Моя Академия 3

Глава 1

Мы выясняем детали

Совершенно не удивляюсь, что меня ждут в кабинете директора. Успеваю схватить со стола булку. Олеся успевает впихнуть мне в руку и вторую — свою.

— Спасибо, — негромко благодарю девчонку.

Ребята провожают меня сочувственными взглядами. Иду за куратором в кабинет директора по знакомому маршруту.

— Ты в курсе, зачем тебя вызвали? — спрашивает Алекс.

— Да, — отвечаю, чтобы не тратить время.

Куратор обрывает себя на полуслове и стучится в дверь.

— Студент Орлов прибыл, — говорит он, заглядывая в кабинет.

— Да, да, пускай заходит, — приглашает Генрих Олегович.

Захожу в кабинет и снова всем нутром чувствую магическое напряжение. Энергетическое поле ощущается физически. Двое знакомых следаков, как и в прошлый раз, сидят напротив директора.

— Проходи, проходи, Ларион, присаживайся, — доброжелательно приглашает меня Генрих Олегович.

Директор указывает на кресло. Сажусь рядом со следователями.

Никакого негатива от от этих двух товарищей не чувствую. Спокойная работа и лёгкое сожаление. Последнее, потому что им не дают нормально делать свою работу. Судя по обстановке в кабинете, контакт с директором не найден. Следователи спокойно принимают и этот факт.

Да, следаки просто делают свою работу. Проблема в другом: точно с таким же спокойствием они от меня избавятся и выбросят, если потребуется. Работа для них явно важнее всего человеческого. И это я тоже прекрасно чувствую.

— Господин Орлов, — обращается ко мне бритый старший следователь.

Он в прошлый раз принимал на себя ответственность за дела в Академии.

— Внимательно вас слушаю, — поворачиваюсь к мужику вполоборота.

— Господин Орлов, этим предписанием, — выдаёт мне бумагу, насквозь пробитую печатями и замагиченную по самое нельзя, — мы ставим вас в известность, что вы поступаете в наше распоряжение как маг, находящийся на службе императора.

— Я только ученик, — замечаю.

— Это не так важно, — с еле заметным холодком в голосе отвечает бритый. — Вы прежде всего студент магической Академии. Значит, находитесь на службе империи.

Краем глаза смотрю на директора. Тот едва заметно хмурит лоб и поджимает губы, но кивает.

— Хорошо, — отвечаю. — Отказаться могу?

Ответ очевиден, но попробовать нужно.

— Нет, — абсолютно спокойно и без лишних эмоций отвечает старший следак.

— Понял, — соглашаюсь. — Сколько времени у меня есть? — уточняю.

— Будьте добры переодеться в цивильную одежду и по возможности спрячьте револьвер, — тут же подхватывает патлатый следак.

— В цивильную одежду, конечно, переоденусь, — говорю. — Револьвер оставлю под рукой, уж простите.

Запоминаю предостережение Германыча. Решаю гнуть свою линию до победного.

— Но вы несовершеннолетний, — заикается патлатый.

— Нет, вы уж определитесь, — обращаюсь к товарищам как можно спокойнее. — Я либо совершеннолетний, либо несовершеннолетний. Если первый вариант — тогда я должен с вами идти. При этом могу переносить оружие. Но если я несовершеннолетний — тогда вы должны оставить меня в Академии.

Старший машет рукой напарнику, останавливая его от следующих реплик. Слишком уж удачно я пользуюсь недавним советом завхоза.

— Мы согласны с вами, господин Орлов, — говорит старший. — Во и вы нас поймите: с оружием вы будете привлекать внимание.

— Ничего. Я до сих пор не понимаю, зачем я вам нужен, так что переживу, — тактично объясняю свою позицию.

И это работает. Следаки переглядываются и молча кивают друг другу. У них есть основная цель — вытащить меня из Академии в город. Оба понимают, что я могу взбрыкнуть и помешать.

— В принципе, да, оставляйте, — соглашается со мной старший. — Сколько вам нужно времени, чтобы собраться?

— У меня всё в комнате, так что недолго, — ориентирую следаков. — Десять минут от силы.

— Хорошо. Тогда прошу вас переодеться в цивильное и следовать с нами на площадку дирижабля, — в который раз повторяет бритый.

— А как же куратор? — уточняю и кидаю быстрый взгляд на Алекса, потом на директора.

— К сожалению, Ларион, в этом вопросе мы не смогли договориться, — с непроницаемым лицом говорит директор. — Господа следователи уверяют, что опасности для тебя нет.

Директор делает акцент на последних словах. Улавливаю толстый намек на еще одно предостережение завхоза.

К моему разочарованию директор не может напрямую вмешиваться в дела следствия. Это очевидно. Видимо, всё, что сейчас происходит, вполне себе в рамках общего законодательства и в рамках полномочий этих двух мужиков. Проверять их документы или возможности не вижу смысла. Наверняка Генрих Олегович это уже давно сделал. Думаю, все доступные возможности для торга он тоже использовал. Причем именно для торга, без давления.

Четко понимаю, что я хоть и важен главе Академии, но больше как ресурс. Такое же отношение у следователей. Поэтому за столом в кабинете идет спор за использование, ничего больше. Подсознание говорит, что принимать заботу Генриха за чистую монету не стоит. Но это и хорошо — не будет лишних ожиданий, характерных для подростка. А ведь ни одна сторона от меня ничего подобного не ожидает. И это дает мне поле для маневра.

Соглашаюсь на отъезд и поднимаюсь с кресла. Иду переодеваться в комнату, рядом плетется Алекс. Он тоже не в восторге от происходящего.

До комнаты доходим молча. Захожу один, куратор остается в коридоре. Видимо, его ко мне приставили не просто так. На всякий случай, чтобы чего не случилось.

На то, чтобы переодеться у меня уходит не особо много времени. Снаряжаю еще одну быструю зарядку и размещаю ее в разгрузке. Еще пара минут уходит на сборы личных вещей. В целом, минут за двадцать успеваю сделать все свои дела. На всякий случай забираю с собой пару пачек патронов. Германыч говорит, что в городе вряд ли в будет сильно опасно. Да, возможно, мне не потребуется так много выстрелов.

но недавнее попадание в коридор Академии заставляет с опаской относиться к разным случайностям.

Иглы тоже беру, только стараюсь спрятать их в карманах разгрузки. В походном варианте они практически не бросаются в глаза.

Как бы то ни было, неожиданно набирается приличный рюкзачок с разными вещами. На дно сумки отправляются личные вещи и гигиенические принадлежности. Сверху кидаю всё, во что можно переодеться. Амулеты на руках. Вроде готов. Окидываю взглядом каморку. Вроде ничего важного не забыл.

На обед, естественно, как бы я ни хотел, не успеваю. Съедаю только две безвкусные булки. И то, спасибо за них Олесе.

Под наблюдением Алекса, и полностью укомплектованный, возвращаюсь к следакам. Они встречают нас уже перед выходом из Академии.

— Господин Орлов, хочу предупредить, зря вы столько с собой берете, — замечает патлатый следователь и оценивающе смотрит на тяжелый рюкзак у меня за плечами.

— Мы надеемся, что вы нам понадобитесь, от силы, на двое-трое суток, — поддерживает его бритый.

— Ну так вы ничего об этом не сказали, — пожимаю плечами. — На всякий случай взял с собой всё необходимое.

— Да, я уж вижу, — прищурив один глаз, говорит патлатый.

Видимо, старший следователь сбрасывает налаживание минимальной коммуникации на своего коллегу. Да и присутствие провожающего меня куратора оба игнорируют. Патлатый утыкается в информер и морщит нос. Кажется, переписывается по делу.

— Ну что, предлагаю выдвигаться. Дирижабль ждет только нас, — говорит он, отвлекаясь от переписки. — Господин куратор, благодарим вас за помощь, — все же замечает Алекса. — Дальше мы сами. Передавайте наилучшие пожелания Генриху Олеговичу.

Алекс провожает меня до самой стоянки дирижабля.

— Ладно, Ларион, удачи тебе! — Алекс жмет мне руку.

— Спасибо, — благодарю куратора.

Никакой дрожи, переживаний или предчувствий у меня нет. Вполне себе обычная рабочая поездка, разве что не совсем планируемая.

Капитан встречает нас у дирижабля.

Прокофьев сразу узнает меня и приветливо кивает. А вот следователей показательно не замечает. При этом четко ощущаю, что двух товарищей подобное отношение никак не задевает. Наоборот, вызывает веселую реакцию. Похоже, показательная фронда Прокофьева их развлекает. На лице у менталистов не мелькает ни одной эмоции.

Размещаемся в кают-компании.

— Ну что, давайте знакомиться, — берет коммуникацию в свои руки бритый следак. — Начали, конечно, не очень хорошо, но мы постараемся исправить ситуацию. Я следователь по особо важным делам, Клишенко Игорь Васильевич. Мой напарник — такой же следователь, Луцкой Олег Валентинович. Про нашу задачу вы вроде слышали. Можете задать все волнующие вас вопросы, господин Орлов. Постараемся ответить.

Показным дружелюбием не обманываюсь. Внутреннее предчувствие работает на полную катушку, и это радует. Итак, добрый и злой полицейский в лайт-версии. Ну, пусть их. Мне так даже удобнее. Про то, что следаки выдали обязательства, никто из нас не забывает.

— Ларион, можно Ларик, — представляюсь. — Все же у нас большая разница в возрасте. И вопрос сословного этикета давайте опустим для удобства, — аккуратно намекаю, что я какой-никакой, а сын графа, виконт.

В отрыве от Академии этот момент вполне может всплыть, если понадобится. В Академии все равны, и там я могу быть господином Орловым. Вот только наша проблема, очевидно, за ее стенами.

— Наверное, стоит, — соглашается старший следак.

— Еще мне бы хотелось вкратце понять, зачем я вам нужен? — задаю вопрос. — Но начните, пожалуйста, с самого начала, раз нам придется и дальше взаимодействовать.

— Конечно, Ларик, — тут же принимает правила игры главный следак.

Кажется, я его заинтересовал. Мужик оглядывает меня и размышляет.

— Только давай сначала ты сам попробуешь сказать, как воспринимаешь нашу поездку, — предлагает следак. — Как думаешь, зачем ты нам нужен, раз мы подключили столько связей?

Для меня очевидно, что я только что сломал следаку стратегию разговора, и теперь Игорю нужно урвать несколько минут, чтобы ее поменять.

— Воспринимаю в каком-то смысле очень грубо, — высказываю своё мнение, чем полностью сбиваю с толку следака. — Подозреваю, что ваши возможности не справляются с вызовом. Вы зашли в тупик, и без запроса, сильно превышающего ваши полномочия, вы справиться не можете. По вашему мнению, если использовать меня, то это упростит дело, и к такому запросу вы прибегать не будете. Вряд ли я вам нужен в качестве мозга операции, — смеюсь.

У следователей тоже мелькают улыбки.

— Да и вряд ли я вам нужен в качестве силовой поддержки, — продолжаю.

Тут мужики тоже кивают, но с таким видом, будто я их умненький племяшка, и вот вдруг взялся рассуждать о политике. Вижу, что воспринимают меня как обычного подростка, который ничего не может смыслить во взрослых делах.

— В общем, отсюда можно сделать достаточно простой и незатейливый вывод, — все-таки заканчиваю мысль. — Я вам нужен либо как подозреваемый, а это мы уже с вами выяснили раньше, — мужики снова кивают. — Тогда остается последний вариант — я вам нужен в качестве наживки. Вариантов больше никаких нет.

Следователи переглядываются. Видно, что подобных умозаключений они точно не ждали.

— Мы бы, конечно, выразились немного по-другому, — говорит Игорь. — Наша задача — привлечь тебя в качестве свидетеля, чтобы сдвинуть расследование с мертвой точки.

— Но фактически всё действительно так, как ты сказал, — хмыкает Луцкой.

Патлатый, вообще, ведет себя более смело. Игорь кидает на него удивленный взгляд.

— Безусловно, мы тебя подстрахуем, — добавляет он. — Но свою роль ты представляешь верно.

— Вот и хорошо, — соглашаюсь. — Тогда давайте с самого начала. Все же мне придется рисковать. Хотелось бы знать — почему именно я? И зачем это все?

— Хорошо. Начнем с самого дела, — терпеливо говорит бритоголовый.

Мы располагаемся в кают-компании на удобных диванах. Оба следователя сидят напротив, по две стороны от меня. Видимо, для расфокусировки моего внимания. Пусть.

— Господин Кольцов выехал на нетипичную заявку транспортной компании о расследовании прорыва, — рассказывает Клишенко.

— Чем нетипичную? — уточняю.

Мне кажется, что это может быть важным. Пока следаки открыты к разговору, надо пользоваться случаем.

— Дело в том, что прорыв, тот, где ты выжил, — уточняет Игорь. — Он странный.

— Странный? — переспрашиваю.

Для меня все прорывы не кажутся повседневным делом.

— Обычно после прорыва остается место, которое мы так и называем «прорывом», — поясняет следак. — Хотя технически, это просто место, где недавно взаимодействовали два разных плана. Прорыв был там до того, и сразу же закончился, изменив место, где он произошел. Наверное, ты уже изучал все это в Академии? Либо вам расскажут позже. Мир тут же старается залечить повреждения от касания другого плана. Обычно в таких местах остается часть нашего мира, но с изменениями.

— Да, это понятно, — киваю.

— А здесь, — продолжает следак. — Часть нашего мира полностью исчезла.

Удивляюсь. Ничего подобного за все время в Академии не слышал. В информере тоже не читал.

— Вот так, — продолжает Клишенко. — Весь поезд, откуда тебя вытащили бойцы, исчез. Как и кусок железной дороги. Как и описанная штурмовиками, в том месте, огромная каверна. Ни поезда, ни дороги больше нет.

— Не понимаю, — честно говорю.

— Мы тоже, — продолжает Луцкой. — Как будто взяли и намеренно вырезали пространство. Как кусок ненужной ткани. Там остались два обрезка железной дороги, а посередине — ничего, — отвечает следак на мой немой вопрос. — И больше подсказок не обнаружили. Нет следов, понимаешь?

Понимать-то понимаю. В памяти всплывают два обрезка поезда. Разорванные и выпотрошенные вагоны. Непонятное молочное мерцание в провале. Нет, об этом говорить следакам не собираюсь.

Следователи недолго молчат.

— Маги на место прорыва тоже выезжали. И тоже не смогли ничего найти — место абсолютно нормальное, если не считать обрезанного полотна железной дороги, — разводит руками все тот же Клишенко. — Потом, незадолго до приезда в город, сразу после посещения места происшествия, перестает выходить на обязательную связь Кольцов, — продолжает Игорь. — О том, что он функционирует, мы узнаем с задержкой и исключительно из бухгалтерских документов, которые он подписывает. Нет, — сразу же отметает все мои возражения. — Против самих документов мы ничего не имеем, они рассмотрены и подтверждены. Деньги тебе выплатили правильные, тут никаких вопросов. Вопрос только в самом акторе. И вот мы переходим к сути.

Следователь подбирается.

— Кольцов — служащий высокого ранга, с расширенной ответственностью, — продолжает он. — А тот, пока неизвестный человек, который делал за него работу и приходил к тебе в госпиталь — точно не Кольцов. Отдаленно похож, тут правильно подмечено.

— А как же подписи на документах? — задаю вопрос.

— В то же время все магические подписи — Кольцова, — отвечает следак. — Но при этом — ни одной заполненной бумаги. Всё отправлено через голосовые подтверждения и магическую подпись. А они — точно принадлежат ему. Провели проверку. Не найдено ни одного отличия.

— Он при мне надиктовывал текст, — рассказываю. — Я видел. Именно тот человек, которого я описывал.

— Да, мы знаем, — подтверждает Игорь. — Мы уже пробежались по цепочке документов, в том числе и твоих — у нас ведь осталась копия из госпиталя. А вот свою копию, лже-Кольцов не делал.

Хорошо. А то я уже начал переживать за свою подпись. Ведь ее изменение тоже санкционировал тот же человек.

— Получается, что вы, господин Орлов, являетесь общей фигурой, — подытоживает патлатый следак и снова переходит на «вы». — И в деле о прорыве и в деле об исчезновении следователя.

— Вдобавок фигурируешь еще в одном заведенном деле, — добавляет Игорь.

— В каком? — уточняю, заранее чувствуя, что ответ мне не понравится.

— Скажите, — задает вопрос Луцкой. — Ведь госпожа Ариадна ни разу не ответила на ваши сообщения за эти пару дней?

Глава 2

Меняю отношение

— Не ответила, — соглашаюсь с патлатым. — С ней что-то случилось?

С Ариадной, очевидно, что-то случилось. Мне неприятно об этом думать. Еще неприятнее, что следаки пытаются привязать к этой истории меня. Весь наш разговор больше напоминает легкий допрос без присутствия посторонних. Очень незаметно следаки снова переходят к субординации.

— Мы не смогли её найти, — сообщает Клишенко. — Вы нам показывали запись, что поддерживаете с ней связь. И что именно Ариадна написала вам про Козьму Ефремовича. После этих слов мы попытались с ней связаться и даже заглянули в госпиталь.

— Её там, видимо, нет, — констатирую факт. — Вы опросили других сотрудников?

— И не только сотрудников, — подтверждает следак. — Мы за эти дни опросили многих людей в городке. В общем, ситуация неприятная. На самом деле, похоже, что Кольцов её похитил. Вдобавок есть еще один неожиданный момент.

Слышу, как члены экипажа бегом перемещаются по кораблю. Дирижабль готовится к взлету. Капитан несколько раз заглядывает в кают-компанию и ловит мой взгляд. Коротко киваю в подтверждение, что все нормально. Интересно, Прокофьева попросили приглядеть за мной так же, как и Алекса? Вроде бы Германыч с ним на короткой ноге. Но если доверять внутреннему чутью, мне еще в прошлый раз показалось, что кэп проникся нашим общением. Вроде как у него дети плюс-минус моего возраста.

Клишенко и Луцкой откидываются на диванчиках, показывая, что разговор предстоит длинный. Тоже устраиваюсь поудобнее. В исчезновении девушки я не виноват. Привязать меня к этому делу не получится. Всё время после госпиталя я находился в Академии. Какое-никакое алиби. Единственное, что меня беспокоит — есть еще одно дело об исчезновении медсестры. И о том, что я фигурирую в нем, директору не сказали ни слова. А это немного странно.

— Свидетели говорят, что видели её в обществе Кольцова, — продолжает Игорь. — И вроде бы она не была под давлением.

— Позднее девушку видели отдельно от него, — добавляет Луцкой.

— Вряд ли они заодно, — качаю головой. — Иначе какой смысл Ариадне предупреждать меня о том, что она видела Кольцова в городке? Какой-либо провокацией здесь не пахнет. Скорее, дружеский жест. Только после этого предупреждения она перестала выходить на связь.

— Да, мы тоже так думаем, — соглашается Клишенко. — Мы сходимся во мнении, что Ариадна — пленница. Во всем этом есть неувязка. Свидетели, которые видели её накануне, говорят, что она не была связана, не просила о помощи, никак не намекала. Общалась вполне себе дружелюбно. И эти показания сильно запутывают ситуацию.

— Лже-Кольцов, о котором мы с вами говорим — менталист, так же как и вы, — напоминаю следакам.

— Менталистам нельзя вмешиваться в жизнь обычных людей! Это фиксируется клятвами! Только если во время расследования или для спасения жизни! А это же прямое вмешательство! — подскакивает на месте Луцкой. — Ему за обход клятвы точно грозит каторга! Это не всего лишь сжечь человека! Это нападение на государственного служащего!

— Ой, а его это, конечно, остановит, ага, — усмехаюсь оговорке следака. — Особенно в свете того, что у вас пропал очень важный чиновник. Этот мужик, который приходил ко мне в госпиталь, сначала убрал настоящего Кольцова, потом Ариадну. И если первое еще хоть как-то можно объяснить, то второе вызывает много вопросов. Зачем ему обычная медсестра?

— Есть варианты, но мы их пока обсуждаем, — останавливает меня Луцкой.

В этот момент в кают-компанию заглядывает Прокофьев.

— Господа, мы готовы к взлету, — сообщает он. — У вас все в порядке? — после этого вопроса внимательно смотрит на меня.

— Да, порядок, — отвечаю одновременно со следаками.

— Как только мы наберем высоту, кухня может предложить вам обед и чай, — говорит Прокофьев и не торопится покидать кают-компанию.

Капитану заметно не нравится то, что ему приходится делать. Выражение лица у него озадаченное. У меня, полагаю, тоже.

— Я как раз не успел пообедать, — сообщаю и смотрю на реакцию следаков.

Оба мужика не имеют ничего против. Принимают максимально дружелюбный вид и соглашаются на предложение капитана.

— Мы почти уверены, что Ариадна — пленница, — продолжает Клишенко, как только кэп уходит. — То, что вы сейчас говорите о нём — характеристика не для сильного, а для умелого мага. Хорошо продуманного менталиста. Предыдущая ваша характеристика лже-Кольцова говорила о сильном, но неумелом. Понимаете разницу?

— Нет, не понимаю, — честно говорю.

— Смотрите, у каждого мага есть стиль работы, это почти как подпись, — объясняет старший следак. — Вы нам рассказали о своих ощущениях при допросе лже-Кольцова, и мы сделали некоторые выводы. Этот фон, который вы почувствовали — отчасти является подписью менталиста. По вашим словам, мы нашли несколько похожих человек, но все они не подходят по одной-единственной причине.

— Алиби? — высказываю догадку.

— Железное, — подтверждает Клишенко. — Да и сейчас каждый из подозреваемых занят в других проектах, и большая часть из них — государственные. Для менталиста ваша характеристика как описание внешности. Под неё подходит много магов, но все же довольно ограниченный круг.

— Почему вы не рассматриваете вариант, что тот, кто притворился Кольцовым просто внушил Ариадне, что никакой опасности нет? — предполагаю. — Вдруг он поработал с её подсознанием, и поэтому девушка не просила о помощи и не чувствовала себя в опасности?

— Всё, что вы сейчас говорите насчёт внушения, имеет право на существование, — Клишенко заходит издалека. — Кольцов мог бы это сделать, но, понимаете, в чём дело: тогда бы у девушки были очевидные проблемы с общением. Люди под сильным влиянием менталиста могут двигаться неестественно, говорить невпопад. Сложности с коммуникацией заметны невооруженным взглядом. В данном случае ничего подобного ни один из свидетелей не заметил. Девушка абсолютно нормальная и адекватная.

Смотрю в ближайший иллюминатор и вижу, как корабль отрывается от земли. Набор высоты почти не ощущается, только немного закладывает уши. Следователи тоже поглядывают за борт, но быстро возвращаются к разговору. Видно, что это далеко не первый их полет за последнее время. Слишком уж скучающий у них вид.

— Не соглашусь, — вмешивается в наш разговор Луцкой. — Менталист способен аккуратно, без привлечения внимания, повлиять на поведение девушки. Только умелый и сильный. Перед нами же другой портрет. Несовпадение, понимаете? Но как версию этот вариант мы тоже рассматриваем. Если девушка в плену и находится под внушением, нужно искать её как можно скорее.

— Это всё понятно, — отвечаю. — Тогда почему вы до сих пор не можете его поймать? — интересуюсь.

— Мы всё время опаздываем, — говорит Клишенко. — Каждый раз: то не успели на час, на два, на десять минут. Не суть важно. Главное, что опаздываем. Приезжаем, проводим опрос и тут же узнаем от свидетелей, что нужный человек только-только уехал. Мы всё время идём по хлебным крошкам. Каждый раз находим последнюю локацию, но там уже и след простыл.

— Но вы ведь уже очертили примерный район? — задаю вопрос.

— Да, мы осмотрели все места, где встречали лже-Кольцова или Ариадну, — говорит патлатый. — Мы нашли район и примерно понимаем, где этого человека искать.

— Но при этом никак не можете его поймать… — договариваю.

— Да, не можем поймать, — язвительно повторяет Луцкой. — И всё, что мы могли сделать, уже сделали. Мы подняли городовых, предупредили всех уже опрошенных людей, разместили наводки. Это всё не работает. Такое ощущение, что с нами играет невидимка. Он успевает уйти до того момента, как мы приезжаем на место. Девушку и вовсе никто больше не видел.

— Не понимаю, чем я могу тут помочь? — отвечаю.

— Вы, господин Орлов, важный кусочек мозаики, — берет слово старший следователь.

Он разговаривает более учтиво и без раздражения. Луцкой постоянно дергается, хоть пытается эмоции не показывать. Заметно, что во всех смыслах младший следак менее терпеливый и усидчивый.

— Тот Кольцов, которого мы ищем, рвался к вам в госпиталь и в третий раз, — продолжает Клишенко. — Записи в госпитале это подтверждают. Наверняка у посетителя цели не касались расследования — все необходимое он должен был выяснить еще в первый день. Во второй — уточнить, если всплыли новые факты, на этом все. Зачем ему снова встречаться с вами? Так что он однозначно ищет встречи и сделает все возможное, чтобы она состоялась.

— Поэтому вы хотите привлечь меня, чтобы выманить лже-Кольцова? — всё больше понимаю, к чему ведут следаки.

— Иначе нам придётся закрывать город, — сообщает Луцкой. — И вот как раз для этого придется запрашивать полномочия.

Видно, что тема его волнует. Замечаю, как оба следака горят своей работой. Да и уверен, что они рассказывают только часть известной им информации.

— Олег прав. Мы, конечно, на это тоже пойдём, — более мягко говорит Клишенко. — Потому что пропажа или убийство служащего высокого ранга — это одно. Плохо, но объяснимо. Бывает, алгоритмы решения всегда есть. Страшнее, что господин, выдающий себя за Кольцова, абсолютно точно подделывает его магическую подпись. Для банковской системы это недопустимо. Подобный инцидент подрывает существование государственного института верификации.

— Неужели раньше никто не подделывал подписи? — не могу в это поверить.

Всегда считал, что любую систему можно обойти.

— Это всегда считалось невозможным, — подтверждает следак. — Поэтому нам обязательно нужно найти этого человека и понять, как он это делает. Не скрою, наши лаборатории проводили эксперименты и пытались понять специфику. Пока не получилось. Магическую подпись пока что невозможно повторить ни амулетом, ни лично. Ее можно поменять, но это фиксируется специальным амулетом. Ну, вы знаете об этом, — обрывает себя на полуслове.

— А он смог, — нервно говорит Луцкой. — Если произошел один случай, не за горами второй такой же, третий… Мы не можем этого допустить.

— Ваш интерес я понимаю, — говорю следакам. — Тут даже вопросов нет. А вот свой — не очень.

Дирижабль мягко вздрагивает и выравнивается. Смотрю в иллюминатор. Видимо, за разговором мы не заметили, как корабль набрал высоту и теперь летит прямо. Наш путь лежит в сторону городка.

Так и есть — в дверях кают-компании появляется капитан.

— Студент, есть будешь? — подмигивает мне.

— Будьте добры, покормите парня. Он без обеда, — делает участливый вид Клишенко. — А нам принесите две кружки чая. Погорячее.

Капитан не смотрит в сторону следаков и ждет моего ответа.

— Если не затруднит, — улыбаюсь ему.

— Да, это ж мелочи, — усмехается капитан, кидая хмурый взгляд на мужиков. — Подожди, я коку дам задание, через полчасика занесет твои харчи.

Что характерно, следователям он не говорят ни слова. Видимо, кормить их капитан не собирается ни за какие деньги. Прокофьев еще раз окидывает взглядом нашу троицу и исчезает в рубке.

— Не знаешь, что с ним такое? — всё-таки задает мне вопрос патлатый.

— Вообще, без понятия. Но он очень не любит следователей, — отвечаю.

Луцкой только собирается ответить крепким словцом, но старший следователь его останавливает.

— Это всё, конечно, интересно, Ларион, — обращается ко мне. — У нас к вам предложение.

— Какое? — настороженно интересуюсь.

— Простое. Вам всего лишь нужно в ближайшие пару дней — я сомневаюсь, что потребуется больше времени, походить в один и тот же… ну, скажем, ресторан. Хотя, конечно, это та еще забегаловка, — объясняет Клишенко. — Вы же сможете?

— Звучит несложно, смогу, — соглашаюсь. — Но пока я в упор не вижу, почему мне нужно вам помогать со всей отдачей? Почему обязан — вижу. Бумага, имперская канцелярия, я — виконт. Тут вопросов нет. Но зачем мне откровенно рисковать жизнью? Тем более, мы все здесь исходим из того, что лже-Кольцову нужно со мной поговорить.

— Продолжайте, — старший следак слушает меня предельно внимательно.

Патлатый поглядывает с некоторым недоумением, но не прерывает.

— Смотрите, с одной стороны, ситуация достаточно простая, — объясняю. — Вы находитесь в цейтноте, и у вас нет возможности решить ситуацию без меня. Хорошо, вы подключили имперскую канцелярию, и теперь я не имею возможности отказаться. Тоже хорошо, понимаю. Но, господа, вот по-честному — побыть в ресторане неподалёку? Тоже звучит не особо опасно, ладно. Тем более, с подстраховкой, с пониманием. Но зачем мне это надо? Предположим, увижу я того же Кольцова и по нашему уговору должен помочь с его задержанием, так? Но где это написано? Почему я добровольно обязан делать хоть что-то сверх прописанных задач? У меня нет никакого желания с этим работать.

— Вы обязаны подчиниться, — вмешивается Луцкой.

— Так я и не спорю, — пресекаю возможный конфликт. — У меня и выбора нет, я подчиняюсь, но это не значит, что я буду с вами сотрудничать, радостно подпрыгивая, и, откинув волосы назад, — пожимаю плечами. — Вы меня заставили. Мы работаем. У меня есть определённый интерес, да. Не спорю, опять же. Но давайте посмотрим правде в глаза: Ариадна не столь близкий мне человек, даже другом её не назову. Это просто хорошая девушка, который мне вовремя помогла. Поэтому готов помочь ей в ответ. Но рисковать жизнью — я вас умоляю.

Сам в свои слова до конца не верю, но менталисты проникнуть ко мне в голову не могут. Да и, на самом деле, уверен, что, как только появлюсь в свободном доступе, Кольцов тут же переключится с девушки на меня. Все же разделяю мнение, что ему нужно со мной встретиться. И даже предполагаю, что связано это с моим поворотом НАЛЕВО в поезде. Но вот как? Пока теряюсь в догадках.

— Безусловно, я с вами буду работать в рамках закона, — продолжаю. — Тут вопросов нет. Но сотрудничество бывает разное. Какой мой интерес? — снова задаю вопрос.

Следаки переглядываются. Видимо, такой вариант они даже не рассматривали. Думаю, редко кто пытается на них давить. Специфическая служба, что ж поделать.

— Ладно, давайте вернёмся к нашему сотрудничеству. Получается, что я буду ходить в ресторан один день, два. Сколько мне этим заниматься? — возвращаюсь к предыдущему разговору. — Давайте хотя бы определим сроки для начала.

Понятно, что план Клишенко и Луцкой обсудили заранее. Оставалось только преподнести его мне на блюдечке с голубой каёмочкой. Поэтому они так и распинались.

— Мы рассчитываем, что в один из ближайших дней лже-Кольцов обязательно клюнет, — объясняет следак. — У него довольно сильная зацикленность. Думаю, ему все еще необходимо с вами встретиться.

— Что делать, если он на меня нападет? — сразу уточняю.

— Об этом можете не переживать, — успокаивает Клишенко. — У вас будет поддержка. В течение десяти секунд появится боевая группа из батальона зачистки. С ней пара магов на государственной службе. Так что подстраховка у вас будет солидная.

— Чтобы за десять секунд появиться в ресторане, они должны находиться где-то рядом. Ведь правильно? — спрашиваю. — И к тому же оставаться незаметными. Иначе просто отпугнут.

— Да, так и есть, — подтверждает следак. — Наши сотрудники постараются держать купол над батальоном зачистки. Поэтому каким бы сильным менталистом ни был господин лже-Кольцов, он вряд ли узнает о том, что батальон находится рядом.

— А если он не менталист? — предполагаю.

— Нет, вряд ли, — качает головой Клишенко. — Если не менталист, тогда кто? Если он влезал в чужую голову, кем он еще может быть?

Вспоминаю, как недавно на занятии Аглая быстрее всех освоила третий целительский глиф. Из этого можно сделать совсем неожиданные выводы.

— Что, если он маг другого направления? — высказываю мнение. — Где ментал всего лишь одна из характеристик.

— Возможно, — морщит лоб следак. — Но мы всё-таки считаем это маловероятным. Слишком не совпадают характеристики. Этот господин показывает хорошую работу. Поэтому всё же считаем, что этот Кольцов — маг-менталист. Просто либо не зафиксированный нами, либо дикий, либо — что будет совсем плохим исходом — из другого государства.

Глава 3

Следователи меня подвозят

— Почему плохим? — спрашиваю.

— Если он из другого государства, значит, кто-то придумал схему, как обойти и взломать нашу банковскую систему, — говорит Луцкой. — Для государства это неприемлемо. Мы всеми силами должны предотвратить происходящее.

— Понимаю, да. Но всё же сомневаюсь, что человек из другого государства мог так неосторожно проколоться на какой-то ерунде, — говорю.

Все еще не понимаю, зачем Кольцову понадобился какой-то юный маг после прорыва? Я обычный сын графа. Мои таланты немного необычны, но опять же легко заменяемы. Искать меня ради них не вижу смысла. Да и для начала нужно о них знать.

— Не думаю, что я настолько интересен, чтобы ради этого взламывать вашу банковскую систему, — говорю часть того, что думаю. — Скорее всего, он одиночка, а не представитель государства, иначе в этом нет совсем никакого смысла.

— Да, мы тоже так думаем, — говорит следак. — Но мы обязаны прогнозировать любой исход.

— Я вас понимаю, — соглашаюсь с следователями. — И предложение ваше в любом случае приму. Но вот осуществление… — делаю паузу. — Все в ваших руках.

Но, вообще, около десяти секунд, которые у меня будут в компании лже-Кольцова перед появлением батальона зачистки — это прямо прилично. Ничего. Справлюсь. С его давлением в прошлый раз справился, и сейчас, по идее, должен.

— Знаете, Ларион, мы не уверены, что вы настолько ценный для нашей работы человек, чтобы мы предложили больше, чем полагается, — высказывается бритый следователь. — За то, что вы и так обязаны сделать.

До этого мужик выглядел более доброжелательным и сдержанным.

— Поэтому будьте добры, — продолжает он. — Не выходите за рамки прописанной вам роли. Мы со своей стороны сделаем всё, чтобы для вас эта история закончилась быстро и, по возможности, безболезненно.

Пожимаю плечами. Собственно, на такую реакцию я и рассчитывал. Проще сразу обозначить рамки и разойтись по своим углам. Следователи встают из-за стола и направляются в выделенную им каюту. Чай им никто не приносит, и, кажется, они сами догадываются, почему.

Слишком уж проворно они старались влезть ко мне в близкие отношения и заставить работать за хорошее слово. Мне этого не нужно, тем более нас уже связывает магический контракт. Как минимум одну услугу следаки мне остаются должны.

А небольшая сдержанная провокация позволяет воспользоваться советом завхоза и намеком директора. У меня нигде не ёкнет в случае реальных проблем. Со всех сторон соломку подстелил, только вот Ариадна…

О девчонке размышляю часто, но не более. Очевидно, что глубоко пострадавшей её не назовешь. Если её видели в городе одну, без сопровождения Кольцова, то все с ней в порядке. Эта история меня сильно успокаивает.

В кают-компанию заходит Прокофьев с двумя чашками чая. Он оглядывает помещение, проверяя, точно ли я тут один, и садится за столик.

— Привет, Ларион, ещё раз, — радушно улыбается кэп.

Чашки со звоном опускаются на стол.

— И вам! — с приязнью киваю капитану.

Нравится мне этот мужик, ничего не скажешь.

— Что, совсем достали? — задает вопрос.

— Угу, — честно говорю.

— И спрыгнуть не можешь? — интересуется кэп, прищуривая один глаз.

— Они достали бумагу из императорской канцелярии, — рассказываю детали.

— Да, с такой не поспоришь, это я знаю, — вздыхает он.

В комнате повисает пауза. Мы оба смотрит в иллюминатор и наслаждаемся светло-голубым небосклоном.

— А вы-то чего их так невзлюбили? — задаю вопрос.

Прокофьев приподнимает бровь, мол, с чего я подобное взял, но быстро понимает, что его действия говорят сами за себя. Двигает ко мне чашку чая.

— Да, — вздыхает капитан. — Моему старшенькому уже примерно столько же, сколько тебе. Помнишь, рассказывал?

— Ага, — подтверждаю.

Когда мы стояли на верхней палубе, капитан разоткровенничался. Наверное, именно тогда мы негласно сдружились.

— Я просто не сказал тебе, — кэп обхватывает руками голову и растирает лицо. — Моего старшенького вот такие же следаки, как эти двое, забрали прямо из школы. Посреди урока.

— Как это? — удивляюсь.

— Да, как-как… — ненадолго замолкает капитан. — Он проявил способности по части ментальной магии, и его сразу же определили в специальное учреждение. Я туда пришел буквально через пару часов, а он меня уже не узнает. Мимо проходит, как будто и нет меня вовсе. Я бороться за правосудие — а мне сразу выкатили проблемы для всей семьи. Нашли несовпадения в закладных. Придумали старые недоимки по налогам и неотмеченный груз. Дали понять: будешь лезть дальше, это всё всплывёт. Ненавижу сволочей. Ей боги, каждого бы утопил.

— У них так всё жестоко? — узнаю.

Пока что я не видел необоснованной жестокости в действиях кого бы то ни было. Тем более следователей. Всё объяснялось, хотя со многим до сих пор не соглашусь.

— С одной стороны, да, — размышляет Прокофьев. — Если бы они пришли к нам домой, поговорили как с людьми. Никто бы не отказался. Сами понимаем — перспективы и на благо империи. Но ведь нас не предупредили. Забрали — и всё. Прислали бумажку — и отвалите. Ребёнок очень любил нас с женой.

— Почему «любил»? Они с ним что-то сделали? — ужасаюсь. — Его убили? — предполагаю самое страшное.

— Что ты! Нет, конечно, — машет руками кэп. — Всё не так страшно, но неприятно. Ему заблокировали память. Как нам потом всё-таки соизволили объяснить представители: наш ребёнок каскадно инициировался. Это всё для его же блага. Сказали, что когда он поставит свой дар под контроль, то сможет сам снять этот блок.

— Думаете, у него получится? — задаю вопрос.

— Конечно, — грустно улыбается Прокофьев. — Все снимают, и он снимет. И о нас с матушкой вспомнит. Только случится это года через два, не раньше. Мы дни считаем. А я всё еще тихо ненавижу следаков. Но сделать ничего толком не могу.

— Это всё же странно, — всё ещё не понимаю. — Как-то жестоко.

— Да, в какой-то степени жестоко, — соглашается кэп. — Но разумом-то я понимаю, что они правы, — мужик цепляется за чашку. — При каскадной инициации менталист может лишить разума вообще всех, кто находится рядом. Правильно, что они его забрали из Академии туда, где ребёнок не сможет никому навредить. Выучат его, будет хорошая профессия, хорошая жизнь. Он нас вспомнит, всё будет нормально. Я в это верю. Мальчик вспомнит нас. Умом я это понимаю, да. Но вот сердцу не прикажешь — ненавижу уродов.

— Почему они с вами нормально не поговорили? — пытаюсь понять.

— Когда им? — спрашивает капитан. — А то, что они начали делать с нашей семьёй, когда я пошёл за правдой. Нашли же время… — вздыхает капитан. — Ладно, Ларик, постарайся спрыгнуть с их поезда, как только сможешь. Нельзя с ними играть вдолгую. Очень уж по-другому устроен их разум. У менталистов нет чувств.

— Мне так не показалось, — честно отвечаю.

С капитаном душой не кривлю. Сколько наблюдал за следаками, за масками доброго и злого полицейского проступали черты характера. Иногда еле заметные эмоции. Хотя, возможно, заметные только мне.

— Точнее, чувства у них есть, только все у них под контролем, — объясняет Прокофьев. — Следаки работают, исходя из разума. А разум не всегда хороший советчик, уж поверь мне, долго живу. Это, наверное, единственное, что я хотел тебе сказать.

— Я неподконтрольный менталу, — делюсь с капитаном личным. — Меня пытались взять под контроль еще в госпитале. Я чувствую их щупальца и невольно сопротивляюсь. Они никак не могут пробиться в мой разум.

Чувствую, что капитану можно доверять. Ощущение защищенности успокаивает. Делаю глоток горячего чая и понимаю, что успел порядком проголодаться за всеми разговорами.

— Совсем не могут пробить твою защиту? — удивляется капитан.

— Совсем, — подтверждаю.

— Повезло тебе, — задумчиво говорит кэп. — И одновременно не повезло. Ты для них знатный приз, конечно. В то же время вряд ли они знают, как с тобой работать. Влиять на тебя они не могут, — усмехается Прокофьев. — Короче, пацан, будут проблемы или сложности — можешь на меня всегда рассчитывать.

— Спасибо, — удивляюсь. — Вот это неожиданно.

— Да чего там? — капитан похлопывает меня по плечу. — Ты мне моего старшего напоминаешь. Мы с женой надеемся, что у младшего не проявится магический дар. А если и проявится, то пусть лучше так же, как у меня, не сильно — чтобы можно было дирижабль таскать. Этого хватит.

Капитан поднимается с дивана и еще раз смотрит в иллюминатор.

— Ты пока не уходи, скоро харчи принесут, — говорит он и забирает свою чашку со стола.

Дверь в кают-компанию закрывается, а я остаюсь один. Мыслей много, но переварить все произошедшее не успеваю. Почти сразу входит матрос и приносит немудрёный обед. Рядом с тарелкой опускается ещё одна чашка хорошего чая.

Матрос молча выставляет приготовленное и уходит обратно на кухню. Переворачиваю вилкой большой кусок мяса, по очереди пробую несколько салатов. Овощи нарублены крупно, но видно, что готовили с душой. Мясо вообще никто не пожалел. Кусок толщиной в пару пальцев с выступившим соком. Чётко зажаренный с одной и с другой стороны. Пахнет всё это совершенно одуряюще.

Приступаю к обеду в полной тишине. Это помогает сосредоточиться. К предупреждению Прокофьева отнесусь с вниманием. Не хотелось бы, чтобы подобная история повторилась со мной. Хотя учитывая мою защиту, я вряд ли буду сильно интересен этому государственному объединению.

Обедаю с большим удовольствием. Всё-таки голод — лучшая приправа. А я как раз с утра не успел поесть. Две булочки, если честно, совершенно не восполняют дефицит энергии. За весь обед ко мне никто не заходит. Порцию съедаю в полнейшем одиночестве. Возможно, так оно и лучше.

Вспоминаю о том, что Прокофьев еще в прошлый раз разрешал мне в любое удобное время подниматься в верхнюю обзорную каюту. Кажется, сейчас его предложение актуально как никогда. Очень хочется посмотреть, как мы летим, и как всё это выглядит. Тем более что по моим примерным подсчётам, за разговорами мы большую часть пути уже прошли. В ближайшее время на горизонте должен показаться город.

Так и есть. Поднимаюсь в обзорную каюту и вижу освещенный солнцем город. С высоты птичьего полёта, его масштабы и красота потрясают не меньше, чем виды Академии. Когда мы отрывались от земли, посмотреть из обзорной каюты у меня не было возможности. Зато прямо сейчас получается взглянуть на прекрасные улицы внутри странных деревьев, на огромные красивые дворцы, перемежающиеся проулками. Мы постепенно и плавно заходим на посадку.

Пока я любуюсь видами, меня никто не трогает. Внутри становится хорошо и свободно. Возвращаюсь обратно в кают-компанию. Там уже сидят следователи.

— Господин Орлов, вы готовы? — спрашивает старший.

— Конечно, — отвечаю с улыбкой.

Патлатый косится на пустые тарелки, которые забирает матрос. Видимо, заказанный чай следаки так и не дождались.

Следователи больше не говорят о том, почему я обязан делать всё, что они попросят. С другой стороны, мне это не очень-то и нужно. Есть закон, я его выполняю. Всех это устраивает. А меня тем более.

Корабль мягко касается поля, и открывается трап. Мы выходим, и я снова с интересом наблюдаю за грузовыми ботами. Они влетают в дирижабль, чтобы забрать привезенные грузы.

Прокофьев выходит проконтролировать роботов. Спуску им не дает. Даже посреди своих дел он находит пару минут, чтобы попрощаться.

— Давай, студент, держи хвост пистолетом! — говорит наставление он. — Ну куда ты ставишь, ты ж не железный? У тебя мозги есть⁈ — тут же смещает фокус внимания на водителя бота. — Эх, что с тебя взять. Как тебя, криворучку, твой начальник терпит, а?

Следователи спускаются первыми. Следую за ними в здание администрации порта. Благо, рюкзак у меня не особо тяжелый, хоть и объемный.

Следователи проходят через всё здание администрации. Прохожу за ними и попадаю на улицу. Как я понимаю, они заранее связались с военными, потому что нас уже встречает экипаж, вроде того, на котором я недавно ехал из госпиталя. Только за рулём сидит мужик в военной форме.

Размещаемся в просторном аппарате. Мне выделяют заднее сиденье, как и патлатому следователю. Игорь садится спереди.

— В общем, смотрите, Ларион, — начинает Олег. — Мы сейчас размещаемся в гостинице неподалёку от хм… ресторана. Ваша задача — прийти в гостиницу одному, снять номер со словами «я от Олега», то бишь от меня. Номер для вас уже зарезервирован, платить за него, естественно, ничего не нужно. После чего у вас есть десять или пятнадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок.

— А потом? — интересуюсь.

— А потом вы просто спрашиваете у администратора на входе, где находится «Сарай», — объясняет патлатый со всей серьезностью во взгляде. — Заведение недалеко от гостиницы. Чуть ближе к границе города.

— Пока понятно, — пожимаю плечами и жду дальнейших инструкций.

— Дальше ваша задача довольно простая, — объясняет Олег. — Вы идёте в «Сарай», заказываете любую еду. Много не берите, на пару империалов. Алкоголь не берёте — да вам его там и не нальют. Заказываете еду, ужинаете. Постарайтесь побыть там подольше, хотя бы часа два. После чего возвращаетесь обратно к себе в номер. Оттуда никуда не уходите. По городу ходить не нужно.

Следователь смотрит на меня пронзительным взглядом.

— Когда я говорю не нужно, это значит — нельзя. Хорошо? — поясняет он. — Мы можем вас защитить только на проверенной дистанции, и всего предусмотреть не получится. Наблюдение вы не увидите, но имейте в виду, что за каждым вашим шагом следят опытные маги. Всё понятно?

— Да, безусловно, — соглашаюсь.

Старший следак слушает нас вполоборота.

— Что ещё? — продолжает Олег. — Если не будет результата в первый раз во время ужина, то идёте на следующий день, сначала на завтрак, потом на обед, и следом также ближе к вечеру. Заказываете еду и ужинаете по абсолютно такой же схеме. Задача одна и довольно простая: провести в ресторанчике как можно больше времени.

— Хорошо, задачу понял, буду выполнять, — отвечаю.

— Замечательно. Мы с вами точно сработаемся, — улыбается Луцкой. — Мы, кстати, почти приехали, — показывает на небольшой отдельно стоящий дом. — Тебе туда. Но выйти лучше здесь.

Домики тут в основном двух или трехэтажные. Аккуратные, но порядком уставшие. И мы точно не в центре.

Нужный мне дом тоже довольно странного вида. Оформление не сильно богатое, но с претензией на романтичность. Кое-где следы позолоты и бархатные детали. Окна светятся розовым цветом, и, вообще, само название «Уютный дом» немного беспокоит.

Да, от центра мы находимся далековато. Такое ощущение, что мы ехали всё это время в кардинально противоположном направлении. За отелем сразу же пустырь. Улицы пустоваты, даже если учитывать вечерний час.

Меня высаживают за пару домов от отеля. Иду туда один.

Со входа меня с удивлением рассматривает администратор.

— Добрый день! Что вам нужно? — спрашивает низкий мужик в кепке.

— Мне бы номер, — следую выданным инструкциям.

— А не рановато ли тебе номер у нас снимать? — задаёт вопрос администратор отеля и поправляет кепочку.

— Я «от Олега», — говорю кодовую фразу.

— А, от Олега! — лицо администратора тут же меняется. — Да, конечно, мы вам приготовили номер на первом этаже. Прошу вас, проходите за мной.

Иду по двухэтажному зданию и с удивлением рассматриваю различные фривольные картинки на стенах. Да, без прямых изображений, но изгибы, карандашные наброски и тонкие линии — всё это напоминает именно о специфической, но естественной теме взаимоотношений между людьми разного пола.

