пойму, если ты отдашь запись Кузнецову…

Лера молча отодвинула тарелку и откинулась на спинку стула. Уставилась в прострацию. Решение давалось ей тяжело. Но никто не требовал у неё ответа сейчас, в данную минуту. Виталий пояснил, хоть и казалось, что он говорит сам с собой:

— Не хочу, чтоб Кузнецов искал Антона. А у него больше шансов найти, потому что больше возможностей. Я виноват перед ним. Не уберёг. Я должен был за ним присматривать, я же старше на одиннадцать месяцев. И тётя всегда говорила, что одна надежда на меня. А я… и тогда, на выпускном так вышло… и сейчас… не успел. Я обязан был… Это я виноват.

— Причём здесь ты? — вынырнула Лера из собственных размышлений. Юлька таращилась на них, вообще ничего не понимая.

— Когда родители погибли, меня должны были отправить в детский дом, но тётя смогла добиться надо мной опеки. Не знаю, каких трудов ей это стоило. Сама вдова, ребёнок малой на руках, а она ещё и за опекой бегает, чтоб племянника не увезли.

Лера видела, как тяжело ему об этом говорить. Но эта боль всегда была в его памяти.

— Нам тогда по двенадцать лет было. Трудные характеры. Как она нас терпела? Удивляюсь её стойкости. Правда не такая уж она железная была. Сломалась, когда Антоху посадили. И я взял и оставил её. Уехал. Поступил в университет и год не приезжал. Созванивались, но не виделись. А она уже почахла. Заболела. На нервном состоянии развилась какая-то зараза. Спалила её. А я и не знал, что она болеет. Вызвали уже на похороны.

Он отвернулся к окну и скрипнул зубами.

— Потом ещё один раз приезжал, чтобы квартиру родительскую продать. На эти деньги и жил. А потом в рейсы уходил. Меня ведь нигде никто не ждал. Самое страшное, что и я никого нигде не ждал. Антохе ещё три года сидеть осталось. А тут он позвонил. Сказал, что вышел. Я обрадовался. Я ведь уже с капитаном договорился, что возьмём его в штат юнгой. Я ему говорю, чтоб в Мурманск приехал, у нас там как раз два дня стоянка. Подберём. А он мне говорит, пока с Ирмой вопрос не решит, здесь будет.

— Так всё-таки Ирму… — прошептала Лера и прикусила язык.

— Подождите — попросила Юля, — я уже ничего не понимаю. Ирма это ваша учительница, которую на днях похоронили.

— Да. Её убили.

— Хотите сказать, что тюрьма его не исправила?

— Именно это я не хочу сказать. И не хочу, чтоб Кузнецов так сказал. — Виталий тяжело вздохнул. Он понимал, что его желания не сходятся с действительностью, но пока не мог принять её. — Я в мурманском порту сошёл и сразу сюда. Думал, успею. А успел на похороны Ирмы. Я не исключаю, что он мог начать мстить за потерянные двенадцать лет жизни. Но не верю. Вспомни, какой он был. Весёлый. Девчонок защищал, животных любил.

— Там люди меняются — со знанием дела заметила Юля. — Не в лучшую сторону.

— Постой, давай рассуждать логически — предложила Лера. — Что мы имеем? Первое: убили Ирму. Антон сказал, что будет решать вопрос с Ирмой. Какой вопрос? Второе: похитили Женю и привезли в посёлок. Третье: на записи Антон. И он там, где держали Женю. Четвёртое: Антон дал тебе по голове.

— Пятое: убили компаньона Жени — напомнила Юля.

— Нет — возразила Лера. — Это… это другая история.

— Да — подтвердил Виталий.

— Почему? — протянула Юля.

— Петю убил киллер — ответила Лера, как будто это всё объясняло.

— Слушайте, я этот пазл никогда в картину не соберу — посетовала Юля и разрешила: — думайте, у вас лучше получится.

И как сглазила, потому что весь вечер думали, а лучше, чем у неё не получилось. Вскоре Виталий засобирался уезжать, сказал, что заедет к Антону домой, потом в отель. Когда он ушёл, Лера и Юлька ещё долго сидели за столом, но ужин так и не тронули. О чём-то болтали, но Лера мыслями была с проблемой. В конечном итоге, она всё же решила эту задачу и сказала:

— Надо хоть посмотреть, что за видеозапись.

— Где? — не поняла Юля, потому что только что они говорили о студентах.

— У Никиты.

— Да, давай, посмотрим. Маньяков нужно знать в лицо. А то вдруг он по городу ходит и красивым девушкам глазки строит.

Но посмотреть не успели, потому что телефон Леры ожил.

* * *

Звонок был с неизвестного номера, но Лера быстро ответила. Именно его она ждала несколько дней.

— Алло, говорите. — В трубке была тишина, но слышалось дыхание. Тишина была пугающей. Мелькнула мысль, что это Женя звонит, но ему плохо. Так плохо, что и говорить нет сил. Она напряглась и услышала собственное напряжение, тонко звенела струна нервов. — Женя это ты?

На другом конце воображаемого провода грубый нечеловеческий голос ответил:

— Женя у нас.

— Кто это? — зачем-то спросила Лера, зная, что ей не ответят. Юля притихла, вся подобралась, встала в стойку суслика настороже. — Где Женя? Что с ним? Дайте мне с ним поговорить.

— Нет — отрезал роботизированный голос. — Слушай сюда. Твой муж вернётся домой, если ты передашь нам два миллиона рублей.

Юлька таращила глаза и открыла рот, но этого ей было мало, она приклеилась ухом к трубке.

— Но…

— Если ты оцениваешь жизнь своего муженька меньше, то и муженька получишь меньше. Не доложишь тысячу, он лишится пальца, не доложишь сто тысяч, он лишится…

— Я поняла. Пожалуйста, не делайте ему ничего. Прошу вас.

Юлька отклеилась от трубки на приличное расстояние, замахала руками и зашептала:

— Скажи, что нам надо время, чтобы собрать деньги.

Лера отрицательно помотала головой. Голос прорычал:

— И не вздумай идти в полицию. Мы тут же узнаем. У нас там свои люди.

— Где мы встретимся?

— Ты принесёшь деньги на окраину своего посёлка. Там за воротами мусорные баки. Положишь коробку с деньгами справа от баков. И не вздумай обмануть. Придёшь сама.

— Когда вы отпустите Женю?

— Как только получим деньги.

— Как я узнаю, что он жив?

— Людям нужно доверять — протрещал искусственный голос.

— Нет — жёстко отрезала она. — Дайте мне услышать Женю.

— Хорошо — неожиданно согласился вымогатель. — На.

В трубке что-то шуршало, шумно дышало, стонало.

— Женя! Женя, ты слышишь меня? — в ответ только стон и тяжёлое пыхтение. — Потерпи. Я всё сделаю, как они говорят. Потерпи.

— У тебя полчаса — закончил разговор роботизированный голос.

Обе вскинули руки и посмотрели на часы. Двадцать два часа семь минут. Время пошло. Обратный отсчёт начался.

— Почему не тянула время? — возмутилась Юля, когда Лера положила телефон на стол и, набирая скорость, помчалась в свою комнату. Подруга неслась следом.

— Они знают, что у меня есть два миллиона рублей. Лежат в сейфе. Женя сам их туда переложил. Они его пытали, вот он и сказал. Если я сейчас начну врать, то неизвестно как ещё пострадает Женя.

— Нужно звонить в полицию.

— Я знаю. Но нельзя. Они запретили. Они сказали, что у них там свои люди. Ты слышала?

— Слышала. Они блефовали.

— Они его убьют или покалечат. Ты слышала их голос.

— А если что-то пойдёт не так?

— Юличка, это похищение человека — всё уже идёт не так.

Она открыла шкаф, достала коробку и вытряхнула из неё туфли на высоком каблуке. Также высыпались пакетики с силикагелем. Юлька аккуратно собрала, запихнула в каждую туфлю по пакетику и вернула всё в шкаф.

— Зачем они потребовали положить деньги в коробку? — бубнила Юлька себе под нос, наблюдая, как Лера достаёт все сбережения из сейфа.

— Разве это важно?

— Нет-нет. Важно чтобы они Женю вернули, как и обещали. Только я в это не верю.

— Что?! — опешила Лера и опустила руки в прямом и переносном смысле, душевно обмякла. — Юль, пожалуйста.

— Мы даже не слышали Женин голос.

— Я знаю. Но я не могу рисковать. Через двадцать минут они его убьют.

Последние слова придали сил, она собралась, накинула плащ и помчалась вниз по лестнице.

Коробку с деньгами положили в мусорный пакет. Лере предстояло пройти к мусорным бакам мимо охраны, не вызывая подозрение и не привлекая к себе внимание. Если конечно вынос мусора в полночь это неподозрительно.

Она вышла на улицу и поёжилась. Мелкие противные мурашки не исчезали. Её бил озноб, она закуталась в плащ и решительно двинула к калитке. Юлька на крыльце причитала.

— Зря. Зря идёшь. С богом. Будь осторожна. Надо было звонить в полицию.

Лера махнула на подругу и вышла со двора. Стукнула калитка. С дерева слетела ночная птица, возмущённо ухнула. Мурашки на спине приняли размер слонов. Лера помчалась по тротуару. С каждым шагом приближающим её к мусорным бакам, она поняла, явно осознала, что делает всё неправильно. Ошибка в решении задачи, которую она не станет исправлять. Она пошла у своих эмоций на поводу, не просчитав пять шагов наперёд. Изменить уже ничего нельзя. Вот это неприятность — у неё отказали мозги. Так не вовремя.

Страшно не было. Между каждым элитным участком стояли не менее элитные уличные фонари. Освещали ей нелёгкий путь, но она ещё даже не догадывалась, насколько сложным он будет, когда она переступит порог посёлка.

На крыльце сторожки стоял охранник. Курил. У него замысловатое, плохо выговариваемое имя, и он сам попросил называть его Мишей. Сегодня утром он вспомнил, как в пятницу машина Жени заезжала в посёлок, а потом выезжала, только без Жени. Лера, не сбавляя шаг, поздоровалась и прижала кнопку-ключ к замку. Калитка пикнула, щёлкнул засов.

— Валерия Сергеевна, куда вы на ночь глядя?

В ночной тишине его голос прозвучал как гром. Лера выдержала акустический удар.

— Вот. Уборку затеяла. Избавляюсь от ненужных вещей.

Она слышала свой голос, как чужой, он мелко дрожал, но можно подумать, что от прохладной сырости.

— Так на вашей улице поставили баки. Вам туда ближе.

— А я… прогуляться захотела.

— Понятно.

За порогом заканчивалась светлая жизнь и начиналась темнота. И только пузатая луна вступала в свои владения, освещала поле за посёлком.

«В такое полнолуние оборотни выходят на охоту — зачем-то подумала Лера, но математик и реалист в её голове тут же воскликнул — существование оборотней не доказаны с научной точки зрения. Это всё сказки. Страшилки для детей. Мистика». Пыталась сама себя успокоить отвлечь, но безрезультатно. Нервничала.

Она активировала часы. Время — двадцать два тридцать. Она не опоздала. У неё ещё есть семь минут. Но нужно ещё дойти до баков. А они за гаражами. Их ровно семь, как и минут. Она посматривала по сторонам, пытаясь разглядеть тёмные фигуры помещений, силуэты людей. Луна играла с тенями. Всё шевелилось и стало пугающим. Или Лера сама себе накручивает и страх завладел её сознанием. Где-то урчал мотор автомобиля. Вдалеке лаял беспокойный пёс.

К территории элитного посёлка прилегал дачный посёлок, а между ними небольшой пустырь и несколько гаражей и мусорные баки, которые не зря были выбраны. Раз у похитителей любовь к мусору, то это единственные, которые не под наблюдением охраны посёлка.

Она подошла к бакам. Здесь не было освещения, оно закончилось ещё на территории посёлка. Ближайший (может даже единственный) фонарь у дачников. Лера оглянулась по сторонам и зашуршала пакетом. С громким визгом из мусорки выскочил кот. Лера визгнула и подпрыгнула, как и её сердце, только Лера вернулась на место, а сердце — нет. Стучало так, что слышно было тому самому убегающему коту. Из-под бака тоже что-то выскочило, похоже на крысу. Ничего удивительного, в таких местах эти хищники не враждуют.

Лера пристроила пакет с коробкой справа от баков, но ей не понравилось, как он стоит. Его совсем не видно. Ещё не хватало, чтоб его не нашли и не отпустили Женю из-за этого. Она переставила его ближе к себе, посмотрела, подумала и снова подтянула за хвостик пакета. Лера долго не могла сообразить, где примостить два миллиона рублей. Но ей помогли.

— Дай сюда! — прошептал грозный голос, и из темноты появилась тёмная фигура. Она выхватила из рук коробку и помчалась на пустырь.

Её замешательство длилось всего миг. Лера и сама от себя не ожидала, помчалась следом.

— Где Женя? — кричала она фигуре, которая мелькала за гаражами.

Мужчина был спортивным, поэтому расстояние между ними увеличивалось. Лера истерично кричала:

— Где Женя? Отпустите его.

Он юркнул между двумя гаражами. Через несколько секунда Лера заскочила туда же и наткнулась на вымогателя. Он ждал её сразу за углом, больно ударил в живот. Она согнулась пополам. Застонала. Но схватила его за одежду. Дёрнула. Затрещали пуговицы. Он схватил её как пушинку, развернул, оттолкнул, она устояла, мазнула его ногтями по лицу. Он выругался. Кинулся на неё. Она смогла ударить ногой, попала в колено. Он завопил. Она тоже:

— Где Женя?

Откуда-то появился второй. Сзади. Тоже кинулся на неё. В узком проёме её шансы стремились к нулю, так же как и победа в борьбе с двумя мужчинами спортивного телосложения.

Один схватил её за волосы возле затылка. Дёрнул.

— Ай. Вы же получили деньги. Отпустите Женю! — крикнула она, перед тем как её стукнули об стену головой.

Её отпустили и добивать не стали. Мужчины помчались из узкого проёма. И слышно было только топот тяжёлой обуви. Лера, держась за стеночку, пошла к выходу. Если она потеряет сознание между гаражами, то найдут её к осени. Шаги давались с трудом. Были нетвёрдыми. Колени подгибались. Болела голова и живот. Она пощупала лоб и посмотрела на руку. Мокрая. В крови.

Собирая последние силы, она вышла к дороге. В лицо светили фары автомобиля. Ослепили. Снежная слепота болью пронзили мозг. Она застонала и повалилась на колени. Возле машины три человека выплясывали танцы жестокого боя. И слышны были приглушенные удары.

Теряя сознание, она подумала, что у него нет шансов. Двое против одного.

К сожалению это была разумная, но последняя вспышка сознания.

* * *

Леры не было уже час. Юлька шастала по дому, не находя себе места. Выглядывала в каждое окно и порывалась бежать за подругой. Несколько раз хватала телефон и набирала номер полиции, но сбрасывала. Несколько раз набирала номер Виталия. Тот не отвечал. От этого становилось совсем уж плохо. Написала смс. Решилась звонить в полицию, как-никак у неё пропали два человека, а если в этот список ещё и Женю внести, то уже целых три. Рассуждала так: они должны хотя бы отреагировать, прислать наряд, приехать на машине с мигалками и все бандиты кинуться врассыпную. Когда уже набрала номер, во двор въехал автомобиль Виталия. Она кинулась его встречать. Он вышел из машины.

— Виталий, Лера… она так и не появилась. С ней что-то случилось. Они и её выкрали. Нужно звонить в полицию.

— Повремени — проговорил он невнятно.

— Что?

— Помоги.

Это Юлька разобрала по губам. Она кстати присмотрелась к нему, и оказалось, что его губы разбиты.

— Что произошло? Ты нашёл Леру? Что с ней? Где она?

— Юля, не трещи. Бошка раскалывается.

— Отвечай. Я так не могу. Где Лера?

— Там — неопределённо ответил он и открыл заднюю дверь. — Помоги мне.

Юля ахала, охала, но уже помогала, она придерживала голову подруги, пока Виталий её вытаскивал. Лоб её был разбит.

— Как чувствовала, нельзя было её отпускать.

— Я вас за самовольство вообще прибью — пообещал Виталий. — Додумались нести деньги. Вообще что ли?

— Они дали полчаса — в своё оправдание сказала Юлька. — И так пугали, аж мороз по волосам.

— Хорошо, хоть мне додумалась написать.

— Нужно скорую помощь вызвать.

— Вызовем. Сейчас приведём её в чувства. Готовь нашатырь и бинты.

Виталий положил Леру на диван, Юлька принесла аптечку. Нашатыря в ней не оказалось, но Лера пришла в себя. Застонала. Слабой рукой полезла к разбитому лбу.

— Не трогай — скомандовала Юля. — Сейчас обработаю. Терпи, казак, атаманом станешь. И вообще сколько пальцев?

Она подсунула Лере под нос свою ладонь. Лера скосила глаза, на таком расстоянии даже близорукий не посчитает. Лера отодвинула от носа ладонь и ответила:

— Пять.

— Правильно — согласилась Юля и налила ей на рану перекись водорода.

— Ай.

— Не вертись.

Виталий внимательно осмотрел и оценил:

— Зашивать не надо. Стесала обо что-то.

— Об стену гаража.

— Про это поговорим позже. Юль, заклей пластырем и выйди к машине. А ты лежи, не вставай.

— Виталь, — слабо простонала Лера, — у тебя губа разбита, надо обработать.

— Потом — он вытер тыльной стороной ладони рот, но капля крови снова выступила.

— Это ты их там пинал?

— Ну, вы конечно додумались — с укором проговорил он и тяжело вздохнул, потому что на языке были такие слова, которые при дамах не говорят. Он на них уже не злился. Всю злость выпустил, когда дрался с двумя мужиками. А когда нашёл Леру, то от сердца отлегло.

Он ушёл.

— Получим мы сегодня взбучку — прошептала Юля. — И Жени нет, и денег нет, и ты пострадала, и Виталий пострадал. Хотя ему не привыкать. Вы теперь как пара идентичных инвалидов. У одной лоб разбит, у другого затылок.

— Юличка, помолчи, пожалуйста.

— Голова болит?

— Да.

— Таблетку выпей. На. — Она зашуршала блистером. Лера скривилась от резкого звука. — Сейчас воды принесу.

Юля дала Лере стакан воды и ушла к Виталию. Он стоял возле открытого багажника и с мрачным видом смотрел внутрь. Юля даже не догадывалась, насколько мрачна картина, обошла машину и заглянула. Пискнула, отшатнулась, но прошептала:

— Господи, чей это труп?

— Не знаю — ответил Виталий, хоть Юлька вроде не к нему обращалась.

Труп, кажется, решил сообщить чей он, пошевелился, простонал и попытался сесть, но руки за спиной были связаны и он снова повалился на бок.

— Без резких движений — потребовал от него Виталий. — Раз ты очухался, то пойдёшь ножками. Понял?

— Куда мы его ведём? — возмутилась Юлия. — В дом? В доме не место бандитам и уголовникам.

— Но не в багажнике же его допрашивать?

— Ты собираешься его допрашивать?

— Конечно. И пытать, если понадобится. Если он не станет говорить, заведу его в ванную. Потом ведь отмоем от крови и мозгов?

Юлька скривилась, но согласилась принять условия игры. Азартная она женщина.

— Только Лере не говори, она у нас нежная. А я тебе, если что помогу, могу глазья выколупывать.

— Вы чего, больные? — пропыхтел мужчина.

— Это вы больны и вас лечить нужно — заявила Юля, ещё не до конца понимая кто в багажнике, но рассудив так, раз он связан, значит, недобрый человек. — А вы знаете, как раньше психов лечили? Током к башке. Сегодня же и начнём.

— Э-э, я не псих — не согласился связанный с диагнозом.

— Вот и проверим. Если здоров, то все нам скажешь.

Они как раз вошли в дом, и Лера уставилась на них, пару раз моргнула и села на диване.

— Миша? — удивилась Лера.

— Прекрасно — протянул Виталий, — ты даже знаешь, как его зовут?

— Это охранник посёлка.

Оба мучителя уставились на свою жертву.

— Точно — вспомнил Виталий. — А я всё думаю, лицо знакомое, просто я его мельком видел.

Парень выглядел плачевно. Хромал, из носа и губы текла кровь, глаза испуганы, бегают в поисках помощи. Нашёл.

— Валерия Сергеевна, скажите им, что я не псих, не надо меня током лечить. И пытать меня не надо. Я все расскажу. Это Славка, мой напарник всё придумал. Сегодня утром, когда вы приходили, спрашивали о муже. А ваша подруга ещё сказала, что если его похитили, то почему выкуп не просят. Вот Славка и решил, что это шанс.

— С чего вы взяли, что у меня есть два миллиона? Это знал только Женя.

— От фонаря. Мы честно не знаем где ваш муж. Это все шутка была.

— Хороши шутки — возмутилась Юля. — Избили. Ограбили. Юмористы.

— Где напарник? — дёрнул его Виталий и толкнул в кресло.

— Или на обочине, куда ты его в нокаут отправил, или у праотцов.

— Чего болтаешь? Нет его у обочины. Я когда тебя в машину погрузил, всё там осмотрел. Уполз твой напарник вместе с деньгами.

— Очухался и сбежал. С деньгами. Сволочь.

— Давай позвоним ему. Пусть несёт деньги. Диктуй номер.

— Я номер не помню. Там много цифр, чтобы запоминать.

Юлька пробубнила:

— Правильно, нечего голову напрягать, память мучать.

— Он у меня «Славка» записан.

Виталий достал из его кармана телефон, так как руки Мише никто не развязал и даже не собирался, потому как о парне уже успели сложить впечатление (не первое, но правдивое), чего от него ожидать с развязанными руками ни для кого не секрет. Такое ощущение, что у телефона было свидание с битой, экран треснут, но жив, хоть и сломлен. Виталий машинально потёр разбитые костяшки кулака, вспомнив, как попал ими в твёрдую поверхность, хоть на этом месте должно было быть солнечное сплетение. Да, лучше бы у него была бита, но, к сожалению, он не был готов к таким развитиям событий, которые устроили ему подруги. А вообще, нужно основательно подумать и закинуть под кресло машины биту, нун-чаки и пару пистолетов, на худой конец электрошокер.

Виталий нашёл на его телефоне имя напарника и сделал вызов. Долго шли гудки, потом автоматическое отключение и повторный набор.

— Не отвечает? — с трагической гримасой протянул Миша.

— Кинул тебя напарник на два ляма — зло подытожил Виталий.

— Если бы ты не появился, мы уже каждый по ляму имели — в тон ему огрызнулся Миша.

— Ну что ж, всё понятно, пора вызывать полицию.

— А давайте решим всё мирным путём?

Миша попытался договориться, поёрзал в кресле, возможно, хотел сложить руки в молитвенной позе, но ремень не позволил.

— Нет — отрезал Виталий. — Деньги придётся вернуть. И вы понесёте наказание за свои шутки.

Вызвали естественно Кузнецова. Суть проблемы он узнал ещё по телефону, понял, что эта парочка снова куда-то вляпалась (о Юльке он ещё ничего не знал). Когда приехал, увидел троицу, понял, что здесь уже целая банда: ОПГ — организованная, хоть и не преступная, группировка. Увидел Мишу, оценил его увечья и сменил мнение: всё-таки преступная группировка, хоть и пострадавшая сторона.

Выслушал показания той самой пострадавшей стороны. Сказать, что он был недоволен, это промолчать. Он пыхтел как огнедышащий дракон. Юлька тут же приступила к тушению дракона.

— Хотите кофе?

— Нет! — рыкнул Илья Кириллович. — Вы не могли позвонить сразу мне?

— Нам запретили — в своё оправдание проблеяла Лера.

— Чай? — не унималась Юля.

— Нет! Надо было тянуть время.

— Мы не догадались. — Лера и сама уже понимала, какие ошибки наделала.

— Есть печенье и вафли — продолжала Юлька усыплять гнев и пробуждать аппетит.

— Нет. Чего вам не спится?

— У нас на ужин гречка с подливкой, мясо в горчичном маринаде из духовки, весенний салат с ялтинским луком и хрустящими сухариками.

Каждое слово производило эффект на сотрудников полиции и следственного комитета. Кто-то из них громко сглотнул. Юлька безжалостно добавила:

— Голодный следователь почти мёртвый следователь, а трупов нам и так хватает. — Он шутку не оценил. Грозно взглянул. Юлька примирительно кивнула: — и крымское вино. Буквально чуть-чуть под мясо, даже слышно не будет.

— Ну ладно, продолжим разговор на кухне. — Илья Кириллович обернулся к двум полицейским, кивнув на Мишу, приказал: — везите этого в камеру. Напарника в розыск. А вам бы в больницу, Валерия Сергеевна.

— Всё нормально — заверила она слабым голосом.

Виталий быстро взглянул на неё и отвёл глаза. Не уберёг. Да он никого не смог уберечь.

На кухне Юлька устроила пир. Она единственная из домочадцев, кто был сегодня не ранен, если не считать детей, тьфу, тьфу, тьфу, три раза. Выставляя на середину стола салатницы и противень с мясом, сказала:

— Одно плохо, что денег нет. Если вдруг позвонят настоящие грабители, то не за что выкупать Женю.

— Не позвонят — уверенно ответил Виталий.

— Откуда такая уверенность? — тут же оживился Кузнецов.

— Догадки.

— Вы если что-то знаете, лучше скажите. А то у нас есть прекрасная статья ответственности — за сокрытие информации. Слышали о такой?

— Я вам с глазу на глаз скажу — пообещал Виталий, а Юлька громко хмыкнула. Такого наглого сокрытия информации от неё и Леры она не ожидала, мысленно придумала для Виталия наказание, похлеще законной ответственности. Тут же сделала первый мстительный шаг. Поставила перед ним тарелку с гречкой и маленьким кусочком мяса. Виталий ничего не знал о её коварном плане мести, но сравнил свой ужин с ужином Кузнецова. Следователя в этом доме любили больше. Он удивлённо взглянул на подругу. Так скривилась, сведя брови у переносицы и фыркнула. Он пожал плечами и смирился. Обратился к Кузнецову: — есть продвижения в расследовании убийства Петра?

