Агентство «Энигма»

Глава 1

Проклятие фон Валентайна

Пока мы ехали в главный город нашей губернии, я прокручивал в голове все варианты и пытался понять куда мы можем направляться. Мадьяров признал мои детективные способности и хочет получить совет в очередном деле? Вот уж дудки! Кирилл Витальевич никогда не признает мои возможности, потому как я любитель, а он профессионал. Выходит, дело касается моих профессиональных навыков. Но в таком случае, я совершенно не понимаю зачем ему понадобился именно я. Неужели во всём Яре не найти целителя моего уровня, и нужно было непременно ехать в Дубровск?

Мы проехали в один из элитных районов Яра-на-Светлице. Дома здесь были двух, а иногда и трёх этажей, а размер некоторых особняков был настолько велик, что они без труда могли принять до двух сотен гостей. Пока машина проезжала по ночной улице, я невольно любовался этими миниатюрными дворцами, которые лишь отчасти можно было рассмотреть за высокой изгородью. Лишь когда машина неожиданно остановилась напротив одного из дворов с высокими коваными воротами, я избавился от оцепенения.

— Приехали, — констатировал очевидный факт Кирилл Витальевич.

Нас заметили и быстро открыли ворота, пропуская машину внутрь. Лишь когда мы остановились и вышли наружу, я понял почему нас не проверяли на въезде — внутри двора дежурили бойцы службы имперской безопасности.

— С объектом всё в порядке? — первым делом поинтересовался начальник ищеек, когда к нему подошёл подчинённый.

— Закрылся у себя и просил не беспокоить, — немедленно доложил мужчина.

— Я же объяснял, что его нельзя оставлять одного. Неужели это непонятно?

Кирилл Витальевич бросился к зданию, а я не нашёл ничего лучше, чем последовать за ним. Внутреннее чувство вело меня вперёд, и я не до конца отдавал себе отчёт, что могу стать свидетелем неловкой сцены. Годы практики говорили, что в таких ситуациях лучше быть впереди и реагировать молниеносно на случаи, когда кому-то может грозить опасность.

Мы прошли по коридору и поднялись по винтовой лестнице на второй этаж. Подёргав за ручку, Мадьяров убедился, что дверь в комнату оказалась заперта, а потому он постучал, но не получил ответа.

Я почувствовал всплеск энергии совсем рядом, когда начальник ищеек призвал дар ратника и одним уверенным ударом выбил дверь. Заметив лежащее на полу тело, Кирилл Витальевич бросился к нему.

— Господин Мадьяров, можете не торопиться. Этот человек мёртв и достаточно давно. Если вы надеетесь, что я начну реанимационные мероприятия и попытаюсь вернуть его к жизни, то выбросьте это из головы. В этой ситуации уже ничего не изменить, — произнёс я, пытаясь умерить пыл сыщика.

Начальник имперских ищеек посмотрел на меня, и в какой-то момент показалось, будто собирается поспорить. Но, по всей видимости, он вспомнил, что целители могут диагностировать состояние человека даже на расстоянии и всё понял.

— Надеюсь, вы можете определить от чего он умер? Хотя, тут и так всё ясно…

Мадьяров посмотрел на тело мужчины, лежащее в луже крови, и покачал головой.

— Если не возражаете, я подойду ближе.

— Только ничего не трогайте!

— Разумеется!

Каким бы мощным ни был дар, чем меньше расстояние от пациента, тем лучше. В народе ходили слухи о целителях, которые могли определять болезнь человека, едва тот входил в кабинет. Мечта врачей из нашего мира, которые порой ради диагностики какой-нибудь заковыристой болезни устраивали целое расследование с кучей анализов и назначением различных групп лекарств, тщательно подбирая препарат, который поможет.

На самом деле, я бы таким целителям не особо доверял, потому как точность подобной диагностики оставляет желать лучшего. Запросто можно пропустить какую-нибудь проблему из-за банальной спешки и самонадеянности. Что мешает подождать, пока пациент ляжет на кушетку, и тогда уже провести полный осмотр? Такой подход был хорош разве что для определения жив ли пациент или мёртв.

Не зря я попросился подойти ближе, потому как даже с небольшого расстояния в полметра мне удалось в точности выяснить причины, что привели к гибели мужчины.

— Смерть наступила в результате удушья, вызванного действием яда. Кровь, которую вы видите, появилась из-за того, что мужчина ударился головой о плитку при падении.

— То есть, вы хотите сказать, что его отравили? — с недоверием произнёс Мадьяров.

— Кажется, я только что именно это и сказал.

— Будьте так любезны, побудьте в коридоре.

Я не стал спорить с начальником ищеек и вышел, оставив его одного. Мадьяров отправил посыльного куда-то, а через минуту по коридору промчалась рыдающая девушка. Забежав в комнату, она захлопнула за собой дверь, но я всё равно слышал её завывания. Лишь через несколько минут бойцы службы имперской безопасности вынесли тело умершего, а Кирилл Витальевич попросил меня войти.

— Не могу поверить, что Алёшка мог уйти из жизни сам по себе, — причитала женщина лет двадцати пяти на вид, а то и тридцати. — У него было отменное здоровье, он ничем не болел. Я уверена, что его убили.

— Анна Павловна, мой человек утверждает, что его отравили, — произнёс Мадьяров, бросив взгляд в мою сторону.

— Вы так считаете? — удивилась девушка, проследив за взглядом сыщика и уставившись на меня.

— Так или иначе, яд оказался в теле умершего господина, — констатировал я, не торопясь с выводами как он туда попал.

— Это всё из-за фамильных драгоценностей, — произнесла женщина, взяв себя в руки. — У нас во владении был трофейный наградной палаш с золочённой и украшенной рубинами рукоятью. Это оружие досталось нам после военного похода, который провёл наш отец лет двадцать назад. Если не ошибаюсь, раньше оно принадлежало высокопоставленному офицеру вражеской армии, которого отец победил в бою.

— Как правило, инкрустированное драгоценными камнями оружие выдают особо высокопоставленным офицерам.

— На нём было написано что-то вроде «За храбрость!» и имя владельца: Георг фон Валентайн.

— Ничего себе! — удивился Мадьяров. — Это был знаменитый военачальник. Удивительно, что вы не знали о нём.

— Признаюсь честно, я мало интересовалась военным делом и историей, несмотря на то, что отец был участником военной кампании, когда мне было семь. Девушки вообще редко интересуются подобными вещами. Нужно было вообще выбросить это оружие, ведь это из-за него умерли отец и брат!

— Давайте не будем торопиться с выводами и восстановим картину произошедшего, — предложил я, попутно воздействуя на Анну, чтобы её немного успокоить. Эта практика уже стала привычной для меня в качестве целителя.

— Павлов, давайте не сейчас, — произнёс Кирилл Витальевич. Мужчина коснулся моего плеча и отвёл в сторону.

— Я не совсем понимаю зачем вам понадобились мои услуги, — признался я. — Констатировать смерть этого мужчины мог любой другой целитель. Или вы не хотели, чтобы о его преждевременной кончине стало известно широкому кругу лиц?

— Вообще-то я рассчитывал, что вы присмотрите за Алексеем Павловичем пока отстранены от работы, но мои охламоны проморгали его, что сулит всем большие проблемы.

— Он был такой важной шишкой?

— Фамилия Гале́цкий вам о чем-нибудь говорит?

— Боюсь вас разочаровать своим ответом, но нет.

— Чего и следовало ожидать, — презрительно хмыкнул Мадьяров. — Это вас и выделяет на фоне реальной знати. Вы ведь даже не знаете влиятельные семьи нашей губернии. А всё потому, что получали образование не в элитной гимназии, а в учебном заведении для простолюдинов. А Галецкие, между прочим, очень могущественный род и дружны с императорской семьёй.

— Не стоит, Кирилл Витальевич, я в порядке. — вмешалась женщина. — Нужно быть сильной и довести до конца дело, которое начал мой брат и избавиться от этой вещи. К тому же, нам нужно отыскать убийцу отца и брата. Что на счёт этой истории, она началась не так давно. Месяц назад отцу пришло письмо, в котором неизвестный заявляет свои права на драгоценность и требует вернуть её исконному владельцу, пока она не начала приносить горе всем окружающим.

— Месяц назад потомок Георга фон Валентайна прибыл в Россию с визитом в составе дипломатической делегации. Он хотел встретиться с Павлом Леонидовичем, но Галецкий ответил отказом. Тогда же мужчина написал письмо, в котором требовал вернуть наградной палаш его отца.

— Могу я взглянуть на это письмо? — поинтересовался я.

— Разумеется, — согласилась Анна Павловна. Женщина поднялась и выскользнула из комнаты, но через пару минут вернулась с несколькими листами бумаги. К счастью, в школе я ещё застал те времена, когда изучали немецкий, а язык Гёте и Ницше не особо изменился в этом мире, поэтому мне приблизительно удалось понять что было написано на бумаге.

— Вы понимаете по-немецки? — удивился Мадьяров.

— А вы думали, мои знания ограничиваются курсом гимназии для простолюдинов? — ухмыльнулся я, припоминая имперскому сыщику наш недавний разговор.

— Отец воспринял это письмо как чью-то злую шутку и не придал ему значения, и даже когда выяснилось, что автором письма был действительно родственник сражённого в бою офицера, его отношение к этому письму не изменилось, а ровно через неделю он внезапно умер, принялась объяснять Анна.

— К тому времени Дитер фон Валентайн, внук Георга, уже вернулся на родину, поэтому он не может быть причастным лично к этой истории, — вмешался в наш разговор Мадьяров. — Мы проверили его связи за время пребывания в стране, но ничего подозрительного не нашли.

— И никого нового в доме за последний месяц не появлялось? — задал я очень важный вопрос.

— После смерти матери отец вёл уединённый образ жизни и не посещал светских мероприятий, а мы с братом не тревожили покой этого дома, поэтому с друзьями виделись в общественных местах, или гостили у них.

— Насколько я понимаю, палаш остался в вашем доме?

— Разумеется! — произнесла Анна и поднялась с места, чтобы принести его нам и продемонстрировать.

— Павлов, имей уважение к хозяйке этого дома! — прошипел мне на ухо Мадьяров, когда женщина в очередной раз покинула комнату. — Не заставляй её постоянно бегать.

— Я просто пытаюсь распутать эту историю, — парировал я, разведя руками.

— Простите, но оружие исчезло, — пролепетала девушка, вернувшись в комнату. — Буквально сегодня утром оно висело в кабинете отца, но теперь его там нет.

— Кто-то посещал или покидал дом за этот день?

— Сейчас уточню, — ответил Кирилл Витальевич и потянулся к телефону. Через минуту у него уже был готов ответ. — Кухарка выходила утром за продуктами. Водитель возил её на машине Галецких, а в районе обеда Алексея Павловича навещал его друг, Виктор Изюмин.

— Вы же не думаете, что это он мог отравить Алёшку и выкрасть драгоценность? — ужаснулась девушка. — Они были дружны с братом, и я бы никогда не подумала, что Витя способен на подобный поступок. Он очень благородный человек и поддерживал нашу семью в такое сложное время.

— Мы подозреваем всех, но обвинять можем только когда получим веские доказательства, — ответил я, заслужив недовольный взгляд Мадьярова. В общении со знатью он был куда более мягким, а я продолжал рубить с плеча, потому начальник ищеек невольно выбивался из привычного сурового образа.

— Прислугу уже допросили?

— Ещё нет, но все уже задержаны для допроса. Я займусь ими как только мы закончим здесь.

— Мне бы хотелось поприсутствовать при допросе, — признался я.

— Исключено.

— Зачем тогда вы вообще меня притащили сюда?

— Я ведь уже говорил об этом, но теперь ситуация несколько меняется. Анна Павловна — последняя из рода Галецких. Я хочу, чтобы вы присмотрели за ней. Безопасность мы обеспечим, а ваша задача — проверять пищу на наличие яда и деть всё, чтобы сердце этой женщины продолжало биться. И потом, вы здесь потому, что Павел Леонидович лично попросил привезти вас.

— Меня? — удивился я. Неужели моя репутация распространилась и до Яра-на-Светлице? И тем невероятнее это слышать, учитывая, что Галецкие — знатная семья, которая не будет обращаться за помощью к кому попало.

— Если быть точным, он просил привезти вашего отца, но раз Александра Ивановича с нами больше нет, я решил прихватить вас.

Узнаю логику типичного вояки. Нужно привезти Павлова, значит, приказ будет выполнен. Даже если это невозможно. Так или иначе, а Павлова начальник имперских ищеек привёз, пусть и немного не того, решив что для выполнения миссии сгожусь и я. Интересно, а если бы у меня был талант, как у Лёни, или наш род прервался бы? Мадьяров искал бы однофамильца, или смирился бы с невозможностью выполнить поручение?

— Но почему Павлу Галецкому понадобилось видеть именно моего отца?

— А откуда у вас этот перстень? — удивилась Анна, обратив внимание на украшение на моём пальце. Я настолько привык к нему за эти месяцы, что забыл о его существовании. И только в моменты, когда мне требовалось много энергии, вспоминал о находке, ведь благодаря чудесным свойствам изумруда усиливать целительную энергию и ускорять её восстановление мои возможности немножко подросли. Пусть не существенно, но в случаях, когда приходилось бороться за жизнь пациента, каждая крупица энергии имела значение.

— Обнаружил в письме, адресованном отцу, но так и не смог определить кто его отправил, — признался я. — Герб, выгравированный на перстне, не принадлежит ни одному известному роду. Я проверял даже иностранные дома, но так и не добился успеха.

— Кажется, я знаю кому принадлежал этот перстень, — произнесла Анна. — Могу ли я взглянуть на него поближе?

Я без особого труда снял его с пальца и протянул Галецкой.

— Всё верно! — подтвердила свою догадку девушка. — Теперь я понимаю, почему отец просил привезти вашего отца. Они были знакомы ещё с тех пор, когда в нашей семье появился этот палаш. Папа был ранен после той битвы, в которой получил трофей, и находился на лечении в полевом лазарете. Он рассказывал о молодом целителе, который проявил упорство в его лечении и помог встать на ноги. Не окажись Александр Иванович таким проницательным, не пожелай он докопаться до сути, мой отец мог бы утратить возможность ходить, или вообще умер бы. Именно поэтому папа подарил ему этот перстень. А герб на перстне выдуманный и не принадлежит ни одному дому. История этого герба уходит корнями в детство отца, когда у нас гостила императорская семья. Тогда нынешний император Михаил Фёдорович и мой отец придумали детскую забаву — каждый создал свой собственный герб. Разумеется, никакой силы он не имел, но отец часто использовал его вместо подписи.

Какая ирония! Два десятка лет назад Александр Павлов спас Павла Галецкого, а теперь мне предстоит повторить задачу отца и спасти дочь этого мужчины.

Я вернулся к изучению письма и понял, что там говорится о каком-то проклятии, которое Георг фон Валентайн наложил на оружие, когда утратил его. Вот почему его внук твердил о неприятностях для владельца, не принадлежащего к роду Валентайнов. Выходит, спустя два десятка лет проклятие неожиданно настигло первого владельца, а спустя всего три недели уничтожило и второго хозяина — Алексея, который был прямым наследником отца.

Конечно же, ни в какое проклятие я не верил. Тем более, что буквально с полчаса назад сам убедился в том, что Алексей Галецкий умер от яда.

— Скажите, а целители говорили отчего умер ваш отец?

— У него не выдержало сердце, — сообщила женщина.

— А следы яда в его теле не находили?

Учитывая, что Павел Галецкий был из богатой семьи, его тело должны были досматривать вдвойне тщательнее, ведь спонтанная смерть совершенно здорового мужчины вызывала подозрения.

— Нет, следов яда в его теле не нашли, — отрицательно покачала головой Анна.

Я отложил в сторону первый лист и принялся за изучение второго, но не сразу понял, что это были разные письма. Выходит, Дитер фон Валентайн не успокоился, и продолжал писать Галецкому даже по возвращении домой.

— Вы заметили, что эти письма отличаются друг от друга? — поинтересовался я у Мадьярова. — Они написаны на разной бумаге.

— Какая разница? — пожал плечами Кирилл Витальевич. — Убийца мог отправить первое письмо из Москвы, куда приехал с визитом, а второе уже из дома.

— Прислуга интересуется когда их допросят, — произнёс подчинённый Мадьярова, заглянув в кабинет.

— Скажите им, что я уже иду, — отмахнулся мужчина и повернулся к Анне. — Выходит, палаш могли похитить всего три человека: кухарка, водитель либо друг вашей семьи. Мы допросим прислугу, и я очень надеюсь, что кто-то из них сознается, потому как допросить Изюмина без причины я не могу. Сами понимаете, использовать дар духовника без особого разрешения запрещено.

— Да и я не позволю сделать это с невинными людьми, даже если среди них находится убийца, — отозвалась девушка.

Я прекрасно понимал позицию Галецкой. Даже кратковременное воздействие дара духовника могло негативно сказаться на психике, ведь эти одарённые в прямом смысле ломали волю и подчиняли себе сознание. Что говорить о длительном использовании дара во время допроса? После таких процедур люди нередко страдали от психических расстройств, а в особо тяжёлых случаях теряли рассудок и становились пациентами целителей, вот только далеко не каждому удавалось помочь.

— Ждите здесь! — распорядился Мадьяров, посмотрев на меня.

Инструкции не позволяли ему приглашать посторонних на допрос. А может, он не хотел раскрывать свои методы работы. В любом случае, мне придётся обходиться той информацией, которой я уже владею.

— Кирилл Витальевич, вы упустили один важный момент, — произнёс я, когда имперский сыщик собирался покинуть комнату. — Вы определили трёх подозреваемых, которые покидали особняк, но есть вероятность, что драгоценность, как и преступник, не покидали пределов этого дома.

Глава 2

Убийцы и палачи

Мадьяров вернулся буквально через полчаса уставший и недовольный.

— Идём! — скомандовал он мне в привычной ему манере.

Прислугу держали в гостиной на первом этаже, а допрос проводили с каждым по отдельности в соседней комнате.Ворвавшись в гостиную, начальник ищеек обвёл безумным взглядом собравшихся и прорычал:

— Значит, так! Я точно знаю что похититель драгоценностей и убийца находится в этой комнате. Но раз он не желает сознаваться, придётся пойти на крайние меры. Я позволю духовнику провести допрос с пристрастием, вывернув наружу все ваши секреты, но не ручаюсь, что после этого вы останетесь прежними, — Мадьяров тыкнул в меня пальцем и продолжил. — Вот этот человек нужен мне для того, чтобы попытаться привести вас в чувство после серьёзной беседы, но я бы не стал возлагать на него слишком большие надежды. Если продолжите упорствовать, ваше сознание не удастся вернуть обратно даже самому искусному целителю.

Сыщик замолчал, давая присутствующим время, чтобы хорошенько осмыслить его слова, а затем выбрал первую жертву. Ей стала кухарка. Очевидно, Мадьяров придерживался версии, что кражу совершил кто-то из тех, кто покидал особняк, а потому начал с главных подозреваемых.

— Ида Витольдовна, прошу! — указал сыщик на дверь.

На трясущихся ногах женщина проследовала за нами в комнату, где нас дожидался один из бойцов службы безопасности. Одного взгляда на него женщине хватило, чтобы впасть в отчаяние.

— Не губите, ваша милость! — взмолилась кухарка, упав на колени. — Не трогала я этот палаш окаянный! Видать — видала. Как его не видать, когда он на стене висел за спиной у Павла Леонидовича? А в кабинете я у него бывала часто. Вы не подумайте ничего дурного, я только по рабочим вопросам приходила, чтобы отчитаться о расходах и подать информацию обо всём, чего не хватает из продуктов. Павел Леонидович любил порядок во всём, особенно в отчётах. Но трогать — я и пальцем не прикасалась.

— Как же он тогда исчез?

— Откуда мне знать? Я целыми днями на кухне торчу. Если не готовлю. То посуду мою и убираюсь. Голову поднять некогда, не то, что за драгоценностями охотиться. Да и убивать у меня в мыслях не было. Вы хоть изучите мою биографию, тогда поймёте с какой нищеты меня Павел Алексеевич вытащил. Что же, мне теперь обратно в свои трущобы возвращаться и за гроши пахать?

Да, Галецкие платили своим работникам хорошо даже по меркам Яра-на-Светлице. Помимо того, что работники жили у них в отдельном крыле для прислуги, они ещё и питались за счёт хозяев дома, а также получали небольшую сумму на руки. В пересчёте на чистые деньги выходило шестьдесят-семьдесят тысяч, что было даже больше, чем я получал на «скорой».

Я чувствовал как волнуется Ида Витольдовна и подавил мимолётное желание призвать целительную волну, чтобы успокоить её. Не сейчас. Я понимаю, что она взволнована, её сердцебиение участилось, а давление повысилось, но если вмешаться, можно свести к нулю весь смысл допроса.

И тут у меня появилась идея. Получается, что целитель — превосходный детектор лжи. Мне достаточно запустить диагностику и с помощью целительского зрения следить за изменением состояния допрашиваемого. Да, пусть он взволнован и испытывает стресс, учащённый пульс, дыхание и повышенное давление можно объяснить, но когда человек говорит правду, оно не меняется. А если врёт — оно будет пускаться в галоп и бить новые рекорды. Это физиология, и от неё тяжело отвертеться, если не учиться контролировать себя, а я не думаю, что злоумышленник не из числа профи.

— Кирилл Витальевич, нужно поговорить с глазу на глаз, — перебил я разговор. — Это срочно.

Мадьяров нехотя вышел со мной сначала в гостиную, привлекая к себе взгляды прислуги, а затем и в коридор. Я коротко изложил ему свою идею, и сыщик согласился попробовать. А почему нет, если других легальных способов у нас нет? За использование духовника без разрешения по голове не погладят никого. Да и этическая сторона вопроса откровенно хромает.

— Выходит, ты можешь справиться лучше всякого ментального давления? — поинтересовался Кирилл Витальевич.

— Духовник может заставить человека говорить правду, а я в силах лишь определить лжёт человек или нет, и уже исходя из этого продолжать допрос.

— Сгодится!

Мы вернулись обратно, и по моей просьбе Мадьяров начал с обычных вопросов: попросил описать обычный рабочий день, какие блюда Ида Витольдовна готовила чаще всего, а затем спросил о неприятностях, которые случались на кухне. Уже тут на одном из этапов кухарка заметно занервничала, и это вызывало подозрения. Учитывая, что Алексей Павлович был отравлен, а сделать это с помощью еды проще всего, её нужно было допросить особо тщательно.

— Иногда бывают случаи, когда я забываю приготовить что-то, и еда пропадает. А ну, попробуй наготовить на целую ораву: три члена семьи, дворецкий, водитель, охранник, дворник, я и горничная. Только и делаешь, что готовишь с утра до вечера, вот голова и не соображает ничего.

— И часто у вас такое бывало?

— Часто, — призналась женщина, бросив испуганный взгляд на духовника.

Следующие десять минут допроса прошли безрезультатно. Единственное, что нам удалось выяснить — это то, что кухарка скрывала испорченные продукты, а Галецкий не особо следил за их расходом. К концу беседы женщина настолько переволновалась, что потеряла сознание, а мне пришлось приводить её в чувство. Мадьяров распорядился вывести женщину из комнаты, а её вид произвёл дополнительный эффект на остальных.

Входя в комнату для допроса, водитель морально был готов ко всему. Он отвечал односложно и держался крепко, но и его нам удалось разговорить.

— Да, иногда я продавал энергию из аккумуляторов, когда выезжал в город. Идея пришла не сразу, а после случая, когда один такой денежный мешок заглох и попросил меня поделиться энергией, чтобы ему доехать до дома. Я тогда в благодарность получил пять тысяч и задумался о прибыльности этого дела. А что? Машина всё равно может целый час простоять, а то и два. За это время я договаривался о подзарядке с кем-нибудь из окружающих и мог получить до семисот рублей. Да, копейки, но за месяц у меня стабильно выходило около десяти тысяч, а иногда и больше.

Причастность к убийству Галецких и краже драгоценности он категорически отрицал, а я чувствовал, что он не врёт. Пусть мужчина мог держать себя в руках лучше кухарки, но его поведение не могло от меня укрыться.

— И что мы имеем по факту допроса главных подозреваемых? — решил подвести итоги Мадьяров. — Бестолковую кухарку и вороватого водителя, который продаёт электроэнергию налево. Да, Галецким нужно внимательнее отнестись к подбору персонала, но главной проблемы мы так и не решили.

— Думаю, следующим нужно допросить дворецкого. Так, по классике. Но опять же, не стоит исключать Изюмина и человека, о существовании которого мы можем не знать.

— Что ещё за классика? — смутился Кирилл Витальевич, а я лишь отмахнулся. Что я, виноват, что здесь не было волны книг, где убийцей непременно оказывался дворецкий? — Ладно, давай продолжать допрос. Но ты сам понимаешь насколько у нас мало шансов без реального духовника.

— Пожар, Кирилл Витальевич! — закричал один из бойцов ищеек, ворвавшись в допросную.

— Так возьмите повелителя стихий и потушите! — распорядился сыщик.

— Там здорово полыхает, весь второй этаж в огне. Нужно эвакуировать всех из здания.

Мадьяров выругался, но решил пойти и лично оценить масштаб проблемы. Оказалось, что с лестничного пролёта дым дошёл через коридор в гостиную и подбирался к нашей комнате. Прокашлявшись, Кирилл Витальевич дал добро на эвакуацию.

— Смотреть за ними в оба, чтобы ни одна душа не улизнула!