— Вот ваш номер, — говорит администратор возле простой двери с изогнутой ручкой. — Здесь вам никто не помешает. Не переживайте, звукоизоляция хорошая, хотя вам это и неважно, — усмехается он. — Вот ваши ключи, наслаждайтесь отдыхом.

Глава 4

Меня не кормят

Администратор посмеивается и думает, что я не замечаю.

— Хорошего вечера, — бросает он на прощание.

Оглядываюсь. Очень милое и романтичное место. Как только вхожу в комнату, сразу попадаю в гостиную с небольшим полукруглым диванчиком. Столик украшает нежный букет в розово-белых цветов. Там же стоит чайник и приготовлена чашка чая. Рядом лежит амулет для вызова администрации. Убранство повторяет весь набор намёков самого домика, впрочем, не скатываясь в пошлость. Нейтральный цвет стен и мягкий приглушённый свет расслабляют. Подхожу к большому окну. Отодвигаю занавеску и не удивляюсь — снаружи жёсткие сплошные ставни. Открыть их можно, но, думаю, нежелательно.

Это мне как раз понятно. Усмехаюсь про себя. Остаются ещё две двери. Открываю. Одна предсказуемо ведёт в уборную, вторая в спальню.

Спальня меня тоже ничем не удивляет, разве что размерами кровати. Предназначение гостиницы оправдывает и размеры «гнездышка», и убранство номера.

Тут всё, в общем-то, сделано неплохо как минимум, переночевать будет комфортно.

Привожу себя в порядок буквально за четверть часа. Путь не настолько длинный, чтобы устать, но следаки настаивали на приличном виде. Зеркало напротив кровати чуть ли не во всю стену. Зато удобно приводить себя в порядок. Зачесываю волосы назад и поправляю драконий костюм.

Кидаю последний взгляд в зеркало, улыбаюсь и закрываю за собой дверь. Иду к стойке администратора.

На выходе из номера сталкиваюсь с парочкой чуть постарше меня. Слегка растрепанная девчонка и слишком веселый парень. Есть у меня лёгкое подозрение, что эти лица я уже видел в Академии. Хотя не поручусь. Но что поделать — такова жизнь.

Ребята в любом случае одеты не в форму. Парень в парадном костюме, девушка в длинном платье с глубоким декольте. Видно, чтобы произвести друг на друга приятное впечатление. На всякий случай здороваюсь. Парочка здоровается в ответ. Девушка сразу заливается краской, а парень хмурится. От его веселья не остается и следа.

Парочка сначала пугается моего появления, но потом проходит мимо и пару раз оборачиваются мне вслед. Кажется, в этом месте узнавать друг друга не принято. Если правильно все понимаю — такими должны быть условия игры.

Пожимаю плечами с видом, мол, простите, случайно вышло. Подхожу к администрации.

Мужик за стойкой следит за сценой в коридоре с лёгким интересом, но ничего не предпринимает.

— Еще раз добрый вечер, мне сказали у вас поинтересоваться, как найти ресторан «Сарай», — обращаюсь к администратору.

— Ресторан? — усмехается мужик. — Ресторан, говоришь, «Сарай»… — проговаривает он. — На самом деле, несложно. Выходишь из гостиницы, метров сто вперёд по улице, потом направо и сразу через пустырь. Там его и увидишь. Не промахнешься, сарай в том месте только один. Отдельно стоящее здание мимо точно не пройдешь.

Вспоминаю, что про это заведение мне уже мельком рассказывал извозчик Серега в кэбе. Хм. Студенты, значит. А, неплохо.

Благодарю администратора и выхожу из гостиницы. Как и сказано, поворачиваю при выходе направо, прохожу сто метров. И действительно, за углом открывается вид на отдельно стоящее спокойное заведение. С первого взгляда вполне нормальное. Здание из плотных, хорошо обтёсанных стволов дерева — высотой этажа в полтора. Можно было бы сказать и два, но вторым этажом выступает веранда с небольшой надстройкой, поэтому всё-таки полтора.

Из ресторана доносится музыка. В окнах горят огни. Даже отсюда чувствую какое-никакое веселье. Кидаю взгляд на задний двор «Сарая». В темноте замечаю легкие завихрения хмари. Странно, в городе эфира не видел ни разу, тут-то он откуда? Всматриваюсь в быстро темнеющее небо за рестораном. На его фоне вырываются яркие языке огненных техник. Ого. На заднем дворе явно что-то происходит. Решаю проверить.

Веселье на задворках кабака набирает силу. Огненные техники сменяются на водные. В воздухе витает еле слышный свист. В сам ресторан пока не захожу — сразу иду на задний двор.

Благо, обойти заведение легко — каких-то десять шагов, и я как будто перехожу границу звука. С другой стороны, походу, так и есть. Похоже на специальное заклинание, чтобы отсечь ненужные звуки вокруг. Делаю шаг и убеждаюсь в своей правоте. Перехожу невидимую границу — и слышу весёлый гомон толпы. Шаг назад — и всё снова тихо.

Допустим. Еще несколько шагов и заглядываю за угол. Прекрасно вижу две мужские фигуры. Очевидно, парни сильно нетрезвые. Оба стоят внутри круга, метров тридцать в диаметре. Не совсем понятно, что они пытаются сделать. Один из парней хлещет водяными техниками как хлыстами. Второй неловко уклоняется от них и отправляет техники в ответ. Только его всполохи не то что не попадают в обидчика — они проходят чуть ли не в метрах от него. Оба парня едва стоят на ногах. Слышатся невнятные выкрики.

Вокруг них толпится толпа подростков лет семнадцати-восемнадцати. Все ребята немного старше меня. В круг никто из них не заступает, зрители только подбадривают двух дуэлянтов.

В толпе мечутся ещё пара человек — скорее всего, принимают ставки. Делаю именно такой вывод, когда вижу переходящие из рук в руки записки с числами. Один из парней подбегает ко мне. Как только видит, что я сильно младше, сразу же теряет ко мне интерес. Видимо, ограничения по возрасту на такие мероприятия тоже распространяются.

Толпа вздрагивает. Очередной магический взрыв влетает в невидимую стену. Зрители поддерживают зачинщика радостными воплями. Подхожу к заднему ряду толпы.

— А что тут происходит? — уточняю.

Парень ко мне даже не оборачивается.

— Да Васильев и Жижимир поспорили, кто больше выпьет, — отвечает он. — А после этого продержится на дуэли. Оба заявили, что расправятся друг с другом пьянющими в ноль. Вот и развлекаются теперь.

— И что в итоге? — спрашиваю.

— Выжрали оба столько, что на ногах не стоят, — ухмыляется студент. — За этим следили чётко. Пили одинаково. Будут судить либо по числу попаданий, либо кто первый не встанет.

— Так, они же могут друг друга убить! — говорю. — Их не нужно остановить?

— Нет, не могут, — качает головой парень и аплодирует очередной выпущенной технике. — Им для этого войсковые защитные амулеты дали. Так что поспорили до сотни попаданий. Кто первым сотню выдаст, тот и выиграл. Ну, если раньше не упадет. Без разницы.

— И сколько уже? — потихоньку втягиваюсь в процесс.

— Пока два-один, — смеется парень. — Они не то что попасть не могут — они же стоят с трудом.

Тут огненный маг выдаёт огромную струю огня. Его сразу сносит отдачей и прикладывает об ограничивающий экран. Наблюдатель снова ржёт.

— Вот, — говорит, — Жижимир почти выиграл.

Маг с трудом поднимается и отряхивает мантию. Естественно, струя огня ни в кого не попадает. Правда, водяной маг отшатывается от струи, запинается и влетает в другую часть невидимого барьера. Встают дуэлянты практически одновременно. Ловят равновесие и снова вступают в пародию на бой. Толпа ревёт от восторга.

Да уж, не подозревал. А ведь действительно интересно посмотреть на подобное.

— А у них есть какие-то ограничения по техникам? — узнаю у разговорчивого болельщика.

— Да ну, какие ограничения в таком состоянии⁈ — хохочет парень. — Дай бог, они своё имя завтра вспомнят. А сейчас в ход идет только то, что на автомате. Так что амулетов точно хватит. Если захотят выдать что-нибудь посерьезнее — там препод стоит. Подстрахует.

— Где препод? — спрашиваю.

— Да вон, по зачарованию, не видишь, что ли? — показывает рукой парень и оборачивается. — А тебе не рано здесь с нами ошиваться?

— Не мой выбор, так получилось, — пожимаю плечами.

— Ладно, сам смотри, — хмурится болельщик и отворачивается.

Разговор сходит на нет.

Мимо пробегает ещё один студент из тех, что передает записочки с цифрами. Мой недавний собеседник успевает задеть плечо паренька и показать интерес ко второму виду развлечений.

— Два империала на Жижимира, — уверенно говорит он.

Пробегающий парнишка кивает, отдает обрывок бумаги студенту и принимает его ставку.

Значит, два-один. Такими темпами они здесь ещё несколько часов будут развлекаться. Да уж, забавное времяпрепровождение, ничего не скажешь.

Кидаю взгляд на дуэлянтов. Оба снова шатаются по полю в поисках равновесия. Толпа зрителей подбадривает обоих. Разворачиваюсь и направляюсь в ресторан. Всё-таки моя задача прийти именно туда.

Теория о том, что гостиница, где меня поселили, является домом свиданий для студентов, получает ещё одно подтверждение. Всё-таки ресторан находится крайне близко от комнат для романтики. Логично предположить, что развлечения студентов, особенно если они живут одним днём, как говорил извозчик, могут быть вполне себе разнообразными. Не факт, кстати, что посетители гостиницы только из нашей Академии. Вполне возможно, что здесь собираются всевозможные студенты-маги. В толпе помимо всех прочих хватает и парней с полностью бритыми головами, похожих на курсантов.

Захожу в ресторан.

— С оружием к нам нельзя, — равнодушно замечает парень на входе.

Круглолицый, средней комплекции, в сером комбинезоне. На груди бейджик.

— Виноват? — переспрашиваю.

— С оружием, говорю, нельзя, — повторяет охранник.

— Но маг — сам оружие, — замечаю.

— Маг — оружие, — соглашается со мной парень, — но всё равно револьвер придется сдать.

— А холодное? — уточняю.

— У тебя есть холодное? — усмехается охранник, с недоверием осматривая меня с ног до головы. — Холодняк оставь себе. Как ты правильно заметил, здесь все маги.

Ладно, довольно логичное требование для подобного заведения. Только вот оставлять револьвер в незнакомом месте мне физически неприятно.

— Извините, — вчитываюсь в имя на бейдже. — Семён, а есть ли возможность его не оставлять? — пытаюсь договориться.

Парень сразу соглашается.

— Есть. Два империала, — ухмыляется он и протягивает руку.

— А переводом? — задаю вопрос, так как пришел без налички.

— Переводом? — хмыкает Семён. — Ну, давай.

Перевожу ему через личную зону два империала на счет. Вообще-то, сумма для услуги космическая. Перед тем как перевести, охранник показывает пальцем неприметное объявление на стене. Там чёрным по белому написано, что если клиент не хочет сдавать оружие, но при этом хочет посетить «Сарай», он должен его опломбировать. Цена пломбы — два империала. Получается, Семён от себя ничего не придумывает.

У охранника на поясе звякает информер.

— Пришли, — говорит он про деньги.

Протягиваю ему револьвер. Парень не берёт его в руки. Очень профессиональным движением защёлкивает на спусковом крючке и курке хитрую проволочную штуковину с пломбой посередине.

Ага, из-за приспособления курок взвести всё еще возможно, но крайне неудобно и займет много времени. Ну, хоть так. Главное, пропустили с оружием.

Наличие в ресторане подобного объявления и вполне себе отработанной схемы охранника говорит о многом. Видимо, сюда забредают ещё и бойцы, у которых подобный револьвер — чуть ли не одна из форменных частей экипировки. Забавно.

— Хорошо, а поужинать у вас здесь можно? — задаю вопрос и поправляю кобуру.

— Почему же нельзя, можно, — кивает Семён. — Ты не смотри, парень, что столы у нас пустые — сейчас всё занято. Могу предложить столик на одного вон там, в углу, — показывает рукой в темный уголок ресторана. — Больше на первом этаже мест нету. Могу ещё предложить еще второй этаж, но там тоже будет не так просто поесть.

— Почему? — уточняю.

— У нас там песни поют, на кулачках меряются, — перечисляет парень. — Еды там особо никакой нет.

М-да. Потрясающий набор развлечений в одном отдельно взятом месте.

— Давайте тогда в углу, — соглашаюсь на первый вариант. — Меня интересует только еда.

— Вот и хорошо, — натянуто улыбается охранник. — Спиртного мы тебе всё равно не продадим.

— Понимаю, — усмехаюсь.

— Это хорошо, что понимаешь. Пойдём, — зовет парень и провожает меня за стол.

— Здесь садись, — показывает на один-единственный стул. — Сейчас официанты придут. Вот тебе менюшка, как подойдут — закажешь.

— А когда они придут? — задаю вопрос.

— Кто ж их знает. Если повезет, то скоро, — смеется Семён. — Ты не переживай, на кухне всё равно никого нету. Ужин тебе никто пока не сготовит. Все сейчас, поди, на улице. Бой смотрят.

— А вы? — спрашиваю.

— А моя планида такая, что сегодня я должен быть на хозяйстве, — отвечает парень.

Судя по всему, он сейчас тут и охранник, и замена другому персоналу. В общем, один за всех.

Семён отходит за трактирную стойку, наливает в небольшой кувшин жидкость тёмного цвета. Приносит его мне вместе с глиняной прессованной чашкой.

— Это тебе за счёт заведения, — поясняет он. — Всё равно пока ждёшь.

— Благодарю, — отвечаю и двигаю чашку к себе.

Парень возвращается за стойку и забывает о моем существовании. Столов на первом этаже не так много, но все пустые. Кое-где остались недоеденные закуски и остатки выпивки. Играет ненавязчивая музыка. Интересно, когда находился на улице, звучало что-то другое. В помещении царит полутьма. Вполне достаточно, чтобы разглядеть еду и собеседника. Но недостаточно, чтобы оценить окружающую обстановку.

Ждать на удивление приходится недолго. Один из официантов совсем скоро возвращается. Не успеваю сделать и глоток непонятного мне напитка.

— Чего вернулся? — останавливает его у входа Семён. — Они там ещё час бодаться будут — и это как минимум. Поверь моему опыту.

— Да замёрз чего-то, — отмахивается официант. — Ничего не пропущу, если вернусь через полчасика.

— Хорошее дело, — радуется парень. — Может, и я смогу поглазеть сходить.

Он выходит из-за стойки, но официант его останавливает.

— Не не, постой. Не можешь, — говорит он. — Ты же проиграл, так что твоя очередь дежурить. А то получится как в прошлый раз. Нет уж. Как договорились.

Отношения внутри коллектива меня радуют. Похоже, все более-менее общаются как свои.

— Тогда у тебя клиент, иди к столику, раз вернулся, — показывает в мою сторону Семён.

— Да ладно, — нехотя оборачивается официант. — О, действительно, не заметил тебя, пацан. Не маловат ли ты в наше заведение заходить?

Намёки на возраст уже, если честно, начинают надоедать. С другой стороны, их понять можно.

— Алкоголь не беру, — сразу отвечаю. — Мне только поужинать.

— Раз алкоголь не берёшь, — продолжает официант, — тогда сиди. Выбрал уже чего-нибудь?

— Да, — киваю и открываю меню на нужной странице.

Выбор, на самом деле, не сильно велик. Видимо, кухня Академии позаимствовала свой арсенал отсюда. Выбор не сказать, что густой: ужин номер один, ужин номер два и ужин номер три. При этом их состав так и остаётся тайной. Видимо, студенты приходят сюда не ужинать. Отдельное меню с напитками мне тоже приносят. Интересно, зачем? Я вроде сразу сказал о своих намерениях.

— Порадуй меня, — смеется официант. — Скажи что-нибудь, чего я сегодня не слышал.

— Хорошо, — говорю. — Тогда ужин номер два и номер три, пожалуйста.

— Два ужина — второй и третий? — недоверчиво смотрит на меня. — Сразу видно, что ты у нас первый раз. Ну ладно, победил. Такого я за весь сегодняшний вечер не слышал. Прикинь, он к нам реально ужинать, — кричит Семёну.

Тот приподнимает одну бровь и пожимает плечами. Наверное, ждали, что раскошелюсь за алкоголь по двойной цене.

— Давай сделаем так: я принесу тебе второй, если ты его осилишь, то потом принесу и третий, — предлагает официант. — Но готов поставить два империала на то, что третий ты точно не осилишь.

— А если ставка не сыграет? — предполагаю.

— Если ты осилишь третий, — задумчиво произносит. — Тогда, считай, что твой ужин за счёт заведения.

— Неси пока только второй, — делаю заказ. — Я скромно отношусь к своим возможностям поглощения всякого.

— Это правильно, пацан, каждый должен знать свои границы, — смеётся официант. — Сейчас всё будет, пара минут.

Глава 5

Я стараюсь не спалиться

Почти сразу понимаю, что все сделал правильно: не стал переоценивать свои возможности. Это в Академии и после занятий Пилюлькина я спокойно съедал ужин за один присест. Ещё и добавки хотелось. Но там — другое. После магических практик всегда захлестывает волна голода. Порции в Академии несколько меньше, но насыщены магией. Здесь ни разу не встречаю знакомого вкуса. Перетертого овоща тоже не вижу.

— По-прежнему уверен в своих силах? — подначивает официант, выставляя тарелки.

Всё, что он приносит, осилить за один ужин нереально. На подогретой тарелке огромный — в две-три ладони шмат мяса толщиной в два пальца. Прожарен практически идеально, сверху крупная соль и перец. Не знаю, кто у них работает на кухне, но готовят они очень правильные вещи.

Помимо мяса, на стол опускается еще одна тарелка. В ней крупно нарубленный салат из овощей с пряными травами. Сразу же пробую. Блюдо в меру кислое, но с интересным привкусом. Никогда в жизни не пробовал ничего подобного.

— Это еще не всё, — улыбается официант и направляется в сторону кухни.

Успеваю съесть только треть салата. Передо мной опускается тарелка поменьше. На ней разложена жареная соломка. Похожа на картофельную, но немного отличается. Вкус более выраженный, но тоже что-то крахмальное. Ладно, боги с ним. Всё это удовольствие приносят с пятью розетками соусов. Судя по оставшемуся у меня нюху, три из них — острые разного направления. Один кисловатый, а пятый слегка копченый.

Ну уж нет, есть такое мясо с соусами — просто преступление против кулинарии. Оглядываю тарелку, разворачиваю, чтобы понять, с какого поджаристого бока начать. Следаки сказали не торопиться, вот и смакую.

Никакого постороннего запаха от еды и овощей не чувствую, как и от принесённого в кувшине напитка. Будто руки человека не касались ни того ни другого, что, в принципе, вполне возможно. Я же не знаю, как работает местная кухня.

Как только официант оставляет меня одного и снова подходит к Семёну, с удовольствием вгрызаюсь в кусок мяса. Странно, вроде обедали недавно, да и Прокофьев на корабле ничего не жалел. От еды получаю настоящее наслаждение. Приготовлено идеально — с прослойкой красного цвета и соком. Всё как надо.

На некоторое время исчезаю из мира. Неожиданно для себя понимаю, что скучал по вкусной еде. Очень мне не хватало обычной пищи, не приправленной магией. Еда поглощает всё моё внимание.

Заканчиваю с мясом и возвращаюсь обратно в мир. Оглядываюсь и понимаю, что столики в ресторане уже почти все заняты. Недурно так меня затянуло в гастрономические ощущения.

Народ возвращается в заведение и занимает свои места. Наблюдаю за эмоциями ребят. Все вполне себе балансируют на грани удовлетворения от зрелища и некоего недовольства. Первыми, видимо, возвращаются официанты. Парни скидывают на вешалки верхнюю одежду и остаются в униформе. В мгновение ока они разносят по залу пенные напитки в прозрачных кружках. Судя по лёгкому аромату — алкогольные. Неожиданно для себя замечаю, что прикончил весь ужин номер два. На третий замахиваться точно не планирую.

Мимо проносятся официанты с оживленными лицами. Останавливаю одного из них.

— Почему все вернулись? Что случилось? — задаю вопросы. — Как закончился бой?

Парень с пустыми кружками наперевес, на секунду притормаживает возле моего столика. Видит пустые тарелки и принимается их убирать.

— Да эти два поединщика так и не попали друг в друга, — рассказывает официант, составляя тарелки на поднос. — Закончили с одинаковым счётом. Оба упали и отрубились около сдерживающего барьера, так что теперь непонятно, кто из них победил.

Мимо нас проносят храпящих магов. Два здоровяка нехотя волочат тела и уносят их на второй этаж.

— А с ними что? — улыбаюсь.

— А чего с ними? — вздыхает официант. — Проспятся да завтра, ущерб оплатят, дальше пойдут.

— Большой ущерб? — интересуюсь.

— Если бы! — смеётся парень. — Ни о чём. Пара кружек и стол — ничего такого. Ладно, тебе чего-нибудь принести?

— А что есть? — узнаю.

Официант еще раз окидывает меня взглядом. Тоже прикидывает возраст, но воздерживается от комментариев.

— Если только десерт, — хмыкает он.

— Десерт? Неси, — киваю.

— А морса ещё принести? — парень смотрит на кувшин возле стены.

— У меня ещё больше половины, — отвечаю ему. — Не надо.

В посудине действительно плещется еще добрая половина напитка. До тонизирующего зелья Пилюлькина, конечно, недотягивает, да что там говорить — даже близко не стоит и силы не восстанавливает. Зато как обычная вода со вкусом ягод — очень даже ничего.

Официант кивает и убегает принимать новые заказы.

Прихожу в себя после плотного обеда, заодно прикидываю время, которое мне ещё здесь предстоит провести по договору со следаками. По идее, ещё часа полтора. Как бы я ни тянул, но с ужином закончил раньше времени.

Ладно, сделаю ставку на десерт. К тому же нужно заказать чего-нибудь горячего, чтобы запить. Посижу в зале, сколько будет приемлемо. Потренирую своё восприятие. Тем более, оно рьяно сигнализирует о приближающихся неприятностях. На всякий случай осматриваю все столики вокруг.

Вроде ничего криминального или опасного не происходит. Все спокойно общаются между собой. Семён так и стоит за стойкой, отвечая на вопросы тех, кто опоздал на бой. Слышу буквально краем уха.

— А я ставил на Жижимира! Вот лопух, — слышу ругательства. — Кто вообще ставит на ничью? Это ж надо так.

Разбор полетов забавляет. Слушаю обрывки разговоров то там, то тут. Недалеко от меня сидит компания магов-студентов. Кажется, из нашей Академии. По всем услышанным параметрам, обсуждают физрука.

— Да он после крайнего прорыва совсем с катушек слетел! Полигон теперь как дом родной… — высказывается один из парней.

— … Не завидую первакам, вот им не прет нынче, — поддерживает второй студент.

После этого они громко чокаются стеклянными кружками.

Ко мне подбегает официант и ставит на стол небольшой горячий пирог. Рядом вазочка с шариком ванильного мороженого. Удивительный запах карамелизированных яблок снова заставляет аппетит проснуться.

— Кофе у вас делают? — задаю вопрос.

— На ночь? — удивляется парень.

— И на ночь потом еще чашечку, — соглашаюсь с ним.

— Хм, — кивает. — Делают. Тебе с молоком?

— А какие еще варианты? — уточняю.

— Варианты? У нас? — смеется официант. — С! Молоком, и без! Все, парень. Остальные изыски не здесь. Ты, вообще, куда пришел, понимаешь?

— Уже да, — усмехаюсь. — Ладно, давай вариант «С».

Официант кивает и сразу же убегает.

Беру ложку и тут же понимаю, что не чувствую чужих запахов. Только когда официанты проносят мимо меня алкоголь. А вот то, что едят и пьют другие посетители за столиками, остаётся загадкой. По идее, в ресторане должна гулять в воздухе некая смесь всех имеющихся продуктов.

С интересом рассматриваю стол и понимаю, что он, несмотря на свою внешнюю неказистость и срубленность, является артефактом. По внутренней стороне, по всему диаметру круглой столешницы, сделана гравировка. Судя по лёгким, почти незаметным всплескам хмари, выполнена она точным кругом. Наверняка есть еще и скрытые от глаз гравировки. На ощупь найти не удается. Стараюсь не привлекать лишнего внимания и аккуратно ощупываю мебель руками. Получается, не всё здесь является тем, чем кажется.

Пока я заглядываю под стол и пытаюсь определить наличие выгравированных рисунков, рядом с моим столом материализуется смутно знакомый парень. Берёт незанятый стул и присаживается рядом.

Одним движением руки парень проводит по центру стола, и вокруг нас исчезают все звуки. Никакого звона бокалов, шумных компаний и невнятных разговоров. Пропадает даже беспрестанный стук входной двери.

— Фига себе! Вот это да! — поражаюсь. — А повторить сможешь? — тут же обращаюсь к парню.

— Что повторить? — не понимает он.

Парень на вид молодой, всего на пару-тройку лет старше меня. Парадный костюм, чуть растрепанные волосы. Черты лица кажутся отдаленно знакомыми.

— Повтори то, что сейчас сделал, — объясняю. — Рукой так — хоп… и вокруг все звуки, как отрезало.

— В смысле? Активировать стол? — переспрашивает парень и хмурит лоб.

Видимо, для него это обычное дело.

— А это так называется? Да, активировать стол, — повторяю.

Парень недоумённо протягивает руку, и снова делает жест, но только теперь в обратном направлении.

Снова слышится звон бокалов, голос Семёна и топот официантов.

— А я смогу также? — задаю вопрос.

— Почему нет? — говорит парень за столом. — Что тебе мешает?

Тут же протягиваю руку. Вспоминаю, как парень делал жест. Повторяю по памяти те же самые манипуляции. Звуки вокруг постепенно затихают.

Вот только слышались обсуждения недавней дуэли, а теперь — тишина. Смотрю, как одновременно с моим жестом активизируются вихри хмари. Они очень хитрым образом закручиваются и складываются в чёткие структуры. Уловить конкретнее не успеваю — всё происходит слишком быстро.

— Интересно, — поражённо говорю парню. — Потрясающая штука.

— Ты сейчас про что? Про стол, что ли? — удивляется он. — Первый раз амулет видишь?

— Раньше не доводилось, — пожимаю плечами

— Ууу, темнота, — тянет парень. — Теперь даже не знаю, как перейти к делу.

— А мы знакомы? — удивляюсь.

— Ты бы такие глаза в гостинице делал, когда здоровался, — кривится парень и поправляет воротник рубашки.

Я его тут же узнаю. Надо же. Тот самый пацан, с которым мы столкнулись в гостинице. Он еще был со светловолосой девушкой.

— Да, да, вот такие вот наивные глаза, — подначивает знакомец. — Тогда бы я здесь точно не появился. — Ты хоть понимаешь, что ты вечер мне испортил? Да ладно мне, хрен с ним. Ты даме испортил вечер.

— В каком смысле испортил? — улыбка лезет на лицо против моей воли. — Я не специально, извини.

— Какая разница, специально или не специально, — разгоняется собеседник, складывая руки на стол.

— Что, — говорю, — не получилось? — слова сами вырываются из моего рта.

— Да *****! — грязно ругается парень и стучит кулаком по столу.

Я просто не могу остановиться. Улыбка сама лезет на лицо, и сделать с этим ничего не получается.

— Извини, — говорю. — Веришь или нет — без задней мысли сказал.

— Да пофиг. Короче, теперь точно не отвертишься. Ты же маг, правильно? — спрашивает меня и придвигается ближе.

Теперь могу разглядеть его тонкие губы и внушительный шрам на щеке.

— Да, маг, — подтверждаю.

— А почему одежда охотника? — спрашивает меня парень.

— В смысле охотника? — переспрашиваю.

— Ну как: кожаная кобура, револьвер, вон, драконья чешуя на плечах, — перечисляет собеседник. — Такое обычно охотники таскают. Ты, что ли, нашу форму не уважаешь?

— Так и ты в цивильном! — замечаю.

— Так, я в цивильном, а ты почти в форме, только вот почему-то охотника! — не сбавляет парень.

Так, похоже, я набрёл на неочевидную болевую точку нашей Академии.

— Слушай, веришь или нет, вообще не понимаю, о чём сейчас, — удивляюсь резкой смене темы.

С другой стороны, может быть, это и логично. Очевидно, что парень пришёл обиженный за свою девчонку. Я его отчасти понимаю, но вытаскивать тему на люди он не может. Потому заменяет на другую — приемлемую. А вот с чем подошёл ко мне — обозначает сразу и в тишине. В общем, тоже логично.

Сейчас, если правильно понимаю, он цепляет одну из острых тем между охотниками и студентами Академии как предлог. Про эту тему я ни сном ни духом, но она всем очевидна. Кстати, может быть, именно поэтому со мной отказался беседовать дальше тот болельщик на улице. Да и тот пацан, принимающий ставки. Возможно, люди обходили меня вовсе не из-за моего возраста, как мне казалось.

— Собственно, не мой выбор, — хмыкаю. — А чем тебе эта одежда не нравится? Удобная, вроде, — рассматриваю.

— Да то, что удобно — вопросов нет, — соглашается студент. — Просто ты здесь в драконьей кожанке находишься. Подделки нас тоже не любят. А ты прям внешне полностью подделка. И не маг, и не охотник. Посмотрите-ка! Пистолет какой — громадный, почти с тебя размером. Одежда поддельная, тоже сразу понятно. Под охотника заточенная. У нас здесь таких не любят.

— У вас — это где? — усмехаюсь.

— У нас — это вот здесь, — парень обводит рукой помещение.

Резко понимаю, что звуковой барьер пропал некоторое время назад. Сидящие вокруг студенты притихли и внимательно прислушиваются к диалогу.

— Так, понятно. Тебе что от меня надо? — пытаюсь выяснить, к чему ведет разговор.

— Да, парень, ничего не надо. Просто следует научить тебя уважать символы, — говорит студент. — Поэтому давай-ка мы с тобой прогуляемся до дуэльного круга.

Народ вокруг негромко переговаривается, предвкушая ещё одно зрелище. Слышу, как за соседним столиком обсуждают нашу разницу в возрасте.

— Маг против охотника, — слышу негромкий комментарий.

— Понятно, дуэль значит, — спокойно принимаю этот факт. — А условия какие?

— Ты же маг? — парень намекает на то, что он видел меня в магической Академии.

Кажется, мы встречались до гостиницы. Просто я этому не придал никакого значения. Каждого встречного запоминать не будешь.

— Ну да, маг, — подтверждаю.

— Значит, учить тебя будем магическим путем, — ухмыляется студент. — Обещаю не пользоваться глифами выше начального круга. Только научу тебя вежливости, и всё.

Парень встает из-за стола и в очередной раз поправляет парадный костюм. Тоже встаю. Замечаю, что знакомец выше меня на полголовы, да и в плечах чуть шире. Ну, точно — старшекурсник.

— Целители у нас здесь есть — подлатают, если что, — продолжает провоцировать меня маг.

После этих слов народ вокруг перестает возмущаться неравными условиями предстоящего поединка. Все ждут моего ответа.

У меня в голове единственная мысль. Интересно, а следаки просчитали вот такой результат моего посещения «Сарая»? Что-то я в этом глубоко сомневаюсь.

Не принять вызов, да ещё на таких условиях, было бы большой ошибкой. При этом парня я полностью понимаю. Пока вообще не представляю, что могу ему противопоставить, так, чтобы не палиться. Начальный круг, по идее, мне не должен нанести даже минимального вреда. Если парень действительно не будет использовать ничего, кроме стандартных заклинаний, как обещал, конечно.

— Ну пойдём, — говорю. — Раз надо, значит, надо.

Толпа встает из-за столов вместе с нами, оставляя напитки. Мой пирог так и остается едва тронутым. В вазочке растекается подтаявшее мороженое.

Стоит нам выйти из таверны, рядом проносится две фигуры.

— Кто ставит на Дмитрия? — кричит один из парней.

Вся толпа бросается к нему.

— Ставки на охотника! Удвою! — кричит второй. — Испытайте удачу!

Возле импровизированных букмекеров тут же собираются небольшие толпы народа. Все-таки студенты — люди азартные. Среди них замечаю глубоко выпивших студентов, которые еле стоят. Это им вообще нисколько не мешает делать ставки. Парни просто показывают пальцами, на кого ставят империалы и сколько. Да и вопросительно или согласно угукать — им тоже ничто не мешает.

Пока посетители делают ставки, мы с Дмитрием заходим за 'Сарай. С интересом рассматриваю импровизированную арену за рестораном. Почему импровизированную? Да потому что здесь нет специализированных сидений, нет стационарного оборудования. Только обычная вытоптанная площадка и шесть чётко ориентированных амулетов по краям. Они, похоже, опорные точки для круглого щита. В свою очередь, щит оберегает зрителей от того, что может произойти на поле.

Близко подойти мне не дают, зато вижу, что система постоянно активирована и, видимо, находится здесь не первый год. Амулеты слегка вибрируют по всему пространству. Между амулетами мелькают почти незаметные дымки эфира.

— Давай, пацан! Жги на полную! — кричит толпа.

Захожу в круг.

Глава 6

Я дерусь совсем не потому что хочу

Студенты делают ставки и тут же делятся на две категории. Одни подбадривают Дмитрия, другие встают на мою сторону. Не сказал бы, что их сильно меньше. Компании разбиваются примерно пополам.

Народ гудит, а я наблюдаю.

Победить парень не может принципиально, особенно если будет придерживаться своих же ограничений. Светить свой костюм так по-глупому вообще не дело. Оказывается, народ про такую одежду знает, разве что считает ее подделкой. Разочаровывать их не стоит. Незаметно касаюсь сердца леса у себя на груди.

— Эй, парень, — окликает меня официант, — ты ещё за ужин не заплатил. А вдруг тебя отсюда унесут? Ты же в первый раз у нас в заведении.

Возвращаюсь к границе круга.

— Перевод могу сделать? — уточняю. — Сколько за ужин?

— Да, давай, — соглашается официант. — Пол-империала.

— В смысле пол-империала? — переспрашиваю. — За весь ужин с громадным куском мяса?

— Ага, — кивает парень, — а ещё с чашкой кофе и десертом.

Перевожу нужную сумму через личную зону. Время пока есть. Информер звякает на поясе официанта.

— Всё, давай развлекайся, студент, — усмехается он и тут же делает ставку на меня.

Да, студенты делают ставки не только на Дмитрия. На меня тоже ставят. Может быть, просто хотят заработать? Так-то ставка два к одному — это довольно прилично. А, может быть, обычный азарт. Вряд ли гости заведения разглядели во мне нереальный потенциал.

— Расслабься, — говорит мой противник. — Пока они все ставки не соберут, ничего не начнётся.

Дмитрий, не торопясь, отходит на другой конец арены.

Вот дилемма — вроде бы и проиграть не могу. Не могу в принципе, даже если захочу. С другой стороны, и выиграть наверняка было бы странно. Хотя у меня не так уж много техник в арсенале — формирование щита и росчерк. Других банально не знаю.

— Эй, а револьвер оставить! — кричит незнакомый парень с другой стороны барьера.

Вытаскиваю из кобуры револьвер и показываю его всем заинтересовавшимся.

— Он опломбирован, — сообщаю.

Осматриваюсь и понимаю, что особого выбора у меня нет. Одна из техник для нападения, другая для защиты. Собственно, это всё, что у меня есть. Другое дело, что даже с защитой нужно быть аккуратнее. Атакой тут не выиграть — парень, очевидно, опытнее. Так что играю только от обороны… Хотя…

Подхожу к студентам постарше. Они как раз общаются с импровизированными букмекерами, но ставки не делают.

— Слушайте, а я могу пользоваться чем-то кроме магии? — спрашиваю.

— Ты сейчас по поводу револьвера? — долговязый студент тут же отвлекается от разговора. — Огнестрелом — нельзя. Всем остальным — пользуйся.

Остальные кивают в знак согласия, в том числе и те, кто принимает ставки.

— Хорошо, спасибо, — отвечаю и отхожу в сторону.

Ну вот, теперь у меня есть официальное разрешение — на случай если кому-то не понравится исход поединка, всегда есть на кого указать.

Если пораскинуть мозгами, то сама постановка дела нечестная. Обнаружить на мне амулеты точно никто не сможет. А я вряд ли буду о них распространяться. То есть у парня изначально ни единого шанса на победу. Пусть он и считает наоборот.

Если посмотреть со стороны Дмитрия, то наш бой тоже нечестный. Маг вызвал меня на дуэль, а я не могу отказаться. Он собирается сражаться с перваком на два или три года младше его самого. Да, понимаю — обида и расстройство. Девушка наверняка накрутила или высказала своё «фи». Всё равно разница в навыках у нас несравнимая. Старшекурсник и сам понимает, что дуэль неравновесная. Но хотя бы пытается играть честно: сам на себя накладывает ограничения по использованию только первого круга магии.

Народ это прекрасно помнит.

На арену между мной и противником становится долговязый парень. Судя по всему, он и есть местный распорядитель.

Формально обращается к нам:

— Ребят, помириться не желаете?

Дмитрий с сомнением смотрит на меня, выдерживает короткую паузу и всё-таки качает головой. Мириться он не намерен. В ответ только пожимаю плечами. Мне вся эта история вообще не нужна. Щит уже почти сформирован — осталось поставить точку.

— Тогда считаю до трёх, — объявляет распорядитель. — Раз, два, три!

Барьер поднимается, мерцает и отделяет нас от зрителей. Крики и возгласы людей слышны, но они на меня никак не влияют. Со счётом «три» я тут же ставлю точку в щите. И не зря. В него сразу же влетает водяной росчерк.

В этот момент чётко понимаю — разница между нашими силами с Дмитрием крайне приличная, но щита хватает. Спокойно отражаю первое нападение. Оттока магии пока не замечаю. Да и далеко студенту до Пилюлькина. Тот и силу удара постепенно наращивал — контроль намного лучше, да и сами удары в последние секунды сыпались плотнее. Щит с ними справлялся, значит, и тут без вопросов выдержит. Так что я не просто надеюсь на свой глиф — точно знаю, что щит пробить не получится. Моя задача — просто не поймать атаки незакрытыми участками.

Следующие несколько секунд дают понять, чем практикующий маг отличается от первокурсника. При том, что парень обещал использовать только глифы начального уровня.

Дмитрий садит росчерками, как заправский пулемёт. Мой самый быстрый росчерк формируется секунды за две. Здесь же маг даже не задумывается. Выдаёт три росчерка в секунду или еще больше. Они быстро летят в разные точки моего тела.

Благо получается немного расширить щит. Собственно, что и делаю. На контратаку времени банально не хватает — Дмитрий закрывает всё моё внимание атакующими глифами.

— Мочи-и-и! — кричит болельщик по ту сторону барьера.

Звуки слышу, но приглушенно. Вся концентрация направлена на бой.

Пару секунд просто ловлю атаки обидчика. Умудряюсь почти полностью укрыться за плоскостью щита. Наверное, именно то, что я не даю себе возможности задуматься, позволяет выстоять в первые две секунды. Дмитрий бьет в одну точку, и это тоже меня спасает. Видимо, он рассчитывал закончить бой сразу же, перегрузив мне глиф.

Времени, чтобы собраться немного. Пользуюсь тем, что есть. Каждую атаку ловлю все более осознанно.

Вся дуэль занимает не больше полутора минут. Парень рассчитывал достать меня с первых же залпов, но никак не подозревал, что перегрузить мой щит не получится. Через минуту понимаю, что Дмитрий постепенно выдыхается.

У меня в запасе ещё один экстренный план — я как раз на этот случай и спрашивал. Раз позволяют пользоваться холодным оружием, то можно метать ножи. Попасть — точно попаду. Так что выиграть дуэль несложно. Но мне кажется, это не самая лучшая идея.

— Бей его! Чего ты ждешь? — еще один глухой возглас.

К кому он обращен — непонятно. Понимаю, что сейчас от меня никто ничего не ждёт. Я просто стою как вкопанный и держу щит. Большая часть народа наверняка думает, что первокурсники только на это и способны. Разве что — щит держится аномально долго.

Переходить на кулаки сейчас точно не время. Для ножевого боя — не место. Больше вариантов у меня нет. Остается держать щит и ждать, пока Дмитрий до конца устанет.

Вместо серьёзной скорострельности, которая была в первые две минуты, наконец получаю передышку. Росчерки сыпятся всё медленнее и медленнее. Скоро их периодичность доходит до одного росчерка в две секунды. Собственно, примерно такая же скорость, как и у меня.

Можно прямо сейчас сформировать глиф атаки, но слишком большие шансы, что щит тут же упадет. Делаю шаг вперёд.

На лице парня мелькает беспокойство. Делаю ещё шаг и ещё. Росчерки Дмитрия становятся все реже, а я продвигаюсь вперёд, будто против ветра. Маг буквально выворачивает себя наизнанку, чтобы создать новые атаки.

Продолжаю наступать, а Дмитрий всё так же держит слово и не переходит на более масштабные атаки. Только старается увеличить частоту. Бесполезно. Останавливаюсь в двух шагах от парня.

— Заканчивайте уже! Видно же, что щит не пробьёшь! — доносятся крики снаружи. — А тебе, охотник, атаковать его тоже нечем!

В общем-то, идея закончить — здравая. Да и находимся мы на расстоянии вытянутой руки. Дмитрий продолжает стрелять в щит на автомате, а я по-прежнему никак не реагирую на попадания.

— Ну что? — задаёт мне вопрос нападающий маг.

Парень откровенно запыхался.

— Да, понял, осознал, — позволяю сохранить парню лицо.

На самом деле, я ему немного сочувствую — других вариантов у него всё равно нет.

— Тогда ничья? — предлагает Дмитрий и останавливает поток атакующих глифов.

— Ничья, — соглашаюсь.

Стрельба заканчивается. Парень протягивает руку. Изображаю серьёзное усилие, выдыхаю и сбрасываю щит. Пожимаю руку своему визави.

Зрители у барьеров опять недовольны

— Вторая ничья за день! — слышу возмущенный голос. — Все ставки коту под хвост.

С другой стороны, мы всё же немного развлекли местную публику. Барьеры падают, позволяя нам покинуть арену. Возвращаемся в зал.

С удивлением замечаю, что пока я дрался, официанты, похоже, заменили десерт. Помню, что предыдущий кусок пирога успел погаснуть. Я успел откусить только маленький кусочек. Этот же десерт целый и покрыт языками пламени. Мороженое не растаявшее.

Сажусь за столик. Примеряюсь к новому пирогу. Да уж, знатную штуку придумали господа повара. Карамелизированные яблоки и тесто тают во рту. Ванильное мороженое оттеняет вкус. Не десерт, а бомба!

Ем и прокручиваю в мыслях сегодняшнюю дуэль.

Похоже, подобные мероприятия проходят здесь не просто ежедневно, а чуть ли не каждый час. В заведении шумно: мало, кто из студентов пользуется возможностями столов. Почти все ребята общаются между собой как одна большая компания.

Тем не менее то в одном месте, то в другом, возникает купол тишины. Отслеживаю еле заметные изменения обострившимся чутьём. Но что-то здесь всё-таки не так. Мельком посматриваю на реакции студентов. По договору со следаками мне ещё здесь сидеть минимум час.

Наливаю ягодный морс и подзываю официанта.

— А мой кофе не готов? — спрашиваю и киваю на половину десерта.

— А, точно, кофе, — вспоминает парень и бьет себя рукой по лбу. — Слушай, у нас тут такая ерунда… Короче, кофе нет.

— Как нет? — удивляюсь.

— А, вообще нет. Не знаю, как так получилось, но привезут только завтра утром, — отвечает официант. — Могу чай тебе налить. Будешь?

— Чёрный есть? — уточняю.

— Да, могу с травами заварить, — предлагает парень и осматривает зал в поисках других заказов.

Я со своими пристрастиями явно выбиваюсь из общей толпы.

— Будь добр, — говорю ему.

Чайник чая все же лучше сочетается с пирогом, чем морс. Прикидываю, что официант может забегаться и выиграет мне дополнительное время. Ожидание не срабатывает — чай приносят практически сразу.

Наливаю чашку. Устраиваюсь поудобнее, чтобы дальше наблюдать за ребятами.

Не могу понять, что именно мне не нравится в общем фоне. Подсознание стучит и сигнализирует, что моя дуэль на арене — это совсем не проблема. Скорее, небольшое дополнение к досугу. Изнутри царапает отчетливое ощущение опасности. Что-то здесь определенно не так.

Откидываюсь на стуле и прикрываю глаза.

Глава 7

Все горит

Вслушиваюсь в окружающие звуки… Они накатывают волнами с разных сторон. Каждый раз всё сильнее и сильнее. Громкость нарастает. Динамику волн вычислить легко, если не отвлекаться.

Студенты справа громко переговариваются между собой.

— Ты на кого ставил? На охотника? — спрашивает один из парней.

— Да какая разница, бабки только слил, — отвечает другой.

Еще несколько вопросов, и разговор прекращается. Теперь громко разговаривают два человека слева. Почти сразу переходят на повышенные тона. Завязывается спор. Каждая новая звуковая волна сильнее. Похоже, времени до точки невозврата остается немного.

Ладно, может быть, подобное здесь считается нормальным. Слишком уж гармонично всё происходит и пока без последствий.

Открываю глаза и смотрю сквозь людей. Попиваю чай и неторопливо доедаю вкусный десерт. Яблоки с карамелью тают на языке. Стараюсь почувствовать пространство и общее настроение в зале.

Дмитрий на другом конце ресторана подскакивает с места и что-то громко доказывает своей компании. Чек. Наверняка обсуждают нашу с ним дуэль. Стараюсь найти взглядом его спутницу из отеля, но её здесь точно нет.

На другой половине зала спорят парни. Один поставил на меня, другой на Дмитрия. Обе ставки не сыграли. Чек.

Неподалёку от меня столик. За ним товарищи чуть постарше, такие же студенты, посматривают в мою сторону с явным неодобрением. Обсуждают и громко смеются. Чек.

В «Сарае» прямо сейчас три разговора, в которых я — действующий персонаж. Обсуждения точно заденут меня как участника. По этой петле закручивается и натягивается пружина.

Отхлёбываю из чашки. Если бы не договорённость со следаками, я бы точно уже ушел из этого места. И подальше.

Доедаю последнюю ложку пирога. Смакую.

И ведь ошибаюсь — спусковым крючком вечера становится совсем другая история. В таверну вваливается большая компания из десяти молодых людей. Они одеты в кожаную одежду как и я. Теперь понятно, что значит форменная одежда охотника.

Вошедший народ заранее настроен крайне агрессивно. Похоже, это четвёртая компания, от которой сегодня мне можно ожидать определённых проблем. Усмехаюсь про себя.

Как только на пороге ресторана появляется группа охотников, слышу слабый знакомый аромат. Пытаюсь его уловить. Получается буквально на грани чувствительности. Оглядываюсь, но никого знакомого не вижу.

Почти сразу понимаю — примерно так пахли духи Ариадны. Похожий аромат. Делаю еще один глубокий вдох и задерживаю дыхание. Да что там похожий — практически идентичный запах. А вот рядом девушку точно не вижу.

Вглядываюсь ещё более внимательно. Без результата.

Один из охотников ловит мой взгляд. Кривится и тут же, слегка пошатываясь, делает пару шагов в мою сторону. Шлёпается на стул рядом и оценивает меня. Его глаза полны неприязни.

— Ты охотник? — грубо бросает мне гость. — Что, друзьям нальёшь?

Он проводит рукой по бритой голове и отряхивает руку.

— Вы мне не друзья, — отвечаю. — Я вас не знаю.

Что ему отвечу, уже без разницы. Бросаюсь в эту историю с головой. Всё равно что-нибудь да произойдёт. Почему бы не выступить сразу на стороне магов.

— Ты же охотник, — усмехается бритый заводила.

Он тянет руку к лацкану моего кителя, но я уворачиваюсь и не даю за него схватиться.

— Что⁈ Не уважаешь⁈ Меня не уважаешь⁈ — бычит парень. — Эй, пацаны, здесь какой-то шкет меня не уважает! — обращается к своим.

Ребята на пороге довольно ухмыляются и разминают пальцы. Делают все с таким удовольствие, будто только и ждали отмашки вожака.

— Так я не охотник, а будущий маг, — усмехаюсь.

— Ребята, тут будущий мажонок оделся почти как мы, — заводила снова обращается к своим. — А за шмот пояснить? — орёт мне прямо в лицо.

Собственно, тут и так все понятно. Им просто нужен был повод. За задними столиками отодвигаются стулья. Поднимаются студенты. В воздухе повисает секундная тишина перед грядущей лавиной.

Вычленяю для себя куски картины. Подраться здесь все не дураки — заметно сразу. Повод уже нашли. Охотник за столом особо не мучается, чтобы его организовать. Складывается ощущение, что они всей компанией пришли сюда конкретно за этим. Да и внутри только и ждали разрядки. А повод — повод организовался отличный.