— Конечно, есть, но вам о них знать не положено.

— Это всё связано с бизнесом?

— Эта версия рассматривалась, но она отпала.

— Да? А я её рассматриваю, как основную.

— А вам не надо ничего рассматривать. Это моя работа.

Мужчины вели беседы, а Лера с Юлькой только лупали глазами и слушали. Иногда Юлька пыталась, что-то сказать, но подруга била её ногой по ноге и отрицательно мотала головой, боялась, что Юлька ненароком выдаст их вчерашние приключения у соседа в доме. Кузнецов за такую выходку точно подержит их взаперти и не посмотрит, что сегодня они пострадали физически. Юлька таращила глаза и проглатывала свои высказывания.

— Киллера нанимают очень богатые люди — подсказал Виталий.

— Жены тоже не редко нанимают киллеров.

— Тут должны быть большие ставки. Огромные деньги. Петя был соучредителем бизнеса с Женей, а теперь их фирма без руководства.

— Куда вы клоните?

— Такую фирму легко подмять под себя. Там творится бардак.

— Откуда вы знаете?

— Так всегда бывает — ответил Виталий, скрыв тот момент, что сегодня они этот бардак наблюдали собственными глазами. — Вы обеспечили защиту танцовщице? Как её?

— Елена Смирнова. Обеспечили. Но киллер не дурак. Он пока её оставил. Думаю, залёг на дно. Его видели многие, включая вас всех.

— Я не видела — возразила Юлька с сожалением.

— Молите бога, чтобы ваши дорожки не пересекались. Его фотография морды лица у каждого патрульного, в каждом полицейском участке. Ну что ж, — отложив вилку и отодвинув пустую тарелку, подытожил Илья Кириллович — советую вам в любой непонятной ситуации обращаться к нам, можно лично ко мне, не самовольничать, деньги из дома не выносить, с мошенниками не общаться, с преступниками не пересекаться.

Его дружественные советы больше похожи на приказы.

— Жени нет уже почти неделю — напомнила Лера.

— Найдём — в два голоса ответили мужчины и переглянулись.

Кузнецов уточнил:

— Полиция найдёт, а вы займитесь своими делами. Вот вы, Виталий, зачем вернулись в город?

— Отпуск у меня. Ностальгия мучала. Вот и приехал.

— Вот и отдыхайте — он встал из-за стола. — Спасибо за ужин, Юлия Васильевна, спасибо за гостеприимство, Валерия Сергеевна. Вызову вас подписать протоколы.

— Я провожу — вызвался Виталий.

— Естественно, у нас ещё с вами разговор тет-а-тет.

Мужчины ушли, и Юлька устроила уборку. Натирала столешницу так яростно, как обычно не борются с микробами. Молчала, что обычно на неё не похоже. Лера закрыла глаза. Голова раскалывалась. Хотелось спать, хотелось спокойствия, хотелось, чтобы всё закончилось, а лучше бы и не начиналось.

— Как я завтра в колледж с таким лицом пойду? — спросила она сама у себя, но ответила подруга:

— А никак. Я тебя отпрошу. Скажу, что ты заболела, что в принципе почти правда. Отлежишься до понедельника, а там и заживёт, а что не заживёт, закрасим. Давай я тебя в постель провожу.

— Я сама дойду. Пойду душ приму и спать. Что-то я совсем…

— Не раскисай, подруга — попросила Юля, глядя на уходящую Леру. Она еле передвигала ногами, держалась за спинки стульев и стену, плечи её опустились, осанка была обмякшая. Раздавили её проблемы. Юля бодро поддержала: — Со всем справимся.

Она помыла посуду, выключила свет в кухне и перебралась в холл. Виталия долго не было, она уже подумывала, что он их бросил и уехал в гостиницу, но слышала резкие выкрики Кузнецова за дверью. Бешеный, вообще себя в руках держать не умеет. Порывалась подслушивать, но не решилась. Ждала объяснений из первых уст.

— А что это, Виталий, вы рассказали беспощадному Илье Кирилловичу? — встретила Юлия его в холле, прибоченившись. Её боевой настрой читался на невербальном уровне. Но на него не подействовало. Вот уж бесчувственный, как робот.

— Свои догадки.

— А нам?

— А вам расскажу завтра.

— Это подло держать нас в неведении целую ночь.

— Нужно идти спать.

Он пошёл в сторону лестницы, и услышал, как две пары босых ног помчались наверх. Виталий усмехнулся:

— Штирлиц никогда не был так близок к провалу.

* * *

Ему нравилось просыпаться с ней в одной кровати.

Он провёл по её волосам рукой. Они растрепались по подушке, и ему стало жизненно необходимо их потрогать. Но он же легонько, нежно, боясь её разбудить. Её сонное дыхание споткнулось, она что-то протянула и резко открыла глаза. Вытаращилась. Моргнула. Снова вытаращилась.

— Доброе утро — негромко проговорил он.

— Я так не считаю. — Окончательно проснулась Лера. — Как я здесь оказалась?

— Пришла.

Она резко подняла одеяло и взглянула на себя, боковым зрением заметила его. Голые. Оба. Ничего в жизни не меняется. Она резко опустила одеяло, сделала задний ход и отодвинулась на самый край, при этом громоздя одеяло между ними как насыпной вал.

— А ты… а мы… ой, нет.

— Ты не упадёшь? — обеспокоился он, когда она оказалась на краю кровати.

— Это неправильно.

— Как я с тобой согласен.

— Так нельзя…

— Вот и я так думаю…

— Так не должно быть…

— Тоже жалею…

— Да? — чуть удивилась она, но вспомнила: — Я замужняя женщина…

— Да, я помню…

— И все же… лежит он со мной… — язвительно выпалила она.

— А где мне лежать? Ты сама уступила мне это место.

— Мог бы и ущипнуть.

— Нет, я могу только погладить, что в принципе и сделал, пока ты спала — он не стал уточнять, что дотронулся только до волос, она-же придумала всё остальное. Покраснела. Издала звук, напоминающий отправление локомотива.

— И что? Тебе так понравилось?

— Вообще-то да, но хотелось продолжения.

— А тебе все мало?

— Очень.

— Подлец.

— Чего это я подлец? Сама ходишь, дразнишь, а я подлец? — он явно над ней издевался. Довольно улыбался.

Она попыталась подскочить с кровати. Первая попытка не увенчалась успехом. Она запуталась в одеяле, при этом пыталась этим одеялом прикрыться. Села. Натянула его на плечи. Закручивала и завязывала углы морскими узлами. Бубнила под нос ругательства, фыркала себе в ответ. Вела тихие злостные беседы со своей нравственностью. Нравственность тоже за словом в карман не лезла, поэтому решила обвинить во всем его.

— Воспользовался…

— Ты сама пришла…

— Мог бы уйти.

— Хотел…

— Хотел?

— Даже собирался…

— Но не встал…

Она подскочила. Попыталась убежать, не оглядываясь. Но что-то её держало. Она оглянулась. Он держал уголок одеяла как раз на этом самом месте, от которого трепетные барышни краснеют свекольным румянцем. Она по инерции дёрнула, или он специально отпустил, являя на её обозрение свою наготу. Она зажмурилась.

— Встал — честно и даже с гордостью ответил он.

Она чуть не захлебнулась в гневе, но смогла только выкрикнуть:

— Пошляк…

И тут он понял, что всё зашло слишком далеко. Встал с кровати, прошёл к комоду, взял джинсы. Она резко отвернулась. Он серьёзно сказал:

— У нас ничего не было. Мы просто спали. Ну в смысле ты спала, а я… я не спал… но я тебя не трогал… я даже не смотрел.

— Ты не врёшь?

Она повернулась к нему, когда он перестал шуршать одеждой. Он стоял во всей красе, белая обтягивающая футболка, светлые джинсовые бриджы, голые волосатые ноги и серьёзный взгляд, в который вернулась грустинка.

— Я был уверен, что ты вот так начнёшь реагировать. Прибьёшь меня в гневе. Оно мне надо? Ты же сумасшедшая мегера.

— Точно? — уточнила она.

— Ты себя в зеркало видела, когда злишься?

— Я не про это. У нас точно ничего не было?

— Точно — заверил он, и она ему поверила. Так отчётливо отлегло, она с облегчением выдохнула. Он не удержался — Ты бы запомнила. Обычно мои женщины просыпаются в моей постели счастливые.

— Да прекрати ты уже нахваливать себя.

Она, наконец, улыбнулась. Даже лоб потёрла, видимо вспотел от таких потрясений. Задела рану, простонала.

— Не, ну это правда.

— Ещё раз приютишь меня у себя, я тебе дам.

— Я не против.

— Да нет, не в том смысле… и не мечтай даже…

Она закрыла лицо ладонями и приглушённо засмеялась. Он видел только, как краснеют её уши.

— Ладно, я понял. Дашь — в смысле накажешь. Я и не мечтаю о большем. Ты также смешно краснеешь, как в детстве.

Он вышел из комнаты, отправился в ванную, вспоминая ночную гостью. Вот уже второй раз она будит его своим ночным визитом, не даёт спать, но это приятно.

Она пришла в сомнамбулическом состоянии, что-то промычала на тарабарском языке. Он видел её в тусклом свете луны, ругал природу, что не наделила ночную красавицу прожектором. Но нужно похвалить собственное зрение, оно не подвело. Он прекрасно видел все прелести её женского тела. Загорелая кожа, отпечаток купальника на высокой груди, длинные ноги. Эта ночная красавица разбудила в нем желания и залезла под одеяло, легла рядом. Прижалась к нему. Он вспыхнул. Кровь бурлила внутри. А он боялся даже прикоснуться к ней. Боялся потревожить её сон, боялся, что она проснётся. И что будет дальше? Да ничего не будет. Она встанет и уйдёт.

Он не знал, что делать. Точнее он знал, что делать, но не мог себе это позволить. Поэтому занялся мозговым штурмом. Говорят, это отвлекает. Кровь должна вернуться в голову. Пришлось превратиться в одну сплошную вычислительную машину. Два плюс два четыре. Корень из ста двадцати пяти двадцать пять. Закон Ома гласит… химический элемент… косинус, тангенс и котангенс … это сложное уравнение. Как любила повторять математичка, чтобы решить сложную задачу, нужно разбить её на простые формулы…

Все это ерунда. Как можно найти ответы на вопросы, когда она рядом. Голая. Красивая. Желанная. И её рука на его груди. И её грудь притрагивается к нему. И коленка где-то в области его бедра. А внизу живота всё горит, пылает, требует.

Формула водорода… Папоротники размножаются спорами, а человек… Да, блин… Да что ж это такое? Нужно срочно доказать гипотезу Римана…

Она застонала во сне. И тут его посетило необузданное желание погладить её по волосам. Разбудил. А нет, чтобы лежать вечно с ней в кровати. Хотя вечность с ней в таком состоянии это мучение. С желанной женщиной нужно не лежать истуканом и бояться дышать, а активно двигаться.

Потом она проснулась. Была в шоке.

Лера сидела на кухне за столом, не пряталась, как вчера, за дверцей холодильника. На столе стояла коробка с медикаментами и зеркало на резной ножке. Она отклеила пластырь со лба и рассматривала своё отражение. Оно удовлетворило оригинал.

— Болит? — спросил Виталий.

— Немного.

— Что такое гипотеза Римана? — спросил он.

— Что? — удивилась она и посмотрела на него через зеркало. — Зачем тебе она понадобилась?

— Чувствую, мне нужно её доказать. Ну что? Только постарайся человеческим языком.

Она повернулась и начала лекцию.

— Гипотеза Римана предполагает, что распределение простых чисел подчиняется определённым правилам. Она утверждает, что все нули дзета-функции в критической полосе Икс больше или равно нулю и меньше либо равно единице и имеют действительную часть, равную одной второй.

— Попросил же человеческим языком.

— Человеческим: в определённом отрезке между неизвестными распределяются простые числа. Но это всего лишь гипотеза, не доказана и не опровергнута.

— Почему в вашей математике все так сложно?

— Я тебя, может, огорчу, но есть ещё обобщённая гипотеза Римана, расширенная гипотеза Римана и большая гипотеза Римана. А в повседневной жизни на эту гипотезу опираются, когда шифруют и кодируют. Многие вопросы информационной безопасности построены на ней. Все они заключаются в создании разных алгоритмов. Ты только представь, какое будет число, если перемножить два простых стозначных числа.

— Разве такое можно представить?

— Будет одно большое тысячизначное число. В этом все просто. Но если поставить задачу разложить полученное число на множители, то будет сложная вычислительная задача. Она-то и является информационной безопасностью. А зачем тебе это?

— Да так, мучился ночью формулами.

— Ты ночью думаешь о формулах?

— Пришлось.

Он рассматривал её, как будто никогда и не знал. Карие глаза с элементами рокового взгляда. Длинные ресницы, обрамлённые нежным шёлком туши, подчёркивали сексуальность и нежность. Они пленили его.

Быстрый скользящий взгляд, как прикосновение пёрышка. Что задумали эти глаза? Дерзкое и чарующее или нежное и манящее?

Он испытал жгучее желание поцеловать её.

Интересно, она хоть знает, что искушает его? Следующая цель — его сердце. Разве можно быть такой красивой? Он старался забыть её, забыть такую, какой видел этой ночью. Он всегда пытался её забыть, был уверен, что справился с собой. Но нет.

Да, тяжело ему будет эти деньки. Предчувствия его редко подводят.

— Почему ты бросила меня?

Вопрос застал её врасплох. Неужели он задал его вслух? Зачем? Это было под табу.

— Так должно было быть — ответила она сухо, но только она знала, как ей трудно дался этот ответ. — Я тебе очень благодарна, что помогаешь мне, но давай сразу договоримся, что вспоминать прошлое не станем.

— А если нет?

— А если не договоримся, то я попрошу тебя уйти. И никогда не возвращаться.

— Всё так плохо — хмыкнул он, — что даже не хочешь вспоминать?

Она недобро прищурила глаза.

— А ты хочешь вспомнить? — она не дожидалась ответа, кивнула в сторону: — дверь там.

Вздёрнула голову и уставилась в окно. Он успел заметить в глазах морозный иней.

— Было бы что вспоминать — язвительно фыркнул он. — Ладно, давай за дело.

За дело не взялись, потому что проснулись дети, они спустились на первый этаж, зашли в кухню и устроили маме допрос. Делали вид, что ничего не знают, хоть и весь вечер подслушивали, сидя на верхней ступеньке лестницы. Но одно дело подслушать, а другое дело увидеть Леру с разбитым лбом. Видимо этот момент они проспали. Началась суета. Спасла Юлька. Она перехватила эстафету утреннего переполоха. Напомнила всем, что у неё работа, а у них школа, которую ещё никто не отменял. Шёпотом пообещала им, что всё-всё расскажет по дороге в школу. Наглым рейдерским захватом отобрала у Леры зеркало и устроилась в зале на диване приводить себя в порядок. Преобразилась, кстати волшебно. Пропали синяки от недосыпа, исчезла помятость на щеке, проявились ресницы и губы, заиграл румянец. Всё благодаря волшебным средствам из косметички. Лера оставшись без зеркала, принялась за приготовление завтрака. Благодаря обычным продуктам из холодильника, получились волшебные сырники. Настоящая фея.

Виталий повёз детей в школу, а Юлю в колледж.

Когда все уехали, и дом заполонила тишина, Лера задумалась. Мысли текли вяло, протекали, как сладкий липкий кисель, не давали возможности острым проблемам зацепиться за осознание.

Нужно собраться. Сосредоточиться. Хватит идти на поводу у своих эмоций. Вчера она сделала непростительную ошибку. Её развели мошенники на крупную сумму денег. Когда в новостях пишут о подобных случаях, она мысленно крутит пальцем у виска. А тут сама же и попалась на крючок. Рыба безмозглая. И нет ей оправдания, что у неё же совсем другой случай. У неё же муж действительно пропал. Почему она должна была сомневаться в их словах?

Пора взять себя в кулак и сосредоточиться. Включить свой математический мозг и все обдумать.

Первое — Женю похитили. Нет. Первое — убили Жульку. Или всё же первое — убили Ирму.

Почему Женя не пришёл сразу домой, раз уж сбежал. Неужели его поймали?

Женю похитили, держали в доме по соседству (это, кстати, точно неизвестно, зато известно, что в этом доме скрытно появлялся Антон). Похитители обычно что-то требуют и вымогают. Что могли вымогать у Жени? Петю заказали киллеру. Человек, который похитил Женю и заказчик киллера может быть одним человеком.

Это уравнение с двумя неизвестными или простая задачка для дошкольников? Ну что ж пришло время разложить его на простые составляющие. Решать задачи она привыкла с мелом у доски, а за неимением того и другого взяла листок бумаги и красный карандаш. Выводила им имена, рисовала между ними красные линии.

Так. Двенадцать лет назад Антон убил Веру Ивановну. Его вина была доказана, за что и посадили. Вышел из тюрьмы и снова убил. Потом спланировал похищение Жени. Ночью пробрался к ним во двор, но встретил Жульку. Он её убил. Скорей всего она его покусала, потому что в соседском доме были бинты — доказательства укусов. Женю похитил со стоянки офиса. Дальше ему нужно было расправиться с Петей. Зачем? По какой причине? На эти вопросы пока нет ответов. Сначала нужно восстановить хронологию событий. Он нанимает киллера. Скорей всего не нанимает, потому что денег у него нет, а просит о помощи у знакомого. Он же ЗЭК, а у этого контингента людей полно знакомых в криминальном кругу. Тот убивает Петю и девушку, но каким-то образом узнаёт, что была ещё одна девушка, устраивает на неё охоту, но тут появляется Лера и Виталий. Ему всё равно, он не собирается оставлять свидетелей. С Петей их план удался, а Женя сбегает. Прятаться дома — это подставить под удар всю семью. Поэтому скрывается где-то в другом месте. Почему не пошёл в полицию? Может, его вообще уже убили. Эту версию нужно откинуть, потому что думать в этом направлении страшно. Нужно узнать у секретарши Аллы, может у фирмы есть квартира или какое-то помещение, в котором Женя может отсиживаться. Отсиживаться и ждать, что всё образумится, при этом не просить помощи у полиции, так себе план. Неужели его убили? Все равно к этой страшной мысли приходит.

Как-то очень мало вводных условий для решения этой задачи. Зато на листе бумаги жирные красные линии связывали Петю и Женю с Аллой и Антоном, Веру Ивановну с Ирмой.

Виталий вернулся и сказал, что снова заезжал к Антону домой. Делал это по инерции, только чтоб успокоить свою противную совесть, дескать, я же что-то предпринимаю по поискам брата.

Он заглянул в листок и захотел тщательно изучить её, как он считал, логические цепочки, как считала Лера — каракули.

— Можно? — она в ответ кивнула. В середине имена, на полях в столбик ровным красивым почерком версии. Он прочитал вслух: — бизнес, конкуренция, рейдерство, бандиты, месть.

— Надо идти к Алле — задумчиво проговорила Лера, пробуя идею на вкус. — Она единственная, кто связывает Петю и Женю. И мы знаем, где её найти.

— На работе она не появлялась.

— Откуда ты знаешь?

— Заезжал.

— Зачем?

— У меня к ней тоже вопросы.

Из коридора послышалась возня, больше напоминающая нечеловеческую. Как будто в дом вбежало стадо орангутангов, прихватив с собой из джунглей всю растительность. Лера и Виталий вышли посмотреть. Так и есть. Пару деревьев точно есть. Юлька выглянула из-за них и выкрикнула:

— Собирайтесь, нужно ехать к секретарше.

В космосе переворот планет? Почему все думают в одном направлении.

— Ты почему не на работе?

— Сказала, что ты болеешь, у тебя температура, жар, бред, почти при смерти, мне надо тебя навестить. Чего ты так смотришь? Да, я — дезертир трудового фронта и врунишка. Я взрослая женщина, имею право обмануть. — С вызовом говорила она, примостив зелёную рощу возле шкафа, но тут сменила тон на просящий: — Ну не могу я пропустить такое.

— Зачем эти деревья?

— Это не деревья, это банан, а банан это трава. Я её с теплицы захватила. Домашняя работа. Мне её сегодня ещё в колледж надо занести. Кстати теплица на меня хорошо действует — там у меня наступает прозрение.

Обсудив кое-какие мелочи, поехали к Алле домой.

Дверь открыла Алла. Выглядела она разгорячённо и растрёпано. Никто не сомневался, что их появление вытащило девушку из постели, в которой она развлекалась с мужчиной. Это он её разгорячил и потрепал. Но так уж устроена жизнь, нужно не только честь знать, но и реагировать на гостей, пусть и незваных.

— Вы? — опешила она и попыталась захлопнуть дверь.

Виталий этого и ожидал, дёрнул её обратно. Юлька набрала обороты, влетела в квартиру. Девушке пришлось посторониться, побоялась пострадать под колёсами этого тепловоза. Но возмутилась:

— Эй, ты куда?

Юлька была выше таких к ней обращений, не ответила, распахнула дверь спальни. Секундное замешательство, но она взяла себя в руки и грозно прогудела:

— Прикройся.

Не известно, что там увидела Юля, но из комнаты вышел Женя в женском халатике. Он был коротким, распахивался на волосатой груди. Муж выглядел здоровым, невредимым, без явных признаков избиений и насильственных действий над собой, в общем, мысли, которые посещали Леру в последнее время, были безосновательными. При смерти он не был и никто его не убивал.

При виде пропавшего мужа, нашедшегося в постели любовницы, Лера отшатнулась. Это не было похоже на радость от долгой разлуки. Зато Женя повёл себя уникально, вдруг кинулся с распростёртыми объятиями, но Лера отступила. Виталий перекрыл ему дорогу.

— Лерочка, я всё объясню — выглядывая из-за Юли и Виталия, говорил Евгений. — Не делай поспешных выводов.

Это было ужасное зрелище, оно не заслуживало такого пристального внимание и тем более всеобщего обсуждения. Лера проговорила:

— Я смотрю, у тебя всё хорошо. Мог бы и сообщить, чтоб мы не переживали.

Последние слова она сказала, открыв дверь из квартиры.

— Лера, постой.

Женя кинулся за женой, но она выскочила и громко стукнула дверью. Выходить из квартиры он поостерегся.

— Юлька, ты ей скажи…

— Урод — высказалась Юлька. — Козлина.

— Юль…

— Да пошёл ты. Она бегает по городу, как ищейка, а он прячется у любовницы. Она места себе не находит, думает мёртв уже, а он развлекается. Она по башке за него получила, а он… да она вообще без денег осталась. Выкуп за тебя носила. Её чуть не убили. Козёл. Да я тебя сама придушить готова. Только не хочу из-за придурка сидеть. И ничего я ей не скажу и просить за тебя не стану.

— Женечка, ты что? Хочешь вернуться к своей мегере? — возмутилась Алла, поджав пухлые губы.

Юлька взглянула на любовницу, попыталась испепелить взглядом, но только выкрикнула:

— А ты вообще молчи, крыса.

— Сама ты крыса!

Намечался грандиозный скандал. Юлька сжала кулаки, подобралась вся, Алла отзеркаливала все её движения, тоже напряглась, но руки в кулаки сжать не смогла, мешали длиннющие ногти, ими она собиралась воспользоваться как мечами. Исполосовать подругу мегеры у неё должно получиться. Юлька сделала шаг, а Алла сделала пару шагов, но за спину Жени — мудрая женщина. При этом выкрикивать оскорбления не перестала — глупая женщина.

Юлька напряглась как пантера перед прыжком. Ну, всё, пора вызывать неотложку, Аллу точно повезут в реанимацию. Виталий легонько дотронулся до Юлькиной руки, остановил кровопролитие. Юля пропыхтела в сторону Аллы. Этот пых напоминал: «крыс нужно уничтожать, но тебе повезло, я гуманная». Он взглядом указал в сторону выхода.

Настал его черед выйти на сцену этого абсурда.

— Кто тебя похитил? — строго спросил Виталий.

В его голосе было столько металла, что позавидовал бы магнитогорский металлургический комбинат. Юлька знала, что он держит себя в руках из последних сил, потому, как Женьке не мешало бы начистить морду, и что-то ей подсказывало, что так и будет.

— Отвечай! От кого ты прячешься?

Юлька была на полпути к выходу. Зная характер Леры, она догадывалась, что спокойная уравновешенная, скупая на слёзы, она сейчас заливается ими. Хотелось бежать к ней, обнять и успокоить, но резко остановилась. Подруге нужно побыть одной, хотя бы то время, пока Юля не узнает самого главного. А самое главное тут же ответил Женя:

— От брата твоего. Он вышел из тюрьмы и убивает всех.

— Кого всех? Что ты несёшь?

— Ирму грохнул и ко мне явился. Держал меня в соседском доме.

— Это ты дал мне по голове?

— Что?

— Во дворе твоего соседа?

— А-а. То есть я тебе по башке врезал? Ну, извини. Думал, это Антон вернулся. Я только в окно вылез. Смотрю, крадётся, ну я и треснул. Сильно не всматривался в темноте. И бегом оттуда.

Секретарь почувствовала незримую опасность в виде обвинения, быстро проговорила:

— А Женечка пострадавшая сторона… Вы не имеете право его обвинять. Это ваш брат его похитил, удерживал и собирался убить. Маньяк.

Виталий повернулся к секретарше.

— А вы профессию сменили? Адвокатом заделались? Вы ему вчера звонили из туалета?

На секунду Алла впала в замешательство, но выпалила:

— Вы что меня в туалете подслушивали?!

— Нет. Так все же кому вы звонили?

— Жене естественно, кому же ещё?

* * *

Лера выскочила на лестничную площадку, обеими руками схватилась за перила, пыталась не разреветься и не упасть в пролёт между лестничными маршами. Не получилось. Нет, она устояла, но разрыдалась. Через несколько минут вышла Юля, обняла.