В общей суматохе сделать это оказалось не так-то и просто. Даже просто выбраться из горящего дома, чтобы не надышаться угарного газа, было непростой задачей. Я нисколько не удивился, когда оказалось, что из особняка Галецких мы выбрались не все.

— Павлов, проверь состояние людей! — скомандовал Мадьяров, будто я занимался не этим делом. Хотя, откуда ему знать, ведь он не следит внутренним зрением за моими действиями. Сейчас начальнику ищеек нужно смотреть в оба за своими подчинёнными и подозреваемыми.

— А где Дима Белкин? Мы Димочку потеряли! — спохватилась Ида Витольдовна. — Наверняка он бросился тушить пожар, он ведь всегда был таким ответственным!

— Не думаю, что сейчас он занимается тушением пожара, — отозвался Кирилл Витальевич, обернувшись на горящий особняк.

— Анна Павловна, а в вашем доме был чёрный ход? Куда он вёл? — поинтересовался я у девушки. Если такой ход был, наверняка охранник должен был о нём знать.

— Разумеется! Он шёл под землёй и выходил у самого края нашего участка на другой стороне двора.

— Кирилл Витальевич, составите мне компанию? Думаю, я знаю куда направился Белкин, но мне понадобится ваша помощь.

— Едем! — распорядился Мадьяров. Мы взяли с собой водителя и духовника и выехали на соседнюю улицу чтобы поискать следы.

— Вот он! — закричал я, увидев бегщего впереди мужчину.

Заметив машину, он попытался перепрыгнуть через забор и скрыться на территории соседнего особняка, но на его беду заборы здесь были высокими, поэтому сделать это быстро ему не удалось, а потом беглеца достала ментальная атака духовника.

— Не двигаться! — приказал ему боец службы безопасности, и Белкин безвольно повис на руках. Ещё минута ментальной атаки, и сопротивление было окончательно сломлено.

Беглеца доставили в особняк, где уже потушили пожар. Несмотря на усилия повелителя стихий, практически весь второй этаж выгорел, часть первого этажа здорово пострадала, а в комнатах ещё витал запах гари. Нам приходилось располагаться в гостиной, одной из уцелевших комнат. Помимо меня и начальника ищеек здесь были только духовник, Белкин и Анна Галецкая.

— Рассказывай! — приказал Мадьяров, и его слова подействовали эффективнее дара духовника.

— Это я устроил пожар, чтобы сбежать, — признался мужчина.

— Зачем ты это сделал?

— У меня не было иного пути. Вы бы вычислили меня во время допроса. Я это сразу понял, поэтому, когда прислугу начали собирать для допроса, оставил включённым утюг и поставил его так, чтобы непременно случился пожар. Во время общей суматохи мне удалось улизнуть и уйти через чёрный ход. Мой план почти сработал. Ещё бы пару минут, и вы бы меня не нашли.

— Зачем ты украл палаш и убил Галецких? — продолжал допрос начальник ищеек.

— Я был рядом с Павлом Леонидовичем, когда ему пришло письмо от этого мальчишки, потомка фон Валентайна. Я всегда был рядом, потому как у Галецкого было много врагов. Да, конкуренты не раз замышляли устранить этого человека, но к моему счастью, боялись делать это открыто, памятуя о связях Павла Алексеевича.

— А тебя, значит, это не остановило? — нахмурился Мадьяров. — Ты ведь должен был понимать, что имперские ищейки перетряхнут весь мир, но найдут убийцу Галецкого.

— А я его и не убивал, он сам умер от сердечного приступа, и это чистая правда. Можете хоть до смерти меня запытать духовниками, но вам не получить иного ответа. Я всего лишь не стал звать целителей и дал старику умереть.

— И ты решил втихую свистнуть палаш, — заметил Кирилл Витальевич. — Неужели ты думал, что сможешь так легко его продать?

— Сам по себе трофейный палаш с ножнами можно было продать за два с половиной миллиона в частную коллекцию, что не особо большие деньги. Да, я мог бы заработать столько же за три года, но для начала их нужно прожить, что со смертью Галецкого было бы непросто. Я понимал, что конкуренты наверняка набросятся на его бизнес и попытаются урвать лакомый кусок, а Алексей Павлович не из тех людей, кто сможет железной рукой уберечь дело отца от этих хищников. Меня могли попросту прикончить вместе с ним во время покушения. Тогда я решил взять судьбу в свои руки и написал второе письмо, в котором напомнил о проклятии и добавил угроз, в надежде, что Галецкий-младший захочет избавиться от палаша и поручит это дело мне.

— Но что-то пошло не так, верно? — надавил Мадьяров.

— Он действительно хотел избавиться от палаша, но не продать или уничтожить, а передать его в музей. И тогда я понял, что нужно действовать, если не хочу потерять шанс на безбедную жизнь.

— Подумать только! Совершить кражу и два убийства ради каких-то двух с половиной миллионов рублей… — пробормотал сыщик. — Это уму не постижимо, насколько низко может упасть человек.

— Соль не столько в этом трофее, сколько в его содержимом. Была у него и ещё одна тайна. В ножнах скрывался тайник с кодами от сейфов Галецкого, разбросанных по всей губернии. Старик невероятно дорожил своими деньгами и боялся, что их отнимут. Именно поэтому почти все сбережения он хранил либо в надёжных банках, либо в сейфах. Один раз мне удалось подсмотреть где находится его сейф в особняке, где лежали драгоценности и наличные, а там оказалась довольно крупная сумма. Павел Леонидович не доверял даже собственным детям, поэтому я готов поспорить, что о существовании многих из его тайников никому не было известно. И тогда я решил выкрасть палаш с ножнами и разгадать секреты с шифрами. Этих денег наверняка хватило бы, чтобы обеспечить себе безбедную жизнь.

Когда Белкин закончил говорить, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями Анны Павловны.

— Кстати, раз уж я выдал тайну с сейфами и кодами, мне полагается помилование, или хотя бы смягчение срока?

— Может, тебе ещё и орден дать? — вспылил Мадьяров, подскочив со стола.

Охранник улыбнулся, а в следующее мгновение прозвучали выстрелы, стерев довольную ухмылку с его лица. Стреляла Анна. Выхватив из сумочки крошечный дамский пистолет, девушка дважды нажала на спусковой крючок, отправляя на тот свет убийцу отца и брата.

— Зачем? — простонал Мадьяров. — Он бы сгнил на рудниках, и каждый день своей никчёмной жизни жалел бы о содеянном.

— Он получил ту награду, которую заслужил, — на удивление твёрдо произнесла Галецкая. — Можете меня арестовать за убийство этого подонка, если вам будет так угодно.

— Вот ещё! — нахохлился Кирилл Витальевич и ненадолго задумался. — Белкин был убит при нападении на сотрудника службы имперской безопасности во время допроса. Это всё, что я могу сделать для вас в память о доброте вашего отца и брата.

Мадьяров повернулся ко мне и посмотрел в глаза.

— Надеюсь, это не затронет ваши моральные принципы, господин Павлов? Какая разница кто виноват в смерти этого убийцы — девушка, не справившаяся со своими эмоциями из-за утраты близких, или начальник службы безопасности, который превысил свои полномочия?

— Вы ставите меня перед сложным моральным выбором, но я склоняюсь к тому, что моя задача — вычислить преступника, а что делать с ним дальше — это уже ваши проблемы и ваша зона ответственности, — ответил я и вышел из комнаты. Я понимал мотивы и чувства всех участников ситуации, но оставаться там всё равно не хотелось. Слишком уж часто мне приходилось видеть смерть и сражаться с ней за пациентов, чтобы принимать её вот так легко.

Было уже утро, когда история с трофеем Галецких подошла к концу. Лучи весеннего солнца поднялись из-за горизонта, поскользили по тихой глади Светлицы, робко коснулись покрытой инеем крыши и перепрыгнули дальше.

Я стоял возле машины, ожидая, что Мадьяров даст мне водителя, чтобы отвезти домой. По-хорошему, всего через час я должен был выходить на смену, но Басов уже побывал на станции и сообщил мне по телефону, что медицинская коллегия подтвердила ранее выданное Журовой отстранение и готовит новую комиссию, чтобы оценить эффективность нашей работы. А это значит, что ещё на неопределённый срок я пролетаю мимо основной работы. И тут бы махнуть рукой и заняться кабинетом в полную силу, но душа была не на месте.

— Подумать только, какой непредсказуемой бывает судьба, — произнесла Анна, подойдя ко мне. — Ваш отец помог моему отцу, а спустя два десятка лет Галецкие снова в долгу перед Павловыми. Я должна вам уже две услуги, господин Павлов.

— Знаете, я не люблю считаться, — признался я. — Мне куда ближе бескорыстная помощь.

— Можете рассчитывать на меня, если окажетесь в беде. Пусть нет отца и брата, но Галецкие — не последняя семья в Ярской губернии. Мне достаточно замолвить за вас слово, и проблема исчезнет.

— Благодарю. Я привык разбираться со своими проблемами сам, но если на пути встретится непосильная задача, я непременно обращусь к вам.

— Люблю сильных мужчин, — улыбнулась девушка. — Вы не хотите позавтракать вместе?

— Я не ем после шести, — ответил я, заставляя девушку рассмеяться.

— Вы любопытный молодой человек, Ник. Знаете, обычно мужчины вашего возраста красивы, но слабы как собеседники. А с вами и поговорить интересно. Думаю, мы с вами ещё встретимся.

Девушка ушла, оставив меня одного, но буквально через минуту ко мне подскочил Мадьяров.

— Ты ведь понимаешь, что с Галецкой нужно быть осторожным? — поинтересовался Кирилл Витальевич. — Одного её слова будет достаточно, чтобы решить судьбу человека нужным ей образом.

— Знаю, потому и держусь на расстоянии, — признался я.

— Готов?

— Да, можем ехать.

Я открыл дверь машины, но понял, что сыщик ещё не договорил.

— Знаешь, иногда бывает так, что слепо бороться за справедливость бывает неразумно. Я мог бы отправить Галецкую на рудники лет на десять, но какой в этом смысл? И потом, император наверняка даровал бы ей прощение.

— Не мне решать что делать дальше, — ответил я. — Если вы так поступили, у вас были веские основания. Вот только знаете что меня беспокоит? Отец ставший на защиту своей семьи и убивший двух подонков попадёт на малахитовые рудники с тем же успехом, что и случайный прохожий, ставший на защиту старика, у которого воришка с ножом попытается отобрать последние деньги. И они будут погибать там за то, что отстаивали даже не свою жизнь, а заступились за близких, или за свои идеалы справедливости. Они будут погибать там от изнурительного труда и жутких условий содержания наряду с такими же убийцами и разбойниками, которых они остановили. А люди из другой касты могут свободно лишать жизни по собственной прихоти, но оставаться на свободе. И я думаю — а где справедливость?

— Суд обычно идёт навстречу в таких случаях и сокращает срок, а то и вообще оправдывает человека, — отозвался сыщик после недолгого молчания. — Не думай, что все вокруг негодяи, которые вершат судьбы слабых, наплевав на здравый разум и честь. А что на счёт справедливости, ты никогда не добьёшься идеала, но в свой черёд можешь сделать всё, чтобы сделать мир чуточку лучше.

— Или хуже, потому как субъективные взгляды на справедливость могут не совпадать с объективным положением вещей, — ответил я, окончательно загрузив начальника ищеек.

Мы стояли возле машины, вдыхая утренний морозный воздух, и думали каждый о своём.

— Знаете что мне кажется наиболее любопытным во всей этой истории с трофейным палашом? — произнёс я, не выдержав молчания. — То, что проклятие сработало, хоть никто из фон Валентайнов ровным счётом ничего не сделал для этого. Если не считать письма, которое прислал Дитер, чем запустил череду событий. Пусть я не верю ни в какие проклятия и считаю, что их не существует, но несмотря на это, оно сделало своё дело.

Глава 3

Комиссия

Домой я успел как раз к завтраку. Ещё в машине мне удалось немного вздремнуть, поэтому я относительно успешно боролся с желанием уснуть, но я прекрасно знал, что половину сегодняшнего дня проведу в кровати.

Бессонная и тяжёлая ночь не прошла бесследно. Под глазами сформировались синяки, а глаза выглядели уставшими. Посмотрев на себя в зеркало, я недовольно вздохнул и призвал немного целительной энергии на восстановление сил. Этого точно должно хватить, чтобы не уснуть с вилкой в руках.

— И как её зовут? — ухмыльнулся Лёня, заметив мой измотанный вид.

— Ты о чём? — поинтересовался я, не уловив в его голосе издёвки.

— Не ночуешь дома, выглядишь сонным после ночи…

— А, ты об этом! — протянул я, когда до моего сонного мозга дошёл смысл заданного вопроса. — Её зовут Работа. И пусть она мне нравится, но у нас с ней всё сложно.

Брат, ожидавший увлекательной истории, расстроено выдохнул.

Раз уж мне сегодня некуда было спешить, я с чистой совестью отправился спать. Проснулся только к обеду, потому как мать отправила за мной Лёню, чтобы позвать к столу.

Когда брат тихонько отворил дверь, стоящий рядом с дверью стул перевернулся, издавая такой грохот, что я невольно открыл глаза.

— А ты всё на чеку, — заметил Лёня, с огорчением пряча за спиной черпак с водой.

— А ты всё никак не угомонишься, — ответил я, отбрасывая в сторону одеяло.

— Там мать зовёт к столу, — заметил Лёня и задержался, чтобы сказать ещё кое-что. — Я говорил с Региной, и она мне сообщила, что у тебя на сегодня нет пациентов. А раз ты валяешься без дела в кровати, то наверняка сможешь уделить часик-другой тренировке.

— Годится! — согласился я, понимая, что мне не помешает небольшая встряска.

Разумеется, никто не собирался заниматься после обеда, а вот к вечеру мы отправились в зал, где нас уже поджидали Мухин и Ардатьев.

— Вся шайка в сборе, — заметил я, рассматривая улыбающихся парней.

— А где же нам ещё торчать в такую погоду? — отозвался Роман.

Мы начали с разминки, закрепили результат физическими нагрузками, и только к концу занятия перешли к элементам борьбы. Мне в напарники достался Лёня, который надел «лапу» и тренировал мои удары.

— Резче бей! Пока ты замахиваешься. Противник успеет увернуться! Ты должен быть быстрым, словно молния, и непредсказуемым как цена на протеиновые зелья, — комментировал брат мои действия. — Ты корпус не доворачиваешь до конца во время удара! Вот так! Работаем!

Через пару минут интенсивной тренировки я был уже весь мокрый от пота, но это было лишь начало того, что приготовили для меня ратники.

— Отрабатываем базовые связки, которые могут тебе помочь одолеть противника, — скомандовал Лёня. — Чаще всего ты не можешь знать наверняка кто стоит пред тобой и есть ли у него дар ратника. Если есть время, попытайся изучить врага, но напрасно время не тяни. Он наверняка не ожидает от тебя ничего серьёзного, поэтому твоя задача — подготовить неприятный сюрприз и моментально его реализовать.

Это только на первый взгляд кажется, что ратники бездумно машут руками, и вся их хитрость заключается в том, чтобы вовремя напитать тело энергией и пропустить её по каналам, высвобождая огромную физическую силу. На самом деле в ближнем бою важна скорость реакции, умение считывать картину боя, анализировать действия противника и быть на шаг впереди него, заранее просчитывая возможные действия. И на это всё даются считанные секунды.

— А если противников несколько, то лучше избегать боя, потому как даже с простачками без дара ты вряд ли справишься один, если они навалятся толпой, — резюмировал брат.

В принципе, это прописные истины и ничего нового я не услышал, но слова Лёни лишний раз заставили задуматься. Причём, когда эта информация поступает во время тренировки, она воспринимается гораздо лучше, чем просто во время разговора.

На следующий день тело нещадно болело, и мне пришлось направить целительную энергию в забитые мышцы, чтобы немного разогнать молочную кислоту, устранить микротравмы мышечных волокон и помочь восстановить водно-солевой баланс.

Лёня снова затащил меня на тренировку, но памятуя о вчерашних нагрузках и завтрашнем приёмном дне, сильно не переусердствовал и дал мне просто размяться и разогнать кровь по венам. После этой тренировки я чувствовал себя заметно лучше. Да и вообще, эти два дня помогли заметно преобразиться. Казалось бы, что там может измениться? А всё же осанка стала ровнее, я чувствовал в себе уверенность, бодрость и силу. Всё-таки верно нас учили в прошлой жизни, когда говорили, что солнце, воздух и вода — то, без чего никак нельзя. Человеку нужно почаще бывать на свежем воздухе, умеренно загорать под солнечными лучами и совершать водные процедуры. Сюда добавить здоровую пищу и правильный распорядок дня, и тогда мы будем на одной волне с природными стихиями, которые дают силу одарённым и питают жизненной силой всех без исключения.

Вот что радовало, так это темпы развития моей частной практики. На этот день было записано больше одиннадцать человек. К счастью, далеко не все процедуры занимали по часу времени, иначе у меня могло попросту не хватить сил на всех.

В основном это были девушки и женщины, желавшие избавиться от шрамов и растяжек, но были и пациенты с серьёзными недугами, не желавшие обращаться к целителям в больницу.

— Я к вам из Чудногорска приехала, — призналась женщина, которая, как оказалось, ждала моего приёма шесть часов.

— Надо же, неужели слухи обо мне доходят до соседней губернии? — искренне удивился я.

— Просто подруга посоветовала к вам обратиться, а то у нас никто не берётся за такую работу. Одни говорят, что это процедура, недостойная дара целителя, другие твердят, что у них есть дела поважнее, чем удалять не представляющие серьёзной угрозы здоровью растяжки.

Знакомая история! Я даже догадываюсь чем так заняты эти самые светила целительства в отрыве от спасения жизней. Большая часть… ничем! Либо строчат никому ненужные научные труды, которые уже сотни раз до них издали, либо возлегают на заслуженном отдыхе, мотивируя своё безделье тем, что устали от спасения жизней, и этот труд невероятно утомителен. На деле, пожалуй, процентов девяносто целителей могли бы заняться тем же, что и я, но многим мешает либо лень, либо излишнее себялюбие.

Я попрощался с гостьей из Чудногорска и пригласил следующую пацентку, которая тоже страдала из-за растяжек на теле.

— Хоть одной проблемой меньше! — без особой радости произнесла женщина, рассматривая своё отражение в зеркале. — Если бы ещё убрать эти морщины и обвисшую кожу, но, видимо, придётся смириться с неизбежным. Какие только мази и настойки я не использовала, и всё тщетно.

— Позвольте я попробую вам помочь. Есть у меня одна задумка, которая должна сработать. Будете моей моделью для проведения процедуры?

Это была чудесная процедура, позволявшая хоть немного вернуть молодость. По крайней мере, внешние изменения были явно заметны.

— Вы хотите сказать, что я смогу избавиться от возрастных морщин и обвисшей кожи лица? — удивилась женщина.

— И от возрастных, и от мимических морщин тоже. Правда, не полностью, но эффект точно будет заметен.

— Если есть хоть какой-то шанс решить эту проблему, я согласна!

Процедура заняла всего каких-то пятнадцать минут, в ходе которых я пропускал энергию через ладони и равномерно прогревал участки лица, избавляясь от лишнего подкожного жира и придавая коже природную эластичность. Уже после процедуры было заметно небольшой эффект, но стоило подождать хотя бы до утра, чтобы оценить реальный результат.

— Если вы сможете достигать такого результата каждый раз, у вас отбоя не будет от клиентов, — призналась женщина. — Если сейчас к вам идут единицы пациенток, у которых конкретные проблемы, то на подтяжку и борьбу с морщинами запишутся десятки, если не сотни.

Этого я и боюсь. С таким взрывным ростом клиентов я просто не смогу справиться в одиночку, даже если уйду из «скорой», а бросать свою работу я не собирался.

Да, дела мои шли в гору, но я всё равно тяготел помогать пациентам с серьёзными проблемами. Косметология, как я условно называл свои процедуры — это так, шутки и фокусы для комфортной жизни пациенток и поддержания моих штанов. Но ведь настоящее призвание целителя в другом.

— Ник, ты, конечно, меня извини, но мне кажется, что ты просто с жиру бесишься, — честно высказал своё мнение Лёня, когда я поделился с ним терзавшими меня мыслями. — У тебя есть поток пациентов, тебе хорошо платят. Что ещё нужно?

— Признание! Я не хочу остаться в истории как сотрудник салона красоты. Я целитель и хочу лечить, спасать жизни.

— Вот и спасай, пока работаешь на «скорой». А тут зарабатывай и делай мир прекраснее. Ведь красивые женщины украшают этот мир.

— А что тогда делают некрасивые женщины? — ухватился я за мысль.

— А некрасивых женщин не бывает, — отрезал брат.

— Так какой тогда смысл в моей работе?

— Делать красоту ещё прекраснее!

— И кто ещё из нас философ? — ухмыльнулся я и пропал в кабинет, потому как приближалось время приёма новой клиентки.

К концу этого дня я был полностью выжат, но невероятно доволен, потому как мне удалось заработать двадцать семь с половиной тысяч за день. Такие деньги в «скорой» я получаю за две недели. Да, отсюда нужно вычесть зарплату Рине и Петру, расходу на оплату аренды и услуг, и тогда сумма останется далеко не такой внушительной, но даже так всего три подобных дня помогут мне полностью покрыть все расходы и начать зарабатывать.

А хотелось бы уже поправить финансовые дела семьи, потому как от Лёни толку пока немного, мать занимается вязкой из ангорской шерсти, но это пока не приносит большого толка, ведь ещё нужно найти клиентов, поэтому единственным добытчиком остаюсь я.

На следующий день у меня было уже четырнадцать посетителей, что вызвало нереальный восторг у Рины и серьёзное беспокойство у меня. Так я ведь могу растратить все силы и тогда они не успеют восстановиться до конца в случае, если мне потребуется выходить на смену в «скорой». Хотя, когда это случится? Комиссия что-то не торопится оглашать итоги своего расследования.

— Рина, записывай не больше двенадцати пациентов на день, — попросил я, понимая, что большее количество просто не выдержу. — Остальных переноси на следующие дни.

— Может, занять те дни, на которые стоит дежурство? — предложила девушка. — Всё равно они простаивают.

— Не торопись, — отрезал я, всё ещё веря, что в скором времени меня вызовут. Шмелёву и коллегам из соседних бригад тоже несладко справляться без нас с Басовым.

И я как в воду глядел, потому как в конце рабочего дня мне позвонили и назначили проверку на утро.

Прибыв на станцию, я немного поболтал с коллегами, поймал усталый взгляд Софии и даже немного посмеялся над шутками Лыкова. К моему счастью Анненкова сегодня не было, иначе он бы точно не упустил возможности поддеть меня и помериться количеством отработанных смен.

С началом рабочего дня бригады разбрелись по машинам и отправились на выезды, оставив нас с Басовым одних.

— Заходите уж! — скомандовал Шмелёв, наткнувшись на нас стоящих в коридоре, словн оистуканов. — Чаю что ли попьём.

— Да что-то и чай в горло не лезет, — признался Матвей Анатольевич. — Арик, ты же понимаешь, что я без дела с ума схожу. Да, жена мне всегда находит работу — то картинку повесить, то тюли ей снять, то ремонт затеяла, пока я дома и могу помочь. Но не моё это! Я на дежурство хочу!

— Мотя, думаешь, мне в радость выпускать одну бригаду на дежурство и постоянно искать кем закрыть дыру? Из-за этой мешанины ничего хорошего не получается, потому как бригада должен быть хорошо сработана. Не поверишь, позавчера я сам выходил на дежурство, потому как уже попросту некем вас заменить. Мы уже всей станцией ждём возвращения, да всё никак! Хорошо, хоть Дашу не отстранили, и мне хотя бы не приходится искать медсестру.

В дверь постучали, и Шмелёв бросил на неё недовольный взгляд, а затем скомандовал:

— Войдите!

Порог кабинета заведующего переступили две молодые девушки, лет по двадцать пять каждая.

— Ой, у вас тут работа по укреплению сплочённости коллектива? — удивилась одна из девушек.

— Что? Простите, а вы кто? — удивился Шмелёв, отодвигая в сторону полупустую чашку чая с мелиссой.

— Косьмина Ольга Александровна и Волкова Ксения Викторовна, — представилась общительная девушка, указав сначала на себя, а затем на свою напарницу. — Мы из комиссии медицинской коллегии пришли протестировать навыки ваших сотрудников. Я так понимаю, они здесь?

— Всё верно, — сдержанно кивнул Шмелёв.

Я бы ни за что не подумал, что таких приятных и молодых девушек могут взять в комиссии. Мне всегда казалось, что там работают опытные целители, а отбирают в комиссию исключительно по врождённой вредности и умению портить нервы. Впрочем, я немного переоценил девушек, потому как нашей крови они попили знатно.

Первым пройти тестирование выпало Басову, как старшему целителю в нашей бригаде. Ни результаты тестирования напарника, ни его впечатления мне так и не удалось узнать до собственного тестирования, потому как на станцию Басов не возвращался, а меня девушки вызвали сразу после возвращения.

— Николай Александрович, мы предлагаем вам пройти небольшой практический тест. Сейчас мы наведаемся в отделение больницы, где под наблюдением находятся самые разные пациенты, и вы должны будете провести диагностику для нескольких пациентов, на которых мы укажем. Лечить никого не нужно, только продиагностировать.

Попахивает какой-то подлянкой. Не удивлюсь, если в палаты временно подселили пару посторонних пациентов, и девушки укажут именно на них. Будь здесь Леонова, она бы выдворила и посторонних пациентов из палат, и этих фантазёрш из комиссии, но Шеншин действовал куда более мягко и позволял манипулировать собой. Особенно, если перед ним помахать удостоверением из Яра, или вообще из Москвы.