Мой стол опрокидывается, но я успеваю отскочить. Бритый снова тянется в мою сторону, чтобы схватить за грудки. Ухожу в сторону.

Охотник весьма нетрезвый. Как только отступаю в сторону, он теряет равновесие и с грохотом падает со стула.

— Наших бьют! — успевает выкрикнуть.

Заранее наэлектризованная атмосфера в заведении тут же взрывается действием, которого ждут абсолютно все вокруг.

Маги отступают от надвигающихся охотников, прикидывая, кого из них больше. Посчитать несложно. Ресторан полон студентов Академии, а охотников всего десять человек. Секундная заминка сворачивается. Маги и охотники идут врукопашную и без разбора напрыгивают на тех, кто находится рядом.

Каждый сам за себя. Мне тут обороняться намного проще. Перевернутый стол оказывается очень кстати. Угол, где провожу весь вечер прикрывает меня сразу с двух сторон. Если учитывать, что маги — союзники, они как раз неподалеку. Напротив пытается утвердиться на ногах бритоголовый охотник.

— Кирюха сейчас всем покажет, — пошатываясь, ревет он.

Охотник не успевает поймать равновесие. Я ему этого не позволяю. Одним ударом ноги отправляю очень нетрезвого мужика в страну снов. Для него этот бой заканчивается прямо сейчас. Тело падает возле стула, но никто не обращает на него внимание.

Замечаю, что магией особо никто не пользуется. При этом, у охотников то там, то здесь загораются щиты. Это, вроде как, не по правилам. Маги, не сговариваясь, начинают садить простейшими нелетальными техниками, вроде легкой молнии.

Отступаю в угол и не вмешиваюсь в само веселье.

— Иди-ка сюда! — кричит Дмитрий и отправляет в охотника несколько водяных росчерков подряд.

Щит с глухим стуком принимает глифы. Охотник только ухмыляется и показывает жестами, куда стоит сходить магу. Этим он специально раззадоривает противника.

До меня пару раз доходят то маги, то охотники. Сцепляются прямо перед моим носом. Забавно — если никого не провоцировать, то тебя в эту своеобразную заварушку и не втягивают. Наверняка следаки ожидали чего угодно, только не подобного. Да, можно считать, что всё началось с меня, но при этом вины не чувствую. Просто выступил своеобразным катализатором.

Не сразу понимаю, в какой момент по заведению летят запущенные блюда и табуретки. Даже кувшины превращаются в снаряды. Разве что едой никто не кидается, видимо, не принято. На барной стойке выстроились несколько магов и заняли выигрышную позицию.

Серьезных ранений ни у кого не замечаю. Кажется, что весь балаган затеяли больше в качестве игры. Видно, что все всерьез, но по своим неписаным правилам. Кое-кто их нарушает, но не критично, да и таким сразу же прилетает.

Нахожусь в слегка отстранённом состоянии. Моё внимание поглощает другая странность. В роли наблюдателя сразу замечаю, что всё происходящее находится под властью одного дирижера. Слышу тот же самый звуковой ритм, что и десять минут назад. Еще до начала всего веселья. Словно все, кто здесь собрались, играют одну партию.

Звуки и действия то накатывают волной, то постепенно отступают. Вслушиваюсь и пропускаю момент, когда стены заведения занимаются огнём.

— Пожар! — кричит девушка где-то в стороне.

Маги отвлекаются от противостояния и тут же пытаются погасить огонь. К слову, получается очень плохо. Складывается впечатление, что был расчет на водяные глифы. Они просто-напросто не работают. Дмитрий отправляет в ближайшую стену небольшой водяной поток. Огню хоть бы хны. Пламя занимается только сильнее.

Похоже, этот огонь имеет немного другую природу — не совсем обычную.

— Наружу! — орут официанты.

Персонал тут же превращается в охранников. Они мгновенно разделяют людей на группы силовыми полями и утихомиривают бой.

— Выноси спящих! — слышится распоряжение. — Проверь второй! На скамейках и под столами!

Двое официантов срываются с места и мчат на второй этаж. Остальные оставляют народу выход только в той стороне, где не бушует пламя.

Уважаю — за пару минут понять, что пламя погасить не получится, предпринять все меры и без лишнего трепа перейти к эвакуации. Дорогого стоит. Похоже, у местных работников очень большой опыт.

Поднимаю себе на спину лежащего без сознания охотника и с трудом вливаюсь в толпу возбуждённых студентов. Один из ближайших ребят мне помогает, и тянуть здоровенного мужика становится намного легче. Все слаженно как по команде работают на общее дело.

Мы успеваем выйти толпой из горящего здания секунд за десять, не больше. Будто специально тренировались целую неделю до этого чуть ли не каждый день. Со второго этажа выносят спящих и складывают под ближайшие деревья. Поток посетителей вываливается из горящего «Сарая» и продолжает праздник.

Компания студентов во главе с Дмитрием успевают выкатить бочонок из-за барной стойки. Другие ребята успевают спасти кружки. Один из парней выносит небольшой стол, где продолжают разливать напитки и громко чокаться.

Остальные спокойно смотрят на ревущее пламя.

— Семён, ты же на хозяйстве был, — обращается к дежурному официант. — Точно никто не остался, все вышли?

— Со второго этажа всех вынесли точно, — отчитывается Семён. — На первом нет ни одного человека.

— А в туалете? — задают ему вопрос.

— В туалете тоже пусто, — отвечает Семен абсолютно без паники.

— Нормально, — выдыхает сменившийся официант и с удовольствием смотрит на разгорающийся пожар.

Здание в пол-этажа начинает гореть так, будто его тщательно поджигали несколько часов кряду. Оно вспыхивает, и огонь волнами добирается до крыши. Пожирает её за секунды.

— В этот раз как будем строить? — раздается вопрос в группе официантов.

За столом и бокалами пенного идут недолгие рассуждения.

— Давай два этажа как в позапрошлый раз, — звучит предложение. — Тогда вроде дольше простоял.

— Да, давай, — обмениваются между собой мнениями официанты.

— Есть у кого-нибудь платок? Всё лицо в саже, — спрашивает один из компании магов.

На автомате хлопаю себя по карманам. Платка нет. Зато обнаруживаю то, чего точно не искал — свёрнутую в трубочку записку. От бумаги чувствую свежий, едва уловимый аромат духов Ариадны.

Несмотря на смог от горящего здания, этот запах я улавливаю.

Разворачиваю записку.

«Будешь в номере — выйди через окно за полночь. Будь один. Это вопрос жизни и смерти. Ариадна», — выведено женским красивым почерком.

Ну, кто бы сомневался!

Глава 8

Мы приближаемся

Идти или не идти, вопрос даже не стоит. Понятное дело, что пойду. Защиты у меня достаточно, и вся она хорошая. В том числе от ментальной магии тоже. Шансы на то, что меня можно задеть серьезно, невелики.

К тому же, если вспомнить поведение лже-Кольцова, то, без сомнений, он хотел именно дружить. Не хотел от меня что-то взять. Он пытался втереться в доверие и делал шаги именно в этом направлении. Этот факт тоже поддерживает мою решимость.

Встает только один вопрос: сообщать или не сообщать следакам…

Были бы у нас немного другие отношения, то, скорее всего, сообщил бы. Только как? Быстрого контакта у меня нет, рядом никто не появился. Следаки приходят, когда я им нужен, но никак не наоборот. Например, сейчас, в момент сгорания ресторана. Обо мне вряд ли хоть кто-то побеспокоился. Я для них откровенная наживка на конкретную крупную рыбу. Моя безопасность — вторая цель, а, может, и двадцатая, по рейтингу.

Никто из службы не появился, чтобы решить проблему внутри ресторана или хотя бы смягчить её. Когда началась общая свалка, ни одного движения в мою сторону и для моей защиты не заметил. Хотя перед ужином обещали в экстренном случае быть через десять секунд. Значит, они сидят где-то рядом и просто ничего не предпринимают. Либо возгорание «Сарая» — для них не считается экстренным. Тогда вопросов еще больше.

Что ж, пусть. В качестве подстраховки будем надеяться, что маги следят за мной круглосуточно, как и обещалось. Вряд ли следаки могли обмануть про отряд бойцов для защиты — директор бы им не дал.

Получается, если пойду, то в любом случае рискую не сильно. А вот шансы вытащить Ариадну живой и невредимой самостоятельно — больше, чем при участии отряда. Сначала вытаскиваю девушку, а потом уже решаем, что делать с внутренней проблемой.

Смеюсь про себя — классическое «ввязаться в бой, а там посмотреть».

Неправильно, конечно, но сейчас у меня есть только ограниченные знания. Пока не понимаю, на что могу рассчитывать, и насколько слова тех или иных личностей надежны.

Если взвесить всё, что говорил лже-Кольцов, оба следака, директор, завхоз и Пилюлькин, другого оптимального решения попросту нет. Всё, что я пробовал из магических практик, включая дуэль и неудачную попытку взлома моего сознания обоими менталистами говорят за то, что риск — минимален… Вот и получается, что альтернативы, если посмотреть, будут так себе.

Даже больше. Никто не будет вытаскивать Ариадну — следакам на неё абсолютно наплевать. Никто не будет защищать меня, больше, чем предусмотрено обещанием — следакам на меня тоже абсолютно наплевать, что характерно. Им важно схватить лже-Кольцова.

Да, если я им сейчас сообщу про Кольцова и где его искать, они обязательно его схватят — в этом я уверен. А вот наши жизни и разум будут идти по остаточному принципу. Здесь я нахожусь в гармонии со своим бессознательным — оно со мной полностью согласно.

Хорошо, значит, решение принято.

— Эй, у кого-нибудь есть кусок мяса? — слышу пьяный вопль. — Можно пожарить!

Смотрю на весело горящий кабак. Похоже, многим студентам это зрелище не в новинку. Погорельцы организуют праздник на фоне пылающего здания. Обхожу его и вижу, что огонь не выходит за очерченные зданием рамки — горит словно по линейке.

Вот, например, рядом стоит такой же деревянный сарай — только под склад. Видимо, для напитков или расходников — так он даже не дымится, хотя стоит всего в двух метрах от пожара.

— У меня кто-нибудь примет заказ? — кричит один из парней, подзывая официанта.

Персонал тоже ведет себя так, будто ничего сверх нормы не произошло. Думаю, очерченность возгорания влияет на флегматичность официантов. Они тоже с удовольствием наблюдают за разгорающимся зданием. Вот только амулеты… С другой стороны, сделаны они не на долговечном материале. Все эти столы, стойка, светильники… Кто знает, может, для студентов года на два постарше меня, сделать подобную мебель не представляет особой сложности. Либо у персонала уже есть наработанный алгоритм, по которому все восстанавливается на ять.

Да, определенно есть схема, о которой я пока не знаю. И при восстановлении, маги, просто нарежут точно такие же амулеты, как по матрице. Интересно было бы глянуть, конечно.

Алкоголь не пью, участие в веселье принимать тоже особо не с кем.

Ловлю взгляд Дмитрия. Парень уже щеголяет с небольшим фингалом, который ему тут же убирает девушка-целитель.

— До свадьбы заживет, — кокетливо говорит целительница.

— Если только с тобой, — парень поддерживает флирт.

Про свою недавнюю спутницу в отеле он явно не вспоминает.

Машу Дмитрию рукой. Он с улыбкой кивает в ответ — и это, собственно, единственный условно знакомый товарищ на сегодня. И то, если учитывать обстоятельства нашего знакомства…

Кидаю последний взгляд на разгоревшийся ресторан и возвращаюсь в гостиницу. Обратный путь проходит совершенно спокойно. Никто не пытается меня остановить, ощущения слежки тоже нет. Не чувствую ни взгляда на себе, ни присутствия вокруг, но при этом верю, что следаки не соврали.

Возможно, маскировка у магической подстраховки достаточно хорошая, или моя чувствительность чуть слабее… Не знаю. Другое дело, что служит эта маскировка несколько иным целям, чем моя или чья-то другая безопасность.

Тот же администратор сидит на прежнем месте — за стойкой на входе. Без единого вопроса выдаёт мне ключи. Захожу в свою комнату.

Раз следаки сказали сидеть — буду сидеть, ничего страшного. Времени до полуночи ещё часа четыре. Можно и вздремнуть.

Засыпаю без проблем, да и просыпаюсь тоже быстро. Проверяю, всё ли на месте, встаю с кровати и прыгаю на месте, разгоняю по телу кровь. Всё — более или менее готов.

До полуночи ещё целых полчаса. Времени как раз хватает на лёгкий моцион. Принимаю душ и привожу себя в порядок. Успеваю проверить всё снаряжение.

За пару минут до полуночи сижу на подоконнике возле сплошных ставен. Пытаюсь понять, как открывается эта штуковина. Найти способ получается не сразу. Догадаться, что оконные ставни открываются нажатием на себя и вбок — не сильно очевидно. Подмечаю, что механика довольно простая, при этом очень изящная. Нет никаких ручек или рычагов, да и ставни встают четко.

Окно открывается мягко, будто специально созданы все условия, чтобы таким образом спокойно вылезти из гостиницы. Вполне удобно. Первый этаж играет на руку — сажусь с ногами на подоконник и спрыгиваю на землю. Прикрываю за собой ставни.

На улице темно и тихо. Только со стороны сарая всё еще виднеются отблески пламени. Кажется, вечеринку заканчивать никто не собирается. Отсюда звуки почти не слышны, всё-таки от гостиницы до «Сарая» метров двести, не меньше. Да и гостиница прикрыта другими постройками.

Мыслями снова возвращаюсь к моменту возгорания ресторана. Не удивлюсь, если маги на примере данного заведения отрабатывали не только навыки выживания и командной работы, но ещё и тушение пожаров. Например, контур ограничения горения в этом заведении был почти ощутимым — видел его своими глазами в процессе. Уверен, что стоящее рядом здание не загорелось только благодаря этому периметру.

— Кого-то ждешь, Ларион? — раздается сзади знакомый голос.

— Сама как думаешь? — задаю встречный вопрос и оборачиваюсь.

Ко мне подходит девушка. На голову накинут капюшон. По голосу и по походке несложно понять — это Ариадна.

— Пойдём? — спрашивает она.

Девушка поворачивается ко мне спиной и делает несколько шагов.

— Ты одна? — интересуюсь.

— Да, я одна, — подтверждает Ариадна.

— Можешь хоть что-нибудь объяснить? — обращаюсь к медсестре. — Ты одна, Кольцова нет. Не отвечаешь на мои сообщения в информере…

— Ларик, подожди, — останавливает меня девушка, — это всё не ко мне, правда. Ты получишь ответы на свои вопросы, но не сейчас. Сейчас у нас коридор возможности не больше десяти минут.

— Почему не больше десяти минут? — удивляюсь.

— Потом тебя смогут зацепить наблюдатели, — объясняет Ариадна серьезным тоном. — Кольцов может прикрыть только ограниченное пространство. За тобой же постоянно следят.

Хм. Значит, по поводу следаков не ошибся. Тогда остается всё еще актуальный вопрос: почему защитная группа не вмешалась во время пожара? Ладно, разберемся позже. Тем более, кое-какие выводы уже сделаны.

— Ты можешь уйти? — спрашиваю.

— Могу, но не хочу, — не раздумывая отвечает девушка. — Я объясню, но чуть позже. Не переживай, тебе ничего не грозит. Обещаю. Могу поручиться всем, чем захочешь.

— Хорошо, — отвечаю после недолгих раздумий.

Мой разум не видит откровенных несоответствий. Кажется, девушка сама прекрасно верит в то, что говорит.

— Пойдём, — говорю девушке. — Веди.

Ариадна бросает взгляд на отблески горящего «Сарая» и ненадолго замирает. Всматривается в темноту и молча кивает на дом с красной крышей между рестораном и гостиницей. Он расположен ровно посередине от одной и от другой точки.

Девушка разворачивается, и мы быстро идём в другую сторону.

Так понимаю, в указанном доме сейчас сидит группа поддержки.

Без остановок идем вдоль дороги. Ариадна ныряет в проход между домами, а я как тень следую за ней.

Подобные маневры повторяются еще несколько раз. Ныряю следом, ничего не спрашивая.

Минуем очередной поворот, и девушка оборачивается ко мне. Успеваю мельком увидеть её встревоженный, но уверенный взгляд.

— Всё, здесь они тебя, скорее всего, найти не смогут, — делает вывод медсестра. — Можем спокойно идти дальше, — немного замедляем шаг.

— Далеко ещё? — спрашиваю.

— Нет, мы почти рядом, — отзывается Ариадна. — Нам осталось пройти примерно километр в сторону города.

— Может, пока мы идём, хоть что-нибудь расскажешь? — возвращаюсь к недавней просьбе.

Понять, что происходит, пока не удается. Продолжаем идти вдоль дороги, теперь уже без спешки. Ариадна игнорирует возможности поиска и теперь, скорее, просто прогуливается. Это меня еще больше успокаивает.

— Нет, Ларион, ничего не расскажу, — четко отвечает девушка. — Он меня просил ничего не говорить. Кольцову очень сложно… ходить. Ты сейчас сам всё увидишь.

Ситуация становится все более интересной.

Подходим к совершенно непримечательному одноэтажному дому. Совершенно не выглядит заброшенным. Больше похож на дом, за которым ухаживают. Так сразу и не скажешь, что здесь обитель мирового зла по версии обоих следователей.

Ариадна открывает скрипучую калитку. Проходим через маленький садик. В зашторенном окне мягко и по-домашнему горит одинокая лампочка.

Перед входом в дом девушка оборачивается ко мне.

— Ларион, не удивляйся и не бойся, — просит она. — Кольцов совершенно безопасен. Уж для тебя-то точно.

Глава 9

Разговариваю с мертвым

Открываю дверь. Захожу в небольшой предбанник.

— Куда дальше? — спрашиваю девушку.

— Прямо иди. На свет, — говорит мне.

Киваю, хотя в сумерках это не особо заметно. Поднимаю на три ступеньки вверх и открываю тяжелую дверь в комнату.

М-да. Запах тот еще. В нос шибает неприятным запахом болезни. Напротив входа вижу Кольцова. Следак сидит в глубоком кресле, только сейчас я узнаю его с трудом.

Мужик укрыт пледом, на подлокотниках лежат пергаментно-сухие руки. Сам Кольцов выглядит так, будто не ел месяц. Рядом стоит нетронутая тарелка супа и банка с мутным настоем. Осунувшееся лицо, синяки под глазами, редкие волосы спадают на лоб. Кольцов с трудом открывает глаза на звук открывшейся двери.

— Рад, что не ошибся, — скрипуче произносит мужик.

Да, в этом виде менталист мне точно никак не угрожает. Пусть по словам Ариадны он и может прикрыть от внимания не самых слабых магов приличную площадь. Рядом с менталистом пространство будто бы дрожит. Ощущение, что эфир хочет проявиться, но не получается. Попытки продолжаются.

— Неважно выглядите, Козьма Ефремович, — замечаю.

— Это еще что, Ларион, — усмехается мужик.

Кажется, его состояние не сильно беспокоит.

— Дальше буду выглядеть еще хуже, — грустно смеется он.

— А если к целителям обратиться? — предлагаю.

— Нет, — отказывается маг и делает попытку качнуть головой. — От смерти еще не придумали лекарства.

— А вы уже умерли, Козьма Ефремович? — удивляюсь.

Я же помню, что нежить для этого мира — неприятная реальность. А вот насколько она разумна — точно не знаю.

— Нет, что ты, — тихо смеётся менталист. — Я почти не умер.

— Почти? — удивляюсь.

— Да, — подтверждает Кольцов.

— Это как? — интересуюсь.

— Ларион, — с трудом улыбается следак. — А что ты знаешь об Инферно?

Прикидываю. С момента моего появления в госпитале как раз эту тему информер старался ограничить. Да и Кольцов, когда приходил ко мне в палату. По крайней мере, сам он утверждал именно так.

— Так ведь вы сами перекрывали доступ к информации, — напоминаю.

— Конечно, — подтверждает Кольцов. — Я сейчас не об этом. Я спросил, что именно ты знаешь об Инферно. Возможно, нам будет намного проще говорить, если я буду хотя бы предполагать твою картину.

Задумываюсь. Нет, у меня слишком мало информации, чтобы она могла хоть как-то мне навредить.

— Да я не особо много знаю, — отвечаю. — Точно понимаю, что это отражение другого плана существования.

Кольцов еле заметно кивает.

— Ну, и монстры оттуда появляются сразу агрессивные к людям, — продолжаю.

— Они ко всем агрессивны, — подтверждает Кольцов. — Мир у… них такой.

— Ещё люди и животные заражаются, потом изменяются и тоже становятся агрессивными. Видел в госпитале, — поясняю.

— Да, с госпиталем так себе получилось, — усмехается следак.

Удивляюсь. Думал, что монстр рвался как раз ко мне. А ведь Кольцов тоже находился на той же линии.

— Так он к вам ломанулся? — уточняю.

Следак снова еле кивает.

— Скорее всего, — говорит.

Ариадна подходит к креслу и поправляет плед Кольцову и протирает ему лоб влажной тряпкой. Тот чуть оживает и кидает благодарный взгляд на девушку. Она садится рядом.

— А почему переродившийся человек просто не открыл дверь в коридор? — задаю вопрос. — Так же проще.

— Первое время у переродившихся проблемы с разумом, — говорит Кольцов. — Зато нет проблем с силой.

— Я так понимаю, вы достаточно об этом знаете? — смотрю на следака с некоторой догадкой.

Сознание сигнализирует, что передо мной не совсем человек. Слишком спокойно он относится к своей неминуемой смерти. Чересчур много внимания уделяет совершенно отвлеченным материям.

— Конечно, — подтверждает следак. — Ты же уже догадался, Ларион, — одними губами усмехается менталист. — Да, я не совсем Козьма Ефремович. И совсем не следователь по особо важным делам.

— Это понятно, — жду продолжения.

— Но в то же время я и Кольцов тоже, — загадочно сообщает следак.

Ариадна спокойно слушает не самые очевидные откровения. При этом на лице девушке никаких эмоций, кроме заботы. При этом беспокоится не только о Кольцове, но и обо мне. Об этом четко дает понять мое бессознательное.

— Непонятно, но очень интересно, — говорю. — Так кто же вы на самом деле?

— Не беспокойся, я тебе точно вреда причинить не могу, — поясняет следак. — К моему ментальному воздействию ты совершенно иммунен, — напоминает. — Ты же помнишь?

— Помню, — киваю.

Ариадна тоже кивает, подтверждая слова Кольцова.

— Девушка сейчас под твоим контролем? — спрашиваю.

— Да, но она и не против, — говорит Ариадна.

Неожиданно. Стараюсь рассмотреть в её лице хоть что-нибудь, что может меня обеспокоить. Но не вижу никакого намека, кроме её слов.

— Ты же видишь, что девушка в полном порядке, — говорит Кольцов. — Когда я умру, она об этом даже не вспомнит. И это только часть договора.

— Но при этом сейчас со мной общается Ариадна или вы? — обращаюсь к следаку.

— Я, — выдерживает паузу медсестра. — Но и она тоже.

Интересно, прямо сейчас за нами следит группа бойцов? Не хотелось бы увидеть их здесь, пока девушка еще под контролем.

— Отпустишь её? — спрашиваю.

— Нет, — говорит Кольцов. — Она сама уйдет. Даже не сомневайся. Я не причиню ей никакого вреда.

— Ладно, — соглашаюсь. — Это всё было нужно для того чтобы…

— Да, ты правильно все понял, — подтверждает Кольцов. — Она нужна только для того, чтобы встретиться с тобой. И еще для одной цели. Но, повторюсь, для девушки это все совершенно безопасно и соответствует договору.

— Ариадна может уйти прямо сейчас? — спрашиваю.

— Нет, сейчас не может, — без лишних эмоций отвечает следак. — Договор не исполнен, да и она не захочет.

Мне ничего другого не остаётся, как поверить ему на слово. Проверить слова подконтрольного человека у меня способов нет.

— Тогда что вам от меня надо? — перехожу к делу.

— Понимаешь, Ларион, я не зря тебя спросил, что ты знаешь об Инферно, — Кольцов не торопится отвечать, но почти сразу переходит к сути. — Дело в том, что просто выжить в прорыве Инферно обычный человек не может, даже если он маг. Там, внутри прорыва, проходит слишком большой поток энергии. Повторюсь, выжить без последствий невозможно, — тянет он. — А вот ты, вроде как, выжил.

— Да, но и прорывов, насколько я понимаю, не так мало, — замечаю. — И людей, которые в них выживают — тоже…

— Да, прорывов немало, — соглашается Кольцов. — Более того, они случаются всё чаще. Наверное, ты уже в курсе, что в них выживают в основном люди без магии.

— Но не только, — вспоминаю наши разговоры с Ариадной в госпитале.

— Это так. Люди с магическими способностями тоже иногда выживают в прорывах, — соглашается Кольцов. — При этом не превращаются в сумасшедших монстров, животных, некромантов или ещё кого угодно, кто жаждет уничтожить всё вокруг. Догадываешься почему?

— Уровень заражения? — предполагаю самое очевидное.

— Да, боги с ним, с уровнем заражения, — фыркает следак. — Оно не является физической величиной. Заражение — величина магическая. Если выражаться еще проще, то люди научились понимать его уровень, но так и не смогли понять, причину, почему это происходит. Целители придумывают прививки и витаминные комплексы в надежде, что они помогут. Их, кстати, тебе и кололи…

Смотрю на медсестру. Ариадна разводит руками.

— Всё это безусловно работает, — Кольцов видит жест девушки и сразу же уточняет. — Но работает не совсем так, как думают пациенты или другие люди.

— Вроде так было всегда, — пожимаю плечами.

Информация про вакцины меня не особо впечатляет. Если прививки снижают уровень заражения до приемлемого — пусть дальше ставят. Никаких неприятных побочек, по крайней мере, на себе — не заметил.

— Здорово, что ты понимаешь, — одобряет мою позицию Кольцов. — В основном прививки и эликсиры просто стимулируют человеческую выживаемость, магическую приспособленность и другие подобные вещи. Они не убивают саму болезнь. Да и заражение — это не болезнь. Заражение — это изменение характеристик. Магических характеристик.

— Что тогда происходит с зараженными магами? — задаю вопрос.

— У магов изначально изменены характеристики, если сравнивать их с обычными людьми, — начинает издалека следак. — В момент пиковых энергий маги получают ещё большее изменение своей сути. В какой-то момент им становится сложно это удерживать, и они быстро превращаются в то, во что превращаются.

— Но есть еще и другие случаи? — продолжаю двигаться к сути.

— Верно, — едва заметно кивает Кольцов. — Бывают люди, которые изначально по-другому существуют в мире… — тянет он. — Их меньше, чем магов. У них проявляется определенная способность, и они долгое время об этой способности даже не догадываются. Редко у кого она проявляется сразу же. Для этого нужно и жить рядом с прорывом и следовать за своим сердцем. В общем, делать те вещи, которые люди обычно не делают.

Мужик закрывает глаза и делает паузу. Веки разлепляются с трудом.

— Тебе уже хотелось пойти в туман, правда? — вкрадчиво спрашивает Кольцов.

— Откуда вы знаете? — удивляюсь. — Хотелось!

— Именно поэтому я рассчитывал с тобой пообщаться, — криво улыбается мужик.

— Хорошо, — говорю. — Мы выяснили, что я чем-то отличаюсь от остальных магов. Что вы от меня хотите?

— Давай я расскажу тебе короткую историю, буквально пару слов, — тихим голосом предлагает следак. — Больше всё равно не смогу. Тяжело.

Кольцов и правда чахнет с каждой минутой. Говорит все тише, сам почти не шевелится.

— Давайте, — соглашаюсь.

— Жил-был ребёнок. Он пошёл гулять в лес вместе со своими родителями, — рассказывает следак. — Прогулка получилась весёлая. Ребёнок довольный, родители тоже счастливы. Всё просто, правда?

— Пока только общие слова, — жду продолжения.

— Да, всё так, — соглашается Кольцов. — Только во время одной из прогулок ребёнка затянуло… скажем… затянуло в болото. Обычная земля под ногами превратилась в болото, провалилась и снова стала обычной, — тянет слова следак. — История простая, так?

— Простая, — соглашаюсь.

— Обычные человеческие дети погибают в таких случаях? — спрашивает Кольцов и снова закрывает глаза.

— Погибают, — соглашаюсь. — Любые дети погибают в таких случаях.

— В моём случае ребёнка выбросило посреди пустыни без еды и воды, — голос следака становится чуть тверже. — Совершенно неприспособленным к палящему дикому солнцу.

— Я так понимаю, ребёнок — это вы?

Глава 10

Удивляюсь

— Да, ребёнок — это я, — говорит Кольцов. — Понимаешь, я не человек и не животное. Если так подумать, даже не существо с той точки зрения, с которой ты думаешь. Просто ближайшая аналогия. Думать так, как делаешь это ты, я не умею.

— Допустим, — стараюсь переварить полученную информацию. — Но вы же разговариваете самостоятельно — я же вас понимаю.

— Да, но разговаривает и думает Кольцов. Не я, — поясняет следак.

— Звучит всё более странно, — говорю ему и кидаю быстрый взгляд на Ариадну.

Девушка ведет себя как заботливая кукла. Периодически поправляет плед и протирает тряпкой лоб Кольцова. Мужику плохеет на глазах.

— Ваш человеческий мир для меня — пустыня. Мой мир — это, по-вашему, Инферно, — говорит следователь. — В нём очень много магии, но очень много жизни. Фактически, попав сюда, к вам, я умирал. В том месте, где умирал я, погибал ещё один человек.

— По имени Козьма Ефремович Кольцов, — договариваю за следаком.

— Верно, — устало моргает мужик. — Он отдал своё тело и разум в пользование, чтобы донести весть до своих соратников. Я так понимаю, весть он донёс?

— О чём? О том, что его убили? — переспрашиваю. — Донёс. Но вы же не Козьма Ефремович Кольцов, он выглядит по-другому. Я видел фотографии.

— В тот момент, когда Кольцов умирал, он уже не был похож сам на себя, — рассказывает следак. — Пришлось собирать из того, что оставалось понятным. Получилось близко к человеческой форме.

— Настоящего Кольцова больше нет? — спрашиваю.

— Почему же, — устало моргает следователь. — Сейчас он тоже здесь. Правда, ему после выполнения миссии, совершенно неинтересны дела живых. Телу умереть не даю. Получается, он застыл на грани жизни и смерти.

— Много вас таких в нашем мире? — задаю вопрос.

Мужик сидит в кресле из последних сил. Его пальцы непроизвольно сжимаются.

— Сомневаюсь, что здесь есть хоть один… здесь сошлось слишком много разных случайностей… — прерывисто отвечает следак. — Мне повезло и вашему Козьме повезло… хотя, подожди, он всё-таки хочет что-то тебе сказать…

Лицо мужика едва заметно меняется. Пробегает едва заметная тень.

— Парень! — тон голоса меняется, вырывается сдавленный хрип. — Меня убили, потому что я начал копать причины прорыва. Прорыв в поезде… — мужик подслеповато щурится. — Не знаю, кто ты, но передай в сыскной приказ: прорывы рукотворные! Прорывы научились создавать, поэтому меня убили. В один из рукотворных прорывов попал… — пауза. — Поезд…

— Кому передать? — удивляюсь.

— Поезд, — продолжает говорить Кольцов, будто не слышит меня.

— Кому передать? — ещё раз спрашиваю, на этот раз громче

— Поезд попал в рукотворный прорыв! — повторяет Козьма. — Поезд ноль-три из Светлогорска… Это важно! Парень, передай в сыскной приказ!

Козьма Ефремович повторяет одни и те же слова. Глаза пустые, пальцы сжаты.

— Так, чего передать-то? — не понимаю. — Скажите еще раз, что передать?

— Да всё, он не слышит тебя, — говорит лже-Кольцов.

Теперь различить их не составляет труда. У того, кто поглотил личность настоящего следака голос спокойный, скорее, умиротворенный. Только на слух, как наждачная бумага. Второй голос придушенный, сдавленный.

— Что теперь делать? — спрашиваю.

— А, ничего, тело доживает последние часы, — объясняет мужик. — Я не могу вызывать Кольцова по своему желанию. Что бы он тебе ни сказал — это лично твоя история. Я к ней вообще отношения не имею.

Ариадна сидит рядом с умирающим телом и никак не реагирует на изменения.

— Так, понятно, — задумываюсь. — Может быть, имеет смысл позвать других следователей?

— Нет, смысла в этом не нет, — неглубоко вздыхает мужик. — Если ты их сейчас вызовешь, я не достигну своих целей. Ариадна не достигнет своих. Мы просто умрём.

Девушка смотрит на меня стеклянным взглядом и почти сразу отводит глаза.

— Почему вы так считаете? Возможно, они помогут телу? — предполагаю.

— Нет, телу уже не помочь. Оно почти мертво, — голос мужика садится. — Существует только за счёт моих сил. В разум Кольцова они тоже не проникнут — я не дам. Следаки слабее меня в этой дисциплине. Я получил доступ к воспоминаниям господина Кольцова, но помочь следствию не смогу.

— Потому что не хотите? — высказываю догадку.

— И это тоже, — соглашается мужик. — Да и не могу. Представь, что ты находишься в пустыне, и от оазиса с водой тебя отделяет один шаг, а тебе говорят: «Нет, нет, нет. Давай-ка ты ещё пожаришься на солнце месяц, год, два, сколько-нибудь, а потом мы тебя напоим». Хорошая аналогия?

— Я понял, — отвечаю существу. — Тогда что нужно меня? Я ещё не маг, не умею ничего того, что могло бы вас спасти.

— Мне от тебя ничего не нужно, — продолжает мужик. — Мне нужно, чтобы ты меня проводил. Я не могу найти дорогу домой, — говорит Кольцов.

В роли проводника я себя никак не рассматривал. Никакой угрозы по-прежнему не ощущаю. У существа нет сил, чтобы причинить мне вред. Вызванные следаки мне тоже никоим образом не помогут. Если верить Кольцову на слово.

— Любой прорыв — это же для вас, по идее, как дорога домой? — предполагаю.

— В каком-то смысле ты прав, — соглашается мужик. — Но… Ты когда-нибудь пробовал плыть вверх по водопаду?

Так, ладно, ещё одна аналогия.

— Согласен. А от меня, что конкретно требуется? — стараюсь узнать. — Я же ничего не умею.

— От тебя требуется всего лишь сделать шаг в туман, — глаза Кольцова сверкают в полумраке. — Туда, куда зовёт твоё сердце.

— Я же тогда потеряюсь, — отвечаю.

— Не совсем. Я тебе объясню, как вернуться, — обещает существо. — Другое дело, что если ты сейчас ступишь в туман, то, конечно, потеряешься. Просто не дойдёшь туда, куда тебя тянет. На той стороне осталось что-то важное для тебя. У всех проводников похожая история. Именно это даёт им возможность находить дорогу туда и дорогу обратно.

— На той стороне у меня нет ничего важного, — уверенно заявляю.

— Не скажи, — не соглашается Кольцов. — Я вижу, что у тебя есть клятвы. Они вполне смогут притянуть тебя обратно.

Вспоминаю, как чувствовал расположение Академии, когда мы находились на Тропе. Всегда знал, как туда дойти. Я понимал, что это не совсем видения. Меня вело внутреннее чутьё.

— Так, — говорю. — Примерно понимаю, что вы хотите сказать, но я чувствую только расположение Академии. Больше ничего подобного. Получается, нам нужно пойти туда?

— Нет, не обязательно, — говорит Кольцов. — Сейчас, пока ты совсем неопытный и молодой, я помогу тебе с точкой возврата.

— В смысле? — уточняю.

Ариадна встает с кровати и уходит в другую комнату вместе с нетронутой тарелкой супа и тряпкой. Видимо, наш разговор совсем не интересует девушку.

— Основная точка возврата — та, которую ты чувствуешь. В твоем случае Академия, — объясняет мужик. — В этот раз будешь чувствовать ещё одну, которая ближе.

— Интересно, — отвечаю. — И много таких точек можно сделать?

— Насколько у тебя хватит сил, но я не знаю, как этому научить, — объясняет Кольцов.

Не все слова вызывают доверие. Понятно, что существо играет по своим правилам и пытается получить выгоду, к тому же с наименьшими потерями. Его слова не вызывают отторжения. Скорее, просыпается интерес.

— Так, понятно. То есть план в том, чтобы мы вместе сходили в Инферно, а потом я вернусь обратно? — озвучиваю условия целиком.

— Почти, — криво улыбается следак. — Хочу, чтобы мы сходили в Инферно, а потом ты с Ариадной вернешься назад.

— А девушку зачем туда тащить? — смотрю в сторону комнаты, куда ушла медсестра. — Она же погибнет.

— Нет, нет, не погибнет, — уверяет меня Кольцов. — Падать на основной план не придется, нужно только, образно говоря, открыть дверь. Ариадна не попадает под излучение или под энергию прорыва. Она попадёт под энергию самого плана. Это совсем другое. Он ей не навредит. Она получит только те изменения, которые хочет, не больше того.

— Зачем говорить загадками? — обращаюсь к Кольцову.

— Никаких загадок, — он делает попытку пожать плечами. — Это тело не выдержит ни одного шага, оно бесполезно, поэтому останется здесь. Мне просто нужен физический носитель, чтобы попасть к себе. Ты не подходишь, твой разум для меня закрыт. Никого другого, кроме Ариадны, я не знаю.

Слышу, как девушка в соседней комнате включает воду и смачивает тряпку. Отжимает.

— Её разум может пострадать? — задаю вопрос. — Мне говорили, что на той стороне мир совершенно другой.

— Не совсем… — уклончиво говорит Кольцов. — Она приобретёт одно и потеряет другое. Это её выбор.

— В каком смысле? — уточняю.

Медсестра стоит в дверном проеме и слышит всё, о чем мы говорим.

— Ариадна очень хотела стать магом, — говорит девушка. Тон голоса резко меняется. — Я очень хотела стать магом, но мне это никогда не было доступно. Самое близкое, что я могла делать — работать с целителями и одновременно изучать артефакторику, юриспруденцию… то есть, быть полезной магам. — А он, — кивает на Кольцова. — Он обещал исполнить мою мечту. Я наконец стану магом.

— Это правда? — задаю вопрос следаку.

— Да, станет, — тихо шепчет Кольцов. — Менталистом, естественно. Менталист — единственное, что я могу предложить. У господина Кольцова сохранились только эти техники развития дара и его описание.

— Вы говорили, что можете оставить здесь якорь, — напоминаю.

— Да, это другая магия, — тяжело дышит Кольцов. — Точнее, вообще не магия. У меня нет конкретного описания, и я не могу этому научить.

— Но почему? — не понимаю.

— Пойми, я не человек и не могу думать так, как это делаете вы, — объясняет существо. — Я могу попробовать передать тебе все образы, которые буду делать, в качестве пакета, который когда-нибудь ты сможешь распаковать. Но не факт, что ты сможешь их применить.

— Отказываться не буду, — соглашаюсь. — Тем более, если такие вещи может делать подросток в том мире.

— Ой, нет! — вздрагивает существо. — Мы ваших человеческих магов боимся. Вы умеете менять мир, и мир отзывается вам. Для нас это невозможно и противно всей нашей природе. Там, где проходят ваши проводники, больше ничего не растёт. Всё, что я могу делать сейчас — развить умения настоящего Кольцова. Это его навыки в потенциале, в максимальном развитии, не мои.

Тело снова содрогается. Ариадна подходит к кровати и прикладывает смоченную тряпку к голове Кольцова.

— Я… — хрипит существо. — У меня получилось из каждого мира понемногу… у меня не было другого выбора. Иначе я бы умер.

Видно, что телу следака остается недолго. Тянуть нельзя.

— Хорошо, — отвечаю. — Что от меня нужно?

Глава 11

Делаю шаг

— Почти ничего не нужно, — шепчет Кольцов. — Закрой глаза и прислушайся к своему сердцу. После этого сделай шаг. Больше ничего. Всё остальное сделаю я. Проблема в том, что твоя основная задача — не уйти в Инферно, а вернуться обратно, — обводит взглядом комнату следак.

Со мной разговаривает уже практически мертвый человек. Время идет на минуты.

— Здесь плотный магический фон, достаточно хаотичный, чтобы всё получилось, — добавляет Кольцов.

Вспоминаю, как бесновалась хмарь вокруг студенческого «Сарая».

— Вы поэтому поселились здесь? — спрашиваю.

— Именно, — соглашается мужик. — Много студентов, много силы. Дозировать её они не умеют, контролировать тоже.

— А «Сарай» вы подожгли? — уточняю, чтобы понять всю картинку целиком.

— Нет, не так. Сроки подошли сгореть, — едва дышит Кольцов. — Я приложил минимальные усилия. Студенты справились бы сами. Разве только чуть позже, — шепчет лже-следак. — Ладно, это не так важно. Тебя сейчас должна интересовать другая задача — вернуться.

— Безусловно, меня это интересует, — соглашаюсь.

— Вот и хорошо. Мне нужно буквально несколько капель твоей крови, — произносит Кольцов.

Просьба так себе. При этом никаких негативных внутренних ощущений. Предчувствие молчит.

— С этим тебе поможет Ариадна, — уточняет следак.

Девушка встаёт и подходит к небольшому полуразваленному шкафчику. Достаёт металлическую шкатулку. Слежу за каждым действием. Глаза привыкли к темноте, и теперь видно намного четче.

Внутри шкатулки лежат шприц, вата, скальпель, резиновый шланг и пузырьки эликсиров. Проще говоря, минимальный набор практикующего врача общего профиля.

Из того же шкафчика Ариадна достаёт пузырек с жидкостью. Слежу за руками медсестры. Движения отточены, без дрожи. Пальцы выкладывают все необходимое на тумбу.

— А это что? — спрашиваю про бутылек.

— Там специальная смесь, чтобы кровь не загустевала и не отмирала, — отвечает Ариадн абсолютно чужим голосом.

Понимаю, что прямо сейчас телом девушки управляет непонятное существо. Руки медсестры — всего лишь инструмент.

— На некоторое время эта смесь поможет оставить… хм…копию тебя здесь, — поясняет существо в теле Ариадны. — Твой якорь.

Пальцы медсестры берут небольшой шприц для взятия крови. Протягиваю руку. Девушка делает укол и набирает полшприца темной крови. Иголку почти не чувствую. Легкие неприятные ощущения — но не более того.

— А что будет с девушкой? — спрашиваю Кольцова.

— Она ничего не вспомнит, — отвечает Ариадна мужским голосом. — У меня в том теле закончились силы, — кивает на едва живого следака. — Через него больше не могу разговаривать, теперь через девчонку.

— Хорошо, что не вспомнит, — говорю. — Но ведь её обязательно подвергнут ментальному сканированию и вытащат всё, что смогут. Как тогда?

— Давай поговорим об этом, когда сделаем шаг, — предлагает существо. — Обещаю, что в этом случае ей точно ничего не грозит. Только то, чего она сама хочет.

— Ладно, — киваю. — Тем более, мне всё равно остаётся только соглашаться с тобой.

— Нет, почему же? — спрашивает Ариадна. — Ты можешь просто уйти. Мне нечем тебя остановить.

— И в этом случае вы погибнете, — делаю вывод.

— Даже если сейчас погибнет одно тело, мы тоже погибнем, — отвечает девушка. — Я могу существовать, пока живо тело Кольцова. После этого у меня закончится время в этом мире. Мир пережуёт и выплюнет. Я уже отдал все свои силы, больше нет. Остаться собой мне в этом случае не светит. Ариадна долго выдерживать меня попросту не сможет, — пожимает плечами девушка и снова бросает взгляд на полумертвое тело. — Но пока он еще жив…

Тоже смотрю на замершее тело Кольцова. Тот только едва моргает глазами. Больше никаких движений. Видимо, моё присутствие только усугубило проблемы тела.

Ариадна берет в руки бутылек с мутной жидкостью и выливает туда мою кровь. Шприц возвращается в шкатулку. На банке закручивается крышка. Всё смешивается. Получается розовая и отдаленно близкая мне субстанция. Чувствую её примерно так же, как и направление на Академию. Разве что, ощущения чуть мягче.

— А приготовить такую банку я сам смогу? — задаю вопрос.

— Понятия не имею, — отвечает Ариадна. — Тут стык ментальной магии и стандартных целительских глифов, которые доступны практически любому. Ну, и мои навыки. Я отдам тебе все эти данные. Сможешь ими воспользоваться — хорошо, не сможешь — ну что ж. Рассказать, что именно я делаю и как — не могу. Просто не подберу нужные и понятные слова.

— Ладно, об этом мы уже говорили. Что делаем дальше? — спрашиваю.

— А дальше, — вздыхает девушка, — возьми меня за руку и закрой глаза.

Пальцы Ариадны не холодные, они ледяные. В доме тоже не так уж тепло, но, вероятно, существо внутри девушки тоже имеет влияние на температуру её тела. Сейчас это дело десятое.

— Теперь вспомни тот момент, когда ты ощутил зов магии, — девушка продолжает руководить процессом. — Попробуй настроиться на эту волну. И всё. Больше ничего не надо. Делай, — командует она.

Прислушиваюсь к себе. Секунду, две, пять. Еще немного, и слышу стук своего сердца. Где-то совсем близко и одновременно далеко. Такой явный, такой ощутимый. Ощущение двойственности.

— Ну, что, пошли? — обращаюсь к Ариадне.

Девушка сильнее вцепляется в мою руку. Не дождавшись ответа, делаю шаг. Звуки ударов сердца вдалеке становятся громче. Я приближаюсь к источнику. Моё настоящее сердце будто остается на месте, а я иду за звуком вдалеке. При этом чувствую оставленный звук за спиной. Точно так же чувствовал направление в Академию.

Потрясающая штука.

Ариадна сразу же останавливает меня:

— Всё, дальше тебе нельзя, — слышу голос. — Можешь открывать глаза.

Вокруг меня только густой молочно-белый туман. Под ногами пятно обычной земли диаметром, может быть, в метр или больше. Ариадна стоит рядом и все еще держит меня за руку. Резко разжимает пальцы. Туман вокруг неторопливо шевелится. Как живой.

— Что дальше? — спрашиваю.

Оглядываюсь, пытаюсь дотронуться рукой до плотного молочно-белого тумана. Он брезгливо одёргивается от моих пальцев и старается отступить.

— Нет-нет, не делай этого, — предупреждает Ариадна. — Ты слишком упорядочиваешь существование рядом с собой.

— Упорядочиваю? — задаю вопрос. — В каком смысле?

— Пространство перестаёт изменяться в тех местах, где ты прошёл, — поясняет девушка. — Принимает твои мысли и как ты его запоминаешь. А для подобного места это лишнее.

— А почему так? — стараюсь дойти до сути.

— Не знаю, — говорит Ариадна привычным голосом. — Тебе должно быть виднее — твоя же особенность.

Становится немного спокойнее. Да и вокруг ничего откровенно опасного пока не происходит. На всякий случай отслеживаю движения тумана.

— Ладно, — говорю. — А что теперь с девушкой? И с Кольцовым?

— С Кольцовым? Он уже умер, — отвечает Ариадна. — Да и я сейчас уйду.

— А что будет с тобой? В смысле, с ней? — в голову закрадываются беспокойные мысли.

— Я исполню договор, — поясняет существо голосом Ариадны. — То, что девушка хотела — получит. То, что я обещал тебе, тоже получишь. Вернуться обратно сможешь сам. Только я не обещал тебя вернуть, но сделал так, чтобы ты мог вернуться самостоятельно. Здесь зависит только от тебя.

— Как я смогу это сделать? — не понимаю.

— Точно так же, как пришел сюда, — отвечает девушка. — Закрываешь глаза и делаешь шаг, но в направлении твоего якоря. Правда, без меня путь может занять больше одного шага.

— Сколько примерно? — уточняю.

— Не знаю. Зависит от того, как сильно ты захочешь вернуться, — более холодно отвечает существо.

— Здесь что-то зависит от моей воли? — задаю вопрос.

— Здесь все зависит от твоей воли. По крайней мере, весь путь, который ты проходишь, — поясняет Ариадна, голос иногда скачет на другие незнакомые нотки. — Я не смогу объяснить, как это все работает. Сейчас ты ещё не в Инферно, но рядом, скажем так, на границе.

Девушка переводит на меня взгляд стеклянных глаз. Создается ощущение, что она сидит где-то глубоко внутри своего же тела, за ширмой.

— Сделаешь шаг вперёд — и ты попадёшь в мой мир, в Инферно, по-вашему, — объясняет существо. — Сделаешь шаг назад — и останешься в своём. Это, — Ариадна обводит руками туман, — так называемая граница. И граница подвержена воле. Твоей — так уж точно. Насчёт других человеческих существ не знаю. Я с ними не очень хорошо знаком. Только с Кольцовым.