— Не плачь. Не стоят твои слезы этого урода.

Стукнула входная дверь подъезда, мужские голоса эхом прошлись по тихим каменным стенам. Лифта в этом доме не было, значит люди в любом случае пройдут мимо них, если конечно они не живут на первом этаже. Как вскоре оказалось, они не жили на первом этаже, и вообще не проживали в этом доме и пройти мимо не смогли, потому что направлялись в квартиру Аллы. Сначала Лера и Юля увидели их затылки, а потом и Кузнецова с напарником Владимиром. Лера шмыгнула и вытерла слезы. Кузнецов расцвёл, так цветёт хищное растение мухоловка при виде жертвы.

— О, и вы здесь. Какая встреча. Не скажу, что неожиданная, но точно неприятная. На шаг впереди нас. Да, Володя? Может, возьмём их в штат, пусть нам помогают.

В это время из квартиры вышел Виталий. Услышал последние слова.

— Так я вам предлагал объединиться — напомнил Виталий на его язвительные высказывания.

Кузнецов не поддался на провокацию, спокойно сказал:

— Боюсь, что следующая наша встреча будет в полицейском участке.

Проходя мимо, он кивнул на дверь:

— Так значит он там?

— Да.

Всю дорогу домой молчали. Даже Юлька. Удивительно, но факт, она не пыталась разрядить обстановку и переключить внимание подруги на радостные события или другие проблемы, она даже не вспоминала Евгения злым недобрым словом. Берегла энергию для более подходящего случая, чтобы при встрече ему лично всё сказать. Лера уставилась в окно и даже не моргала. Возможно, ничего не видела. Но это не мешало ей сгрызать себя изнутри.

— Будет дождь — не выдержала Юля тишины. — У меня осталась одна пара и пойдёт дождь и все мои опытные участки польёт. Это хорошо.

Туча заходила с севера с самой ночи. Тёмная, тяжёлая. Где-то вдалеке уже громыхало.

Преподаватель агрономии сидела на заднем сиденье и причитала, что ей нужно успеть до дождя попасть в колледж, у неё там столько дел, столько дел. Перечисляла: подкормить калиевой селитрой второй ряд винограда сорта Шардоне, подсыпать фосфорного удобрения ежевике, а после дождя борсодержащим опрыскать лен.

Дома Лера всучила Юльке зонт и банановую рощу, а Виталий вызвался подвезти к ступенькам колледжа.

— Сейчас польёт — радовалась она, садясь в машину.

— Впервые вижу девушку, которая радуется дождю.

— Я неординарная личность — напомнила она.

— Я заметил.

— Как ты догадался, что Женя у Аллы? — спросила Юлька, когда они выехали со двора.

— Её чувства.

— Что её чувства?

— Точнее эмоции.

— Эмоции?

— Выдали. Узнав, что Петра убили, она даже не моргнула, Увидев, как похитили Женю, она устроила истерику, а во второй раз она даже зло ухмыльнулась, знала, что Женя скрывается у неё, а не дома с женой. Телефонный разговор, который Лера услышала, он сбил меня с толку. Но потом ты узнала о бомже, которого она подобрала на помойке и прячет у себя.

— Как вы так умеете складывать два плюс два?

— Не умеем. Собирался сам все разведать, вечером поехал к ней, но получил смс от тебя, что Лера понесла деньги вымогателям.

— Похитителям — поправила Юля, — мы же ещё тогда не знали, что они вымогатели.

— Да.

— Надо было Леру не брать с собой.

— Здесь я с тобой не согласен. Лучше один раз пережить правду, чем всю жизни жить с ложью.

— Как красиво ты сказал. Я надеюсь, ты ему харю начистил? В воспитательных целях.

— А то. Правда, драться с мужиком в женском халатике сомнительное воспитание. Был бы он в трусах и носках, я бы ему получше дал.

Он заехал на стоянку возле колледжа. Не было места для парковки машины.

— А я люблю гулять под дождём.

— Ты удивительная.

— Я знаю.

Дождик мелко накрапывал. Серая туча давила.

— Зачем строят такие высокие машины — выползая из машину, возмущалась Юля — для таких невысоких, как я, к ним в комплекте должна идти лестница или лифт.

Он усмехнулся. Юля ему нравилась. Таких лёгких людей ему не приходилось встречать, хоть объездил весь мир. Бодренькая, не смотря на обстоятельства. Живчик. У неё даже гулька на голове выглядит оптимистично.

— Пока я на работе, нужно Леру отвлечь от грустных мыслей — говорила она, вытаскивая банановую рощу из машины.

— Я отвлеку — пообещал Виталий и обещание сдержал.

* * *

Он вернулся домой к Лере и не нашёл её. Обойдя все этажи и заглянув в каждую комнату, он забеспокоился. Её нигде не было. Слишком много опасности в последнее время, чтобы просто подумать, что Лера пошла в магазин за булкой хлеба и пакетом молока. Такие спокойные и приятные мысли даже не посетили его пострадавшую, благодаря Жене, голову. Сразу пришла тревога. И где сейчас Лера лежит и истекает кровью?

Он выскочил на улицу и, несясь по ступенькам, щёлкнул ключом от машины. Она пискнула, жалобно поприветствовала.

— Снова куда-то едешь? — услышал он голос Леры и оглянулся.

Она раздвинула ветки сирени и вышла из них, как лесная нимфа. Выглядела она прекрасно, если не считать пластырь на лбу. Современная дриада. В джинсовом комбинезоне на майку-боксёрку, рабочие перчатки, голые плечи, в одной руке секатор, в другой ветки кустов.

— Ты чего такой? — не дождавшись ответа, спросила она.

— Не нашёл тебя в доме, испугался.

— Не могу сидеть в доме — со вздохом сказала она. Голос дрогнул. Она развернулась и снова спряталась в кустах.

Он обошёл кусты и подошёл к ней. Она срезала сухие ветки сирени.

— Тебе помочь?

— Ещё в марте надо было обрезать, да всё руки не доходили. Времени не было. А сейчас она цветёт, а я ей стресс устраиваю. Всё как у меня в жизни — грустно пробубнила она, а он сделал вид, что не услышал. — Мучения на краю весны.

— Какая-то интересная сирень. Я такие и не видел. Почему у неё столько лепестков? Ого, восемь.

— Это Юлькин подарок. Она для меня её вырастила. Чего они там на своих опытных участках только не выращивают.

— В детстве пятилистную трудно было отыскать. Помнишь, ели, желание загадывали. До класса четвёртого точно объедали кусты. Не дети, а саранча.

— Помню.

Она поправила согнутой рукой волосы на лбу, поднялась с корточек, осмотрела своё творение. Красота. Как тяжело будет отсюда уезжать. Дом оформлен на Женю, и ей ничего не останется, как уехать и оставить всю красоту, в которую вложила душу, любовь, силы, желания. И даже сейчас, зная, что придётся переехать, обрезает сирень, как те люди, живущие на вулкане, который в любую минуту может проснуться и взорваться, ухаживают за своими домами и приусадебными участками. Лера нашла красивую веточку и срезала, пригляделась и срезала ещё две. Положила их в тачку, в которую скидывала срезанные ветки.

— Сейчас дождь пойдёт — сообщила Лера очевидное явление. Она любила дождь, в нём можно спрятать слёзы. Но только их и можно. Спрятать нависшую, как грозовая туча, грусть — нельзя. — Иди в дом, я отвезу ветки к дровнику и приду.

— Я помогу. А в городе уже дождик накрапывал.

Он всучил ей в руки букет, собрал оставшиеся ветки, забрал секатор и скомандовал:

— Показывай дорогу.

Это было лишним, потому как где дровник он знал: между баней и хозпостройкой, но не хотел, чтобы Лера хоть на секунду оставалась одна. Её настроение ему не нравилось. Её гложет одиночество, такое же тяжёлое, как воздух перед дождём. Лера старается в нём утонуть.

Тачка дребезжала, ей в ответ гремел гром. Виталий высыпал ветки, и в пустую тачку упали первые тяжёлые капли. Стук, стук. И быстрее, стук, стук, стук, стук, стук. Виталий схватил Леру за руку и побежал в беседку. Дождь их догнал, осыпал мокрым серебром.

Они вбежали в беседку, но Виталий не выпускал её руку. Притянул к себе. Она чуть испуганно уставилась на него.

Капля дождя зацепилась за ресницу. Повисла. Лера моргнула. Она покатилась, как слеза.

«Нет! — мысленно прокричал Виталий — только не плачь. Нет. Я не позволю, чтоб ты плакала. Я и так тебе много боли принёс».

Он прижал её к себе и прильнул к губам. Это был настоящий поцелуй, не требующий актёрского мастерства, как тогда в клубе, когда они пытались разыграть страсть, прячась от Кузнецова.

Страсть разыгрывать не пришлось. Она набирала обороты. Но Лера отстранилась, как показалось Виталию, в самый неподходящий момент, как решила Лера — вовремя.

— Это неправильно — сказал она и села в подвесное кресло-каплю.

Виталий не стал спорить. Подошёл к краю беседки и высунул руку под дождь. С крыши текло ручьями, он набрал полную ладонь и протёр лоб.

— Никто не знает, как правильно.

Он вернулся, сел на диванчик и посмотрел на Леру. Она избегала его взгляда, качалась в кресле, уставившись вдаль, на заросли можжевельника. Под тяжестью дождя ветки шевелились, дружелюбно махали, приветствовали дождь. Воздух стал чистым и прохладным. Лера обняла себя руками.

Они посидели некоторое время молча, и было слышно только шёпот листвы и морзянка дождя — точка-тире, тире-точка-точка. В ушах Леры звучал перевод: не беги от него. Сигнал природы Виталий расшифровал — подойди к ней.

Что на самом деле говорил им дождь, никто не знает, но сами люди решили оставаться глухими.

— Хочешь, я приготовлю кофе? — Она не ответила, кивнула. — Пойдём в дом?

— Хочу посидеть здесь.

Она была рада остаться одной. Одиночество хорошо тем, что можно подумать. Одиночество плохо тем, что приходят воспоминания.

* * *

Это было очень давно. Она давно решила, что хочет подарить себя ему. Решила после того как мечты о нём стали болезненны. Она мечтала прожить с ним всю жизнь и решила, что выпускной вечер это её последний день, в который она сможет ему признаться. С этого дня начнётся её прекрасная жизнь. С ним.

Они давно дружили. Ходили, взявшись за ручки. Он провожал её домой со школы. После новогодней дискотеки поцеловал. И каждый день она вспоминала его поцелуи и чувствовала, что в животе порхают бабочки, о них написано в каждом непошлом любовном романе. Хоть ей казалось, что там не бабочки, а пушистые снежинки, с ними играет ветер любви.

И она решила. Вот прям запланировала. Математический склад ума не проведёшь. Она пошагово рассчитала их свидание. Вот им вручат аттестаты, вот они примут поздравления, вот они выпьют шампанское, повеселятся часа два и дадут дёру из кафе, а всем скажут, что пойдут покурить за угол, чтоб родители не видели. Этот день был решающим, и если сегодня ничего не получится, то никогда ничего не получится. С завтрашнего дня начнётся подготовка к экзаменам в университет. Времени на встречи и свидания не останется. Да и родители только сегодня не станут искать её, потому что знают, что выпускники не вернутся домой, пока не встретят рассвет.

Она вела его на берег, но он схватил её на руки и понёс в другую сторону. Она весело брыкалась, он отпустил, взял за руку и они побежали.

Это потом, лет так через несколько она поняла, что не она всё планировала и считала, а он. Он приготовил комнату, зажёг ароматические свечи, раскидал лепестки роз на покрывале. Аккуратно положил её и лёг рядом.

Эти несколько часов они провели вместе, изучая друг друга и познавая взрослую жизнь. Она получила удовольствие, хоть и было больно. В воздухе витало откровенье. Они ещё долго лежали на разгромленной кровати и мечтали просыпаться в одной постели.

Но потом произошло то, что не ожидал никто.

Они вернулись в кафе, когда вокруг стояли машины «полиции» и проблесковые маячки намекали на беду.

Они толком ничего не поняли, но он ей быстро сказал:

— Если что, мы с тобой гуляли по городу.

Она махнула, согласилась и была благодарна, что он предложил не афишировать ночь первого секса.

Потом их повезли в отделение полиции, и там выяснилось, что убили учительницу истории Веру Ивановну. Подозрение упало на Антона, да и мотив был.

— Он ведь ей угрожал? — спросили её.

Она задумалась, подбирая слова, чувствовала, что многое зависит от ответа.

— Девушка, вы обязаны помогать следствию — потребовал грубоватый капитан полиции. — А не то я вас привлеку за сокрытие информации.

— Я не знаю ничего. Я не слышала, чтоб он угрожал. При мне точно такого не было.

— А что друзья говорили?

— Я думала, это образно, не всерьёз.

Их всех допрашивали. Мучали протоколами в разных кабинетах. Пошли вторые сутки без сна. Все устали.

Она подписала кучу бумаг и её отпустили. Она вышла в коридор, где уже ждали остальные одноклассники. А Виталия нигде не было. Она прошла по коридору, игнорируя вопросы, и дошла до открытой двери, услышала любимый голос.

— Он мне как родной брат — сказал он. Это было правдой. Они дружили и дружба их была крепче братской. — Он не мог убить! Я в это не верю!

— Это не аргумент, молодой человек. Вот если бы у него было алиби…

— Если бы я знал, что так получится, то остался бы с ним, а не гулял бы с…

— С кем вы гуляли?

— С подругой.

— Имя у подруги есть?

— Есть. Лера. Я гулял с Валерией Калининой.

Эта фраза на века влезла ей в голову. И всегда она слышала его голос, раскалённый ненавистью. Слезы брызнули из глаз. Она быстро развернулась и помчалась из участка. Возле остановки её догнал Женька. Она была зарёвана. Жизнь рушилась. Их совместная жизнь рухнула. Она никогда не сможет забыть эту фразу. Зря она легла с ним в постель. Отдала самое сокровенное, свою девственность и любовь. А он предал любовь. Это больно. Любовь была утеряна без вести.

Женька не знал о её мыслях (и слава богу).

— Да чего ты расстроилась? Антон сам виноват.

Она шмыгнула носом, вытерла слезы и поддержала разговор, переключившись со своей проблемы.

— Ты тоже думаешь, что это он?

— А кто ещё? Он же обещал ей, что прикончит её. Она ему аттестат испортила.

— Ну, испортила и испортила. А он себе жизнь испортил? Не сходится.

— Да он же пьяный был. Ты его видела?

— Нет.

— А ты где была?

— Гуляла… по городу…

— А-а, — протянул он, — понятно.

— Чего тебе понятно? — огрызнулась она. — Такие умные все. Антона в убийцы записали без суда и следствия.

— Да я тебе говорю, это он. Больше некому.

С того дня она больше не видела Виталия. Сначала избегала встреч, потом и вовсе уехала, поступила в университет. С Женькой стала дружить. Он сам её нашёл, стал приезжать к ней в общежитие.

Постепенно хаос прошлого ушёл под толстый слой житейских будней.

Виталий вернулся с подносом. Из кружек шёл пар. Перемешивался с прохладным после дождя воздухом. Их танец завораживал.

Лера смотрела на волшебный танец и думала, что из своей жизни как из истории сложно вырезать даты и события, даже если есть желание. Это цикл событий привёл к определённым событиям и фактам её жизни. И как бы ни хотелось перевернуть страницу истории и забыть её, не получится. Герои прошлого сформировали людей настоящего и их живую картину жизни.

— Приготовил кофе с халвой. Ты же любишь халву.

— Ты помнишь?

— Я всё помню.

Он так ответил, что Лера поняла, на него одиночество в эти несколько минут подействовало аналогично, и воспоминания, посетившие его, были теми же.

Он поставил все на столик, а сам подлез и надел на Леру свой пиджак. Он был тёплый, хранил аромат хозяина — нотки горького табака и сладкого апельсина. Приятный.

Виталий передал ей кружку, Лера обхватила её пальцами и долго сидела без движения, только смотрела на кофе и чувствовала, как переплетаются ароматы одеколона и напитка. Она очутилась в его объятиях. Дуэт страсти в танго. Виталий вырвал её из мягких объятий комфорта, вернул в реальность.

— Лера, прости меня.

— За что?

— За то, что не нашёл тебя. За то, что не поговорил. За то, что обиделся на тебя. За то, что уехал. Я должен был…

— Никому и ничего ты не должен был. Давай обо всём забудем.

— А ты точно хочешь забыть?

Лера отвела от него взгляд и уставилась вдаль. Её ответ будет коротким, быстрое и лёгкое слово, как пушинка, мягкое «нет», или резкое, как выстрел «да». Любой ответ будет ложью. Она не хочет вспоминать и обязательно всё вспоминает. Она пытается забыть и специально не забывает. Это её история первой и единственной любви, обиды, слёз, предательства, проблем, одиночества в больших компаниях и поиска уединения от множества мыслей. Был шанс всё забыть, но Виталий снова появился в её жизни. Запустил виток истории. Такой безграничной, как море. В него хочется окунуться с головой и плыть рядом с ним. Но нет.

Зачем он поцеловал её? Ведь никогда, никогда не будет продолжения. Или будет? Почему же нет? Она может всего лишь подойти и прижаться к нему. И он станет её целовать. И они станут обнимать друг друга. И щупать, и узнавать. И он будет стонать, а она постарается не стонать, но потом все же прошепчет его имя. И он возьмёт её. Может прям здесь, на уличном диване. А потом они переберутся на кровать. И снова все повторят, только не быстро, а медленно, изучая друг друга не торопясь. Никто не может им помешать. Никто, кроме их самих.

Нет. Она не позволит себе сделать такую же ошибку, а потом, когда он снова уедет, искать уединения от мыслей.

У них у обоих есть прошлое, такое понятное, потому что прожитое. И будущее. С ним всё совершенно непонятно. И никогда она не сможет сказать ему, что всегда любила его, что сейчас её сердце разрывается на части от любви. И жить ей сложно без него.

Она молчала. Он не торопил. Ждал. А когда ждать ответа было бесполезно, он сказал:

— Почему ты ушла от меня? Я ведь тогда чуть не умер. — Он зло хмыкнул. — Вернее, я умер! А когда узнал, что ты вышла замуж за Женьку, умер ещё раз. И умирал каждый день. Слышишь?!

Он подошёл к ней, навис над каплей-креслом. Она попятилась, попыталась отодвинуться, но он схватил за плетёные края и зафиксировал.

— Ты не представляешь, каково это жить и знать, что ты делишь свою жизнь с другим. Видеть тебя во снах. Представлять тебя своей и знать, что ты в объятиях другого мужчины. Ты знаешь, каково это представлять, какая ты с другим? Я ненавидел тебя и любил одновременно. Ты представь, что со мной происходило. Да это хуже смерти.

Лера смотрела на него, как будто видела впервые. Рассматривала. Задерживалась взглядом на красивом лице, черных ресницах, коротких волосках пробившейся за день щетиной, глубоких глазах, в которых бездна отчаяния.

— Лера, не отворачивайся от меня. Слышишь? Твоя бабушка выгоняла меня, когда я приходил. Это ведь ты сказала ей, чтоб она меня гнала? Почему? У меня брат попал в беду, и ты ушла от меня. Ты поступила жестоко! Слышишь? Уехала! Сбежала! От меня сбежала!

Лера закрыла глаза.

— Посмотри на меня. Лера! Я жить без тебя не могу! Слышишь?! Только о тебе и думаю. С ума совсем сошёл! Ты вообще знаешь, каково это жить и знать, что ничего и никогда больше не будет?!

— Знаю — беззвучно прошептала Лера. И он не услышал. Отпустил кресло, и оно закачалось сильнее. И продолжало монотонно качаться, когда он монотонно сказал:

— Ладно, раз ты хочешь забыть, значит забудем.

Он вышел из беседки и стал ходить под дождём. Лера наблюдала за ним и не понимала, что ей делать. Она запрокинула голову и две слезы выкатились из уголков глаз и покатились по вискам.

Он вернулся в беседку, смахнул с коротких волос капли дождя и, не глядя на неё, перевёл тему. Спасибо ему за это.

— Не могу понять, что с Антоном — задумчиво сказал Виталий. Думать о брате в этот момент ему было сложно, но необходимо. — Если это он, то почему он это делает?

Лера была рада отвлечься от поцелуя и воспоминаний и разочарованна одновременно.

— Наши предположения подтвердились?

— Да. Если честно уже не знаю, куда бежать и где его искать. Не могу понять, зачем он похитил Женю?

При имени мужа сердце Леры больно ёкнуло. Но она нашла в себе силы спросить.

— А что Женя говорит?

— Говорит, что он хотел его убить, как и Ирму.

— Почему же не убил? — строго спросила она и спохватилась. — Нет, я не желаю ему смерти, просто не вижу логики в действиях Антона. Он держал его в пустом доме несколько дней, кормил тушёнкой… при этом собирался убить?… что-то не сходится.

— Всё не сходится. Ты понимаешь, он даже не явился к участковому после освобождения.

— Огурцова на кладбище говорила, что Ирму убили, так же как и Веру Ивановну.

— Я слышал. Огурцова всегда умела приукрасить.

— Слушай, а она ведь не успокоится, пока полгорода не оббежит в поисках сенсации.

Лера таращила глаза, наконец-то что-то складывалось.

— Я понял. Правильно, давай с ней встретимся. У тебя есть её телефон?

Лера кивнула. Это было отличное решение — устроить встречу, лишь бы не оставаться наедине друг с другом.

Найти Огурцову, по мужу Калашникову, о чем она тут же напомнила, не составило труда. Она обрадовалась предстоящей встрече, потому как давно сидит без дела. Назначила встречу в кафе на набережной. Через полчаса они сидели за столиком.

— Лерка, давай по шампанскому — предложила бывшая одноклассница, но получила отказ. Таню это не расстроило, ей не нужен был собутыльник, хватило только их трезвого присутствия. — Мне шампанского, а им по кофе.

— Я оплачу — напомнил Виталий.

— Естественно, — согласилась Таня и затрещала, как сорока, — надо чаще встречаться. Лера что у тебя с головой? Я дома уже на люстру вою. Надоела она мне.

— Люстра?

— Шутник — мягко фыркнула на него Таня и поснила: — скукота. Дети в школе, муж на работе, а я страдаю.

— А чего сама работать не пойдёшь? — не подумав, ляпнул Виталий.

— Здрасти — протянула она. — Я это не люблю.

— Многие не любят, зато на люстру не воют.

— Ой, да ладно, сменю люстру и повеселеет. Так что ты говоришь у тебя с головой? А вы чего расследованием занялись? — хитро прищурив глаз, спросила Таня.

— Нет. Просто…

— Просто, Виталька, вы бы ко мне не пришли. А вам от меня что-то надо. Ну так давайте делиться новостями.

— С удовольствием.

Огурцова приободрилась. Навострила ушки, где-то у неё в голове стояло записывающее устройство, правда потом при воспроизводстве записи оно его коверкало.

Лера не была готова выдавать некоторые секреты из личной жизни, и надеялась, что Виталий не начнёт с измены Жени. Кстати она бы вообще ничего не стала рассказывать Калашниковой, потому что когда она носила фамилию Огурцова, любая правдивая история переиначивалась в придуманную, додуманную, приукрашенную страшилку, и желательно рассказанную под большим-большим секретом в самое ухо, шёпотом. Зато всем и каждому. Смена фамилии в процессе замужества не давали гарантии о смене привычек.

— Приехал встретиться со своим братом — в лоб заявил Виталий.

— А он в бегах — тут же подхватила Танька.

— Не в бегах. Вышел по УДО.

— Это я знаю — радостно возвестила она. — Он потом в бега ушёл.

— А чего ему в бега уходить?

— А потому, что в день освобождения он пошёл к Ирме.

— Откуда знаешь?

— Мать сказала. Она ещё работает в школе, правда уже не директор. Надоела ей ответственность. Говорит, такого раньше не было. Сейчас с этими ОГЭ-ЕГЭ совсем с ума сойти можно. Раньше лучше было. Зато все учителя бегают репетиторством занимаются. Бабки зарабатывают.

Виталий попытался вернуть её в нужное русло темы разговора.

— Так что сказала мать твоя?

— Ты, это… не ругайся. Мамочка моя сказала, что Ирма сама с ним искала встречу.

— И…

— И нашла на свою голову. Прибил он её.

— Бред какой-то.

— Да-да, она прям изошлась: когда Антоша выйдет, когда Антоша выйдет? Мать сказала, что за несколько дней до смерти, она там что-то нашла в журналах. Ну, помните такие большие книги, в которые нам оценки ставили? Чего вы так уставились на меня? Ну, мы в них ещё оценки исправляли, когда он к нам в руки попадал.

— Помним — поторопил Виталий.

— Хотя может и не в журналах нашла, может в тетрадях. Так вот. Они же в новую школу переехали. Город им новое здание построил. Мои дети теперь туда ходят. — Она поймала на себе нетерпеливый взгляд Леры и поторопилась с рассказом: — Так вот, когда они переезжали, Ирма что-то в журнале нашла. Я думаю — зашептала она — это что-то по убийству исторички Веры Ивановны.

— А что нашла?

В этот интригующий момент официант принёс заказ и стал выставлять его перед едоками, хотя едоками они были плохими, только пьют, а не едят. Когда он ушёл, Виталий повторил вопрос:

— Так что нашла?

— А я откуда знаю — с обидой повысила Таня голос. — А так хочу узнать.

— Так из-за этого убивают — резонно заметила Лера.

Таня уставилась на одноклассницу и занервничала.

— Думаешь, лучше не лезть в это дело? Да? — не дождавшись ответа, она перевела взгляд на Виталия. — Ну и брат у тебя…

— Почему ты думаешь, что Антон — не спросил, а возмутился Виталий.

— Теперь страшно из дома выходить. — Она оглянулась, потом уставилась в окно. Шампанское на неё действовало странно. Пузырьки, которые обычно улучшает настроение, в этот раз нагнетали страх. — Вон тот мужик, чего он там стоит? А?