Не знаю насколько мои догадки верны, но стоило мне войти в палату, я убедился в верности своих мыслей, потому как пациент оказался с изюминкой.

На первый взгляд могло показаться, что с ним всё в порядке. Вот только была у него небольшая опухоль головного мозга, но доброкачественная, а вокруг внутренних органов скапливался едва заметный налёт, придающий их поверхности тусклое свечение.

Когда я поделился с членами комиссии своими наблюдениями на счёт опухоли, меня поддержали, а вот слова о втором диагнозе вызвали бурные обсуждения и даже споры.

— У Вильяминова белковый энормогенез, который целители часто называют «мерцающее бремя», — объяснил я после осмотра первого пациента. — Это болезнь, в ходе которой в организме накапливается особый белок, мешающий работе внутренних органов…

— Любопытно, — заулыбалась Ксения Викторовна, не дав мне договорить. — И где же вы наши у пациента этот ваш белковый энормогенез? Вы ведь понимаете что обнаружить эту болезнь с помощью дара крайне сложно на ранней стадии, пока она не начнёт создавать негативные изменения в организме? По сути, до определённого момента пациент не испытывает дискомфорта, пока не почувствует недомогание.

— Вы замечали мерцающее свечение на стенках вокруг его сердца, печени и почек, когда проводили диагностику внутренним зрением? Это есть не что иное, как белковый энормогенез. Этот белок совсем не полезный и ничего хорошего не даст. Со временем его сердце и остальные органы будут увеличиваться, чувствовать нагрузку, а затем в какой-то момент просто перестанут работать. Присмотритесь, у него ведь уже увеличено сердце! Готов поспорить, при общении с пациентом мы узнаем, что он испытывает отдышку даже при незначительных нагрузках и страдает от аритмии и отёков ног. Да, он не почувствует это сразу. Этот процесс может занимать десятки лет, но итог, к сожалению, неминуем, если не начать лечение.

— Вы заблуждаетесь, — отмахнулась Волкова. — У него просто болят ноги из-за ревматоидного артрита, поэтому он стал меньше ходить, из-за этого появился лишний вес. Он-то и повлиял на одышку, увеличение сердца и аритмию. То, что вы видите своим внутренним зрением и принимаете за «мерцающее бремя» является просто жировыми отложениями.

— Дилетанты, — тихо произнёс я, закрывая глаза. — Вообще удивительно, что людей, который торчат в кабинетах и заполняют бумажки вместо того, чтобы использовать свой дар по назначению и набираться практического опыта, вообще допускают в состав комиссии. Ольга Александровна, надеюсь, хотя бы вы со мной согласны? Как думаете, как быстро у пациента появятся необратимые последствия, которые вы заметите и подтвердите мои слова?

— Уже появились, — сухо произнесла Косьмина, закончив диагностику. — Я вижу, что сердце и остальные органы, поражённые «мерцающим бременем», действительно увеличились, и причина здесь не в образе жизни. Думаю, всё дело в постоянном воспалительном процессе, который создал благоприятные условия для прогрессирования этой болезни. И да, это едва уловимое мерцание на стенках внутренних органов — это не жир.

Нужно было видеть лицо её напарницы. Волкова выглядела так, будто получила пощёчину от коллеги. Собственно, с профессиональной точки зрения это именно так и было.

— Господин Павлов, должна признать, что ваши наблюдения касательно причин развития «мерцающего бремени» очень ценны и позволили нам иначе посмотреть на эту болезнь. Очень может быть, что в ближайшее время мы сможем пересмотреть методы диагностики и существенно продвинуться в профилактике этой проблемы. Примите моё признание. Думаю, дальнейшее испытание ваших возможностей не имеет смысла.

— Очень жаль, я ведь только вошёл во вкус, — произнёс я, вызывая улыбку у Косьминой и недовольный взгляд у Волковой.

Ксения Викторовна всё-таки настояла на том, чтобы осмотреть остальных заготовленных пациентов, но у каждого из них я находил скрытые сюрпризы, из-за которых они оказались на больничной койке. Как правило, это были спорные моменты, которые требовали спланированного лечения, а не тупого вливания энергии.

По итогу тестирования меня восстановили в должности, и кже завтра мне предстояло выходить на вызова. Хорошо, что я не послушал совета Рины и не решился ставить на это время приём в частном кабинете, иначе пришлось бы переносить приём пациентов, что наверняка у многих вызвало бы недовольство.

Вернувшись домой, я наткнулся на Лёню, который находился в непривычном для него состоянии задумчивости. Почему-то моя новость о возвращении к работе его не особо обрадовала, хотя раньше мои успехи вызывали хотя бы нейтральную или ироничную реакцию.

— Чем займёшься теперь, когда этот негодяй отправился на рудники? — поинтересовался брат, вспоминая о недавней победе над Серым кардиналом.

— Спокойно жить и прогрессировать, — ответил я с улыбкой. — Работать на «скорой», принимать пациентов в кабинете и устраивать свою жизнь. Не волнуйся, на тренировки у меня тоже хватит времени.

— Слушай, мы тут с Ромой подумали и решили открыть своё детективное агентство.

Эта фраза, брошенная словно невзначай, произвела на меня сильное впечатление. Судя по всему, для Лёни она тоже многое значила, но он боялся говорить всерьёз. Может, ждал, что я подниму его на смех, или встречу эту новость в штыки. Но по глазам и по учащённому сердцебиению, которое я заметил во время поверхностной диагностики, было заметно волнение.

— Что решили открыть? — переспросил я, не веря в то, что только что услышал от брата.

— Детективное агентство, — совершенно серьёзно произнёс брат. — Я, Мухин, Ардатьев. Вот думал ещё втянуть в это дело Регину и тебя. Рина будет у нас секретарём в свободное от работы в кабинете время, мы будем кулаком, а ты будешь мозгом нашей организации. Вон, Шевцов ведь был сыщиком, пока не переметнулся на другую сторону. И вполне успешным. А хорошее место долго пустым не будет, можешь поверить моему опыту, так что нужно поскорее его застолбить.

— И что вы собираетесь делать?

— Охранять, искать преступников, расследовать запутанные дела. Как только Пётр доработает контракт с тобой, перезаключим его уже от лица организации.

С одной стороны, эта идея мне нравилась. Ещё больше нравилось то, что Лёня наконец-то нашёл работу, которая ему по душе. Вот только где мне взять время на расследования? Только я вынырнул из этого омута, как снова туда нырять?

— Лёнь, я с радостью тебя поддержу, если понадобится моя помощь, но не рассчитывай, что я буду тратить много времени на работу в агентстве. Для меня в приоритете работа на «скорой» и свой частный кабинет.

— Значит, ответ положительный?

— Да, ответ положительный, — ответил я и пожал руку брата.

— Теперь у Павловых будет семейное дело, как мы и хотели!

Глава 4

Первый контракт

Теперь всё внимание брата было сконцентрировано на новой идее, поэтому в кабинете он практически не появлялся. Вот только дел у агентства пока не было. Во-первых, люди попросту ещё не знали об «Энигме», а во-вторых, чтобы получить заказ, нужна репутация. Знать не работает с людьми с улицы, и этот очевидный факт нужно учитывать.

— Почему вообще «Энигма»? — поинтересовался я у Рины с Петром, когда мы остались в кабинете после очередного приёма пациентов.

— Ну, это я придумала, — призналась девушка. — А что? Звучит загадочно и необъяснимо.

— Как и ваша стратегия развития, — ответил я, задумавшись. Лично я совершенно не понимаю откуда они собираются брать заказы. Предположим, устроятся работать охранниками и пойдут по пути частного охранного предприятия. Этот вариант мне кажется самым вероятным, но как тогда вести детективную деятельность? Да и после свержения Серого кардинала у нас в городе осталось не так-то и много желающих переступить закон.

— У нас есть первый заказ! — заявил Лёня, едва переступив порог моего кабинета.

— Удиви! — произнёс я, когда всеобщая радость немного поутихла.

— Владелица ателье наняла нас для охраны её жизни, а также целостности мастерской и салона. Между прочим, она симпатичная, и вдова.

— А не слишком ли много объектов? — ухмыльнулся я. — Как бы вы не надорвались.

— Всё в порядке! Она целыми днями торчит на работе, а мастерская и салон находятся в одном здании. У неё в подчинении две швеи и продавщица, которую она периодически подменяет. Сейчас с ней Муха, а после него на смену заступлю я. Ард, подежуришь завтра в ночь, после работы у Ника?

— Да без проблем! — отозвался Пётр, у которого и так график был свободнее некуда.

— Вот и отлично! — просиял Лёня.

— Позвольте внести небольшую поправку в ваши планы, господа, — нахмурилась Рина. — Я против того, чтобы Петя охранял эту особу ночью, так что в её особняк будете ездить только вы с Ромой. Если вам так нужно, пусть охраняет её днём, в салоне.

— Без проблем! — примирительно выставил руки Лёня, который хватался за эту работу, как за спасательный круг. — Ард, тогда на тебе две дневные смены в те дни, когда Ник работает на «скорой».

— Слушай, а с какой стати женщина вообще решила нанять охрану? — удивился я, поняв что меня беспокоило больше всего. — Неужели ателье — настолько прибыльный бизнес, чтобы ему кто-то угрожал?

Это далеко не единственный вопрос, который меня беспокоил. Например, я не понимал кто будет охранять ателье ночью, когда один человек находится в особняке Виноградовой, а остальные отдыхают.

— Да там какая-то непонятная ситуация, так что охрана точно не помешает, — отмахнулся брат.

— Непонятная ситуация? Лёнь, ты точно детектив?

— А что не так?

— Ты должен был выяснить причину, почему женщина обратилась за помощью.

— Да какая разница? Если обратилась, значит, так было нужно. Зачем мне лезть не в своё дело? Одинокой женщине стало беспокойно за свою жизнь, вот она и решила нанять охрану. И вообще, если я буду совать нос куда не следует, клиенты попросту разбегутся!

— А если не будешь совать нос, то твои клиенты не доживут до того счастливого момента, чтобы заплатить тебе за выполненную работу, и пополнят портфолио проваленных контрактов, — я поднялся из-за стола и направился в гардероб, где висела моя куртка. — Ладно, давай наведаемся к твоей клиентке и побеседуем. Я так понимаю, лучше сделать это самому, чем доверять тебе.

Особняк госпожи Виноградовой располагался в элитном районе Дубровска. Именно сюда нам с Лёней пришлось топать, чтобы сменить Мухина. Да, жаль всё-таки машину. Сейчас бы она пригодилось. В тёплом и сухом салоне ехать всяко приятнее, чем топать по мокрому снегу пешком. Разумеется, я не собирался оставаться здесь на ночь, но выяснить откуда у Ирины Петровны появилась потребность в защите не помешало бы.

Хотя бы потому, что одного ратника для защиты от серьёзной угрозы было недостаточно. Да, Лёня выбил разрешение на ношение энергетических пистолетов для себя и команды, но против реального оружия и защищённого противника эти жужжалки особо не помогут.

Вообще принцип работы этих пистолетов напоминал электрошокер, только стреляющий зарядом на расстояние.

— Слушай, а здорово ты придумал, — заметил брат, когда мы подошли почти к воротам. — Ну, с необходимостью пообщаться с заказчицей. Она ведь реально симпатичная и к тому же одинокая. Вот только ничего у тебя с ней не выгорит, потому как с ратниками тебе не тягаться. Девушки предпочитают сильных и накачанных парней.

Я выдохнул, чтобы выиграть немного времени и взять себя в руки. Вот куда эти мальчишки полезли в детективы, если у них головы совсем другим забиты?

— Я направился сюда только потому, что это одна из первых обязанностей детектива. Вы взялись за работу, но даже не узнали с чем вам предстоит иметь дело. И теперь мне приходится исправлять ваши ошибки.

— Потому что не зря ты у нас мозговой центр, это твоя часть работы, — парировал Лёня.

— Заметь, я не обещал заниматься этим всё свободное время!

На пороге нас встретил Мухин. Парень заметил нас в охранном кристалле, принцип действия которого до боли напоминал работу камеры наблюдения. Как только рядом с кристаллом появлялся кто-то живой, он передавал отражение на специальный экран внутри дома, где можно было рассмотреть незваного гостя. Произведение искусства, выполненное руками артефакторов. Беда была только в том, что эти камни можно было обмануть, если хорошенько потрудиться. Например, накинуть плащ из материала, который не пропускал энергию, да и радиус действия у кристалла был сравнительно небольшим, поэтому он доставал лишь на несколько метров.

— Посмотрите туда, за вами наблюдают! — улыбнулся Мухин и помахал в кристалл, будто кто-то реально сидел за монитором.

— Кому ты машешь? Ты ведь здесь, а кроме тебя никого больше нет, — заметил Лёня.

— Интересно потом посмотреть на записи как хорошо видно. Эти кристаллы — реально крутая штука!

Дети! Просто взрослые дети, у которых никакой серьёзности. Но увидев Ирину Петровну, я хотя бы понял почему так разволновался Лёня. Женщина была приблизительно моего возраста, обладала пышными формами и одевалась довольно смело. Собственно, почему бы владелице ателье и не позволить себе пёстрые наряды? Вот только они выглядели на грани дозволенного. Поэтому я нисколько не удивляюсь, что у Ксавье Бенуа и многих молодых людей взыграли гормоны и мысли напрочь вылетели из головы. Даже мне пришлось взять себя в руки и усилием воли направить мысли в нужном русле, а я ведь как никак жизнь прожил и могу себя контролировать.

Мне пришла в голову идея воспринимать Виноградову как пациентку, которой нужна наша помощь. И тогда она мгновенно перестала быть для меня объектом для отношений и перешла в другой разряд. Вот так-то лучше! Теперь, когда мысли привели в порядок, можно заняться работой.

— Ирина Петровна, постарайтесь рассказать в точности до мельчайших деталей что у вас случилось и как вы поняли, что вам потребуется наша помощь?

— Честно говоря, я бы не хотела об этом говорить, — произнесла Виноградова. — Надеюсь, присутствия телохранителей окажется достаточно, чтобы решить эту назойливую проблему.

— Боюсь, это не поможет. Если вам или вашему имуществу грозит опасность, мы должны знать всё, чтобы гарантированно уберечь вас. Пока мы работаем с вами по контракту, от нас не должно быть секретов, а мы со своей стороны обещаем полную конфиденциальность. Ваши секреты останутся при вас даже после окончания работы с нашим агентством.

— Хорошо, я расскажу вам, — сдалась женщина. — Это всё из-за слишком настырного ухажёра. Не так давно господин Бенуа обратил на меня внимание во время визита в ателье. Сначала он стал чаще заходить якобы за костюмами, затем начал восхищаться моей работой, а потом дошло и до ухаживаний.

— Погодите, но разве Шарль Бенуа не женат? Мне казалось, он взял в жёны девушку из семьи Бердниковых.

На самом деле, если хорошо разобраться, то половина знати Дубровска приходилась друг другу родственниками. Пусть дальними, пусть не самыми дружными и добродушными, но родная кровь была. Это было ещё одной причиной, почему знать пусть и нехотя, но принимала в свои ряды новых членов. Нужно ведь было на ком-то женить своих дочерей или искать невест для сыновей, а некоторые представители знати имели досадное свойство разоряться и мельчать.

Аристократы не желали принимать в семью кого попало, а потому в выборе партнёров для брака своих детей зачастую руководствовались не голосом сердца, а положением человека в обществе и толщиной его кошелька.

Те же Бенуа за восемь лет здорово обрусели, породнившись со Столбовыми, Бердниковыми и Вергулиными.

— Точно! Лет пять-шесть назад свадьба была, — поддержал меня брат.

— Это не тот Бенуа! — закатила глаза женщина. — Я говорю о его брате, который приехал сюда не так давно. За восемь лет жизни в Дубровске Шарль перетащил сюда почти всё своё семейство. Речь о его младшем брате Ксавье.

Вот оно что! Теперь всё стало на свои места. Я не особо частый гость на светских вечеринках, а в последнее время, когда на меня свалилась куча работы, я вообще там не появляюсь, поэтому не в курсе многих вещей.

— Выходит, он вам допекает? Почему вы не обращались в полицию?

— Разве у меня есть доказательства? — ответила женщина и отвернулась, чтобы скрыть слёзы. — Вы только посмотрите что он мне писал!

Ирина Петровна достала пачку писем и протянула их нам. Я осторожно взял одно из них и повертел в руках. В письме Ксавье восхищался Виноградовой и признавался ей в своих чувствах, просил стать его избранницей и рассыпался в обещаниях. В принципе, вёл себя как обычный влюблённый мальчишка. Вот только с каждым письмом в его словах появлялось всё больше страсти, и неуравновешенности. Он впадал в крайности, то обещая выкрасть свою даму сердца и увезти на край света, то сам собирался уехать во Францию, чтобы забыть о неразделённой любви. Последнее письмо меня так вообще насторожило, где Ксавье писал о том, что они сгорят до тла в огне их любящих сердец. Конечно, скорее всего, это метафора, но я понимаю почему Виноградова заволновалась.

В этой ситуации нужно действовать осторожно и в рамках закона, чтобы не наделать глупостей. Бенуа — влиятельное семейство, и в случае любой оплошности поднимет такую волну гнева, что справиться с ней будет непросто. Именно поэтому я волновался, ведь деликатность и Лёня, как и его друзья ратники — вещи немного не совместимые.

Но на следующий день, когда я принимал пациентов в кабинете, у меня появился шанс повлиять на ситуацию.

— Николай Александрович, принимайте гостя, — с добродушной улыбкой произнёс высокий мужчина с проницательным взглядом, заглянув ко мне в кабинет.

— Роман Николаевич! — воскликнул я больше от удивления, чем от радости видеть у себя знатного гостя. — Какими судьбами? Неужели здоровье подвело?

— Супруга мне все уши о вас прожужжала. Говорит, что вы настоящий молодой самородок, которых у нас в губернии ещё поискать.

— Бросьте, госпожа Бердникова явно преувеличивает, — расплылся я в улыбке. А что, добрые слова всегда приятно слышать, даже если они сказаны для связки слов. И вот сейчас, когда формальности соблюдены, я предвкушаю услышать истинную причину визита этого господина. Неужели ревность? Или Роман Николаевич пожелал узнать куда уходят его деньги? Не такие уж и большие суммы, чтобы переживать человеку такого уровня.

— Бьюсь об заклад, вы сейчас пытаетесь понять зачем я к вам пожаловал, — не переставая улыбаться произнёс аристократ, без приглашения присаживаясь на стул напротив. — Не переживайте, просто вид у вас настолько сосредоточенный, что сразу видно, будто вы в глубокой задумчивости. Но я освобожу вас от этой сложной задачи. Мне нужна ваша помощь как целителя.

— Всё-таки проблемы со здоровьем? — предположил я, признавая достойного соперника.

— Есть такое, но я не совсем уверен, что причина в этом. Понимаете, Николай Александрович, я потерял вкус к жизни. Всё стало каким-то пресным, блёклым. Разве что жена возвращает мне радость — мне искренне приятно видеть её преобразившейся. И дело не только в ваших процедурах, сколько в её самочувствии. Она ведь сияет от счастья, а я не перестаю делать ей комплименты. В общем, я подумал: раз вы смогли сделать счастливой мою жену, может, вам удастся и мне вернуть радость к жизни?

Приехали! И что я должен делать в этой ситуации? Явно, что простыми советами и лекарственными отварами здесь не обойтись. Скорее всего, тут замешаны психологические установки, а я в плане психологии не особо силён. Да, каждый целитель проходит обучение, где учится выслушивать пациента, воздействовать на его нервную систему, приглушая волнение и повышая настроение. Можно даже депрессию вылечить, если уметь. Но я не поверю, что Бердников не пытался через это пройти.

— А что говорит ваш семейный целитель?

— Да ну его! — отмахнулся Роман Николаевич. — Постоянно проверяет моё самочувствие, проводит какие-то процедуры, от которых мне уже тошно и точно лучше не становится.

Выходит, мои догадки верны, и обычным способом тут не справиться. Что же, придётся напрягать извилины и думать как искать выход в ситуации.

— Хорошо, располагайтесь на кушетке и рассказывайте обо всём, что вас беспокоит, а я буду задавать наводящие вопросы и параллельно проводить диагностику вашего состояния, чтобы определить проблему.

— И вы туда же? — заметно расстроился мой гость.

— А как вы думали иначе? Душевные терзания — это такая вещь, что внутренним зрением особо не рассмотреть.

Через полчаса нашего общения я понял, что явных проблем у моего пациента нет. Всё-таки его семейный целитель не зря ест свой хлеб. Но проблема всё-таки есть, и мне кажется, что я даже знаю как её решить.

— Господин Бердников, у меня есть одна гипотеза, которая должна помочь. Вы ведь много работаете, посещаете светские мероприятия, а это стресс, усталость, постоянный шум. Я считаю, что вам нужно на недельку отдохнуть от суеты. Вам есть на кого оставить дела?

— Разумеется! — отозвался мужчина.

— Отлично. Рекомендую вам выехать куда-то за город и посвятить время отдыху, своим мыслям, побыть наедине с женой и уделять больше времени семье. Если нет идей, можно выбрать санаторий. Это чудесное место для оздоровления, где поддержат ваше здоровье в целом.

— Есть у меня загородный домик, — оживился мужчина. — И что, мне торчать там семь дней?

— Почему торчать? Отдохните. И потом, я ведь не заставляю вас бездельничать. Буквально через день вы заметите как очистились ваши мысли. Возможно, это поможет принять какое-то решение или позволит со свежим взглядом посмотреть на какие-то проблемы. Вы подышите чистым воздухом, отдохнёте от суеты и очиститесь. Кстати, на счёт еды. Рекомендую строгую диету. Уверен, в комплексе это поможет. Приходите через неделю, и посмотрим какие изменения произошли.

— Благодарю за совет, — ответил Бердников, поднимаясь с места. Мне показалось, он не воспринял мои слова всерьёз, а потому поступит по-своему. — Сколько я должен за приём?

— Консультация бесплатная, — ответил я, зная, что мой ответ наверняка удивит этого мужчину.

— С вами приятно работать, — произнёс Бердников, сказав первое, что пришло ему в голову. — Но если я могу чем-то вам отплатить за уделённое время, не молчите. К счастью, мои финансовые возможности позволяют мне эти траты.

— Роман Николаевич, раз уж мы заговорили об услуге, у меня есть небольшая просьба. Вы ведь состоите в родственных отношениях с Бенуа?

— Да, младшая сестра моей жены вышла за Шарля Бенуа.

Отлично! Если всё так, то вполне может быть, что моя идея поговорить с Бердниковым оказалась очень удачной. Либо сам, либо через жену он поговорит с Шарлем, а глава семейства найдёт способ повлиять на младшего брата.

— Замечательно! Не могли бы вы выполнить небольшую деликатную просьбу? Я говорю о Ксавье Бенуа и его нездоровом интересе к госпоже Виноградовой.

— Выходит, вы тоже в курсе этой ситуации? — нахмурился Бердников. — Вы не перестаёте меня удивлять, господин Павлов. Казалось бы, вы постоянно находитесь на работе и света белого не видите, но оказываетесь осведомлены о таких вещах, подробности которых не освещаются широкой публике.

— У меня есть свои каналы, — ответил я, решив не вдаваться в подробности.

— Понимаю, — ответил Роман Николаевич, принимая мою позицию. — Но хочу отметить, что Ирина Петровна сама усложняет ситуацию, подбрасывая парню ложные надежды. Ксавье молод и горяч, а женщина играет с ним, словно с котёнком.

Вот как? Интересная позиция! Верно говорят, что нужно слышать обе стороны, присмотреться самому, и только тогда делать выводы. Как бы нам не встрять в разборки аристократов. Причём, на той стороне, которая неправа.

Попрощавшись с Бердниковым, я убедился, что на сегодня у меня клиентов больше нет и набрал Лёню, но тот не отвечал. Надеюсь, не случилось ничего серьёзного. Нужно срочно поговорить с братом.

У Виноградовой никто не открыл, да и свет в окнах не горел, а Мухин сказал, что Лёня вывез объект охраны за город, чтобы та немного успокоила нервы от суеты. Никак, Ирина Петровна решила оплести в свои сети и моего брата.

Разумеется, ночевать домой он не пришёл и за столом во время завтрака я его не увидел. Выходит, он на дежурстве. Нужно непременно поговорить с ним, как только он выйдет на связь. Остальным парням я уже передал информацию, так что Ардатьев, которому предстоит сменять Лёню на дежурстве у Виноградовой, должен всё пересказать. А вообще, связь должна быть постоянно, иначе это не охранное агентство, а цирк какой-то.

На станцию скорой помощи сегодня я прибыл не в самом лучшем расположении духа. Мельком увиделся с Софией, но девушка явно решила меня избегать, а у меня совершенно не было настроения бегать за ней.

Казалось, этим утром единственными, кто был рад меня видеть, была моя родная бригада.

— Пожар на Проспекте мастеров. Горит ателье, есть пострадавшие, — сообщил нам детали и причину вызова Басов.

— А какой точный адрес? — встрепенулся я, понимая, что в том районе располагается ателье Виноградовой, где сейчас должен дежурить Пётр.

— Дом двенадцать, — произнёс Матвей Анатольевич, сверившись с планшетом. — Тебе-то какая разница?

— Принципиальная, — ответил я, понимая, что мы едем на место происшествия, где может быть мой брат и Ардатьев.