— Так, понятно. Ты уйдёшь. Что дальше? — интересуюсь. — Ариадна ничего не вспомнит, а я вернусь благодаря своей воле… Мне мало информации. У нас ведь есть время?

Туман клубится возле девушки и почти касается её волос. Кажется, что вот её он не боится, а, наоборот, тянется.

— Да, конечно, у нас много времени, — подтверждает существо. — Можем поговорить. Ты мне помог. Что смогу — объясню. Здесь время не идёт.

— Это настоящее место? — спрашиваю.

— В каком-то смысле оно даже не существует, — на лице девушки мелькает неестественная ухмылка. — И в то же время существует. Отсюда можно попасть куда угодно. В твой мир или наш. Не имеет значения, — качает головой Ариадна.

— Что делать с менталистами, когда они придут к Ариадне? — беспокоюсь.

Понимаю, что ситуация при участии менталистов может обернуться против меня в любой момент. Никто не будет вдаваться в детали. Следакам хватит того, что я помог преступнику. Последствия могут быть разными.

— Менталисты… — задумывается существо. — Если они все, такие же, как Кольцов, тогда они не смогут вытащить воспоминания из памяти Ариадны. Она не будет знать, что здесь происходило. Девчонка вспомнит схему развития дара и у неё будет разблокирована грань её существования. Это я могу сделать, потому что видел грань в Кольцове. У Ариадны будет такая же…

— А если бы ты попал в архимага, тоже бы так смог сделать? — предполагаю. — Получилось бы её разблокировать?

— Наверное. Не знаю, — девушка пожимает плечами. — Могу передать то, чем пользовался Кольцов. То, с чем он был знаком. Ариадна разблокирует грань души. Про меня же она не вспомнит ничего.

— А про меня сейчас? — спрашиваю.

— Про тебя тоже, только то, что было до моей встречи с ней, — отвечает медсестра.

Голос снова приобретает незнакомые нотки. От зависят эти скачки — непонятно.

— Всё, что произошло сегодня, сотрется из её памяти, — поясняет существо. — Последние несколько дней в её памяти заменятся пустотой. Это тоже часть договора. Девчонка знала, на что идёт. Воспоминания заберу с собой. Она ничего не вспомнит, кроме глаз Кольцова. Проснется рядом с тобой.

— Так, а если она проснётся здесь? — уточняю.

— Нет, это вряд ли, — качает головой девушка. — Тебе лучше её отсюда вывести, прежде чем она придет в себя.

— А как я это сделаю? — задаю вопрос.

— Не знаю, наверное, на руках, — пожимает плечами девушка. — Сознание у неё вернётся нескоро.

Прикидываю вес Ариадны. Некоторое время нести девушку смогу. Существо замечает мою озадаченность.

— Не переживай, — говорит голосом Ариадны. — Ты справишься. Хочу сделать тебе подарок за то, что ты меня провел сюда.

— Воспоминания? — предполагаю.

— Нет. Твои воспоминания о том, как сюда попасть — это не подарок, — поясняет Арианда. — Не сильно верю, что ты сможешь ими воспользоваться. Слишком много образов, и слишком большая разница в нашем мышлении. Но я их тебе передам, — говорит девушка и кладёт мне руки на виски. — Обещал же.

Секундная вспышка головной боли. Перед глазами мутнеет и почти сразу становится легче.

— Всё. Знания будут за твоей пеленой, — говорит существо.

— А ты можешь туда заглянуть? — задаю вопрос.

От полученного ответа зависит многое. И я это прекрасно понимаю. Упускать возможность разобраться с пеленой не хочу.

— Заглянуть — нет, только если забросить туда информацию, — говорит мужской голос. — Я и про менталистов забросил, тебе же наверняка будет интересно. Там несколько лет жизни.

Привыкнуть к таким перепадам сложно.

— В общем, нет. Не смогу. — переходит к делу существо. — Могу рассказать, как частично снимать пелену. Точнее, частично ослаблять и как будто бы… — слова обрываются. — Давай я лучше покажу, а там решишь — нужно тебе или нет, захочешь — забудешь.

— Ладно, — удивляюсь, но интерес не пропадает.

Холодные пальцы девушки ложатся мне на виски.

Глава 12

Несу девушку на руках

Снова головная боль. Накатывает волной и тут же отступает. Знакомое ощущение. Прислушиваюсь к тому, как реагирует тело. Чувствую пелену как отдельную мышцу. Следующий шаг — попробовать снять пелену.

Не получается.

— Нужно больше практики, — слышу мужской голос. — Так сразу вряд ли сможешь.

Привыкнуть к перевоплощениям Ариадны никак не получается.

— Допустим, — соглашаюсь. — А про данные менталиста расскажешь?

— Только то, что я извлек из сознания Кольцова, — говорит существо. — Не больше. Если захочешь, сможешь этим пользоваться. Может быть, постепенно адаптируешь эту магию под себя.

Ариадна непохожа сама на себя. Мимика полностью отсутствует, взгляд холодный.

— Я в этом не понимаю, — поясняет она. — Знания тебе переданы, считай, сделал тебе подарок. Больше мы ни о чём не договаривались. Отсюда вы сможете уйти сами.

— Нет, не так, — говорю. — Мы договаривались о другом. Было сказано, что мы отсюда выберемся, а ты не навредишь Ариадне.

Существо кидает на меня вопросительный взгляд.

— Посмотри на меня, — обращаюсь к нему. — Долго нести девушку я точно не смогу. Следовательно, шансы выбраться сильно падают.

Ариадна осматривает меня с ног до головы, будто впервые видит. Видимо, сознание у этих существ действительно работает иначе, чем у людей.

— Я не особо разбираюсь в ваших людских возможностях, — подтверждает мои догадки существо. — Возможно, ты и прав. Ладно, тогда скопирую тебе еще одну возможность. Это не знание. Скорее, навык. Сможешь вкладывать свою магию в силу и другие возможности тела.

— Это как? — задаю вопрос.

— Точно так же, как получилось с телом Кольцова, — объясняет существо. — Я поддерживал магией, как вы её называете, возможности тела. Благодаря этому обмену Кольцов двигался и продолжал существовать.

Молча слушаю. Боюсь спугнуть удачу. Если существо не обманывает, то я смогу без помощи глифов приобрести возможность превращать один вид силы в другой. Это дорогого стоит.

— Ладно, замри, — на виски снова ложатся холодные пальцы Ариадны.

Чувствую боль. Жду, что она пройдет так же быстро, как в прошлый раз. Ничего подобного. Я не чувствую времени и практически не соображаю. Проходят минуты или часы — сложно сказать. По сути, прямо сейчас для меня существует только боль.

— Ну всё, — говорит девушка. — Больше ничего не дам. Следующее похожее вмешательство ты, скорее всего, не переживёшь. А если и переживешь, то с последствиями. А они, поверь мне, точно тебе не понравятся.

Понимаю, что уже могу вкладывать магию в личную физическую силу или ловкость. У меня точно получится усилить свое тело. Похоже, в том числе и регенерацию. Будто заранее знаю, что нужно сделать, чтобы любая рана затянулась. Как интересно. Наверняка есть что-то еще, но пока не задумываюсь.

Магия гуляет по телу. Из глубины подсознания выходит знание, как поднимать большой вес, и что именно нужно делать, чтобы прыгнуть выше — как себя подстегнуть. Похоже на то, что я прочитал толстую книгу и все закрепил практикой. Теперь это знание — часть меня. Кроме силы, все остальное находится в зачаточном состоянии. Уверен, что такие возможности далеко не предел. Будто получаю вторую сигнальную систему в потенциале. Потрясающе.

И для всего этого — ничего себе! Пелена не мешает. Может быть, потому, что магия направлена внутрь, на тело, а не вовне. Проверить не могу, но за все время лже-Кольцов меня не обманывал.

— Ну всё, — говорит существо. — Я исчезаю. Надеюсь, больше никогда тебя не встретить.

— А что так? — усмехаюсь.

— Я тебя очень боюсь, — говорит лже-Ариадна и теряет сознание.

Еле успеваю её поймать. Мысленно извиняюсь перед девушкой и подхватываю её на руки. Заодно проверяю приобретенную способность. Работает! Похоже, приобрел нечто важное невероятно дешево — всего лишь ценой головной боли. Магия за секунду уменьшается примерно на процент или меньше. Незначительно и едва заметно. Уровень тут же восполняется. Единственная неожиданность — мышцы горят огнем. Благо недолго, всего несколько секунд. Потом снова привыкают к магическому допингу.

Девушка лёгкая как пушинка.

Чувствую себя довольно беспомощным без револьвера в руке. Но для создания глифов руки не так важны — вспоминаю, как твари Инферно испарялись от моего росчерка. Формирую глиф. Получается очень легко — сказываются последние тренировки.

Вспоминаю слова существа. Практика нужна, говоришь? Что ж.

Стараюсь уменьшить пелену.

Вместе с формированием глифа росчерка формирую глиф щита. Оба ожидаемо рассыпаются. Единственное, мне кажется, что получилось пройти немного дальше, чем обычно. Чувствую, как пелена становится тоньше, но как только прекращаю поддерживать усилие — тут же возвращается обратно.

Что ж. Кажется, идею понял.

Перехватываю Ариадну поудобнее. За всё время она не проявляет никаких признаков сознания. Дышит размеренно. Несколько раз проверяю у неё пульс — всё в норме. Девушка крепко спит.

Вокруг по-прежнему только молочно-белый туман. Что за ним — неизвестно. С двойным глифом пока не срастается. Надо пробовать дальше.

Время тренировок. Закрываю глаза, настраиваюсь, подсознательно стараюсь нащупать оставленный якорь. Дом, где осталось мертвое тело Кольцова. Делаю шаг в туман. На всякий случай держу сформированный росчерк и постепенно формирую щит.

Как и подозревал, лже-Кольцов прав — одним шагом не достигаю якоря. Подхожу ближе, это точно, но незначительно. Такими темпами идти придется прилично. Поэтому прищуриваюсь и делаю шаг. Делаю второй.

Туман всё так же меня боится. Молочно-белая дымка споро расступается под моими шагами. Шагаю, но почти не приближаюсь к якорю.

Так. Существо обмолвилось, что времени здесь нет — значит, я здесь ничем и не ограничен. Спокойно и без паники продвигаюсь вперёд. Девушка на руках не весит ничего. Впереди из-за тумана ничего не видно. Шагаю вслепую.

Прилежно тренируюсь в одновременном рисовании глифа щита и росчерка. Получается не очень, но при этом с каждым разом захожу чуть дальше. Возможно, именно так щит постепенно прописывается в моём бессознательном — шаг за шагом, черточка за черточкой.

Как долго иду — пока непонятно. Шаги все увереннее и быстрее. Смены дня и ночи здесь нет. Всё та же молочная пелена. Усталости на удивление тоже совершенно не ощущаю. Магия восполняется мгновенно. Кажется, что так можно идти чуть ли не вечность. Не хотелось бы, конечно. Прислушиваюсь к себе и погружаюсь в ритм шагов. Главное, что иду в сторону якоря.

Удар!

Мгновенно ставлю щит. Всё происходит на автомате. Плоскость щита взлетает очень вовремя. Еле успеваю перекрыть нападение толстого, в половину моего тела щупальца или корня.

Уровень магии падает вполовину и сразу же восполняется.

Удар страшный, но щит полностью принимает его на себя. Нападающее нечто никак не задевает ни меня, ни Ариадну.

Громадное щупальце не успевает обвить нас. Только начинает сжиматься, как тут же отправляю в него росчерк. Осознание приходит только после: у меня получилось одновременно сформировать оба глифа. Щит и росчерк огня.

Непонятное существо по ту сторону щита рассыпается пеплом. А меня буквально распирает от прилива магии.

Теперь понятно, как это работает! Получается, монстры Инферно или этого междумирья после уничтожения придают мне сил. В то время как изменённые просто умирают, а силы я только трачу. По сути, зависимость может быть и другой — слишком небольшая выборка. Но пока легче считать так.

Ариадна на руках меня совсем не отвлекает. Слежу за безопасностью девушки и пытаюсь снова сформировать второй глиф. Оба снова срываются. Похоже, я умудрился перешагнуть некий барьер, но повторить его снова пока не получается. Главное, что подобное все-таки возможно.

Тренировки сразу становятся интереснее.

Раз за разом создаю сначала один глиф, потом второй. Пробую в разной последовательности. В итоге оставляю щит висеть и перехожу к огненному росчерку. Так, мне кажется, логичнее всего.

Если во второй раз не получится вовремя сформировать щит, то и никакой огонь тут не поможет.

После кратковременной стычки с гигантским щупальцем туман пугается еще больше. При каждом приближении он отступает от меня на пару шагов вперед. Расстояние ощутимо больше, чем раньше. Теперь я вижу, куда наступаю. Чем лучше видимость — тем проще реагировать на опасности.

А что, если второй глиф сработал только потому, что я находился в лёгком трансовом состоянии? В принципе, эта идея имеет право на существование.

Весь следующий путь сознательно загоняю себя в транс. Слушаю шаги.

Раз, два, три. Шаг. Буквально чувствую каждый новый метр. Концентрируюсь и параллельно создаю глифы. Очень похоже, что сознание раздваивается.

Не сказать, что мне это легко удаётся, но в какой-то момент осознаю, что получается как надо. Сознание действительно раздваивается. Отстраненно следить за двумя формированиями становится на порядок проще.

Понимаю, что некоторые части пути просто стираются из памяти. Держу четкое направление на якорь. Он понемногу приближается. Более того, осознаю, что полтора глифа рисую, совершенно не задумываясь, и буквально за полторы секунды. За это время раньше не мог сформировать даже один росчерк. Если рассматривать сознательно — хороший огонь и сейчас формируется секунды за две. А вот в таком автоматическом режиме, да в паре со щитом… Кажется, связка почти прописалась.

Периодически передо мной выскакивают мелкие монстры. Не уверен, что их можно назвать хотя бы живыми. Угловатые и несуразные. Смесь камня и лягушки. То ли двигаются, то ли мерцают. От росчерка рассыпаются сразу. Видимо, монстры все же животные, раз погибают от моей магии.

Все эти встречи проходят в фоновом режиме. Не даю себе возможность осознать. Трансовое состояние ни в коем случае не покидаю.Существа, как и тогда, рассыпаются в пыль. У меня нет возможности их осматривать, а девушка все еще не приходит в себя. Иду дальше и не задерживаюсь.

Чувствую постоянный прилив сил. После очередного попадания в каменную лягушку ощущаю себя как надутый шарик. Магия непрерывно восполняется. В каком-то смысле это даже неплохо. Как только ощущение наполненности становится болезненным, тело само перенаправляет магию в силу или скорость.

Шагаю и стараюсь ни о чем не думать. Просто иду и накручиваю глифы. Не успеваю заметить, как перехожу на бег. Слишком много энергии в мышцах. Слишком много существ превратилось в пепел на этой тропе.

Существа попадаются всё чаще. После очередной стычки, ещё до того, как осядет пепел, закрываю глаза. Выдыхаю и тянусь сознанием к якорю так, как еще не тянулся.

Как Мюнхгаузен, тяну себя из болота к близкому и тонкому ощущению.

Меня осеняет. Уверен, что сейчас получится.

Иду с закрытыми глазами, но точно знаю, что впереди тот самый дом, откуда уходил вместе с Ариадной. Кольцов же сказал — воля. Моя воля. И это место подчинится.

Так и есть. Вываливаюсь в знакомую комнату.

Глава 13

Я болею

Знакомые стены и полумрак. Кушетка. Аккуратно укладываю туда Ариадну…

Понимаю, что пришел туда, куда и хотел. Тут же оседаю прямо на пол. Тело просто отказывается подчиняться.

Странно. Лже-Кольцов ни словом не обмолвился об откатах. С другой стороны, откуда ему знать? Он же не каждый день в людях ездит.

Как только понимаю, что прибыл в нужное место и больше ничего не нужно делать, мышцы не слушаются. Еще бы. После такое бешеной гонки.

Чувствую себя медузой, выброшенной на берег. Мышцы горят от боли. Пошевелиться не могу. Магия уходит все также незаметно. Чувствую, как гуляет уровень: сначала уменьшается, потом снова становится обычным. Хорошо, что недавно меня раздуло как шарик, из-за этого магии очень много… а если бы нет?

Организм выкачивает и восполняет магию. Может, благодаря ей, уходит часть боли. Снова делаю усилие, чтобы встать. Не получается. Болит абсолютно все: мышцы, связки и даже кости. Все, что происходит с телом, можно спокойно терпеть. Просто неприятно.

Не болят только глаза. Вижу, как Ариадна приходит в себя на кушетке, куда я совсем недавно положил её.

Глаза девушки округляются в молчаливом ужасе. Ариадну пугает то, что находится у меня за спиной. Сил посмотреть туда абсолютно нет. Девушка замечает мое тело на полу, берет себя в руки и подбегает. Радует, что хоть кто-то из нас может шевелиться.

— Ты в порядке? — спрашивает Ариадна. — Ларион, что с тобой?

Моргаю. Боль снова разносится по всему телу, но на этот раз слабой волной. Постепенно становится лучше.

— Ты в порядке? — повторяет девушка.

— Да, — у меня хватает сил на ответ.

Язык в гонке не участвовал, поэтому не болит, а вот челюсти неприятно сводит.

— Что там? — стараюсь спросить, но натыкаюсь на глухую боль.

Очередная волна растекается от затылка до пяток. Меня одновременно бросает в жар и холод. Терплю.

Ариадна бросает очередной взгляд мне за спину.

— Там труп, — сообщает девушка. — Я не знаю этого человека.

— Наверное, это настоящий Кольцов, — невнятно произношу. — Надо вызвать следаков.

Звуки еле-еле складываются в предложения. Понимаю, что вызывать, скорее всего, никого не нужно. Следаки и сами вот-вот появятся.

— Следаков? Каких следаков? — пугается девушка.

— Подожди. Сейчас узнаешь, — равнодушно произношу.

Сил объяснять практически нет. Уверен, что защита Кольцова действовать перестала. Да и следаки наверняка поняли, что потеряли меня. Смотря сколько прошло времени. Достаточно ли для того, чтобы обнаружить пропажу человека?

Вот заодно и узнаем, правда ли, что они следят за мной круглосуточно. Сомневаюсь, что найти меня в ста метрах от гостиницы так уж сложно.

Ощущаю прикосновение поискового заклятия словно щекотку. Уверен, что это именно оно. Чувствительность сейчас обострена до предела, а попытку проникновения в свой разум я все еще хорошо помню. Значит, следователи отслеживают меня в том числе ментальными техниками.

— Отойди от двери, — говорю девушке.

Начинаю считать про себя.

Девушка послушно встаёт, судя по всему, хочет обратиться за помощью, но замирает и снова бросает взгляд на Кольцова. Труп за моей спиной её заметно беспокоит, как и моя неподвижность.

— А? Что? — спрашивает Ариадна.

— От двери, — говорю, — отойди.

Девять… Десять…

Девушка отходит, смотрит на меня испуганно, но уже более собранно.

— Сейчас что-то случится? — спрашивает она.

— Сейчас узнаем… — отвечаю более четко.

Нормальная речь возвращается.

Одиннадцать… Двенадцать…

На тридцатой секунде дверь вылетает. В помещение врываются бойцы в чёрных футуристических костюмах. Время вокруг замедляется, словно все мы тонем в вязком киселе. Замедляется все, кроме бойцов. Они с размаху влетают и в окна тоже.

Думаю, если бы здесь находился Кольцов или какой-нибудь другой опасный тип, он бы тоже просто замер, как в ловушке. Интересная магия. Боль в теле тоже замедляется и растягивается на микромгновения. Становится ещё легче. В эти недолгие секунды благодарен боевым магам. Небольшая комната наполняется людьми и становится очень тесной.

К девушке подбегает боец в чёрном. Сразу достает пластинку и проверяет Ариадну на уровень заражения. Аналогично проверяют и меня. На шее Ариадны защелкивается амулет. Как только замок срабатывает, девушка отмирает и замедление спадает.

— Парень, ты жив? — спрашивает меня один из бойцов.

Мужики в костюмах ни на кого не направляют оружие. Подозреваю, что труп Кольцова, напугавший девушку, никакой опасности конкретно сейчас не представляет.

На моей шее защелкивается подобный амулет.

— Ты в порядке? Слышишь меня? Понимаешь? — спрашивает боец.

— Да, — говорю, — слышу, понимаю. Двигаться не могу. Еле разговариваю. — едва ворочаю языком.

Слова при этом почти понятны. Говорить могу чуть больше, чем раньше. Челюсть сводит.

— Что случилось? — спрашивает мужик и опускает щиток защитного костюма.

На меня смотрят незнакомые сосредоточенные глаза.

— Откат магической техники, — предполагаю.

— Вы сейчас были под контролем? — спрашивает боец.

— Нет, я не подвержен контролю, — честно сообщаю.

— А девушка? — раздается следующий вопрос.

— Девушка — да, — стараюсь говорить короткими предложениями. — Там, за моей спиной Кольцов. Скорее всего, он мертв.

Силы снова покидают меня. Говорю неоднозначные фразы, но мужик меня вроде бы понимает.

— Да, так и есть, — подтверждает боец. — Труп мы наблюдаем. Кольцов это или нет — разберемся. Ваш откат — последствия встречи с этим человеком? — спрашивает боец.

— Да, — говорю. — Он долго балансировал на грани смерти.

— Некросы? Здесь? — тут же цепляется за объяснение боец.

Ментальные техники у некромантов его не удивляют.

— Как ты выжил? — Мужик в костюме выглядит удивленным.

Не думал, что таких людей можно хоть чем-то поразить.

— Не знаю, — говорю. — Повезло, наверное.

— Так, этих двоих в госпиталь. По отдельности и под охрану! — раздаётся знакомый голос.

В поле зрения появляется бритый следователь. Игорь Клишенко.

— Орлов, тебе же было сказано не выходить из дома! — говорит он.

— Не вышел бы — не спас Ариадну, — возражаю ему.

Боль возвращается, но переносится терпимее. Спорить со следователем совершенно не хочется. Да и наплевать на него. Свои ощущения сейчас мне намного интереснее.

— Здание оцепить, этих двоих в госпиталь, — командует Клишенко. — К трупу вызвать местную следственную бригаду. Хотя и так видно, что это наш сотрудник. Бывший.

Что происходит за спиной — не вижу. Только слышу, и то недолго. Вижу носилки, пошевелиться не могу. Два бойца перекладываю меня и уносят в безлошадную карету. Сознание в этот момент решает, что мне пора побыть наедине с собой, и отрубается.

* * *

Прихожу в себя уже в госпитале. Стены по-прежнему спокойного белого цвета. Только сейчас меня селят в комнату с окном. Да и, похоже, с магией — всё вокруг трещит и скрипит. Как только открываю глаза, понимаю, что ко мне в палату направляются двое. Да еще и точно знакомые. Кажется, просыпаюсь именно поэтому. Всё-таки моё обострившееся чувство никуда не ушло.

Так и есть — буквально через четверть минуты получаю подтверждение. В палату заходят доктор и следователь.

— Господин целитель, — улыбаюсь знакомому мужику.

— Вы меня помните? — спрашивает он.

— Конечно, Федор Ильич, — приветствую. — Как не помнить.

— И вам здравствовать, господин Орлов, — отвечает мужик. — У вас невероятное физическое истощение и аномально быстрое восстановление мышц, связок и костей после перенапряжения. Вы говорите, это был откат? — спрашивает он.

— Да, откат от магической техники, — поясняю.

Язык слушается. Челюсть больше не сводит. Боль полностью отпускает тело. Только легкая слабость.

— Ну, что могу сказать, — продолжает целитель. — Всем бы такие откаты. — Мышцы стали крепче, кости и связки тоже. Поздравляю — благодаря вашему откату вы приобрели неплохую форму. Будто месяц занимались физкультурой.

— Здорово, — отвечаю.

Информация меня радует.

— Только постарайтесь не частить с подобным, — предупреждает Федор Ильич. — Иначе организм подобных издевательств над собой вам просто-напросто не простит.

— Доктор, не от меня зависело. Сами понимаете, — пытаюсь объяснить причину.

— Да, это понятно, — говорит целитель. — Сам бы на такое не подписался. Вам крупно повезло, что большую часть после вы пробыли без сознания.

— А как долго? — уточняю.

— Сутки, — говорит Федор Ильич.

Недолго. Все могло быть менее приятно. Целые сутки валяться с болью мне уж точно не улыбалось.

— Получается, если бы остался в сознании, то…? — не договариваю, но целитель понимает мой вопрос.

— Да, судя по нашим данным, интенсивно восстанавливаться организм прекратил только час назад, — поясняет мужик. — Вам только-только последние капельницы поменяли. Примерно час назад вы перестали страдать от боли. Успели поспать.

— Это всё хорошо, — вмешивается следователь. — А меня вы помните?

— Конечно, Игорь Васильевич, ну, как же вас забыть? — улыбаюсь.

— Тогда у меня к вам вопрос, господин Орлов, — Клишенко переходит к делу. — Зачем вы вылезли из окна своей гостиницы?

Понимаю, что следаков слабо интересует, что со мной произошло и как именно себя чувствую. Все, что делает Игорь — кидает короткий взгляд на целителя. Молча просит разрешение на разговор. Федор Ильич только пожимает плечами, но остаётся в комнате.

— Так я вам ещё в том доме сказал, что если бы я не вылез, то девушка бы умерла. Кстати, Фёдор Ильич, как ваша сотрудница? Пришла в себя? — уточняю.

— С ней всё замечательно. Она пришла в себя намного раньше, чем вы, — говорит целитель. — Что смогла, рассказала.

Бритый бросает гневный взгляд на целителя.

— Ну а что? — отвечает Федор Ильич. — Ничего нового мальчик всё равно не узнает. Да и до ваших игрищ мне дела нет, — усмехается мужик.

Кажется, следователей не любят вне зависимости от того, сколько их и откуда они. Не в первый раз встречаю подобную реакцию. Игорь закатывает глаза, всем своим видом демонстрируя: «Боже, и с кем мне приходится работать».

— Орлов, вам же ясно сказали: сидеть дома, ходить по конкретному маршруту, ничего не выдумывать, — нагнетает Клишенко.

Изменить мы уже ничего не можем. К чему этот допрос — не понимаю.

— «Сарай» сгорел, ваши не появились, куда я пойду? — принимаю игру следака. — Оперативной возможности связаться с вами у меня нет.

— «Сарай» сегодня-завтра восстановят, — говорит Игорь. — Пожили бы немного в этом гадюшнике неподалеку, ничего бы с вами не случилось. Мы потеряли вас на час, к тому же нам пришлось пережить несколько неприятных минут отката от клятв. Видимо, вы подвергались опасности.

— О да, — вспоминаю дорогу сквозь туман, — подвергался.

Теперь понимаю, почему следак ведет себя нервно. Что такое откаты теперь знаю не понаслышке. Сомневаюсь, что откаты следаков были менее неприятны, пусть и другие.

— В помещении обнаружен труп. Вы можете как-то прокомментировать? — задает очередной вопрос следак.

— Могу. Скорее всего, это настоящий Кольцов, которого вы разыскиваете, — не вижу смысла скрывать. — У нас случилось что-то вроде разговора-поединка.

— Магического поединка? — уточняет Клишенко.

— Наверняка, — почти не сомневаюсь. — Лже-Кольцов не мог взять мой разум под контроль. В результате произошёл разговор, и он перестал существовать, как вы можете заметить.

В принципе, ни слова неправды. Все произошедшее можно интерпретировать и так, включая спор за выполнение условий договора — существо же по факту потеряло что-то свое, а я приобрел. В мою голову следак залезть не может, ему остается только смотреть за правдивостью разговора. С его опытом, он может понять и без магии — ложь или нет. Так что врать не хочу. А вот сместить акценты…

Целитель молча наблюдает за нашим разговором. Думаю, он не просто так остается в палате. Его присутствие отчасти сдерживает следователя от ненужных эмоций или реакций.

— Да, вы не врёте, — без удовольствия подтверждает следователь, — но в любом случае, удивительно. Кольцов был довольно сильным менталистом. Как его смогли взять под контроль? — рассуждает Игорь. — А ещё изменить внешность… но ладно, это не так сложно. Внешность некросами легко подвергается корректировке.

Кажется, следаки принимают версию, озвученную бойцу. Да и от истины она ушла недалеко — просто Кольцов умирал неделями, а не за пару часов.

— А про раны на Кольцове вы что-нибудь знаете? — задает вопрос Игорь.

— Знаю. Это не моих рук дело, — рассказываю. — Дело в том, что Кольцова почти убили ещё до того, как я с ним познакомился. И убили из-за того, что он начал копать. Он сам сказал.

— Что он начал копать? — уточняет следователь. — Что именно он вам передал, Орлов? Не молчите.

Пытаюсь дословно вспомнить слова Кольцова.

— Он сказал, что его убили, — передаю известную мне информацию. — Потому что он начал копать и обнаружил, что прорыв, в который попал поезд номер 003 из Светлогорска, был искусственного происхождения. Он сказал, что все эти прорывы искусственные. Какие конкретно — он не уточнял.

Глава 14

Я рассказываю не всю правду

— Так, а что ещё он сказал? — продолжает опрос следователь.

— Конкретно с Кольцовым я говорил несколько минут от силы, — поясняю. — Всё остальное время он находился под властью того, кто его контролировал. Сомневаюсь, что Кольцов хоть что-то осознавал. Он, похоже, не очень понимал, где он и что, — вспоминаю. — Плохо видел и плохо слышал. Я не смог добиться от него внятных ответов.

Игорь прожигает меня глазами. Федор Ильич разводит витаминный комплекс и протягивает мне стакан.

— Выпейте, — говорит. — Ваше состояние может ухудшиться в любой момент, — целитель кидает осуждающий взгляд на следака. — Перестраховка не помешает.

Выпиваю оранжевую жидкость с чуть кисловатым привкусом. Напиток похож на тот, что готовила мне Ариадна.

— Кольцов сказал передать в сыскной приказ, — продолжаю, отставив стакан. — Собственно, вы его сотрудники, вам и передаю.

— Получается, он находился рядом всё время и сказал только это? — щурится следак, но его мысли явно заняты чем-то другим.

Сам тоже прислушиваюсь к своим ощущениям. Тело отлично отзывается, но при малейшей попытке напрячь мышцы магическим образом, тело наполняется фантомной болью. Думаю, некоторое время придется перетерпеть. Нужно возвращаться к магической разминке уже более подготовленным или хотя бы отдохнувшим.

На вопросы следака отвечаю больше на автомате. Тем более что сам Кольцов передал мне, в общем-то, немного.

— Ларион, вернитесь, пожалуйста, к нам, — щелкает пальцами бритый следак.

Видимо, замечает, что я погружаюсь в себя и своим мысли.

— Вы свою часть уговора выполнили, — заявляет Игорь. — Но всё-таки я бы хотел уточнить пару моментов.

— Да, давайте, — спокойно отвечаю.

Почувствовать напряжение в палате не составляет труда. Следак сдерживается только благодаря присутствию целителя. Клишенко пару раз спрашивает Федора Ильича про других пациентов. Намекает, что ему нужен разговор со мной тет-а-тет. Но как такового права на это следак не имеет. Настаивать глупо.

— Ладно. Чего именно хотел от вас Кольцов? — задает вопрос Игорь.

— Сначала — просто спрашивал о прорыве, — рассказываю. — Во второй раз…

— Орлов! Меня интересует последний разговор! — срывается следак и тут же поднимает руки, вроде как извиняясь.

— Сложно сказать, — задумываюсь. — Я нужен был ему живым. Сказал, что боится меня. После этого сразу развоплотился.

— Это правда, — с изумлением для себя подтверждает следак. — Так. Я теперь вообще ничего не понимаю. Искать вас, Орлов, чтобы умереть? Серьезно⁈

Игорь подрывается с места и меряет шагами небольшую палату. По напряженному лицу видно, что факты у него в голове не складываются.

— Мне сложно сказать, — пожимаю плечами. — Но факт известный. Монстры прорыва от моего воздействия умирают сразу же. Мы проверяли.

Снова играю словами, но говорю правду. Следователь останавливается посреди палаты и поднимает взгляд.

— В каком смысле? — спрашивает он.

— В прямом — стоит мне связаться с монстрами прорыва, как они рассыпаются пеплом. Поэтому нечасто получается на них заработать. Ничего не остается. Может, Кольцов искал меня для этого?

— Погоди, парень, — хмурит брови Клишенко. — Тогда как ты объяснишь, что его труп остался целым и невредимым?

С этим заявлением я бы поспорил, но не буду. Следователь и так периодически забывает о субординации. Накалять обстановку смысла нет.

— Но тело Кольцова никак не относится к монстрам прорыва! — говорю очевидную вещь. — Да и не факт, что тот, кто его контролировал, был именно таким. Как реагирует нежить на мои попадания, мы не проверяли — у Академии нет таких возможностей. Я рассказал всё, в чем уверен. Превращать монстров прорыва в прах — чуть ли не единственная моя особенность и отличие от других студентов.

Опять играю на недосказанностях — вряд ли я смогу самостоятельно сходить в туман и вернуться оттуда. Такой самостоятельной особенности у меня пока нет, поэтому все слова, которые слышит следак — правда.

— Еще Кольцов просил помочь, — добавляю. — В чем тогда смысл просить именно меня и так все усложнять?

— Только если у тебя есть то, чего нет у других, — озвучивает мои домыслы следак.

— Но это только догадки, естественно, — вторю его словам.

Клишенко внимательно смотрит, будто пытается разгадать загадку или понять, где я ему не договариваю.

— Он хотел пройти сквозь водопад прорыва, — немного играю с текстом.

— Что за глупость? — спрашивает следователь.

— Вот и я также подумал, — соглашаюсь с ним. — Кто вообще пробирается против течения водопада? Не знаю. Я бы не смог сделать ничего подобного.

Игорь делает глубокий вдох, будто совершает над собой усилие и возвращается к более официальному тону.

— А почему он обратился именно к вам? Наверняка же сказал, — Клишенко подбирает слова и периодически поглядывает на целителя.

Разговор со мной следаку принципиально важен. Я единственный свидетель. Ради этого разговора он готов держать эмоции в узде и выцеживать факты по каплям.

— Сказал, — подтверждаю. — Потому что я единственный знакомый ему маг. Он меня шантажировал жизнью Ариадны. Но сделать то, чего не умею, даже в этом случае сложно.

— И после этого он вас отпустил? — в голосе следака сквозит недоверие.

— Нет, после этого он перестал существовать, — говорю как есть. — Думаю, что ему не хватало сил или еще чего-нибудь еще. Мою пелену на разуме он в любом случае преодолеть не смог. Хотел, но не получилось. Хотя может, и вовсе не пытался — не знаю.

— Допустим, — следак сжимает губы. — Тогда ещё вопрос: зачем ему баночка с вашей кровью?

— Мне пришлось её отдать, — пожимаю плечами. — Кольцов собирался экспериментировать.

— У нас запрещена магия крови, — чеканит Клишенко.

— Знаете, меня это очень сильно радует. Вы мне баночку вернёте? — уточняю.

— Она приобщена к делу в качестве доказательств, Ларион, — сообщает целитель.

Федор Ильич внимательно слушает наш разговор. Иногда открывает книжку и записывает туда несколько предложений. Думаю, у него свой интерес.

— Хорошо, — говорю. — Нет так нет.

Снова прислушиваюсь к ощущением. Все ещё чувствую этот якорь. Сейчас он очень далеко. Судя по всему, следаки собрали и вытащили из того домика всё, что смогли. Примерно понимаю, почему — им требовалось закрыть дело о подделке магического отпечатка. Получается, что Кольцов просто находился под контролем, значит, подделки нет — выдыхаем, и дело они успешно закроют. Но, судя по реакциям следователя, видимо, откроют, другое, попроще. Меня это касается постольку-поскольку.

— Ларион, — снова говорит следак, — а что вы знаете по поводу Ариадны?

— В каком смысле? — не понимаю, к чему ведет мужик.

Целитель решает добавить пару слов.

— Знаете, Ларион, последние исследования показали, что у девушки неожиданно прорезался сильный потенциал ментального мага, — сообщает он.

— Завидую, — говорю без особых эмоций.

Следователь крайне недоволен вмешательством мага, но ничего ему не говорит. Вот только я это все равно чувствую.

Ничего нового для себя не узнаю.

— Это нечастое явление, но подобное случается после потрясений, — продолжает пояснять целитель. — Очевидно, что потрясение у Ариадны случилось серьёзное. Девушка не помнит, что с ней происходило с того момента, как она встретила Кольцова.

Оба мужика ждут от меня ответов. Думают, что я знаю намного больше, чем говорю. И ведь это правда, но делиться знанием у меня нет никакой заинтересованности. Даже напротив — это попросту для меня опасно — одно сразу же потянет за собой другое.

— К сожалению, тут вам никак не помогу, — отвечаю. — Про озвученный период её жизни ничего не знаю, меня не было рядом. Лже-Кольцов или контролируемый Кольцов говорил о том, что его тело умирает, — и тут тоже рассказываю абсолютную правду. — Судя по всему, он почти полностью потерял мобильность. Поэтому использовал Ариадну для своих целей.

— Для каких таких целей? — спрашивает Клишенко.

— Для обычных. Например, найти что-нибудь, пойти в определенное место, — перечисляю. — И в том числе, чтобы привлечь меня. Лже-Кольцов наверняка раскачал ментальный потенциал девушки. Он же несколько дней общался с миром только посредством Ариадны.

— Ларион, вам простительно, вы просто не в курсе, что у нас таких техник нет, — сообщает следак общеизвестный факт. — Никто не может раскачать, как вы говорите, ментальную составляющую. Поэтому, конечно, жаль, что ничего не знаете.

— Игорь Васильевич, вы уж меня извините, — обращаюсь к Клишенко. — Но я с лже-Кольцовым разговаривал всего минут десять, а вы требуете, чтобы я вам выдал технику подготовки ментальных магов. Тем более что я сам ученик первого курса. Несложно догадаться, что в ментальной магии я ничего не понимаю от слова совсем.

— Просто я надеялся, что Кольцов хоть как-то обмолвился о технологии создания, — в голосе следака звучат нотки оправдания. — Все же до встречи с ним, Ариадна была полностью обычным человеком. Неодаренной.

— Здесь я вам точно ничем не помогу, — заверяю. — Могу ещё чем-то помочь? — перехватываю инициативу.

Всем видом показываю, что разговоры на тему Кольцова вести не готов. Мне попросту нечего рассказывать. Большего из меня не вытянуть.

— Помочь? — переспрашивает Клишенко. — Вряд ли. Вы проходите свидетелем, а дело мы закрываем. Возможно, мы еще увидимся в Академии.

Теперь моё время смотреть удивленным взглядом. Зачем приезжать, если дело закрыто?

— Пообщаемся по поводу поезда, — отвечает следак на немой вопрос. — Если мы найдем хотя бы минимальное подтверждение ваших слов или слов Кольцова, то нам придётся снова поднять этот вопрос.

— Тут всё понятно, — соглашаюсь. — Но вопрос по поводу ментальной магии никак не может быть в компетенции ученика первого года Академии. Это ваша работа, вы её и делайте, — тут же открещиваюсь от каких-либо экспериментов.

— Вы проходите в качестве свидетеля, господин Орлов, — Клишенко давит на мои обязательства.

Принимаю игру, но сдаваться не собираюсь. Целитель явно обеспокоен моим состоянием и в любой момент готов прекратить все допросы.

— Да, я свидетель, — подтверждаю. — Всё, что мог рассказать про поезд и прорыв, рассказал ещё в первый раз. Кольцов наверняка вёл записи. Нужно будет уточнить детали — приходите. Нужно будет куда-нибудь поехать с вами ещё раз — извините, больше не получится.

— К чему же так категорично? — удивляется следак.

— Я был полностью уверен, что вы за мной круглосуточно следите, — объясняю. — Но вы меня не просто потеряли. Вы еще и нашли не сразу.

— Мы пришли, как только поступил сигнал об опасности, — сухо отвечает Клишенко.

— Ага. Только не через десять секунд, как обещали, — замечаю. — Примерно через тридцать. За это время любой маг спалил бы меня до костей. Да чего уж там, десяти секунд было бы тоже вполне достаточно. Нам всем просто повезло.

— Вы сейчас живы, к чему эти рассуждения? — сжимает челюсть следак.

Он никак не ожидал, что в таком состоянии я смогу отстаивать себя.

— Жив только потому, что так захотел Кольцов, — продолжаю объяснять. — Я был нужен ему живым. С какой целью? Это второй вопрос. Очевидно, что он её не достиг. Но с этим тоже разбирайтесь сами. Я не успел узнать. Всё, что требовалось от меня — сделал. Девушка жива и свободна, а вы к этому практически не имеете отношения. Поэтому имейте в виду: при встрече я все расскажу Ариадне.

— Нет, — качает головой Клишенко. — В ближайшее время вы с ней навряд ли встретитесь.

Глава 15

Следователь уходит, и я тоже

— Почему вы так решили? — задаю вопрос.

— Мы забираем её, — холодно сообщает следак. — Инициация во взрослом возрасте — это не шутки. Всё очень серьезно. Девушка сейчас опасна для окружающих.

Целитель сочувственно кивает и посматривает на следователя с явным неодобрением.

— Я передам, — с удовольствием говорит целитель. — Сам лично проконсультирую девушку. Даже не надейтесь опутать её бессрочными контрактами, — улыбается Фёдор Ильич следователю. — Все разговоры будут проходить строго в моем присутствии.

Игорь слушает, но при новых вводных морщится.

— Ариадна давала срочную клятву нашей клинике, — объясняет Федор Ильич. — Мы можем и будем применять клятву в её интересах в этом конкретном случае. Забрать девушку вы можете, но заключить контракт на службу — только через меня.

Клишенко замирает на месте, будто не верит, что сказанное целителем — правда. Такой резкой реакции он точно не ожидал.

— Я вам обещаю, — Фёдор Ильич кидает на меня короткий взгляд и снова переводит его на следака, — что обязательно донесу до сведения девушки, что своим спасением она обязана не вам.

У следака слегка дёргается губа. Странно. Наверняка он уже неоднократно встречал подобные выпады в свой адрес. Возможно, Игорь Васильевич не привык к тому, что все четко понимают свои права. Сначала с крючка сорвался я, затем целитель. За ним Ариадна. Планы приходится перестраивать на глазах. Сомневаюсь, что у следака подобные ситуации бывают часто. Но Клишенко спокойно принимает и такие вводные. Всё-таки их служба плохо зарекомендовала себя среди обычных людей. С этим, конечно, им стоит поработать. Главное, что теперь я совершенно спокоен за судьбу девушки.

— Ладно, — говорит следователь. — Было очень приятно с вами пообщаться, но мне пора.

Ледяные нотки в голосе выдают негодование. По крайней мере, моя обостренная чувствительность чувствует эмоции присутствующих ярче, чем обычно. Федор Ильич испытывает превосходство и чувствует свою абсолютную правоту.

— Приходите ещё, — кидаю на прощание следователю. — Не могу сказать, что тоже буду рад вас видеть, но от общения уходить не стану. Конечно, если вы при этом не утратите корректность. Напоминаю, что и вы, и ваш напарник Олег Луцкой должны мне услугу.

— Такое не забудешь, — с еле заметным вздохом говорит следователь.

Игорь откланивается и выходит из палаты. Целитель забирает с тумбочки пустой стакан и следует за следаком. На выходе Федор Ильич мельком оборачивается и подмигивает.

Лежу и прикидываю свои новые возможности.

Научился рисовать два глифа одновременно. Хорошо. Ходить в тумане тоже могу, хоть и ограниченно. Да и эта способность прокачки тела за счёт магии — открывает просто невероятные возможности, но требует длительных тренировок. Вообще, если посмотреть отстраненно, неделя дала какое-то кошмарное количество возможностей и породила кучу вопросов. С ними тоже предстоит разобраться. Причём желательно, сделать это незаметно.

Четко понимаю, что мои знания о природе проводников — только мои. Знать о моих последних часах с Кольцовым точно никому не нужно. Ариадна в тумане находилась без сознания и точно ничего не вспомнит. Следовательно, рассказать тоже не сможет. Фактически в настоящем мире мы отсутствовали несколько минут, если я всё правильно понимаю. В междумирье время застывает или размазывается долгими полосками. Лже-Кольцов тоже об этом обмолвился.

Сколько времени мы находились в междумирье на самом деле, понять сложно. Подозреваю, что долго, даже если исходить только из того, что я помню.

Кроме того, из слов следака делаю вывод, что магия крови в этом Мире существует. Если вдруг я стану очень полезным или донельзя нужным, они не побрезгуют её применить. Магия крови хоть и запрещена, но если кому-то понадобится — наверняка найдется специалист.

Ничего не поделаешь, мой якорь крови у них. Уехал в качестве доказательства. Надо будет обязательно узнать, есть ли техники, чтобы обезопасить себя от попадания этой важной жидкости в чужие руки. Нужно при первой возможности посетить библиотеку. И не просто прийти туда, а копать довольно-таки запрещённые материалы. С другой стороны, сейчас это будет сделать куда как проще.

Или можно… Нет! Нужно! Элементарно попасть на приём к директору. Уверен, что он кое-что знает и поспособствует. Эту проблему пока можно отставить на важное место и ни в коем случае про нее не забыть.

Дверь открывается, и в палату возвращается целитель.

— Ну что, Ларион, я же говорил, что мы ещё не раз встретимся, — улыбается он. — Ваших сюда часто привозят. Особенно если посмотреть записи за последние полгода. Академия здесь, считай, прописалась. У нас из-за частых визитов уже целый этаж студенческим назвали. Условно, конечно — но вы у нас постояльцы. Теперь ещё и первокурсников набрали, мало же других проблем. А вы, ребятишки, всё время во что-нибудь вляпываетесь.

— А вы откуда знаете? — улыбаюсь.

Видно, что мужик на моей стороне.

— О, так я же не только здесь работал целителем, — поясняет Федор Ильич. — Это в госпитале я сейчас один из главных. Раньше набирался опыта, так что со студенческими проблемами знаком не понаслышке. Да и студенты стали важным явлением в нашем городе. Взять хотя бы тот же «Сарай».

— Вы тоже про него знаете? — задаю вопрос.

— Конечно, знаю! — улыбается целитель. — Больше скажу: иногда там присутствую, уж больно атмосфера приятная, — взмахивает рукой, — заряжаешься энергией на полную. Думаю, в основном поэтому власти не прикрывают этот вертеп. Отнесли его чуть дальше на пустырь и довольны. Раньше «Сарай» стоял среди зданий на улице. Вот шуму-то было! А жалоб сколько… Теперь всех устраивает его расположение. Жители не беспокоятся, студенты пригляда особого не имеют. Всем пока нормально. Молодёжь не нарушает договорённостей, и сами следят друг за другом.

— Да, я заметил, — соглашаюсь. — Мне еще назначены процедуры?

— Ты же витаминный коктейльчик выпил? — уточняет целитель. — Выпил. Тогда, по идее, можешь быть свободен. В смысле, ты здоров. Лёгкое недомогание пройдёт в течение дня, можешь не волноваться.

— Хорошо, — удивляюсь, — а меня разве не надо оставлять для наблюдений?

— Нет. Зачем? Езжай, учись, — смеётся целитель. — А если поторопишься, то, может быть, на дирижабль успеешь. Сейчас только полдень стукнул, так что улететь не должны.

Новости сыплются одна за другой — и все хорошие. Мне казалось, что проваляться в госпитале должен еще несколько суток. А тут такое.

После витаминного комплекса каждое движение дается легче. Магию не проверяю, но, думаю, она тоже скоро придет в норму. Если успею на посадку, к вечеру вернусь в Академию. Вопросы от группы всегда можно перенести на утро. Так и сделаю.

— Вы про дирижабль знаете? — спрашиваю.

— Как же не знать? — усмехается Федор Ильич. — Мне положено: такие у меня рабочие обязанности. Думаешь, как к нам чаще всего доставляют пострадавших? Дирижабль привозит и студентов, и военных. Сейчас, кстати, подозрительное затишье, ну, и хорошо. Может быть, они все основные очаги зачистили. Или затишье перед бурей — тут не угадаешь.

— А что, рядом с городом часто бывают прорывы? — удивляюсь.

Чтобы не опоздать на дирижабль, слушаю совет целителя. Медленно приподнимаюсь на кровати и поочередно разрабатываю руки и ноги. Резкие движения не положены. Разминаю шею.

— Часто или нечасто, но такой крупный прорыв впервые, — рассказывает Федор Ильич. — В этот раз ещё и деревни зацепил. Да и город довольно пограничный. Еще несколько лет назад некроманты здесь атаковали. Иногда из леса лезут.

— Я не заметил усиления охраны, — замечаю.

— Так сейчас же прорыв — через него нет дураков лезть, — грустно смеется целитель. — Они там сами между собой друг друга жрут, до города ничего не доходит. А так, из леса что только не вылезало. Мы периодически готовимся к новым пострадавшим. По-другому никак.