Все оглянулись. На улице мелко накрапывал дождь. Люди с зонтами переходили дорогу, некоторые прятались под крышей трамвайной остановки, а один мужчина стоял напротив кафе и посматривал по сторонам. Разглядеть его лицо было сложно. Виталий определил:

— Мужик как мужик. В капюшоне, потому что дождь.

Успокоившись, она с жаром проговорила:

— Да всё сходится. Смотри: вышел, встретился с Ирмой, убил её тем же способом, она труп.

— Ничего не сходится — возразила Лера. Оба одноклассника уставились на неё. Виталий с интересом, Таня с недовольством. — Ирма нашла что-то в журнале. Это могла быть открытка на восьмое марта. Но мы с вами предполагаем, что какое-то доказательство по смерти Веры Ивановны. Зачем ей искать с Антоном встречу, во-первых он убийца исторички, во-вторых его вину доказали, в-третьих он уже понёс за убийство наказание. Зачем ей нагнетать? Зачем ворошить прошлое? Зачем подставлять себя под чей-то гнев? А он что окончательно там с катушек съехал, чтоб точно также убить? Зачем ему сидеть за такое же преступление?

Таня была недовольна, что её версии летят в пух и прах. Тем более что-то правильное и логичное было в рассуждениях Леры. Такое не прощают.

— А может она нашла доказательства сообщника — раздражённо выпалила она и покосилась на одноклассника.

— У него алиби — разочаровала Лера, кивнув на Виталия.

— Ну, тогда ведь на суде удивлялись, как такое мог сделать один человек.

— В этом вообще никто не удивлялся — задумчиво возразил Виталий. — Антоха с шести лет занимался всякими единоборствами.

— А чего тогда удивлялись? — спросила Таня, и Виталий соврал:

— Не помню.

— А Петю кто убил? — спросила она.

— Киллер — спокойно ответил Виталий и внутренне возликовал, когда Таня панически задумалась, но от Антона отстала. Так он надеялся, но не случилось.

— А ну всё понятно. Вы просто ещё не понимаете, а я поняла: у Антона сейчас в криминальном круге много друзей и киллеров.

— А мотив? — попросила Лера объяснений, но Таня пожала плечами. — Зачем убивать Петю? Понимаешь, убийство Пети очень отличается от убийства Ирмы, оно похоже на бандитские разборки…

Татьяна всегда блистала остротой ума и сообразительности, тут же предположила:

— Делят бизнес. Кто-то убирает конкурентов? Чувствую, у Жени с Петей в бизнесе полно скелетов в шкафу. Спят. Их нельзя будить. А убийство Ирмы — это месть.

— Возможно. Одно не могу понять, зачем он Женю… — Лера осеклась, заметив, как Таня придвинулась к ней всем телом, даже грудь на стол положила.

— Кто? Что? Женю? Что с Женей? Это он тебе лоб разбил? А-а, вы поссорились. Он не сдержался. А чего? Ты рукоприкладство не терпи. Сразу под зад ногой и пусть знает, что против руки всегда найдётся нога. И пусть знает.

— Прекрати придумывать — попросила Лера с нажимом, но в глазах Огурцовой уже плясали огоньки.

— А чего это я придумываю? Всё правда. Ты ведь с восьмого класса с Виталиком ходила. Дружили, целовались — она перечисляла и видела, как лицо Леры вытягивается в немом изумлении. Тут нужны доказательства: — да все это знают. Приклеились друг к другу, за ручки ходили. И сейчас так же. Вот Женька и дал тебе в лоб. А ты такое не терпи…

— Половина неправда — перебила Лера.

— Всё, это не остановить — прошептал Виталий. Доказывать факты прошлых лет — бесполезно, а обсуждать и предполагать факты настоящего — опасно. Она как всегда не так поймёт и разнесёт по городу грязным налётом. — Таня, давай мы тебя подвезём, а то промокнешь.

— Я такси вызову, мне все равно за детьми в школу ехать.

Когда Таня уехала, Лера сказала:

— Ладно, я ещё понимаю Антон выкрал Женю. Не спрашивай зачем, это вообще непонятно. Но нанимать киллера, чтобы убить Петра.

Встреча с бывшей одноклассницей не принесла ровным счётом ничего. Это только в математике ноль — целая цифра, а в жизни — это пусто.

Вечером Виталий позвонил капитану и предупредил, что задерживается ещё на неделю. Непредвиденные обстоятельства не отпускают. Капитан был недоволен, но всё понимал. Виталий у него был на хорошем счету, никогда не подводил, и раз уж просит продление отпуска, значит, что-то важное происходит в его жизни. Это не прихоти.

Пока он разговаривал по телефону Лера и Юлька о чём-то шептались, но он понятия не имел, что о нём. Если бы он их слышал, то обязательно вмешался в их жаркое обсуждение, расставил бы все точки над ё.

— Надо как-то Никиту с Настей подготовить… — прошептала Лера. Эта проблема не давала ей покоя. Ей снова приходилось врать детям. И что за жизнь такая? Все время всем врёт. Подруга была человеком паталогически честным, поэтому тут же отреагировала:

— Сказать, как есть.

— Ага, и травмировать их неокрепшую психику. Ну, уж нет.

Лера шепталась с Юлей, все никак не могли решить, как поговорить с детьми по поводу Жени. Настя и Никита вели себя на удивление спокойно, острыми, как мечи, словами в пинг-понг не играли, чем сильно озадачили Виталия. Он подозревал, что дети уже всё разузнали и переваривают полученную информацию. Сходил на разведку, но попал к партизанам. Они отмалчивались и делали вид, что ничего не знают, переводили тему в другое русло. Он принял их шпионскую игру, заодно и предложил поиграть в компьютерную. Настя сказала, что они зависли на одном уровне и никак не могут его пройти. Виталий взглянул на экран и нашёл замаскированный инструмент, которым открыли следующий уровень. Вот было бы так в жизни. Он тоже не может никак продвинуться с этого уровня и где тот инструмент, который откроет ему возможность найти Антона. А может он не с того ракурса смотрит? Дети вплотную к экрану ничего не видели, а он заметил на расстоянии.

— Здорово, — оживился Никита — а мне поможете?

— Давай посмотрим.

Никита быстро освободил кресло, Виталий сел, подкатился к столу, отодвинул учебник по русскому языку в сторонку и задумчиво спросил, рассматривая обложку:

— А вы в седьмом классе?

— Да — ответила Настя. — А что?

Его аналитику нужно было видеть. Во взгляде проскочило столько размышления. Он спросил:

— Химия уже началась?

— Нет. В следующем году.

— А вы уроки сделали?

— А вы с контролем пришли? — уставилась девочка на него.

— Вот не может быть всегда хорошо — пессимистично заметил Никита.

— Нет. Я не буду ваши уроки проверять. Ну что тут? Давай попробуем взять эту подсказку.

— Так это и есть ключ! — обрадовался Никита, когда обычную картинку сменил видеофильм.

Виталий уступил место Никите, и дети погрузились в игры. Он посидел ещё минут двадцать, понаблюдал, полистал учебники и уставился в экран, но ничего не видел, хоть и ракурс удобный, но догадки, которые посетили его, вдруг сделали его слепым ко всему окружающему. Оставалось только провести кое-какие расчёты и не обязательно быть профессором математических наук. Тут и первоклассник справится.

В этот день Виталий мог уехать в гостиницу, но его никто не гнал, а он не настаивал. Поэтому приняв душ, отправился в комнату, к которой привык.

* * *

Лера спала неспокойно. Всю ночь мучал странный сон. Она, Юля и Виталий заблудились, потерялись и все время шли не туда, куда надо. А куда надо, они вообще понять не могли. Куда идут и что ищут? На этот вопрос она не могла ответить себе во сне. Он крутился как по кругу. Одно и то же. А пути к прояснению нет. Только запутывал её мысли в клубок. Она даже во сне мечтала побыстрее проснуться.

Наконец пришло утро.

Она пропела протяжное м-м-м, что-то похожее с блаженством и перевернулась на другой бок. Обняла подушку и вроде собралась ещё полежать. Но невидимая сила развернула её обратно. И Виталий увидел её глаза.

— Что опять? — посмотрев на него, простонала она.

В это утро она не суетилась, обречённо лежала, только одеяло подтянула к самому подбородку.

— Доброе утро.

Она недовольно хмыкнула. Ну какое же оно доброе? Снова лежат в одной кровати.

— Как я сюда попадаю? — простонала она.

— Ты ночами бродишь.

— До встречи с тобой я не бродила.

— Я тоже сначала думал, что приходишь ко мне, а нет. Думаю, это нервное.

— Это наваждение какое-то.

— Стресс. Но ты не переживай, мы с тобой…

— Только не говори, что мы…, или у нас с тобой ничего не было…

— Ты сожалеешь? — неуместно усмехнулся он.

— Нет. Просто ничего не говори. Молчи.

— Но я хотел сказать, что ты сюда приходишь поспать. А я начинаю привыкать.

— Боюсь, что я тоже. Но даже не мечтай.

Он деликатно промолчал. Ей лучше не знать о чём он мечтает.

— Наверное, я сумасшедшая.

— Нормальная.

— Схожу с ума.

— Не похоже.

— Головой поехала. Ничего не понимаю. Ничего не помню. Так и до «дурки» не далеко — бубнила она.

— Я тебе успокоительное сегодня куплю.

— Накройся, пожалуйста. А лучше отвернись. — Она приподнялась и осмотрела комнату в поисках халата. Его нигде не было.

— Там Настя встала.

— Ой, господи, нет. Она же все поймёт не так. Какой ужас.

Она вцепилась зубами в ноготь на большом пальце и уставилась в закрытую дверь. Вчера ей повезло, она проснулась раньше всех и смогла скрыть свои похождения, когда все ещё спали. Сегодня непривычный день.

— Ладно, отвернись, если не хочешь снова краснеть. — Он поднялся с кровати. Она быстро накрылась с головой. Он оделся и предложил помощь по спасению утопающей: — Сиди здесь тихо, а я пойду в ванную и раздобуду тебе камуфляж.

— Раздобудь мне ещё пистолет, чтоб я застрелилась от такого позора.

— Ничего позорного. Ты в хорошей форме — выходя, прошептал он ей.

Она плюхнулась обратно на подушки. От комплимента легче не стало. Если вчера она задумалась о ночной сорочке и надела её, то сегодня вечером она наденет три пижамы и восемь пеньюаров. Взяла манеру бродить по дому ночами, так ещё и в чужие кровати к чужим мужикам спать ложиться.

Минут через пятнадцать они сидели за столом и попивали кофе.

Он посматривал на неё. Старался без открытого интереса.

— Слушай, Лер, а есть что-то более сложное, чем гипотеза Римана? — неожиданно спросил он.

— Конечно, есть. А тебе зачем?

— Да что-то слабоваты формулы, не отвлекают.

— Не отвлекают от чего?

— От кого. От тебя.

Она поперхнулась кофе, прочистила горло и с хрипотцой ответила:

— Постараюсь больше так не делать.

— Лера, скажи мне правду. Только не ври.

— Когда такое было? — возмутилась Лера, чувствуя подвох.

Он не стал ходить вокруг да около, в лоб спросил, хоть Лера подумала, что выстрелил:

— Никита и Настя мои дети?

— Ты что?! — изумилась она слишком жарко.

— Зачем ты врёшь? — повысил он на неё голос.

— Я не вру.

— Да говори, что хочешь, я и без твоих подтверждений всё знаю.

— Что ты знаешь?

— Что ты мне врёшь. И делаешь это давно. Им не десять лет.

— Почти одиннадцать.

— Тогда они должны учиться в пятом классе, а на столе у них учебники за седьмой. Уменьшила детям возраст, чтоб я ни о чём не догадался.

— Я уменьшила, чтобы ты не напридумывал, что они твои.

— И забеременела ты в нашу единственную встречу.

— Я с Женей стала встречаться сразу после тебя.

— Нет. Это не так. Ты сразу уехала к двоюродной бабке. Пошла на поступление в универ. А я в это время ходил к твоим родителям и вымаливал у них адрес.

— Ты?

— Я. А ещё Алла в разговоре с Женей сказала, что приходили «его дети», то есть мои. И мне даже твоё подтверждение не надо и ДНК анализ делать не стану, у Никиты аллергия на мёд, как у меня.

Каждое его слово прожигало в ней дыру. Она злилась. Лера устала спорить, оправдываться, а последний аргумент вообще отбил желание продолжать разговор в том тоне, который она взяла с самого начала.

— Это ничего не меняет.

— Лера, зачем ты мне врёшь?

— Затем! — выкрикнула она. — Кто знал, что ты объявишься и будешь в учебники заглядывать?

— Не собирался я заглядывать…

— Вот и забудь, что видел.

— Очень интересно.

— Мы с Женей скрывали правду от них. И сейчас я не собираюсь ничего им рассказывать.

— Врала и будешь продолжать врать?

— До поры до времени. Но это тебя не касается. И я прошу тебя, молчи! — выкрикнула она, даже не заметив, что тон не соответствует просьбе.

— Сколько?

— Что сколько? Столько сколько надо.

— Кому надо? Тебе?

— Мне и моим детям. Ты завтра укатишь по миру, а им рана в душе?

Именно этого разговора она боялась. В математике одна тысячная может сильно повлиять на итог. В жизни какая-то мелочь может перевернуть её — она может запустить как процесс прогресса, так и разрушения. Нет, Лера не считала Виталия мелочью, но понимала, что процесс разрушения начался. Остановить его будет сложно.

— Значит так, Виталий, ты к ним не имеешь никакого отношения. Я ведь тебя предупреждала: будешь вспоминать прошлое, укажу на дверь.

— А это не прошлое, это настоящее.

— Всё равно.

— Тебе может и всё равно, а мне — нет.

— Уходи! — потребовала она.

Он встал и направился к выходу, в проходе столкнулся с Юлей, она тут же принялась за расспросы:

— А ты куда?

— Ухожу.

— А куда уходишь?

— В гостиницу.

— Так мы вроде не выгоняем.

— Лера гонит.

Подруга покосилась на Леру. Та сидела с каменным лицом, даже не моргнула. Изваяние.

— Лера, не гони — прозвучало двусмысленно, хоть Юля и вложила во фразу миллион смыслов.

— Да оставьте вы меня в покое — попросила Лера, отвернувшись к окну. Она бы убежала, но в дверях образовался затор. Вздох её был громче, чём извержение вулкана. Слезы навернулись на глаза от допущенных ошибок. Прошлое не отпускало. И сейчас она осознала, что совершает очередную ошибку. Но останавливать Виталия она не станет. Пусть уходит. Много лет назад она договорилась с Женей, что когда дети подрастут, они расскажут им правду. Женя стал им отцом. Хорошим отцом. Женя стал ей мужем. Хорошим мужем. А Виталий — перелётная птичка. Сегодня здесь, завтра там.

— Лера, — сказал он ей в спину — когда ты успокоишься, я с тобой поговорю. Для меня это очень важно.

Ей тоже было это важно. Она всегда знала, что этот разговор произойдёт. Его нельзя избежать. Но она трусливо его избегала. И сейчас, когда в её жизни произошли кардинальные изменения, когда она наконец встретила его… и в душе снова… Виталий опять пробудил в ней…

Ой, нет, она не станет думать об этом. Так не должно было быть. Столько лет она бежала от него и он снова пришёл. Разворошил старые чувства. Напомнил обо всем, хоть она и не забывала.

Лера собрала всю силу. Вспомнила, что ещё с рождения детей стала собирать кирпичи, но не думала, что придётся закидывать ими Виталия. В голове крутился твёрдый, как железобетонный фундамент, отказ. Но в кухню влетели дети, напоминая стаю чаек, такие же шумные и беспардонные. И Лерин запас кирпичей так и не превратился в китайскую стену.

Дети влетели в кухню с такой скоростью, что Юле и Виталию пришлось расступиться, а вдруг затопчут. Юлька на всякий случай спряталась за дверцу холодильника, заодно и разглядывала продуктовый набор, мысленно перебирая рецепты. Совместила приятное с полезным.

Отъезд Виталия в гостиницу на некоторое время откладывался, очень его заинтересовало, по какой причине дети сносят людей, даже не пожелав доброго утра, если, по их мнению, доброе утро не должно начинаться под ногами. Всё стабильно, поэтому очень интересно.

— Мам, почему у меня получилась такая сестра? Можно заменить на улучшенную версию?

— Что случилось? — незаметно смахнув слезу со щеки, спросила Лера.

— Ничего, мам, — ответила Настя. — Он дурак. Давай сдадим его в детдом.

— Ты чего? У меня бати плодятся, а ты меня в детдом?

Лера поперхнулась. Закашляла. Виталий кинулся к ней. Похлопал по спине и плюхнулся рядом на стул. Она зло взглянула на него. Не взгляд, а лазер. Он мог прожечь насквозь.

Открытый холодильник, в котором продолжала любоваться продуктами Юля, истерично пискнул, намекая, что нечего выпускать холод.

Никита тем временем продолжал доказывать:

— Ты видела его глаза? Он когда увидел у нас учебники за седьмой класс, тоже всё понял.

Логике его можно было позавидовать. Лера её оценила. Если бы пятнадцать минут назад она не обсуждала эту тему с Виталием, то о ком шла речь, не поняла бы. Промелькнула мысль в срочном порядке прекратить этот разговор, но была в шоком состоянии и даже не заметила, что разговор «о нём при нём». Но взглянула на него, вложив в взгляд и просьбу, и злость, и отчаяние. В итоге получилось: «всё из-за тебя».

— И болячки у вас одинаковые — подытожила Настя.

— Какие болячки? Сама ты болячка. Аллергия — это не болячка. Мам, скажи ей.

Спор Лера по обыкновению своему не останавливала и конфликт не тушила. Пока дети спорили, у неё было время обдумать как действовать. Ничего лучше она не придумала, как убедительно вытаращить глаза и сказать: «Вы что? Вам всё показалось».

Поэтому она вытаращила глаза, надеясь, что убедительно, и сказала:

— Вы что? Вам всё показалось… — и выдохнула: — …правильно.

— Ага! — заголосил Никита, — я тебе говорил?

Видимо ему первому пришла идея это все обсудить с сестрой.

— Ну, говорил, а я тебе что говорила? Разве спорила? И так всё понятно. Но он ничего такой.

Дальше пошли обсуждения Виталия, на которые он реагировал глупой улыбкой, переглядывался с Лерой и пожимал плечами.

— Офигеть — шёпотом протянула Юля, только более точными словами.

Холодильник истерично пищал, требуя закрыть дверцы, но никто его не слышал.

* * *

Старушка Милославова — соседка по лестничной площадке — всегда доказывала, что фамилия, данная ей в течение жизни, совершенно не соответствует её характеру. Доказывала это естественно не с пеной у рта, а поступками, сплетнями и кознями. Написала в домой чат, что Юлия завела волкодава, заперла его в своей квартире и морит голодом. Кто додумался подарить старухе телефон с выходом в интернет, ей бы с выходом в астрал. Но увидев СМС, Юлька кинулась домой, пока в чате не разразился скандал, читая который можно чувствовать себя грязной и убогой. Она «обожала» этот чат, в нем собрались все соседи, в общем хорошие все люди, только не понятно чего все ноют и ругаются. Но иногда можно было в нем найти помощника. Попросить соседа полку прибить, хоть иногда хотелось наоборот — попросить полку соседа прибить.

Переживая из-за того, что могла забыть выключить телевизор, Юлька мчалась домой.

Телевизор был выключен. Найдя пульт от него, она отчётливо вспомнила, как сама же его положила на спинку дивана.

Что там соседка услышала? Ерунда какая-то. У Юльки сроду не было собаки. И кто там выть мог? Скорей всего бабка тронулась умом, и её посещают галлюцинации. Не успев успокоиться, она схватила телефон и набрала жаркое: «проверьте слух», стёрла, написала «проверьте своих волкодавов» стёрла, потому что у старухи собачка размером чуть больше комара, и её любой воробей может в гнездо унести. Подумала и написала «это не у меня волкодав с голода воет», стёрла и отложила телефон. Любое её СМС сейчас будет, как масло в огонь.

В любой непонятной ситуации нужно искать плюсы. Ну, раз уж её вынудили отпроситься с работы, то можно насладиться чашечкой любимого кофе и сменить наряд. Чем она и занялась. Пока кофе-машина, издавая плюхающие звуки, варила любимый напиток, Юля открыла шкаф. Настроение было такое, что надеть на себя чёрные джинсы, чёрную футболку, чёрные кроссовки и, конечно же чёрную бейсболку. Но Юлька любила противоречить себе и считала, что настроение можно поднять из любого лежачего под плинтусом состояния, всего лишь сменив мрачный наряд на праздничный.

В зеркале отражалась Юлька, как любила её называть мама, «моль бесцветная», любя, потому что сама такая: блондинки без бровей и ресниц в трёх поколениях, а отец подарил Юльке свою курносость и веснушки. Каждое утро у Юльки начиналось с прорисовки лица, а то ведь у моли его нет. Подкрасить брови, ресницы, губы, на щеках создать видимость здорового румянца. Везёт брюнеткам. Они утром с подушки поднимаются, а у них уже глазки в оправе черных ресниц и кожа смуглая со здоровым оттенком, не то, что у неё, болезненная бледнота.

Утром по обыкновению она не успела обозначить на себе лицо, потому как день начался необыкновенно. Любимые дети любимой подруги открыли такую тайну, что собственная внешность ушла на второй, вернее на сто второй план (с математикой у неё всегда были проблемы). Сегодня она стала свидетелем семейных разборок, точнее открытия секретной тайны и таинственного секрета. Она первая отошла от шока, мысленно радовалась — в этом составе семья Леры ей нравилась больше, а Женька пусть сидит в женском халатике у любовницы Аллы. Но об этом она естественно помалкивала.

А потом выяснилось, что она опаздывает на работу, и было не до косметики.

Накрасила губы, подкрасила светлые брови (вот уж наградили родители бесцветной растительностью на лице), поверх туши нанесла ещё слой. И вуа ля — в зеркале отражается Венера Милосская, красавица, только с руками.

Она нашла лёгкое платье, напоминающее весенний луг — нежно зелёное с мелкими ромашками. Запихнула себя в него, покрутилась у зеркала и в очередной раз убедилась, что настроение можно поднять, поменяв свой образ. Обула туфли на шпильке, скривилась. К этому платью больше подходят балетки. Сменила. Действительно и удобно и красиво.

Звонок в дверь застал её, когда она собиралась выходить. Чудом она не распахнула дверь, а взглянула в глазок. На площадке стояла старушка божий одуванчик Милославская.

Юлька всегда была боевой женщиной, но грубить старикам и убогим не решалась, а быть оплёванной беззубым ртом Милославской у неё в планах сегодня не было, поэтому дверь она не открыла и делала вид, что отсутствует. Держала язык за зубами, хоть и порывалась несколько раз сказать, что никого нет дома. Соседка за дверью кому-то доказывала, что Юлька дома.

Выяснять отношения с Милославской она не стала. Пусть там в чате хоть изорётся, хоть испишется, готова удар принять на себя, может другим домочадцам спокойней будет, это не её дело. Юля дождалась, когда за дверью стихнет и делегация разойдётся по своим делам, вышла из квартиры и не вызывая лифта, помчалась по лестнице. Как в детстве. Она с родителями жила на пятом этаже и обожала скакать по ступенькам, пока мама едет в лифте. Кто быстрее. Сейчас конечно чувствовался возраст, почти старуха, поэтому опережать лифт она не старалась, просто скакала по лестнице и наслаждалась приятными ощущениями. Подол платья развевался, иногда оголяя белоснежные ножки. В открытую дверь подъезда входил тёплый весенний ветерок, занёс аромат цветов и детские голоса, эхом разносившиеся по двору.

— Один, два… три, четыре…

Юлька выскочила на улицу. Солнечные лучи играли с молодой листвой деревьев, путались там, щекотали, а на земле отражалась их весёлая игра, лёгкие тени, причудливые картинки.

«Весна» — мысленно протянула Юлька.

— Пять… шесть, семь… восемь… — считал звонкий девчачий голосок. — Девять, десять… и обратно.

На асфальте девочки нарисовали «классики», прыгали. И Юлька попрыгала вместе с ними. Прелесть.

Юля шла вдоль дороги в сторону трамвайной остановки, возле неё остановилась машина, и вышел мужчина приятной наружности, а какие на неё ещё могут клевать, не зря накрасилась как на рыбалку, вот рыбки и клюют. Предложил:

— Девушка, давайте подвезу. Из окна моего авто открывается прекрасные виды на город.

«Симпатичный — оценила Юля — как из рекламы бритвы и зубной пасты». Вроде без кольца, но это не показатель, она за версту женатиков чувствовала и избегала, а этот совсем другое дело. И согласилась.

Но тут произошло неожиданное. Когда она, широко улыбаясь, шагнула к открытой двери, рядом притормозил автомобиль, издавая резкие писклявые звуки, он перекрыл путь невысокой иномарке. Из неё выскочил мужчина. Он сразу Юле не понравился, хоть и машина у него подороже, посолидней, но выглядел он как приложение к ней, как наёмный водитель. В поношенном спортивном костюме, небритый, синяки под глазами цвета кофе. И кто таких на работу принимает? Вёл себя агрессивно.

Юля опешила, присмотрелась и поняла, машина Жени, а водитель и не водитель вовсе, а значит похититель. Он тут же произвёл такие действия, о которых Юлька даже не думала. Быстро подошёл и схватил её.

Она ударила его в грудь. Он перехватил её и закинул себе на плечо. Она закричала:

— Помогите!

Уставилась на «симпатичного», он полез в машину. Трус. А нет, извините, не совсем так, он открыл бардачок, и выхватил из него что-то. Похититель тем временем уже дотащил её до своей машины, если уж быть совсем точной, то до машины Жени.