Глава 5

Коварный план

Меня одолевали самые паршивые предчувствия, потому как отчётливо видел столп чёрного дыма, поднимавшийся к небу со стороны ателье. Это был своего рода ориентир, на который мы смотрели, чтобы понимать как долго ещё ехать к месту вызова. Разумеется, Иванычу ориентир не требовался, потому как он знал город как свои пять пальцев, а потому уверенно мчал по дорогам, разгоняя машины воем сирены.

На месте мы оказались через семнадцать минут после звонка в «скорую». Я видел Лёню, который вытащил кого-то на улицу и уложил на газон, а затем помчался обратно в горящий дом. Только мы выбрались на улицу, позади послышался вой сирен. Это пожарные прибыли на вызов.

— В здании кто-нибудь есть? — поинтересовался высокий мужчина в защитном костюме пожарного, выскочив из машины.

— Как минимум, один человек, но я подозреваю, что их там двое, а то и больше, — немедленно отчитался Басов.

— Ясно, работаем!

Последнее слово, судя по всему, предназначалось напарникам, потому как сразу три человека бросились к зданию. Один остановился в нескольких шагах, воздел руки к небу, и я видел, как пламя, бушевавшее в одном из окон, стало угасать. В тот же миг в освободившийся проём пробрались двое других спасателей.

Не прошло и минуты, как они вытащили на улицу девушку, которая была без сознания. Вот только это была не Виноградова. Видимо, одна из девушек, работавших в ателье.

— Ник, ты знаешь что делать? — поинтересовался Матвей Анатольевич, бросив на меня обеспокоенный взгляд.

— Разумеется! — успокоил я старшего целителя.

— Тогда бери в помощь Дашу и действуй, а я займусь той девушкой, которую вынесли из огня ранее.

Басов занялся девушкой, спасённой Лёней, а мы с медсестрой принялись оказывать первую помощь второй пострадавшей.

— Расстегни блузку у неё на шее и разотри руки и грудь, а я пока займусь вентиляцией лёгких, — распорядился я, доверив Дарье достаточно простую задачу. В принципе, жизни девушки ничего не угрожало, она просто надышалась угарным газом. Её счастье, что она не осталась там, потому как последствия могли быть куда хуже.

Только мы справились с нашей пациенткой и привели её в чувства, пожарные вывели Петра и Виноградову. Я даже не стал интересоваться их самочувствием, а молча запустил диагностику. Даже если им кажется, что они неплохо себя чувствуют, проблема может не проявиться поначалу. Тем более, когда у них в крови такое количество адреналина. А вот потом проблема может о себе знать, только позже нивелировать негативное влияние будет уже поздно.

Я видел как потускнели энергетические каналы Ардатьева и влил в него волну целительной энергии.

— Петь, с силой выдыхай! — скомандовал я, начиная стимулировать работу его лёгких.

Через минуту он немного отошёл, смог сконцентрировать взгляд и даже нашёл в себе силы, чтобы отвечать на вопросы.

— Где Лёня? Ты видел его?

— Он побежал за Бенуа, — ответил Ардатьев.

Выходит, Ксавье всё-таки здесь был. Кажется, моя идея образумить парня через Бердникова немного запоздала. Но теперь уже нет смысла горевать по этому поводу. Лишь бы Лёню вытащили, а то что-то он долго.

К тому моменту, как мы привели в порядок четверых пострадавших, пламя на наружной части здания было полностью потушено. А вот и пожарные! Они вынесли двух человек, и я без труда узнал в одном из них брата. Лёня был без сознания, и это было очень плохо. Я бросился было к нему, но Басов меня остановил.

— Займись вторым, а Павлову помогу я. Не хочу, чтобы эмоции мешали тебе работать.

Тоже мне нашёлся советчик! Да я в прошлой жизни в десятке таких ситуаций бывал и полностью себя контролирую! И вообще, он ведь не родной мой брат, если уж на то пошло — я ведь попал в чужое тело, но переживаю за Лёню как за родного.

Решив не тратить время даром, я склонился над Бенуа и запустил диагностику. Внутренним зрением я видел, что дело плохо, и парню требуется срочная помощь. Пульс замедленный, едва прощупывается. Лицо красное, как у варенного рака.

— Даша, нужна твоя помощь! — обратился я к нашей медсестре. — Работаем в паре!

Пришлось искусственно вентилировать лёгкие и снимать отёк с дыхательных путей. На теле Ксавье красовались глубокие ожоги, но я сейчас не обращал на них внимания. Главное как можно скорее обеспечить подачу кислорода в организм, чтобы он вытеснил угарный газ. Сейчас бы не помешала кислородная маска, но где её взять, если в этом мире слишком полагаются на силу дара? Приходилось всё делать самому, но драгоценные секунды уплывали. Парень буквально балансировал на грани жизни и смерти.

— Ладно, ты сам напросился! — произнёс я, хищно оскалившись. У меня ещё ни один пациент не умирал на руках, и я не собираюсь менять эту тенденцию.

Пришлось немного отстраниться от пациента и развести руки в стороны, направив их ладонями друг к другу. Я накапливал мощную целительную энергию в руках, отчего казалось, что даже воздух завибрировал. Если такой заряд не заставит его сердце биться, то уже ничего не поможет.

— Разряд! — по привычке крикнул я и прижал обе руки к телу парня в районе сердца. Его знатно трухнуло, на миг мне показалось, что у меня получилось, но сердце отказывалось работать.

— Что тут у тебя? — поинтересовался Басов.

— Нужна одновременная вентиляция и работа с сердцем.

— Работай, я заставлю его дышать! — пообещал старший целитель, не решаясь мешать.

— Разряд! — процедил я, выдавая вторую волну энергии.

Вот теперь сработало! Сердце начало стучать, пусть и не так уверенно, но мощный запас энергии стимулировал его работу. В это же время Басов обеспечивал работу лёгких. Тут ведь всё смешалось: мало того, что пациент тяжело дышал из-за отравления угарным газом, ещё и ожоговый шок наложился. Одним словом, нам пришлось здорово попотеть в первые минуты, но сражение за жизнь Ксавье мы выиграли.

— Кажется, мы вытащили его с того света! Но расслабляться рано. Теперь нужно заняться детоксикацией и отсечь возможность отёка мозга, — заметил Басов. — А ещё обезболить. Думаю, эти ожоги на его теле жутко болят, но позволь мне заняться этим.

— А что с Лёней? — забеспокоился я, не понимая почему Матвей Анатольевич прекратил помогать брату.

— Он очень крепкий парень. Я обработал его раны, провентилировал лёгкие и дал ему поспать. Из-за полученных ожогов он чувствовал сильную боль, поэтому будет лучше, если он побудет без сознания, пока его не доставят в больницу.

— Даша, обработай ожоги и приложи что-нибудь холодное, — попросил я девушку. — Не стоит забывать об отложенном ожоге.

Сколько раз пациенты и даже некоторые мои коллеги легкомысленно относились к ожогам и забывали о его особенности, а ведь отложенный эффект ожога никто не отменял.

— Давайте я вам с этим помогу, — услужливо предложил свою помощь повелитель стихий, который уже справился с пламенем.

— Только не переохлади его, — попросил я, но получил вразумительный ответ.

— Не волнуйся, не первый год работаю и спасать таких погорельцев приходится частенько.

— Спасибо! — ответил я, пожимая руку пожарного.

— Стас Глебов, — представился он, а затем настал мой черёд.

Вчетвером у нас дело пошло быстрее, но в этот момент пожарные вернулись с ещё одним телом девушки, которая не смогла выбраться из пожара самостоятельно. Увы, её нашли слишком поздно. Потянувшись к ней целительной силой, я понял, что бороться за её жизнь слишком поздно. Даже вдвоём с Басовым мы не сможем обратить физические процессы вспять и вернуть жизнь в её тело. Это значит, что девушка была мертва ещё до того, как мы прибыли на вызов.

— Я уже вызвал ещё машину, чтобы доставить всех пострадавших в больницу, — тихо произнёс Иваныч, возвращая нас к жизни.

Мы делали свою работу молча. Да, удалось спасти шесть человек, но седьмая погибла. И пусть в этом не было нашей вины, происшествие сильно ударило по настрою. Смертельный случай на первом же вызове после отстранения — что может быть сложнее?

В нашей машине мы перевозили сначала самых тяжёлых. Первым отвезли Ксавье, а затем вернулись за Лёней и Петром, которые предпочли ехать сидя. Парни хотели отказаться от госпитализации, но им не оставили выбора — у брата были сильные ожоги в сумме с отравлением угарным газом, а сочетание этих проблем в таком объёме было верным признаком для обязательной госпитализации даже в этом мире. Ну, а Пётр поехал скорее как сопровождающий, но и его тоже нужно было бы осмотреть.

— Знаешь, что мне не даёт покоя? — неожиданно спросил Лёня, оторвавшись от собственных мыслей. — Зачем он пытался потушить пламя, которое сам же и создал?

— Ты о Ксавье?

Брат кивнул, не отвечая мне вслух.

— Погоди, он повелитель стихий?

— Да! А разве ты не знал?

А вот этот момент я упустил. А ведь ещё кичился своей осведомлённостью и умением основательно подходить к делу. Тогда это всё меняет. Слова из письма о том, что оба влюблённых сгорят дотла в огне их любящих сердец заиграли совсем другими красками.

— Может, он понял что натворил и попытался всё исправить? Или пламя начало обжигать его, и он пытался спастись? — предположил я.

— Не думаю, — покачал головой Леонид. — Когда я нашёл его, Бенуа не выглядел растерянным или паникующим. Он понимал что делает и тушил пламя шаг за шагом. Если бы не раны, которые он получил, и не дым, у него всё получилось.

— Разберёмся. Главное, что ты жив, а остальное уладится.

— Угу, — протянул брат. — Жаль только, что энергетический пистолет посеял на этом пожаре, а другой вряд ли выдадут. Видимо, не суждено мне быть детективом.

— Ну, детективом можно быть и без пистолетов с парализующим эффектом, — успокоил я горемыку.

Слова Лёни заставили меня задуматься, поэтому, когда мы приехали в больницу, я отыскать Глебова и решил задать ему пару вопросов.

— Стас, можно тебя на минуту? — окликнул я повелителя стихий, который отправился в больницу вместе с нашими пациентами.

— Если хочешь отблагодарить, то не стоит. Это часть моей работы, — спокойно ответил Глебов.

— Я хотел кое-что спросить, — признался я. — Это касается твоего дара. Может ли повелитель стихий навредить себе пламенем, которое сам же и призвал?

— Вообще может, ведь огонь — это стихия. Чтобы создать пламя, нужно уметь трансформировать энергию в нужное агрегатное состояние, а вот когда оно горит, то уже подчиняется законам физики. Нужно воздействовать на него дополнительно, чтобы повелевать им. Видел, как я тушил пожар? Я воздействовал на огонь, заставляя его угасать. Но это должен быть совсем бестолковый повелитель стихий, который позволит пламени навредить себе. Чаще всего это случается с теми одарёнными, кто раскрыл в себе дар и не научился им управлять, но такие сейчас встречаются только в самых глухих уголках нашего мира, да и то нечасто.

— А если он сделал это нарочно?

— В принципе, это реально, но я не особо в это верю.

— Понял, спасибо!

Увы, побеседовать с Ксавье пока не удастся, зато я могу навестить госпожу Виноградову. Вот только я немного опоздал. Стоило мне подойти к её палате, я заметил хранителей порядка, которые уже допрашивали женщину.

— Это было ужасно! — произнесла она, отвечая на вопрос следователя. — Ксавье ворвался в ателье и был вне себя от гнева. Я предложила ему поговорить с глазу на глаз, надеясь, что он одумается и прекратит свои ухаживания, но это не помогло. Бенуа призвал настоящий огненный смерч прямо в моём ателье, который должен был заживо сжечь нас обоих. Но я испугалась и отшатнулась в сторону. Пламя чудом не обожгло меня, а он остался стоять неподвижно в этом пламени. Он собирался сгореть сам и сжечь всё вокруг!

— А ваш телохранитель. Он был рядом?

— Нет, я попросила его не вмешиваться. Но как только он услышал мой крик, то ворвался в комнату и спас меня из пламени.

Что-то в её словах не сходится, ведь я сам видел, что Лёня спас сначала швею из мастерской, а Виноградову вынесли пожарные. Хотя, можно списать на шок. В таком состоянии Ирине Петровне могло почудиться что угодно, но это не отменяет того, что выглядит это всё странно.

Увы, поговорить с Ксавье мне не удалось. Он находился в тяжёлом состоянии, а затем хранители порядка взяли его палату под свою опеку и никого к нему не пускали. Очевидно, что парня записали в главного виновника случившегося, и даже моя корочка частного детектива не помогла пробиться в палату. Конечно, я мог бы выбить аудиенцию через Мадьярова, но сейчас у меня не было на это времени. Нужно возвращаться на дежурство, потому как там тоже кому-то может понадобиться помощь.

Вечером я хотел наведаться в больницу и проведать погорельцев, но оказалось, что их уже выписали. Виноградова старательно избегала нашей встречи и каждый раз ссылалась на то, что ей нужно побыть наедине после ужасных событий и гибели на пожаре её работницы.

Но я не сдавался и намеревался распутать это дело.

От следователя мне удалось узнать что Ксавье отрицал свою вину, хоть и всё указывало на него. Ещё и слова Лёни подбросили очков моим сомнениям. Уже дома я подробно расспросил брата обо всём, что произошло с момента его заступления на смену, и выяснил, что у него с Виноградовой была бурная ночь, а утром они вернулись в ателье, где их уже ждали Ардатьев и работницы, а чуть позже появился разъярённый Бенуа, который увидел в Лёне соперника. Да, Ирина выходила с Ксавье в отдельную комнату, чтобы поговорить, и в этом главная ошибка брата, как телохранителя. Пока ты отвечаешь за жизнь и безопасность клиента, он не должен оставаться наедине, даже если ему этого сильно хочется.

С тяжёлыми мыслями я отправился спать. Следующий день преподнёс мне относительно простое дежурство, и я с удивлением заметил, что отдыхаю, выслушивая жалобы пациентов и совершая процедуры. Насколько же нужно было устать от интриг и расследований, чтобы даже такая работа казалась отдыхом? Зато на приёме в кабинете было не продохнуть, потому как пациентов было больше, чем я успевал принять за день.

— Оба приёмных дня забиты, — сообщила мне Регина, когда я пришёл на работу. — Я уже начала вести запись на следующую неделю.

Вот и когда мне их всех принимать? Войдя в кабинет, я сел на стул и закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. Работа без выходных понемногу меня выматывала. Кажется, пора задуматься об отдыхе. Первой моей пациенткой стала жена Бердникова.

— Николай Александрович, я безмерно вами восторгаюсь! — воскликнула Елизавета Петровна, заламывая руки. — У вас такие чуткие руки! Вы так аккуратно проводите процедуры и с таким вниманием относитесь к своим пациентам! Только бы вам не надорваться, ведь приходится выполнять столько работы.

Неужели и она заметила мою усталость?

— Знаете, на вашем месте я бы застраховалась на всякий случай.

— Простите, что бы вы сделали? — переспросил я, не ожидая услышать об одной из самых распространённых услуг из нашего мира.

— Застраховала собственное здоровье, — объяснила женщина. — Я понимаю, что вы целитель, и это выглядит нелепо, ведь вы сами можете себе помочь, но я всерьёз переживаю за вас. Что, если ваш организм не выдержит нагрузки? Тогда вы получите финансовую поддержку от страховой организации, которой будет достаточно на время, чтобы восстановиться и обеспечить себя всем необходимым, пока вы будете поправлять здоровье. Господин Ершов, друг нашей семьи, любезно обеспечил страховку бизнесу мужа. Я знаю, что за последний год к нему обратились многие предприниматели.

— Очень любопытно, — ответил я, прокручивая в голове внезапно появившиеся идеи. — Непременно воспользуюсь вашим советом и наведаюсь к господину Ершову.

Уже на следующий день с самого утра я воспользовался советом Елизаветы Петровны и отправился к страховщику, потому как оставался последний день до дежурства, и завтра у меня такой возможности уже не будет.

Григорий Ершов был круглолицым лысоватым мужчиной лет тридцати пяти, носившим круглые очки и выглядевшим как обычный чиновник, хоть таковым и не являлся. Он арендовал кабинет в новом офисе Бальзаминова, на открытии которого мы и задержали Потехина.

Я отметился на входе, взял талончик, поднялся на второй этаж и расположился в кресле рядом с кабинетом, потому как моё время начиналось минут через пятнадцать.

— Я глубоко соболезную вашему горю, госпожа Виноградова! Но сначала мне нужно оценить масштабы трагедии, провести экспертизу, получить подтверждение от пожарной службы о пожаре, и только тогда подготовить бумаги, чтобы выплатить вам компенсацию.

— Это так долго! — послышался разочарованный голос Ирины Петровны. — Вы ведь понимаете, что из-за этой трагедии я осталась без бизнеса, который меня кормил.

— Не волнуйтесь, это не займёт много времени. Я сегодня же отправлюсь на объект и хорошенько осмотрюсь, завтра всё посчитаю, подготовлю документацию, и если всё будет в порядке, через два дня вы уже получите компенсацию.

— Я рассчитываю на двенадцать миллионов! — заявила женщина. — Именно в такую сумму я оцениваю стоимость платьев, материалов и оборудования, которое было безвозвратно утеряно из-за пожара. К тому же, мне понадобится сделать ремонт…

— Не волнуйтесь, я изучу вашу учётную книгу и составлю самый справедливый ценник! — успокоил Виноградову страховщик.

Удивительно! Она буквально три дня назад пережила происшествие, в котором погибла её работница и сама она едва не распрощалась с жизнью, а уже думает не о людях, а о размере компенсации.

Услышав шаги, я поспешно повернулся к двери спиной, чтобы Ирина не узнала меня, и только когда она удалилась, прошмыгнул в кабинет Ершова.

— Добрый день! — приветливо улыбнулся мне мужчина, будто ему только что не приходилось вести тяжёлый разговор. — Чем могу вам помочь?

— Я хотел бы узнать о страховании, — начал я издалека, чтобы немного разговорить собеседника. И только через несколько минут общения, когда он почувствовал, что контролирует ситуацию, я задал волнующий меня вопрос. — А не могли бы вы рассказать мне о страховом договоре госпожи Виноградовой? Я расследую её дело о пожаре и видел, что она обращалась к вам. Что-то подсказывает мне, что там не всё чисто.

— Боюсь, это невозможно, — мгновенно нахмурился страховщик. — Все подробности договоров охраняются тайной. А ваше удостоверение, вы уж меня простите, всего лишь подтверждает наличие у вас лицензии на детективную деятельность, но никак не обязывает меня делиться конфиденциальной информацией.

Вот как! Выходит, этот Ершов — подкованный кадр, даже о наличии у меня удостоверения знает. Хорошо, что я не стал светить им и решил поговорить спокойно, иначе бы мгновенно настроил против себя страховщика, и наш диалог мог бы пойти совсем в другом русле.

— Знаете, кое в чём я всё-таки могу вам помочь. Вы ведь целитель? Составите мне компанию? — оживился Григорий Афанасьевич. — Я как раз собирался наведаться на место происшествия и провести экспертизу, чтобы разобраться в причине пожара и подбить приблизительные потери.

На самом деле я чувствовал, что Ершов не особо был рад моей компании, но боялся соваться на объект один, а в компании с целителя было всяко спокойнее.

— С большим удовольствием! — отозвался я.

У меня приём пациентов начинался в обед, поэтому часа три свободного времени у меня точно было в распоряжении. Думаю, за это время мы управимся. К объекту мы ехали на машине страховщика. Это был чёрный «Тенгри» отечественной сборки со всеми наворотами. Даже кристалл-охладитель был в наличии, хоть по погоде я бы не отказался от обычной печки.

Здание ателье выглядело ужасно. Стены в чёрной саже, крыша частично обрушилась, внутри требовался капитальный ремонт. Даже поверить сложно в то, что одному повелителю стихий под силу создать такие разрушения.

— Мы пойдём внутрь? — удивился я, когда Ершов поморщился, но зашагал к пепелищу.

— Разумеется! Как по-вашему я должен провести экспертизу? Визуального осмотра со сторону явно бывает недостаточно, а мне эта ситуация немного не нравится. Или вы думали, что страховщики лишь сидят в уютных кабинетах заполняют бумажки?

Да, в этом мире страховщикам иногда приходится лезть в огонь и воду, чтобы разобраться в причине наступления страхового случая. Иногда приходится примерить на себя шкуру детективов.

Я последовал за Ершовым и осторожно переступал через обгоревшие лохмотья. Пожар был бы ещё более ужасающим, если бы не бригада Глебова, которая прибыла на вызов и не позволила пламени распространиться дальше. В общем зале мы не нашли ничего странного и любопытного. Останки платьев, уцелевший кассовый аппарат, мебель… А вот в следующей комнате нас ждали открытия.

— Смотрите-ка, а это обугленный энергетический пистолет! — произнёс я, отыскав на полу знакомую вещь. — Стрелять, разумеется, он вряд ли будет, но сам корпус достаточно уцелел, чтобы его опознать.

— Любопытная находка, — согласился страховщик. — Интересно, как он сюда попал?

— Мне это тоже интересно. Но я точно знаю кому он принадлежал.

— А теперь и у меня есть чем похвастаться, — заметил мужчина, ковырнув носком сапога огниво, покрытое сажей. — Вы не находите странным, что это огниво лежит рядом с тканью, которая легко воспламеняется? Обратите внимание на стены! Отсюда видно как распространялся пожар. Знаете, я прекрасно осведомлён о том какие следы оставляет пламя, призванное повелителями стихий, и хочу вам сказать, что здесь работал не одарённый.

Закончив с осмотром пожарища, я попрощался с Ершовым и отправился в кабинет, а на вечер договорился встретиться с адвокатом Ксавье Бенуа и выяснить позицию парня. Раз меня не пускают к подозреваемому, у меня хотя бы есть шанс выудить информацию у его защитников. А я уверен, что Бенуа наймут своему родственнику лучшего адвоката, которого только можно найти.

Ещё через два дня состоялся суд, на котором присутствовал и я. Сторона обвинения добивалась строжайшего наказания для Ксавье и требовала признать его виновным в пожаре. Как бы адвокат Бенуа ни старался, всё было против него.

— У вас есть что добавить, прежде чем суд удалится для принятия решения? — обратился судья к защитнику Ксавье.

— Прошу прощения, мне есть что сказать!

Я поднялся с места и приготовился произнести речь, которая должна была полностью перевернуть сложившуюся ситуацию.

Глава 6

Возмездие

— Господин Павлов, у вас есть что сказать по существу? — нахмурился представитель Виноградовой, который уже готовился праздновать победу.

— Разумеется! Я уверен, что мои показания окажутся невероятно полезными и помогут установить истинного виновника случившегося.

— Протестую! — заволновалась Ирина. — Я не намерена выслушивать гипотезы и не хочу превращать заседание суда в цирковое представление. Если у господина Павлова есть какие-то доказательства неправдивости моих слов, прошу их озвучить. Но хочу донести до суда информацию, что агентство «Энигма», участником которого является господин Павлов, было нанято мной, но не получило оплаты из-за некачественно выполненной работы. Именно поэтому детективы затаили на меня обиду и пытаются очернить моё имя, чтобы отомстить. Прошу считать их заинтересованной стороной и не принимать их показания к сведению.

— Осмелюсь возразить, госпожа Виноградова, — парировал я. — Мы достойно выполнили свою работу и нашли убийцу, а в «Энигме» я не работаю, а выполняю роль приглашённого консультанта. В этом кроется существенная разница. Но это не единственные несущественные детали, на которые вы не обратили внимание.

— О каком убийце вы вообще говорите? — вспылила женщина.

— О том человеке, по вине которого погибла сотрудница вашего ателье, Ирина Петровна.

— Господин Павлов, по существу! — потребовал судья.

— Хорошо, я воспроизведу в точности картину дня до пожара и утро того самого дня. Да, госпожа Виноградова наняла агентство «Энигма» для собственной защиты, но причина оказалась довольно спорной. Настырные ухаживания со стороны Ксавье Бенуа. Я попытался решить эту проблему через близкого родственника семьи Бенуа, господина Бердникова, и узнал одну немаловажную деталь: Ирина Петровна сама давала ухажёру пустые надежды и всячески подогревала интерес к их отношениям.

— Клевета! — закричала Виноградова, но судья её остановил. — Разве вы не видите, что моё честное имя пытаются опорочить?

— Позвольте, но я уверен, что господин Бердников подтвердит эти слова, — заметил я.

— Он тоже заинтересованная сторона. Он — родственник ответчика! — не унималась Ирина.

— Простите, госпожа Виноградова, но единственная заинтересованная сторона здесь — вы. Заинтересованная в том, чтобы этот конфликт случился, ведь остальные всеми силами пытались его избежать. И сейчас я объясню почему так считаю. Знаете, не так давно мне подбросили идею застраховать своё здоровье и жизнь. Это натолкнуло меня на одну любопытную мысль. Знаете как умер муж госпожи Виноградовой? Упал с обрыва во время прогулки. Казалось бы, женщина должна понимать превратности судьбы и застраховать свою жизнь, или хотя бы здоровье. Но нет! Я отправился к господину Ершову и совершенно случайно столкнулся там с Ириной Петровной. Да, я подслушал их беседу и выяснил, что женщина не так давно застраховала своё ателье и хотела бы получить двенадцать миллионов компенсации. Ровно в такую сумму она оценила помещение, оборудование, материалы и товары, которые там продаются. Согласитесь, странно, что человек, беспокоящийся о своей жизни и здоровье страховал не эти случаи, а свой бизнес? Но на этом странности не заканчиваются. И здесь, чтобы воспроизвести картину случившегося, я попрошу подтвердить мои слова Ксавье Бенуа, Леонида Павлова и Григория Ершова.