— Какая у вас жизнь в городе интересная! — отвечаю и пытаюсь встать на ноги.

Тело ведет себя странно и отчасти чужеродно.

— Не торопись, успеешь, — целитель помогает вернуться мне в кровать. — Сейчас еще один комплекс выпьешь и будешь готов. Вот, пока границы не отошли от нас, в городе было ещё интереснее, — мужик возвращается к теме. — Думаешь почему у нас здесь, что не здание — так замок? Сам можешь убедиться, каждое здание в центре — это точка обороны. Город сейчас расстроился, и это не так заметно, но еще совсем недавно центр был вполне боевой.

Понимаю, что он зашел не просто так. Почесать языком — не его цель. А вот проконтролировать, чтобы я без лишних травм встал на ноги — вероятнее всего.

— А вы здесь давно? — спрашиваю, пока целитель готовит новый комплекс.

— Так я местный уроженец, всё здесь помню, — с ноткой гордости отвечает Федор Ильич. — Уехал на учебу, потом вернулся. Ладно, что мы все про меня? Давай про тебя. Дирижабль уходит через часа три-четыре, на выписку часа должно хватить. Все вещи и револьвер, — усмехается целитель, — ждут на стойке регистрации, в сейфе. Одежду принесут, — смотрит на ручные часы, — минут через пятнадцать-двадцать. Если хочешь, можешь сходить в столовую поесть. Только сначала выпей.

Мужик протягивает полстакана оранжевой жидкости. Выпиваю залпом. Тело отзывается намного лучше. Прислушиваюсь к себе.

— Знаете, хочу! — отзываюсь и чувствую резкий прилив сил.

— Ну так ещё бы! — смеется Федор Ильич. — После обеда вообще запоешь у меня. Ещё чуть полежи и можешь вставать. На этот раз точно получится.

— Скажите, Ариадну… — хочу спросить про девушку, но не успеваю.

— Нет, — качает головой целитель. — Тут твой следак прав, Ариадна сейчас опасна. Инициация во взрослом возрасте — редкое явление. Пока она не умеет пользоваться своими силами, её из спецучреждения точно не выпустят.

— А где она? С ней все в порядке? — интересуюсь.

— Сейчас девушка под охраной и в антимагической палате, — спокойно объясняет мужик.

— В той, где я был? — спрашиваю.

Вспоминаю, как очнулся в той самой антимагической палате. Ариадна приятно скрашивала проведенный там часы. Жаль, не могу отплатить ей тем же.

— Да, только в соседней, — кивает целитель. — У неё там хорошая охрана. Так что не рассчитывай, не увидишься. Как только увижу девушку, передам от тебя привет. Расскажу, что следакам она ничем не обязана. Пусть посылает их лесом, если захотят навесить на неё обязательства.

— А они могут? — задаю вопрос.

— Не просто могут, они обычно так и делают, — вздыхает Федор Ильич. — Как говорится, награждаем непричастных, наказываем невиновных. Ну, с последним я преувеличиваю. Наказывают они всегда виновных, но вот непричастных награждать — тоже с удовольствием. А если ещё и чужие заслуги себе приписать, тут они первые. Ой, ладно, наговорю сейчас тебе.

— Какая-то неприятная организация, — делаю вывод.

— Ну а что поделать? — пожимает плечами целитель. — Другой не завезли. Из хорошего — можешь быть уверен, что в плане нарушения законов лишнего на тебя не навесят. При этом абсолютно точно ничего не пропустят, если ты попал в их поле зрения. А ты попал в него, имей в виду.

— Будут следить? — догадываюсь.

Хотя подобная информация не вызывает у меня никаких эмоций. Следят они, если честно, так себе. Помощи от них не дождешься. А если дождешься, то несвоевременно. По части закона — да. Тут нужно быть аккуратнее, чтобы не зацепились.

— Не то чтобы. Просто старайся ничего не нарушать в ближайшие пару лет, — продолжает мысль целитель. — А то они воспользуются случаем и припомнят тебе всё, что смогут. Когда есть большое нарушение, привязать к нему мелкие шалости труда не составит.

— Вот ведь — и сотрудничать с ними нехорошо, и не сотрудничать плохо, — улыбаюсь. — Хорошо устроились.

— Да, да, так и есть, — соглашается целитель. — Думаю, у них профессиональная деформация. Они же все похожи.

Состояние улучшается. Федор Ильич внимательно следит за моими ответами и реакциями. Записывает в книжицу несколько пометок и встает со стула.

— Ладно, Ларион, я пошёл, — говорит мужик. — Тапочки вот здесь, у двери, халат возьмёшь там же. Столовка помнишь где?

— Я там еще не был, — честно говорю. — Мне Ариадна всю еду в палату приносила.

— Приглянулся нашей медсестре, значит, — хмыкает целитель. — Она, конечно, со всеми нянькается, но ты явно в любимчиках. В общем, столовка недалеко — выйдешь из палаты, сразу повернешь налево и до конца коридора. Там полностью все крыло здания отведено под неё, не ошибёшься.

— Хорошо, спасибо, — благодарю мужика.

— Да не за что, удачи тебе, студент, полчаса у тебя точно есть, — Федор Ильич машет рукой и уходит.

Сажусь на кровать, на этот раз никаких странных ощущений. Ноги в тапочки, на плечи накидываю халат.

Пока одеваюсь, заодно проверяю возможность формирования глифов. И это у меня прекрасно получается. Глиф щита формирую без проблем. Останавливаю его на границе. Создаю глиф огня и останавливаю там же.

Удерживать их получается без особых усилий. Неплохо. Формирую и запускаю щит. Тут же возвращаюсь к формированию ещё одного глифа огня. Тоже получается. В итоге два незавершённых глифа огня плюс щит в руке вполне себе могут существовать одновременно.

Усмехаюсь — с каждым днём узнаю о себе всё больше интересных подробностей. Зато таким образом я могу за две секунды выдать два огненных росчерка, а секунду спустя — еще один дополнительный.

Похоже, главное было — пробить момент с одновременным контролем двух глифов. Дальше, видимо, будет проще.

Улыбаюсь. Развеиваю щит. Два глифа огня тоже сбрасываю. Подхожу к двери и открываю. На ногах держусь уверенно.

Делаю первый шаг в коридор.

Шаг на самом деле первый: когда я лежал на более высоком этаже, по госпиталю не ходил. Так что сейчас фактически по госпиталю гуляю в первый раз. Даже странно, учитывая, сколько времени я тут успел провести.

Закрываю за собой дверь и направляюсь в сторону столовой, как рассказывал целитель. Тут же вижу совершенно разношёрстную публику — и целителей, которые бегают туда-сюда, и санитарок в форменной одежде, и несколько пациентов в таких же халатах, как у меня.

Да и сам контингент здесь неоднозначный. Встречаю несколько молодых людей. Если мне не изменяет память, некоторых видел накануне в «Сарае». Мы с ними не так хорошо знакомы, чтобы здороваться.

Навстречу идут еще несколько взрослых мужчин. Судя по комплекции, военные. Федор Ильич предупреждал, что в госпиталь привозят всех.

Прохожу дальше по коридору.

Столовая абсолютно обычная с очень знакомыми мне запахами. Чувствую некую ностальгию. Знакомых лиц не вижу. За столиками в основном люди в возрасте, но далеко не все. Есть несколько ребят немногим старше меня.

Обед проходит незаметно. Беру уже привычную кашу для магов, но в этот раз не отказываю себе в удовольствии взять большой кусок мяса. Да и вообще стараюсь взять как можно больше еды: и десерты, и второе, и салатики. Благо здесь никто не ограничивает. Все, кто сидят за столиками, в мою сторону не поворачиваются. Складывается ощущение, что всем, в принципе, на меня плевать, и хорошо.

Заканчиваю с обедом и возвращаюсь в палату. Целитель прав — чувствую себя лучше прежнего. Так и не скажешь, что совсем недавно попал в передрягу. На моей кровати разложена моя форма. Надеюсь, никто не понял, что тут используется кожа дракона, а то нехорошо получится. С другой стороны — всем в госпитале на это плевать, они и не такое видели. А форма в любом случае привязана ко мне.

Да, точь-в-точь форма охотника. Не зря ребятишки в «Сарае» прицепились. Имели право. Смеюсь над этой ситуацией. В сравнении с Кольцовым, магический поединок и небольшой спор уходят на второй план.

Одеваюсь и забираю все свои амулеты. А ведь «сердце леса» даже не нашли. Оно так и осталось висеть на шее.

Просматриваю, чтобы все амулеты были на месте. Вспоминаю про обезьянку, и ситуация с ученическим амулетом тоже вызывает улыбку. Надо же — как поменялось восприятие. Иду на информационную стойку.

— Девушка, у кого могу получить револьвер и боевые ножи? — интересуюсь.

— Ах, это ваши! Конечно, подходите сюда, — отвечает администратор.

Идентифицируюсь и получаю своё полное снаряжение: револьвер, разгрузку и несколько метательных игл. С этой секунды чувствую себя на порядок увереннее.

Глава 16

Устраиваюсь поудобнее

Из госпиталя меня выписывают без лишних вопросов.

— Когда переоденитесь, подходите снова сюда, — просит администратор.

Так и делаю. Остается подтвердить выписку магическим отпечатком.

— Вот здесь, — показывает девушка.

Прикладываю палец, и на этом процедура заканчивается.

Выхожу из госпиталя. У меня в запасе остается два-три часа. За воротами, помнится, всегда есть извозчики.

Не торопясь прогуливаюсь по территории госпиталя, поскольку в прошлый раз был лишён такого удовольствия. Прохожу мимо разлапистых елей и вдыхаю свежий воздух. Зеленый парк будто специально сделан для того, чтобы ходить и размышлять. Глубокий вдох. Выдох. Самое время сделать паузу и подумать. Никто не торопит.

Все мои мысли довольно очевидны. Про путешествие в междумирье лучше никому не знать. В этом смысле пелена мне абсолютно необходима. Сам факт того, что я могу хотя бы незначительно на неё влиять и уменьшать, радует. А тот факт, что навык работы с пеленой вполне себе тренируется, радует вдвойне.

Медленно прохожу первый круг по зеленому парку. Голова с каждой минутой соображает яснее. Понимаю, что весь мой интерес к магии нужно пересмотреть. Научусь работать с пеленой на источнике — избавлюсь от лишних проблем, как говорил Пилюлькин. А вот тренировки с оружием, как это не печально, придется свести к минимуму.

Захожу на второй круг. Меня никто не отвлекает. Могу просто посмотреть по сторонам. Глаз в этом парке отдыхает. Не за что зацепиться. Деревья подстрижены точными геометрическими фигурами. В основном шары или эллипсоиды, уверен, что специально. В парке даже форма деревьев помогает концентрироваться на внутренних ощущениях.

Тренировать магию без вопросов надо — тем более, получается, что у меня практически неограниченный потенциал. Вот только работать по монстрам и получать ингредиенты тоже важно. Нужно сильнее налегать на защиту и нелетальные техники. Обычно монстрам достаточно одного слабого росчерка в моём исполнении. Убойные техники ни к чему пока что.

А вот над защитой и внутренними усилениями придется попотеть. В этом смысле подарок лже-Кольцова переоценить сложно. Магия для мышц работает как допинг — это я уже уяснил. По поводу глобальных последствий для костей и связок — тоже. Пока работает магия, незаметно порвать или сломать что-нибудь — раз плюнуть. И ведь сразу не заметишь, а исправлять потом будет сложнее, теперь лучше понимаю, как это происходит. Отсюда достаточно простой вывод: тренироваться нужно постоянно, но с оглядкой на человеческие возможности, и главное — не спешить.

Снова глубокий вдох и выдох. Прибавляю скорость и заодно проверяю реакцию тела. Ничего не болит и не ноет. Захожу на третий круг.

Моё тело ещё растёт, поэтому с беготней по стенам и потолку лучше повременить. Чем дольше идти к результату, тем он устойчивее. Как ни крути, магия всегда со мной. Восстановить усталость или усилить мышцы можно в любой момент. Просто соблазн становится намного больше. Нужно себя искусственно ограничивать и давать телу возможность восстанавливаться. Если нагружать, то размеренно.

Забавно. Словно сам себе составляю тренировки с упором на «химию».

Все изучение атакующего арсенала имеет смысл отодвинуть на будущее. Подозреваю, что сталкиваться с людьми в ближайшее время не должен. А для опасных монстров, кажется, хватит и того, что есть сейчас. Правда, мои глифы подходят только для монстров прорыва или измененных — обычных существ моя магия разве что поцарапает. Но и в этом случае револьвер наверняка поможет. Неплохо. В плане атаки у меня получается довольно сбалансированный набор. А вот защита…

Да, защиту могу держать долго и очень сильную, судя по марш-броску в тумане. Но повторять такой надрыв в ближайшее время не хочется. Тем более, велика вероятность, что щит работал в тандеме с сердцем дерева и драконьей кожей. Артефакторика, значит, тоже мне в помощь.

Заканчиваю третий круг. Понимаю, что в будущем смогу рисовать глифы любой сложности и любой протяжённости. Магия восстанавливается мгновенно. Вопрос только в иных затратах. А если систему глифов потребуется активировать всю и сразу: те же накопители вполне могут помочь.

Много, много интересного. Первые пункты вроде для себя уяснил — защитная, усиливающая магия и амулеты. Стоит приложить силы в этих направлениях.

Ладно, нужно закругляться и двигаться к дирижаблю.

Иду на проходную. Вижу себя в зеркале окна будки. Подхожу ближе, и стенка становится прозрачной. Вижу лицо охранника.

— Привет, студент! — слышу голос.

— Привет! — киваю.

Вижу смутно знакомого парня. И либо он меня здесь часто видел, либо у него профессиональная память на лица.

— Выписываешься? — спрашивает охранник и ждет, пока я кивну.

— Есть такое, — соглашаюсь. — Вот, в Академию возвращаюсь.

— Ну, ничего, ничего, заходи еще, — смеётся парень. — Мы тебя запомнили. И… — парень чуть мнется. Очевидно, что он остановил меня ради следующей фразы. — Спасибо тебе за девчонку.

Кажется, слухи расходятся быстрее, чем можно было бы предположить. Пожимаю плечами.

— По-другому я поступить не мог, — говорю.

— Все правильно сделал. Так что спасибо, Ларион, — впервые охранник обращается ко мне по имени. — Хорошая она, и полностью наша. Своя. Мы твою помощь запомнили, имей в виду, — серьезно добавляет.

— Хорошо, — улыбаюсь.

Отношение персонала радует. Вот только попадать в госпиталь на постоянной основе не хочется.

На душе в любом случае становится теплее. Ворота щёлкают и открываются. Стекло охранной кабинки мутнеет и снова становится зеркальным.

Как говорила в своё время Ариадна, здесь всё время находятся извозчики. Сегодня — не исключение. Перед госпиталем сразу несколько экипажей ждут пассажиров.

— В порт отвезете? — подхожу к первому попавшемуся.

— Садись, садись, — отвечает незнакомый извозчик.

Поудобнее устраиваюсь в экипаже. Тот мгновенно трогается с места.

— Студент, поди? — аккуратно заводит разговор водитель.

— Есть такое, — соглашаюсь.

— Если к дирижаблю, то успеваешь, — успокаивает меня водитель. — Пару дней они летали не в свое время, но говорят, что сегодня на стандартном расписании. Точно успеваешь. Тебя в ресторацию завезти? Пообедаешь.

— Спасибо, я только после столовой, — отказываюсь.

— После госпитальной? — улыбается водитель. — Там нормально кормят, знаем.

Зацепить меня разговором не получается. Голода не чувствую от слова совсем.

— Нормально кормят, — подтверждаю слова водителя. — Мне в порт, — повторяю конечную точку и снова прерываю разговор.

— Ну тогда здесь недалеко, — делает очередной заход водила.

— Да я в курсе, — коротко отвечаю и демонстративно отворачиваюсь к небольшому окну.

У водителя нет новых идей, как завести разговор. Мы без лишних кругов по городу доезжаем до знакомых ворот порта. Выхожу и расплачиваюсь.

— Удачи тебе, серьезный студент, — прощается водитель и остается стоять на месте.

Дело его.

Захожу в здание портовой администрации.

— Никого нет! — первое, что слышу, зайдя в контору.

В коридорах и правда никого не вижу. Впереди меня не заперта только одна дверь. Знакомое чувство. Иду по коридору.

— Кого нет? — спрашиваю уже знакомую женщину в комнате с открытой дверью.

— Никого нет! — отвечает барышня за арифмометром.

Как только поднимает на меня уставший взгляд, удивляется.

— Здравствуй, парень, а я тебя помню, — вспоминает. — Тебя ещё следователи искали. Сначала один, потом еще двое.

— Да, так и есть, — подтверждаю с улыбкой.

— Судя по тому, что ты сейчас здесь, значит, ни от кого не бежишь, — делает незамысловатый вывод барышня.

— Нет, — смеюсь, — от кого надо, убежал.

— Прекрасно. Я слышала, что в городе на днях «Сарай» сгорел… опять… — качает головой женщина. — Да и вообще какая-то нездоровая суета. Не с тобой связано?

Интуиция у барышни — просто закачаешься.

— Вот не поверите, — делаю заход. — Со мной.

— О, это же отлично! — барышня отвлекается от записей. — Так, никуда не уходи. Садись сюда, сейчас я тебе чайку соображу. Если кто придет, говори, что никого нет. И рассказывай, что можешь, не молчи.

Удивляюсь напору, но в общем и целом понимаю. Сплетни для конторы — святое. Тем более барышня сидит здесь в одиночестве большую часть дня. Услышать интересный рассказ из первых уст — наверняка одно из доступных нынче удовольствий. Что ж, барышня в прошлый раз мне помогла. Да и сейчас, вон, относится с душой — чай соображает. Время есть, так что вполне могу удовлетворить её любопытство.

Смеюсь и усаживаюсь в кресло.

— Да, у меня особых ограничений по рассказу нет, — говорю. — Секретных пунктов тоже. Следователи никак не ограничивали, бумаг не подписывал. Спрашивайте. Чего вам рассказать эдакого?

— Ой, всё так интересно, — чуть ли не хлопает в ладони барышня и ставит на стол две чашки чая. — Сначала расскажи, почему «Сарай» сгорел? И почему позавчера ночью по тревоге подняли целый отряд зачистки и местных магов? Ты угощайся, до вылета еще уйма времени.

Женщина раздвигает бумаги и выставляет вазу с угощениями.

— С отрядом всё просто, — заверяю. — Ребята меня, по идее, страховали. Там была сложная операция для следователей.

Рассказываю выборочно, только самые яркие моменты.

— Всё закончилось хорошо только потому, что я не следовал их предписаниям…

Барышня слушает меня не перебивая, разве что в тетрадь не записывает.

— Вот-вот, если им следовать, тогда точно проблем не оберёшься, — довольно кивает она. — Они почему-то считают, что люди как арифмометр, — резко нажимает рычаг. — Все должны действовать логично как один. Но ведь это не так!

Здесь сложно не согласиться. Смотрю на вазу с угощениями. Там много всего, так обычно накладывают не для гостей, а для себя. Да и не очень любят незнакомцев в порту.

— Молодец, всё правильно сделал. Ты ешь баранки, ешь, — добавляет барышня. — А с отрядом что? У меня одна знакомая встречается с бойцом из отряда зачистки. Его подняли ни свет ни заря, никто ничего не знает. Сутки мужика дома нет — и они считают это нормально!

Для барышни моя история и чай — всего лишь повод поговорить о себе. Видно, как женщина истосковалась по свободным ушам. Несколько моих фраз, сказанных в нужном месте, настраивают девушку на благодушный лад.

— Ой, заговорил меня совсем, — барышня кидает взгляд на часы. — Опоздаешь небось. Давай, приедешь в следующий раз и ещё расскажешь. Всё так интересно и так завидно. Какая нынче у людей жизнь насыщенная! А я всё здесь сижу, просиживаю.

В коридоре раздаются звучные шаги. В дверях показывается капитан дирижабля.

— Вот он, как знала! — замечает барышня. — Всегда заходит перед полётом.

— А, студент! Наше вам с кисточкой! — улыбается Прокофьев. — Смотрю, ты сегодня без сопровождающих?

— Так и есть, — говорю. — Смог отбиться.

— И как же ты это сделал? — приподнимает бровь капитан.

— Они нарушили договор, — рассказываю, — соответственно, имею полное право послать их лесом.

— Это ты правильно сделал, — серьезно говорит кэп. — По возможности с ними лучше никак не стыковаться. Чем меньше с ними работаешь — тем лучше спишь, — одобрительно кивает Прокофьев. — Пойдём, Ларион, тебе же до Академии?

— Было бы неплохо, — соглашаюсь с капитаном.

— Что у тебя с багажом? — уточняет кэп.

Барышня наливает еще одну кружку чая, но угощения со стола убирает. Видимо, капитан здесь частый гость — не напасешься.

— Багажа нет. Все мои вещи на мне, — развожу руками.

Всё, что оставил в гостинице, мне так и не вернули. По приезду нужно будет заказать новые комплекты. А с патронами…ну, что же. В Академии есть еще. Нужно только дойти до складов. Германыч за пару империалов всем обеспечит.

— Да… — тянет Прокофьев. — Нетребовательный ты парень. Может, это и к лучшему. Ладно, давай кабанчиком на дирижабль, мы уже отправляемся.

Капитан залпом выпивает приготовленную кружку чая.

— Я что-то должен? — обращается к барышне.

— Нет, я всё уже рассчитала, — машет рукой бухгалтер. — Если привезёшь какой-нибудь магический напиток, будем считать, что мы в расчёте.

— Не проблема, привезу, — обещает Прокофьев. — Я с Пилюлькиным на короткой ноге. Старого товарища не обидит.

— Парень, чего уши развесил? Иди давай, не задерживай уважаемого капитана, — улыбается женщина. — Где дирижабль знаешь? Тогда не стесняйся, двигай ногами.

— Я тебя догоню, — говорит Прокофьев и остаётся в бухгалтерии.

Не мудрено, что у всех в порту свои дела и цели. Да и про доставку товаров из Академии догадаться не сложно. Взаимообмен — штука хорошая.

Прохожу через администрацию и оказываюсь возле места посадки дирижабля. Аппарель открыта, поэтому спокойно захожу на борт.

— Эй, парень! — доносится сверху.

Поднимаю глаза. Оттуда обращается рулевой дирижабля.

— Ты Прокофьева не видел?

— Видел, — говорю. — В бухгалтерии остался.

— Да? — удивляется рулевой. — Значит, ещё около получаса есть, — машет рукой. — Располагайся в кают-компании. Если хочешь, поднимайся на верхнюю площадку. Я тебя помню.

Тоже узнаю парня — это же, если правильно помню, Михалыч. Когда Прокофьев проводил экскурсию, этого человека я уже видел. Молча киваю, а парень скрывается в люке.

Раз у меня есть щедрый выбор, то воспользоваться верхней площадкой — милое дело. Есть о чем ещё подумать. Получается, у меня сразу два пакета чуждой информации, с ними нужно постепенно разбираться.

Предложение Михалыча как нельзя кстати. Наверху мне точно не придется ни на что отвлекаться. Прокофьев и сам говорил, что любит поразмышлять на верхней палубе.

Поднимаюсь наверх в обзорную каюту. В Академии мы будем не скоро, поэтому пару часов дороги у меня точно есть. Здесь как минимум тихо и красиво.

Возвращаюсь к первому пакету информации. Там ощущения и понимание существа в теле лже-Кольцова. Его на некоторое время придется отложить — мне пока не до походов в тумане. Но обязательно сюда вернусь. А вот второй пакет информации с опытом самого Кольцова — это вообще сокровище. Очередной невероятный бонус от существа. Самое время узнать, что именно я получил.

Чуть замедляю дыхание. Внимательно наблюдаю за тем, что происходит с телом. Постепенно мысли вытесняются ощущениями. Стоп, мне нужно другое. Не успокоиться, а как раз-таки подумать.

Запускаю дыхание быстрее. Понимаю, что эта техника для меня не характерна. Раньше я подобным не пользовался. Кажется, пакет информации, который сбросил мне лже-Кольцов распаковывается самостоятельно.

Ныряю в полученные воспоминания.

Два пакета в сознании ощущаю довольно чётко. Будто на них наклеены ярлыки. Воспоминания серые, но немного затертые. Ненадолго кажется, что они принадлежат мне. Будто я давным-давно внимательно прочитал книгу или прослушал лекции, а теперь стараюсь вспомнить. Практика тоже входит в комплект воспоминаний, руки помнят движения.

Воспользоваться знаниями здесь и сейчас не выходит — слишком уж они подернуты пеплом времени. Нужно продолжать вспоминать и желательно сразу же задействовать всё, что вспомнится.

Очень интересно. Чувствую лёгкое раздвоение личности. Понимаю, что техники и всё, что находится в пакетах — не моё. Просто лежит в моей голове. В то же время — мое. Словно я всё это переживал, просто давно. Много лет назад.

Информация в этом пакете для меня важна. Второй пакет стараюсь не трогать. Ощущения и понимание существа — это сложнее. Вряд ли туда можно погружаться без особой подготовки.

На верхнюю палубу поднимается Прокофьев. Мужик идет по лестнице и видит, что у меня всё в порядке, но проверить должен.

— Мы сейчас вылетаем, — сообщает капитан.

— Спасибо. Мы прибудем через пару часов, как и в прошлый раз?

— Чуть позже, — предупреждает Прокофьев. — К ужину будем. Молодец, что отбился от следаков. Если захочешь обсудить, я буду внизу. Дёргать тебя не буду. Понимаю, что хочешь отдохнуть от людей.

Ничего не отвечаю, только улыбаюсь. Удивляюсь тактичности капитана. Побыть одному и правда не помешает. Слишком много событий за последнее время.

— Молодец, студент. Отдыхай, — голова капитана скрывается в проёме.

Буквально через пару минут корабль слегка дёргается и начинает медленно подниматься в небо.

Следом происходит странное. Возможно, меня провоцирует бескрайняя и безграничная пустота неба. Память и в самом деле раскрывается техниками менталиста.

Глава 17

Пишу письмо Ариадне

Сейчас я здесь один. Без свидетелей. Вряд ли бы они оценили, как я падаю на пол и замираю. Под щекой холодное напольное покрытие корабля.

Разум переносит всё своё внимание на пакет информации менталиста. Он огромен. Здесь несколько лет жизни Кольцова, просто тщательно очищенных от личных воспоминаний. Осознать и переварить всё происходящее так — крайне непростое занятие.

Наблюдаю за своим телом со стороны. Отстраненно. За разумом слежу отдельно. Понимаю, что прямо сейчас переживаю странный момент. В мой разум встраивается набор навыков старого менталиста.

Сразу хочется сказать спасибо существу за проделанную работу. Очищенная память Кольцова — то, что меня не убьет. Если бы пришлось принять сразу все воспоминания о жизни человека, я бы не справился. Неподъёмный пласт информации элементарно мог меня раздавить.

Сразу же выцепляю очень важную технику. Не понимаю по каким причинам, но обычным магам её не преподают. Хотя, как мне кажется, элементарное обучение в Академии должны начинать именно с неё.

Техника, с одной стороны, несложная, но маги разума очевидно считают, что она работает только у профессиональных разумников. Вот только в моем случае техника как родная ложится на моменты из прошлой жизни. Может быть, если убрать две первые ступени, то ничего бы и вовсе не получилось. Но эти ступени есть. И я ими пользуюсь.

Самое важное — отстройка. Возможность посмотреть на себя со стороны и работать со своим разумом как с чужим. У меня уже был подобный опыт.

Техника разумников очень сильно напоминает построение «чертогов разума». Только в данном случае упор идет на личную магию человека и более четкую структуру разума. И строить их надо снаружи. В этом тонкость. И, кажется, для большинства магов, непреодолимая. Слишком они сживаются со своей магией.

Первоначальное построение — для разумников, может быть, и простое. Настолько, что они даже за технику её не считают. У них всё идет по умолчанию. А вот человеку, не склонному к менталу, такому как я, например, чтобы сделать первые шаги, всё своё внимание приходится перенести вовнутрь. Без навыка отстройки у меня бы ничего не вышло. Нулевой шаг как краеугольный камень — без него здание не построить. От него выстраиваю свои чертоги кирпичик за кирпичиком.

Продолжаю следить за телом, но отвлечённо. Лежит, не захлёбывается, дышит — всё нормально. Можно продолжать дальше.

Очень удачно, что капитан оставил меня одного.

Не тороплюсь, потому что понимаю, что первый шаг очень важен, но вместе с тем сильно отнимает время. Строю наметки стен в своих чертогах. Вспоминаю знакомые места из этой или из прошлой жизни. Встраиваю их в качестве основы под свою огромную библиотеку: в одной из комнат можно запереть один пакет информации, в другой комнате разложить второй. Собираюсь усваивать всё постепенно и когда буду готов. Техника позволяет раскладывать всё по отдельным комнатам и пользоваться по надобности.

Смотрю на своё тело, вижу, как открываются глаза. Шевелю руками, смотрю по сторонам. Снова чувствую своё тело. Отстройка прошла безболезненно. Вернулся тоже вовремя: на лестнице слышатся шаги.

— Студент, ты чего притих? — спрашивает Прокофьев. — Есть, пить не просишь. Я тебе чаю с дикими ягодами принес. Ты такого точно нигде не попробуешь.

Фух. Успел. Выдыхаю и с благодарностью принимаю чашку. Руки слушаются, будто ничего пару минут назад тут не происходило. Разум отпускает меня. В голове будто очистилось место. Мысли более четкие и совершенные.

— Ты в порядке? — уточняет капитан, наблюдая моё легкое волнение.

— В полном, — говорю. — Тут время летит незаметно, — показываю на бескрайнее небо.

— Здесь ты прав, — соглашается кэп. — Волшебное место. Не шучу. Все самые важные решения принимал здесь. А что — тихо, спокойно и мухи не кусают.

— Мне кажется, я тоже кое-что сегодня осознал, — признаюсь.

Капитан не задает лишних вопросов, только с пониманием улыбается.

— Как закончишь с размышлениями, спускайся, ещё угощу, — обещает Прокофьев и исчезает на лестнице.

Отставляю пустую чашку. После чая по телу пробегает волна бодрости.

Понимаю, что в общем и целом получил настоящий подарок от лже-Кольцова. Он не просто перебросил мне структурированные воспоминания и навыки. Вдобавок он перестроил это всё в программу, которая помогает мне осознать. Если бы не моя склонность к менталу или отсутствие прошлого опыта, то шансы на успех нулевые. Большая часть опыта Кольцова не зацепилась бы за разум и пропала бы в никуда.

Запомнить отдельные важные — это да, запомнил бы. А вот полноценный объём навыков — очень вряд ли.

Всё еще прихожу в себя. Очень интересное состояние. Двойственное. У меня в голове образуется знакомое место, куда я могу заглянуть в любой момент. Разум после посещения опять-таки прочищается как холодным ветром. Там я могу вытащить любое холодное знание и перевести его в навык.

Обратно, как оказалось, выйти тоже легко. В любой момент возвращаюсь себя, становлюсь Ларионом со всеми своими чувствами и возможностями.

Кажется, я понимаю, почему менталисты — столь неприятные люди. Они делают каморку в голове основой своего разума. А ведь она — просто дополнение. Это внешняя часть, инструмент — не более.

Менталистов очаровывает собственная мощь, редкий инструмент. Именно поэтому они получают огромные возможности, теряя кое-что более важное — человечность.

Хорошо, что это сейчас не про меня. Вот бы придумать способ, как передать это Ариадне… Достаю информер и записываю всё то, что осознал сейчас. Вдруг моё сообщение поможет девушке уберечь себя от диктата менталистов. Остается верить, что она найдет силы и время, чтобы зайти в личную зону. Лже-Кольцов разблокировал Ариадне магию разума. Думаю, у нее будет всё глобальнее… Но, вдруг…

Пишу сообщение аккуратно и все больше общими словами. Не удивлюсь, если личную зону девушки будут просматривать.

Перевожу свои ощущения в понятную только нам двоим, из-за опыта Кольцова, формулировку: «Приобретая холодное здание с просторными чертогами, интересными переходами, отличной библиотекой, не забывай, что у тебя есть уютный и близкий тебе дом, в котором ты счастлива».

Есть у меня лёгкое подозрение, что Ариадна переживает всё то же самое, что только что пережил я. Письмо — единственное, что могу сделать. Слова дадут ей возможность задуматься и зацепиться за свою прошлую жизнь. При этом не потерять эмоции и своё сердце.

Смысл прекрасно ложится на приобретённые навыки Кольцова. Возможно, у него в жизни было что-то своё, связанное с домом. Надеюсь, что у меня получится сыграть на схожести нашего опыта. Очень хочется помочь девчонке сохранить себя.

Жаль, что я никак не могу повлиять на ребёнка Прокофьева, но всех не спасёшь. Посмотрим. Буду надеяться, что пути решения для тех, кто уже сформировал себе этот холодный чертог, тоже найдутся.

На информер почти сразу приходит сообщение. Удивляюсь. Неужели так быстро пришел ответ от Ариадны?

Захожу в устройство и открываю личную зону. Нет, от Ариадны ни слова. Сообщение не прочитано. Зато сбросили данные по семье моего дядьки.

Видимо, у следователей только сейчас дошли руки до записей Кольцова. Если так разобраться, то фактически они выполняют его обещание. Значит, весь наш разговор со следаком у этих ребят тоже есть. Уверен, они его тщательнейшим образом анализируют. Жаль, конечно, что в ближайшие несколько недель до семьи моего дядьки я добраться не смогу. Да и потом не факт, что получится. Всё-таки выход в город — форс-мажор, обеспеченный следователями.

Но вот финансово можно помочь и сейчас.

Нахожу в контактах дядькину жену. Перевожу на её имя крайне приличную сумму, если учитывать стандартное жалование. Вне графской службы на эту сумму можно жить лет пять-семь точно, может быть, и больше. Не знаю, сколько платил дядьке мой отец, но сомневаюсь, что много. Всё-таки родственники. Да и пограничное имение вряд ли приносит сейчас много средств.

Рад, что мне достаётся достаточно много империалов для такого жеста. К перечислению прикладываю вполне себе теплое письмо. Пусть у меня сейчас отношение к дядьке больше ровное, но, когда Ларик был маленьким, дядьку любил. Да и научился многому только благодаря совместным тренировкам и занятиям. Погружаюсь в давние ощущения и заканчиваю текст письма.

В верхней части экрана вижу ещё пару запросов, ждущих моего подтверждения. Похоже, это как раз те самые относительно небольшие суммы в пределах двухсот-трёхсот империалов. Похоже, мои сокомандники начали заказывать себе амулеты и одежду у кладовщика. По нашей договорённости с Германычем все заказы группы он выполнит сразу же, так что данные должны прийти если не этим, то следующим дирижаблем.

Сразу же подтверждаю все суммы. От этого становится легче: всё-таки обеспечение группы — залог нашего выживания.

На всякий случай еще раз просматриваю сообщения. Больше ничего нового или важного отыскать не получается. Перед тем, как выключить экран, еще раз открываю диалог с Ариадной. Сообщение не прочитано.

Всё-таки Германыч оказался прав — неубиваемого информера, который запросто помещается в широком кармане формы, для моих целей вполне себе хватает.

Спускаюсь вниз. Прокофьев, как и сказал, сидит в кают-компании.

— Молодец, что спустился! — грустно улыбается он. — Садись. Пообедаешь со мной?

— Да, я вроде пару часов назад… — думаю отказаться, но тут понимаю, что дико голоден.

Все мои экзерсисы на верхней палубе не остаются незамеченными для организма. Манипуляции оказались магически емкими, но прямую параллель с едой я как-то не проводил.

— А ведь да, — говорю капитану. — С удовольствием пообедаю.

— Отличный аппетит — залог хорошей работы, — говорит, Прокофьев и два раза стучит по амулету на столе.

Видимо, переговорник уже настроен на кухню.

— Я так и думал, что ты спустишься голодный: всё-таки целых два часа там наверху торчишь, — пожимает плечами кэп. — Так что я заранее заказал обед нашему коку.

— А если бы я не захотел? — улыбаюсь.

— Не захотел бы — тоже ничего страшного, — отвечает Прокофьев. — На корабле и без тебя всегда есть, кто не против перекусить. А я с тобой кофе попью. Мне тут по секрету шепнули, что ты тоже кого-то потерял.

Явный намёк на Ариадну. Слухи разлетаются махом. Наверное, даже быстрее, чем любые официальные новости. Удивительное свойство. Прикидываю: за те полчаса перед вылетом Прокофьев разговаривал только с барышней из бухгалтерии. Наверняка ему перепало много рассказов о чем угодно. В том числе и обо мне.

— В каком-то смысле потерял, — соглашаюсь. — Не то чтобы очень близкого мне человека… но всё равно я вас теперь чуть больше понимаю.

Да и если признаться самому себе, о девушке вспоминаю всё чаще. По крайне мере сегодня. Хотя в основном этому способствуют другие обстоятельства.

— Знаешь, мы в прошлый раз поговорили, — вспоминает капитан. — Я подумал, что обязательно дождусь совершеннолетия сына. Покажу ему верхнюю палубу. Может даже познакомлю вас. Главное, чтобы ничего страшного за это время с ним не случилось. Да и со мной, чего уж греха таить. Перелеты все эти… Небо — оно мудрое, конечно, отвлекает своими проблемами, когда совсем край. Сегодня повезло — тихо, можно о своем подумать.

— Не все перелеты проходят гладко? — спрашиваю.

— Всего и не припомнишь! — вздыхает Прокофьев, но уже чуть веселее. — Наша команда чего только не повидала. А, смотри, всё равно летают! Беды им ни по чем. Мои ребята, нечего сказать. Ты ж понимаешь, команда — это как второй дом. Друзья-товарищи. В самое темное время только на них и можно положиться.

Кэп уходит в сторону от моего вопроса, а я не настаиваю.

— Повезло вам с ними.

— Ну да, ну да, — со вздохом говорит Прокофьев. — А вот и еда.

В недолгую паузу вклинивается кок. Он привозит тележку с накрытыми блюдами и чашкой кофе.

— Обед, кофе и булки, — улыбается парень. — Угощайтесь, капитан!

Кок забирает пустую тележку, а капитан двигает ко мне тарелки.

— Не стесняйся, налетай, — говорит Прокофьев.

Открываю крышку — под ней толстый кусок мяса с овощами. В отдельной чашке небольшая порция салата. Рядом стакан морса и небольшая корзинка, в ней сладкие булки. В общем-то ничего специфического, но именно сейчас кусок мяса мне очень даже не помешает. Поглядываю на Прокофьева.

Я, конечно, мог бы ему рассказать и про чертоги, и про Кольцова, но проблема в другом — как это всё объяснить? Ладно, допустим, подберу слова, расскажу. Что дальше? Как мой рассказ поможет капитану? Да никак. Сына у него забрали. Связи с ним нет. А если бы была, то подросток вряд ли сможет воспринять достаточно простую, но совершенно неочевидную концепцию. Поглядываю на капитана с некоторым сочувствием.

Капитан вообще не замечает моих взглядов. Я снова вызываю у него наплыв воспоминаний и переживаний. Прокофьев, словно на автомате, каждые пять секунд делает глоток из чашки. С интересом смотрю, чем это кончится. Сам с аппетитом уплетаю мясо и овощи.

Кок приносит Прокофьеву далеко не кофейную чашку, а прямо глобальную — примерно на пол-литра. Её, скорее, можно назвать супницей. Но идея хороша — пьёшь себе любимый напиток, и никому не надо бегать за добавкой.

За это, пока капитан приканчивает свою порцию кофе, съедаю и стейк, и салат, и даже успеваю откинуться на стуле. От еды получаю настоящее удовольствие.

Капитан смотрит в одну точку. В какой-то момент кофе у него заканчивается. Он в недоумении смотрит на чашку, как будто просыпается. Внимательно смотрит на меня и оглядывается вокруг.

— А? — спрашивает.

— Вы просто задумались, — пожимаю плечами. — Спасибо за обед. Спасли бедного студента от голода.

— Да, есть такое, — приходит в себя капитан, но на мою шутку не реагирует. — Жить надо дальше, — подытоживает свои же мысли. — Ладно, студент, — посматривает в иллюминатор. — Кажется, мы подлетаем. Рад был тебя увидеть.

— Взаимно, — отвечаю.

И это правда. Прокофьев очень комфортный человек. И неважно: разговаривает или молчит. Вокруг него чувствуется своеобразный уют.

— Ладно, готовься к выходу, — кэп всё еще немного пребывает в своих мыслях. — Хотя чего тебе там готовиться? Только подпоясаться. У тебя же нынче с собой ничего нет.

Капитан ухмыляется и уходит в рубку. Я остаюсь за столом и наблюдая в иллюминатор, как наш корабль подлетает к зданию Академии. Вижу, что дирижабль приступает к снижению, поэтому выходить никуда не собираюсь. Приближается лес, за ним замок.

Ещё пара минут — и дирижабль касается поля.

— Давай, удачи! Заходи, если что, — капитан выходит из рубки и кидает пару напутственных слов.

— Обязательно, — прощаюсь с ним и выхожу на улицу.

На взлётном поле меня встречает Алекс. Интересно, как давно он тут меня ждет? Особенно, если учитывать, что дирижабль прилетел позже своего расписания. Куратор непривычно озабоченный.

— Привет, — говорю.

— Привет-привет, пойдём скорее, — машет мне рукой.

Иду за Алексом по коридору. Замок за три дня абсолютно не меняется. Откуда уехал, туда и приехал. Удивительное чувство — похоже на то, что возвращаюсь домой.

— Как дела? — спрашивает куратор. — Всё сделал, что хотел?

— Да, — говорю, — всё в порядке. Больше следаки меня не побеспокоят. Единственное — сказали, что приедут чуть позже, снова будут спрашивать про тот прорыв.

— Прорыв, ага… это хорошо, — говорит куратор.

— Хорошо? — удивляюсь.

Реакция непонятная. Видно, что Алекс задаёт вопросы больше по инерции. По большому счёту ничего интересного и важного не спрашивает. А может быть, и вовсе беседует со мной из вежливости.

— Что-то случилось? — уточняю.

— Случилось, случилось! — отвечает куратор. — Но это пока не так важно. Пойдём.

Глава 18

Нам находят работу

— А что случилось? Не поделишься? — спрашиваю.

Всё-таки интересно, что изменилось за время моего отсутствия.

— Тебе в группе всё расскажут. Никакого секрета тут нет, — отвечает Алекс, нахмурив брови. — Если вкратце, пропали два человека за последние три дня. — Все из разных групп.

— А с моими, что? — тут не на шутку беспокоюсь.

Сразу прикидываю, кто из наших мог попасть в передрягу. Аглая без Марка никуда не ходят, за этих двоих не переживаю. Макс последнее время постоянно ходит с Мариной. Остаётся Олеся… Хм. А ведь за девчонку все же беспокоюсь. Не хочется, чтобы с ней приключилось что-нибудь ненужное.

Тут же подтягивается еще одна мысль. Если хочу этих ребят называть своей группой, все же стоило хотя бы пару слов тиснуть им в информере. Ладно, не страшно. Главное, снарягу оплатил.

— Кто из наших? — повторно задаю вопрос, не выдержав паузы.

— Твои предупреждены. Они по одному не ходили, — рассказывает Алекс.

Фух. Будто камень с плеч.

— На удивление никуда не вляпались, — грустно ухмыляется куратор.

— А пропали…? — стараюсь добиться ответа.

— Кто в одиночку по замку ходили, те и пропали, — поясняет парень. — Сказано же вам, ходите парами или тройками. Нет, мы же самые умные. Первый год в Академии, а всё туда же.

По словам Алекса, делаю незатейливый вывод.

— Получается, потеряли только первачков? — уточняю.

— Не потеряли, они сами пропали. Академия не несет ответственность, если идёт грубое нарушение правил, — бурчит куратор, но понимает, что бесполезно, и выдыхает. — Да, только первачки, и только ваш поток, — подтверждает Алекс. — К сожалению, мы пока даже не знаем, куда они делись.

— В смысле, вы их так и не нашли? Даже примерные точки? — эта информация откровенно удивляет.

Вспоминаю, как мы в первый раз оказались в коридоре. Ждали нервно, но не так чтобы долго. Второй раз, когда провалился на этаж один — меня тоже нашли практически сразу. Неужели система дала сбой?

— Пока нет, — отвечает Алекс и останавливается. — С тобой тогда повезло, что сразу след взяли. Прошло бы еще часа два-три, как с этими — и все, так сразу бы не нашли бы. Но мы своих не бросаем до последнего. В общем, из неприятного: пропала девчонка-целительница из вашего потока. Она без ученического амулета. Мы нашли его в коридоре: валялся отдельно. Ты очень вовремя вернулся. Так что твоя группа тоже сможет поучаствовать. Мы как раз организовываем поисковые партии.

— Кто второй? — узнаю, чтобы лучше понимать ситуацию.

— А вот тут вторая неприятная новость: твой товарищ, — сообщает куратор.

От этой новости немного теряюсь. Из всех, кого могу назвать товарищами — это сокомандники, либо на крайний случай Германыч с Пилюлькиным. С остальными не особо общался.

— Кормак, — говорит Алекс, и я выдыхаю.

— С чего ты решил, что мы друзья? — задаю вопрос.

— Да так, видел вас несколько раз вместе возле столовой и возле целительского кабинета, — пожимает плечами Алекс. — К слову пришлось.

Да уж. Видимо, речь идет про тот самый случай, когда Кормак отрабатывал наказание, а я занимался с целителем. Сейчас меня интересует другое — как его угораздило. Хотя, если вспомнить боевой и отчасти волчий характер парня, немудрено, что он просто-напросто забил на все запреты.

— За это время они не погибли? — спрашиваю.

— Точно нет, — уверенно говорит куратор. — Во-первых, они все пропали сравнительно недавно. Кормак — вчера ночью, или поздним вечером — мы не знаем. Сегодня утром — Майя. Во-вторых, они точно все живы.

— Откуда Академия об этом знает? — уточняю.

— Академия может косвенно отслеживать студентов — по клятвам, — поясняет Алекс. — Даже если нет доступа к ученическим амулетам. Косвенное представление мы имеем. Оба пока что живы. Не знаю, на сколько их хватит… И, да, преподавателей для поисков недостаточно. Первого ушли искать ещё ночью, вернулись ни с чем.

— А тут ещё одна пропажа… — говорю, чтобы поддержать разговор.

— Раз ты вернулся, твоя группа пойдёт с нами, — сообщает куратор. — Понятно, что мы особо ничего от вас не ожидаем, но для массовки не помешает. Мало ли. Ты же помнишь, как Германыч рассказывал про новые коридоры в замке? Они сами проецируется и никого не спрашивают. Любая группа может наткнуться на нужный.

— Да, пока есть воля, поддерживающая их… — вспоминаю слова завхоза.

— вот-вот. Именно так, — кивает Алекс. — Соответственно, найти студентов вовремя можно, но нам не хватает людей. Все же поиск в таких местах, спустя несколько часов, больше зависит не от мастерства, а, скорее, от везения.

— А если привлечь другие курсы? — предлагаю.

— Не получится. Ваша группа еще может сойти за одного преподавателя, если ходить по относительно безопасным местам, — прикидывает Алекс. — А с твоими возможностями, — намекает на револьвер. — Мы более-менее за вас спокойны.

— Понял, тогда соберу группу, — с готовностью отвечаю.

— Погоди. Один по замку лучше не ходи, — предупреждает куратор. — Скажи, чтобы все проверили свои ученические амулеты. Главное, ни при каких обстоятельствах с ними на расставайтесь. По ним мы в любом случае вас найдём сразу же. А вот старшаки — они, конечно, могли бы помочь, но они просто не справятся.

— Они же наверняка знают больше нашего? — удивляюсь.

— Да, но тут дело в другом, — объясняет Алекс. — Вы ещё не так сильно влияете на поле прорыва. Поэтому у вас есть шанс отыскать нужное отражение, куда пропали ученики.

Мы продолжаем медленно идти по направлению к замку. Куратор будто специально замедляет скорость и оттягивает время. На самом деле, я ему за это благодарен. Чем больше исходной информации — тем быстрее пойдет дело.

— А старшие курсы… — продолжает Алекс. — Как бы так сказать… они слишком «тяжёлые», что ли… Они свои коридоры или комнаты прокладывать будут, а это нам сейчас точно бесполезно. Даже вредно — больше наводок. Да и если столько народа запустить — они целый лабиринт притянут, да еще и частично нестабильный — зачем это Академии? Старшекурсники пока совсем не могут себя контролировать. Преподаватели могут. Вот и получается, что у нас из поисковиков только преподаватели и ваша группа. Остальных же первачков мы просто не можем взять в эту работу, да и нет смысла — за ними в этом случае тоже нужен глаз да глаз. Получится больше вреда, чем пользы.