— Отпусти, отпусти меня! — кричала она, не сводя взгляда с симпатичного, но увидела такое, от чего волосы дыбом встали. — Ой не отпускай, давай быстрее. В машину! Быстрее!

Кардинальные изменения произошли при виде пистолета, и симпатичный мужчина целился в Юлю. Безобразие! Таким приятным казался, подлец, чего сразу стрелять-то?

Она же не по своей воле решила с ним не кататься. Но теперь испытала неудержимое желание увидеть прекрасные виды города ещё много-много раз, пусть и из машины Жени, хоть бы у этого не было пистолета.

Он закинул её на водительское сиденье и скомандовал:

— Быстро. Двигайся.

Как она перескочила через подлокотник, не помнит, но оказалась в пассажирском кресле, а он уже тронулся. Дал по газам так, что подлец с пистолетом был обсыпан гравием. Один врезал ему в лицо. Подлец был дезориентирован, но не выведен из боевого настроя. Выстрелил. Куда-то попал, Юлька старался не думать о мишени, главное не в неё. Ну и не в похитителя тоже хорошо, а то, что делать, если его убьют прямо за рулём?

— Меня, пожалуйста, домой.

— Я вам не такси.

— Тогда в полицию.

— С этим повременим.

— А к подруге можно?

— Если от этого козла уйдём.

Ни одна попытка не увенчались успехом. Но грустить Юлька по этому поводу не успела, заднее стекло машины жалобно звякнуло и по нему пошла паутина трещин. Юля оглянулась. Симпатяга, который оказался подлецом еще и вылез в окно, и вёл машину, и пистолетом целился, и стрелял, как все успевал? Но многозадачность не его конёк, потому что он ни разу не попал в неё.

— Пристегнись!

С этим приказом Юля согласилась. Кто она такая, спорить, когда на каждом повороте её кидает в боковое стекло. Усевшись более комфортно, она поторопилась спросить:

— Кто вы?

— Спаситель.

— Нет, вы похититель Жени. Днём спаситель, ночью похититель. Оборотень одним словом.

— Помолчите, вы меня отвлекаете.

Юлькин спаситель и Женькин похититель ёрзал по дороге зигзагами, и выжимал из машины всю мощность, скаканул через бордюр, промчался по ямам и кюветам. Спасибо Жене, что купил хорошую машину, не пожалел денег на внедорожник. Низкой иномарке здесь не место. Подлец отстал. Заехали на стройку. Снесли заграждение, оно, правда, было хиленькое.

— Я предпочитаю людные места.

— А я их избегаю.

— Это вы похитили Женю?

— Да.

Честный ответ ввёл её в ступор и разговор закончился, вопросы отпали сами собой. Вот если бы он соврал, она бы ещё миллиона три задала. Юлька примолкла, но ненадолго.

— А я вам зачем?

— Мне не нравится когда убивают красивых беззащитный девушек, которые зачем-то влезли в криминал.

— А вы кто такой? Не полиция же.

Она оглядывалась. Он посматривал в зеркало заднего вида.

— Нет. К полиции имею претензии.

— А я здесь причём?

— Не причём.

— Куда вы меня везёте?

— В укромное место. Нужно отсидеться, переждать, он знает, где ты живёшь.

— Мы уже на ты?

— Ты первая начала.

— Когда?

— Когда требовала отпустить.

— Я была не в себе. Нервничала, испугалась, не каждый день меня на руках носят в виде мешка с картошкой.

Он с улыбкой покосился. Странно.

— Ты красивая.

— Не смейте мне тыкать.

— Ну на вы, так на вы — спокойно согласился он. Он остановил машину возле огромного котлована, другого места не нашёл. Пустырь, строительный кран, несколько экскаваторов, один КАМАЗ. — Мы как на ладони. Здесь он нас и найдёт.

В подтверждение его слов к проезду, на котором внедорожник Жени сломал ограждение, подъехал «симпатяга» с пистолетом.

— Блин — выругался похититель, только более чётким выражением, соответствующей ситуации.

— Чего он прицепился?

— Хочет довести дело до конца.

— До нашего конца — поправила Юля.

— До твоего — уточнил он.

— И до твоего, — возразила Юля, не хотела в такой ситуации быть единственной целью.

— Мы уже на ты? — хмыкнул он.

— Ситуация позволяет перейти без брудершафта.

— Согласен. Хотя если он знает Женькину машину, значит, я ему тоже интересен.

— Так может, вы вдвоём поговорите? Обсудите, так сказать ваши пацанячьи проблемы.

— У меня проблем нет. Как же нам отсюда выехать? Он перегодил нам проезд.

— Надо вызвать полицию.

— Не успеем.

Стрелок посигналил фарами. Два коротких.

— Что это означает? — недоумевала Юля.

— Стрелка.

— Чего?

— Вызывает на разговор.

— Посигналь ему, что мы отказываемся.

— Ладно — заведя машину, согласился мужчина.

— Что ладно? Всё же пойдёшь? У нас не равные аргументы, у него пистолет.

Он проехал чуть в сторону, как будто собирался ехать на переговоры и остановил машину боком к стрелку. Этот гад вышел из машины и стал ждать, от пистолета он не избавился. Подлец. Теперь Юлькино правое ухо ближе всего к нему. Стало жутко не по себе. Она даже прикрыла его ладонью и собралась возмутиться. Но не успела. Спаситель тире похититель (она ещё не совсем поняла, кто он для неё лично) открыл свою дверь и сказал:

— Выходим тихо, прячемся за машиной, берём путь к тому лазу, видишь?

— Да.

— Аккуратно, перелазь.

Как Юлька перескакивала в прошлый раз, осталось загадкой, но сейчас она еле выкарабкалась, ей всё мешало, подлокотник, ручка коробки передач, руль, её платье, оно вообще зацепилось подолом. Юлька застряла. Машина вела свою игру, не отпускала. Чувствовала, что её бросают. Мужчина ей помог. Подтянул, вытянул, положил ладонь ей на затылок, пригибая голову, на полусогнутых они помчались к забору.

Через забор Юлька выскочила первая, и пока её спаситель, или похититель, пролазил она оглянулась. Стрелок бежал к ним. Стрельнул. В железном профнастиле образовалась идеально чёткая дыра.

— Быстрее — скомандовала она. — Он стреляет.

— Я слышу.

Он схватил её за руку, и они помчались. Юлька топала, как медведь на завалинке, даже если преследователь упустит их из виду, то найдёт по звуку.

Юлька устала, ноги гудели. Бег все же это не её вид спорта. Давно она так не бегала, от слова никогда. Главное теперь, чтоб её не заставили кувыркаться и садиться на шпагат. Как говорил её тренер по йоге, она слишком мало двигается и ей не мешало бы размять свои седалищные бугры. Накаркал, или намолил.

Пробегая между автомобилями, мужчина успевал дёргать ручки. А вдруг какой-нибудь автолюбитель не запер дверь и оставил ключи в зажигании. Некоторые машины возмущались, орали сигнализации, чем привлекали внимание преследователя. Теперь их найти стало просто. Он оставил идею открывать дверцы, схватил Юлю и помчался в противоположном направлении. Заметал следы. Но как казалось Юльке, все уже без толку. Их перестреляют как куропаток.

Они спрятались между забором и автомобилями. Дальше бежать некуда. Осталось только ждать. Дело времени. Он все равно их найдёт.

Они присели на корточки и притихли. Прямо перед носом у Юли был логотип мерседеса. Ну всё, это конец.

Киллер будет доволен. Его жертвы будут убиты возле мерседеса. Повезло кому-то. Пусть будут довольны они и хозяева жигулей.

Он выскочил из-за мерса и выстрелил. Пуля попала в асфальт и отрекошетила в забор. За мерсом никого не оказалось.

* * *

Что там думал киллер, Юлька не знала, но мужчина открыл люк и спустился под землю.

— Спускайся. Аккуратно.

Юлька всего на секунду замешкалась. Но вспомнила о мужике, который их преследует. И если уж выбирать компанию на остаток жизни, то лучше её провести с тем, кто в тебя не стреляет. Она полезла в канализационный коллектор.

— Не поскользнись. Тут мокро — помогал словами и руками, придержал под попу, запутался в подоле её прекрасного платья, одёрнул его, схватил за талию. Она даже подумала возмутиться, но он поставил её в лужу, охладил её пыл, и она забыла все предыдущие неприличности.

Он схватил за руку и потянул.

— Бежим.

Это было ужасно. Шлёпать ногами в зловонной жидкости, об истинном происхождении которой Юля старалась не думать.

— Фу.

— Чего ты?

— Задыхаюсь от «счастья».

Но пришлось потерпеть, потому что сзади послышались шаги. Они бежали наугад, а за каждым поворотом их мог ждать тупик.

Как же раньше она скучно жила. Романтики ей не хватало. А теперь нашла приключение на свои седалищные бугры. Сама не ожидала.

* * *

Оказывается выяснение отношений и прорисовка будущего очень сложное дело. Лера и Виталий долго это обсуждали. Дети их подслушивали, поэтому пришлось перебраться на улицу. Лера уже не злилась, Виталий тоже отошёл. Разговаривали спокойно. Но калитка распахнулась, и они оба опешили.

Во двор вошли два комка грязи, и только по голосу можно было понять, что один из них Юля.

— Я вернулась — объявила она, приближаясь.

— Юлька, — кинулась к ней Лера, но резко остановилась. Запах, который шёл от подруги, сбивал с ног. — Что с тобой? От тебя несёт…

— Не подбирай слова. Я и сама знаю, что от меня несёт какашками.

— Ну плюс, минус.

— Ты когда-нибудь отключаешь математичку? Не стойте на моем пути к чистоте, пропустите в ванную. И нечего принюхиваться. Это запах спасения.

— Где ты была?

— В чистилище. Пыталась закрыть портал в преисподнюю.

— Что?

Лера была несообразительная, Юлька — зла.

— В канализации.

— Какой ужас.

— Сама знаю. Если бы у меня был личный психолог, я бы проработала с ним эту происшествие.

— Что ты там делала?

— Пряталась от мужика с пистолетом.

— От него? — кивнула Лера на второй комок грязи, который остался стоять возле ворот. Близко не подходил и скромно рассматривал носки своей обуви.

— Нет, он тоже прятался со мной. Точнее я с ним.

Лера шла за подругой, а Виталий остался на улице. Юлька добралась до ванной комнаты и кинула через плечо.

— Все вопросы потом, когда я помоюсь. И сожгите, пожалуйста, моё платье. А, и балетки, и белье. В общем, Лера, дай мне мусорный пакет, я сейчас это всё соберу.

— У нас кто-то сдох? — спускаясь по лестнице, но решив близко не подходить, спросили дети.

— Нет, всё нормально, тётя Юля вернулась.

— Нормально? — прикрывая нос рукой, повторила Настя и потянула брата наверх. — Пойдём окна пооткрываем. А то этот душок глаза выедает.

— Здесь русский дух, здесь Юлей пахнет — перефразировал Никита.

Когда они умчались наверх, в дом вошёл Виталий и сказал:

— Лера, дай мне вещи.

— Юлькины?

— Юлькины потом. Сейчас Женины.

— Что именно?

— Всё. Трусы, носки, штаны, футболку, мыло и шампунь.

Лера ничего не поняла, но все принесла. Виталий ушёл, а Юлька выставила пакет с вещами и снова закрылась. Плюхалась с полчаса, должна была выйти с перепонками между пальцев. За это время Лера отнесла мусор на конец улицы в мусорные баки. Жалко платье, Юлька души в нем не чаяла, материал приятный к телу, ни жарко и ни холодно, и колени прикрывает, и развевается как надо, и на ушах не завязывается при сильном ветре. Всё, прощай.

Вернулась, Виталия ещё не было. Она догадывалась, что он понёс вещи мужчине, который прятался вместе с Юлькой в канализации. Машина Виталия стояла во дворе. А его нигде не было. Догадываясь, она зашла на соседский участок, бдительно оглядываясь по сторонам, надеясь, что ей не треснут по голове и уже не треснули Виталию (осталось недоверие к местному населению), она вошла в дом. Ой, знал бы хозяин, что здесь устроили проходной двор, сбежал бы из тюрьмы развесить замки.

Сейчас дом выглядел по-другому. Одинокий, несчастный, осиротевший. Некоторые окна были заколочены крест-накрест чёрными досками, выцвел фасад, кое-где откололась штукатурка, везде разбросаны дрова.

Она медленно открыла дверь и услышала приглушенные голоса. Это успокаивало. Значит никто ни кому не бьёт по голове деревяшками. Она нашла мужчин в столовой, они сидели за столом и мирно разговаривали. При Лере замолчали. Как и предполагалось, Виталий отдал Женины вещи чужому человеку. Лера присмотрелась к нему.

— Антон? Это ты?

— Привет, Лера.

— Почему ты здесь?

— А мне некуда больше идти.

— У тебя ведь остался родительский дом.

— Там меня и возьмут.

— Кто?

— Полиция, Лера, — ответил за него Виталий. — Кузнецов первый и возьмёт.

— А на что ты рассчитывал, когда Женю здесь удерживал силой?

— Ты всё не так поняла.

— Слушайте, мне так не нравится, что мы уже оккупировали чужой дом. Вдруг соседи полицию вызовут. Давайте переберёмся в нашу беседку.

Гостеприимство её заканчивалось на пороге дома. Прятать у себя преступников в бегах, она поостереглась. Антон это прекрасно понимал.

— Лера, ты меня не бойся. Я никому из вас не причиню вреда.

И как-то так сказал, что Лера поверила. Но внутренний математик высказал своё мнение, что человек, проведя в тюрьме огромный срок, в априори становится опасным. Держись от него подальше. Эту версию и доказывать не имеет смысла, всё и так понятно. Впервые в жизни она захотела, чтоб в ней преобладала интуиция, а не логика.

— Хорошо. Но учти, я тут же позвоню Кузнецову.

Так друг за другом, под прикрытием кустов, они вернулись во двор Леры. На крыльце их ждала Юлька.

— Испытания, которые выпали на мою долю, должны быть отблагодарены. Утолите моё любопытство. — Она уставилась на подругу. Лера пожала плечами. — Ты тоже ничего не знаешь?

— Нет.

— Безобразие.

Расположились, как всегда это необходимо, на кухне. Это место силы и отдыха, переговоров и решения проблем, и, естественно по прямому назначению: для утоления голода. Антон посматривал по сторонам и начинать разговор не решался. Юлька сидела и по обыкновению не бегала по кухне от холодильника к столу, эту миссию взяла на себя Лера. Она прилично нервничала, поэтому прервала напряжённый треск тишины.

— Вы только подумайте…

Её мягкий голос прозвучал, как выстрел. Юлька вздрогнула и выпалила:

— Моя способность думать пропала в тот момент, когда в меня стреляли.

— Для меня это сенсация — задумчиво протянул Виталий, и все уставились на Антона.

Лера, наконец, смогла его рассмотреть. В черных волосах клоки седых волос. Не по годам морщины. Нездоровый серый цвет лица, тусклый взгляд, приопущенные уголки губ. Последний раз она видела его на выпускном. Даже в суд не пошла, чтобы не нервничать, ей тогда было противопоказано. А в школе он был весёлым. Хотя в те беззаботные времена все были весёлыми. Видимо много ему пришлось пережить в сложном месте. Но в хорошей физической форме.

— Если бы ты появился дома, то нашёл бы мою записку — строго сказал Виталий.

— Боюсь, что меня поймают — ответил Антон.

— Вы меня извините, но мне нужно выпить — заявила Юля. — Я прилично перенервничала, когда бегала от мужика с пистолетом.

Виталий выставил перед всеми рюмки, Антон перевернул свою.

— Я не пью, брат, — ответил Антон и пояснил: — после выпускного решил, что ни капли в рот не возьму.

— Мы тоже не пьём — заявила Юлька — это стресс снять. Так чего мы как на поминках, давайте лучше за здоровье, я вроде почти с того света вернулась.

— Чего ты болтаешь? — возмутилась Лера.

— Того. Я — человек природы, люблю благоухающие растения и безграничные поля, а побывала сегодня в самом страшном месте на Земле — в канализации.

— Ну, там не совсем канализация — Антон решил поправить её трагический рассказ, но вовремя замолчал.

— Лерочка, тебе лучше не знать, что там было. Я вернулась, жива, здорова. И кстати уже благоухаю.

— За это и выпьем — Виталий стукнул своей рюмкой об рюмки Леры и Юли.

Юлька выпила одним глотком, как будто тренировалась годами, но скривилась. Лера пригубила, закинула в рот дольку лимона и продолжила накрывать на стол. Поставила перед Юлей и Антоном тарелки с супом. Антон жадно стал есть.

— Надоела тушёнка. Спасибо, Лерочка.

— Это Юля готовила.

— Спасибо, Юлечка.

— Пожалуйста — чуть повеселев, ответила Юля. — А вообще, Антон, это вам спасибо. Это ведь вы меня сегодня от киллера спасли. Он ведь меня хотел увезти.

— Так-так-так, подожди — остановил её Виталий, хоть она уже откусила кусочек сыра и разговаривать с полным ртом не собиралась. — То есть охотился за тобой?

— Нужно говорить: «на тебя». — Юлька забыла, что не в колледже со студентами. — Охотился на тебя.

— Давай оставим лекцию по правилам русского языка на более спокойные времена.

— Он меня подвезти хотел, и такой улыбчивый и вежливый. Правда, потом также вежливо стрелял в нас.

— То есть он не за Антоном охотился?

— И гнался за нами на машине. А Антон…

— Это всё меняет — пробубнил Виталий.

— Зачем ему Юля? — изумилась Лера. В её логическую цепочку никак не вписывались покушения на подругу.

— Убить — между делом ответила Юля, постукивая ложкой о дно тарелки. — И подрезал и по машине стрелял. А машина, между прочим, Женина.

— Ты катаешься на Жениной машине? — уточнил Виталий у Антона.

— У меня другой нет.

— Так, давайте все по порядку. Моя версия только что лопнула как мыльный пузырь, хоть я и думал, что она железобетонная.

— Ой, Виталий, как красиво ты сказал — восхитилась Юля. — Некоторым писателям нужно у тебя поучиться…

— Юля, — перебил он. — Что произошло?

— Так я же рассказываю, он остановился, предложил поехать, а тут Антон, меня схватил, потащил, а этот нет, чтобы спасать, схватил пистолет и давай налево и направо, то есть в нас стрелять.

— Странно — протянула Лера, пока Юлька осматривала тарелки и обдумывала, что ещё закинуть в рот. Потом взяла хлеб, положила на него три кусочка колбасы и передала Антону. Он тоже поглядывал на колбасу, но стеснялся взять, а Юлька помогла. — Вообще непонятно. Зачем?

— Лерочка, я не спрашивала. Как-то не до разговоров было.

— Юличка, это я себе вопросы задаю, можешь на них не отвечать. Просто моя версия тоже лопнула — с сожалением закончила Лера.

Юля фыркнула.

— Вот, Антон, посмотрите на них. Эта парочка только и знает, что строить версии и просчитывать, как шахматисты, а мне ничего не говорят. А я потом не знаю, в какой темной подворотне меня укокошат. Пешка в чужих руках.

— Королева — поправил её Антон. Юлька скромно скосила глаза. Он предложил: — а вы без меня не ходите по тёмным подворотням.

— А вы вообще по тёмным подворотням не ходите — посоветовал Виталий.

Юлька раздражённо цыкнула. Всю романтику ей портит. Шахматист-математик и просто вредный человек. Испортил прогулку под луной.

— А до этого что происходило? — поинтересовался вредный человек не менее вредным голосом.

— Нужно подумать… — попросила Лера, но подруга её перебила:

— Я перестала мыслить в тот момент, когда в меня стреляли.

— Юлька, не выдумывай, думай — подбадривала Лера.

— Все мои мысли обрезало, как только я увидела в его руках пистолет. С тех пор я одинока, меня ни одна из них не посетила. — Она почесала лоб, расшевелила мысли. — Я на парах была. Оболтусам своим знания давала, оценки ставила. Гавриловой пятёрки как всегда, а Сыромятину вляпала две двойки, одну по агрономии, вторую по литературе. — Она взглянула на Леру и возмущённо проговорила, как будто это было важнее её побега от киллера: — он так и не прочитал «Трое в лодке, не считая собаки». И не смотри на меня так.

— Молодец, Юлия Васильевна, — возмутилась Валерия Сергеевна — а мне потом бегать и договариваться, чтоб его не отчислили.

— Ну не хочет он учиться, пусть идёт работать.

— Ну, куда он пойдёт? К отцу? В клуб? Вышибалой? Стриптизёром?

— Тогда пусть в Армию идёт.

— Девушки, мы отвлеклись, мне кажется, из-за двоек киллера не нанимают. По моим подсчётам Юля должна была быть в безопасности. Чего её преследовать?

— Ой, какие мы важные. Вы, значит, всем нужны, а я нет? — обиделась Юля, но Виталий не дал ей возможности долго обижаться. Поторопил:

— Что сегодня было? как прошёл твой день? может какие-то встречи или неординарные ситуации?

— Мне хватило киллера и коллектора.

— До этого.

— Ах, точно, я домой ходила.

— Это неординарно?

— Конечно. Милославская сплетни про меня и мою квартиру распространяла. Хотя для неё это нормально.

Она рассказала, как сходила домой и пыталась не встречаться с прекрасной старушкой-ведьмой.

— Выманивали? — Вопрос Виталия прозвучал как утверждение.

— Похоже — согласился Антон. — Этот мужик несколько раз подходил к подъезду Юлии. Я сразу понял, что не просто так крутится.

Лера молча кивнула. Юля обвела взглядом все троих по очереди, не стала разбираться, кто и что думает по этому поводу, возмутилась:

— Не, ну я знала, что она соседей ненавидит, но чтоб до такой степени. А я сейчас старухе позвоню, узнаю, что она там напридумывала? Сейчас. Сейчас всё узнаем — она набрала номер и пока слушала гудки, настраивала себя на жёсткий эмоциональный разговор. Он не удался, потому что уважение к старшим никто не удалил из Юлькиного воспитания. Спокойным голосом она выпытывала у соседки информацию и теперь рассказала: — подошёл мужик, наплёл с три короба, бабка ему поверила и написала в чат. А потом ещё и пришла ко мне под дверь вместе с ним.

— Хорошо, что ты не открыла — обеспокоенно проговорила Лера.

— В квартире он бы её и хлопнул. Без свидетелей.

— А соседка?

— И соседку.

— Да, — протянула Юля — куда мир катится? Такой симпатичный молодой человек, а уже киллер.

— Чего это он симпатичный? — изумилась Лера, она не могла позволить Юле говорить о том мужике сочувственно-томным голосом, возмутилась: — Что ты в нём нашла?

— Высокий, стройный, нос прямой, взгляд выразительный. Сошёл с обложки журнала.

— Может и высокий, через кусты и не разберёшь, нос картошкой, приплюснутый, взгляд испепеляющий. Я помогала составить фоторобот. Фу, противный такой, мерзкий тип.

— Я конечно, Лерочка, понимаю, на вкус и цвет, все…

— …киллеры разные — продолжил за неё Виталий.

— У нас, кажется, киллеры плодятся — заподозрил Антон, и Виталий кивнул.

— Да ладно — дуэтом проголосили девушки.

— Да вы явно говорите о разных мужиках — подтвердил Виталий.

Это было недоказуемо, но явно. Лера пожала плечами и, наконец, решилась. Задала вопрос:

— Антон, зачем ты выкрал Женю?

— Я разозлился.

— А вы всех выкрадаете, ой, простите, похищаете, когда злы? — с нескрываемым интересом спросила Юля. — Это у вас неконтролируемый процесс?

— Контролируемый.

— А можно поподробнее. Хотелось бы понять психологию ваших действий.

— Тогда, наверное, я начну с самого начала — проговорил он, надеясь, что все хором откажутся от этой идеи, попросят замолчать и никогда больше не открывать рот. Было стыдно. Особенно перед этой курносой красавицей. Пять минут назад она благодарила его за спасение. А сейчас узнает тёмную сторону его души и отвернётся навсегда. Никто не стал ему помогать, и пришлось вернуться в прошлое. — В одиннадцатом классе я забил на историю. Я расставил приоритет в пользу тренировок по каратэ. И Вера Ивановна, учительница по истории сначала бегала за мной, требовала, чтоб я учил. Я ей на одном из уроков сказал, что историческое прошлое по сравнению с моим будущим не стоит усилий. А историю могу учить, не посещая уроки. Я был молодой, не контролировал слова, что думал, то и говорил. Она вляпала мне в четверти заслуженный двойбан. Эта двойка портила мне средний балл. Я попросил у неё прощение, но она меня не простила. Была принципиальная, но двойку переплавила на тройку. Общую картину это не меняло. Я собирался поступить в военное училище. Мечтал о военной форме. Все об этом знали. Она одним движением руки перечеркнула моё будущее. А я со злости пообещал её убить. Но клянусь, это было, как это называется, когда в переносном смысле…

— Фигура речи — подсказала Юля.

— Да. Я не собирался её убивать. Но на выпускном я всё же подошёл к ней и отблагодарил.

— Убили — снова подсказала Юля.

— Нет. Я всего лишь сказал, что она испортила мне карьеру, и теперь мне военное училище не светит. Она мне — сам виноват и так далее. В общем, слово за слово, мы снова поссорились. Я не подбирал слова. Снова её оскорбил. Она влепила мне пощёчину. Ну, я с горя и напился. Больше ничего не помню. Очнулся, когда меня уже в полицию привезли. А моя рубашка в крови, руки в ссадинах, на ботинках кровь. Я вину не отрицал. Раскаялся. И понёс за это наказание.

Он рассказывал, но смотрел только на Юлию, как будто в комнате больше никого не было. Лера даже не шевелилась, боялась, что он прекратит разговаривать, если заметит посторонних. Виталий это всё уже знал. Он успел пообщаться с братом в соседском доме до прихода Леры. Антон давно ни с кем так долго и откровенно не общался. В глазах Юли он видел не только интерес, но и сочувствие.