Судья жестом позволил Лёне и господину Ершову стать рядом со мной, а Ксавье поднялся с места и должен был говорить из-за решётки.

— В ночь перед пожаром мой брат заступил в дежурство, но Ирина Петровна попросила вывезти её за город, где на неё давят стены, чтобы развеяться и укрыться от опасности. Вот только успокоение Ирина Петровна нашла не в тишине и покое, а в компании моего брата.

По залу прокатились смешки, и судье пришлось призвать всех к тишине.

— После бурной ночи женщина украла энергетический пистолет у Леонида. Тот не придал этому значения, а зря, потому как эта вещица, найденная мной на пожарище, сыграла ключевую роль в произошедшем.

— Павлов Леонид Александрович, вы подтверждаете сказанное вашим братом и понимаете, что несёте ответственность за свои слова? — сурово поинтересовался судья.

— Всё так и было, только я не помню как потерял пистолет, но раз он непостижимым образом переместился из гостиного двора «Полнолуние» в ателье, то кто-то его туда принёс.

— А теперь финальный аккорд! Ирина рассказывает Ксавье о ночи с Леонидом, говорит, что у неё появился другой мужчина и приглашает своего бывшего воздыхателя в ателье, если тот хочет её вернуть. Парень на взводе, его переполняют эмоции, и он буквально влетает внутрь. Замечает соперника и распаляется ещё больше, но Ирина уводит его в сторону поговорить наедине. Разумеется, Леонид не возражает, потому как сейчас он оказывается не в роли телохранителя, а в роли возлюбленного. Дальше происходит короткая перепалка в ходе которой Ирина стреляет в Ксавье из заранее украденного энергетического пистолета и парализует его, а затем устраивает поджог.

— Это всё неправда! — закричала женщина, а её руки затряслись от страха. — Разве вы не видите, что он пытается меня оболгать. Простой диагностики оказалось достаточно, чтобы заметить как участился пульс у женщины и бешено забилось её сердце.

— Позвольте, но эти господа подтвердят мои слова, — произнёс я, кивнув на стоящих рядом Лёню и Григория Афанасьевича.

— Продолжайте, — сухо приказал судья.

— Я бы ни за что не раскусил обман, если бы не господин Ершов. Всё дело в том, что госпожа Виноградова не может повелевать стихиями, и ей банально приходится прибегать к помощи огнива, остатки которого мы нашли на пожарище ровно в том месте, где беседовали Ирина и Ксавье. Какое коварство! Женщина не просто устроила поджог, а ещё обвинила в этом парня, который из-за своего темперамента и неумения контролировать свои эмоции сам сделал из себя идеальную жертву. Расчёт был прост — Бенуа должен был заживо сгореть в огне пожара, а Ирина — спихнуть вину за случившееся на погибшего парня и получить солидную компенсацию от Ершова. В последнее время её дела шли из рук вон плохо, и ателье находилось на грани закрытия, а двенадцать миллионов обеспечивали женщине безбедную жизнь на ближайшие годы. Можно было бы попытаться продать ателье, но алчность толкнула женщину на преступление. На деле пострадала репутация и самолюбие Ксавье Бенуа, несколько человек были доставлены в больницу с отравлением угарным газом и ожогами разной степени тяжести, пожарный расчёт и бригада целительской помощи потратили время на вызов, но самую высокую цену заплатила Амалия Сорокина, швея ателье, которая погибла на пожаре. В итоге, мы имеем дело с убийством, кражей и многократным мошенничеством. Можете проверить госпожу Виноградову с помощью духовников, но я думаю, что она сама признается, чтобы смягчить наказание.

После небольшого перерыва мы продолжили, но теперь уже Виноградова оказалась на скамье подсудимых. Одного взгляда на духовников её оказалось достаточно, чтобы сознаться в своих преступлениях и подтвердить мои догадки. Свои «двенадцать» она получила. Вот только не миллионов, а лет каторги. Её дерзкий план привёл к тому, что женщина потеряла всё и заметно ухудшила свои жизненные условия. Не знаю как она будет жить дальше, зная, что по её вине погибла женщина и едва не погибли другие люди. Хотя, у таких людей сочувствие отсутствует напрочь и думают они только о себе.

Бенуа оправдали и отпустили прямо в зале суда. Парень покинул здание даже ни на кого не посмотрев. Представляю что он сейчас чувствует, а потому не берусь осуждать. Я дождался Лёню и вместе с ним вышел на улицу.

— Теперь ты понимаешь зачем детективу выяснять проблемы клиентов? Потому как в противном случае ты становишься заложником их подковёрных игр. Тебя используют как марионетку. Именно поэтому у тебя должна быть голова на плечах и чёткое понимание ситуации. Желательно с разных ракурсов.

— Ой, Ник, не душни! — скривился брат. — Можно подумать, что ты такой умный и разобрал эту ситуацию с разных точек зрения! Ты сделал всего лишь то, что лично пообщался с Виноградовой и на том всё закончилось.

— Ошибаешься. Я общался с Бердниковым, который на короткой ноге с Бенуа и пытался решить проблему с другой стороны. А потом я общался с адвокатом Ксавье, с Ершовым и побывал на пожаре. Кстати, идея заглянуть к страховщику оказалась невероятно удачной — мало того, что я подслушал его разговор с Виноградовой, так ещё и нашёл доказательства, которые помогли составить точную картину происшествия. Если бы не западня Виноградовой, которую она расставила для Ксавье и для нашей организации, конфликта удалось бы избежать, а ваш контракт завершился бы без эксцессов. Но Ирина для того и наняла вас, чтобы довести свою задумку до конца. В её формуле нам была уготована роль катализатора.

— Выходит, мы ничего не получили за наш первый заказ, только лишь потратили зря время.

— Почему? — возразил я. — Считай, что мы удачно вложились в рекламу, ведь это громкое дело стало достоянием всего Дубровска и всей округи. Уверен, теперь о нашем агентстве узнают десятки тысяч людей. Вполне может быть, что кто-то решит воспользоваться нашими услугами, ведь дело мы всё-таки раскрыли. Причём, достаточно запутанное дело. А теперь, раз моя роль здесь завершена, я вернусь к тому занятию, которое мне нравится ничуть не меньше — отправлюсь в кабинет спасать пациентов. Тем более, что мне пришлось сегодня сдвинуть двух человек на вечернее время ради заседания в суде, а заставлять людей испытывать неудобства совсем не хочется. Сегодня они расстроятся, а завтра найдут себе нового целителя.

— Не обеднеешь, — отмахнулся Лёня. — У тебя приём всё равно забит на несколько дней вперёд. Я ведь узнавал у Регины.

— В любом случае, не стоит заставлять людей ждать.

Я дождался трамвая и устроился на одном из мягких сидений. Брат решил не ехать со мной, а дождаться другой маршрут и ехать в Старый город к Мухину. Теперь, когда установилось долгожданное затишье, я намерен всерьёз заняться другими не менее важными делами. Например, найти напарника и наладить работу кабинета.

Глава 7

Конференция

Подходящий способ поискать напарников подвернулся буквально на следующей неделе. Шмелёв вызвал меня к себе в кабинет ля серьёзного разговора. Шагая по коридору станции, я мысленно прокручивал в голове варианты, и не мог найти ни одной вразумительной причины для такого случая. Неужели пожаловалась бабулечка, к которой мы с Басовым ездили вчера? Она засекала время нашего прибытия от момента вызова с помощью секундомера, и одиннадцать минут, за которые мы прибыли на вызов, её совершенно не устроили. И ничего, что нам пришлось ехать через половину города и петлять по дворам.

— Учитесь, соколики! Запоминайте мой адрес, чтобы сразу искали. Сами видите — бабушка старенькая, и ваша помощь мне частенько будет нужна, а за одиннадцать минут я вообще тут ноги протяну. Нужно успевать хотя бы за пять.

— Женщина, а что у вас стряслось? Какие жалобы на здоровье? — поинтересовался Басов.

— У меня жалобы на то, что вы возитесь, словно черепахи!

Как оказалось, бабулечка просто нас проверяла. Пришлось зафиксировать ложный вызов, который грозил штрафом в пять тысяч рублей. Разумеется, это вызвало у неё целую бурю гнева.

— Я тридцать пять лет проработала в столовой городской управы, неужели не заслужила к себе такого отношения? Я буду жаловаться градоначальнику лично! Моргунов меня знаете как уважал?

— Простите, но Моргунова сняли с должности и отправили на пожизненную каторгу, — вмешался я, не уточняя, что настоящий градоначальник погиб. В этой ситуации можно отойти от истины, чтобы приструнить не в меру разбуянившуюся бабку. А то ты погляди! Три десятка лет чиновникам каши варила, а теперь строит все службы по стойке смирно.

Правда, у этой стратегии оказалась и другая сторона медали. Услышав о судьбе Моргунова, она так разнервничалась, что пришлось натурально оказывать ей помощь, и вызов уже никак нельзя было назвать ложным. Женщина грозилась настрочить жалобы на нашу бригаду и в медицинскую коллегию, и в городскую управу, и даже самому губернатору, но мы уже не обращали на неё никакого внимания. Если принимать близко к сердцу такие выпады, то в «скорой» можно вообще не работать, иначе просто в первую же неделю выгоришь.

— Вызывали? — поинтересовался я, заглянув в кабинет.

— Проходи! — бросил Аристарх Феофанович, не отрываясь от созерцания какого-то документа, лежащего перед ним на столе.

Я послушно вошёл в кабинет, заперев за собой дверь и плюхнулся в кресло.

— Ты ведь сегодня на вызовах? — поинтересовался заведующий.

— Да, уже получил у диспетчера список, еду с Борисычем.

— Отлично. Значит, завтра ты выходной. Тогда с утра едешь в Яр на научную конференцию, где будете рассматривать новые методики целительства. Ты парень молодой, так что тебе это будет интересно.

— А это обязательно? — нахмурился я. — Может, лучше поспрашивать? Вдруг кто-то другой хочет поехать?

— Кого я отправлю? Басова? Чтобы он мне все уши прожужжал рассказами о больных коленях, которые затекли у него во время выступления и по дороге домой? Лыков явно лишнего ляпнет, а остальные заняты.

— Анненков? У него язык подвешен, — ухватился я за спасительную соломинку.

— Подвешен, да не в ту сторону метёт. Хочешь, чтобы он нас там на всю губернию опозорил? Мероприятие серьёзное, там будут присутствовать люди из разных городов, и даже гостей из Москвы обещали, так что отнесись со всей серьёзностью.

— И надолго это? — поинтересовался я, прикидывая в уме сколько приёмов в кабинете придётся перенести на более поздний срок.

— В десять нужно быть уже там. До двенадцати официальная часть и выступления гостей, потом перерыв на обед, и выступление представителей из городов.

Понятно. Дома я буду в лучшем случае, часам к четырём, а то и позже, и неизвестно в каком состоянии, так что можно смело отменять все часы приёма.

— Павлов! — окликнул меня Аристарх Феофанович, когда я уже направлялся к двери. — Непременно попробуй дальневосточного краба, которого всегда привозят на конференции. Вкуснятина — пальчики оближешь.

Вот и ехал бы сам рассуждать о перспективах развития целительства и закусывал бы всё это дело крабами. Вообще, как раз молодым нужно работать и набираться опыта, а старичкам можно и по конференциям покататься. Благо, за годы работы опыта у них достаточно, чтобы поделиться им с коллегами.

Да, молодых кадров тоже нужно подтягивать, передавать им знания, но конференции — совсем не тот формат. Теория, не подкреплённая практикой — сплошная болтовня без конкретики.

Настроение было и так испорчено, а пациенты окончательно опустили его ниже плинтуса, потому как пришлось брать не только свой участок, но и соседние районы. За этот день мне пришлось перелезать через забор, отбиваться от сторожевой собаки и пробираться по бездорожью, куда даже машина не смогла заехать. В итоге обувь и ноги по самые щиколотки были в грязи, на рабочей кожаной сумке остались следы от зубов собаки, а настроение упало ниже некуда. Теперь я понимаю почему многие целители не любят посещать частный сектор. Повезло, что хоть пациенты оказались понимающие, а из родственники даже помогли вытолкать машину Борисыча, когда тот забуксовал в огромной луже.

Только вернувшись домой и приняв душ, я спокойно выдохнул. Впереди два дня выходных, но и они окажутся насыщенными. Я бы с радостью провёл их в кабинете, где люди ведут себя поскромнее. Хотя, иногда бывают и такие индивидуумы, которые считают, что раз они заплатили деньги, то им все обязаны, начиная от гардеробщика, и заканчивая самим целителем.

В день поездки на конференцию с самого утра пришлось тащиться на станцию. Накрапывал мелкий противный дождь, словно отражая моё настроение, а весна, которая недавно вошла в свои права, отступила обратно. Пришлось закутываться в плащ, чтобы укрыться от дождя и холодного ветра.

Водитель ждал меня на парковке, поэтому я даже не заглянул на станцию и не успел ни с кем поговорить. Лишь у самой машины меня окликнул Анненков.

— Ник! — закричал друг, увидев меня на парковке и подбежал ко мне. — Не ожидал тебя здесь увидеть в выходной день. Ты поменялся с кем-то?

— Нет, просто решил провести выходной день с пользой и посетить конференцию в Яре, — ответил я и сам удивился тому, что Анненков мне поверил. По его лицу было видно как он смутился.

— Слушай, мне кажется, ты не совсем понимаешь как должен проходить выходной. Приходи завтра к Бердниковым, там будет бал-маскарад, на суперлуние девчонки будут гадать, а предсказатели попытаются удивить всех своим мастерством. В общем, будет куда веселее, чем торчать на унылых конференциях.

— И откуда ты только узнаёшь обо всех пиршествах?

— Нужно крутиться в этой среде, и тогда тебя сами приглашать начнут, — размыто ответил Ярик.

Ну, разумеется! Так и вижу, как аристократы приглашают Анненкова посетить их праздник. Скорее всего, он знаком с людьми, что зовут посетителей для массовки, ибо никто из знатных не захочет упасть в грязь лицом и провести праздник менее масштабно, чем сосед.

Я пообещал обдумать это предложение, потому как свободного времени у меня было не сказать, чтобы много. Если сегодня все часы приёма отменяются, то завтра может оказаться там, что я проторчу в кабинете до восьми, а то и до девяти вечера.

— Николаша, что ты под дождём мокнешь? Запрыгивай в машину! — скомандовал Егорыч, с которым мне предстояло ехать в Яр.

Кто я такой, чтобы отказываться от столь выгодного предложения? Разумеется, я скинул плащ и нырнул в машину.

— Спасибо, — отреагировал водитель, заметив, что я не стал садиться в мокрой одежде. — Далеко не все так делают, а мне потом салон сушить.

Хорошо, что мы выехали заранее, потому как до Яра дорога заняла у нас полтора часа. Казалось бы, тут и ехать всего ничего, а из-за дождя видимость заметно упала и дорога стала скользкой, отчего Егорычу приходилось постоянно сбрасывать скорость и следить, чтобы никто не выскочил на встречную полосу. Я лишь радовался, когда понимал, что мне можно спокойно сидеть рядом и не заботиться о происходящем. Но даже так я не тратил время зря, а болтал с водителем и обдумывал предстоящую речь. Нужно было чем-то удивить и одновременно сгладить углы, чтобы некому было прикопаться к моим словам.

Из прошлой жизни я усвоил одну простую вещь: что среди медиков, что среди преподавателей полно экземпляров, которые меряются своими достижениями и не упускают ни малейшего случая всем рассказать о том, как много они сделали для родной гимназии, академии, больницы… список можно продолжать бесконечно. Проблема в том, что такие индивидуумы частенько ошиваются на научных конференциях и подобного рода мероприятиях, а потому риск встречи с ними предельно высок.

Конференция проходила на базе Ярской академии целителей. Это место мне было уже знакомо, жаль только, что не совсем по хорошей причине. Именно здесь располагалась лаборатория, где ставили свои опыты и проводили операции Хвостов и Черняев. Здесь же, в лаборатории, не так давно случился пожар. Вот только сейчас следов этого происшествия уже не осталось — крыло академии было восстановлено, а все следы пожара тщательно удалены.

— Простите, как мне вас записать? — поинтересовалась молоденькая девушка, которую наверняка посадили здесь для того, чтобы она помогала регистрировать гостей. Готов даже поспорить, что она училась в Ярской академии целителей, но сегодня её выдернули с выходного дня.

Услышав моё имя, девушка почему-то смутилась, но быстренько записала данные и выдала мне нечто наподобие бейджика с ланъярдом, где была указаны мои имя, фамилия, должность и город, откуда я приехал. Хотя, это всё было очень условно, потому как шрифт был настолько мелким, что я не думаю, что кто-то будет всерьёз пытаться прочесть эту информацию.

— Разрешите представиться, Карл Фридрихович Фохт. Целитель в четвёртом поколении. Мои предки приехали в Россию более ста лет назад, и с тех пор успели зарекомендовать себя как безупречные специалисты. Мой дед был целителем у самого губернатора.

— Рад знакомству с вами, господин Фохт, — ответил я с той любезностью, на которую только был способен.

— Признаться, я не припоминаю вас, — ответил престарелый целитель. — Вы никогда раньше не бывали на конференциях и не участвовали в научных диспутах?

— Не выпадало такой возможности, — честно признался я. — Это мой первый год работы целителем после окончания стажировки, поэтому моя карьера только начинается.

— Ох, понимаю! Вы ещё совсем зелёный и ничего не понимаете… — с явным снисхождением отозвался Фохт. — Что же, с радостью расскажу вам что здесь и как, но в перерыве. Сейчас мне нужно отлучиться, чтобы поприветствовать своего давнего знакомца.

Карл Фридрихович оставил меня, заметив нового участника конференции, который только вошёл в двери академии, а я мог спокойно выдохнуть.

— Дайте угадаю, господин Фохт уже прожужжал вам уши о поколениях родни, которые перебрались в наши края и о том, что его дед лечил самого губернатора? — поинетересовался мужчина, который на вид был ещё старше того самого Фохта.

— Было такое, — ухмыльнулся я.

— Эти пройдохи совершенно не меняются. Колесят по всей стране и из года в год рассказывают одни и те же истории, потому как больше поделиться попросту нечем. Не принимайте его слова близко к сердцу и не позволяйте общаться с вами свысока. В этом здании есть молодые люди, которые сделали для целительства больше, чем эти самовлюблённые пройдохи. Лучше осмотритесь здесь как следует и дождитесь начала официальной части. Уверен, для вас будет много интересного.

Я даже не успел узнать как зовут того мужчину, а рассматривать его имя на бейджике мне показалось неприличным. Он исчез также быстро, как появился, а я решил не тратить время на болтовню и направился прямиком в большую мультимедийную аудиторию, где часто проходили лекции.

Время начала конференции подошло через несколько минут, но какое-то время пришлось подождать, пока все гости соберутся и займут места. Всё как в нашем мире! Вроде бы серьёзные люди, а никакой организованности. Сколько себя помню, такие мероприятия никогда не начинались вовремя.

Как оказалось, начало затянулось из-за ожидания председателя медицинской коллегии, который приехал прямиком из Москвы. Мужчина извинился за опоздание и признался, что провёл в пути всю ночь, чтобы поспеть к началу мероприятия, но немного задержался из-за погодных условий.

В принципе, ничего интересного я не услышал. Обычное приветствие, благодарность за самоотверженный труд и пара наград самым выдающимся целителям губернии. Но выступление немного подняло настроение.

А затем спикер дал слово главному целителю Москвы, и я едва язык не проглотил, потому как это был тот самый старичок, с которым я общался у входа, и который так и не представился. Мужчина посвятил своё выступление перечислению новых решений в области целительства, что я слушал с большим удовольствием, ведь многих вещей я ещё не знал, а в академии нас такому не учили. Некоторые идеи я даже записал в свой блокнот, который по привычке повсюду таскал с собой.

За время официальной части мы обсудили современные проблемы целительства, распространение новых болезней и перспективы будущего, а после небольшого перерыва на обед настало время для выступлений.

Сначала слово предоставили целителям из Яра-на-Светлице. Они рассказывали об особенностях своей работы и отмечали, что стараются максимально внимательно и вежливо относиться к своим пациентам, что повышает шансы на повторный визит. Понимаю, что они работают в частных клиниках, но разве это самое важное в целительстве? Такое впечатление, что мы продавцы в салоне одежды, или торгаши на рынке. Когда настала моя очередь, я заметно волновался, потому как решил говорить как есть. Надеюсь, завтра Шмелёв меня не съест за это.

— В чём особенность вашей работы, господин Павлов? — поинтересовался спикер, когда я оказался у кафедры.

— Особенность заключается в том, что я не полагаюсь слепо на дар целителя. Да, это мощнейший инструмент, аналогов которому нет в мире, но всегда нужно иметь в виду, что этого дара может оказаться недостаточно, в самый неподходящий момент может закончиться энергия, да и вообще использование инструментов и расходников значительно упрощает и усиливает эффективность исцеления.

— Позвольте с вами не согласиться! — заметил один из участников, вскочив с места. — Если вы считаете, что вашего дара может оказаться недостаточно, то у вас он просто плохо развит! Дар — это высочайшее благо, ниспосланное нам природой. Он позволяет исцелять такие раны и болезни, которые невозможно вылечить никаким другим способом. Настоящие целители много времени уделяют развитию дара и достигают в этом больших успехов.

Понятно! Очередной фанатик, считающий, что дар может всё, что угодно, а если тебе это не помогло, значит ты использовал слишком мало дара. За время работы в «скорой» я успел насмотреться случаев, когда такие чудики садились в лужу, полагаясь исключительно на силу своего дара. У меня до сих пор стоят перед глазами картинки с умирающими пациентами и растерянным взглядом целителя, который ничего, кроме как использовать дар, больше не умеет. Нет, чтобы он не кричал с пеной у рта, я буду придерживаться своего мнения.

— Альберт Всеволодович, прошу вас, займите место, — вмешался спикер. — Я непременно предоставлю вам возможность высказаться в конце выступления, когда все желающие смогут задать вопросы и поделиться своим мнением.

Судя по всему, это не особо устроило оратора, но он всё же вернулся на место, хоть и сидел с недовольным видом. А я решил не упускать возможность и задавить оппонента, пока тот не остыл.

— Вы уж простите меня, но я считаю дилетантами и халтурщиками всех, кто слепо полагается на дар и напрочь игнорирует остальные инструменты, дарованные природой. На самом деле, вы прекрасно понимаете, что энергия у каждого целителя конечна, и в какой-то момент её может не хватить на всех страждущих. Я отлично видел это, работая на «скорой». Вы прекрасно знаете, что настойки, отвары и экстракты существенно помогают в работе, вы не можете отрицать, что медицинские инструменты крайне важны в нашей работе, потому как позволяют экономить энергию там, где не требуется её тратить и давать более высокие результаты. Но то мнение, которого вы придерживаетесь, удобно именно для вас, ведь можно валять дурака и не учиться, не тратить время на заготовку инструментов и работать, спустя рукава. Но когда-нибудь эта беспечность выйдет вам боком и заставит вас пожалеть.

Мои слова вызвали целую бурю гнева, потому как сторонников у моего оппонента нашлось немало. Что ни говори, а многие целители привыкли к комфортной жизни, когда можно особо не стараться, а просто воздевать руки, накачивать проблемные участки тела или органы целительной энергией и пускать всё на самотёк.

— Николай Александрович, что вы ещё расскажете о ваших методиках работы?

Ну, раз уж я начал ворошить этот муравейник, пойду до конца!

— Я хочу поделиться опытом своей работы в частном кабинете. Многие целители считают, что их энергия нужна лишь для спасения жизней и лечения болезней, но забывают, что мы можем делать мир лучше. Остатки своей энергии я направляю на помощь тем пациентам, которые хотят избавиться от косметических дефектов, такие как шрамы, растяжки или рубцы, оставшиеся от ожогов или механических операций. Если это поможет им чувствовать себя хоть немного счастливее и избавит их от неудобства, почему бы и нет?

Что тут началось! Одни возмущались и утверждали, что я впустую трачу время и расходую дар понапрасну. Другие пытались спорить и доказывали, что это одна из сторон предназначения целителя, которую мы показательно игнорируем. Один старичок настолько разошёлся, что потребовал лишить меня звания целителя и отстранить от работы. Вот только когда я задал ему вопрос о количестве тяжёлых пациентов, которым он помог, престарелый оратор почему-то замешкался. Особенно его озадачила новость, что я за месяц вылечил чуть меньше сотни человек. И это при том, что большую часть времени был отстранён от работы на «скорой».

Нашлись те, кто с интересом воспринял мои находки и внимательно слушал, а некоторые даже делали пометки. Не удивлюсь, если в скором времени начнётся настоящий бум походов к целителям с косметологическими проблемами. Но меня выгодно выделяли знания, навыки и репутация, а потому за своё будущее я нисколько не боялся. Зато точно понял, что искать здесь помощника нет смысла.

— Николай Александрович, а не могли бы вы меня обучить? — неожиданно для меня напросилась девушка, которую я утром видел на регистрации участников. — Я заканчиваю четвёртый курс в академии, а на следующий год меня ждёт стажировка. Может, вы бы меня взяли к себе? Обещаю быть очень полезной!

— Давайте вы сначала закончите обучение, а потом разберёмся, — отмахнулся я от назойливой особы.