Принимаю на веру размышление куратора. В принципе, в нём есть определённая логика.

— Хорошо, понял, — отвечаю. — И конечно же, мы поможем, если ребята уже согласились.

— Согласятся, куда денутся, — хмыкает Алекс. — С тобой точно пойдут. Ты слишком удачливый охотник, да и Германыч сказал, что твоя группа заказала у него снарягу. Я глянул, такой вполне достаточно, чтобы без лишней паники перемещаться по замку.

Удивляюсь. Как быстро курсирует информация внутри Академии. Я видел только счета, а наш куратор в курсе всех подробностей. Забавно.

— Ладно, — аккуратно говорю. — Не знаешь, где сейчас моя группа?

— В столовой. Ты вообще голодный? — интересуется Алекс.

— Да не особо, меня Прокофьев накормил, — отмахиваюсь. — На корабле недурно готовят. Порции большие. Булки вкусные.

— Это что, капитан дирижабля? — откровенно удивляется Алекс. — Надо же! Ты сейчас стал для меня человеком-загадкой.

— Почему? — не до конца понимаю.

— Прокофьев никого не кормит, — задумчиво объясняет куратор. — Корабль для него почти что дом. Ну, ты слышал — мой дом — моя крепость. Вот, Прокофьев это воспринимает буквально. Он там царь и бог. Исключений никому не делает. Не делал, — поправляет сам себя Алекс. — Хорошо, что ты не знаешь наших с ним взаимоотношений. В общем, прими на веру.

— Мне он показался очень доброжелательным и гостеприимным, — честно говорю своё мнение.

— Кто? Прокофьев? — переспрашивает Алекс. — Ага, ага… не знаешь, куда деваться от такого гостеприимства. Ладно, Орлов, мы пришли. Твоя столовая, — кивает мне на пустой коридор. — Я тебя провожу до двери. Особо не рассиживайтесь. Как узнаю время отправления, сразу вас найду. Пока понятно?

— Ну да, — соглашаюсь. — Про амулеты всем передам.

Новость про капитана меня заинтересовывает не на шутку. Но понимаю, что сейчас не время. Куратор пока не готов вдаваться в подробности. Можно потом уточнить у Германыча, но тот вроде о капитане плохим словом ни разу не обмолвился. Но ему и не положено — на нем завязаны поставки в Академию.

— В общем, смотри, если твои ребята будут расспрашивать — скажи, что шансы найти пропавших есть, — подготавливает меня куратор. — Время в новых коридорах идёт не всегда линейно. Особенно, пока идёшь по коридору один. Ну, ты об этом знаешь. На тропе тоже своё кино.

— Получается, в коридорах прошло меньше времени, чем здесь? — задаю вопрос.

— Надеемся, раз Майя и Кормак все ещё живы, — подтверждает Алекс. — Если минимально влиять на отражение и двигаться в их потоке, всем будет проще. Короче, я тебе не смогу объяснить на пальцах, сможет директор, он тоже пойдет в поиск. Сейчас, по-видимому, всем будет не до объяснений. Спросишь потом. Короче, имей в виду, что вы можете справиться. Далеко заходить не надо. Понял? Всё, я побежал! Загляну к вам, как только буду знать точное время выхода.

Алекс быстрым шагом идёт дальше по коридору, а я захожу в столовую Академии.

Своих сокомандников замечаю сразу, а вот они меня нет. Ребята переговариваются между собой, и никто из них не смотрит в мою сторону. Замечаю, что Олеся сидит отстраненно и грустит. Зато Макс и Марина оживленно обсуждают какую-то тему. Аглая периодически вставляет реплики, а Марк молча слушает.

Сначала иду на раздачу. Решаю всё-таки не брать полноценный ужин и ограничиться чашкой кофе. Не с пустыми же руками сидеть за столом.

Забираю чашку, пару булочек и направляюсь к столу моей группы.

Ребята без умолку спорят, о чём именно — мне пока не слышно. Подхожу ближе.

— Принят к работе — это ещё не заказан, — доказывает Аглая пессимистичную мысль всем остальным. — Мы не знаем, будет у них в наличии всё, что нам нужно или не будет. Да и Ларик не оплатил, а кладовщик ничего об этом не сказал, а теперь вообще непонятно — оплатит ли. Логичнее рассчитывать, что нет, — говорит девушка.

Ставлю поднос на стол. Все взгляды устремляются на меня.

— Будет, будет. Я уже подтвердил запрос, — наугад говорю ребятам.

Олеся тут же поднимает голову и расцветает прямо на глазах. Ребята удивлены не меньше.

— Ларик, какими судьбами! — говорит рыжая.

— Следователи отпустили, вот я и вернулся, — рассказываю. — Прилетел на первом же дирижабле.

— Что? — удивляется Макс. — Чего им от тебя надо?

— У нас тут слухи ходят, — чуть тише поясняет Марина. — Что тебя арестовали. И что теперь ты вообще не вернёшься в Академию.

— Как видите, не всем слухам можно доверять, — улыбаюсь. — А кто сказал?

— Игорь, — вставляет свои пару слов Аглая. — Это тот, у которого всегда всё плохо. Помнишь такого?

— Ага, вроде, — смутно припоминаю. — А он-то откуда может знать?

— Сказал, что слышал от преподавателей, — пожимает плечами Марина. — Но мы ему тоже почти не поверили. Ты чего стоишь как неродной, присаживайся.

Ребята двигают стулья так, чтобы я сидел в центре стола.

— Интересно, — задумываюсь. — На самом деле никто меня не арестовывал. Я просто помогал следствию и расследованию, — сажусь за стол и снимаю с подноса чашку кофе и булочки. — Угощайтесь, — говорю. — Деньгами я, конечно, не разжился, но про городок немного разузнал.

— Ладно, мы уже поняли, что доверять этому Игорю нельзя, — отмахивается Аглая. — Рассказывай лучше, чего узнал?

— Прикинь, на днях в городе опять «Сарай» сожгли, — перехватывает слово Макс. — Тебе там ничего не рассказывали?

— Нет, не рассказывали, — говорю ребятам и вижу, как они незначительно расстраиваются. — Но я там был в момент пожара.

— Да ладно, ты был в самом «Сарае»! — удивляется Марина. — И как там?

— Видимо, каждый раз по-новому, — улыбаюсь. — Так как было при мне, уже не будет никогда. После пожара они его отстроят как-нибудь по-другому.

В глазах группы горит неиссякаемый интерес.

— Ну, всё-всё, крутой, — фыркает Аглая с ноткой зависти.

— А там на самом деле алкоголь подают? — уточняет Макс.

— Продают. Если ты сейчас про пенное, — отвечаю. — И кормят такими порциями, что голодным точно не останешься.

— А бои там проводятся? — в разговор включается Марк.

Пока что из всей группы ни одного вопроса не задала только Олеся. Девчонка, не отрываясь, смотрит на меня с широченной улыбкой. В пылу беседы никто, кроме меня, этого не замечает.

— Ага, проводятся. Ещё какие, — говорю. — Есть целая арена, прямо за сгоревшим кабаком. Её, кстати, огнём не затронуло. Да и, вообще, там много веселого.

— Отлично! Вот как нас выпустят… — мечтательно представляет Макс.

— Когда нас выпустят в город, то в «Сарай» всё равно не пустят, мы ещё слишком молоды, — прерываю мечты парня. — Нам туда можно только со следующего курса. Так что максимум, что нам светит — просто пошариться по городу.

Девчонки переглядываются между собой и усмехаются. Причём все трое. Похоже, что-то я упускаю.

— Но тебя-то каким образом туда пустили? — удивляется Макс. — Ты же сам говоришь, что побывал в «Сарае».

Вот, опять же, интересно. Со мной столько всего произошло, а ребят интересует именно студенческий кабак. Все же, мы люди очень непоследовательные. Рассказывать им в подробностях тоже не вижу смысла. Будут меньше знать, проще будет жить. Если уж Максу так приспичит, спросит позже — тогда расскажу.

— Это в процессе помощи следствию, — все же уточняю. — Ребят, — говорю, — есть тема посерьезнее, и времени, чтобы обсудить откровенно мало. Мы все с вами сегодня подписаны на некоторую работёнку.

Сокомандники перестают шуметь и внимательно слушают меня.

— Мы идём на поиски пропавших студентов в составе общей поисковой группы преподавателей, — сообщаю.

Ребята не выглядят хоть сколько-нибудь удивленными.

— Тебе уже сказали? — спрашивает Марина.

— Что у нас пропали два человека? — переспрашиваю. — Да, сказали.

— Почему двое? — удивляется Макс. — Я только про целительницу слышал. А кто ещё пропал кроме Майи?

— Ещё Кормак, — говорю. — Говорят, ночью. И нашу с вами группу подписали на помощь. Держаться всем вместе, поодиночке не ходить, — на всякий случай напоминаю правила.

— А чего всех остальных не подписали? — возмущается Аглая. — Как же великолепная группа Синегорского?

Девчонка, как и всегда, не скрывает своего недовольства.

— По большей части из-за меня, — признаюсь. — Да и мы с вами бывали в похожих ситуациях. Остальные не подходят. Не думаю, что сейчас самое время выяснять.

Аглая хочет продолжить высказывать негодование, но Марк молча кладет руку девушке на плечо. Этот жест работает безотказно.

— Так у нас же нет ничего, — неуверенно произносит Марина. — Вещи не пришли. Вот, только что обсуждали. Заказ по списку мы отправили кладовщику сразу, как ты уехал. Пока тишина.

— Всё у нас есть, — сообщаю ребятам. — Этим дирижаблем пришло всё заказанное снаряжение. С Германычем я уже расплатился. Осталось только пойти на склад и забрать снарягу.

— Давай я схожу! — тут же поднимается Макс.

Видно, что ему не сидится на месте. Все еле заметно нервничают. Об этом говорит моё обостренное восприятие. Понять его можно — мы единственная группа, которую берут в важный выход. Облажаться нельзя.

— Сиди, — говорю, — пока никто никуда не пойдёт. Нам нужно дождаться куратора. Он сам попросил не расходиться. Как только вернется, сразу сообщит время выхода. От этого и будем плясать.

— И долго нам тут сидеть? — не унимается Аглая.

Настроение у девчонки скверное. Нам к этому не привыкать.

— Недолго, — отвечаю. — Когда Алекс вернётся, определяемся со снарягой, все вместе идем в комнаты. Берем с собой все необходимое. Я тоже туда — захвачу патроны. И после этого выдвигаемся вместе с преподавателями искать наших ребят. Далеко не заходим. Слушаем друг друга и постоянно проверяем, все ли на месте.

Мои сокомандники серьёзно кивают.

Тут в столовую заходит Алекс и почти бегом направляется к нашему столу.

— Ну что, все согласны? — спрашивает у группы.

На удивление никто из наших вопросов не задает. Вся группа тут же кивает как один. С куратором соглашается даже недовольная Аглая. Все её эмоциональные всплески исчезают, будто их и не было.

— Выходим через сорок минут, — командует куратор. — Уходить будем от дверей склада — там пройти легче всего.

— Алекс, — останавливаю куратора, — а ты можешь показать те места, где пропали ребята?

— В принципе, нам почти по пути, — хмыкает куратор. — Так что, если поторопишься, — кивает на кофе с булками, — то могу показать.

— Кому из нас нужно в комнаты? — спрашиваю ребят.

Макс и Олеся поднимают руки.

— Тогда выходим, — подытоживает Алекс. — По пути всё покажу.

Глава 19

Проверяем себя

Все вместе встаём из-за стола и следуем за куратором. Решаем не разделяться. Выходим из столовой.

— Ларион, у тебя всё нормально? — тихо спрашивает меня Олеся.

— Да, всё в порядке, — отвечаю. — Я на самом деле помогал следствию.

Мы немного отстаем от остальной группы, но оставляем ребят в зоне видимости.

— Мои родители опасаются следователей, — говорит девчонка. — А ты помогаешь им, здорово. И ведь не боишься.

— У меня особо не было выбора, — признаюсь. — Отказаться в этом конкретном случае не мог.

— Разве так бывает? — удивляется Олеся. — Мне казалось, любой человек может отказаться от сотрудничества.

Видно, что девушка искренне переживает.

— Иногда так бывает, — киваю. — У них была возможность заставить меня. Да и отказаться можно, но только не в делах государственной безопасности.

Не замечаю, как мы подходим вплотную к группе.

— Ничего себе! — присвистывает Макс, услышав наш разговор. — И как?

— Да я там только свидетелем проходил, — рассказываю. — У меня там функция была — принеси-подай, отойди-не-мешай. Фактически только опознание и небольшая помощь.

— Но всё равно, — вступается Олеся. — Ради этого они тебя вытащили в город, хотя по уставу туда нельзя.

— Да, мне преподы об этом сказали, — вспоминаю. — Но вроде без происшествий, из жителей никого не убил.

Стараюсь всё свести в шутку.

— А не жителей? — удивляется довольно странной оговорке Макс.

— А не жители сами за себя решили, — отвечаю на вопрос, но напрямую ничего не подтверждаю.

К нам очень вовремя разворачивается Алекс. Всё это время он идет впереди и ни с кем не разговаривает.

— Ты просил меня показать место, — куратор на секунду останавливается возле библиотеки и тихо обращается ко мне. — Вот здесь, — показывает он. — Здесь исчезла девчонка. Сказала, что идёт в библиотеку, поэтому первые два урока никто особо не беспокоился. Тем более, занятия целительские, все подумали, что Майя пошла на личные занятия к Пилюлькину. Ну а потом уже не было смысла…

Как и с предыдущими местами, что-то меня цепляет еще на подходе сюда. Хм. На подходе? Так. Осматриваюсь.

— А где второе место? — задаю вопрос.

— Второе возле склада, практически там же, где ты попал в прошлый раз, — говорит куратор. — Ну, что, всё рассмотрел? Идём дальше.

Алекс провожает нас до жилых комнат.

— У вас есть пять минут, давайте в темпе. Провожу до склада, а потом у меня дела, — объявляет куратор. — Если хотите собираться дольше, то пойдете до склада самостоятельно.

Переглядываюсь с ребятами.

— Да нет, мы лучше с тобой, — отвечаю за всех. — Пяти минут хватит.

Все быстро разбегаются по комнатам. Мне, в общем-то, нужно не так много времени. Фактически нужно взять только сумку и патроны — все остальное и так на мне. Небольшую аптечку тоже имеет смысл прихватить с собой, так как своего целителя у нас нет. Только те глифы, которые мы недавно все прошли. А больше, собственно, ничего не надо.

Все довольно быстро собираются. Пяти минут вполне хватает. Ребята переодеваются в защищённую форму Академии.

— Точно привезли? — спрашивает Макс, имея в виду снарягу.

— Должны, — отвечаю. — Сейчас точно узнаем.

— Если привезли, тогда можно и на поисковую сходить, — потирает руки сокомандник.

— Все тут? — спрашивает Алекс, пересчитывая нас взглядом. — Ну вы реактивные, конечно. Идем.

Выдвигаемся в сторону склада.

— Ларион, скорее всего, Кормак пропал вот здесь, — говорит куратор, как только мы подходим ближе.

Он мог уже ничего не говорить. И снова довольно чётко ощущаю место.

Во всех точках определенно есть что-то общее. Это одновременно как радует, так и раздражает. Все места по-своему разные, но у них есть общие знаменатели. Точно это чувствую, но пока найти их не могу.

— Студент! — радуется Германыч, как только мы входим на склад. — Я смотрю, ты не один! Ребята, проходите тоже, — мужик машет рукой всей нашей группе.

Смотрю по сторонам. Алекс без слов исчезает в своём направлении. Довел до складов — как и обещал.

— Так, — говорит Германыч, — пришёл весь набор того, что вы заказывали. Заказ собран грамотно, но я там позволил себе кое-чем дополнить. Так что сейчас получите.

Кажется, завхоз тоже собирается участвовать в поиске. Мужик одет в хитрую боевую перевязь с небольшими карманами под эликсиры и амулеты. Сама перевязь-разгрузка выглядит по-военному и очень знакомо. Перебираю воспоминания. Что-то похожее я видел в городе, когда ходил в синематеку. Там как раз крутили киношку про атаку батальона зачистки на нежить. Батальон вроде бы выступал в комплекте с магами. Вот, на магах и видел.

Германыч у нас не так прост, как кажется, но это понятно с самого начала.

— Скажите, Афанасий Германович, — обращаюсь к мужику. — А мне такую разгрузку можно заказать?

— Такую? — оттягивает кожаную лямку кладовщик. — Можно, только тебе она не подойдёт.

— Почему? — не понимаю.

— Револьвер будет мешать, — объясняет Германыч. — А вот если взять несколько дополнительных карманов… В общем, есть у меня один вариант. Закажу. Попробуем ее адаптировать под тебя. С другой стороны, ни к чему тебе столько карманов. Всё равно вы сами пока эликсиры не варите, да и набор амулетов у вас стандартный. Ладно, решим. Сейчас к делу, — переключается кладовщик. — Так, молодёжь, сюда подходим, — еще раз машет рукой.

Вся группа подходит ближе.

— Итак, вы мне заказали амулеты, я их для вас достал, — говорит Германыч. — С заказами полностью согласен — видно, что каждый брал под себя и под свои навыки. Для усреднения вашей выживаемости я вам тут добавил довольно-таки стандартные и простые амулеты.

Девчонки переглядываются. Наиболее встревоженной выглядит Аглая.

— Сколько мы должны доплатить? — спрашивает девушка.

— Не переживайте вы так, — отмахивается кладовщик. — Амулеты не содержат ни серебра прорыва, ни дефицитных ингредиентов. В общем-то, они довольно посредственные. Потому и дешевые. Но вам пригодятся, поверь. Хоть так выровняем вашу группу.

Сокомандники кивают и внимают каждому слову. Общее напряжение помаленьку спадает. Если снарягу привезли — переживать больше не о чем.

— Так-то лучше, — замечает Германыч изменение общего настроения. — В среднем, учитывая несколько усиливающих амулетов, у вас получилась неплохая защита. Всё заказали правильно. Только никак в ум не возьму, почему все напрочь забыли про защитные и целительские амулеты?

— Мы же совсем недавно целительские глифы проходили, — неуверенно вспоминает Марина.

— То, что вы умеете затягивать царапку на руке, не говорит о том, что без целителя вы долго продержитесь. А если кислота? — спрашивает Германыч. — А если поражение огнём или ещё что похуже? Нет, начальная регенерация вам, конечно, в помощь, но это всё-таки не то. А если яд попал на кожу и вам срочно нужно его вывести?

Мы всей группой переглядываемся и понимаем, что Германыч абсолютно прав. Мужик и сам в курсе, но не лишает себя удовольствия почитать нам недолгую нотацию. В следующий раз точно не забудем.

— В общем, это вы немного не продумали, — смягчается завхоз. — Но всё равно молодцы. Нужные амулеты и эликсиры я добавил, но они, в основном разового характера. Значит, у вас на группу как минимум шесть бутыльков будет. Надеюсь, не понадобятся.

Аглая громко вздыхает.

— Они все дешёвые, но в аптечке их иметь надо, — подытоживает мужик. — В следующий раз сами.

Вспоминаю свою первую аптечку, которую подобрал мне Германыч.

Кажется, у него пунктик на целительстве.

— Да, да, — подтверждает мои мысли кладовщик. — Орлов, помнишь, я тебе аптечку давал? Здесь всё примерно то же самое. Запоминайте наименования, в следующий раз закажете то же самое. Покупать регулярно весь объём — недешево, но, учитывая, с чем вы, возможно, столкнетесь…

Германыч выставляет на стойку пять наборов для моих сокомандников. Потом смотрит на меня:

— А у тебя, студент, всё уже есть. Даже аптечка, — кивает на сумку у меня в руках. — Ты как раз упакован очень неплохо. Хорошо. Что будешь с одёжкой делать?

Германыч намекает на драконью кожу, но вслух не проговаривает. Да и не нужно: никто из присутствующих не знает о моем доспехе. Ребята рассматривают свои аптечки и переговариваются по поводу амулетов и эликсиров. Наш диалог их не особо интересует.

— Выкуплю, — глубоко вздыхаю.

Штука действительно удобная, хоть и не все функции успел опробовать.

— Про ценник я тебе сообщил. В личную зону зайди. Жду перевод, — усмехается кладовщик.

Кажется, с этой секунды у него значительно улучшается настроение. Захожу в информер и вижу запросы, под ними пару слов от кладовщика.

«Студент, — написано в сопроводительном письме. — Здесь скидка в пятьдесят процентов от цены ПРОИЗВОДСТВА, — выделено большими буквами, — этого костюма. Если нужно моё мнение — бери не глядя. Амулет тоже твой — это подарок Академии. За него денег никто не возьмет. По одежде смотри выше».

Читаю сообщения и слежу за взглядом Германыча. Мужик одобрительно кивает. Подтверждаю денежный перевод своим оттиском. В принципе, всё, что говорит завхоз — логично. Одёжка у меня хоть и выглядит специально неказисто, но она, безусловно, топовая и расти будет вместе со мной.

Ребята поочередно активируют амулеты. Вспышки света мерцают то тут, то там. Каждые полминуты меня отвлекает лёгкое дрожание хмари. Марина и Олеся оглядывают себя, потом друг друга, привыкая к новой экипировке. Аглаю будто бы и вовсе не заботит, как она выглядит.

— Щиты сегментарные, как и заказывали, — поясняет Германыч из-за стойки. — Как пользоваться, знаете?

Все в такт качаем головой. Никто из нас, соответственно, не знает.

— Ничего сложного в этом нет, — продолжает завхоз. — Основной, у которого красная маркировка на щите, запускает первый слой.

— Нашли, — кивает Макс.

Первый слой достаётся ему.

— Остальные, сразу после запуска первого слоя, могут подключаться в произвольном порядке, — объясняет Германыч. — Остальные слои усиливают щит. Если запускать щиты в любом другом порядке — они будут индивидуальными. Все понятно?

— Да, — дружно киваем.

— Хорошо! Когда будете ставить, учитывайте форму щита, — продолжает рассказывать завхоз. — Но я бы сразу порекомендовал вам ставить сферу. Вы пока недостаточно опытны, чтобы обходиться одной плоскостью.

— Вот так? — спрашивает Макс и нажимает на амулет.

В результате половина группы оказывается под щитом. Часть стойки тоже должна туда поместиться вместе с завхозом, но этому мешает внутренний щит склада. Именно в него и врезается щит Макса.

— Оу — оу, юноша, полегче! — смеётся Германыч. — Здесь не стоит запускать чужие амулеты.

Завхоз делает несколько быстрых движений, и защита со склада спадает. Вместе с внутренним щитом исчезает неприятное ощущение холодного наблюдения. Есть подозрение, что здесь помимо защиты полно атакующих амулетов. Оглядываюсь вместе со всеми. Кидаю опасливый взгляд на потолок — ощущения холодного взгляда чувствовал оттуда. Как только отвожу взгляд, Германыч с улыбкой кивает.

Значит, чувствую правильно.

Макс отключает амулет и виновато извиняется.

— Да ладно, ладно тебе, парень, — машет рукой Германыч. — Вам сегодня может понадобиться всё, о чем вы пока что даже не догадываетесь. Так, до выхода у нас осталось всего полчаса. Где ваш куратор?

Алекс еще не вернулся. Как только он доставил нас к складам, то сразу же испарился.

— Сказал, что поиски стартуют отсюда, — передаю слова куратора. — И ушёл по делам.

— Ну, хорошо, значит, скоро подойдет, — соглашается Германыч. — Собирайтесь понемногу. И, студент, учти, твой личный щит в сети вашего отряда не работает, — обращается ко мне завхоз.

Вот это новости. Германыч выглядит довольным, и картинка у меня складывается не сразу.

— Поэтому взял тебе сегментарный щит, как у товарищей, — ухмыляется завхоз и протягивает мне перстень. — Но у тебя он попроще. Без серебра прорыва. Общее защитное действие усилит — а большего тебе и не надо.

— Хорошо, — соглашаюсь.

В отличие от амулетов, которые достались ребятам, мой щит выполнен как украшение, пусть и довольно простенькое.

— С атакующими амулетами будете разбираться в другом месте, ладно? — усмехается Германыч. — Вот будете внутри коридора, там и попробуете.

Да уж, уверен, что такая возможность нам точно представится. Макс уже проверил защиту на свой страх и риск.

За дверью слышатся шаги.

— Я смотрю, у тебя сегодня аншлаг, Германыч, — говорит Пилюлькин и заходит в открытую дверь.

— Эти ребята идут с нами, — кивает на нас завхоз.

— Дополнительные шесть пар глаз — всегда хорошо. Ну а вдруг? — улыбается целитель. — Не отвлекайтесь, не отвлекайтесь, ребята.

Макс аккуратно вертит в руках свой защитный амулет. Атакующий убирает от греха подальше. Девчонки выясняют последовательность включения защитных сегментов. Аглая доказывает, как будет лучше. Краем уха слушаю разговор завхоза и целителя.

— За эликсирами пришёл, — тихо говорит Пилюлькин. — Приехали? Тогда мне нужны наборы номер три и номер шесть.

— А шестой-то тебе зачем? — удивляется Германыч.

— Так, кто ж его знает, — пожимает плечами Пилюлькин. — Всё-таки уже почти сутки прошли.

— Ну как знаешь, — вздыхает Германыч и лезет под стойку.

По звукам слышу, как на деревянную поверхность столешницы опускаются два набора зелий.

— Остальное когда заберёшь? — спрашивает завхоз.

— Остальное по приходу, — недолго раздумывает целитель, — сейчас не до этого.

Делаю вид, что внимательно слушаю Аглаю, сам же поворачиваюсь в сторону целителя и завхоза, чтобы лучше видеть, что происходит.

Пилюлькин открывает первый набор и последовательно выпивает три пузырька эликсиров. Слегка морщится — видимо, вкус у них тот ещё.

— На сутки хватит, — проговаривается он, и всё его тело заметно передергивает.

Можно догадаться, что в бутыльке что-то наподобие эликсира бодрости. А вот шестой набор Пилюлькин тут же распихивает по карманам на поясе.

— Ну всё, студенты, далеко не заходите и сильно не нарывайтесь, — наспех инструктирует нас целитель. — Идите спокойно. Ваша задача — отслеживать всё странное и непонятное. Считайте, что у вас сегодня тренировочный выход. Вряд ли вам встретятся непобедимые монстры, хотя кто их знает… Ладно, я побежал. Ребят сам направишь? — спрашивает у Германыча.

— Да, направлю, направлю, всё хорошо, — подтверждает завхоз. — Иди уже. Скоро догоню.

— Так, сейчас мы проверим вашу готовность к выходу, — предупреждает Германыч.

Неожиданно. Мне казалось, что мы полностью укомплектованы.

— Предъявите учебные амулеты на проверку, — звучит следующий внезапный вопрос.

Все послушно показывают свои амулеты, и я в том числе.

— Ну всё отлично, — внимательно проверяет Германыч. — Накопители у амулетов живые?

— А что с ними может быть, они же новые? — удивляется Аглая.

— Ну, смотри, у Майи, например, амулет был без накопителя, — поясняет завхоз. — Мы его в коридоре нашли.

— А где здесь накопитель? — спрашивает Макс, переворачивая амулет.

— Кристаллик маленький, видишь? — спрашивает завхоз. — Такой у всех есть.

— А я-то думала, зачем он нужен? — тянет Марина. — Красивенький.

Завхоз закрывает лицо рукой. Понять его можно, но он никак не комментирует слова Марины.

— Вот и отлично, — говорит Германыч. — Пойдёмте, я вас запущу. Не будем дожидаться всех остальных: кто хотел — пришел, — в голосе завхоза улавливаю раздражение. — Да и все равно уже почти пора. Сейчас вы начнете путь, и никакого сопровождающего рядом не будет. Идёте медленно. В случае проблем сначала ставите сегментный щит, и сразу же нажимаете кнопку вызова. Таланты вашего товарища, — кивает на меня, — помогут пережить практически всё. Путь на всякий случай пробивайте росчерками. Вблизи центрального здания вам вряд ли встретится что-нибудь серьёзное.

Готов поспорить. Германович, кажется, улавливает каждую мою мысль.

— Хотя, вон, студенту же в прошлый раз повезло, — кивает на меня. — Умудрился нарваться на засадников. Вывод какой? А я вам скажу какой: рисковать не нужно. Вопросы?

Вопросов нет.

— Всё, давайте выходим, — командует завхоз.

Глава 20

Мы находим…

В коридоре возле склада Германыч делает жест рукой, и рядом с нами проявляются четыре абсолютно одинаковых арки.

— Выбирайте, можете пойти в любую, — говорит завхоз.

— А как выбрать? — спрашиваю. — Подсказки будут?

Ребята тоже разглядывают своды под потолком.

— Да какие тут могут быть подсказки, — вздыхает Германыч. — Это разные проявленные пути, — он обводит руками арки. — Одна из них может привести вас к нужному коридору, где потерялся один из пропавших товарищей.

— А другие? — задаю вопрос.

— Не приведут, — пожимает плечами Германыч. — Выбирайте и заходите все в одну. Потом просто идите дальше. Вот и вся инструкция. Ничего нового и полезного больше от меня всё равно не услышите — вы уже были в подобных местах.

Так и есть. Правила вроде знаем.

— Ребята, все помнят, чего нельзя делать? — уточняю у группы.

— Долго стоять на одном месте, — говорит Марина.

— По возможности не идти назад, — подхватывает Олеся.

— Сегментный щит на мне. Красная маркировка, — напоминает Макс.

Киваю в такт их ответам и добавляю:

— Ни в коем случае не разделяемся.

Ребята переглядываются и соглашаются. Право выбора нужной арки тоже предоставляют мне. Делаю шаг и осматриваю каждую по очереди. Тянет меня, собственно, всего к одной.

— Давайте сюда, — показываю направление на крайнюю справа.

— Вперёд, вперёд, ребята, удачи вам! — поторапливает Германыч. — Но если столкнетесь с любой опасностью, долго не думайте — жмите аварийную кнопку на амулете. Кто-нибудь из наших обязательно к вам тут же придет. Поняли?

— Да, — отвечаю за нашу группу.

Переступаю границу арки. Ребята идут за мной.

Ничего нового. Такая же лестница. Такое же ощущение, как и в прошлый раз, только сейчас кажется, что мы ничего не можем тут поменять. От стен лёгкий флёр хмари.

Переглядываемся. Похоже, ощущения у всех одинаковые. От ступеней разит холодом. Поднимаемся выше и выходим в широкий знакомый коридор. Пусто.

Мы попадаем сюда значительно раньше, чем в прошлый раз. Тогда мы поднимались довольно высоко, а здесь почти сразу же — всего два пролёта.

— Так, господа и дамы, нужно опробовать амулеты, — обращаюсь к ребятам.

Макс кивает и тут же ставит вокруг нас свою часть щита. Подключаемся в произвольном порядке. Щит настолько плотный, что изображение за ним плывет.

— Неплохо. Макс, снимай свой сегмент, — командую.

Как только Макс убирает основную часть щита, остальные его участки делятся и превращаются в устойчивые личные экраны.

— Всё снимаем, — говорю. — Давайте попробуем, что у нас с усилителями, и пойдём дальше.

Долго стоять на одном месте нельзя. Незначительно продвигаемся вперед. Наблюдаю, как ребята стараются привыкнуть к усилителям магии. Как я понимаю, сама сила магии при этом не увеличивается. Скорее, уплотняется родство с ней. Мне это не очень нужно — контролируемой магии мало, поэтому никакие усилители не заказывал. Ребята же, похоже, заказали все.

В магазине просматривал подобные амулеты и читал описания. Они обостряют ощущения от той стихии, на которую настроены. Соответственно, каждый сокомандник настраивает свой амулет на себя. Понятное дело, что такая вещь поможет только сейчас, может, еще в ближайшие полгода, не больше. Этому есть логическое объяснение. Чем чаще используешь свою стихию, тем быстрее находишь с ней общий язык. Искусственное улучшение просто постепенно перестаёт действовать. Организм быстро привыкает справляться сам. По возможности такие амулеты лучше использовать исключительно в подобных редких выходах, чтобы сознание не привыкало и не расслаблялось.

Тело и сознание быстро привыкают к хорошему.

— Ощущения поймали? — задаю вопрос.

Все кивают.

— Тогда идем.

Направляюсь дальше по коридору. Народ неторопливо идет за мной.

По пути пробиваем потолок росчерками. Никаких реакций.

Ловлю легкие знакомые ощущения. Вспоминаю девчонку-целительницу. Майя. Она здесь тоже проходила. Чувствую, что в коридоре будто наложен её отпечаток магии.

На первый взгляд всё в коридоре однотонное и однотипное. Вот только то там, то тут вижу лишний завиток на факеле или лампе, иначе выглядит часть стены, вставлен неподходящий витраж в стекло. Вроде мелочи, но из них складывается ощущение другого человека. Пропавшей девчонки. Всю дорогу очень внимательно слежу за своими ощущениями.

Особых проблем впереди не видно. Стреляем росчерками. Парни проходятся разрядами по потолку, девчонки проверяют пол. Никаких неожиданностей. Ни существ, ни движений, будто время и вовсе замерло. Даже туман не появляется ни сзади, ни спереди. Просто коридор, в котором после пары поворотов раздаются ритмичные удары.

— Нам туда, — говорю команде и направляюсь в сторону звука.

Марина и Олеся переглядываются. Марк перед слепым поворотом кидает еще несколько росчерков в потолок. Прохожу вперед и заглядываю за угол. Не может быть. Посреди коридора снова сидит обезьянка и долбит серебряной пластинкой по полу. Дежавю — не иначе. Кажется, животина снова сперла серебряный амулет. Благо, не мой — его проверяю сразу же. Теперь понятно, откуда разносятся ритмические удары.

— Что там? — тихо спрашивает Аглая и подходит ближе, но я поднимаю руку, чтобы остановить девчонку.

Обезьянка долбит так сильно, что голос Аглаи теряется в металлическом шуме. От пластинки отлетают мелкие части, в том числе накопитель. Обезьянка выпускает амулет из лап и забирает мелкий светло-голубой кристаллик. Тут же засовывает его в рот.

В этот раз даже не собираюсь доставать револьвер. Всё равно не успею. Мгновенно создаю росчерк и отправляю его в спину обезьянке. Раз — и животное смещается в сторону, пропуская технику мимо себя.

Ко мне подтягиваются ребята, готовые поддержать. Молча показываю, что у меня все под контролем, помощь не нужна.

Как только росчерк касается пола, голова обезьянки поворачивается на сто восемьдесят градусов. Отправляю второй росчерк, но он тоже пролетает мимо. Животное взвизгивает, бросает амулет и успевает погрузиться в камень.

Меня передёргивает. Увидеть перекрученную шею и обезьянью морду на спине — жутко. Да, существо в принципе странное, но от этого не легче.

— Идём дальше! — зову группу за собой.

Снова стреляю росчерками по потолку, хоть и не жду никакой реакции. Засады точно нет. Чутьё не обманывает.

Подходим к амулету посреди коридора. Поднимаю пластину. Обычный ученический амулет. Похоже, существо действительно забирает кристалл-накопитель с собой. А без кристалла амулет бесполезен для поиска. Вместо накопителя зияет пустое отверстие.

— Очень интересно: зачем ей это? — размышляю вслух.

— Кто это был? — спрашивает Макс.

Остальные товарищи тоже ждут ответа.

— Та обезьянка, которую привёз Пилюлькин, — говорю. — Вытащила накопитель и свалила.

— В какую сторону? — уточняет Марина.

Так как ребята не подходили вплотную, выкрутасы зверушки увидеть не успели.

— Погрузилась в камень, — отвечаю. — Думаю, мы её еще увидим.

— Неожиданно, — удивляется Макс.

— Да ничего, — говорю. — Если она охотится за накопителями, то нужно внимательнее следить за своими карманами. Нам нежелательно оставаться без амулетов.

Ребята согласно кивают и проверяют свои амулеты. Все накопители на месте.

Дальше идём тихо, без разговоров. Стараемся не издавать лишних звуков, но это не всегда получается. То неровно торчащий камень потревожим, то заденем сумкой того, кто рядом. В любом случае, кроме эха от стен, ничего больше не отражается. В коридоре абсолютно тихо. Тут нет даже намеков на жизнь.

— Затишье перед бурей, — единственное, что говорит Аглая за все время тишины.

Атмосфера угнетающая, но при этом манящая. Иду вперед с интересом исследователя. Как ни странно, туман так и не появляется. Языков хмари тоже не вижу. Эти коридоры практически ничем не отличаются от тех, что уже стабилизированы в Академии.

Проходим еще один коридор. И еще. Привыкаем к тому, что ничего не происходит. Впервые не отправляем росчерки перед слепым поворотом. Непозволительно расслабляемся, и спасает только рефлекторно поднятая Олесей водяная завеса.

— Вашу ж! Пригнись! — успевает крикнуть Макс.

Мы поворачиваем, и в нас летит большой плевок паутины. Тут же стреляю. Не успеваю осознать, что за существо передо мной. В пол утыкается паутинник. Мы таких встречали и раньше, только этот более юркий.

Паутинник дёргается в одну сторону, потом в другую. Существо быстро перебегает лапками и целенаправленно бежит к нам. Успевает дважды выстрелить паутиной, но от пули это ему вообще никак не помогает.

Паутинник замирает на полу и подтягивает под себя длинные, тонкие лапки.

— Так, становится интереснее, — усмехаюсь. — Мы молодцы. Олеся — ты молодец. Все мы непозволительно расслабились. Следим в оба.

Группа делает выводы и дальше идем более сосредоточенно.

Входим в коридор без окон.

Кажется, мы находим причину того, почему в коридорах нам не встречается ничего живого — все здесь. Прислушиваюсь — кажется, никого. Сверху свешиваются гроздья коконов разных форм и размеров. Здесь же висит вполне себе узнаваемая человеческая фигура. Более того, тело точно женское. Ага, скорее всего, только что одного из студентов мы нашли.

— Надеюсь, Майя ещё жива, — шепчет рядом Олеся.

— Я тоже, — отвечаю.

Выстрел. Ловим тело.

Делаю ножом пару надрезов и срезаю паутину. Она поддаётся без сопротивления. Продираюсь через несколько слоев вязкой гадости. Еще несколько надрезов и вижу мертвецки — белое лицо. У Майи закрыты глаза.

— Ну что там, Ларик? — беспокоится Олеся

Прикладываю руку к холодной шее целительницы. Ничего не чувствую. Неужели опоздали? Пробую еще раз. Чувствую один медленный удар. Кажется, девушка в коме или в стазисе. Пока непонятно.

— Ставим щит и ждём преподов, — тут же озвучиваю план действий.

Макс реагирует первым. Все по очереди присоединяются. В итоге нас укрывает вполне себе толстая защитная плёнка.

— Как думаешь, она выживет? — беспокоится Олеся.

— Не знаю, — честно отвечаю. — Целительское применять не рискну — непонятно что с девчонкой. Да и уверен, что преподы будут быстро.

Марина нажимает кнопку на амулете.

— Думаете они нас тут не бросят?.. — Аглая едва успевает договорить, как стена напротив приходит в движение.

Надо же. Будто преподы всё это время стояли на низком старте.

Стена перед нами расступается, образовав большую арку. Оттуда как пробка выпрыгивает Пилюлькин. Целитель вооружен. Держит одновременно щит и активированный глиф. Сейчас он совершенно не производит впечатление ироничного доктора. Вполне себе жёсткая машина для убийств. Всего две секунды на отслеживание и понимание ситуации, а там гаснут и глиф, и щит.

Уступаю Пилюлькину место рядом с телом. Ничего объяснять не требуется, мужик сам все прекрасно видит и понимает. Несколько пассов руками. Ничего не меняется, только друг за другом вылетают диагностические структуры.

— Нормально, — объявляет целитель. — Забираю девчонку, будет жить. Она молодец.

— В каком смысле? — уточняю.

— Скорее всего, Майя успела понять, что её укусили, — объясняет Пилюлькин. — И сразу же, насколько смогла, замедлила обмен веществ. Можно сказать, ввела свое тело в медицинскую кому. Умница, девочка. В её ситуации это чуть ли не единственное, что могло помочь. Яд не успел распространиться. Она будет жить.

Слышу, как девчонки рядом выдыхают.

— А где, собственно, паутинник? — интересуется целитель.

— Мы его прибили, — сообщаю. — За углом валяется.

— Везёт вам на этих тварей, конечно! — хмыкает Пилюлькин.

Арка снова оживает, и оттуда по очереди вылетают завхоз и директор. Неожиданно.

— Насколько я вижу, помощь сейчас не нужна, — констатирует Германыч.

— Есть такое, — соглашается целитель. — Дальше я сам. Главное, что студенты нашли девочку.

— Это хорошо, — говорит директор. — Что с коридором?

— Коридоров не так много, — тут же докладываю. — Мы насчитали всего шесть поворотов. Никаких опасных существ и тумана здесь нет.

— Понятное дело, чего им тут делать, — размышляет Пилюлькин. — Девочка-то спит себе. Существа, похоже, все здесь, — обводит рукой остальные коконы. — Замечательно, молодцы, студенты.

Пилюлькин подхватывает девчонку на руки и несет в открывшуюся арку.

— Генрих Олегович, не теряйте. Буду в кабинете, — единственное, что он успевает крикнуть в сторону директора.

— Понятно, везучая вы команда, — говорит Генрих Олегович и раздвигает границы коридора. — Предлагаю вам продолжить с другого места.

Следуем за директором.

— Очень неожиданно, — продолжает удивляться он. — Отлично сработали. Новичкам, конечно, везет. Но не использовать эту удачу было бы преступлением.

Мы снова оказываемся рядом со складом.

— Вы хоть понимаете, что произошло? — спрашивает Генрих. — Из четырёх отражений вы выбрали нужное, которое вас и привело к девочке. А ведь она пропала совсем не здесь. Мне кажется, это не просто удача. Талант! Не меньше.

Подходим к четырем горящим сводам. Снова выбор арки.

— Выбирайте любую из трёх оставшихся, — предлагает директор.

— Вы думаете, это хорошая идея? — вмешивается Германыч. — Ребята только вернулись. Паутинник, опять же. Тело девочки…

Генрих не дает завхозу договорить.

— Афанасий Германович, я давно не был так уверен, — грустно улыбается директор. — У этих ребят шансы совсем ненулевые. Сами видите — им везет.

Директор бросает взгляд на меня и на всю нашу команду.

— Сейчас нам важны любые шансы, — говорит он.

— Главное, чтобы везения хватило, — бурчит под нос Германыч.

Команда смотрит на меня. Делаю шаг вперед и прислушиваюсь к себе. В этот раз меня снова тянет в крайнее отражение, но в противоположную сторону. Иду на зов.

— Всё, ребята, удачи вам, — наставляет директор. — Никто за вами не пойдёт, — останавливает он завхоза. — Не дай боги собьем ваши хитрые настройки.

Молча киваю и делаю шаг. Точно знаю, что команда следует за мной.

В этот раз коридоры раскрываются совсем по-другому. От них исходит четкое ощущение нервозности. Смотрю, как горят факелы или моргают лампы. Всё время ощущаю беспокойство и напряжение. Сейчас поблизости нет холодного и спокойного места, где мы только что нашли Майю. Этот коридор, наоборот, огненный, стремительный. Здесь постоянное ощущение тревоги и натянутого нерва.

Кажется, Кормак находится в постоянной опасности. Либо ведет бой, либо сидит в глухой защите.

— Нам надо поторопиться, — сообщаю ребятам. — Ставим щит и сразу идём напрямую.

Время тратить нельзя даже на разговоры. Макс тоже это прекрасно понимает и тут же ставит щит.

— Ставьте два сегмента, — подсказываю. — Нам нужно сохранить прозрачность. Если понадобится, прибавим.

Ребята кивают. Марина и Олеся активируют щиты.

Одновременно ускоряемся. Бежим. Благо, никаких развилок и никаких сложных спусков. Никакие существа на дорогу не вылезают. Ни хмари, ни тумана вокруг, даже существ — по-прежнему нет.

А вот дальше вижу, как местами закручиваются спирали хмари. Наученный опытом, срезаю их росчерками. Более того, все ребята каким-то образом тоже ощущают эти проявления хмари. Видимо, пока я катался со следаками, их неплохо поднатаскали. В одну спираль попадает росчерк Макса. В две других — последовательные росчерки Марка. Парни точно не видят спирали, но попадают, как и физрук — вслепую.

— Давайте по очереди, — предлагаю. — Девчонки, не стесняйтесь. Подключайтесь. Тренировки полезны.

Группа соглашается, и мы в своей последовательности закрываем подобные спирали.

— Бежим, — поторапливаю ребят.

Ловлю четкое ощущение, что время на исходе.

Здесь мы идём по коридору уже не так аккуратно. Свет нервно дёргается. Прислушиваюсь на ходу и не верю своим ушам. Настоящий шум моря. Остается несколько поворотов, и мы на месте.

Успеваем притормозить, как только видим беспорядочное метание существа. Кротокрыс. Монстр выпрыгивает в коридор и снова скрывается за поворотом. Шум моря разбивается на визг, писк и остальные животные звуки. Кажется, мы набрели на тварей. Выглядываю из-за угла. Почти все мелкие и относительно неопасные. А тех, что покрупнее наши щиты точно сдержат. Ни засадников, ни тех же паутинников не вижу.

— Ребят, максимально готовим всё, что у нас есть, — объявляю. — Все свои навыки боя и амулеты. Они нам сейчас пригодятся.

Самое время опробовать кассеты с дробью, которые мне дал завхоз. Меняю заряды в револьвере быстрой зарядкой. Восемнадцать выстрелов. А ничего так, прилично. Понеслась!

— Активируем все щиты! — даю команду.

Глава 21

Я слышу крик

Группа действует как единый организм. Перед нами загорается полупрозрачная пленка щита. Выходим из-за угла напрямую к огромному морю существ. Все они пока что дерутся только между собой.

Длина коридора метров пятьдесят, и он кишит существами. Здесь не только кротокрысы, но и длинномордые собаки, а также существа покрупнее. С некоторыми из них я уже сталкивался, остальных вижу впервые. Глаз выхватывает только рваные фрагменты. Монстры бьются друг с другом, но при этом тянутся куда-то за край, в другое измерение. Туда, где мы не можем видеть.

— Работает парами, по очереди, — командую.

Марина и Олеся выступают первыми. Выкашивают первые ряды существ водяными острыми каплями и молниями. Девчонок сменяем мы с Максом. Он формирует атакующий глиф, а я стреляю дробью. Выкашиваем существ, которые полностью перекрыли нам дорогу. Третья волна монстров достается Аглае и Марку.

В процессе возникает мысль вызвать кого-нибудь из преподавателей, но отвлекаться совершенно не хочется.

— Осталось немного! — стараюсь взбодрить команду, как только мы переходим на очередной круг нападения.

Перемалываем десятки существ. И только после того, как почти полностью очищаем коридор, подкатывает кураж. Мы проходим остаток пути меньше, чем за десять минут.

Часть монстров лежат возле стен мертвые, остальные рассыпались в пыль. Полностью опустошаю новые кассетные патроны. А ничего так! Очень удачная находка для коридоров. За нами остаётся ковёр из разномастных трупов. Рассматривать времени нет.

— Вызываем преподавателей, мы уперлись в тупик, — говорит Макс и кивает на стены перед нами.

Они полностью перекрывают нам дорогу.

— Нет-нет, все эти монстры не зря тут собрались, — говорю. — Надо осмотреться.

— Эй! — доносится издалека.

— Да ладно! — удивляюсь. — Не может быть.

Подбегаю к стрельчатому окну без стекла. Обычная стрельчатая ниша наружу.

— Эй! — слышу над собой.

Выглядываю и смотрю в сторону звука. Сверху на меня глядит Кормак. Он пытается улыбнуться, но у него плохо получается. Выходит кривая гримаса.

— Давно здесь стоишь? — спрашиваю.

— Давно, — отвечает парень. — Ноги затекли, руки тоже. Боюсь любого порыва ветра.

Каким образом Кормак забрался на небольшой выступ в пару кирпичей над окном — для всех остается загадкой. Думаю, он и сам не знает. Главное, что подобное укрытие помогает ему выжить при атаке монстров.

— Ты можешь ещё стоять там? — задаю вопрос, а сам стараюсь понять, как быстрее снять Кормака с опасного выступа.

— Стою ненадежно, — отзывается он. — Держаться здесь не за что.

— Так, слушай меня, — говорю парню и поднимаюсь на подоконник. — Я буду тебя страховать, понял? А преподы скоро, в ближайшие пять минут, смогут нас найти. Мы же вызвали? — спрашиваю у ребят в коридоре.

Кормак неуверенно балансирует на выступе и едва сохраняет равновесие. Чуть не срывается вниз. Успеваю придержать парня за ногу.