— Незадолго до освобождения я получил письмо от Ирмы. Она написала, что ей кажется, что с убийством Веры Ивановны всё не так однозначно, как кажется. И она готова пойти со мной к следователю. Если честно, я совершенно не могу понять, что она там придумала, может, привиделось, а может головой тронулась, но всё равно решил с ней встретиться.

— Не тронулась — возразил Виталий. — Огурцова сказала, что она что-то нашла.

— А что нашла?

— Не знает.

— Мне тоже потом показалось, что она нашла, и у неё это выкрали. В квартире были везде альбомы и фотографии.

— У кого в квартире — Юля не сразу сообразила.

— У Ирмы.

— Причём здесь Женя? — спросила Лера.

— В письме Ирма писала, что Женя и Петя всё знают и пойдут свидетелями.

— Ты думаешь, они знали, что ты не убивал? И молчали столько лет?

— Я не знаю, что они знали, у Пети уже не спросишь, а Женька в отказ пошёл, говорит у Ирмы с головой проблемы были, нечего ей верить. Он сказал, чтоб я ему на глаза больше не попадался, а то сдаст меня ментам. А там сильно разбираться не станут, кто всё же Ирму грохнул. Картина маслом — я вышел и снова взялся за старое. Всё против меня. Я не знаю, что на меня нашло, я разозлился. Он был такой весь король, царь жизни, я — пешка, бывший ЗЭК, а по его словам рецидивист. Ну, я и дал ему по голове. Я хотел, чтобы он всё-всё мне рассказал.

— Ну, надо было по-хорошему.

— Лер, я не соображал, что делаю. Я был растерян. А потом покатило, как лавина. Сначала убили Ирму, пытались подставить меня, потом Петьку, а я ведь в тот день как раз к нему пришёл. А там полиция. И вы с Виталием. Убирают ведь моих свидетелей. Я Женьке так и сказал, что он следующий, а я — в тюрьму.

— Тогда получается, ты его спас — заметила Юля. — Никто не знал, где ты его держишь, и киллер тем более. Но кто же нанял киллеров?

— Кто? Этот вопрос не выходит у меня из головы. Одно я знаю точно: Ирму я не убивал. Если с Верой Ивановной всё могло быть, я даже на суде так сказал, что не помню, потому что перебрал, то на встречу с Ирмой шёл трезвый. Меня кто-то жёстко подставляет. Хотят снова меня упрятать. У меня даже алиби нет. Я домой приехал, спать завалился, а вечером к ней пошёл. А она там и уже не дышит. И кто-то ментов вызвал, сирена во дворе. Я все понял и чухнул в окошко. Хорошо не лапал там ничего, отпечатков не оставил, а с ручки стёр. Я вам честно говорю, на меня опала.

— Извини, конечно, Антон, но я бы поняла, если бы моего соседа кто-то жёстко подставлял.

— Твоего соседа?

— Нет не этого, в чей дом вы забрались. Другого. Он на должности в мэрии, сидит в мягком бюрократическом кресле администрации, бюджет города распределяет, может по карманам. Вот когда его подставят, я пойму. А зачем тебя подставлять? Тут другое… — задумчиво протянула Лера.

— Это я сейчас понимаю, что ждали меня. Когда я в квартиру вошёл, они вызвали полицию. Может раньше, когда я ещё по двору шёл. Я же лучшая кандидатура на роль маньяка. Убийца-рецидивист.

— Так давайте рассуждать логически — сам себе предложил Виталий, но отозвалась Юля.

— О-о, — поскучнела Юля. — Я не умею. Вот Лера умеет. У неё другой склад ума. Да, Лера? — подруга молчала, и Юле пришлось её толкнуть. Лера моргнула, вернулась мыслями в компанию. — Да?

— Что?

— Будешь рассуждать логически?

— Уже рассуждаю.

— И что получается в твоей математической голове?

— Пока ничего — ответила она, но никто ей не поверил. Над этим вопросом нужно было основательно подумать, а не вываливать версии на головы друзей, как из ушата грязь. — Может Женя действительно ничего не знает…

— Всем удобно так думать, — согласился Антон, — только не мне. Я хочу знать правду. Если она хоть на миллиметр отличается от той, буду рад. Но в полицию не пойду.

Он опустил глаза. Заметил на столе крошку от хлеба, подцепил её пальцем и положил на край тарелки. Юля не любила сидеть в тишине и не любила самотёк, о чём тут же и сказала:

— Надо спасать Антона. — Он уставился на неё. Она нервно стучала подушечками пальцев по столу. — А что ты на меня так смотришь? За прошлое убийство ты уже понёс наказание, а эти не совершал. Значит надо найти доказательства, что это не ты. Пока поживёшь у меня в квартире.

Антон помотал головой, покивал в сторону соседского дома, а Виталий сказал:

— Юля права, пока не высовывайся. Да, натворил ты дел, Антоха. Одно мы знаем, что кто-то из ваших — Виталий посмотрел на девушек — знакомых киллеров убил Петю. Но кто его нанял?

Юлька в ответ фыркнула:

— Он мне не знакомый.

— И мне — подхватила Лера.

— Надо сходить за машиной. На какой стройплощадке ты её оставил?

— Я пойду с тобой, брат. Мы там чуть-чуть забор сломали.

— Нет. Останешься здесь. Вдруг там ловушка. Будем надеяться, что машина ещё там. И сторож не раздавил её экскаватором, за то, что вы чуть-чуть забор сломали. Я сам её заберу.

— Я пойду с тобой — засобиралась Лера. — Мне легче объяснить, почему я за рулём. Я вписана в страховку на вождение.

Но забрать её не получилось. Проезд, который образовался благодаря уникальному вождению Антона, перегородили КАМАЗом, а оригинальный выезд охранялся сторожем, который ночью не спал (лучше бы он днём на территории присутствовал). Виталий и Лера видели его издалека. Они, оглядываясь как воришки (кем они сейчас и являлись!), пролезли в проём в заборе, пригнувшись, прошмыгнули к машине, выглядывали из-за неё. Сторож бродил возле будки, курил, ждал. Он был как на ладони. Фонарь возле ворот освещал площадку, при этом его свет не доходил до дальней стороны, где одиноко стояла машина Жени. Где-то залаяла собака. В тишине лязгала цепь. Рвался пёс отрабатывать сторожевую работу, гнать с вверенной ему территории незваных гостей. Сторож отвязал его с цепи, и он помчался на встречу к Лере и Виталию, оскалившись и рыча.

— Уходим — сказал Виталий.

Лера сделала пару шагов, но резко развернулась. Шмыгнула в машину. В салоне зажегся тёплый свет. Теперь она как на ладони.

Лера быстро, но аккуратно сняла видео регистратор, выскочила, мягко хлопнула дверью. И они помчались к лазу в заборе. Собачий лай приближался. Это мотивировало бежать быстрее. Они заскочили в машину и успели отъехать, когда Лера заметила выскочившую за ними овчарку. Она ещё какое-то время бежала за машиной, но выдохлась и оставила бесполезное дело.

Лера дышала как загнанный зверь и успокоилась, только вернувшись домой. Вроде успокоилась, но когда включала запись видеорегистратора на компьютере, очень в этом усомнилась, потому что руки тряслись от нервного возбуждения. Они вчетвером устроились возле экрана. Двое из них эти события уже видели. Двое всматривались впервые.

— И чем тебе не красавчик? — спросила Юля, когда на экране показалось лицо её нового знакомого.

— Это не тот человек, который стрелял в Елену — подтвердила Лера. — Где-то я его видела. Да, знакомое лицо — Лера уставилась в пол и стала грызть ноготь на большом пальце. Между увлекательным делом, увлекательно бормотала: — Совсем недавно. Нет. Да. Но это не тот киллер, который в нас стрелял. Где?

— Лерка, ты не избавилась от привычки грызть лак? — заметил Антон и улыбнулся.

Лера одёрнула руку, спрятала их за спину и снова уставилась в компьютер.

— Кто же это?

— Мне тоже он кажется знакомым — заметил Виталий.

— Значит, мы встречались с ним с тобой вместе.

— Не факт.

— Факт — возразила великая математичка — ты в городе недавно. Мы с тобой практически всё время вместе. Он нам кажется знакомым, потому что… Да! Потому что мы видели его в кабинете Сыромятина! Это его телохранитель!

— Точно! — просветлел Виталий. — Лера, ты молодец.

— Лерочка, как ты догадалась? — уставилась на неё подруга.

— Сложила два плюс два.

— Блин, — протянула Юля, — опять она всё складывает. Пора вычитать.

— Пора умножать.

— Ой — застонала Юлия. — Я теперь буду бояться ставить двойки. Знайте с этой минуты это моя фобия. Зарекаюсь не ставить двойки. Особенно Сыромятину. Пусть учится. В Армию пойдёт, когда Родина прикажет. Лерочка, обещаю пройти с тобой по преподавателям, буду в ногах валяться, чтоб они ему оценки исправили.

— Да подожди ты валяться, ничего непонятно. Надо разобраться.

— Ой, я не хочу с такими разбираться. Посмотрите, какая криминальная морда. — Она постучала ноготком по экрану и резко оглянулась на Виталия и Леру. — А может у вашего Кузнецова помощи попросить?

— Чего это он наш? — хором возмутились оба.

— Вы же почти дружите, и он вас всё время в камеру хочет посадить. А может ему всё равно, пусть Сыромятина с телохранителем садит.

— Нет. Мы не сможем объяснить, откуда у нас видеорегистратор — пояснил Виталий свой отказ. — И подставим Антона.

— А соврать никак? — попыталась Юлька найти компромисс.

— Врать полицейскому? — изумился Антон. — Я потому с ними избегаю встречи, что врать им — себе вредить.

Лера взглянула на часы. Время показалось удачное. Половина первого ночи.

— Самой время посетить клуб.

Долго решали, кто пойдёт, в основном спорили Лера и Антон, потому что Виталий сразу решил, что пойдёт, а Юлька наоборот: что не пойдёт. Вскоре определились, что пойдут в том же составе, что и на вылазку за видеорегистратором.

* * *

Не сказать, что Лера была настроена по-боевому, но по дороге в клуб искорки оптимизма потухли и весь пыл улетучился. От машины до клуба она шла таким шагом, похожим на отступление задом, вроде движется вперёд, но не продвигается.

Ночь, единственный фонарь на стоянке, моргающая вывеска, пробивающиеся из клуба звуки музыки. Ничего не предвещало беды, но было страшно. Все же они шли в логово к бандитам, киллерам, мафии, сборища организованных преступников. Как бы их не называла Лера, смысл оставался одним.

— Лера, можешь вернуться в машину — обернулся к ней Виталий. Ему пришлось её подождать, когда она к нему подойдёт, потому что его шаг был больше и быстрее. — Держи ключи.

Лера подумала согласиться, но отказалась. Она ещё не знала, насколько верно было её решение.

— Нет. Я пойду с тобой. Ты только аккуратно. Не наезжай на них. А то вдруг они резких слов не понимают, сразу стрелять начнут.

— Да я и не собирался. Ты просто молчи и прячься за мной. Врать буду я.

Вроде договорились, но сделали всё наоборот.

Охранник узнал Леру и разулыбался, чувствовалась дружественная связь, хоть Лера старалась в подобном заведении ни с кем дружбу не водить. И как получалось обрасти знакомыми? Как хорошо, что охранник уже знакомый. Как плохо, что охранник — знакомый в стриптиз клубе. Он без проблем пропустил Леру и Виталия.

— Без парика тебе лучше — открывая перед ними дверь, подмигнул он ей. — Надумала у нас петь? И правильно, у нас хорошо платят.

— Нет, я сегодня не думаю о работе.

— А-а — многозначительно протянул он, поглядел на Виталия и хитро улыбнулся.

Какие мысли посетили его голову, она даже боялась представить. Быстро юркнула в холл и, не задерживаясь нигде более, помчалась к двери за сценой. А на сцене в свете красных фонарей выплясывал парень в набедренной повязке. Ритуальный танец африканского аборигена он исполнял вокруг дамочки бальзаковского возраста и размеров так с бегемота. Она была в отличном настроении, повизгивала от счастья, а подружки такие же красавицы стояли возле сцены и подбадривали.

Лера промчалась на скорости болида. Прямо, направо, налево, наверх. Как хорошо, что путь уже знакомый. Как плохо, что путь знакомый в стриптиз-клубе. За последнюю неделю она посетила это заведение больше на два раза, чем за всю свою жизнь.

Она влетела в кабинет Сыромятина и, не обращая на присутствующих внимание, плюхнулась напротив него на стул. За её спиной послышалась возня. Видимо телохранители проснулись, хоть и не спали, засуетились, но хозяин кабинета, а также жизни, сделал останавливающий знак рукой. Не воспринимал он Леру как угрозу своей жизни. А зря. Что-то с ней в один миг произошло и она готова его растерзать голыми руками. С рукоприкладством она повременила, закричала:

— Это что за выкрутасы? Вы что себе позволяете? У нас бандитские времена? Сын учиться не хочет, а вы преподавателей отстреливаете. Это что за беспредел? Не понимаете, что проблема не в них, а в сыночке? Не хочет учиться, пусть идёт работать, пусть идёт в армию, пусть у вас на шее сидит. Учтите, всех преподавателей вы не убьёте. Нас в колледже много.

— Чего? — успел спросить Сыромятин, пока Лера набирала воздух в лёгкие, чтобы разразиться новой партией обвинений и угроз.

— Значит так, либо вы оставляете Юлию Васильевну в покое, либо я отдаю видеозапись полиции, где ваш телохранитель по вашему заданию стреляет в неё.

— В кого? В полицию?

— В Юлию Васильевну! Чего вы тут дурачка из себя корчите? Я вам ещё раз говорю, у нас есть доказательства вашего беспредела. И сидеть вам с вашим киллером в одной камере долго.

— Что вы несёте, ой, простите, о чём вы говорите Валерия Сергеевна? При всем моем уважении к вам лично и всему педагогическому составу, я ничего не понял. Кто стреляет в преподавателей?

— Вы! То есть он — она выкинула руку в сторону телохранителя так резко, что все вздрогнули. Будь у неё в руке предмет, летел бы он прямиком в лоб парня. Лера пожалела, что предмета не было. Парень сделал пару шагов к выходу, но дорогу ему перегородил Виталий.

— Стоять! — прогремел Сыромятин.

И тут Лера поняла, что взяв угрожающий тон, сделала глупейшую ошибку. Эта махина раздавит её. В этом кабинете творились такие бандитские страсти, о которых в книжках не пишут и в кино не показывают. Наконец к ней вернулось чувство самосохранения и ей стало страшно. И она пожалела, что пришла сюда, а не в полицейский участок.

И прикопают их в ближайшем лесочке под седьмым деревом дуба. И видеозапись не является гарантией их жизни.

Она таращилась на хозяина кабинета, а он ей за спину. Сыромятин замысловато махнул рукой, подавая знак своим цепным собакам человеческого вида. Взгляд его не обещал ничего хорошего, ну так она сама в этом виновата, разворошила осиное гнездо. Кстати за спиной у неё возникла возня, по звукам напоминала бой медведей. Лера боялась даже оглянуться. Через пару секунд на стол повалили телохранителя. Ему выкрутили руки его же друзья. Стоит ли после этого говорить о дружбе? Зато сразу отбило все желание представлять, что в этом кабинете делают с врагами.

Он лежал лицом к Лере и смотрел на неё ненавистным взглядом и пофыркивал, как уставший конь. Лера поёжилась и подскочила. Попала в объятия Виталия. Он спокойно приобнял.

Из карманов поверженного на стол посыпалась мелочь, сигареты, красное удостоверение и пистолет.

Сыромятин снова сделал знак рукой. Ребята его понимали без слов. Но тот, которого подняли со стола, видимо плохо понимал, потому что с ним пришлось разговаривать. Сыромятин старший смотрел не добро, но говорил спокойно:

— Ну и куда ты, болван, собрался? Тебе же русским языком сказали: на видеорегистраторе ты засветился. Да ещё и с пистолетом.

— Это травмат.

— Естественно травмат. Вам боевое доверять нельзя. А тебе придурку ничего опаснее ложки доверить нельзя было. Ты идиота кусок, чего в людей паляешь? А? Говори!

— Я не в училку.

— Чего? А ну давай с уважением. Не училка, а учительница. Учительница моего сына Юлия Васильевна.

— Я её убивать не собирался. А он её как схватит. И давай на плечах таскать. А машина этого… как его… мужа её… я машину сразу узнал… а вы ведь сами говорили, что Петра и Женьку порешили… а этот форменный бандит… он училку схватил, ой, учительницу схватил. Ну я и стал палять.

— Почему сразу не доложил? Уже бы разобрались. И извинились перед многоуважаемыми людьми — он взглянул на Леру, на пару секунд растянулся в улыбке и вернулся к серьёзному разговору: — чего ты вообще к ней попёрся?

— Я это… мимо проезжал.

— А он вашему сыну оценки исправлял — высказал предположение Виталий. Он так и держал Леру в объятиях и даже просил тех, кто на небесах и тех, кто так любит шутить с ним, чтобы вся эта катавасия подольше продлилась, чтобы Лера не выскользнула из его рук. — Ваш сын стал плохо учиться, нахватал двоек, ему грозит отчисление и Армия. Вот он и попросил вашего телохранителя, с которым видимо у него более дружественные отношения, чтобы припугнул Юлию Васильевну, которая заставляет его читать и учить. О дружбе вашего сына и этого парня делаю вывод, потому что он его не выдаёт. План был запугать. Юлия Васильевна несколько дней не живёт дома. В колледж ему пройти не получилось, да там Юля на своей территории и людей много, поэтому он с помощью старушки-соседки выманил Юлию Васильевну домой. Представился той полицейским, у пенсионеров эти люди пользуются огромным уважением. И ксиву где-то раздобыл — Виталий показал взглядом на красный переплёт. — Дальше ему нужно попасть к Юлии в квартиру, но старуха активистка увязалась с полицейским и даже в дверь звонила, но она решила не встречаться с Милославской и не открыла ей дверь. Тогда он поджидает её возле подъезда, ловит случай и подкатывает к ней. Юля соглашается, но тут появляется Антон.

— Антон?

— Антон. Мой брат. Он в свою очередь думает, что это киллер, который убил Петра.

— Нет-нет, я никого не убивал — на всякий случай выкрикнул телохранитель и дёрнулся, но был остановлен взглядом хозяина.

— Но Антон этого не знал. А с учётом того, что происходит в последнее время вокруг Юлии и Валерии, доверять никому не собирается. Поэтому идёт на опережение событий. Хочу отметить, что ваш телохранитель очень плохо стреляет, он чуть не попал в Юлию Васильевну, хоть целился в Антона, в него тоже, кстати, не попал. Дальше он устраивает погоню. Но нужно отметить, что делает это из хороших побуждений.

— Да-да — закивал парень.

— Да, он пытается спасти Юлию. Но делал это маргинально. Антону и Юле приходится бежать и прятаться.

— Это правда? — Сыромятин был в замешательстве, впервые он не мог понять, похвалить или наказать.

— Да — поникшим голосом ответил телохранитель. — Они как будто под землю провалились.

— Так и было — подтвердил Виталий.

— Да?

— Почти.

— Я потому и боялся признаться, что, — он замялся — как бы это сказать?

— Говори ртом — посоветовал хозяин.

— Боялся признаться, что искал встречи с учил… с учительницей, потому что потерял их. А вдруг он её уже грохнул. До завтрашнего утра дожить не могу, весь как на иголках. Лёшке сказал, чтоб сразу мне отзвонился, как на пары придёт, есть училка… то есть Юлия Васильевна, или не пришла. Думал, если она не придёт, то сразу вам всё расскажу.

— Придурок.

— Откуда ты все это знаешь? — шёпотом спросила Лера.

— Догадался — в ухо ей ответил Виталий. Приятно пахнущие цветами волосы защекотали нос.

Ответ её не удовлетворил, но шептаться было невозможно. Она только сейчас заметила, что стоит прижавшись к нему.

А ведь это она сама виновата, что у Лёши Сыромятина родилась идея нанять телохранителя своего отца, чтобы припугнуть Юлию Васильевну. Когда он просил её посодействовать с допуском к сессии, она ему сказала, что не станет говорить с Юлией Васильевной, потому что она дала ему конкретное задание. И ему самому придётся крутиться. Именно так она ему и сказала. Вот он и крутился. Балбес.

Парня отпустили, дали разогнуться и спокойно дышать. Поправили со всех сторон, чтобы мятым не казался.

Сыромятин в знак искреннего оправдания решил задобрить гостей ужином, но Лера с Виталием отказались.

Дальше последовали извинения. Извинялся сам хозяин, обещал надавать Лёшке по башке, потом подумал и решил, что по голове бить не станет, а то в неё и так лезут придурковатые идеи. Нужно включать обратный процесс. Из задницы мозг на место вернуть.

В грудь себя бил, что лично займётся воспитанием и контролем учёбы сына.

Когда все поуспокоились, и Лера с Виталием засобирались домой, Сыромятин спросил:

— Валерия Сергеевна, муж ваш нашёлся?

— Нашёлся — ответила Лера.

— Ну и хорошо. Я же переживал. За него, за Петьку. Я же их хорошо знал. Лет так с пятнадцати. Начинали вместе.

Виталий, как охотничья собака, почуяв дичь, весь подобрался и вернулся за стол, притянув Леру за руку.

— А вы знаете, мы примем приглашение отужинать.

— Быстро накрыли на стол! — распорядился Сыромятин. — Сразу водочку, шампанское, сальцо, клубнику, огурчики. И горячее, мясо из мангала, овощи. Всё чтоб по первому разряду. Быстро.

Парни помчались все вместе, выскочили в коридор и топали там так, что музыку в зале заглушали.

— Идиоты — констатировал Сыромятин, когда за ними захлопнулась дверь. — А вдруг у вас пистолеты.

— Нет у нас пистолетов — спокойно ответил Виталий и спросил: — зачем вам телохранители?

— Ну как зачем? — пожал он плечами.

— Правильно, вы же не столичная певичка, которой телохранители для престижа нужны и чтоб её люди на улице узнавали, а то проходят мимо даже не замечают, а так хоть обращают внимание и мозгами шевелят, вспоминают, кто же это такая. А вам наоборот высовываться нельзя. Так для чего же вам три телохранителя сразу?

— Не спокойно в городе. Людей стреляют.

— Так значит Павел не первая жертва киллера?

— Вот-вот, и я не хочу стать следующей.

Стол действительно накрыли щедрый. Хозяин настаивал на ночном перекусе, хоть и выглядело это как свадебный стол. Виталий от рюмки отказался, так, как не употреблял за рулём. Лера налегала на клубнику и то только потому, что не хотела казаться некультурной, люди старались, а она не ест ночью шашлык.

— Так вы работали вместе? — напомнил Виталий о Жене и Петре.

— Мы по молодости покуролесили. Иногда вспоминать стрёмно. И нас таких было много. Целая банда собралась. Пацаны к нам прибились, ещё по малолетству.

Лера не сразу поняла, какие пацаны и к кому прибились, но по ходу разговора ей становилось не по себе. Ей говорили о муже, но ей казалось, что это всё враньё, воспалённая фантазия у человека. Такого не может быть. Она его сто с лишним лет знает. Она хорошо помнит их в школе, да они держались отдельной компанией, но чтобы состояли в какой-то там преступной группировке — это нонсенс. Да среди молодёжи такие новости быстро распространяются. Вот взять хотя бы драки за воротами школы, о них узнавали, как только один косо взглянул на другого, а в воздухе уже пошёл слушок о желании и намерении почесать кулаки. Или о чём сейчас говорит Сыромятин, нельзя было хвастать перед молодёжью. Наверное, Лера ничего не понимает.

— Но пацаны вовремя за голову взялись. Да и мы тоже. Покуролесили и разошлись. Они кстати шустрые были, сослужили хорошую службу — ребят от разборок спасли. А так бы перестреляли нас всех.

— Ого, а причина?

— Я надеюсь вы в полицию не побежите? Я вроде уже со всем завязал. Да мы все с этим завязали. Мне проблем не надо.

— Не побежим — заверил Виталий, надеясь, что Сыромятин сейчас не признается в убийстве людей. Так придётся своё слово забрать.

— Вот на днях девчонка мне машину поцарапал, так вроде решили всё по-хорошему: она мне должна её отремонтировать. А эта профурсетка, простите, Валерия Сергеевна, обокрала родителей. А меня потом вызывали в полицию. Там семейные проблемы, а я ни при делах. Пусть сами разбираются.

— Да? А я слышал, что вы девчонку на счётчик поставили.

— Ага, сейчас. Это она всё придумала. У молодёжи сейчас мозг работает, как у Стивена Кинга, но он нервно курит в сторонке, ему такой сюжет не придумать. Ну, вы по моему Лёшке, балбесу, уже всё поняли.

— А что же всё-таки произошло, что вас хотели перестрелять? — вернул Виталий Сыромятина в воспоминания.

— Пропал у цыган дипломат с наркотиками. Знайте, когда цыгане заходят в город, пришла беда. Так вот у них пропали наркотики, а нас обвинили. Стрелку нам назначили. А мы не при делах. Дали нам два дня на возврат, а не то найдут нас осенью по запаху.

Виталий слушал и не верил ни одному слову. Точнее, он умело фильтровал складный рассказ. Сказка со счастливым концом на самом деле была банальной повестью. Вот только сильно приукрашена для слушателей.

Сыромятин чувствовал вину перед преподавателем своего оболтуса, поэтому вдался в воспоминания, но слова подбирал.

— Они нашли дипломат. Притащили.

* * *

— Хорошо, что всё разъяснилось и Юльке не грозит опасность. Какой тяжёлый день, столько событий. Так спать хочется. С ног валюсь. В машине засну.

Лера открыла дверь в машину, но её место было занято. В нем уже сидел мужчина. Это она поняла по комплекции. Лера вздрогнула, хоть он и не сделал никакого опасного движения в её сторону, но чувствовалось угроза, она исходила от его безмолвия.