Я не остался на неофициальную часть, потому как у меня не было совершенно никакого желания спорить с этими старыми снобами. Какой смысл пытаться что-то доказать им, если они совершенно ничего не хотят слышать? Куда лучше потратить это время на приём в кабинете или отдых. Я направился к выходу, но снова столкнулся со своим старым знакомцем. Теперь-то я знал, что это главный целитель Москвы Арсений Терентьевич Одинцов.

— Господин Павлов, позвольте выразить восхищение вашим докладом. Вы заставили меня посмотреть иначе на работу целителя и перспективы развития нашего ремесла, — произнёс мужчина в возрасте. — Я редко открываю для себя что-то новое на мероприятиях подобного рода, хотя именно для этого они и предназначены.

— Благодарю за высокую оценку, — ответил я, склонив голову в знаке признательности. — Признаюсь честно, я многое узнал из вашего доклада о современных решениях различных проблем. Мне вообще показалось, что ваше выступление было единственным полезным из всех.

— Не стоит быть настолько критичными в отношении наших коллег, — ухмыльнулся мужчина. — А на этих старых ворчливых профессоров не обращайте внимания. Половина из тех, кто выражает недовольство, и яйца выеденного не стоят. Канцелярские целители! Всю жизнь проторчали в кабинетах, составляя протоколы и акты, а пациентов принимали лишь по необходимости. Поговорим лучше о вас. Вы бы не хотели сменить место работы и перебраться в Москву? Уверен, вы бы смогли найти хорошую работу и совершенствовать свой дар, а я за вас непременно похлопочу.

— Знаете, я придерживаюсь старой как мир поговорки: где родился, там и пригодился, потому пока не собираюсь никуда уезжать, — честно признался я.

— Похвально! В небольших городах проблема с целителями стоит особенно остро, поэтому я вас прекрасно понимаю. Удачи вам в развитии, а я буду пристально за вами следить. Надеюсь, ваш талант не пропадёт в мирской суете.

Пообщавшись с Одинцовым, я направился к парковке, где меня уже ждал Егорыч. Водитель успел покататься по городу и решить свои дела, а сейчас дремал, откинувшись на спинку водительского сидения.

— Николаша, ты уже справился? Я думал, ты до поздна будешь торчать.

— Всё, что можно сделать, я уже сделал, — ответил я, бросив взгляд на академию. Чувствую, завтра Шмелёв будет вне себя от ярости, когда ему сообщат какую бурю поднял сотрудник его станции.

— Вот и хорошо, что справился, а то ехать по темноте совсем не хочется. И так дорога такая, что только глаз да глаз нужно, — одобрительно проворчал Егорыч и провернул ключ зажигания.

Домой я ехал молча, мысленно прокручивая в голове события этого дня. Нет, мне нужно отдохнуть и немного развеяться. Сегодня загляну в кабинет и приму тех, у кого неотложные ситуации, а завтра после приёма отправлюсь к Бердниковым. Яркие приятные эмоции мне нужны как воздух и помогут не свихнуться в этой череде событий.

Глава 8

Скромная просьба

На следующий день я шёл на работу в приподнятом настроении. А почему бы и не радоваться, когда меня ждёт работа в комфортных условиях и благодарные посетители. Честно говоря, я частенько скучал по своему кабинету и мог часами принимать там пациентов, если бы жизнь не требовала выбираться наружу и уделять внимания другим не менее важным вещам.

Кстати, на счёт пациентов и важных дел. Странно, Бердников должен искать уединения, а на деле устраивает вечеринку. Причём, зная его возможности и то, что пригласили даже Анненкова, это не закрытая вечеринка, а мероприятие, которое должно пройти с размахом. Выходит, он всё-таки не послушал моего совета и сделал всё по-своему. Или недели ему оказалось достаточно, чтобы осознать?

Что-то мне подсказывает, что он продержался дня два-три и сбежал в город, обратно в зону комфорта, где еду не нужно выращивать или добывать самому — её приносят на блюде, а чтобы согреться не нужно колоть дрова, собирать валежник и топить печь, достаточно просто повернуть один регулятор в системе и повысить температуру в котле.

Тёплые лучи весеннего солнца выглянули из-за облаков и заставили меня сощуриться. Наконец-то пришла настоящая весна, и можно избавиться из тяжёлых зимних вещей, которые стесняют движения и висят грузом на плечах.

Да, ещё недостаточно потеплело, чтобы полностью отказываться даже от лёгких ветровок, но и дышать, и ходить по улице стало куда приятнее и легче.

Сегодня мне приходилось работать пораньше, потому как вчерашний приёмный день я полностью пропустил. Часть пациентов Регина перевела на следующую неделю, а особо тяжёлых раскидала в пустые окошки сегодня. Шестнадцать человек! Только бы хватило на всех энергии… Это когда рядом Басов можно особо не переживать, да и раньше мои запасы успели восполняться за два дня отдыха, а сейчас я прекрасно понимал, что я просто не успеваю восстанавливаться.

Понимая, что мне предстоит непростой день, я решил перестраховаться. Времени до первого приёма оставалось ещё много, поэтому я немног оизменил маршрут и заскочил в свою любимую лавку травника.

— Как обычно? — оживился Костя, заметив меня в магазине.

— Да, и ещё чего-нибудь для концентрации, — попросил я, обведя взглядом полки, заставленные скляночками и увешанные пучками с целебными травами. И ведь всё сделано аккуратно, травиночка к травиночке. И когда только он успевает? Я представляю какой это кропотливый труд и сколько времени это занимает. Остаётся только вопрос — когда он успевает это всё делать? Может, он простой продавец, а изготовлением настоек и сбором реагентов занимается совсем другой человек? Или люди. Не удивлюсь, что над наполнением этой лавки работает целый коллектив.

Рассчитавшись за свой заказ и оставив немного сверху за обслуживание и качество товара, я направился в кабинет. За последнее время случилось много всего, и поддержать концентрацию мне не помешает, а то мысли так и лезут в голову, отвлекая от важной работы.

С самого утра, ещё до того, как пришёл первый пациент, у меня в кабинете появился неожиданный гость.

— Господин Бердников? Какими судьбами? — удивился я, увидев у себя именитого посетителя. Вообще удивительно, что он появился за пределами дома в такую рань.

— Заскочил поблагодарить тебя за отличный совет, — ответил он с улыбкой. — Я ведь понял чего мне не хватало.

— И чего же? — искренне удивился я, понимая что проблема Бердникова была как раз в обратном — в излишестве.

— Выходит, у меня не было никакой болезни? Ты просто понял, что я зажрался и все эти ограничения были призваны для того, чтобы заставить меня почувствовать вкус и ценность простых вещей? — произнёс он, нисколько не стесняясь в выражениях.

— Ну, Роман Николаевич, вы слишком категоричны. Ограничения ещё никому не повредили. Тем более, что организм у вас здоровый и в специальном рационе не нуждается. Я бы назвал это разумным воздержанием от излишеств. Знаете, я хорошо помню свою практику на одном из первых курсов академии целителей. Мне тогда приходилось туго. Двое суток мы практически ничего не ели, если не считать обнаруженные ягоды и грибы. И какими же вкусными нам казались обычные сухари с изюмом! В тот момент казалось, что ничего вкуснее мы не пробовали. А всего лишь наши вкусовые рецепторы отдохнули от того изобилия пищи, которым мы потчуем их каждый день во время трапезы.

— Да, парень, ты умён не по годам. Ты не просто помог мне справиться с проблемой, ты вернул мне вкус к жизни! Как я могу тебя отблагодарить? Знаю, страсть всех молодых людей — роскошные машины. Выбирай любую из моего автосалона, и я подарю её тебе.

— Благодарю, господин Бердников, но у меня будет другая просьба. Я бы сказал, в какой-то степени деликатная.

— Женщины? Да, молодым и горячим сердцам тяжело устоять перед женским очарованием. Эх, сколько же их у меня было! Только скажи, и я познакомлю тебя с любой красоткой. Но дальше уже без моей помощи. Сам понимаешь — дела сердечные — большая наука.

— Боюсь, вы неправильно меня поняли. Если у меня и вправду есть возможность реализовать любую просьбу, я бы хотел попросить замолвить словечко за господина Михайловского. После той истории с Потехиным и переносом здания академии его не просто сняли с ректорства, а вообще выдворили из академии. Моя просьба заключается в том, чтобы вернуть его в академию. На то место, где он может быть полезен и подготовит не один десяток целителей. Пусть не на пост ректора, хотя бы преподавателя. Уверен, он согласится и сочтёт за счастье читать лекции молодым талантам.

Я прекрасно понимал, что любые мои попытки перетянуть Михайловского в свой кабинет обречены на провал. Но ведь это не значит, что я должен махнуть на человека рукой? Тем более, на своего несостоявшегося тестя. Больно смотреть как он чахнет и почти не выходит из дому, а ведь пропадает такой профессионал! И я уверен, что в академии таких людей не хватает.

Что до моей просьбы, то я уверен — там, где бессильны Шеншин и Шмелёв, наверняка справится Роман Николаевич. Просто потому, что у него есть возможность надавить с другой стороны, которая не имеет ни малейшего отношения к целительству, но имеет немалое значение.

Бердников на мгновение завис, недовольно хмыкнул, но затем покачал головой.

— Благородно, парень. Очень благородно. Ты мог бы устроить свою жизнь, получить практически всё, что захочешь, но тратишь это желание на человека, которые тебе даже не родня. У Михайловского сложная ситуация, но я попробую перевернуть её в другую сторону. Ты должен понимать, что Потехины пусть и лишились головы, но подобно гидре, способны отрастить кучу голов, которые не менее опасны и капают ядом. Именно поэтому вернуть Михайловского будет непросто. Да и я тебя я попрошу быть осторожным, потому как кровную месть никто не отменял. Они отомстят за Дмитрия, хоть тот и дюжину раз преступил закон и сколотил настоящую теневую империю. Ты должен понимать, что империя может пасть, но всегда найдётся тот, кто пожелает поднять упавшее знамя.

Вот оно как! В этой суматохе я действительно выпустил из виду семейство Потехиных. А вполне может быть, что напрасно. Всё-таки нужно заглянуть к артефакторам и подобрать себе что-нибудь

— Благодарю, господин Бердников. Вы и так сделали для меня больше, чем я рассчитывал.

— Кстати, сегодня вечером у нас вечерника. Я немного заскучал по хорошим вечерам в компании этих злыдней во фраках, а потому собираю весь город. Буду рад увидеть тебя. Тем более, что жена мне плешь проела, требуя, чтобы я лично пригласил тебя на праздник.

Так вот кому я обязан визиту Бердникова в мой скромный уголок! Да, иногда пути решения проблем могут быть поистине непредсказуемыми.

— Непременно буду, как только закончу приём!

Роман Николаевич вышел из моего кабинета, а я начал готовиться к приёму первого пациента, который уже ждал вызова в процедурную.

Да, этот день оказался непростым. Я зажигал ароматизированные свечи, пил тонизирующие настойки, а в моменты особой усталости потирал перстень с изумрудом, словно он должен был кардинально изменить ситуацию. Час перерыва, который я запланировал между приёмом утренних и вечерних пациентов, помог мне немного перевести дух и восполнить энергию, но к вечеру я был выжат, словно лимон.

Опасная ситуация. А вдруг мне понадобится энергия, а у меня она на нуле. Нужно быть очень осторожным, чтобы не оказаться безоружным перед опасностью. Вечером, когда последний пациент покинул кабинет, я вызвал такси и попросил забросить меня к Бердниковым, а Петра с Региной отправил к дому Ардатьевых. Рина всё чаще пропадала у Петра дома, и я с пониманием ожидал момент, когда она решится на переезд.

Особняк Бердниковых встретил меня чарующей живой музыкой и тысячей огоньков от гирлянд. Это была не та вечеринка, которая пыталась поразить гостей шумом и показным весельем. Здесь всё было организовано со вкусом и позволяло гостям расслабиться.

— Николай Александрович! Как здорово, что вы пришли! — воскликнула госпожа Бердникова, заметив меня у входа.

Я не сразу узнал её потому как в свете гирлянд запросто мог бы спутать с девушкой лет двадцати пяти. А мои процедуры работают! И пока такие женщины, как Елизавета Петровна, будут поражать окружающих своей красотой, поток клиентов будет только расти.

— Позвольте вас украсть ненадолго и представить моим подругам. Уверена, вы покорите их своим мастерством.

— Елизавета Петровна, вы заставляете меня смущаться. Право, я не делаю ничего такого, что стоит такой похвалы. Никакого волшебства, просто дар и сила природа, направленные на достижение чудодейственного результата.

— Не скромничайте, Николай Александрович! Хотя, отрицая свои заслуги, вы только подогреваете интерес.

Следующие полчаса я купался в женском внимании. Всё было бы хорошо, если бы эти женщины не были замужними, а в моей ситуации приходилось быть очень осторожным. Один неуместный взгляд, жест или оброненное слово могли спровоцировать скандал или более серьёзные неприятности. Вообще со знатными особами всегда нужно быть начеку. Это я уже успел понять из жизни в этом мире. Если сегодня ты в фаворе и тебя едва не боготворят, всего один случай может перевернуть всё, и даже твои вчерашние покровители отвернутся и сделают вид, что тебя не знают.

Мы мило болтали, а я шутил и раскрывал некоторые секреты, давал рекомендации по уходу за кожей и организмом.

— Существует распространённая ошибка, которая гласит, что ухаживать нужно за определённым участком тела, чтобы улучшить его. Например, для повышения эластичности и сохранения естественного цвета кожи недостаточно одних уходовых процедур. Даже моих сеансов может оказаться недостаточно, если не наладить питание и не отказаться от вредных привычек.

После моих слов я заметил как одна девушка отодвинула от себя тарелку с жареными крылышками, а другая потянулась за фруктами. Выходит, к моим словам прислушиваются. А значит, у меня есть авторитет в области целительства.

Освободившись от внимания дам, я выбрался на лоджию, чтобы подышать свежим воздухом и проветриться. Далеко не сразу я обнаружил, что стою здесь не один. В самом углу находилась неподвижная фигура. Человек стоял у ограждения и смотрел куда-то вдаль, погружённый в собственные мысли.

— Господин Бенуа, как вы? — поинтересовался я, облокотившись на балюстраду рядом с французом.

— А, это вы, господин Павлов, — отозвался парень, узнав меня. — Примите ещё раз слова благодарности за спасение моей жизни.

— Что вы, это пустое. Есть такое призвание спасать жизни, и оно такое же важное, как и многие другие профессии. Я лишь выполнял свою работу, но признаюсь честно — делал её старательно, прикладывая все усилия.

Ненадолго повисло молчание, и я решил разговорить парня.

— Вы выглядите подавленным.

— Честно говоря, у меня всё не выходит из головы та история с госпожой Виноградовой. Никак не могу поверить, что она могла так поступить со мной.

— Да девушки часто ведут себя странно. Одни преследуют нас и не отходят ни на шаг, другие то холодны, то неожиданно оттаивают, а третьи вообще предпочитают не замечать.

В этот момент я смотрел на вход в гостиную, где появилась София Вельская. Девушка обвела взглядом зал, заметила меня, но поспешила отвести взгляд, а затем направилась в другую сторону, сделав вид, что встретила подругу.

— Как думаете, я смогу её забыть? — вырвал меня из пучины мыслей голос Бенуа.

— Разумеется! — ответил я. — Но не торопитесь выбивать её из сердца и заполнять эту пустоту новыми чувствами. Да, на первый взгляд кажется, что так легче, но так вы сделаете только хуже и себе, и той девушке, которая вам приглянётся.

— Вы настоящий целитель, господин Павлов, — улыбнулся Ксавье. — Одной лишь непринуждённой беседой вы помогаете почувствовать себя лучше.

— Я сейчас старался не как целитель, а как человек, который хочет протянуть руку помощи. А, впрочем, я уже настолько привык, что мог сделать это по привычке.

— Мне казалось, я должен был бороться за свою любовь, а на деле оказалось, что делал только хуже, — признался парень.

— Знаешь, есть ситуации, когда за любовь стоит бороться. Перетерпеть сложности, стоять на своём, идти до конца. А есть случаи, когда судьба сама подбрасывает препятствия, чтобы оградить от проблем. Не унывай. Ты необычный парень с необычным именем, а девушки любят изюминку. Уверен, стоит тебе добавить немного уверенности в себе и умерить темперамент, и у тебя отбоя не будет от девчонок.

В этот момент девушки, которые хотели получить предсказание, вышли на балкон. У каждой девушки в ладонях лежал небольшой адуляр, который из-за его внешнего вида называли лунным камнем. Считалось, что в период активности луны можно получить ответ на волнующий вопрос. Вот только почему-то Луна отзывалась только на вопросы девушек.

Нам пришлось немного посторониться, чтобы все желающие могли поместиться на лоджии. Картина получалась впечатляющая: более двух десятков участниц протянули руки к огромной Луне, поднявшейся из-за горизонта. В блёклом свете луны адуляры засветились призрачным сиянием, добавляя эффекта таинственности и волшебства всему действу.

Я невольно залюбовался этой процедурой, как и десятки других гостей.

— Чепуха! — надменно ухмыльнулся мужчина, стоявший немного поодаль от меня и наблюдавший за происходящим. — То, что они делают — не более, чем представление. И уж точно не имеет ничего общего с предсказаниями. Это я вам как прирождённый предсказатель говорю с сильным даром!

Какой тогда во всём этом смысл? Неужели просто красивая традиция, или ритуал, как запускание венков девушками на Ивана Купала? Кто-то бросал на предсказателя недовольные взгляды, нашлись даже те, кто попытался его одёрнуть, но люди быстро поняли, что лучше не пытаться с ним спорить, иначе он будет гнуть свою линию и возмущаться ещё долго, а потому просто оставили его без внимания.

Я тайком следил за психоэмоциональным состоянием девушек и отмечал, что они заметно волнуются. При этом они выглядели сосредоточенными. Выходит, они верят в то, что этот ритуал работает? Мне лично показалось, что участницы просто пытаются принять сложное решение, а этот ритуал не более, чем способ подтвердить свои мысли или желания.

Девушки простояли так несколько минут, а затем сжали камни обеими руками, закрыли глаза и простояли так какое-то время, и лишь потом сложили камни обратно в шкатулку.

Праздник продолжился, а ко мне подошла дна из девушек, державших в руках лунный камень.

— Простите, а вы ведь тот самый целитель, который возвращает девушкам их естественную красоту? — поинтересовалась она, захлопав глазками.

Дожил! Что бы я ни делал, сколько бы не лечил людей, а меня запомнят, как какого-то косметолога.

— Вам, как я погляжу, возвращать нечего, вы и так прекрасны, — ответил я, выдав незамысловатый комплимент.

Девушка зарделась и опустила вниз глаза.

— Знаете, я ведь участвовала в ритуале на суперлуние, и поняла, что нужно быть решительнее, если хочу выйти замуж. А то мне уже двадцать один, а до сих пор нет кавалера…

Двадцать один! Какие твои годы, деточка? Хотя, я ведь и сам уже далеко не тот престарелый дед, каким был раньше.

Девушка нерешительно шагнула мне навстречу, но в этот момент появилась другая, более решительная её соперница.

— Любимый, как я выглядела? — прозвучал знакомый голос, рука девушки оплелась вокруг моей шеи, а она прильнула к моим губам. От удивления я даже не сразу понял, что это была Вельская.

— Ник, ты ужасно целуешься! — шутливо нахмурилась она.

— Это потому, что у меня не хватает практики, — ответил я, провожая взглядом первую девушку, которая поспешила удалиться, заметив соперницу. — Между прочим, у меня был шанс попрактиковаться, пока ты не вмешалась.

— Так мне уйти? — удивилась Вельская.

— Вот уж нет! Раз решила отбить меня у всех девчонок на этом вечере, тогда будешь моей девушкой.

— Только на этот вечер? — состроила невинную мордашку София.

— А это мы посмотрим по твоему поведению.

По залу разливалась музыка, кавалеры приглашали дам на медленный танец, я протянул руку девушке, и она приняла моё приглашение. Краем глаза я заметил, что Ксавье набрался смелости и пригласил девушку, которой помешала поговорить со мной Вельская. А что, у этой пары действительно что-то может получиться. Будет интересно понаблюдать за их будущим.

— Ник, ты ведь на меня не сердишься? — заволновалась девушка.

— За что?

— Ну, за то, что я тебя избегала всё это время и не могла решиться. Это ведь только со стороны кажется, что я такая смелая, а на деле ещё та трусиха.

— Всё в порядке, — успокоил я Софию. — Если бы я сердился на тебя, то не стал бы и разговаривать.

Девушка заметно успокоилась, но уже после следующей моей фразы заметно напряглась:

— У меня есть предложение, — произнёс я максимально серьёзно, насколько вообще был способен.

— Ник, я всегда волнуюсь, когда ты так говоришь, — произнесла девушка. — Только не говори, что…

— И не собирался, — перебил я девушку, потому как её реакция на мои слова откровенно начинала меня раздражать.

В какой-то момент я даже усомнился стоит ли озвучивать своё предложение, но варианта получше у меня попросту не было, поэтому я решил разрабатывать свой план до конца.

— Насколько я понимаю, ты перевелась в другую смену, и теперь наши выходные не совпадают?

— Просто с той бригадой не сложилось, а у Пироговой местечко освободилось. В женском коллективе как-то приятнее работать, чем с грубыми мужланами.

— Это Лыков грубый мужлан?

— Лыков — псих! — заявила София. — Я вообще не понимаю как его держат в «скорой».

— Потому что он реально спасает жизни. Мою, кстати, он тоже спас в прошлом году, прибыв на вызов.

— Но это не отменяет того, что он ведёт себя странно, — гнула свою линию девушка. — В общем, я действительно сменила бригаду. Причём дважды.

А вот это уже тревожный звоночек. Если она не смогла сработаться в двух коллективах, то где вероятность, что сможет сработаться и здесь? С другой стороны, я особо много не потеряю, если озвучу свой план. Не захочет — буду искать дальше.

— Мне нужен напарник в кабинет, который будет работать в те дни, когда я на сменах в «скорой». Раз ты перешла в другую бригаду, то отлично вписываешься в этот график.

— Вау, ты готов доверить мне своих пациентов? — удивилась София. — Ник, это высшая степень доверия.

Да, целители редко доверяют кому-то вести своих пациентов и по возможности стараются обходиться собственными силами. На самом деле, я не собирался отдавать своих пациентов. Тех, кого веду я, буду вести и дальше. А вот новых, кто только в первый раз придёт на процедуры, я собираюсь доверить Вельской. Если она работает в «скорой», значит у девушки есть жилка. Шмелёв не будет держать тех, кто теряется в сложных ситуациях или допускает ошибки. В службе экстренной целительской помощи нет места на сомнения и ошибки.

— Надеюсь, ты оправдаешь доверие, — строго ответил я.

Глава 9

Авария

На самом деле, я не собирался пускать дело на самотёк. Я непременно прослежу, чтобы Вельская качественно работала с пациентами. Думаю, нужно взять несколько человек из тех, кто согласится побыть подопытными кроликами и проверить умение Софии на них. Под моим контролем ошибок быть не может, потому как в критической ситуации я вмешаюсь и подстрахую.

Разумеется, я не планирую давать Вельской тяжёлых пациентов, а диагностику буду проводить параллельно, чтобы ничего не упустить.

Первый пробный день решили провести уже на следующей неделе. Регина отобрала пару пациентов из числа новых, у которых не было серьёзных заболеваний. Думаю, с косметологическими проблемами София справится без проблем, нужно только подтянуть теорию.

— Ты наполняешь энергией внешние слои кожи, но не пускаешь её слишком далеко. Вот здесь, на скулах и в районе лба действуешь очень осторожно, потому как на этих участках подкожный слой очень тонкий, и если подавать много энергии, пациент почувствует болезненные ощущения от переизбытка энергии. А вот здесь старайся не переусердствовать, иначе может получиться ожог слизистой.

— Мне казалось, дар целителя не может причинить вред, — с недоверием произнесла девушка.

— Любой дар — это энергия и одновременно большая ответственность. Если обращаться с ней неразумно, можно навредить.

Казалось, София должна это знать, потому как такие элементарные вещи объясняют ещё на первом курсе академии и одно из правил целителя так и гласит: «Не навреди!» Именно поэтому в академии учат лечить правильно, по протоколам. И пусть эти протоколы едва не стоили жизни Митрофанову, когда его отравили ядом редкой степной змеи, в большинстве случаев они здорово помогают. Это самоучки и такие бестолочи как Завьялов могут натворить беды, если направлять энергию неразумно и не дозировано. Принцип «чем больше, тем лучше» зачастую не только не работает, но и может пойти во вред.

Когда к нам пришла первая пациентка, я остался в процедурной и следил за манипуляциями девушки. Да, с непривычки она работала немного топорно, то её действия нельзя было назвать ошибочными.

— Ты мне не доверяешь? — нахмурились София, заметив, что я сконцентрировался на пациентке.

— Дело не в недоверии, а в том, что я должен быть уверен в результате. И в том, что ты не допустишь ошибки. Любой целитель на моём месте поступил бы точно также, потому как я не знаю как ты работаешь. Потом, когда я буду уверен, что всё пройдёт в порядке, будешь работать сама.

Казалось бы, моё присутствие должно было помочь Вельской чувствовать себя более уверенно и раскрепоститься, но на деле вышло иначе. София часто медлила, ошибалась и сбивалась в элементарных вещах. Пару раз мне даже приходилось вмешиваться.

— Ник, ты меня смущаешь, — пожаловалась она.