— Вызвали! — отвечает Марина.

— Ну, вот, слышишь? Они вызвали, — сообщаю Кормаку.

Если он упадёт, а я успею перехватить его и затащить на этаж — это нам поможет. Аккуратно не получится, но разбитое лицо всё-таки лучше, чем смерть. Лицо Пилюлькин ему быстро починит.

— Как думаешь, мне присесть? — спрашивает Кормак.

Понимаю, что парню не терпится оказаться на твердой земле.

— Нет. Давай не надо, — останавливаю его. — Сейчас подойдет кто-нибудь из взрослых магов, и тебе точно помогут. Потерпи ещё немного. Пять минут, не больше.

Кормак затихает, а я постоянно с ним говорю. Парень старается лишний раз даже не дышать.

— Ох, я же говорю, им везёт! — раздаётся знакомый голос директора. — Секунду. Ларион, отойди от окна. Кормак снаружи?

— Сейчас я отпущу ногу, а ты держись, — говорю парню и через несколько секунд отхожу.

Прозрачное поле тут же плотно прижимает Кормака к стене. У парня подгибаются ноги. Видимо, он и так держался из последних сил. Думаю, он стоял здесь последние несколько часов — не меньше. И, да, ему очень тяжело.

Директор придерживает парня, а я помогаю втащить его в коридор.

— Говорю же, удачливые, — глубоко вздыхает Генрих Олегович. — Несите его в целительский кабинет! — командует преподавателям.

Кормак не может стоять на ногах и еле держится в сознании. Он не успевает даже поблагодарить. Язык путается, а губы дрожат. Парень не только напуган, но и порядком измотан. Неизвестно еще, с чем ему пришлось тут встретиться. Парня быстро уносят.

— Генрих Олегович, посмотрите, — протягиваю директору металлическую пластинку. — Это мы в коридорах нашли.

Директор недолго осматривает амулет, потом подаёт в него магию.

— Я так понимаю Кормак обронил? — интересуется Генрих. — Это же его амулет. Понятно, почему мы не могли его найти.

— Не совсем обронил, — говорю.

Ребята толпятся рядом. Слишком близко не подходят, но разговор с директором слышат прекрасно.

— Правда, амулет без накопителя, — Генрих продолжает осматривать пластину. — Мы ведь несколько раз на него наводились, а всё без толку! Приходили, а там никого нет, — продолжает директор. — Мы этого парня искали первым делом. Странно, как тогда мы ловили сигнал, раз накопителя в нём нет?

— Накопитель был, — объясняю. — Мы видели, как обезьянка добывала из амулета кристалл прямо посреди коридора.

Генрих окидывает взглядом всю нашу группу. Ребята кивают.

— Обезьянка та же самая, что сбежала от нас с Пилюлькиным, — рассказываю. — До этого момента накопитель находился в амулете.

— Ага, это немного меняет дело, — соглашается со мной директор. — Что за обезьянка? В двух словах.

— Целитель сказал, что-то вроде младшего беса, — отвечаю. — Во время тренировки бес сбежал в коридоры. Каждый раз, когда пытаюсь его застрелить, уходит сквозь камень. Так что у меня не получается.

— Понятное дело, обезьянка же не совсем материальная, — пожимает плечами Генрих Олегович. — Но вы точно её видели?

Директор ждёт, пока кивну.

— Мы её найдём, — заверяет он. — Говоришь, она смогла разбить амулет? Значит, обошла защиту. По идее, серебряная пластина довольно устойчива к повреждениям, — директор еще раз осматривает пластинку. — Я ещё раз посмотрю. Проверим. Хорошо. Спасибо, Ларион.

Директор идет по коридору и осматривается.

— Ну что, могу вас поздравить — какое-то количество золотых вы здесь набили, — объявляет он.

— А ещё у нас паутинник в коридоре остался, — добавляет Макс. — Вон в той стороне, — показывает рукой.

— Ещё лучше! Молодцы. Говорю же удачливые, удачливые, — повторяет Генрих. — Только на удачу старайтесь сильно не полагаться. С ней шутки плохи. Сегодня так повернулась, завтра эдак. Незачем рисковать понапрасну. Поняли?

— Не полагаемся, — говорю директору. — Мы подготовились. Перед выходом успели заказать набор амулетов.

— Покажете? — директор с нескрываемым интересом подходит к группе.

Ребята тут же достают всё, что, что они заказывали у завхоза. Директор внимательно рассматривает амулеты. Сначала наспех рассматривает защитные и целительские, потом усилители.

— Понятно, — тяжело вздыхает директор. — В плане усилителей я вас поддержать не могу, вы, наверное, и сами понимаете. В вашем случае это не очень правильная тактика. Но все из вас взрослые люди, имеете право на своё мнение.

— Да, мы знаем… — оправдывается Марина, но директор поднимает руку.

— Я бы на вашем месте злоупотреблять не стал, — продолжает он. — Про привыкание лекцию читать не буду. Предупредить обязан. А вот насчет щитов — молодцы, очень хорошо придумали. Целительские — тоже вещь. Эликсиров вам наверное не хватает…

— Только те, что в стандартной аптечке, — показываю на карманы с бутыльками.

— Этого пока достаточно. Хорошо, молодцы. Очень неплохо собрались, — размышляет директор. — Знаете, я вам, пожалуй, презентую одну свою собственную разработку. Но не сейчас, через пару дней. Сегодня она у меня только в двух экземплярах, а вас здесь шестеро, — оглядывает группу директор. — Всё-таки без вас мы не факт, что нашли бы пропавших учеников. Академия вам несколько должна…

— Да мы же не из-за этого! — говорит Макс.

Аглая недовольно сжимает губы и нехотя кивает головой.

Почти незаметно подталкиваю Макса. Директор замечает мою реакцию и усмехается.

Германыч за спиной директора делает большие глаза, чтобы мы не вздумали отказываться.

— Ты же всех вызвал? — спрашивает его директор. — Я здесь наверняка больше не нужен.

— Генрих Олегович, вы всегда нужны, — улыбается завхоз. — Но мы действительно здесь обойдёмся.

Очевидно, что диалог проходит больше для проформы. Директор прощается с нами, после чего торопливо исчезает в арке.

— Ребята, вам снова повезло, — говорит Германыч. — Не знаю, что такого предложит вам директор, но чего бы ни предложил — соглашайтесь. От Генриха подобные предложения можно услышать крайне редко. Да и, чего скрывать, выручили вы его.

Девчонки наконец позволяют себе от души улыбнуться.

— Сейчас можете отправляться домой, — продолжает Германыч. — Тем более завтра у вас новые занятия, их вам никто не отменит. Нужно успеть отдохнуть. Если чувствуете истощение — лучше зайти к Пилюлькину. Сильно его не дергайте, дел у него сейчас невпроворот. Он к тому же ведет завтрашнее занятие.

— Я бы лучше поела, — говорит Аглая себе под нос.

— Кстати, о птичках. Дверь в столовой для вас открыта, — отвечает Германыч. — Я предупредил поваров, они в любом случае вас покормят. Покупать ничего не нужно: тех, кто участвовал в поиске, знают. Вроде всё сказал. Давайте, до встречи!

Прощаемся с завхозом, так как он тоже заметно торопится. Окидываю взглядом коридор.

Все существа, которых мы сегодня помножили на ноль, станут золотыми монетами на нашем счету. Пусть монстров здесь и немного, но какой-никакой доход. Как и в прошлый раз, нас вряд ли сильно обогатят.

— Думаю, нам в основном упадет за паутинника, — предполагает Макс.

— Но если делить на шесть — сами понимаете, — Аглая как всегда недовольна.

— Но и на выход мы собирались не для этого — считай, попутный заработок, — уточняю. — Мы себя показали, цели добились, нас не съели — куда не плюнь, сплошные плюсы. Да и директор пообещал интересного. Мне кажется, мы удачно сходили во всех смыслах, и не только из-за результата.

Ребята правы. Остальные монстры, которых мы здесь уничтожили — не сильно опасные и совсем не прибыльные. Тем более, часть из них моими силами превратилась в труху. Да, трупов много, но толку не особо. После нашего выступления, в коридоре осталось больше сотни пусть и мелких, но всё-таки довольно опасных существ — это факт. И он заставляет меня не согласиться с точкой зрения директора. В нашем случае усилители — это просто серьёзное подспорье.

— Усилители мы, пожалуй, будем использовать только на выходах, — отслеживает мои мысли Макс.

Девчонки кивают, но видно, как им неприятна сама мысль — расстаться с усилением. А вот Марк не проявляет никаких эмоций. Надо — значит, надо.

Самой недовольной выглядит Аглая. Раздражение скрыть не получается. Девчонку можно понять. Я видел, как она с помощью усилителя заставляла монстров нападать друг на друга группами, пока мы пробивались сквозь стену существ. Такое усиление, и такая власть — всё же довольно серьёзная вещь.

— Можно посмотреть и с другой точки зрения. Теперь понятно, в какую сторону нам всем нужно развиваться, — говорю. — Усилители хорошо дали понять к чему нужно идти. И как это всё, вообще, чувствуется.

Завхоз оставляет нам открытый выход в коридор Академии. Сейчас он совершенно нейтральный и спокойный. Неторопливо спускаемся и подходим к столовой.

— Ну что, по комнатам или для начала перекусим? — спрашиваю ребят.

— Вы как хотите, а я голодная как собака, — нервно кидает Аглая и первой заходит в дверь.

— Тогда в столовую! — говорят все чуть ли не одновременно.

На удивление столовая сегодня старается для нас. Пропажа учеников в Академии — целое происшествие. Странно. Мне казалось, что ребята пропадают тут не первый раз. Так надолго и без ученических амулетов — возможно. А ведь, если Академия действительно проводит такое четкое разделение между своими и чужими, то объяснить реакции еще проще. Свои в Академии пропадают значительно реже. Следовательно, на сегодня это целая проблема.

К тому же, если брать статистику, которой с нами делились преподы месяц назад, то мы не выходим на две трети потерь. Значит, потери ещё будут. Но если статистика общая по империи, тогда расклады могут быть совсем другие. В общем, всё сложно.

Получаю на раздатке ужин. С удовольствием смотрю на большой кусок мяса, овощи и зелень. То, что нужно.

Сажусь за наш стол.

— Ребята, помните вы спрашивали, как кормят в «Сарае»? — обращаюсь к своим.

Ловлю оживление в глазах Макса.

— Вот так и кормят, — показываю на поднос. — Он называется у них ужин номер два.

— В смысле? — переспрашивает Макс.

Марку тема тоже интересна. Уже второй раз замечаю, как парень реагирует на разговоры про студенческий ресторан. А вот девчонкам практически все равно. Они с некоторым ужасом смотрят на огромные куски мяса на тарелках.

— Всё точь-в-точь, — продолжаю рассказывать команде. — Такая же прожарка, — разрезаю мясо. — Такие же соусы. Даже овощи те же самые. Ужин номер два — точно вам говорю.

— А какие ещё бывают? — спрашивает Макс.

— Ужин номер один и ужин номер три, — перечисляю.

Благо, запомнить названия труда не составляет.

— К сожалению, что там внутри — понятия не имею, — рассказываю. — Но второй осилил с большим трудом.

В Академии подобный обед — настоящее пиршество и праздник живота. Обычно порции меньше раза в два. В этом есть, конечно, свои сложности — слишком много еды на тарелке и слишком уж она вкусная.

— Ну что, — наскоро проглатываю пару кусков мяса, — обсудим выход?

— Да что там обсуждать, — Аглая берет нож и не знает, с какой стороны начать свой обед. — Мы все отработали отлично. Сам сказал.

— Здесь я с тобой даже спорить не буду, — соглашаюсь с девушкой. — Все действительно отработали очень неплохо.

— Только расслабляться не стоит, — напоминает Олеся. — А то мы чуть не поплатились. Проверять нужно любой коридор. Даже самый безопасный на первый взгляд.

— Кстати, ты большая молодец! — говорю девушке. — Щиты поставила крайне вовремя.

Олесю радует заслуженная похвала. Девчонка смущенно опускает взгляд в стол. Обсуждать особо нечего. Заработали мало, зато нашли пропавших студентов. Думаю, бонусы полетят чуть позже, начиная с подарка директора.

— Надеюсь, девчонку спасут, — негромко произносит Марк.

Аглая кидает на него ревнивый взгляд.

— Жалко её, — говорит парень.

— Слышал Пилюлькина, должны спасти, — отвечаю. — Она вроде успела себя подстраховать. Главное, что жива, а целитель у нас хороший, подлатает.

— А мы не знаем наверняка, — заявляет Аглая.

— Да, не знаем, — соглашаюсь. — Но другого целителя в Академии нет. Это во-первых. Во-вторых, он знает свое дело. Уже много раз показывал свое отношение к студентам. Кстати, как и директор с Германычем. Видно, что они за нас болеют.

— Ага, особенно физрук болеет, — язвит Аглая. — Да так болеет, что мы потом встать с кровати не можем.

Ребята хмыкают. Да уж, физрук сильно отличается от основного состава преподавателей.

— Слушай, Ларион, — спрашивает Аглая, — а как ты Кормака нашёл?

Хм. Неожиданный вопрос. Вспоминаю, как пошел на звук и увидел парня за окном.

— Когда мы всю живность в коридоре перебили, визг затих, я его и услышал, — рассказываю. — Он кричал.

— Да-да, — отмахивается Аглая. — Только я тебе одну интересную вещь скажу. Думаю, ребята меня поддержат, — девчонка выдерживает паузу. — Там, в коридоре, никто ничего не кричал.

Группа неуверенно кивает.

— Я тоже не слышала, — тихо произносит Марина.

Глава 22

Совпадают картинки

— Как так? — переспрашиваю. — Я же чётко помню крик парня.

— Короче, Ларик, не знаю, как ты его на самом деле нашел, но Кормака никто из нас даже близко не слышал, — хмурится Аглая и замечает моё удивление. — Ага, а ещё ты сразу пошёл к нужному окну, над которым он стоял. Это так, если что. Там целая анфилада, но ты почему-то выбрал именно то, где находился Кормак. Странно?

— Ребят, я может быть чего-то не… — начинаю вспоминать, но Аглая не даёт мне закончить мысль.

— Я тебе даже больше скажу, — перебивает меня девушка. — Когда мы только попали в этот коридор, ты занервничал и постоянно говорил о том, что парень в беде.

— Погоди, — останавливаю напор девочнки. — Ребят, вы же сами видели, как моргали факелы и лампы? — смотрю на товарищей. — Да и сам коридор передавал ощущение.

— Ты будешь очень удивлён, если я скажу, что ощущение передавалось исключительно тебе, — не сдаётся Аглая. — Для нас это обычный коридор.

Слежу за реакцией остальных ребят. Все молча кивают и утыкаются в тарелки. Вот так новости.

— Но мы тебе естественно поверили, и в итоге мы все в выигрыше, — криво улыбается девчонка. — Всё же мы команда. Да и арки ты выбирал очень точно. Вот только у меня просьба будет, как у менталиста.

— Так? — тяну в ожидании.

— Если вдруг тебя снова посетят подобные озарения, будь добр, говори нам так же, как ты это сделал в коридоре, — просит Аглая, сбавив напор. — Как оказалось, то, что для тебя очевидно, для группы не так прозрачно. И можешь прямо сейчас отвлечься от этого вкуснейшего мяса? — с явной иронией просит девчонка. — Прислушайся к себе. Ты случайно не слышишь чужие голоса, эмоции или что-нибудь похожее?

Откладываю нож и вилку в сторону. Закрываю глаза, прислушиваюсь. Снова смотрю на ребят.

— Вроде не слышу, — отвечаю.

— Ну хорошо. Хоть не спонтанная инициация, уже неплохо, — вздыхает Аглая.

— В каком смысле? — не до конца понимаю, о чем идет речь.

— В том самом, — возвращает прежний тон Аглая. — Инициация может быть в одном единственном смысле. В твоем случае не спонтанная. Скорее всего, постепенная. Думаю, года три у тебя есть.

— Инициация в кого? — задаю очередной вопрос.

— В менталиста, конечно же, — вскидывает брови девчонка.

Аглая ведет себя так, будто это ясно как день. И спорить с ней, пожалуй, не буду. За следующие три года как раз закончу Академию, а там разберемся. Оперативно менталисты меня в любом случае не заберут — свои проявления они бы уже давно заметили. Аглая считает, что меня ждет инициация. Переубеждать её смысла нет. Вот только сам я почти уверен, что это наследие, переданное мне Кольцовым. Нужно выкрутить этот момент.

— Слушай, — обращаюсь к девушке, — ты же как менталист можешь сказать, что мне с этим делать?

— А что ты собрался делать? — спрашивает Аглая. — Ничего не нужно. Если брать мой пример, то я с детства могла разговаривать с животными.

— Ты общалась с животными? — удивляется Марина.

Всей группе интересен наш разговор. Никто не торопится расходиться.

— Не совсем так, — закатывает глаза Аглая. — Я понимала, что они хотят. Эти знания никак не мешали мне жить обычной жизнью. Да и развивалось внутри всё постепенно. Может быть, поэтому мой навык настолько кривой и совершенно не интересует государство. Могу работать только с животными или монстрами в прорывах. И то, без усилителей — это ни о чем.

Видно, что девушку цепляет её несовершенство. Видимо, на магию девчонки семья Аглаи имела совсем другие планы.

— Просто у меня начиналось так же, как у тебя, — добавляет девушка. — Я услышала крик и побежала спасать воронёнка.

— Спасла? — спрашиваю.

Марина и Олеся многозначительно переглядываются. Аглая создала себе в группе хрупкий авторитет. Хотя, если посмотреть отстраненно, ни разу нас не подводила. Только эмоционировала, но в нужный момент собиралась с духом.

— Буквально вытащила его из зубов соседской кошки, — рассказывает Аглая. — Вылечила ему крылья, потом долго у меня жил, семью привёл. Он так и остался диким. Сейчас живёт во дворе у моих родителей. Улетает в лес, но возвращается. Они по старой памяти его подкармливают.

— Интересно, — слушаю.

Всегда удивляюсь, когда узнаю, насколько люди многогранны. Да и семья Аглаи мне представлялась строгой.

— Да не особо, — машет рукой Аглая. — Если бы не вороненок, будь он неладен, я могла услышать крик человека, например. Тогда меня забрали бы в другую Академию, не в эту.

— А как узнали про вороненка? — спрашивает Олеся. — Родители сами позвонили в Академию?

— Никак не узнали, — отвечает Аглая. — Там другая история. Меня в школе шпыняли, и когда я начала защищаться с помощью школьных собак, меня отправили сюда. Там инспекторы уже поняли, что это магия, а не случайность.

Видно, что девушка до сих пор переживает все эти истории глубоко внутри себя. Удивительно, что после нашего выхода у неё прорывается желание поделиться.

— Я думал все радовались, когда узнали про Академию, — говорит Макс.

— Ага, радости были полные штаны, — язвит Аглая и смотрит на нас исподлобья. — Особенно, когда инспекторы пришли ко мне домой. Первым делом они подтянули на меня все нападения животных. Там вдобавок затесались несколько левых, не только на моих обидчиков. Сказали, что я во всём виновата. Внушили родителям. Добавили непонятно каких фактов и объяснили: если я не пойду в Академию, то делу дадут ход.

— Кошмар какой! — Олеся пытается приобнять Аглаю, но та одергивает плечо. — Ты уверена, что у тебя не получится влиять на людей так же, как на животных?

— Инспекторы не дураки, — хмыкает девчонка. — Они когда приехали, заодно проверили и сказали, что к людям у меня таланта нет. Я им сразу стала неинтересна.

Вместе со словами прорываются горечь и обиды.

— В общем, Ларион, что хочу сказать, — Аглая возвращает невозмутимый тон. — Ментальные проявления будут продолжаться. Ты так и будешь слышать то одну мысль, то другую. В основном на эмоциях, конечно, поэтому вряд ли об этом стоит хоть кому-нибудь говорить.

— То есть пока что с проявлениями можно ничего не делать? — уточняю.

— Пока можешь расслабиться, — подтверждает девчонка. — Но в какой-то момент, примерно через пару лет, тебе придётся зарегистрироваться как менталисту и пройти минимальное обучение.

— Точно через пару лет? — уточняет Марина. — А что если Ларик случайно залезет в наши головы?

Ловлю обеспокоенный взгляд Олеси. Вопрос меня волнует не меньше.

— Ой, да кому нужны твои мысли? — машет рукой Аглая. — Пройдет еще два, ну, максимум три года, и он подтвердит свои способности — всего-то. Я тебя уверяю, читать, а уж тем более, транслировать мысли — штука предельно сложная. Возможность доступна только на эмоциональных пиках при правильной настройке на человека. Я много читала, много узнавала. Даже не берите в голову.

Тонкий невидимый ледок, который возникает после неожиданного объявления Аглаи, тут же ломается.

— Только ты, пожалуйста, постарайся нам в голову не залезать, — просит Марина. — А если соберешься, то для начала предупреди.

— Точно не полезу, — усмехаюсь. — Я пока не умею.

— Все вы так говорите, — шутит рыжая, кидая быстрый взгляд на Макса.

Все смеются, и напряжение за столом снимается. Но у меня внутри всё еще неспокойно. Не очень здорово, что Аглая вот так меня ошарашила. С другой стороны, а чего ожидал? Никто не мог заранее предугадать, как сыграет способность Кольцова.

Мы всей группой с трудом умудряемся прикончить гигантские стейки. Девчонкам обед дается тяжелее, но невероятный вкус мяса побеждает.

— И что, в «Сарае» вот так каждый день кормят? — не унимается Макс.

— Только за деньги, — улыбаюсь. — И точно не хуже. Если нас будут регулярно назначать на выходы, то денег на еду у нас точно хватит.

— Да ну, зачем нам этот «Сарай», нас и здесь неплохо кормят, — улыбается Олеся. — Тем более, если еда ничем не отличается.

— Отличие есть, — поясняю. — В Академии еда более насыщена магией. Из-за этого вкус ярче.

— По мне, так я ничего лучше никогда не пробовала, — отмечает Аглая. — Да у нас порой и пробовать было нечего.

Кажется, семейная история девушки далеко не простая. Ко второму откровению за день она точно не готова. Тема быстро сходит на нет.

Олеся почему-то и вовсе не участвует в нашем разговоре. Она сидит в раздумьях и периодически посматривает на меня.

Замечаю, как после еды на всех накатывает сонливость. На всех, кроме меня. После обеда глаза не слипаются, лежать не хочется. Наоборот. Хочется еще раз пройтись по коридору и проверить те места, где исчезали наши студенты и где однажды провалился я.

— Ну всё, расходимся по комнатам? — спрашиваю команду.

Все согласно кивают. Олеся тихонько касается моего плеча.

— Прогуляемся? — спрашивает она.

А, вообще-то, сейчас самое время — по коридорам практически никто не ходит. Время близится к вечеру, и нам никто не помешает.

— Прогуляемся, — согласно киваю.

Как только мы специально чуть отстаем от ребят, девушка останавливается и поворачивается ко мне.

— Ларик, я хочу, чтобы ты знал, — говорит Олеся, — я вообще не верю, что ты можешь влиять на людей в свою пользу, как утверждала Аглая. Она просто злая.

— Она не злая, просто потерянная, не переживай, — поправляю девушку. — Я вряд ли стал бы влиять, даже если бы мог. Произошел всего лишь один случай — просто услышал крик. Бывает.

— На самом деле два, — усмехается Олеся. — Ты ещё почувствовал настроение коридора.

— Думаешь, это тоже менталистика? — спрашиваю.

— Думаю, да, — пожимает плечами Олеся. — Но я не помню, чтобы мы прям все загорелись желанием тебе помогать. Так что пусть Аглая говорит, что хочет, но я уверена, что ты на нас никак не влиял. Даже бессознательно. Мы просто приняли командное решение, что ты видишь чуть больше, чем остальные. Тем более, так оно и было. Поэтому её словам не верю.

— Спасибо, — говорю.

Мне на самом деле важно слышать, что группа на моей стороне. Уверен, что большинство размышляют так же, как Олеся. Да и злиться на Аглаю не получается. Девчонка перетягивает одеяло на себя не нарочно. Просто не знает, как по-другому рассказать о своей боли. Более того, если разобраться и проговорить все её болевые точки, она и Олесе покажется не такой уж злой. С другой стороны, помню, как менталистка сказала про пики эмоций. Возможно, что внутренняя боль — её главный помощник при столкновении с монстрами.

— А правда, что в городе одни замки? — отвлекает меня от размышлений Олеся.

— Нет, неправда, — отвечаю. — Город раньше был пограничным и достаточно крупным, из-за этого у них такой центр. Прихдилось много и часто защищаться.

Пересказываю Олесе всё, что я узнал про городок, рядом с которым мы живём.

Мы не торопимся и по коридорам идём спокойно. Выходим на улицу, делаем круг рядом с полигоном и возвращаемся обратно в Академию. Решаю не втягивать девушку в свои догадки. Даю себе время отвлечься и перевести дух в приятной компании. Иногда подсознанию требуется накопить силы, чтобы сделать верные выводы.

— Спасибо, что проводил, — довольно говорит Олеся. — Надо будет повторить.

Задумчивость у неё на лице никуда не исчезает. Спрашивать не тороплюсь. Захочет — сама расскажет. Вечер проходит непринужденно и портить его не хочется.

— Да не за что, — улыбаюсь. — Обязательно, — говорю вслед.

Девчонка целует меня в щёку и уходит к себе в комнату. Перед тем, как открыть дверь еще раз смотрит на меня большими задумчивыми глазами.

Разворачиваюсь и всё же хочу посмотреть на места пропаж повнимательнее.

Иду по пустым коридорам. Не планирую никуда сворачивать или искать новые ходы, поэтому чувствую себя относительно в безопасности. Подозреваю, что ребята, перед тем, как провалиться в арку или влететь в поворот, тоже шли знакомым маршрутом. Просто не ожидали, что именно здесь может быть что-то не так. Сейчас у меня на пути не встречается ни поворотов, ни арок. Да и теперь готов к подобному. Иду и внимательно слушаю каждый свой шаг. Так что вряд ли попаду.

Мимо этих каменных стен ходил десятки раз. Маршрут знаю наизусть. Спускаюсь обратно к столовой, разворачиваюсь и медленно обхожу те самые коридоры, где изначально пропали Кормак и Мия. Останавливаюсь в каждой точке. Места помню, да и ощущаю их одинаково, вдобавок они находятся совсем рядом.

Задерживаюсь здесь на несколько минут, стараясь запомнить чуть ли не каждый камень. Удерживаю и сохраняю в голове картинку. Здесь пропала Мия.

Дохожу до точки, где провалился второй студент. Время позднее, но рядом с несколькими арками до сих пор работают незнакомые преподаватели. Мешать им не собираюсь, поэтому останавливаюсь чуть поодаль.

Скорее всего, преподы продолжают отрабатывать монстров и паутинника в обоих коридорах. Прошло от силы часа два после происшествия — паутинник просто так исчезнуть не мог, хоть и находится в другой системе коридоров.

Нам уже сказали, что запчасти убитых монстров не сильно дефицитные. Но для обучения студентов и создания эликсиров — очень хорошие образцы. Вряд ли тот же Пилюлькин проигнорирует возможность приобрести их на месте в Академии, а не заказывать дирижаблем.

Одно дело идти охотиться для того, чтобы дать группе возможность поработать с эликсирами, а другое дело — получить всё необходимое сразу и в достаточном количестве. Остается вложить только труд. Думаю, ответ очевиден. Пока Пилюлькин занимается восстановлением ребят, другие преподаватели разделывают монстров.

Разделка меня не особо привлекает, больше интересуют сами подходы к складу. Накладываю в сознании одно изображение коридора на другое. Помимо того, что в обеих точка пропали студенты, картинки в некоторых местах…совпадают? Не может быть!

Захожу на склад, раз уж всё равно прохожу мимо.

— Афанасий Германович! — зову.

— О, студент, а ты чего не спишь? — удивляется моему приходу завхоз.

— Да что-то не спится, мысли надо записать, — объясняю. — Можно попросить у вас тетрадку и карандаш?

Германыч с подозрением осматривает меня, но лезет под стойки за всем необходимым.

— Не вопрос, — протягивает мне толстую тетрадь. — Держи, студент, но всё равно лучше иди спать. У вас завтра первого урока не будет. Все занятия сдвинутся на час. Вам завтра еще об этом объявят. Только всё равно выспись.

Не думаю, что занятия по целительству отменили просто так. Наверняка связано со здоровьем найденных ребят.

— А что случилось? — задаю вопрос. — Майя или Кормак?

Узнать ответ немного боязно. Во время поисков неосознанно сблизились с ребятами.

— Да там что с девчонкой, что с Кормаком — почти всё нормально, но мелочи, мелочи, они такие мелочи, — отмахивается Германыч, но по его лицу пробегает мрачная тень. — В общем, Пилюлькин сейчас серьёзно занят.

— Хорошо, понял, — понимаю, что больше ничего не выведаю. — Своим передам, если кого встречу.

— Молодец. Всё, давай, студент, не до тебя сейчас, — кивает на дверь завхоз. — Видишь, какой поток идёт? Преподаватели все запчасти ко мне несут, а я разгребай.

— Да уж, представляю, — задумчиво произношу.

— Ничего ты не представляешь! — бурчит Германыч. — Там у вас среди мелких тварей копошились несколько десятков змей — вы их задели. Это, конечно замечательно! Там Пилюлькин от радости аж подпрыгивает! Ах да, и ещё пару мелких монстров, которые редко встречаются. Почти бестолковые, но, опять же, редкие — у них броня серьезная. Они по большей степени безопасные, но убить их непросто, а тут целых две тушки.

Видно, что завхоз порядком вымотался, но глаза горят, этого скрыть не получается. Даю мужику высказаться. Кроме как по работе к нему редко, кто заглядывает. Разве что Пилюлькин.

— Ещё несколько новых монстров, которых ты тогда, можно сказать, привел к нам в академию, — рассказывает Германыч.

— Это какие? — удивляюсь.

Глава 23

Совершаю открытие

— Иглопсы, — отвечает завхоз. — А, да, ты как-то их по-другому назвал — котопсами, что ли? У них ещё морды вытянутые и по холке здоровенные такие шипы торчат. В общем, вроде собаки, но с каменной шерстью. Помнишь?

— Помню, — подтверждаю.

— Ну вот, парочка таких тоже затесалась, — улыбается Германыч, но быстро стирает улыбку со своего лица. — Мы их сейчас разберем, и понятнее станет. Всё-таки, что бы там не говорил директор, а вы неплохо заработаете. Всё остальное узнаете завтра. Иди уже, видишь, некогда мне трепаться.

Новости отличные. Нашим будет приятно. Особенно довольными останутся девчонки.

— Спасибо за тетрадь, Афанасий Германович, — благодарю завхоза и выхожу обратно в коридор.

Встаю на ту самую точку, где ловлю практически озарение.

Схематически изображаю сам коридор и место, где находятся арки. Дальше помечаю камни, которые привлекли внимание, да и вообще всё, что мне показалось важным или странным.

С этим рисунком возвращаюсь к столовой. Встаю примерно на ту же точку, откуда впервые заметил совпадения. Открываю план-схему.

Да, сам коридор другого размера. Другой формы. Поворота здесь тоже, в общем-то, нет. Вот только некоторые мелочи накладываются друг на друга как родные. Если сопоставлять изображение с открытой аркой возле склада, то получается очень похожий набор мелких деталей. Нет. Так не бывает.

Это же не съёмка, где можно в одних и тех же декорациях поменять цвет стен и сказать, что это совсем другое место. По сути, словно у двух разных участков в Академии общий каркас. Будто они почти не отличаются друг от друга и складываются в один.

Начинаю проверять заранее отмеченные одинаковые моменты. Благо в коридоре рядом со мной никого нет.

Вот, здесь царапина в виде зигзага. Чуть дальше отколотый плоский камень. Выбоина на стене. Осматриваю уже знакомые детали.

Чем дольше ищу, тем больше набирается мелочей. Не напрягаясь, нахожу не меньше семи. Этого вполне достаточно. Понимаю, что все детали созданы искусственно. Если специально не присматриваться, то они не бросаются в глаза. Выглядят вполне естественно, но при этом… Что царапина, что глубокая выбоина явно сделаны человеком и находятся в тех же местах, что и в другом коридоре. Не может в двух разных местах одинаково торчать, как по линеечке отколотый камень.

Дальше осматриваю арку. Она ведет на четвёртый этаж. Нахожу похожие искусственные черты. Их тут меньше, но они точно есть. Вывод напрашивается неприятный.

Кто-то из Академии сознательно создаёт сложности для первокурсников и, соответственно, для руководства. Вряд ли неприятности внешние — процент студентов, закончивших обучение, помню. Плюс — минус несколько учеников погоды не сделают. Значит, извне Академии не угрожают. Что происходит внутри — другой вопрос. Судя по нервозности директора и преподавателей, с которыми я сегодня общался, внутри Академии большие проблемы. Не совсем понятно, кто за всем этим стоит.

Ладно. Здесь всё понятно. Возвращаюсь к дверям склада.

Преподаватели каждые пару минут выходят из крайней арки. Заносят на склад к завхозу всё, что удалось добыть из монстров. Если посмотреть отстраненно, получается очень удобное место. Только я не уверен, что его захотят оставить. Всё-таки Академия должна быть не только большой по площади, но ещё и удобной. А коридоры, в которых мы нашли ребят, что первый, что второй — никуда не ведут: и там, и там тупики. Они, по идее, бесполезны.

Да и не мне решать, что делать с открытыми арками дальше. Я пришёл сюда с другой целью.

Осматриваюсь в поисках мелочей. Стараюсь подметить всё, что видел на стенах возле столовой. Прихожу к такому же выводу. Здесь поработали искусственно.

— Студент, что ты тут делаешь? — из дверей склада выглядывает завхоз. — Вроде бы все уже ушли.

— Да вот, обнаружил кое-что, — отвечаю. — Даже не знаю, кому лучше сообщить — вам или директору.

— Смотря, что ты обнаружил? Что тебе спокойно спать не дает? — интересуется он. — Рассказывай.

— Афанасий Германович, подскажите, а подобные арки можно создать искусственно? — показываю на открытые проходы.

— Почему нет? Можно, — пожимает плечами завхоз. — Любой более или менее вменяемый маг без труда справится. Здесь же реальность не очень устойчивая. Вот, кстати говоря, пойдём-ка со мной.

Захожу на склад.

— Твоим показывали специальный глиф ещё позавчера, — объясняет Германыч. — Ты как раз пропустил, поэтому и вопросы задаешь. Я тебе просто расскажу, а дальше ты сам разберёшься. Глиф простой. Да и тебе будет интересно. Я как раз самые большие запчасти от монстров отправил в стазис. Осталось только по мелочи.

— Что за глиф? — задаю вопрос.

— Помнишь, вам обещали, что вы сможете расширять свою комнату? — напоминает завхоз.

— Помню, как такое забудешь, — хмыкаю.

Когда ночуешь в трех квадратных метрах, о расширении личного пространства нет-нет, да задумываешься.

— Собственно, смотри сюда, — Германыч рисует в воздухе несколько линий и заключает их в неровную и немного недоделанную фигуру.

— Запомнил? — спрашивает он. — Или шибко сложно?

— Предыдущие глифы были проще, — подтверждаю.

— Так, предыдущие глифы работали с готовыми разовыми явлениями, — объясняет завхоз. — Здесь же, нужно начертить много правильных линий, чтобы получить результат. Что видишь? — показывает на глиф, висящий в воздухе.

— Он выглядит незаконченным, — отвечаю, немного подумав.

— Правильно, так и есть, — подтверждает Германыч. — Вот сюда добавляешь вторую такую же фигуру, — показывает на незаконченный участок. — После второй добавляешь третью и так далее. В конечном итоге у тебя получится что-то вроде цепочки.

Так и есть — Германыч берёт рукой нарисованную в воздухе цепочку, будто она вполне материальная, и показывает мне.

— Вот эту цепочку наносишь на стену, — говорит завхоз.

— И что произойдет? — уточняю.

— Цепь раскроется и распадется на звенья, а у тебя появляется ещё метр площади, — объясняет Германыч. — Когда рисунок активирован, он помогает пространству провалиться чуть глубже.

— Хм. Но этой цепочки не хватит, — замечаю.

— Конечно, не хватит, — подтверждает завхоз. — Её нужно долго рисовать. Раз за разом, постепенно. Активировать тоже можно не сразу. На удивление, это чуть ли не единственный глиф, который может долго сохранять свою структуру. Особенно если поначалу магии не хватает. Поэтому можешь не торопиться — спокойно рисуешь, набрасываешь контуры и расширяешь своё помещение.

— А конечный результат представляю в голове, правильно? — уточняю.

— Да. Как с коридорами. Помнишь? — спрашивает Германыч. — Сначала на метр расширил, потом ещё и ещё. Если будешь думать о ванной — будет тебе ванная. Будешь думать об огромном зале — будет огромный зал. Времени, правда, на него уйдет ого-го… года два точно.

— Вроде не очень сложный глиф, — замечаю.

Прикидываю, как быстро смогу с ним справиться. Браться за огромные пространства особого смысла нет. А вот раздвинуть стены своей комнаты в качестве тренировки — почему бы и нет?

— Он и правда не очень сложный, — подтверждает завхоз. — Только рисовать придется много — примерно на один метр тут работать минимум несколько часов. К тому же учти, глиф будет забирать твою силу. Да и попутно сложностей случится много. Но ты главное пробуй, он довольно безопасный.

— А если ошибусь? — задаю вопрос.

— Обязательно ошибешься, — хмыкает Германыч. — Ничего критичного не случится. Просто глиф не сработает и рассыпется. Он устойчивый только в одном случае — если нарисован правильно.

Звучит несложно и не так страшно. Подвожу итог: пробуй и тренируйся. Не получается — рисуй заново.

— Правильно понимаю, что рисовать его нужно на стенах? — уточняю.

— Да, да, выбираешь неустойчивые стены и пробуешь, — рассказывает завхоз. — У меня две таких на складе. Мне, когда бывает скучно, немного сдвигаю стены вглубь. Только мне большой склад не нужен, я что, враг себе? Заставят тут чем ни попадя, а мне потом разбирайся… На устойчивой стене даже не пытайся — бесполезно.

Германыч подходит к стене и накладывает уже знакомый глиф.

— Видишь, зафиксировался? — показывает он на стену. — Некоторое время так повисит и потом исчезнет. Глиф работает исключительно для неустойчивого пространства. Да и добавляет по капле в море — всего по метру. У вас, у всех относительно неустойчивая стена расположена сразу за шкафом. Так, изначально планировали. Шкаф, как только расширишь комнату, сдвинешь вбок. Щитом — помнишь, я показывал? Считай, дополнительная тренировка.

Слушаю завхоза с большим интересом. Пользоваться щитом я уже научился, причем довольно неплохо. А вот расширить комнату — милое дело. Заодно думаю спросить у своих: наверняка они после лекции пробовали отодвинуть стену у себя в комнате. Понятное дело, что, если бы получилось — мы бы давно узнали. Делиться успехами в магии — святое. Особенно для девчонок.

— Сперва все интересуются, сидят после лекций ночами, делают себе минимум одну комнату, — рассказывает завхоз. — Потом быстро надоедает, мало кто идёт дальше. Да и слишком уж скрупулезная работа. Да и применять глиф можно только в местах прорывов, в городе не получится — студентам мнимая бесцельность быстро надоедает.

— А зачем тогда мы его учим? — спрашиваю.

Пользуюсь тем, что мужик готов разговаривать на интересную ему самому тему без остановки. Многое, что узнаю здесь тет-а-тет, на лекциях не расскажут.

— Есть три цели, — объясняет Германыч. — Первая самая очевидная: каждый студент может выстроить для себя достаточно комфортные условия. Вторая менее очевидная — рисовать глиф нудно. Требуются усидчивость и внимательность. Если у студента получается себя перебороть и заставить, то в конечном итоге из него получается хороший артефактор.

Завхоз замолкает и перекладывает с места на место небольшие коробки и свертки. Каждый подписывает. Стеллажи после сегодняшнего выхода забиты под завязку. Очевидно, не только мы столкнулись с монстрами. Думаю, часть ингредиентов готовится к транспортировке на дирижабле. Иначе зачем такая плотная упаковка?

— А третья цель? — задаю вопрос после долгой паузы.

Видимо, Германыч заодно проверяет, насколько внимательно его слушаю.

— Ах да, третье, — продолжает он. — Прорывов много. Соответственно, есть ненулевая вероятность, что наши студенты закончат Академию и смогут приобрести себе небольшой участок в месте прорыва. Там они смогут создать себе хорошие условия для жизни. Академия смотрит наперед, так сказать. Все знания для вас, бери и пользуйся. Но в основном, конечно, тут вопрос артефакторов.

— Монотонная работа не каждому под силу, — соглашаюсь.

Сам пока не уверен в своей усидчивости. Поработать в данном направлении точно стоит.

— Именно. Заодно мы понимаем, кто из студентов склонен к артефакторике, — говорит завхоз. — Да и они сами для себя понимают. Потом будет проще работать с ними дополнительно. Да пробуй, студент, пробуй. Вон на той стене. Я уже её двигал пару раз.

Рисую первый подобный глиф. Получается довольно похоже. Как только теряю концентрацию, он рассыпается. Слышу, как хмыкает завхоз.

— Как вы удерживали глиф в воздухе? — спрашиваю его.

— Точно так же, как ты это делал со всеми другими, — объясняет Германыч. — После того как ты наполняешь глиф магией, он становится устойчивым. Его легко перенести на любую поверхность. Если захочешь оставить в воздухе — тоже можно. Удобно.

Стараюсь вспомнить ощущения других глифов. Например, когда держу щит. Чувствую, откуда примерно направляется магия. Проделываю все манипуляции, и рядом с цепочкой глифов завхоза загорается мой. Просто он немного другого цвета. Едва уловимый красный отсвет.

— Я так понимаю, это наследие твоей силы,? — Германыч отвлекается от сортировки и с интересом смотрит на знак.

— И сколько он так будет висеть? — вместо ответа задаю очередной вопрос.

— Как только ты его перестанешь подпитывать, глиф пропадёт, — рассказывает завхоз. — Если будешь постоянно о нём помнить и дорисовывать, то провисит дольше. Можно еще вложить побольше магии — как вариант. Других подобных глифов мы не знаем. Да и этот не является стандартным. Из-за того, что глиф работает только в прорывах, он не является большой ценностью.

— А остальные являются? — спрашиваю.

Одновременно слушать завхоза и удерживать в воздухе глиф не получается. О том, чтобы перенести его на стену, речь и вовсе пока не идет.

— Кроме стандартных глифов? — уточняет Германыч. — Конечно. Вот как ты думаешь, как много академий разбросано по нашей благословенной империи? Однако ведь мы же чем-то отличаемся?

Молча киваю и снова пробую нарисовать хотя бы одно звено цепи. Если получится здесь, в тишине, в своей комнате, смогу сделать намного четче и быстрее.

— Стандартный минимум дают все Академии, — углубляется в детали завхоз. — Он утверждён самим императором. В него входит минимальный набор навыков, который должен знать и уметь любой маг. Повторюсь, любой. Неважно, куда он дальше пойдет: по военной части или в гражданку. Не суть.

Стоит мне переключиться на рассказ Германыча, глиф рассыпается. При этом цепочка завхоза так и остается висеть в воздухе. А ведь мужик держит её подсознанием и одновременно рассказывает мне академические тонкости.

— А правда, что говорят про отсев в две трети набора? — решаю проверить информацию Игоря-пессимиста.

Завхоз слегка мрачнеет. Отступать от вопроса не собираюсь. Сейчас как раз есть время узнать что-то новое и сильно нужное.

— Вообще-то, правда, но тут немного про другое, — Германыч подбирает слова. — Ларион, понимаешь, статистику можно повернуть так и сяк. В общем, как удобно тому, кто её, эту статистику, собирает. Ты же не будешь с этим спорить?

— Нет, не буду, — признаю. — Хотя очевидные вещи бывает сложно интерпретировать в нужном русле.

— Не факт, — не соглашается со мной завхоз. — Даже заготовку древесины или сбор урожая можно рассматривать по-разному. Менять маркеры измерения, выбирать более плодовитую местность… но дело не в этом. Статистика в данном случае неумолима. Две трети студентов до звания мага не добираются.

— Но у всего должны быть свои причины, — подталкиваю мужика к ответу.

— Причины разные: дуэли, неаккуратность, несобранность, — перечисляет Германыч. — Некоторые не добираются, потому что сходят с ума. Некоторые заигрываются со своими силами, которые до конца не понимают.

Видно, что завхоз переживает за происходящее. Тема его волнует еще как.

— В каком смысле? — переспрашиваю.

— Например, маг решает увеличить силу за счёт заёмной, — объясняет Германыч. — И становится зависимым от чужой силы. Кому такой нужен? — завхоз говорит о некромантах совершенно без ненависти. — Становится, например, некромантом. А у них очень специфическое отношение к жизни. С таким человеком рядом никто не будет. Сил-то он наберёт, но в империи таких находят и давят нещадно.

Фундаментального и многовекового конфликта не улавливаю. Здесь, скорее, конфликт обычный, человеческий. Наверняка все, кто работают с мертвыми, рано или поздно наживают психические отклонения. Настолько большие, что социум просто не в силах выносить некромантов. Тут не стоит вопрос «или мы, или они». Просто невозможность жить рядом с тем существом, которое воспринимает тебя исключительно как материал.

— Поэтому остаётся всего треть, — продолжает завхоз. — Такая статистика характерна не для всех академий.

Передо мной в воздухе рассыпается очередной глиф. Слишком уж интересные темы затрагивает Германыч. Приходится переносить внимание.

— В каком смысле не для всех? — узнаю.

— У нашей Академии Седьмого шага, например, после вашего зачисления, совсем другая статистика, — закидывает интригу завхоз и внимательно следит за моей реакцией.

Мои догадки постепенно находят подтверждение. Мужик намекает, что смертей у нас значительно меньше, а статистика элементарно берет среднее значение. Здесь вопросов больше нет.

— Если ты внимательно слушал преподавателей, то знаешь, что ваше обучение состоит из семи шагов, — говорит завхоз. — До того момента, пока вы не вступаете на путь семи шагов, вы — студенты, но никак не маги. Так сказать, заготовки под магов. Первый шаг всё для вас меняет. После него — вы официальная часть нашей Академии. После этого мы прикладываем все силы, чтобы довести вас до выпуска. И процентовка тут совсем другая. Те, кто был с нами на первом шаге…

— Они погибли? — высказываю догадку.

Глава 24

Вижу настоящую магию

— Скажем так, вы их больше не увидите, — Германыч повторяет примерно то же самое, что говорил Пилюлькин.

Завхоз даёт понять, что разговаривать на конкретно эту тему он не хочет. Пока непонятно, что стоит за его словами.

— У нас отсев значительно меньше, — продолжает он. — От первокурсников осталось почти две трети. Многие не пройдут дальше. Вы в любом случае сильно отличаетесь от тех, кто обучается в основных академиях. Мы об этом не говорим. Так что строго между нами. Своим сокомандникам говорить тоже запрещаю.

Категоричность в голосе завхоза удивляет. Мужик ловит в моём взгляде непонимание.

— Ты другой… — объясняет завхоз. — У тебя другие интересы. И сам ты взрослее. Позже вы сами узнаете статистику нашей Академии. Если сказать молодёжи прямо сейчас, они потеряют бдительность и разленятся. Не будут работать. Тогда мы быстро нагоним остальные академии в плохом смысле слова.

Германыч возвращается к сортировке коробок и делает вид, будто ничего важного только что мне не рассказывал.

— Короче, студент, не морочь себе голову, — отмахивается завхоз. — У нас всё рассчитано. Система работает уже не первое десятилетие. Главное для нас что? Выпустить магов и чтобы они хорошо росли дальше. Понял?

— Не гнать волну! — подтверждаю.

Атмосфера тут же разряжается.

— Именно, студент. И-мен-но! — радостно произносит завхоз. — Я ответил на твой вопрос?

— Не совсем, — удивляю Германыча ответом. — Я спрашивал о другом. Можно ли создать что-то наподобие ловушки, чтобы человек, не заметив, активировал её и попал в неустойчивые коридоры? Получится ли создать конкретные входы?

— Ты что-то нарыл, — обвиняюще усмехается завхоз. — Вот просто чую, что-то нужное и очень интересное.

— Похоже на то, — не собираюсь скрывать.

Ещё несколько коробок отправляются к полностью забитым стеллажам. Германыч торопливо убирает со стола всё, что там лежит.

— Молодец, — говорит. В голосе мужика чувствуется воодушевление. — Так, мне пока ничего не рассказывай. Пошли, — машет рукой.

Выходим со склада. Завхоз запирает дверь и ведёт меня за собой. Вопросов не задаю. Тем более, что мест, куда меня могут отвести в Академии не так уж много.