— Труп — прошептала Лера.

Она опешила и молча уставилась на мужчину. Он сидел, закинул голову на подголовник и уставился на Леру безжизненным взглядом. Кровавое пятно расползалось по чёрной одежде.

Лера заверещала, сделала шаг назад, чуть не упала. Виталий оббежал машину. Поддержал и отодвинул её от машины, сам заглянул внутрь.

— Мочёный? — прошептала она, прикрыв рот рукой.

— Что? Лера, что ты говоришь? — обернулся к ней Виталий.

Лера сделала пару быстрых шагов в сторону, но далеко отойти не успела. Её стошнило. Зря её Сыромятин угощал, только продукты переводил.

— Ты как? — задал Виталий самый глупый вопрос в своей жизни. Лера умела отвечать на подобные вопросы.

— Ужасно.

— Сейчас вызову такси и отправлю тебя домой.

— А сам? — разгибаясь из креветочной позы, спросила она.

— Пока не решил.

— Что значит не решил? — изумилась она.

— Лер, то и значит.

От дверей клуба к ним подходил охранник.

— Что-то случилось? — издалека спросил он.

— Случилось, — прикрыв дверь в салон, ответил Виталий. — Вызовите Сыромятина. И полицию тоже вызовите.

Охранник подошёл вплотную и заглянул в машину.

— Ух ты — почесал затылок. — Это самое, я пока хозяина вызову, если он захочет полицию сам вызовет.

— Что значит, если захочет? — возмущённо проговорила Лера.

— Нам проблемы не нужны, отгоним вашу машину к конкурентам на стоянку, там и вызывайте.

— Глупости не говорите. Мы ведь скажем, где были. И записи с камер полиция запросит.

— Ладно, пусть хозяин сам решает — охранник снова заглянул в салон. — А я его видел. Он полчаса назад в клуб пришёл, минут через семь вышел. Я ещё подумал, что наши красавицы ему не приглянулись.

— Так у вас сегодня вроде мужской стриптиз.

Охранник, собирался возразить, но в стёклах машины заиграло отражение разноцветных лучиков. Все оглянулись. На стоянку заехала патрульная полицейская машина.

— Кто вызвал? — грубо выкрикнул охранник и помчался к клубу.

— Тот, кто хотел нас подставить — ответил Виталий. — Не удивлюсь, если у меня в багажнике найдут пистолет.

Ребята в форме, не церемонясь, потребовали:

— Отошли от машины!

Лера с Виталием покорно послушались. Как-то не было желания спорить с людьми, у которых автоматы наперевес. Заметив труп, они стали действовать намного строже. Обыскали. Ощупали (девушки в клубе меньше тактильного внимания получают, чём в эту минуту Лера). Отобрали телефоны. Что-либо объяснять им было бесполезно. Единственное, что сказал Виталий, когда один из них стал вызывать по рации:

— Вызовите Кузнецова Илью Кирилловича. Это его дело.

— Молчать — рыкнул на него тот, который держал на прицеле. А тот, который общался по рации, просьбу исполнил.

Вскоре на стоянке было очень людно. Мало того, что из клуба посыпался народ, так ещё и полиции понаехало.

— О, и снова здравствуйте — скверным голосом проговорил Кузнецов.

Лера вжала голову в плечи, но в позе черепахи далеко не убежишь. Но бежать никто не пытался. Уже бесполезно.

— Улики воруете?

— Мы? — вытаращила глаза Лера и помотала головой.

— Вы. И не отрицайте. Вас все камеры на стройплощадке зафиксировали.

Лера поникла. Вот и доказательства её криминальной жизни. А сейчас он ещё и труп в машине увидит. Ну, всё, прощай свобода.

— Что тут у нас? — он заглянул в салон.

— Это ваш киллер — подсказала Лера. Кузнецов резко обернулся к ней. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. А перед его громким молчанием Лера пасовала. — В смысле не ваш лично, а… тот, кого вы ищете. Ну, я ещё фоторобот помогала составлять.

— Киллер мой — согласился Кузнецов. — А вы ему за что мстите? За то, что он в вас стрелял?

— Мы? — снова вытаращила глаза Лера и помотала головой. На её лице весело, но, не предвещая ничего хорошего, бегали синие и красные огоньки от мигалок.

— Я вам обещал устроить весёлую жизнь?

— Обещал — поникшим голосом согласилась она.

— Сержант, этих двоих в КПЗ. Пусть посидят. В разные камеры.

— Ой.

— Не ой. Посидите. Подумайте.

— Хорошо, но можно в одну камеру. Так думается лучше.

— Нет — грозно ответил Кузнецов.

Посадили их в разные камеры, но соседние, хоть руку протяни и дотронешься друг до друга (были бы они в более близких отношениях, взялись бы за руки). В камере Виталия уже был сиделец. Его не смущала обстановка, видимо частый гость, привык к неудобству, спал. Лера сидела в одиночестве, но настаивать на компании не стала.

— Это подло — возмутилась Лера.

— Нет — возразил Виталий. — Он ведь нам обещал, что закроет, если мы ему на глаза попадёмся. И слово сдержал.

— Но мы ему и раньше попадались.

— А где мы ему попадались? В квартире Аллы? Так нашли Женю чуть раньше него. Отлично. Он ведь тоже не дурак. Думать умеет. А сейчас видимо сложилась слишком опасная ситуация. Для нас.

— Хочешь сказать, что он нас отчего-то спасает?

— Похоже. Но знает он чуть больше нашего.

На лавке пошевелился мужик и прохрипел:

— Слушайте, заткнитесь. Спать мешаете.

Лера зашептала:

— Что Мочёный делал в твоей машине?

— Не знаю. Хорошо, что ты пошла в клуб, а не осталась в машине.

— Неужели Кузнецов думает, что киллера мы с тобой грохнули?

Мужичок на лавке присел, стал прислушиваться. Кто его знает, может делит камеру с жестокими убийцами. Надо быть начеку. Ему повезло. Подошёл дежурный. Железный замок лязгнул, и криминального соседа увели на допрос. Лера осталась одна, если не считать с опаской поглядывающего на неё мужика. Минут через пять пришли за ней. Провели в холл, усадили на стул и приказали ждать. Ждала Лера ещё с полчаса. За дверью с табличкой имени и звания Кузнецова, разговаривали на повышенных тонах. Лера могла разобрать кое-какие фразы, но сложить из этого объёмную картину не могла.

Дверь резко отворилась, стукнулась об стену, хорошо, что никто (в смысле она) не решил подслушивать, так бы пришибли. Кузнецов широким жестом, не предвещающим гостеприимство, пригласил.

— Заходите.

В кабинете сидел Виталий и несменный напарник Владимир. Не разбираясь в ситуации, Лера потребовала:

— Мне надо позвонить. Домой. Семье. Они волнуются.

Кузнецов дал ей телефон:

— Один звонок.

— Юличка, как у вас дела?

— Валерия Сергеевна… — простонал Илья Кириллович.

Лера пожала плечами и прошептала ему:

— Я должна узнать. А нет, Юличка, это я не тебе. Как дела? Хорошо, что хорошо. Дети спят? Отлично. — Она поймала на себе недовольный взгляд Кузнецова и отвернулась, — А я как раз по этому поводу звоню. Мы с Виталием чуть задержимся. Вы не переживайте, с нами все хорошо. Мы с Ильёй Кирилловичем. Да с Кузнецовым. Всё, подробности потом. Пока.

Она отключила вызов и протянула телефон следователю. Он его не взял.

— Оставьте себе. Вы не задержанные. Просто я отдыхать хочу. С ног валюсь. Домой хочу. Посмотрите на Володю, он уже на рефлексы плохо реагирует — кивнул он в сторону напарника, растёкшегося на столе, как лужица мороженого. Володя сел ровно, взбодрился. — Давайте по-быстрому всё опишем, запишем и разойдёмся. Сейчас до утра протоколы составлять.

— Зачем же вы нас пугали?

— Чем?

— Арестом.

— Не пугал. Предупреждал.

— Как киллер попал к нам в машину? — спросил Виталий.

— Он сам взломал вашу дверь и сел туда. Видимо ждал вас. Но потом к нему подошёл человек, открыл дверь, что-то сказал и выстрелил.

— То есть киллер спас нас от киллера?!

— Что-то в этом роде.

— Фигня какая-то получается.

— Обожаю такое. Но давайте не будем растягивать удовольствие. Кстати, вас там такси ждёт.

— Такси?

— Ага, Сыромятин решил, что должен отвезти вас домой. С моего разрешения отправит вашу машину утром на мойку. Прям показательный добропорядочный гражданин. Опять Мятый не при делах и из воды сухим вышел.

Сыромятин был бодр, всю дорогу причитал и обещал, что к обеду машина Виталия будет стоять во дворе, в общем утомлял и под его приятное бубнение можно было поспать. Лера медленно моргала. Чувствовала себя лампочкой в кладовке, которая держится на проводе из последних сил и моргает с переменным током, пытается работать. Виталий придвинул её к себе и она, как сказал бы Кузнецов, не реагируя на рефлексы, упала головой ему на плечо.

Он уставился в окно. Сонно проносились дома и деревья. Город ещё спал, досыпал в утренней серости. Где-то за домами на далёком горизонте взошло солнце. Последние домики города попрощались, и взгляду открылась новая картина. Виталий как будто увидел её впервые, хоть и ездит мимо больше недели. Он побывал во многих странах, видел много восходящего солнца, но здесь оно особенное. На дальнем крае поля посевы уже обнимались с нежно-красными лучами солнца. Странно, солнце одно, а как по-разному оно играет со светом. Или это люди его воспринимают по-разному, под настроение.

Было хорошо. Лера лежала на плече. Потому и рассвет прекрасен.

Сыромятин бубнил, Виталий изредка поддерживал интерес к разговору. Что-то отвечал, но не вникал. Огонёк разговора затухал на сквозняке мыслей. Они были быстрыми и неуловимыми.

— А мы ведь Мочёного давно похоронили — протянул Сыромятин особенным тоном. И интерес Виталия к разговору вспыхнул, как будто к потухшей свечке поднесли огонь. Он затарахтел: — Давно о нём не слышно было. Значит, он Петра порешил. А Женьке повезло.

— Думаете, он и Женю бы убил?

* * *

Они старались не шуметь. Не хотелось, чтоб все проснулись на рассвете. Не хотелось нарушать время тишины и беспокоить тишину времени.

Они вошли в дом и застали такую картину. Антон сидел на диване, повалившись головой на спинку. Посапывал. И Юлька тоже посапывала, развалилась на диване, головой на подлокотнике, а ногами на Антоне. Он обнимал её голые щиколотки. Видимо Морфей их застал в моменте ожидания и разговоров.

Проскочить в комнату и порадовать себя пару часами сна не получилось. Парочка прогнала Морфея и устроила допрос. И хоть Лера просила пощады и обещала всё рассказать после отдыха, изуверы не отстали. Ответом: «мы были в полиции, но нас отпустили», не отделались, а наоборот распалили интерес, последовали новые вопросы.

Пришлось варить кофе и надеяться, что напиток вернёт силы. Виталий в это время рассказывал о ночных приключениях в клубе, убийстве киллера и разговоре с Сыромятиным. Лера вытаращила глаза, оказывается, она всё интересное проспала, Юлька охала, а Антон задумчиво сказал:

— Юлия была права, я сам того не понимая, выкрав Женьку, спас его от киллера.

— В юности Женя, Петя и Мочёный тесно общались. Так сказал Сыромятин. Потом их дорожки разошлись. Женя и Петя взялись за ум. Поступили в институт. Оставили хулиганить. Мочёный наоборот, пошёл за деньги убивать. Ну а Сыромятин о своём криминальном прошлом старается не говорить. Ну были они в какой-то бандитской группировке, отнимали у старушек пенсию, а у детей конфеты, кто теперь докажет. Все поросло травой.

— Вот в кого сынок пошёл — прошептала Юля.

— В городе происходили странные дела, даже по меркам организованной преступности. Кто-то нагло кидал эту организацию, издевался. Произошло несколько ограблений. Пришли ребята в закрытый дом по наводке, а там всё уже украдено до них. И подобные случаи стали повторяться. Ну не в полицию же им обращаться по этому поводу. И решили они поймать предателя на деле. Пустили пушку, что идут там в какой-то дом и устроили там засаду. А он не пришёл. Как сказал Сыромятин, нюх у Мочёного получше овчарки, а предвидение, как у ясновидящего.

Юля заметила:

— Видимо подвёл его собачий нюх и экстрасенсорный дар, раз его убили.

— Одно только вспоминает Сыромятин с явной неприязнью, что украл Мочёный у цыган дипломат с наркотиками. Цыгане сразу поняли, что кто-то из их банды. Разборки устроили. Петя и Женя нашли наркоту у Моченого. Вернули. Но там уже не хватало. У крысы Мочёного не спросишь, он в бегах. А цыгане такой народ — ничего не забывают и долги не прощают. За недостачу пришлось расплачиваться всей компании.

— Он тебе всё так спокойно рассказал?

— Он ни разу не упомянул своё имя в этих делах. Во всём виноват Мочёный.

— Да, только кто-то и его убил.

— А тут все просто, если у него остались привычки своих кидать, то его свои же и наказали.

— Почему в твоей машине?

— А тут всё сложно.

* * *

Кофе не помогал, не бодрил, хоть сердце пыталось уже выскочить, сбежать от своей хозяйки, только и заливает в него кофеин. Лучше бы поспала.

Телефон Виталия ожил впервые за всё время, что они вместе. Мелодия показалась Лере знакомой, она задела нотки души, но Виталий ответил, не дав ей вспомнить, почему она ей приятна. Лера оставила это дело на потом, но это «потом» не произошло, потому что всё, что происходило дальше, оказалось намного важнее, чем мелодия.

— Слушаю.

Он слушал в трубке человека и только взглядом осматривал Юлю (секундным), Леру (чуть дольше), на Антоне задержался до конца разговора. Все понимали, что разговор неприятный, но исправить уже никто не мог.

— Хорошо, я скоро буду — закончил Виталий потухшим голосом объяснил: — звонил Кузнецов.

Его объяснения были скудны, поэтому тут же последовали вопросы:

— Зачем?

— Что хотел?

— По мою душу?

Виталий ответил всем и сразу:

— Сказал, что есть версия, нужно проверить, что-то с машиной Жени.

— Чи не открытие, в ней разбито стекло — скривилась Юля, но прозрение осенило её: — ой, там же наших отпечатков… Блин. Антон, как мы сразу не догадались, надо было её в котлован спустить и песочком присыпать.

— Вызовите, пожалуйста, мне такси — попросил Виталий.

— Что ещё сказал? — Антон явно нервничал. Вскочил. Зашагал по комнате. Бесцельно.

— Всё, больше ничего.

— Брат, это ловушка — остановился он на полпути.

— Какая ловушка? — изумился Виталий.

— Меня ловят. Брат, мне надо уходить — заявил Антон.

— Что? — всполошилась Юлька. — Куда? Нет. Не надо. Не пущу.

— Я опасен для вас — пояснил Антон.

— Юля права. Пока сиди тут. Я тебя в обиду не дам. Я уже один раз так сделал. Пустил все на самотёк. А надо было защищать.

— Нет, брат, ты себя не вини. Всё против меня было. А ещё себя подставишь. Укрывать преступника…

— Какой ты преступник? — возмутилась Лера. — За что ты себя в преступники записал? За то, что оказался не в том месте не в то время?

— Но полиции лишь бы меня поймать, а там и убийство Кеннеди повесят. Я и так накуролесил.

— Так и мы уже накуролесили. Кузнецов уже мариновал нас в камерах, намекал, что по нам тюрьма плачет.

— Да-да — закивала Лера.

— Не вздумай убегать! — потребовал Виталий.

Антон кивнул, зная, что сбежит. Он смотрел на брата, пытался запомнить его навсегда, догадываясь, что видит последний раз. В голове уже разворачивался план побега. Через болото, в непролазный лес. Заброшенная охотничья избушка, а в соседях волки.

На улице посигналили. Такси пришло. Когда Виталий вышел, и они услышали, как отъезжает автомобиль, Антон тут же сказал:

— Юлечка, а у вас есть верёвка?

— Найдётся. А зачем?

— Я вас свяжу и привяжу к стулу.

— Не надо.

Разговор звучал настолько культурно и спокойно, что не соответствовал действиям.

— Юличка, надо. А то вас будут подозревать в соучастии.

— Пусть подозревают.

— Нет. Давайте лучше я вас с Лерой свяжу.

— Ты ещё детей свяжи.

Он запнулся об это предложение.

— Ой, нет. Детей связывать не стану. А-а, я их в комнате запру.

— Так, они выскользнут, они у нас такие.

— Я дверь стулом подопру.

— А она открывается внутрь комнаты — соврала Юлька.

— А я… я… Но это ведь хорошо. Они смогут дверь открыть и вас развязать.

— Слушайте, хватит ерунду болтать — одёрнула их Лера. — Ещё не понятно, стоит ли переживать. Виталий вернётся и всё нам расскажет. А глупости мы всегда успеем натворить. А сейчас давайте успокоимся.

— Правильно, давайте ждать. А если вы, Антон, будете хулиганить, я вас сковородой огрею.

Юля как раз доставала сковороду из шкафчика и для пущей убедительности постучала ею по руке. Звонкий хлопающий звук отрезвил Антона.

— Юлия, вы умеете образумить.

— Да, у меня ещё пару аргументов осталось. Так что не глупите. И вообще, я считаю, что нас всех надо покормить. На полный желудок все глупости выветриваются. Хотите омлет?

— Хочу.

Как Юлька не пыталась, Антон все равно порывался уйти. Но не успел.

Входная дверь неожиданно открылась, и в дом влетел сквозняк, он принёс ощущение опасности. Дверь захлопнулась, при этом Антон подумал: «Захлопнулась ловушка». Все уставились друг на друга. Точнее Юлька и Антон уставились друг на друга, а Лера на них по очереди.

— Я дома! — крикнул Женя, и дети помчались его встречать. На этом тёплые объятия и слова закончились, потому что не все хотели видеть блудного хозяина. Но все выдохнули с облегчением, вроде не ОМОН с полицией, во главе которой Кузнецов.

Женя вошёл в кухню и ехидно сказал:

— О-о, вся компания в сборе. А где Виталик? — ему никто не торопился отвечать и он заметил — а ты, Лерочка, беглых преступников лучше встречаешь, чем мужа родного? Ну, молодец, что тут ещё скажешь.

— Вот и молчи — пробубнила Юлька, она бы и прокричала, и литературным матом обложила, но присутствие счастливых детей не позволяло таких вольностей.

— Я не беглый.

— Не беглый, но преступник — согласился Женя. — Антон, а где моя машина?

— В надёжном месте.

— Да? И где же?

— На стройплощадке — соврала Юлька лишь бы повредничать. — В котлован её спустили и песочком засыпали. Никто её не найдёт, даже ты.

— Ну и ладно, ну и хорошо. Похоронена с почестями.

— Пап, это же классная машина была — с сожалением проговорил Никита.

— Никита, иногда нужно избавляться от старых вещей. Можно и таким способом. Настя, Никита, идите в свою комнату, мне со взрослыми посекретничать надо. Да, и не подслушивать!

— Конечно, пап, — заверили они в два голоса.

— Музыку у себя включите.

Когда дети включили музыку в комнате, а потом дверь закрылась и музыка стала приглушенной, Женя сказал:

— Юлька, сооруди мне поесть.

— Ага, сейчас, я тебе что служанка?

— Ладно, я сам.

Он взял хлеб, сверху положил колбасу и стал уплетать, не сводя взгляда с Леры. Жена на него даже не смотрела.

— Лер, что действительно машину похоронили?

— Не знаю — буркнула она.

— Действительно — проскрежетала Юля — она изрешечена пулями.

— Чего?

— Стреляли в неё. Точнее в нас.

— Ну вы даёте.

— Ну, да. Это ты под крылышком любовницы, а мы…

— А я ушёл от неё — объявил Женя. Но никто не стал плясать от счастья. Не прочувствовали радость ситуации. — Лера, ты слышишь? Ангелочек мой.

Последний раз он называет её так лет пять назад. В те самые моменты, когда было уместно подтвердить свою любовь. В этот момент в душе расплывалась тёплая волна воспоминаний.

Но Лера сидела, как каменное изваяние. Ровная спина, взгляд вдаль как в пустоту, не моргает, не отвечает. И только видно как дышит, значит, ещё живёт этот ангелочек. Значит, ещё есть возможность растопить лёд.

— Отношения с глупыми женщинами, не для меня. — По его мнению, это должно было прозвучать, как комплимент. Лера на него отреагировала. Моргнула. — Лер, ты у меня самая умная женщина.

Лера собиралась возразить. Вот уже несколько дней она не считает себя умной женщиной. Нет-нет, она не растеряла свои математические навыки. Но одно дело уметь считать и выводить формулы и совсем другое — разбираться в людях и отношениях.

Когда-то она думала, что вытащила выигрышный лотерейный билетик. Женя красиво ухаживал, принял такой какая она есть. Беременной от другого. Знал о её прошлом. Вместе они договорились, что никто не узнает, и тайну свою берегли.

— Всё познаётся в сравнении.

Лера только повернула к нему голову и спокойно сказала:

— Я подаю на развод.

— Какая ты шустрая. А ты хорошо подумала? — он вскочил из-за стола. Антон последовал его примеру. — Да сиди ты, не трону я твою подружку.

Он шагал по кухне вокруг стола и перечислял:

— Дом на мне записан. Бизнес, с которого ты кормилась, тоже на мне. Твоей скромной зарплаты не хватит, чтобы комнату в сарае снять. А у тебя ещё двое малолетних детей. А они тоже привыкли жить на широкую ногу. Подумала она. Может мало думала? Не посчитала?

— Да. У меня было время подумать.

— А может ты забыла, какой я тебя подобрал?

— Хватит — проговорила она тоном с металлическими нотками.

Он как раз остановился возле Антона, постучал его по спине:

— Какой родственничек у вас теперь. А? Скоро снова на нары. Да, Антоха?

Антон скинул его руку со своего плеча.

— Я подаю на развод — повторила Лера.

— Ну и зря. Я же тебя и твоих детей ни с чем не оставлю.

— Судя по обороту речи, «ни с чем не…» значит: «со всем» — хмыкнула Юля. Она и дальше собиралась преподать ему урок русского языка, но уж лучше оставит это прекрасное дело для своих прекрасных студентов, а не этого подлеца, мерзавца, изменника и предателя.

— Что? Не можешь простить измену?

— Не знаю, но убийство точно не прощу.

— Убийство любви? — ехидно протянул он последнее слово.

Лера отрицательно помотала головой и поняла, что сделала ошибку. Он слишком хорошо её знал, чтобы понимать без слов, читать по глазам, улавливать интонацию мыслей. Женя в один момент стал монстром, он схватил её за локоть и нежно прошептал:

— Пойдём, обсудим наш развод.

Лера покорно пошла и только молила всех святых, чтобы уберегли детей, и им не приспичило выйти из комнаты.

— Лерочка, а вы куда? — забеспокоилась Юлька.

— Нам надо… поговорить… — Она попыталась спрятать излишнюю тревогу.

Минут через пятнадцать как они ушли, в дом вошёл напарник Кузнецова Ильи Кирилловича. Владимир Волков был не один, а в компании двух парней в полицейской форме. Причину визита, Юлька не стала слушать, подскочила, прикрывая собой Антона, заголосила:

— Не дам. Не подходите. Не трогайте. Это самоуправство. Я на вас жаловаться буду. В прокуратуру. В следственный комитет. Президенту. Даже не думайте. Антон ни в чём не виноват. Его подставили.

Антон аккуратно отодвинул боевую подругу в сторону и грустно подмигнул. У неё хлынули слезы. Ну нет, она просто так не сдастся. Она всех порвёт. Всех, кроме Антона. Волков осмотрелся по сторонам, кого-то искал. Не нашёл.

— Где Валерия Сергеевна?

Вопрос застал её как бегуна на скорости километров так двадцать в час, точнее пять слов в секунду, а тут стена. Бух. Секундная дезориентация и деформация речи.

— Ушла с Женей. Вроде у них развод намечается — ничего не понимая, проговорила Юлька, но вспомнила, что миссия её жизни защищать своих друзей. С вызовом спросила: — А зачем она вам?

— Поймали беглеца с двумя миллионами рублей. Но правда там уже и не два, а чуть меньше, но вину свою не отрицает. Да, вымогал, да завладел незаконным путём, сидеть согласен. А где Виталий?

— К вам поехал.

— Странно. — Он взял рацию. В ней все затрещало, защёлкало, он сказал: — их здесь нет. Мы его упустили.

* * *

Виталий прочитал сообщение и нажал на педаль газа. Все менялось и не в лучшую сторону. Неужели он догадался. Или задумал что-то. Игра, в которую он влез, не имеет правил. Все правила были уничтожены ещё в тот день, когда Антона взяли за убийство Веры Ивановны. Скорость была небезопасная для пешеходов и участников движения, но благо на трассе их было мало, и в посёлок Виталий влетел, еле дождавшись, когда ему откроют ворота. Газанул так, что камни из-под колёс полетели. Проехал по улице, занося в размеренную богатую жизнь односельчан агрессивное вождение, рёв мотора и экстремальное торможение с писком и юзом машины. Машину оставил возле ворот. Виталий выскочил и забежал на чужой участок. Быстрей бы сосед вернулся домой, а то устроили ему проходной двор.

Днём двор смотрелся более заброшенным, деревья скидывали листву и иголки несколько лет, тропинки никто не подметал, под ногами шуршало и хрустело, придавая атмосфере враждебную таинственность, но Виталию некогда было прислушиваться к своим ощущениям. И зря. Ему дали десять минут, которые уже истекали. И он боялся, что уже опоздал. Он пронёсся по ступенькам, без стука (как положено входить в чужие дома) вошёл и прислушался. Голоса шли из кухни. Лера говорила тихо, но встревоженно. От отступившего напряжения он чуть пошатнулся. Значит, он успел. Удача пока на его стороне. Он вошёл в комнату и понял, что удача — это пар — улетучилась на сквозняке опасности. Лера была в эпицентре опасности. Она сидела за столом, Женя нависал над ней, положив руки ей на плечи. Даже на расстоянии чувствовалась его агрессия.