— Привыкай! А на «скорой» ты тоже просишь посторонних отойти от пострадавшего, когда вы с бригадой приезжаете на вызов?

— Там Пирогова рядом, мне с ней спокойно.

— А со мной не спокойно?

— А когда ты рядом, я боюсь ошибиться. И вообще, я ревную. Сюда столько симпатичных барышень приходит, что я чувствую себя не в своей тарелке.

— Успокойся. Половина из них старше меня лет на пятнадцать, а то и на все двадцать пять, поэтому тебе нет смысла волноваться. И потом, ты должна воспринимать их как пациентов, а не как соперниц. Потренируйся, и ты сама поймёшь, что тебе стало легче работать.

Понемногу девушка втягивалась в работу, и через неделю я решился доверить ей работать одной. На первый раз попросил Рину записать к Вельской всего шестерых пациентов и поставить по полчаса перерыва между приёмами, чтобы девушка никуда не торопилась и успевала восстановить силы.

Уже утром, идя на станцию, я понял, что мыслями нахожусь в кабинете, где через пару часов должен начаться приём. Но очень скоро мне пришлось переключиться на работу, потому как рабочий день на «скорой» не задался с самого начала.

Как назло, приходилось мотаться по всему городу и бороться за жизни пациентов, которые находились на грани жизни и смерти.

— Падение с высоты… — докладывал Басов. — Нарушение техники безопасности при работе со строительными инструментами, несчастный случай на пешеходном переходе…

А под вечер нам подбросили срочный случай с несколькими пострадавшими.

— Авария в центре города, — сообщил нам Басов, приняв очередной вызов от диспетчера. — С обеих сторон есть потерпевшие.

Мы примчались на место через шесть минут, потому как находились совсем недалеко. Увидев место аварии, я невольно выдохнул, потому как обе машины выглядели невероятно искорёженными. Старенький габаритный «Печенег», который не выпускали уже лет двадцать, лоб в лоб врезался с новеньким «Тенгри». Причём, вторая машина уцелела только благодаря тому, что в ней использовались все современные решения артефакторов для повышения безопасности водителя и пассажиров. Окажись люди в более старой модели, и спасать было бы некого.

— Водитель «Печенега» на полной скорости выскочил на встречную полосу, — объяснили спасатели, которые оказались на месте немного раньше нас и успели добраться до виновника аварии. — Увы, он не выжил. Водителя и пассажира «Тенгри» достаём прямо сейчас. Я перевёл взгляд на смятую машину и отметил, что это была модель из премиумного ряда. Не удивлюсь, если это «золотая молодёжь» каталась на «Тенгри» и мчалась на большой скорости, потому водитель и не успел отреагировать на выезд машины на встречную полосу.

— Ник, скорее! — скомандовал Басов, который дотянулся до пострадавших внутренним зрением. — Там ситуация критическая, ты бери девчонку, а я займусь парнем.

Суть работы «скорой» в том и заключается, что зачастую нам приходится реагировать молниеносно. Каждая секунда промедления может стоить пациенту жизни, поэтому я не спорил с Анатольичем, а сразу занялся своей пациенткой. Она была без сознания, на голове образовалась шишка от удара о торпеду авто, на теле многочисленные ушибы, но самая большая опасность укрывалась от глаз и находилась глубоко внутри.

Я призвал целительную волну и разделил энергию сразу на три потока. По-хорошему, здесь понадобилось бы три целителя, но поскольку я мог рассчитывать только на себя, приходилось делать всё одновременно. Первый поток стимулировал работу сердца и обеспечивал кровообращение, второй поддерживал работу уцелевшего лёгкого и поддерживал дыхание, а третий поток требовал особой концентрации, потому как мне приходилось использовать энергию целителя для регенерации повреждённого от удара лёгкого.

— Немедленно отойдите от пострадавших! — прогремел грозный голос Столбова. Он-то здесь откуда, и какое ему дело до этих людей? — Ими будет заниматься мой личный целитель. Мы их забираем.

— Исключено, — отрезал Басов. — Бригада «скорой» прибыла на вызов и уже приступила к оказанию экстренной помощи. Жизнь обоих пациентов висит на волоске, и если мы хоть ненадолго остановим лечение, они умрут.

— Просто вы недостаточно хорошие целители, — с самодовольной ухмылочкой произнёс слащавый тип, стоявший рядом со Столбовым. — Поверьте, моей квалификации будет достаточно, чтобы позаботиться о них обоих.

— Ты идиот? — прямо сказал Анатольич, стараясь не терять концентрацию. — Хочешь помочь — присоединяйся. У парня многочисленные разрывы внутренних органов, внутреннее кровотечение и пульс падает, стоит прекратить стимуляцию сердца. Если мы остановимся — он труп.

Пациент у Басова действительно был более тяжёлый, но на то он и старший целитель. Вообще продолжать лечение и спорить было крайне сложно, потому как это требовало максимальной концентрации.

— Послушайте меня! — нахмурился Столбов. — Эта девушка — моя дочь, а парень — сын Валерия Николаевича Митрофанова. Если с ними что-то случится…

— Не волнуйтесь, с вашей дочерью всё в порядке. Ей просто нужно немного успокоиться, — принялся успокаивать Столбова их семейный целитель. — Сами понимаете, внезапное происшествие — большой стресс. Сейчас я направлю волну успокаивающей энергии, которая поможет вывести её из шокового состояния…

— И угробишь пациентку, потому как у неё разрыв правого лёгкого. Она просто не сможет дышать и умрёт в течение нескольких минут после успокоительной волны, если вовремя не вмешаться, — не выдержал я и вмешался в спор, потому как речь зашла о моей пациентке.

— Дилетанты, — хмыкнул мужчина. — Работать в тандеме с вами, чтобы вы сбросили на меня все ваши ошибки? Нет уж, увольте…

— Максимиллиан, что происходит? — заволновался Георгий Яковлевич.

— Эти господа отказываются передавать нам пациентов и придумывают несуществующие проблемы. Видимо, надеются выбить из вас щедрое вознаграждение.

Ах ты, падаль! Я, значит, семью потами покрылся, борясь за жизнь девчонки, едва вытащил её с того света, а теперь, когда её состояние хоть немного стабилизировалось, появляешься ты и мало того, что хочешь поставить крест на моих трудах, так и выставляешь меня не в лучшем свете.

Охранники Столбова уже дёрнулись ко мне, чтобы оттащить прочь, но оказался быстрее. Дважды шагнул, чтобы оказаться вплотную с целителем, а затем одним резким замахом ударил его локтем в лицо. Нет, никакого хруста сломанного носа я не услышал, но этого и не потребовалось, потому как двумя струйками хлынула кровь, а сам целитель опустился на землю и машинально запрокинул голову.

— Руки! — заорал я, когда охранники попытались меня скрутить, а затем посмотрел Георгию Яковлевичу в глаза. — Раз ваш целитель пока не в состоянии мешать процессу исцеления, пациенткой продолжу заниматься я. Если вы не будете вставлять палки в колёса, я смогу удержать её в стабильном состоянии. Не знаю кого вы сюда притащили, но этот идиот даже не использовал внутреннее зрение, чтобы провести диагностику, иначе он бы заметил, что от удара у неё произошёл разрыв правого лёгкого. Это невозможно не заметить, если использовать дар, так что ваш хвалёный целитель едва не убил вашу дочь. Я бы его и на пушечный выстрел не подпустил в пациентам.

— Надеюсь, ты знаешь что делаешь, парень. Речь идёт о моей дочери, и я сделаю всё возможное, чтобы спасти ей жизнь. Найду лучших целителей, доставлю её в лучшую частную клинику.

— Вот с клиникой как раз не стоит торопиться, — заметил я. — Девушке сейчас нужен покой, а при транспортировке она может умереть. Дождитесь, пока мы закончим, а дальше сможете позаботиться о ней.

Столбов посмотрел на меня с явным удивлением. Он не ожидал от молодого парня такой решимости и уверенности в собственных силах.

— Делай как считаешь нужным, но помни, что отвечаешь за Виолетту головой. А я пока наберу Вельского и попрошу подготовить палату.

Владислав Гаврилович не отказался от идеи частной клиники. Более того, когда у него появилось больше врачей, перебравшихся из ягудинского «Империала», он решился организовать больницу для знати. Боюсь даже представить сколько усилий и денег ему это стоило, но всего за полгода он достиг поставленной цели. Не удивительно, что Столбов хотел отправить свою дочь именно туда, ведь именно у Вельского обслуживание считалось на голову выше. Владислав Гаврилович отлично разбирался в возможностях и личных качествах каждого целителя, а потому отбирал только лучших.

— Николаша, как закончишь, мне понадобится твоя помощь, — устало произнёс Басов.

— Срочно? — бросил я всего одно слово, потому как сейчас у меня был ответственный момент. Вливая огромные порции дара я стимулировал заживление лёгкого с помощью неинвазивных методик лечения. Благо, повреждения оказались не слишком сильными. Через пятнадцать минут девушка была в стабильном состоянии, а её жизни ничего не угрожало, поэтому я переключился на пациента Басова.

— Займись селезёнкой, а я поддержу организм и закончу с печенью, ответил старший целитель.

Мы едва держались, когда прибыли люди из клиники Вельского для транспортировки больных. Теперь, когда нам удалось стабилизировать обоих пострадавших, мы могли с чистым сердцем передать их целителям.

— Ребята, да вы гении! — произнёс старший целитель из бригады Вельского, осмотрев обоих пациентов. — Можно сказать, сегодня вы всухую обыграли саму Смерть.

Столбов, стоявший рядом, навострил уши, а затем перекинулся парой слов со старшим из бригады. Когда машина увезла пациентов в больницу, Георгий Яковлевич направился к нам.

— У меня мало времени, потому как я хочу быть рядом сдочерью и убедиться, что ей предоставляют надлежащий уход. Да и за оборванцем Митрофанова нужно присмотреть по родственному. Мы ведь планировали их поженить. Что на счёт вас, примите от меня благодарность. Прохор Савельич мне объяснил как всё было на самом деле, поэтому я перед вами в долгу.

— Это наша работа, — отмахнулся Басов, чьё самолюбие после беседы с семейным целителем Столбовых было задето.

На месте уже работали сотрудники охраны порядка, которые фиксировали произошедшее и заполняли документы, а наша работа здесь была окончена.

— Я буду жаловаться! Вы нанесли мне травму! — пылал гневом целитель Столбова, который собрался с силами и сам оказал себе помощь.

— Максимиллиан, закрой рот! Если я узнаю, что ты жаловался на действия этих целителей, сообщу куда следует, что из-за твоей халатности едва не умерла моя дочь. Поверь, я позабочусь, чтобы тебя лишили целительской лицензии и не взяли даже в самую захудалую государственную больницу. А после моей рекомендации путь в семейную медицину тебе закрыт. Можешь быть свободен, потому как у меня ты больше не работаешь.

Вот и вся знать. Да, парень полностью заслужил то, что с ним случилось, но поведение Георгия Яковлевича лишний раз напомнило мне, что от благоговения аристократов до неприязни всего один шаг.

— Георгий Яковлевич, вы напрасно злитесь на парня, — произнёс я, пока Столбов не ушёл. — Очевидцы говорят, что водитель «Печенега» вёл себя очень странно. Он стоял возле машины, а когда ему позвонили, быстро сел за руль, завёлся, но не ехал, словно ждал чего-то. И как только машина, в которой сидели Митрофанов и Столбова появились из-за поворота, он тронулся с места и на полной скорости выскочил на встречную полосу.

— Вы хотите сказать, что этот человек действовал намеренно?

— Мешки с песком, лежащие в его багажнике для повышения общего веса и таранных свойств как бы намекают, что это была не ошибка, а запланированный акт. И потом, он не мог не справиться с управлением, а выехал на встречу осознанно.

— Надеюсь, полиция разберётся, — произнёс Столбов. — Но я не намерен сидеть сложа руки, и поищу очевидцев. Если моя дочь и сын Митрофанова пострадали по чьей-то злой воле, этот человек должен заплатить за это.

— Мои ребята из агентства «Энигма» займутся расследованием, — пообещал я. — Не волнуйтесь, вам это не будет стоить совершенно ничего. Разве что в случае успешного раскрытия дела можете отблагодарить парней.

Передав пациентов целителям из клиники Вельского, я набрал Лёню и попросил его подскочить к месту аварии. Нужно было опросить очевидцев и взять их контактные данные, постараться воспроизвести картину произошедшего, установить личность виновника происшествия и проделать ещё много работы. А мне предстояло вернуться на смену.

Уже по телефону я давал брату указания, а тот был моими глазами и ушами. Вечером мы встретились с ним за ужином, и Лёня вкратце пересказал мне всё, что удалось узнать.

— Погибший — Прокопов Илларион Иванович, сорок два года. Есть жена и дочь. Работал на железной дороге обходчиком, но был уволен за нарушение устава. Семья жила в Старом городе в ветхом домишке, но две недели назад перебралась в шикарную трёхкомнатную квартиру в жилом комплексе «Полярная звезда» на севере Дубровска.

— А вот здесь подробнее, — зацепился я за ниточку. — Откуда у него могли появиться деньги, если он и раньше работал на не самой высокооплачиваемой работе, а сейчас и вовсе остался без источника дохода? Их жильё признали аварийным?

— Мне откуда знать? — удивился Лёня.

Эх! Всё приходится делать самому. Это ведь логично. Семью могли переселить, если жильё признали аварийным, вот только в элитном жилом комплексе квартиру им никто не даст. Скорее, переселят либо в общежитие, либо в пустующую квартиру обычной новостройки. А это значит, что у Прокопова откуда-то резко появились деньги.

— Дай угадаю, застройщик «Полярной звезды» — строительная фирма «Абсолют», которой владеют Потехины?

— А кто же ещё? У нас есть другие застройщики?

Так-то верно. Использовать это как улику не особо годится, но иметь в виду однозначно нужно.

— Завтра у меня работа с пациентами на дому, поэтому тебе снова придётся побегать. Нужно пообщаться с соседями Прокоповых, по возможности переговорить с его семьёй и проведать пациентов. Вдруг они расскажут что-нибудь интересное?

— Разумеется! Как бегать, так сразу мне, — проворчал Лёня.

На самом деле, я бы с радостью занялся этим делом сам, но мне мешала работа. Я был почти уверен, что брат может упустить что-нибудь важное, ведь иногда простые зацепки могут вывести на след или полностью перевернуть представление о ходе дела.

Утром я направился на станцию, получил свои направления и отправился с Борисычем на работу, но уже в районе обеда меня ждал звонок от Регины.

— Ник, как это называется? Твоя подруга не пришла на приём. Пациенты ждут, а её нет.

— Ты пробовала ей позвонить?

— Да, но у неё выключен телефон.

Что могло случиться? Меня одолевали дурные предчувствия, поэтому я направился прямиком на квартиру к Вельским, где с родителями жила София, но дверь открыла её мать.

Глава 10

Ассистент

— Простите, а София дома? Могу я с ней поговорить?

— Сонечка уехала, — тихо произнесла женщина.

— Прошу прощения, зайду позже. Не подскажете в котором часу она вернётся? — вежливо поинтересовался я, не влезая с расспросами о делах девушки. Хотя, как не чужой ей человек и работодатель я имел полное право поинтересоваться куда запропастилась моя нерадивая работница.

— Вы не поняли, она уехала насовсем, — произнесла её мать. — Вы ведь Николай Павлов? Она оставила для вас письмо. Проходите, я сделаю чаю, а то неудобно принимать вас вот так на пороге.

Я не посмел отказаться от такого предложения, потому как до жути хотелось понять суть происходящего. Что значит «насовсем»? Люди, которые планируют куда-то уезжать надолго, ставят других в известность о своих планах. Да и вообще хоть как-то дают об этом понять, но никак не срываются впопыхах и исчезают, не сказав ни слова.

Мне показалось, что это могли быть Потехины. Что, если исчезновение девушки — тщательно подготовленная операция, чтобы отомстить мне, или загнать в ловушку?

Но на деле всё оказалось куда проще. Пока мать Софии готовила чай, я решил изучить записку. Стоило мне развернуть её и пробежать глазами по исписанному чернилами листу, всё стало на свои места:

'Ник, прости. Там, на вечеринке у Бердниковых, я повела себе нелепо. Возможно, я неправильно истолковала мысль, которую мне подсказал адуляр. Или просто увидела тебя и не смогла устоять. Ещё это чувство собственности. Я ведь реально с катушек слетела, когда увидела, как та девчонка подходит к тебе и пытается заговорить.

Но мне не следовало так себя вести. Я должна была взять время и обо всём хорошенько подумать, ведь предсказание, данное камнем толкало меня совсем к другим изменениям в жизни и дало мне толчок для действий. Я должна была уехать. Ещё тогда, сразу после вечеринки, ведь я не люблю Дубровск, ненавижу эту нелепую работу на «скорой» и, наверно, не люблю тебя, хоть и теряю голову, когда оказываюсь рядом. У меня был шанс поработать в санатории с отцом, или уйти в частную клинику дяди, но я всегда придерживалась собственного пути. Теперь я понимаю сестру, которая бросила всё и уехала куда глаза глядят. Она не искала лучшей жизни, где ей не будут пытаться управлять. Она уехала искать себя. Я поступлю также. Надеюсь, ты поймёшь меня и простишь. София'.

Вот и конец истории. Недовольно поморщившись, я сложил записку и спрятал её в карман. Значит, уехала. Честно говоря, вся эта история с самого начала мне не нравилась. Вельская постоянно колебалась и не могла определиться чего она хочет от жизни, но в доме Бердниковых мне показалось, что она остепенилась. Её поведение в последнюю неделю лишний раз говорило об этом, но на деле оказалось, что всё это время она металась, не понимая что делать.

Я прекрасно понимал, что искать девушку не имеет смысла. Наверняка она уже рассчиталась из «скорой» и уехала утренним рейсом. Что же, можно вычёркивать беглянку из своей жизни, но у меня есть подозрение, что наши пути ещё пересекутся.

— Николаша, вы будете булочки с корицей? Только с печи достала!

— Благодарю, но я спешу. Я на вызовах и заскочил к вам только потому, что беспокоился за Софию. А сейчас мне нужно бежать, потому как пациенты ждут моей помощи.

— Что, даже чая не попьёте? — смутилась женщина.

— А вот от чая не откажусь. Всё-таки имею право на небольшой перерыв.

— Вы не держите зла на Сонечку, — успокаивала меня женщина. — Это наши упущения в воспитании.

— Знаете, я считаю, что воспитание и личный пример очень важны, но они не имеют решающего значения в судьбе человека. Всё-таки каждый из нас сам творец своего будущего. Дети из приюта могут создавать крепкие семьи, дети из неблагополучных семей учатся на ошибках своих родителей. Да, стартовые условия у них сложнее. Верно подмечено, что многие пойдут по тому же пути, что и их родители, просто не видя другого, более предпочтительного примера. Но есть те, кто пойдёт судьбе наперекор и выбьется в люди. Своим трудом и упорством сделает себя сам. Я не виню Софию, но и её поступок не приветствую. В любом случае, не мне судить. Она поступила так, как посчитала нужным, и это исключительно её решение.

Я поставил на блюдечко пустую чашку чая, поблагодарил хозяйку за гостеприимство и удалился. На прощание она всё-таки вручила мне полный пакет с горячими ароматными булками, которыми я поделился с Борисычем.

— Слушай, а мне нравится с тобой работать, — ответил водитель, уминая вторую булку подряд. — И сыт, и в тепле, и ждать долго не приходится!

— Не накаркай, Борисыч! — одёрнул я его. — Пациенты всякие бывают, и раз на раз не приходится.

Пока мы ехали на следующий вызов, я набрал Рулевскую и выдал указания.

— Рина, отмени приём у Вельской. Она у нас больше не работает. Всем пациентам предложи свободные окошки в моём расписании. Скажи, что если согласятся, приём будет бесплатным в качестве извинения. Но старайся не ставить больше двенадцати человек за раз.

— Сделаю! — пообещала девушка, не задавая лишних вопросов. Она отлично знала, что если я решу поделиться с ней случившимся, то сам выберу подходящее для этого время.

Да, я получил небольшой удар по репутации и финансовые убытки из-за неудачной попытки расширить кабинет и привлечь Вельскую на роль подменного целителя. Надеюсь, репутацию удастся выровнять, а на счёт денег волноваться нет смысла. За прошлый месяц кабинет принёс мне сто двадцать тысяч чистой прибыли, что вдвое больше, чем моя зарплата на «скорой». И это ещё не вершина моих возможностей!

К концу дня меня ждал ещё один звонок.

— Николаша, это ты постарался? — послышался в телефонной трубке счастливый возглас Михайловского.

— Пётр Николаевич, не совсем понимаю о чём вы, — устало произнёс я, потирая виски.

— Мне позвонили из академии и пригласили обратно на должность преподавателя. Я буду читать лекции для студентов выпускных курсов.

— Отличная новость! — ответил я, искренне радуясь за человека. Учитывая его любовь к преподаванию и то, с каким энтузиазмом Михайловский ведёт лекции, можно только порадоваться за студентов, которые получат бесценный опыт. Выходит, Бердников выполнил своё обещание и замолвил словечко за Петра Николаевича.

Я напрочь выбросил из головы этот случай, но несколько дней спустя он сам напомнил о себе. Я сидел в кабинете и готовился к приёму, когда в дверь постучали. На пороге появилась Рина, которая явно выглядела смущённой.

— Ник, тут к тебе посетительница. Говорит, что по рекомендации на роль твоего ассистента.

— По какой ещё рекомендации? — удивился я, мгновенно оторвавшись от собственных мыслей.

— Мне откуда знать? Я в твои дела не влезаю. Спросить у неё рекомендацию?

— Не нужно, пригласи в кабинет, я сам пообщаюсь, — ответил я, мгновенно заняв ровное положение.

— Николай Александрович, добрый день! — произнесла девушка и замялась, стоя у двери.

— Добрый день! Присаживайтесь, — пригласил я девушку, а про себя отметил, что она слишком молода для того, чтобы обращаться за косметологическими процедурами. Что тогда? Уродливый шрам, который она получила в жуткой аварии, или болезнь, которую отказались лечить нестандартным способом в стационаре?

Я машинально запустил диагностику, и пока девушка шла к мягкому креслу с высокой спинкой, провёл поверхностный осмотр. И ничего серьёзного не нашёл! Более того, я чувствовал знакомую энергию, текущую по её энергетическим каналам. Такое ощущение возникало только от созерцания целительной силы. Готов поспорить, девушка была целителем. Тогда вдвойне не понимаю что она здесь забыла.

Девушка словно почувствовала, что я сканирую её внутренним зрением, потому как опустила глаза, заметно покраснела и едва уловимым жестом запахнула пиджак, словно хотела закрыться от моего всепроникающего взора.

— Чем могу вам помочь? — вежливо поинтересовался я.

— Я от Петра Николаевича Михайловского, — произнесла девушка. — Он посоветовал мне обратиться к вам. Вы ведь ищете себе ассистента?

Вот оно что! Помощь пришла откуда я её совсем не ждал.

— Не совсем ассистента. Мне нужен человек, который будет заменять меня в кабинете на то время, пока я работаю на «скорой». Вы где-то работали раньше?

Вопрос был не праздный, потому как практически всех целителей Дубровска я знал если не лично, то хотя бы в лицо, и эту девушку я совершенно не припоминаю.

— Я пока учусь на четвёртом курсе Дубровской академии.

— Так вы студентка?

Кажется, Михайловский не совсем понимает что мне нужно. Он всерьёз думает, что люди будут доверять девушке, которая даже не закончила обучение? Пусть она находится на последнем курсе, но она ведь даже не стажировалась. Тех пары месяцев практики, которые студенты получают в конце года, явно недостаточно, чтобы полноценно работать целителем. Даже стажёры делают ошибки, а студенты так и подавно.

— Простите, но вы… — я сбирался отказать девушке, но в этот момент зазвонил телефон. — Прошу прощения, я сейчас.

Я вышел в коридор, чтобы поговорить без лишних ушей, потому как звонил мне Михайловский.

— Пётр Николаевич? Как это понимать? — произнёс я, сбираясь высказать всё, что думаю на счёт мыслей своего старого знакомого.

— Ага! Значит, Настенька уже пришла к тебе, — довольно произнёс мужчина. — Надеюсь, ты ей не отказал? Она настоящий самородок…

— Она студентка! Пусть и на последнем курсе, но её опыта и знаний явно недостаточно для полноценной работы.

— А ты собрался делать операции на сердце? Или отправлять ей пациентов с запущенными болезнями? Николаша, я дал тебе бесценный материал для работы! Ты можешь лепить из неё то, что потребуется. Это твой шанс подготовить того специалиста, который тебе нужен. А что на счёт её неопытности, не переживай — стажёры даже в «скорой» работают, и ничего. Главное — не забывай присматривать за девушкой, чтобы та не совершила ошибок, а когда немного обучится, можно выпускать на собственное плавание.

Да, подбросил мне Михайловский помощника. С другой стороны, он совершенно прав. Если девушку обучить, она легко сможет заменять меня в кабинете, но это время. С другой стороны, а что мне делать, если пойдёт слух, что у меня работают студенты? Это ведь мгновенно уронит репутацию моего кабинета в глазах посетителей.

Но выбора у меня нет. Не Анненкова же звать на подмену! Ярик точно натворит здесь ерунды. Нет, попробую поработать с этой девчонкой, а там видно будет. Отказаться от её услуг всегда успею.

Вернувшись в кабинет, я ненадолго задумался, прикидывая как лучше начать собеседование.