— Пойдём, пойдём, — бормочет Германыч. — Тут нам всё-таки нужен директор.

— Так я же сразу спросил, кому рассказывать, — напоминаю.

— Всё правильно спросил, — кивает завхоз. — Дергать директора, не разобравшись, я тоже не могу. Тоже пойми. Зато, посмотри, какой мы тебе урок провели, а? Считай, занятие с личным тренером, — мужик поднимает палец вверх и усмехается.

Тут он прав. Тренировки один на один приносят больше пользы, да и результат от них намного быстрее.

— Да, спасибо, я ценю, — благодарю завхоза, пока представилась такая возможность.

Сам раздумываю по поводу расширения пространства и ловушек. Мысли сменяют одна другую. Да и про саму Академию информации выловил предостаточно.

— Молодец, цени. Это хорошая черта, — продолжает рассуждать завхоз, пока мы идем. — Пошли, пошли, — подгоняет меня. — По такому случаю можно и директора отвлечь. Сам собирался наши проблемы нести. Пора докладывать.

— А что такое? — спрашиваю на удачу.

Вдруг разговорчивость Германыча и тут сыграет мне на руку. Он, конечно, не дурак выдавать секретную информацию, но общую картинку нарисовать сильно помогает.

— Мы уткнулись в тупик, — рассказывает завхоз. — Теперь нужно либо вызывать менталиста и проверять всех, кто находится в Академии — а это как расписаться в бессилии. Либо вовсе закрывать замок от посещения.

Германыч немного сбавляет темп. Видимо, он и сам рад хоть с кем-то поделиться своими переживаниями и размышлениями.

— Мы не понимаем, почему исчезают именно первокурсники, — продолжает завхоз. — Ещё эта обезьянка долбаная. Вот, как её упустил Пилюлькин, ты мне скажи? — ворчит он. — Сам бы за ней и гонялся. Но, ладно, к нему сейчас претензий нет, дел целительских — завались. Там всё сложно.

— Насколько сложно? — тоже переживаю за ребят.

— Если новый комплекс подойдёт, то Кормак завтра будет уже в норме, — говорит Германыч. — Пилюлькин знает, что делает. Так что встретишься с пареньком на уроках, сам спросишь. А вот девчонке потребуется тщательное восстановление. Быстро не получается, — объясняет завхоз.

— А я думал: целительская магия — раз-два и готово, — говорю на полном серьезе.

Учитывая опыт Пилюлькина, мне казалось, любые чужие хвори для него — раз плюнуть. Тем более, он сказал, что все поправимо. Вот только сроки не уточнял.

— Ну да, обычно так и есть, раз-два, и все живы-здоровы, — грустно смеется Германыч. — Особенно, когда у тебя есть исходники или твоё тело всё ещё помнит, как его только что разорвали или отравили. Чем лучше помнит — тем быстрее обратная регенерация. А там сколько часов прошло?

— Часа четыре, если не пять, — подсчитываю сам для себя.

— Именно, — подтверждает завхоз. — Изменения успели сильно затронуть девчонку. Она, конечно, молодец. Сделала всё как по учебнику и даже больше.

— Да, Пилюлькин тоже об этом сказал, — вспоминаю.

Страшно представить, чем все могло обернуться, если бы не пара-тройка уроков целителя накануне. Всё-таки преподы вкладывают в нас огромный пласт информации за короткое время. И чем дальше — тем больше.

— Слишком у паутинников яд неприятный — пусть и медленный, — вздыхает Германыч и подходит к лестнице.

— Все так плохо? — пытаюсь понять состояние девчонки.

— Да нет. В целом терпимо. Майя будет в порядке, не в первый раз и не в последний у нас в Академии происходит подобное, — уверенно добавляет мужик. — Она даже магию не потеряет. Следовательно, не ослабнет. По секрету тебе шепну, есть небольшой шанс, что девчонка после этой передряги усилится за счёт того, что всё сделала сама и полностью сознательно. Только, тщщ! Никому.

— Я ничего не видел и не слышал, — улыбаюсь и делаю вид, что замыкаю рот на замок.

— Ладно, не бери в голову, студент, — завхоз похлопывает меня по плечу. — А ты чего так заботишься?

— Я вообще-то её нашёл, — пожимаю плечами. — Мы в ответе за тех, кого нашли.

— Это правильно, но не до конца, — качает головой завхоз. — Она взрослая девочка, а вы все — взрослые маги, хоть и дети почти. Поэтому, учти, тут в основном каждый за себя и только немного за всех остальных.

— А как же команда? — уточняю, пока поднимаемся по лестнице.

— Взрослый человек несёт ответственность в первую очередь перед самим собой, — по-отцовски объясняет Германыч. — Иногда он может её передать. Есть такое. Но тут всё равно нужно смотреть зачем, а так же цель и задачу. Короче, ты меня понял? Всё, переваривай. Мы как раз пришли, — останавливается перед дверью директора. — Генрих Олегович!

— Афанасий, а ты тут зачем? — раздаётся четкий голос из-за закрытой двери, словно снаружи находится микрофон.

— Да надо нам, надо, — ворчливо отвечает завхоз.

— Ну заходите, раз надо, — снова произносит голос, и дверь сама по себе открывается.

Мы заходим.

Директор висит в воздухе с закрытыми глазами, а вокруг него крутятся шесть маленьких артефактов — судя по всему, колец. Мужчина висит внутри ритуальной звезды в окружении тонких, бьющих во все стороны, молний.

Сейчас на себе почти не чувствую давление магии Генриха Олеговича, как в прошлый раз. Кажется тот кусок пространства, где он сейчас находится, окружён сильными щитами. Воздух по ритуальной границе слегка дрожит. Видимо, таким образом директор заботится не только о своей безопасности. Буйство стихий внутри ритуального рисунка совершенно никаким образом не касается нас снаружи.

— Когда ещё увидишь, как великий маг зачаровывает артефакты? — с задором спрашивает завхоз. — Внимай, студент.

— Ой, да ладно, тебе стращать, — раздаётся голос сразу со всех сторон.

Лицо директора при этом абсолютно спокойно: губы не шевелятся, рот не открывается. Генрих так и остаётся висеть в воздухе с закрытыми глазами.

— Это нормальная работа, просто экономит время и силы, — поясняет директор. — На моём уровне силы проще сделать артефакты сразу из первых основных элементов, — поясняет его голос. — И лучше включать сложные плетения при создании. Выковывать и потом гравировать — долго и нудно.

Продолжаю смотреть на всё происходящее с примесью восторга и удивления.

— Вокруг же просто антураж, — поясняет завхоз. — Не бери в голову, студент. Можно и без него, но с ним проще.

— Афанасий, зачем разрушаешь магию представления? — продолжает голос. — Ладно. Что хотели сказать? Слушаю.

Завхоз подталкивает меня в бок.

— Мы точно не помешаем? — уточняю шепотом.

— Нет, не помешаете, — отвечает голос. — Мне моих потоков сознания достаточно, чтобы сделать для вашей группы артефакты и одновременно слушать вас.

Голос звучит неестественно и холодно, но периодически улавливаю в нём лёгкую добрую насмешку.

Ничего не скажешь. Интересно здесь существуют великие маги.

— Говори, чего ты там надумал, — подталкивает меня Германыч.

— У меня появилась идея, что студенты пропадают не случайно, — высказываю главную мысль.

— Не скажу, что твоя идея эксклюзивная, — практически смеётся голос. — Это довольно очевидно. Что ещё?

— Угу, только вот мне несколько дней кое-что не даёт покоя, — продолжаю рассказывать. — Вы же читали моё дело? Там должно быть написано, что после госпиталя я периодически становился особенно внимателен к деталям.

— Ну да, ну да, после прививки у многих отмечали эту особенность, — хладнокровно и без особого интереса отвечает директор. — Получается, у тебя всё ещё действуют остаточные явления?

— Не уверен, но моментами что-то подобное улавливаю, — отвечаю. — Несколько дней подряд я не мог понять, что происходит, и почему некоторые места кажутся знакомыми. Я понимал, где пропали студенты раньше, чем мне показывали точки.

Директор некоторое время молчит. Его лицо не выражает никаких эмоций. Кидаю взгляд на Германыча. Вдруг директор отключился от нашего разговора и ничего не слышит. Завхоз кивает в подтверждение, что все в порядке.

— Помнится, вы и сами не так давно пропадали в рядом стоящих арках, — припоминает Генрих Олегович.

— Это да, но это не имеет отношения к ситуации, — пытаюсь объяснить. — Сегодня меня буквально озарило — как оказалось позже, места связаны.

— Переходи к сути, студент, — гремит голос на весь кабинет.

Германыч жестами подсказывает, чтобы я быстрее развивал мысль.

— Вот смотрите, — достаю бумагу и кладу на директорский стол. — Я изобразил. Понятно, что не тщательно, скорее, схематично, место возле склада, — показываю карандашом на листке. — А здесь, если отойти к столовой и встать примерно в ту же точку, вот здесь, — еще раз показываю на плане. — То все мелочи до единой совпадут.

В кабинете повисает тишина. Никакой ответной реакции от директора не поступает.

— Генрих Олегович видит план, продолжай, — подталкивает меня завхоз.

— Сейчас объясню, — обвожу некоторые детали на плане. — Видите, черточка на камне возле столовой? Возле склада точно такая же. Здесь же сбитая кладка, отколотый кусок стены, выпирающий камень. Два места абсолютно идентичны, как будто взяли один каркас, перенесли в другое место и слегка подкрасили.

Рассказывать подвешенному в воздухе человеку — опыт интересный. Невозможно понять реакцию собеседника — верит он тебе или смеется. Поэтому кидаю быстрый взгляд на Германыча. Завхоз задумчиво поджимает губы.

— А отличия есть? — спрашивает директор.

— Отличия есть, но минимальные, — обвожу участки на плане. — Главное, что основные формы, характеристики, чёрточки, направления — они все соблюдены. Углы, расстояния — как будто бы возле столовой и возле складов находится кусок одного и того же пространства.

— Так… — удивляется голос и внезапно меняет интонацию.

Вижу, как директор открывает глаза и одним движением руки собирает висящие перед ним артефакты. После этого неторопливо спускается на пол. Медленно, контролируя каждое движение, тело перемещается к самому краю ритуального рисунка.

Внимательно наблюдаю за тем, что происходит и прислушиваюсь к своим ощущениям. Директор будто вытекает за границу рисунка, а в кабинет будто открывается дверь сауны. Вокруг расплывается ощущение плотной магии — и тут же пропадает.

— Смотри, какой чувствительный студент пошел, — подмечает директор. — Молодец, это тебе дальше пригодится. Чувствительность к магии лучше развивать, чем не развивать. Ну ладно, давай, показывай дальше, что ты там нашёл?

От увиденного замираю как вкопанный, но быстро беру себя в руки.

— Вот схематично, что я нашёл, — показываю на плане еще раз. — И на что хотел обратить внимание Афанасия Германовича.

— А чего сразу ко мне не пошел? — в голосе директора звучит легкая обида.

— Я не знал, к кому лучше идти, — объясняю. — Вторая точка, где открыты арки, находилась как раз рядом с кабинетом завхоза.

— Случайность, то бишь? — уточняет директор.

— Да, случайность, — подтверждаю, чтобы избежать недопониманий.

Сам прекрасно понимаю, что не могу вот так ввалиться к Генриху Олеговичу в любое время дня и ночи. Нужно сохранять субординацию, иначе меня могут просто не послушать.

— Случайность — это хорошо. Группе вашей однозначно везёт, — говорит маг. — Так, студент, оставляй мне рисунок. Я так понимаю, место мы сами как-нибудь отыщем. Второй рисунок мы посмотрим и подумаем, с чем могут быть связаны схожие детали. Перепроверим.

— Ты уверен, что в Академии кто-то ставит ловушки? — произносит Германыч и тоже заглядывает в план.

— И не только, — продолжаю. — Почти уверен, что ловушки ставятся не на группы, а на одного человека, причем произвольно.

— Пока что студенты у нас пропадали только в конкретных местах, — рассуждает директор.

— Именно, — подтверждаю. — Мне кажется, ловушки каждый раз настраивают заново.

— Как ты это себе представляешь? — Генрих вскидывает брови.

— Я не силён в магии, поэтому могу только предполагать, что происходящее напоминает обычную охоту, — высказываю предположение. — Знаете, когда охотники расставляют силки? Деревце специально сгибают, либо петельку на звериной тропке настораживают, — говорю со знанием дела.

Директор и завхоз кивают. Оба примерно представляют, о чем говорю.

— Все эти одинаковые моменты в коридорах — это же как знаки на тропинке, — договариваю. — Но больше всего настораживает, что ловушки расставляют каждый раз заново.

— Это имеет смысл, — соглашается директор. — Мы посмотрим. Ответ узнаешь завтра. Договорились?

Собираюсь выйти из кабинета, но колючий взгляд директора меня останавливает.

— Тебе совсем неинтересно, что происходит? — спрашивает он. — И про кольца ничего не спросил.

— Интересно, — честно отвечаю, — только я почти уверен, что вы мне ничего не расскажете. В лучшем случае часть того, что мне можно знать.

Если у Афанасия Германовича я могу пытаться выудить информацию, то тут даже не пытаюсь. Можно нарваться на неприятности и не получить вообще ничего. Для меня это ясно как день, поэтому вперед паровоза не лезу.

— Какой студент пошел, а! Ты только посмотри, — обращается к завхозу. — Мыслишь наперед, это хорошо. про амулеты я расскажу, когда вся группа будет в сборе, чтобы не повторяться. Тут ты тоже прав. Ладно, иди, студент. Афанасий, проводи парня до каморки и сразу же возвращайся. Нам надо с тобой подумать.

Через десять минут уже сижу на кровати в своей комнате. Спать не хочется от слова совсем. Количество энергии после пережитых происшествий немного давит на мозг.

На улице уже ночь. После вкусного позднего обеда с магическим наполнением есть абсолютно не хочется. Без лишних терзаний вспоминаю о пропущенном ужине. Думаю, моя группа тоже выбрала альтернативу — сон и отдых. Я же приобрел много интересной информации.

Понимаю, что уснуть не получится. Энергия переполняет и чуть ли не плещет через край. Но мне сегодня выдали прекрасный способ бороться с излишками магических сил. Удивительно, как вовремя.

Я же могу приступить к расширению своей комнаты.

Глава 25

Раздаю долги

Так, чего мне больше всего не хватает? Логично — не хватает своей ванной комнаты. Это в первую очередь. Во вторую будем думать, когда получится первая новая комната. Если верить словам завхоза, работа предстоит кропотливая.

Про канализацию, воду и всё остальное буду думать после того, как раздвину стены для ванной. Вряд ли моё воображение правильно проведет трубы и подсоединит их ко всем системам замка. Уверен, что в этом случае тоже поможет магия.

Вспоминаю глиф и начинаю рисовать. Не сказать, что рисунок получается у меня с первого раза. Хм. Странно. На складе у Германыча справился с глифом довольно быстро. А сейчас так с маху не выходит.

Глифы поочередно застывают в воздухе звеньями цепи только после четвертой или пятой попытки. Прислушиваюсь к себе. Магия во внутреннем резерве нисколько не убывает. И это прекрасно. Мне не приходится уменьшать контроль. Радует, что уменьшать пелену тоже не нужно — она абсолютно не мешает. Может быть, даже помогает.

Старательно выписываю глифы на стене за шкафом, как и советовал завхоз. За час выполняю примерно половину работы. Замечаю, как вместе со скрупулезными движениями успокаивается разум. То, что нужно. Механическая, монотонная работа оказывается очень кстати.

В самом конце меня вырубает, как после долгого изматывающего кросса.

Просыпаюсь только утром. Несколько часов буквально исчезают из моей жизни. Как пролетает время — не замечаю.

Сразу же проверяю ученический амулет. На месте. Так, револьвер? Тоже тут. Поднимаю взгляд на стену и сильно удивляюсь. В пространстве остается висеть цепочка цепи из моих глифов. Они никуда так и не исчезают после сегодняшней ночи. Цепь не уменьшается. Магия как была, так и осталась внутри цепочки.

Это, в общем-то, хорошо. Значит, плетение устойчивое и выполнено без ошибок.

Раздумываю. Первых уроков все равно нет. Тело восстановилось. Можно запланировать к вечеру новую порцию усилений. Почему нет? Тренироваться-то надо. Неплохой подарок мне достался от существа, но его нужно переводить под сознательный контроль. И побыстрее: пока помню ощущения. Считай, последнее время я только и делал, что отдыхал от магии. Надо тщательнее спланировать время для обучения и дополнительных тренировок.

Информер мигает — новые сообщения. Сердце слегка ёкает. Странно. В глубине души надеюсь, что Ариадна справится со своей инициацией.

Тянусь к информеру. Однако нет.

Два сообщения в личной зоне, и оба не от неё. Первое — от юриста моего отца. Оно полно удивления, поскольку отец, видимо, переживает, что я не пишу. А сам он ни сном ни духом, где я и что со мной. Так и есть: после приезда в Академию не отвечаю ни на какие сообщения и сам не проявляюсь.

Ладно, решим.

Второе сообщение — от жены моего дядьки. В нём удивления не меньше. Женщина спрашивает, не ошибся ли я номером и порядком цифр, поскольку подобных выплат контрактом её мужа не предусмотрено. Уж она это точно знает. Её честность меня радует.

Пишу ответ: «Доброго времени! Не ошибся. Еще раз выражаю благодарность вашей семье и отдельно вашему мужу. Если вдруг понадобится помощь — обращайтесь.»

В ответ практически сразу приходит многословное письмо с благодарностями и пожеланиями всяческих благ. Женщина в этом же письме делится своими жизненными перипетиями.

«… чем очень нас выручили! Теперь, благодаря вашей поддержке, дети получат хорошее образование. Сами понимаете, при отсутствии кормильца об этом думается в последнюю очередь…»

Письмо оставляет неоднозначные ощущения. С одной стороны, очень приятно его получить и узнать, что сделал благое дело. С другой стороны, не чувствую, что это моя жизнь.

Для себя я будто бы отдал долги и закрыл этот вопрос. Тем более что ни жену, ни детей моего дядьки я не знал ни тогда, ни сейчас. Внутри возникает только лёгкое удовлетворение от того, что деньги пришлись ко двору.

На второе письмо тоже отвечаю. Его текст наталкивает меня на странную мысль о том, что я, в общем-то, порядочный свин.

Про дядьку подумал, а про своего отца забыл. Ладно бы мачеха — она только порадуется тому, что несколько недель меня не слышно и не видно. А вот отец вряд ли такого же мнения. При этом абсолютно точно знаю, что приехать он не может. Да и на сторонние письма в Академии вряд ли отвечают.

Сочиняю длинное письмо и откладываю в черновики.

Спрашиваю у юриста, каким образом могу связаться с отцом.

Только собираюсь отложить информер, как вижу входящий вызов. Даже не знал, что информером можно пользоваться таким образом. Лихорадочно смотрю на сам аппарат и интуитивно понимаю, как принять звонок.

— Господин Орлов? — раздаётся голос. — Здравствуйте, меня зовут Марк Анатольевич Полевой. Я юрист вашего отца. Вы мне только что написали. Увидел, что вы сейчас в личной зоне, решил не откладывать и сразу вас набрать. Видите, получилось! Видимо, этот канал ваша Академия ещё не перекрыла.

— А остальные они разве перекрывают? — задаю вопрос.

Сама ситуация чуть выбивает из колеи. К звонку юриста никак не готовился, но поговорить рано или поздно все равно было бы надо.

— Конечно, перекрывают, — отвечает мужчина. — В Академии до студентов обычно не добраться. Доступа нет — ни прямого, ни косвенного. Видимо, вам просто забыли закрыть. В любом случае удобно, если мы сможем, наконец, пообщаться.

— Безусловно, Марк Анатольевич, — подтверждаю.

— Дело в том, что ваш отец сейчас находится в длительном боевом выходе, — сообщает юрист. — Связаться непосредственно с ним вы никак не сможете. Ваш родитель оставил для меня конкретные указания. В любое время я в вашем распоряжении.

— Так, Марк Анатольевич, можно поподробнее? — стараюсь разобраться, что к чему.

— Спрашивайте. Отвечу на любые ваши вопросы, — продолжает мужчина. — Единственное — для начала всё-таки сообщите мне: есть ли срочная необходимость в моих услугах? Судя по паническому запросу вашего отца и отсутствию какой-либо информации от вас, я начал предполагать худшее.

— Нет-нет, тут всё было в пределах нормы, — сразу обозначаю. — В госпитале вылечили, Академия отработала нормально, после прорыва выжил. Если вы о нём слышали… К сожалению, дядька погиб еще в поезде. Больше ничего другого сообщить вам не могу. Всё, что касается помощи, я уже урегулировал с его родственниками.

— Думаю, вы немного поспешили, — говорит юрист.

— Почему? — удивляюсь.

— Контракт Карла Викентьевича записан на имя вашего отца.

— Не вижу в этом большой проблемы, — высказываю мнение. — Правда, не очень понимаю, почему контракт моего дядьки не касается непосредственно меня? По законам королевства я вполне себе совершеннолетний.

На том конце провода повисает недолгое молчание.

— Да, всё так, — подтверждает юрист. — Вы же маг, но ваш отец озаботился этим вопросом с самого начала. Да и контракт все же был оформлен с графством, а не личный. Но это не так важно. Я это решу. Поэтому, если несложно, сообщите мне, как именно вы урегулировали вопрос…

В ходе диалога закрадываются некоторые сомнения. Сначала юрист пробился через отсутствующую связь, теперь навязывает свои правила. Аккуратно так, издалека.

— Скажите, в чьих интересах вы работаете? — спрашиваю напрямую. — В интересах моего отца или в моих интересах?

— Контракт проплачивал ваш отец, — рассказывает мужчина. — Но интересы защищаю исключительно ваши. Тут нет никаких других вариантов.

— Услуги юриста для меня сейчас пока не очень актуальны, — говорю. — Думаю, конфликт со следователями по особым делам вас интересует меньше всего.

Забрасываю идею, но особого результата не жду.

— Зря вы так думаете, — заметно оживляется юрист. — Вы являетесь лицом, которое находится под защитой моих профессиональных навыков, — переходит на официальный язык.

— Понятно, — отвечаю. — В таком случае могу вас обрадовать — следователи обещали вернуться. Так что успеете показать свои навыки.

— У вас уже сформированы конкретные претензии? — уточняет мужик.

— Есть парочка, — захожу издалека. — Я участвовал в одном их деле в качестве свидетеля. Плюс ситуация с поездом и прорывом. Потом меня пригласили побыть…кхм, приманкой с некоторой опасностью для жизни.

— А вот с этого места прошу поподробнее… — в голосе юриста слышится явная заинтересованность.

Выкладывать ему всё и сразу, само собой, не собираюсь.

— Давайте пойдём другим путем, — предлагаю. — Вы мне сначала расскажете, что случилось с отцом.

Останавливаю активность юриста. Прежде всего меня волнуют слова о том, что отец находится на боевом выходе.

— С ним всё в порядке, — заверяет мужик. — Некросы снова зашевелились возле границ. Ваш отец вторую неделю участвует в боевом выходе в составе отрядов дворян. Отражает нападение. Да вы не переживайте! — говорит юрист. — С ними сейчас связи нет, но это вполне себе рутинное мероприятие. В таких выходах редко случаются большие потери или другие серьёзные проблемы. По крайней мере, нам пока об этом неизвестно.

Вспоминаю видео про некромантов, которое смотрел еще в госпитале. Становится не по себе.

— Не переживайте, молодой человек, — повторяет мужик. — Уверен, что ваш отец вернется живым и невредимым. Как и всегда. Не в первый раз ведь.

Действительно, припоминаю некоторые моменты.

— Встречи с некромантами не такое уж частое явление — обычно раз в пару лет, — уточняет юрист.

— Наверное, вы правы, — задумчиво произношу.

В процессе разговора вспоминаю, что отец действительно иногда уходил на несколько месяцев, потом возвращался уставший, но живой. После таких выходов всегда появлялось много новых вещей, еда становилась более разнообразной. Незаметные улучшения, тем более для графской семьи, где обязанность — держать лицо, но дети подобного вообще не замечают, а вот мне сейчас удается сложить пару фактов.

— А вот по поводу поезда перешлите мне, пожалуйста, все данные, — просит юрист. — В особенности по прорыву. Я подниму всю возможную информацию. За следователей даже не беспокойтесь. Без вашего разрешения и без моего ведома они больше не смогут вас тронуть. Понадобятся по-настоящему железобетонные основания.

Связь прерывается. Кстати, очень даже вовремя. В принципе, мне больше ничего не нужно узнавать. Дальше дела можно вести в почте. Сбрасываю юристу не так много документов, но какие есть. Вдруг он приоткроет некоторые моменты.

Неожиданный утренний звонок помогает взбодриться. Я полон энергии и желания свернуть горы.

Быстро привожу себя в порядок и на всякий случай собираю свой стандартный набор. Как показывает практика, случай может застать в любой момент. Полную готовность нужно держать всё время.

Иду в столовую на завтрак. Прихожу примерно вовремя — за столом как раз собралась вся наша группа.

Народ после вчерашних приключений еле ковыряется в тарелках. За ночь никто до конца так и не восстановился. Видимо, мы все вчера немного переактивничали. А вот мне не сказать, что плохо. Наоборот — вчерашний выход будто добавляет объёма в жизнь.

Ставлю на наш столик завтрак номер три. Сегодня решил себя побаловать чем-то более интересным. И у меня вполне получается — за империалы мне предлагают вполне себе увесистый магический десерт, напоминающий мороженое. Вот только, судя по всему, оно не тает…

— Чего грустим? — весело спрашиваю ребят.

— Не грустим, Ларик, — отвечает Макс. — Просто во всех смыслах как-то тяжело. Представь, на месте Кормака или Майи мог оказаться любой из нас.

— Мы хотя бы знаем, что такое — провалиться в незнакомый коридор, — поддерживает Марина. — А они…

Марк кивает головой, не произнося ни слова.

— Я вас умоляю, мы же по одному не ходим, держимся вместе, — привожу аргументы. — С нами ничего больше не случится, да и готовы мы к разному.

— Да? Ларик, а ты с кем сейчас от своей комнаты сюда шёл? — спрашивает Аглая. — Что-то я не наблюдаю вокруг тебя толпы.

— Один-ноль, уела, — усмехаюсь. — Есть такое дело. Да и здесь же недалеко.

Все поднимают на меня скептические взгляды. Группа отчасти права — Кормак и Майя провалились в знакомых для всех местах. Мне добавляет уверенности ощущение, что я научился отличать эти самые ловушки. Ребята же об этом не знают.

— Вот и я про тоже, — бурчит Макс.

— Вообще, идея переживать — так себе, — говорю ребятам. — Макс, лично ты сейчас можешь что-то сделать или исправить?

— Нет, могу только нудить, — усмехается парень. — Я здесь вообще не по своей воле, и ничего с этим не поделаешь.

Напряжение за столом чуть спадает. Ребята постепенно расслабляются и уплетают завтраки с большим аппетитом. Повисшая над столиком обречённость развеивается как туман, словно ничего и не было.

— Чем сегодня займёмся? — спрашивает Олеся.

— Ну, первых двух уроков точно не будет, — говорю группе. — Можно спокойно завтракать. А вот потом побегаем по полигону.

— Я с тобой, — первой, несмотря на усталость, вызывается Олеся.

— Конечно, не вопрос, — пожимаю плечами. — Кто-нибудь ещё желает?

Народ за столом переглядывается.

— Знаешь, — выражает общее мнение Макс, — мы подумаем. Как пойдешь — скажи, если мы доживём, то обязательно присоединимся, — смеётся.

В столовую заходит Алекс. Все в группе уже разобрались со своим завтраком, кроме меня. Уверен, что куратор пойдет именно к нам. Предчувствие не обманывает. Алекс поворачивается в нашу сторону.

Успеваю закинуть в себя еще несколько ложек десерта. Клювом лучше не щелкать — всегда есть возможность, что нас выдернут во время очередного завтрака или обеда.

— Ну что, господа студенты, поели? — спрашивает куратор.

Все, кроме меня, кивают.

Двигаю тарелку чуть ближе к Олесе. Мне кажется, у девчонки самые голодные глаза за этим столом.

— Спасибо, — шепотом отвечает она. — Нельзя есть больше, чем на тарелке. Потом могут быть перебои с магией. Тут всё идеально сбалансировано.

Нет так нет. Ей виднее.

— Хорошо, — немного безучастно говорит Алекс. — Тогда все шестеро прямо сейчас со мной к директору.

— Что-то случилось? — удивляется Макс.

Я тоже застываю с ложкой в руке — вроде всё было нормально. В голове сразу рисуются нехорошие картинки. Первым делом вспоминаю о ребятах в целительском кабинете. Кормака на завтраке не вижу. Германыч говорил, что сегодня парень должен приступить к занятиям. Может, подойдет ближе к урокам? Про Майю и вовсе хороших новостей не слышал. Сердце за девчонку не спокойно. Всё-таки начинали обучение все вместе.

— Нет-нет, ничего такого не случилось, — машет рукой куратор. — Директор хочет вас видеть по совершенно другому вопросу.

— Ладно, мы сейчас подойдём, — отвечает Олеся. — Буквально несколько минут, — кивает на мою почти пустую тарелку.

— Ещё одно объявление для всех, — громко объявляет Алекс.

В столовой повисает мертвая тишина.

— Сегодня у всех курсов день самоподготовки, — продолжает куратор. — Нужно вспомнить всё, что вы успели пройти и закрепить материал. Подтянуть слабые точки, поработать над глифами. К занятиям приступаем сразу после завтрака. Перерыв только на обед и ужин, понятно?

За столами нарастает веселье. Студенты за соседним столом переговариваются и смеются. Алекс это замечает.

— День самоподготовки — не равно день лени и безделья, — поясняет куратор. — Это совершенно два разных дня.

Студенты шутливо выказывают недовольство.

— А мы думали официально ничего не делать, — улыбается парень из группы Кормака.

— День лени тоже обязательно будет, но тоже по плану и только в конце недели, — усмехается Алекс.

Замечаю, как куратор грамотно держит грань между ненавязчивым общением и официальным тоном.

Заканчиваю с завтраком. Не сказать, что он очень уж вкусный, но ощущения интересные. Магия внутри еды всё-таки стимулирует больше граней вкуса, но второй раз брать третий завтрак, пожалуй, не буду.

— Ну что же, раз нужно к директору, значит, идем к директору, — говорю и вместе со всеми встаю из-за стола.

Глава 26

Мы получаем заслуженную награду

К Генриху Олеговичу поднимаемся всей толпой.

— Можно? — стучится наш куратор.

— Да-да, заходите, студенты, — отзывается голос из-за двери. — Я вас жду.

Внутри кабинета пустой директорский стол. Генрих Олегович стоит возле окна. Как только мы заходим, полностью поворачивается к нам. Ощущение работающей атомной станции возвращается. Вот сейчас я прекрасно чувствую мощь директора. Генрих Олегович замечает мою реакцию и понимающе усмехается.

Алекс садится на кресло возле стены. Видимо, его помощь пока не понадобится.

— Ну, что, студенты, наша Академия вам немного должна, — неторопливо начинает директор. — Более того, долг серьезный.

Мы молча переглядываемся. В глазах Аглаи загорается недобрый огонек.

— Сразу скажу, долг жизни у ребят вы требовать не можете, — замечает Генрих Олегович. — За жизнь каждого из вас отвечает исключительно Академия. Поэтому все ваши требования — к заведению.

Директор чётко и полно описывает наши возможности, чтобы мы ненароком не устроили головную боль не тем людям. Хотя мы и так не собирались.

— В благодарность от лица Академии я решил сделать вам подарок, — объявляет Генрих Олегович. — Он полезный и, скорее всего, пригодится вам не один раз.

Директор проводит рукой возле груди. В воздухе, прямо перед ним, выстраиваются шесть колец с разными оттенками серебра.

— Итак, каждый из вас получит кольцо моего изготовления, — объявляет Генрих. — Все кольца похожи на усилители. Вы покупали подобные в магазинах. Только эти, — показывает на артефакты. — Несколько лучше подходят вам для обучения. До этого вы заказывали стандартные усилители.

Девчонки вздыхают и смотрят на кольца с восхищением.

— Сразу вам скажу, усиления в них временные, — предупреждает директор. — Они рассчитаны специально только на ближайшие полгода. По мере вашего прогресса и истечении времени усиление плавно иссякнет. Остальные функции у него останутся.

— Вы же сами говорили, что пользоваться усилителями плохо для развития магии? — аккуратно напоминаю.

— Всё верно, — подтверждает Генрих Олегович. — Но я еще раз хорошенько подумал и решил, что вы не в последний раз побывали на выходе. Преподавателям пригодится ваша помощь, так что немного заёмной силы вам не помешает. Постарайтесь только в обычной жизни использовать её поменьше. Усиления будут нужны в основном для того, чтобы вы привыкали к своей силе.

В кабинете повисает молчание. Все смотрят на кольца и наверняка пытаются угадать, кому какое достанется. Артефакты с разными гравировками. Отличаются по цвету, форме и ощущению. Думаю, директор сделал подходящее конкретно для каждого из нас.

— Не совсем правильный путь, если хотите знать моё мнение, — задумчиво говорит директор. — Но в вашем случае он вполне оправдан, и я хочу посмотреть, как изменится развитие, если студент будет знать о достижимости результата. Так что под контролем — пользуйтесь. Ладно, перейдем к делу. Каждое кольцо будет настроено на владельца. Передать, обменять, продать вы их не сможете. Кольцо лично ваше. Это понятно?

Мы киваем.

— Отлично. Тогда продолжаем. Основную функцию кольца объявлю позже, — подвешивает интригу Генрих Олегович. — Перейдем к дополнительным функциям. Здесь есть слабый одноразовый щит. Его можно перезаряжать или просто подождать после применения. Активируется сам в том случае, если у носителя совсем нет магии. Знаете ли, — делает неопределенный жест рукой, — это похоже на щит последней надежды.

— А много времени занимает перезарядка? — ловлю удачный момент для вопроса.

— Самостоятельная перезарядка у него занимает примерно день, — отвечает директор. — Но вам это не будет ничего стоить. Ни капли вашей магии. Можете при этом даже не снимать кольцо. Если захотите зарядить сами, то магии в накопителе примерно как в двух-трех ваших начальных щитах. Так, следующая функция очень простая — определитель ядов. Она вам, на самом деле, не очень нужна. Всё-таки маги — люди покрепче, чем обычные неодарённые, но при этом всё-таки… Иногда…

Директор задумывается. Видимо, случаев во время прорывов случалось много, и все разные.

— Скажу так, — подбирает слова Генрих. — Подобная опция бывает полезна. К ней тоже нужно подходить с умом. Запомните. Все есть яд, и все — лекарство. В некоторых случаях, особенно при больших дозировках, кольцо покажет, что вам дают яд. Оно на время сможет заблокировать распространение яда. На полчаса, не больше… Или на сколько хватит вашей магии. А дольше, чем на полчаса её не хватит. Блокировка яда слишком прожорливая функция.

Мы снова киваем. В принципе пока всё понятно.

— Отлично. Так, что у нас ещё, — продолжает директор. — Ага, последняя и самая важная опция этих колец. С их помощью вы сможете переговариваться друг с другом.

— Мысленно? — спрашивает Марина.

— Нет, что ты, зашить в артефакт ментальные техники — это другое направление артефакторики. Я бы тогда не смог в одно кольцо вставить столько функций. Да и в таком случае проще сделать не кольцо, а, например, серьгу или диадему, — улыбается Генрих Олегович. — Для меня интереснее попробовать повторить функционал электроники так, чтобы в прорыве получилось пользоваться именно артефактами — тут выигрыш в разнообразии техник и устойчивости к магии прорыва. Это эксперимент. — Директор, кажется, садится на свою любимую тему. Правда сразу же замечает и останавливается. — В общем, механизм другой. Это не артефакт, с помощью которого вы можете влезть друг другу в мозги. Кольцо помогает считывать микродвижения гортани, а потом совмещает все в общую цепь. Говорить можно с закрытым ртом, но поначалу четко и внятно, через напряжение горла. Когда кольцо на вас настроится — сможете его активировать уже без лишнего напряжения. Обычным внутренним разговором.

Слушаем с большим интересом. Не терпится опробовать новый артефакт в деле. Кажется, каждый из группы пробует сказать без звука хотя бы одну фразу. Директора это забавляет.

— Конечно, до тактической сети батальона зачистки мои амулеты пока недотягивают, — продолжает он. — Функционал значительно меньше. Но у вас и задача попроще.

Мы с удивлением смотрим на кольца, которые обещают нам потрясающие возможности.

— Все артефакты работают только на вашей магии, — поясняет Генрих Олегович. — Накопитель я поставил только для щита последней надежды. Он мизерный, и его хватит только на разовую активацию. Потом нужно заряжать заново. Всё остальное поддерживайте только своей магией. Всё-таки это прототипы.

Видимо, любимое дело директора — артефакторика, и он может разговаривать о ней очень долго.

— В общем, я вам рекомендую прямо сегодня привязать эти амулеты к себе, — советует Генрих Олегович.

— А как нам это сделать? — уточняю. — Нужна какая-то предварительная подготовка? Или инструкция?

— Нет-нет, — качает головой директор. — Кольца всё сделают сами, я уже их настроил. Останется просто надеть на палец, — сразу же уточняет. — Сможете опробовать их в деле хоть сегодня. У вас ведь день самоподготовки? Практически все преподаватели Академии сейчас сильно заняты, — после этих слов директор внимательно смотрит на меня.

Думаю, он намекает на мой рисунок с коридорами. Скорее всего, отмеченные мелочи совпали, и всех преподавателей кинули на поиск похожих мест. Логично сделать именно так и проверить всю доступную территорию Академии. Что, если подобные места разбросаны не только возле столовой и склада?

— Мы как раз собирались на полигон, — сообщаю.

— Имеет смысл, — кивает Генрих Олегович. — После того как привяжете амулеты, опробуйте их в действии на полигоне — почти безопасно, к тому же поддержите друг друга. Важно понять, как и когда вы сможете использовать кольца. Также у меня будет личная просьба.

Понимаю, что подобный подарок получает только наша группа. На выходы больше никого не пускают. Но говорить об амулетах при других учениках, вероятно, не стоит. Зачем плодить лишние вопросы?

Директор ждет, пока все наше внимание сконцентрируется на его словах.

— Так вот, после тренировки напишите мне пару слов по поводу колец, — просит Генрих Олегович. — Это моя новая разработка. Нужно понимать, насколько удобно пользоваться артефактом, как быстро кольцо передает сообщение и насколько внятно поступает исходная информация. На полигоне вы прекрасно сможете это все проверить.

Кольца подлетают в воздух, потом к нам. Каждому из нас достается свое. Вот. И нет никакого момента выбора — так и думал.

— Извините, — жду, пока директор закончит объяснение. — А как нам организовать пробный выход? Мы на полигоне тренируемся не так часто.

— Очень просто, — отвечает Генрих. — Попросите смотрителя полигона, чтобы он поставил вам вариант совместного прохождения. Скажем, уровень два. Он для вас будет вполне реальным. Если сомневаетесь в своих силах, просите первый. В общем, вам виднее. И не забудьте про отзыв. Мне важно понимать уровень проработанности. А сейчас идите, не буду вас задерживать. Алекс, проводишь ребят? — обращается к нашему куратору.

Забираем кольца и прощаемся с директором. Маг быстро вкладывает нам в головы всю необходимую информацию. Видно, что он торопится приступить к остальным задачам. Уверен, после моего небольшого открытия с коридорными деталями, дел накопилось немало.

С небывалым удовольствием выхожу из кабинет. Не только из-за новых артефактов. Находиться в одном пространстве с энергетически серьёзным магом — то ещё испытание. Не знаю, как у ребят, а мне каждый поход дается с трудом.

Директор не особо скрывает свое магическое могущество, разве что немного уменьшает, чтобы не прессовать студентов. Думаю, именно поэтому у него такой просторный кабинет — чтобы чувствовать себя более комфортно большую часть времени.

Алекс провожает нас до дверей столовой.

— Дальше сами, — говорит он. — Не советую терять время. Про амулеты особо не распространяйтесь.

— Ну что, на полигон? — уточняет Максим, как только куратор отходит подальше. — Не терпится опробовать новые штуковины!

— Может быть, попозже? — предлагаю. — Да и сейчас там наверняка целая толпа. Дойдем в любом случае, забьем для нас время, если осталось.

— Я видела, как после объявления Алекса, часть студентов кинулась в ту сторону, — замечает Аглая. — Не думаю, что для нас там приготовлено теплое местечко.

— Как знать, — пожимаю плечами.

— Тогда пусть кто-нибудь из нас отправится на разведку, — предлагает Макс. — Только не забываем: ходить нужно минимум по двое.

— Давай мы с Марком, — вызывается девчонка.

Иногда Аглая совершает очень несвойственные для себя поступки. Конкретно этот сейчас очень кстати.

Марк согласно кивает.

— Да, можно сходить, — как всегда, немногословно отвечает парень.

— Амулеты активируем сразу? — спрашивает Марина.

Последние несколько минут она внимательно рассматривает своё кольцо. По эмоция девушки видно, что оно ей очень нравится. Других украшений на Марине просто-напросто нет.

— Мне никогда не дарили ничего подобного, — с трепетом говорит она.

— Ничего, подарят ещё, — улыбается Макс. — Если они работают в точности так, как сказал директор, то у нас в руках очень полезная штука.

— Да, давайте активируем, — соглашаюсь. — По поводу пальцев, как я понимаю, директор не сказал ни слова. Значит, выбираем любой удобный.

— По поводу конфликтов с другими амулетами тоже, — напоминает Олеся.

Хм… А ведь действительно некоторые артефакты не могут использоваться одновременно. Об этом мельком читал в информере. Молодец, девчонка.

— Если не сказал, думаю, никаких конфликтов случиться не должно, — делаю незамысловатый вывод. — Преподы обычно предупреждают о каждой мелочи.

— Все кольца разного размера! — восклицает Марина.

— Думаю, что сработает подгонка, — высказываю предположение.

Народ согласно кивает. Звучит разумно. Надеваю кольцо на безымянный палец левой руки — там оно сильно не помешает, но в то же время постоянно будет оставаться на виду.

— О, классно! — первой восхищается Марина.

— Неплохо село! — поддерживает Макс.

— Вроде подходит, — сухо комментирует Аглая.

Голоса сокомандников раздаются над ухом. Очень громкие, будто я сейчас в наушнике.

— Так, секунду, — говорю, не открывая рот, но тщательно проговаривая слова, ребята тут же смотрят на меня. — Мы все сейчас можем говорить про себя. Подумайте, как это можно отключить.

Слышу негромкий щелчок. Также понимаю, что слышать друг друга двадцать четыре на семь нам не нужно. Следующие слова ребята не слышат.

Вот как это работает…

— Включить! — пробую проговорить про себя. — Слышите меня?

Команда молча кивает.

— Пользуйтесь словами «включить» и «отключить», — произношу уже вслух. — Похоже, они здесь сразу введены в настройку артефакта.

— Не совсем, — говорит Аглая. — Скорее всего, есть и другой набор команд. Что-нибудь вроде «слушать» или «говорить». Будет странно включать и отключать артефакт постоянно. Это же неудобно.

Тут я полностью согласен с девчонкой. Думаю, директор намеренно не выдал нам пошаговую инструкцию активации. Подобные вещи должны происходить интуитивно.

— Предлагаю пойти к полигону группой, раз такое дело. Надо потренироваться с кольцами, — делюсь своим мнением. — А вдруг там всё-таки будет свободное время.

У меня чуть перехватывает дыхание. Так себя обычно чувствуешь на американских горках. Сразу появляется предвкушение и ожидание долгожданного приключения. Кажется, в стенах Академии становлюсь адреналинозависимым.

— Я в это всё точно не верю, — усмехается Аглая, но ничего против не говорит.

Отправляемся быстрым шагом к полигону. По дороге переглядываемся с Максом. Постепенно начинаем переговариваться без слов с помощью новых амулетов. Получается презабавно. Мы все себя слышим внутри сети, а вот окружающие нет. Со стороны мы вроде как молчаливо идём и пересмеиваемся, но в этот же момент внутри группы идёт очень оживлённый диалог.

Игрушка от директора оказывается очень к месту. Амулетами мы пользуемся именно как игрушкой, что, в общем-то, и неплохо. В игровом формате осваивать новое проще всего. Включаем, выключаем, говорим, слушаем, перебираем множество разных слов и команд. В конечном итоге получается более или менее определиться, как работать с кольцами.

Прихожу к выводу, что работают не конкретные команды, а, скорее, намерения. До этого знания всей группой мы тоже добираемся быстро. Хватает всего нескольких неосторожных слов, сказанных в сердцах.

— Ларик, смотри под ноги! — произносит Олеся во время молчаливой тренировки.

Занятый новыми способностями, почти не замечаю большой валун под ногами. Но интереснее всего другое — девчонка не говорит слово «включить». И как оказывается, позже, слышу её только я. Способность переговариваться не только внутри группы, но и с конкретным её участником — неплохой бонус.

До полигона доходим незаметно и, что самое главное, весело. Рядом со входом стоит небольшая будка. Оттуда как раз выходит парень чуть старше нас.

— Здравствуйте! — окликаю его. — Нам бы забронировать время для тренировки на полигоне, — прошу смотрящего, как только подходим ближе. — Желательно на вечер.

Высокий студент приподнимает брови.

— Желания — это хорошо, — отвечает он. — Мест на вечер нет.

— Я же говорила! — Аглая не упускает возможности напомнить.

— Место под тренировку есть только сейчас, а вот весь вечер уже расписан, — поясняет смотрящий. — Там плотнячком.

Видимо, почти все наши соученики решили перенести тренировку на вечер. Да еще и занять все линии полигона.

— Тогда берем, — говорю без сомнений, и кидаю взгляд на Аглаю.

Девчонка только фыркает, но настроение у нее приподнятое, как и у всех.

— Можно нам повысить уровень сложности до второго? — уточняю.

— Никаких проблем, — пожимает плечами парень. — Хоть второй, хоть третий. Развлекайтесь.

Особого волнения никто из нас не испытывает. Тем более что смертельной опасности на полигоне точно не встретим.

Да и должность смотрителя, похоже, не постоянная. Смотрю на парня. Он старше нас всего на один или два курса. Так понимаю, что смотрителем полигона тут можно стать либо по желанию, либо по жребию. А, может, и так и так. Понятно, почему парень спокойно воспринимает наше желание повысить уровень — ему попросту наплевать.

— Готово! — кричит он из своей будки и жестом предлагает пройти на территорию полигона.

Заходим друг за другом. Место сильно изменилось с прошлого раза. Всё-таки магия творит чудеса. До этого момента здесь просто проводились занятия физкультурой. Стояли обычные препятствия вроде железных труб, деревянных щитов, дощатого домика — ничего сверхъестественного.

Сейчас же полигон представляет собой довольно сложную структуру. Вообще, он даже не открытый — словно мы в замке. Завихрения хмари вдоль стен, неровное освещение и ощущение плотной магии. Кажется, сам по себе полигон — это в каком-то смысле сложный артефакт.

Заходим аккуратно и сразу же готовим щиты и глифы нападения. Перед нами пустые коридоры, в которых только эхо и напряженное ожидание. Думаю, такого эффекта добиваются освещением.

Все вместе проходим сначала один перекресток, потом другой.

— Макс! — слышу, как сзади взвизгивает Марина.

Оборачиваемся на звук падения решётки. Марина и Олеся оказываются по другую сторону от нас. Рядом с ними открывается проход. Вижу, что проход не магический, а довольно стандартный.

Тут же вместе со мной крутится кусок пола. Стена рядом сдвигается.

Я оказываюсь в темноте совсем один.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Моя Академия 3

Content

Моя Академия 3

Глава 1 Мы выясняем детали

Глава 2 Меняю отношение

Глава 3 Следователи меня подвозят

Глава 4 Меня не кормят

Глава 5 Я стараюсь не спалиться

Глава 6 Я дерусь совсем не потому что хочу

Глава 7 Все горит

Глава 8 Мы приближаемся

Глава 9 Разговариваю с мертвым

Глава 10 Удивляюсь

Глава 11 Делаю шаг

Глава 12 Несу девушку на руках

Глава 13 Я болею

Глава 14 Я рассказываю не всю правду

Глава 15 Следователь уходит, и я тоже

Глава 16 Устраиваюсь поудобнее

Глава 17 Пишу письмо Ариадне

Глава 18 Нам находят работу

Глава 19 Проверяем себя

Глава 20 Мы находим…

Глава 21 Я слышу крик

Глава 22 Совпадают картинки

Глава 23 Совершаю открытие

Глава 24 Вижу настоящую магию

Глава 25 Раздаю долги

Глава 26 Мы получаем заслуженную награду

Nota bene