— Что ты сказала? — прогремел он, заглядывая в лицо.

Тон его не был добрым. Видимо разговор вёлся давно и возможно Виталий пропустил самое интересное. Но так складывается, что придётся отказаться от сделки, пока Лера в опасности. Лера, не догадываясь, погружалась в неё, как в горячую смолу. Влипла.

— Я всё поняла. Ты, Петя и Мочёный дружили.

Лера пыталась обосновать свои расчёты, но математика и логика никогда не смогут противостоять эмоциям. Женя ехидно перебил:

— О-о, ты даже знаешь, как его зовут.

— Я знаю, что вы были в одной банде. А потом ты его нанял.

— Ты догадалась или придумала?

— Я догадалась, а доказательства найдёт полиция.

— Лерка, нельзя быть умной такой.

Да, мысленно согласился Виталий. Неизвестно, какие домыслы пришли в её математическую голову, пока она тихо размышляла.

Угроза витала в воздухе. Леру нужно было вытаскивать из этого логова. Она сама не понимает, как далеко зашли её обвинения. Зато Виталий уже понимал, что все договорённости летят к чертям. Он не сможет рисковать Лерой. Пока он раздумывал, как поступить, подходил к комнате. Женя его услышал.

— А Виталька, заходи, гостем будешь — пригласил он, а сам отошёл от Леры.

Лера не ожидала его появления, но обрадовалась, глаза не обманывали, в них проскользнула искра радости. Она улыбнулась одними уголками губ.

— Садись возле Леры. И давай рассказывай, ты чего накопал?

— Я всего лишь пытаюсь спасти Антона. И ты мне в этом поможешь. Я думаю, что ты действительно знаешь, кто убил Веру Ивановну и подставил Антона.

— Это только твои догадки, или ты уже успел поделиться ими с полицией?

— Пока только мои. Это всего лишь догадки, никаких доказательств. Пусть Лера уйдёт домой.

— Нет — резко отрезал Женя. Настроение его испортилось, но ни у кого не возникло желания уточнять причину. Он осмотрел присутствующих, раздумья его не мучали. План сложился быстро. — Ладно, скажу вам по секрету: Петьку убил Мочёный и на меня устроил охоту. Благодаря Антону я жив.

— Логично. Тогда мы пойдём — Виталий медленно поднялся и потянул Леру за собой.

— Нет-нет, давай ещё поговорим — Женя помахал рукой, приглашая присесть. От приглашения никто не отказался и он засмеялся: — тут Лера утверждает, что я убил Ирму.

Виталий быстро взглянул на Леру. Она с вызовом ответила:

— Доказательств нет, но обстановка подтверждает.

— Чем тебе не нравится обстановка?

— Мы в чужом заброшенном доме — стала перечислять Лера — обсуждаем убийства, кто тебе помешает дать нам по голове дрыной.

— У меня нет дрыны — засмеялся Женя, но веселье не в его характере, он тут же потребовал: — так с чего ты взяла, что я убил Ирму?

— С того, что Веру Ивановну убил Антон и Ирму убил так же.

— Правильно.

— Да, только он Ирму не убивал. И он точно это помнит, значит и Веру Ивановну не он убил. Зато она ему написала, что вы с Петей поможете докопаться до истины, но ты отказался от этого. Как ты это объяснишь?

— Твоя фантазия зашкаливает.

— Тогда чего же ты боишься? — спросил Виталий. Он уже понял, что Женя Леру не отпустит, значит, его миссия остаётся в силе.

— Я? Ничего.

— А я понял, ты боишься не того, что всплывёт убийство Веры Ивановны, а то из-за чего вы её убили.

Женя резко взглянул. Виталий не обратил на его испепеляющий взгляд внимания, продолжил:

— Да, точно. Она узнала что-то и стала тебя шантажировать. Вас. Она стала вас шантажировать. А узнала она, что вы украли те наркотики и грабили богатые дома. Да точно. Ты боишься, что цыгане и бандюки узнают правду. Они-то думали, что это Мочёный, а это вы с Петькой. Мочёного из-за этого порешили. Вы накапали на него, что он украл наркотики и грабил в одиночку. Вы каким-то образом узнавали о планирующемся ограблении и приходили туда за день. Выносили всё, а потом приходили с бандой и на вас никто не подумал. Бандиты начали на него охоту, а он повёл автомобиль с моста. — Виталий не сводил глаз с Жени, пытался понять в правильном ли он направлении мыслил, что пришёл к таким выводам, но Женя ни разу не изменился в лице, он слушал. — Машину достали через месяц.

— А там труп — усмехнулся Женя. — Чей труп до сих пор непонятно.

— Вам тогда повезло, потому что в очередном доме для вас была ловушка. И вы тормознули.

— Как чувствовали. Пришлось Мочёного подставить. Вернули наркоту, правда, уже не всю. Часть мы уже раскидали. Ну, мы правильно сделали, если бы наркоту оставили, то нас бы банда выпасла. На тряпки бы порвала. А так нам и нычки хватало. Но недавно Мочёный пришёл ко мне. Требовал за молчание сто лямов. Угрожал. Для наглядности собаку мою убил. Жульку.

— Вера Ивановна видела, как вы «закладки» делали?

— Да. Первый раз она нас поймала с «закладкой». Подошла в школе и потребовала, чтоб мы прекратили. А второй раз она узнала, что это мы грабим богатые дома. Как пронюхала, я не знаю. Потребовала, чтобы мы всё вернули и пошли в полицию. А нам в полицию нельзя было. Нас бы в камере на собственных кишках повесили. Мы с Петькой ей пообещали, что сразу после выпускного пойдём. Дура. Поверила. Ну, мы умели убедить. Сказали, что долго ждали этого праздника, пусть не портит. Она расслабилась. Мы решили её грохнуть, всё момент ждали. А тут Антон со своими претензиями к ней. Оценку она, видите ли, ему испортила. Он мечтал о военной форме, а получил тюремную — он зло засмеялся. — Антон нажрался и валялся на берегу. А перед этим долгое время дерево избивал, руки в кровь. Ну, я Верку вызвал, дескать Антоше помощь нужна. Она сердобольная к нему. Ну, а мы её забили. А дальше всё как по маслу. Он обещал — сделал. Посадили. Мы в шоколаде. Уехали. Пять лет в институте. Банда, чао-привет, пока нас не было распалась. Вернулись умные, бизнес открыли и процветали.

— На награбленные деньги?

— Там не только деньги были. Деньги мы спрятали, а украшения в другом городе в ломбард сдавали.

— Удивительно как вас не вычислили.

— А я вообще счастливчик. И жена красавица. Детей, правда, своих нет, но ничего эти мне тоже нравятся. А знаешь, где мы схрон сделали?

— Нет.

— В Антохином доме.

— Предел цинизма.

— Не предел. Его когда посадили мы к мамке его ходить стали, якобы о его жизни узнать. Давили на больную мозоль. А она как пришибленная. Мы так подумали: на крайняк, если что и найдут, то на него снова повесят. Мы значит, в её кладовке схрон и соорудили. А она ничего не замечала, чумная.

— Горе у неё было. Вы ей его устроили, ещё и насмехались. Уроды. А Ирму за что убили? Какие у неё были доказательства против вас?

— Были, а уже нет. Похоронены в котловане.

— В каком котловане?

— В котором машину мою с ключиком братец твой засыпал.

— Что за ключик?

— От банковской ячейки.

— Ты доказательства в банке спрятал?

— Да какие там доказательства? Какой-то идиот с нашего выпуска фотоальбом соорудил и Ирме на юбилей подарил. Она там разглядела, как мы с Петькой Антоху пьяного к берегу повели, потом подошли к Вере Ивановне, с ней на берег пошли. Никто и не заметил, но фото какой-то дебил делал на мыльницу, а там дата и время. Вот Ирма хронологию событий и составила. Вызвала нас к себе. Потребовала объяснений. Ну мы ей наплели, что да, было такое, вот только мы Веру с Антоном оставили. Не помню, как выкручивались, наплёл ей, что припоминаю мужика, который сидел на берегу, а может это и правда он. Короче всплыли новые вводные, которые она собиралась нести в полицию. Мы все вместе Антону письмо писали. Радостную весточку с воли. Уговорили Ирму дождаться. А когда он вышел, мы его снова подставили. Все сделали как с Верой Ивановной. Даже полицию вызвали, чтоб долго по свободе не гулял. А он из квартиры исчез.

— Сиганул с балкона.

— Вот видишь, какая любовь к воле.

Лера тяжело вздохнула и прошептала:

— Как я могла с тобой жить? Ты же монстр. Оборотень.

— Я, Лерочка, люблю жить в достатке. И этот достаток мне тяжело давался. И я ненавижу, когда на мои благополучия покушаются.

— И Петю ты заказал, потому что у вас на фирме начались проблемы, а он требовал свою долю. Покушение на твои благополучия?

— Требовал, чтоб мы его дочке квартиру в Москве купили. Видите ли ему Светка ультиматум поставила. Так он мне даже договор на покупку квартиры принёс. Я должен был его подписать в понедельник, но я решил: пусть девочка вместе со своей мамашкой унаследуют всё Петькино состояние. Я бы со Светкой договорился, хочет квартиру, пусть продаёт дом. Стоимости дома на две квартиры хватит. Связался с Мочёным, сказал, что это Петька его тогда подставил. И всё. Тот даже разбираться не стал. Пошёл и пристрелил. Я от Антохи узнал, что Петьку убили. Всё складывалось хорошо — я жертва, на которую могли открыть охоту. А на самом деле я охотник.

— Как это мерзко — прошептала Лера.

— Ну почему же, Лерочка. Я продлил вам жизнь.

— Что?

— Думаю, Мочёный и вас бы не пожалел, в поисках денег. Я пробрался сюда, а он за домом следит. Тут вы куда-то намылились. Он за вами. Я за ним. А вы к Сыромятину. Он в клуб прошёл, а я его вызвонил. Заказал я Виталия. Он жадный на деньги. Решил, что ему лишние деньги не помешают. Он в твою машину, а я его пристрелил. Я столько лет это старательно скрывал. За Петькой смотрел, чтоб любовницам своим многочисленным не проболтался. Берег тайну. А вы…

С этими словами он достал пистолет. А Лера всё голову ломала, куда он делся.

— Что ты собираешься делать?

— Разыграть небольшой спектакль. Для полиции естественно. Два брата с наклонностями садизма. Это у вас в крови. Один старушек-учительниц мочет, а второй — по молодым пошёл. Вот Леру и Юлю убил. — Он перевёл дуло на жену. Лера вытаращила глаза и вжалась в стул. — Ну а я вовремя оказался рядом. Смог отобрать у Виталия пистолет и уложить. Ну, в общем, сценарий можно подкорректировать.

— А ты представь насколько сядешь — сказал Виталий лишь бы перевести внимание Жени на себя.

— А я не сяду.

— Почему?

— Доказательств нет.

— Теперь есть. Я только что от следователя. Мы знали, что придёшь, и мне дали задание разговорить тебя. Машину твою нашли.

Он расстегнул пуговицы пиджака и отодвинул одну полу. По внутренней стороне тянулись проводки. Женя прищурился, присмотрелся. На лице его прошёл спектр мыслей от недоумения к разочарованию, от осознания к ненависти.

— Хочешь сказать, что меня слышит полиция.

— Хуже, тебя слышит Кузнецов Илья Кириллович.

— Тогда мне нечего терять! — выкрикнул Женя и выставил в его сторону пистолет. Зло ухмыльнулся. — Передавайте привет Ирме и Вере.

Одним прыжком подскочил к Лере и схватил её из-за спины. Она взвизгнула. Виталий только успел схватить её за руку и то, потому, что она попыталась удержаться за него. Женя рывком поднял её со стула. Руки их разъединились. Во взгляде прошлось отчаяние. Женя попятился с ней к выходу. Виталий сделал попытку перехватить, но был остановлен резким рыком. Женя в один момент потерял человеческое лицо. Ненависть прожгла его всего, оставив неизгладимые кислотные пузыри в душе и во взгляде.

— Дом окружён! — послышался голос Кузнецова искажённый рупором. — Евгений, выходите с поднятыми руками!

Женя дёрнул Леру в обратном направлении к окну. Пригнулся. Выглянул.

— Сволочи — выругался он.

— Отпусти Леру! — потребовал Виталий.

— Она тебе так дорога, что теперь наоборот не отпущу.

— Пойми, всё кончено. Не топи себя.

Женя выглядывал из-за Леры в окно. Там началась суета. Из-за деревьев выскочили люди в чёрных камуфляжных одеждах. Они приближались к дому. Были вооружены так, как будто в доме банда головорезов, а не один с пистолетом.

Женя заметил на Лере бликующую красную точку. Снайпер. Точка перебралась на него. Он оттолкнул Леру от себя и сам отступил вглубь комнаты. Лера попала в объятия Виталия, и тут же он выступил вперёд, спрятав её за своей спиной. Женя старался не сводить пистолет от Виталия, но уже понимал, что уйти не удастся. В подтверждение догадок, Кузнецов снова крикнул:

— Евгений, выходите! Дом окружён! Отпустите заложников!

— Всё решит судьба — ответил ему Женя, глядя на Виталия. — Давай разберёмся по-мужски.

— Давай — снимая пиджак, согласился Виталий.

— Лерочка, уходи. Уходи, я сказал! Я тебя не трону — сказал он ей, но услышал Виталий.

— Лера иди. Всё будет хорошо — подтолкнул её к выходу.

— Нет — запротестовала Лера, держась из последних сил, чтоб не грохнуться от перенапряжения.

Женя схватил её за руку и поволок к выходу, при этом продолжал держать на прицеле Виталия. Вытолкнув жену на улицу, он защёлкнул замки на двери.

— По-мужски — напомнил Виталий и Женя согласился, кивнул, но никто не обещал честной борьбы.

Они стояли друг к другу слишком близко, чтоб надеяться, что Женя промахнётся, и слишком близко, чтоб не воспользоваться моментом. Виталий кинул ему в лицо пиджак, уворачиваясь от выстрела, схватил его за руку. Борьба была не на жизнь, а на смерть. Пару ударов он пропустил, получил по болезненным местам, парочка досталась Жене. Где-то между ними был пистолет, его железное прикосновение чувствовалось то животом, то рёбрами. Но отобрать его у Жени никак не получалось, он вцепился в своё оружие мёртвой хваткой.

Что происходило вокруг, они не замечали, были сосредоточены на взаимной неприязни и собственной жажде к победе. Виталий смог выбить пистолет из рук Жени, он грохнулся о каменную плитку железным боком, проскользил по полу. Видимо в этот момент Виталий потерял хватку и получил болезненный удар в живот. Боль пронзила, он отступил, а Женя схватил пистолет и прогремел выстрел.

* * *

Владимир Волков держал Леру. Это была не поддержка, а удержание, потому что она несколько раз порывалась вернуться в дом. Попытки свои не прекращала, постоянно отбрыкивалась от него и кидалась в сторону двери. Он успевал её схватить и пытался отвести на безопасное расстояние, но оказалось, что очень сложно её удержать. Он что-то говорил ей, пытался образумить, но она даже не понимала его слов. Нервное напряжение и желание остановить Женю оказались в опасной близости друг с другом, как электрический разряд и марганцовка.

Внутри всё горело, возможно, это предчувствие. Она знала, что муж убьёт Виталия. Убьёт человека, которого она любит.

Она не сможет его снова потерять.

Владимир в очередной раз удержал её при попытке кинуться в обратном направлении и легонько встряхнул.

— Туда нельзя!

— Вы ничего не понимаете! Он убьёт его — выкрикнула она и услышала выстрел.

Только Владимир видел, как он пронзил её. Она резко остановилась. Замерла. В глазах отчаяние. Безысходность. Всё. Потеря. Из листвы деревьев, громко хлопая крыльями, взлетели напуганные птицы. И казалось, что Лера тоже создана из птиц, они держали её со всех сторон, но резкий звук выстрела вспугнул их, они вспорхнули и разлетелись, оставив Леру без защиты, без поддержки, без жизни. Она медленно обмякла, ноги подкосились, и теперь Владимиру пришлось её поддержать.

— Нет — прошептала она и разрыдалась.

Настала тишина, в которой было слышно собственное сердцебиение. Казалось, что она длится целую вечность, но вокруг что-то происходило. Люди в камуфляжных одеждах двигались, бежали, наверное, издавали звуки, наверное, топали по ступенькам, наверное, шумели. Что-то происходило, но Лера ничего не слышала, только бешеный стук сердца.

Дверь в дом распахнулась. Лера вытерла слезы и сделала медленный шаг. Мужчины ворвались внутрь. Там что-то происходило. Вывели Женю в согнутой позе, темечком вперёд, носом вниз, потом вышел Виталий, замыкал шеренгу Кузнецов. Как он оказался в доме? Промелькнул вопрос, на который тут же он ответил. Чуткий он на незаданные вопросы.

— И вызовите уже управляющего посёлком, — возмущённо отдавал он указания — пусть вставят стекла и замкнут наконец замки на дверях. Шастают все кому не лень. Туда-сюда. Туда-сюда.

Лера кинулась к Виталию. Без слов. Просто молча обняла его, прижалась к груди, зарылась в объятиях и тихо заплакала.

— Совет да любовь — услышали они приглушенный хриплый от неудобной позы голос Жени.

— А кто стрелял? — спросила она у Виталия.

— Кузнецов.

Лера готова была расцеловать беспощадного вредного Илью Кирилловича, но повременила — он был занят. Вся шумная компания удалялась, оставив Виталия и Леру на крыльце чужого дома. Пока только она могла смотреть им вслед с благодарностью. Виталий повернул её к себе и прильнул к губам. Они не заметили, как люди уехали. Их как будто и не было никогда. Остались только они вдвоём и весна.

Весна — их время. Время рождения их любви. В душе порхали птицы, их песня о любви задевала правильные струны. Хотелось подпевать.

Они встретились на краю весны. Снова.

* * *

Лера сидела перед кружкой кофе и думала, какой он гадкий. Её попытка сварить волшебный напиток по рецепту Виталия, оказалась провальной. А ведь всё делала, как он говорил. Сначала измельчила в кофемолке сахар и цветки лаванды. Отдельно подогрела сливки. Смешала кофе со сливками, сахаром и лавандой. Посыпала натёртым шоколадом. Она сделала ещё один глоток, скривилась и отодвинула кружку.

— Фу, какая гадость. Это невозможно пить.

И теперь понимала, что какой-то ингредиент пропустила. Надо будет у Юльки спросить, она видела, как Виталий готовит кофе.

С Юлькой она виделась только в колледже. У подруги начался новый период в жизни. На переменах всё свободное время посвящала любимому человеку. Ловила момент, чтобы написать ему смс, но Лера догадывалась, что на парах происходит то же самое. В общем, загадочный взгляд, сердечные переживания, любовь-морковь, цветёт и пахнет. И даже Сыромятин Алексей не раздражал её, хоть иногда старался — на первой же паре сообщил, что не успел прочитать «Трое в лодке, не считая собаки» и приготовился собирать вещмешок для отправки в Армию. На что Юлия сказала: «Успеешь, у тебя всё лето впереди».

Антон в ней души не чаял. Относился бережно, как к хрустальной вазе. Во всем слушал. Принимал советы. Ему предстояло научиться жить на воле, научиться общаться с другим контингентом людей. В этом помогала Юля. Он не ожидал, что кому-то приглянется. А тут ещё и взаимно. Она ждала принца без вредных привычек, а влюбилась в бывшего уголовника. Она взялась за его прошлое, хотела изменить будущее. «Бомбила» прокуратуру, зачастила к Кузнецову, тот обещал снять судимость с Антона. В общем, ходила по всем инстанциям и добивалась результата.

Виталий тоже был занят братом. Наконец дело сдвинулось с мёртвой точки. Они втроём постоянно пропадали в полицейском участке. Их жизнь проходила рядом с Кузнецовым.

В тот роковой вечер, когда Женя хотел их убить, у них с Виталием не получилось остаться наедине. Илья Кириллович вызвал всех в отделение полиции. Там-то она и узнала подробности секретной операции.

Когда Кузнецов обыскал машину Жени и нашёл там ключ от ячейки, а в ней фотографии с выпускного, то понял, что в этом что-то есть. Но что? Обычные фотографии. Обычный выпускной вечер. Можно было копаться в прошлом бесконечно, восстанавливая событий. Но времени не было. Он вызвал Виталия и вместе они собрали воедино картинку выпускного вечера. А если учесть, что кульминацией его стало жестокое убийство, побоялись, что сегодня произойдёт то же самое. Стали действовали на опережение. Обвесили Виталия микрофонами и проводами, проинструктировали и отправили обратно к Лере домой. Но в дороге он получил СМС от Евгения и понял, что опоздал. По плану Кузнецова Виталий должен был вывести Женю на разговор наедине, и присутствие Леры усложняло операцию. Но хорошо, что всё хорошо кончилось. Женя всё рассказал, во всём признался, что подтвердил потом в протоколе, правда валил всё на друга Петра, дескать он организатор и предводитель. Уже не проверишь в чью голову пришла идея убивать и грабить.

Евгению грозил большой срок. На его счету были убийства Веры Ивановны, Ирмы и Мочёного. При этом два из них — групповое преступление, за которые прокурор накидывал срок ареста. Сыромятин-старший снова проходил по делам свидетелем.

Дети некоторое время ходили задумчивы, даже не ругались. Лера боялась, что стресс, который они пережили, повлияет на них плачевно, но поговорив с детьми, поняла, что их, так же как и её, гложет, что не замечали в человеке, которого называли папой, страшного монстра. Им даже не пришлось ничего объяснять. В тот вечер они не послушались Женю и сидели на лестнице и без зазрения совести подслушивали. Узнали много интересного, что не смогли бы узнать от взрослых, задав прямой вопрос. Никто и никогда бы им не сказал, что Женя — оборотень.

С этим они справятся. В любви и понимании все трудности можно преодолеть. Главное не торопить события, перегоняя время.

Лера готовила ужин, погружаясь в тягучие, как смола, мысли, но дети ей даны не для того, чтобы она залипала в раздумьях.

— Мама, можно Уголёк будет жить в доме? — затаскивая котёнка в дом, спросила Настя. И пока Лера не успела дать категоричный отказ, Никита упрашивал, заваливая железобетонными фактами:

— Ему на улице летом будет жарко. Он же чёрный.

— А Уголёк сам этого хочет? — спросила Лера, наблюдая, как котёнок пытается сбежать на улицу.

— Хочет, хочет — дуэтом отозвались дети. Ей и котёнку пришлось смириться.

Лера увидела, как с улицы во двор въехала машина Виталия, и сердце её заколотилось сильнее. Минут через пять Виталий внёс в дом коробку размером с небольшую квартиру.

Лера удивлённо уставилась на неё, но ничего не спросила. Зачем? За неё это сделают дети, а она эту секунду может порадовать себя догадками. Реально ли отгадать, что в коробке до того, как её откроют?

Внутри что-то прошуршало. Уголёк фыркнул и недовольно спрыгнул с рук Насти. Он первым догадался, что в коробке заклятый друг или лучший враг. Время покажет, главное показать, кто в доме хозяин.

Лера догадалась и грустно улыбнулась.

Настя с Никитой тоже были сообразительными. Тут же кинулись к коробке. Открыть не успели, потому что тот, кто в ней сидел, сам высунул рыжую морду.

Он был небольшой. Щенок ещё. И коробочка ему была не по размеру. Он встал на задние лапки и попытался выбраться, но уронил коробку вместе с собой. Путь открыт. Щенок тут же выскочил. Настя плюхнулась на колени, а он взобрался ей на руки. И начались визги-писки-ласки, уси-пуси, уси-муси.

— Это же толлер — узнал Никита.

— Да, — подтвердил Виталий — новошотландский ретривер.

— А как его зовут? Он наш? Он будет жить дома?

Вопросы сыпались, но ответить должно было время.

— Ему бы на улицу сходить — предложил Виталий. — Он уже давно в коробке сидит. Ему бы дела там поделать. Заодно и познакомиться с территорией.

Дети бегали по двору за щенком, он же бегал за ними. У него не было маленьких хозяев, а тут целых два и бегают и визжат и он визжит. И чёрное пушистое создание ему нравится. Правда, шипит и пару раз ударило по морде. Ну, ничего, привыкнет.

Лера с Виталием вышли на крыльцо и оттуда наблюдали за шустрой компанией. Виталий уловил в её взгляде грусть.

— Ты не рада?

— Рада. Я просто прекрасно понимаю, что это твой прощальный подарок. Ты уезжаешь.

— Да. Но…

Она не оставила ему возможности договорить. Подошла. Обняла и поцеловала. И никто не помешает им. Даже она сама.

— Лера, — простонал он — я хочу, чтоб это было всегда…

— Даже если это будет один единственный раз… — перебила она — …я согласна снова пережить это.

— Нет. Если ты только скажешь, я останусь.

— А я скажу.

— А я останусь.

— А если ты позовёшь…

— Ты поедешь со мной…

Они целовались вечно. У всех на виду. И дети уже наигрались. И Дени (так назвали щенка) побывал во всех уголках двора.

Они обнимались вечно. У всех на виду. И шумной компании пришлось как-то пройти по крыльцу в дом, но они это сделали, взрослые не обратили внимание, хоть и Дени прыгал на них передними лапами. И детям пришлось отвлекать его, чтобы родители не отвлекались друг от друга.

За этим занятием их застали Юлия и Антон.

— Я всегда знал, что они будут вместе — прошептал Антон любимой в ухо.

— Я тоже это знала — торжественно ответила Юля.

Content

Алёна Комарова
Ловушка на оборотня, или Встреча на краю… весны