— Вы анатомию человека учили? — задал я очевидный вопрос и мысленно сам влепил себе пощёчину. Разумеется, учили! Иначе как она могла дойти до выпускного курса? Сейчас я сам себе напоминал закостенелых во взглядах старых преподавателей из родного мира, которые строили из себя великих знатоков, а на деле не могли и нормального вопроса задать.

— Учили, — смиренно ответила девушка, а я мог только догадываться о чём она думала.

— Отлично! — я поднялся с места и направился к книжной полке, выудил там плакат и приколол его булавкой к стенду. — Давай освежим знания по лицевым мышцам и по подкожным слоям. Это здорово пригодится нам в работе. А позже пройдёмся по работе с удалением шрамов и ожоговых рубцов.

— А это мы не проходили, — потупила взгляд Анастасия.

Так я и думал. В академии учат основам, которые пригодятся в реальной жизни. Заучивают до автоматизма шаблоны, по которым лечат болезни и заживляют раны. И на этом всё. Казалось бы, должно быть более глубокое изучение, понимание природных процессов, которые протекают в организме и влияние целительной энергии на организм. Но времени у преподавателей явно не хватало. Отсюда стажёры, приходя на практику, теряются, когда оказываются в нестандартных ситуациях. Просто потому что они понятия не имеют как себя вести. Именно поэтому стажёры два года набираются опыта. Разумеется, никто не разбирался как удалять шрамы и рубцы, потому как было попросту не до них.

Я понимал, что построить работу, как с Вельской, не получится, потому как у Анастасии попросту нет достаточного багажа знаний и опыта. Не знаю насколько отличается образование в дубровской и ярской академиях, но честно ложа руку на сердце, думаю, что большой разницы нет.

— Не волнуйся, мы потренируемся. Но учиться будем на реальных пациентах. Я буду вести приём, а ты — наблюдать с помощью внутреннего зрения. Когда ты будешь достаточно разбираться в процессах, поменяется ролями. Ты будешь проводить процедуру, а я следить за процессом. В случае чего я тебя подстрахую.

Провести разведку боем решили в этот же день. Девушка заметно волновалась, но держалась крепко.

— Это Анастасия Шумская, моя ассистентка, — представил я девушку своей первой посетительнице. — Если вы позволите, она побудет на процедуре, чтобы обучиться тонкостям ремесла. Вам совершенно не о чем волноваться, она тоже целитель, и в скором времени будет вести приём. Разумеется, конфиденциальность и врачебная тайна гарантируются.

— Без проблем, — неожиданно для меня самого согласилась женщина.

Следующие две недели девушка исправно приходила на вечерний приём пациентов. Ей приходилось готовиться к выпускным экзаменам, учиться в академии, а в свободное время ещё и проводить у меня в кабинете, но она не жаловалась.

К третьей неделе стажировки я предложил девушке поменяться ролями. Теперь она должна была проводить простые процедуры, а я наблюдать. Ещё две недели прошли в таком темпе, и я с удивлением отметил, что Настя ни разу не допустила ошибки, лишь иногда сверялась со своей записной книжкой, где делала пометки.

Это мне также нравилось в ней, ведь я предпочитал писать от руки чаще, чем набирать текст в телефоне или планшете. Наконец, когда весна приближалась к завершению, а на носу были выпускные экзамены в академии, я решил, что девушка готова.

— Может, подождём, пока ты закончишь академию? — предложил я.

— Боитесь ставить студентку на приём? — ухмыльнулась девушка.

— Нет. Не хочу, чтобы работа в кабинете помешала тебе успешно пройти заключительные испытания.

— На счёт экзаменов не волнуйтесь, для меня это просто формальность. Я уже выучила всю теорию, а с практикой я надеюсь поупражняться с вашей помощью. Надеюсь, вы мне поможете?

Девушка посмотрела на меня таким взглядом, что я не сразу понял что именно она имела в виду.

Я невольно поймал себя на мысли, что мне нравится находиться рядом с Шумской. Девушка умела расположить к себе, а несмотря на стеснительность, быстро стала душой нашей компании.

— У меня есть предложение, — произнёс я, решив озвучить свой план. — Чтобы привлечь пациентов, давай поставим скидку в половину цены. Надеюсь, тебя устроит такая оплата труда? Зато ты будешь забирать всю сумму себе без вычетов на оплату труда сотрудников, аренду и услуги. Через пару-тройку месяцев поставим уже полный ценник, но из этой цифры я буду вычитать расходы на аренду и оплату труда администратора с охранником.

Разумеется, девушка согласилась. Даже если у неё будет четыре пациента в день, она заработает пять тысяч, а восемь пациентов принесут уже десять тысяч. Заработать столько целителю-стажёру даже за неделю — огромная удача.

Проблема только в том, чтобы этих пациентов найти. В кабинет приходят люди, для которых вопрос цены не имеет первостепенного значения, их больше интересует качество проводимой процедуры, а к студентке люди вряд ли потянутся. Здесь больше вопрос в репутации и доверии.

На следующий день Рина обзвонила с дюжину моих пациентов и предложила им пройти процедуру на два дня раньше у Насти.

— Как успехи? — поинтересовался я в конце рабочего дня.

— Всё приёмные часы у Анастасии полностью забиты. На оба дня и всю неделю вперёд.

— Вот как? — я боялся, что никто не запишется, а результат превзошёл мои самые смелые ожидания.

— Ник, ты отлично придумал, что взял девушку на подмену. Многие пациенты стесняются обращаться к мужчине, а к Насте идут с огромным удовольствием.

Вот в чём кроется причина! Я-то рассуждал с точки зрения профессионализма и совершенно не задумывался о том, что на решение пациентов могут повлиять и другие факторы. Что же, будет мне уроком. Я должен учитывать многие факторы.

Вернувшись в кабинет, я ненадолго завис над своим расписанием. Если так пойдёт и дальше, я могу растерять половину своих пациентов.

— Ник, ты ещё тут? — послышался голос Шумской, а затем девушка проскользнула в кабинет. — Может меня поздравить, я сдала первый экзамен на «отлично», а завтра выхожу на первый полноценный рабочий день.

— Поздравляю! С остальными экзаменами проблем не будет.

— Нет, я всё контролирую, — ответила девушка.

Я смотрел в сияющие счастливые глаза Насти и не мог сдержать радости. За то, что ей удалось успешно сдать первый экзамен, за то, что она так легко влилась в наш коллектив и за то, что мне так хорошо быть рядом с ней. Я сам не понял как взял её за руку, а затем немного склонился к ней и поцеловал прямо в губы. Девушка вздрогнула от неожиданности, а затем ответила на мой поцелуй.

Глава 11

Пламя вражды

— Ник, там звонил человек Столбова, спрашивает на какое время у тебя есть возможность записать его на приём, — произнесла Рина и замерла, увидев нас с Настей.

Мы с Шумской немедленно отстранились друг от друга, но было уже поздно.

— Прошу прощения, кажется, мне нужно было постучать.

— Всё в порядке, — ответил я, стараясь сделать вид, что нисколько не смутился происходящему, и мгновенно переключился на работу. — Ты говоришь, Столбов хочет попасть на приём? Скажи, что я готов принять его в любое время. Могу даже сейчас подъехать к нему в особняк, если ему будет удобно.

— Поняла, — ответила девушка и с виноватым видом удалилась.

— Мне тоже пора, — смущённо ответила Шумская и поспешила на выход.

— Настя! — позвал я её, но она уже скрылась за дверью и сделала вид, что не услышала.

Я не стал останавливать её, потому как девушке нужно было разобраться в своих чувствах и мыслях.

Мне тоже было над чем подумать. Если раньше в этом мире я полагался в основном только на себя, то рано или поздно у меня появится своя собственная семья. Нет, не Лёня и не Галина Юрьевна, а жена и дети, о которых нужно заботиться. Может, даже не получится с Шумской, но рано или поздно это произойдёт. Я не собираюсь идти по тому же пути, что в прошлой жизни и оставаться никому не нужным одиночкой.

Да, до этого я заботился о брате и матери настоящего Николая, но это был немного иной случай.

Но мне кажется, что я слишком тороплюсь. Нужно поговорить с Настей и выяснить наши отношения, пока она не придумала никаких глупостей. При этом было бы неплохо не надавить, чтобы девушка не замкнулась в себе. Ох, уж этот баланс во всём…

Раз уж сейчас всё равно ничего не смогу сделать для решения личных вопросов, наведаюсь к Столбову и попытаюсь узнать у него в чём заключается его интерес к моей персоне.

Георгий Яковлевич сделал благородный жест и прислал за мной машину с водителем. Знает, что я перешёл в разряд пешеходов, и не захотел доставлять мне проблем.

Я нисколько не боялся ехать к Столбову, потому как этот человек был многим мне обязан, да и всё время борьбы с Серым кардиналом мы невольно были по одну сторону баррикад. Но даже так я перестраховался и сообщил о своих планах Ардатьеву, а тот уведомил Лёню. Если со мной что случится, брат знает где меня искать.

Изучив местную знать, я уже понял, что иначе с ними нельзя — всегда нужно иметь запасной план, а лучше несколько вариантов, потому как мои ходы тоже могут просчитать наперёд и принять контрмеры. Я ведь не знаю что такого наговорил брат. Собственно, я ему звонил, чтобы понять к чему готовиться во время разговора с аристократом, но брат, как обычно, не взял трубку. Звонок Мухину тоже ничего не дал — Рома был у себя дома, а брата видел несколько часов назад. Я уже начал беспокоиться за Лёню, ведь тот мог ляпнуть лишнего и влезть в неприятности. Что, если сейчас он находится в подвале Столбова, а я еду в расставленную для меня ловушку?

— Николай Александрович, прошу! — вежливо улыбнулся мне охранник Столбова и открыл передо мной дверь в салон автомобиля.

Надо же! И за какие заслуги такая честь? Как будто дужку для мышеловки поднимают и с улыбочкой приглашают за бесплатным сыром.

Я отлично знал где находится поместье Столбовых, потому немного напрягся, когда оказалось, что мы ехали не туда.

— Господин Павлов, не волнуйтесь, — произнёс охранник, заметив мой взгляд. — Георгий Яковлевич не хочет привлекать лишнее внимание вашим визитом.

— А то, что он прислал за мной один из своих личных автомобилей — это не лишнее внимание?

— Мало ли зачем Столбову понадобился целитель, — ухмыльнулся мужчина. — И потом, разве уследишь за всеми машинами? В любом случае, мы направляемся в загородный дом, принадлежащий Столбовым. Но вас это не должно беспокоить — обратно мы привезём вас к воротам вашего дома, так что этот нюанс не доставит вам сложностей.

Очень на это надеюсь! У меня уже есть опыт по экстренному покиданию автомобиля, но повторять его не хотелось.

К загородному дому Столбовых мы ехали не меньше пятнадцати минут. Это было достаточно оживлённое место, где домики ютились на лесной опушке, окружённой высокими соснами. Помимо дома Столбова здесь было ещё с дюжину домиков знатных людей, но сейчас почти все они пустовали, если не считать охранников и егерей, живших здесь круглый год и присматривающих за порядком, чтобы хозяева в любой момент могли приехать на всё готовое.

Парковка возле дома оказалась занята машинами, поэтому водитель остановил немного в стороне и высадил нас. Выйдя на улицу, я насчитал шесть автомобилей самых разных моделей. Общего у них было только то, что все были из дорогого сегмента. Если сначала мне показалось, что все машины принадлежат Столбовым, то сейчас я понял, что это не так. Я узнал одного из водителей Бердниковых, а у самого края парковки располагался бронированный автомобиль Бенуа.

— Георгий Яковлевич сейчас занят и не сможет вас принять, но он просил дождаться его, — произнёс распорядитель Столбова, когда мы подошли к дому.

Не сомневаюсь. Судя по количеству машин, либо Столбовы решили устроить закрытую вечеринку, либо собирают важное совещание. И судя по отсутствию музыки и радостных возгласов гостей, я склоняюсь ко второму варианту.

Меня провели в небольшой кабинет, где я с удовольствием расположился в уютном мягком кресле. Почему-то оказавшись в помещении я заметно расслабился, а тревога отступила. Я даже повертел головой в поисках драгоценных камней, которые оказывали успокаивающее воздействие, но если они и были здесь, я их не увидел.

— Николай, со мной выходили на связь ребята из твоего агентства, — сурово произнёс Георгий Яковлевич, неожиданно ворвавшись в комнату, а я мысленно попытался понять что такого мог наговорить Лёня, что мне потребовалось срочно явиться на беседу. Надеюсь, ничего непоправимого.

— Георгий Яковлевич… — начал я, чтобы попытаться сгладить углы, но Столбов меня перебил.

— Подожди! — перебил меня Столбов. — То, что им удалось собрать на счёт той аварии — это настоящая находка. Теперь я точно знаю кто стоит за покушением на жизнь моей дочери и сына Митрофанова.

Ничего себе! Надеюсь, Лёня не наделал ошибок, иначе из-за неправильной информации может разгореться серьёзный пожар вражды. Лично я не хочу, чтобы из-за нашей ошибки лилась кровь.

— Вы считаете, что это Потехины?

— Полностью в этом уверен. У меня были мысли на тот счёт, что их могли подставить, чтобы развязать очередную вражду и ослабить сразу несколько знатных семей, но теперь я склоняюсь к мысли, что это всё ерунда. Сразу несколько признаков указывают на то, что это дело рук Потехиных. А сегодня я получил очередное подтверждение того, что они не смирились с поражением и продолжают строить козни. Мой будущий зять, Артём Митрофанов погиб, упав с высоты. Очевидцы утверждают, что на него набросился какой-то умалишённый и вытолкнул его из окна третьего этажа одного из офисных зданий в центре Дубровска. Они оба погибли, поэтому ни я, ни Валерий Николаевич не смогли допросить убийцу.

— Но его личность установили?

— Да, твои парни справились достаточно быстро.

Вдвойне удивительно слышать. Такое впечатление, что речь идёт совсем о других людях.

— Николай, я буду говорить без ложных любезностей и лишних речевых оборотов. Это война. Открытая война, которая объявлена семьям Столбовых и Митрофановых. Уверен, тот же вызов будет брошен и остальным знатным семьям Дубровска, если мы не выстоим. Именно поэтому сегодня здесь собрались люди, на которых я могу рассчитывать. Только что я переговорил с главами семей Бердниковых и Бенуа…

Оглушительный взрыв заставил Столбова замолчать. Судя по всему, что-то сдетонировало на улице, потому как взрывной волной вынесло окно в кабинете, а осколками оцарапало лицо Георгия Яковлевича и руку, которой от машинально попытался прикрыться от опасности.

Мне повезло больше. Осколки изрезали одежду, но явных ран на теле не обнаружилось. Но даже так я не спешил подниматься. Схватив Столбова за шиворот, я оттащил его в коридор и принялся за диагностику. К нам уже бежали люди из его охраны, но мужчина замахал руками.

— Я в порядке! Пара царапин не в счёт!

— Позвольте я всё-таки проверю, — настаивал я. Проблема может быть не только в порезах. Из-за неожиданности у пожилого человека могло прихватить сердце. Пусть сейчас он находится в шоковом состоянии и не чувствует этого, но когда хватится, меня может не оказаться рядом, а потом будет уже поздно. На всякий случай я сразу направил в тело хозяина дома успокоительную волну энергии, а следующей порцией силы стимулировал работу сердца.

— Николай, брось меня и займись теми, кому помощь может понадобиться больше, чем мне! — приказал Столбов.

Мне совершенно не нравилось, когда мной командуют, но сейчас Георгий Яковлевич был совершенно прав. Он практически не пострадал, а короткими взмахами рук вокруг порезов я остановил кровотечение и уже направил в них целительную энергию. Раны от стекла заживают плохо, но для целителя это не помеха.

Поднявшись, я разминулся с охранником и побежал вниз по ступеням к выходу из дома. Надеюсь, второй раз уже не рванёт, иначе я могу оказаться в самом эпицентре взрыва.

Внизу суетились люди. Я едва не столкнулся с одним из охранников у самой лестницы, чудом увернулся и выскочил на улицу.

Взорвалась машина, по моим наблюдениям, принадлежащая Бенуа. Сейчас она пылала, выбрасывая в небо плотный чёрный столп дыма, а рядом лежали люди, которых зацепило осколками. Два тела накрыли покрывалами, а ещё трое пострадавших были живы и нуждались в помощи.

Я присел рядом с одним из них и запустил диагностику. Взрывная травма, повреждены барабанные перепонки, рваная рана на правом бедре и в брюшной полости. Нужно остановить кровотечение, очистить рану от посторонних предметов, обеззаразить, и тогда уже приступать к заживлению. Даже в моей практике были такие недоумки, которые торопились и заживляли внутри пациентов грязь и посторонние предметы, а потом возникали нагноения и серьёзные проблемы.

Тот же Завьялов как-то умудрился заживить своему пациенту раны от осколков диска, слетевшего с угловой шлифовальной машины. При этом парень даже не удосужился убедиться, что внутри пациента не осталось осколков. Как итог, через три дня пациента в тяжёлом состоянии пришлось оперировать. Я хорошо помнил тот случай, потому как мне приходилось ассистировать Жарову, а Дёмушку тогда и на порог операционной не пустили.

— А-ар! Уши! — закричал мужчина, когда я занялся его ранами.

— Сейчас всё сделаю, потерпи! — приказал я и разделил потоки силы на три части. Два потока были направлены на раны, а третий обезболивал и действовал как успокоительное. Судя по всему, с ушами проблема куда более серьёзная, и потребуется полноценная операция, а сейчас, когда я один, а проблем много, провести её не представляется возможным. Пока я буду возиться с барабанными перепонками, он просто истечёт кровью. Я уже не говорю об остальных, кому помощь нужна не меньше. Я видел целителя, который выбежал из дома Столбова, но ему не помешает поддержка. Даже если сюда вызовут «скорую», она примчится не раньше, чем через полчаса — дорога сюда неблизкая.

Мой пациент уснул, а я убедился, что он в порядке и переключил внимание на следующего больного. Этому повезло чуть больше. Видимо, он оказался далеко от машины, и его задело лишь частично. У меня ушло всего несколько минут на то, чтобы помочь ему.

— Сюда, скорее! — я обернулся на голос и заметил человека, который сжимал окровавленную культю, принадлежащую не ему.

— Что тут? — спросил я, хотя и сам успел оценить ситуацию.

— Ему оторвало руку! — голосом, в котором читалась паника, ответил мне человек, звавший на помощь.

Пациент находился без сознания. Видимо, отключился из-за сильной боли. Его костюм был залит кровью, и действовать нужно было очень быстро.

— Давай помогу! — послышался сзади голос того самого целителя, которого я уже видел краем глаза. — Я остановлю кровотечение, а ты займись заживлением раны и сосудами, чтобы избежать тромбоза…

— Погоди! Мы ведь можем спасти его руку.

— Шутишь? Он потерял столько крови, и просто не доживёт до конца процедуры. И потом, мы даже не знаем где его оторванная конечность.

— Кто-нибудь видел руку этого парня? — громко поинтересовался я, привлекая внимание окружающих.

— Это она? — робко ответил огромный детина, покосившись в сторону.

Нам повезло, и недостающая часть тела бедолаги нашлась достаточно быстро всего в двух шагах от пострадавшего. Дальше началось самое сложное. Из аптечки ближайшей машины нам притащили раствор для обеззараживания. Самого стойкого водителя я взял себе в ассистенты. Ему предстояло работать с медикаментами и облегчать нашу работу.

— Ты прав, он потерял много крови, — согласился я, обращаясь к своему собрату по ремеслу. — Но если мы займёмся сращиванием вместе, то можем успеть. Рискнём?

— Пусть это и безумие, но я в деле! — отозвался парень.

Мы сращивали руку сосуд за сосудом и сухожилие за сухожилием. Задача эта оказалась не из простых, приходилось постоянно очищать рану, останавливать кровотечение, запускать регенерацию. Даже после того, как мы закончили, пришлось надёжно зафиксировать руку и перебинтовать повязкой, пропитанной лекарственными настойками. Сейчас любое повреждение могло похоронить наши труды, а когда этот бедолага очнётся, наверняка захочет пошевелить рукой. Нужно не позволить ему свести к нулю всё, за что мы боролись.

— Поверить не могу, что мы успели! — выпалил мой напарник и с шумом выдохнул. — Но на вознаграждение рассчитывать не стоит — этот парень не из числа знати, он обычный водитель у Столбовых.

— А какая разница? Если он из простолюдинов, то ему не нужно помогать? — отозвался я. — Если он водитель, ему наверняка пригодится рука, чтобы сжимать баранку. Да и как он будет кормить семью, оставшись без руки?

— Нет, это я так, к слову, — отмахнулся парень.

Целители тем и выделяются, что часто думают о своих пациентах и переживают. Помню как Тихоновна сокрушалась о судьбе одного из металлургов, когда после травмы он не мог вернуться в родной цех. Как только она ни старалась спасти его судьбу! В итоге парня перевели на другую работу, но оставили на производстве, и Леонова считала это своим достижением.

Дом понемногу приходил в себя после происшествия. Все, кому нужна была помощь, её получили. Пожар затушили, а разбитые стёкла убрали и временно затянули пустые оконные рамы плотной тканью. Сейчас, в середине весны, было достаточно тепло, чтобы позволить себе такое решение.

Сейчас Столбову было явно не до меня, поэтому я занимался тем, что поддерживал взволнованных гостей. Через несколько минут прибыла «скорая», которой мы передали пострадавших, а следом за «белыми крылышками» примчались и стражи порядка. Ещё несколько часов у них ушло, чтобы допросить всех свидетелей. Среди стражей порядка я заметил и чёрные плащи службы имперской безопасности, но Короткова не встретил.

Было около полуночи, когда ко мне подошёл Столбов.

— Господин Павлов, позвольте выразить вам свою благодарность, — заявил хозяин дома. — То, что вы не растерялись и не остались в стороне, лишний раз говорит о вашем профессионализме и лояльности моей семье.

— Я всего лишь выполнял свою обязанность целителя, — отозвался я.

— И всё равно, это многое говорит о вас, — упорствовал Столбов.

— Жаль, что не всем удалось помочь. Для кого-то было слишком поздно.

— Да, мы позаботимся о семьях погибших. Кстати, Шарль Бенуа погиб вместе с водителем и охранником, они находились в машине в момент взрыва, — сообщил мне печальную новость Георгий Яковлевич. — А Бердникова зацепило осколками. Увы, он тоже не выжил.

— Это тяжёлая утрата. Увы, я не был близко знаком с Шарлем, но Роман Николаевич… Это был светлый человек, который многое сделал для меня.

— Именно поэтому мы не можем оставить это просто так. Отойдём на пару слов!

Столбов повёл меня в свой домик, только не на верхний этаж, а в подвал, где также оказалось достаточно просторно. Мы миновали копию его гостиной, где собрались гости, и прошли прямиком в его кабинет. Я не совсем понимал зачем Георгию Яковлевичу понадобилось пообщаться со мной. Особенно сейчас, когда уже глубокая ночь, а его ждёт ещё масса неотложных дел.

— Что ты знаешь о местной знати? — задал мне отчасти провокационный вопрос Георгий Яковлевич, когда нам принесли горячего чая с мятой.

— Смотря кем конкретно вы интересуетесь, — уклончиво ответил я, вызвав у собеседника добродушную ухмылку.

— Нет, я не буду пытаться выведать у тебя чьи-либо секреты. Уверен, я и так их знаю, потому как на моём уровне общения куда больше информаторов. Я хочу узнать в общем. Как появилась знать, какая расстановка сил?

— Думаю, будет лучше, если вы сами об этом расскажете, потому как моих знаний явно недостаточно, — честно признался я.

— Так я и думал, — покачал головой мужчина. — Видишь ли, знатные семьи формировались на протяжении веков. Да, многие растворились в веках, как Збруевы, Гаврииловы, Рубиновы… В своё время, эти фамилии были на слуху, но прошло каких-то лет триста, и не осталось ни одного представителя этой семьи, лишь их дальние родственники. Но я отошёл от темы.

Столбов набрал воздуха в грудь перед тем, как продолжить и вернулся к той мысли, с которой начинал.

— Знать формировалась веками. Эти люди зарабатывали капиталы и теряли всё, начинали с нуля, или стартовали с приличной финансовой подушкой, доставшейся от предшественников. Так или иначе, в наши дни аристократы контролируют три четверти финансов и производственных мощностей Дубровска. Но если старая школа сохранила изысканные манеры, хоть какие-то элементарные правила бизнеса и старается соблюдать закон, то новые аристократы придерживаются совсем иных взглядов. Новая аристократия зародилась три десятка лет назад во время, так скажем, сильного политического и экономического кризиса в империи. Они обогатились за счёт государства, мелких предпринимателей и ослабших из-за кризиса аристо. Да, десятки семей были истреблены под корень в те тёмные годы, но многим удалось выстоять и стать ещё сильнее. То, что происходит сейчас, очень напоминает те годы, только у происходящего есть несколько существенных отличий.

— Сильная спираль власти? — догадался я.

— Да, это один из факторов. — Императору явно не понравится открытая война между его подчинёнными внутри государства. Можете быть уверены, что имперские ищейки перевернут здесь всю землю и примутся искать виновных, но они мне и так известны. Потехины инициировали убийство Митрофанова-младшего и знали, что их союзники отреагируют. Они заложили взрывчатку в машину одного из участников и позаботились, чтобы предсказатели не заметили опасность. Пусть мы приняли все меры, чтобы выбрать максимально непредсказуемое место встречи, им удалось нас переиграть и нанести очередной болезненный удар. Война только началась, а мы уже проигрываем.

— Думаю, это недоразумение быстро прекратится, когда мы выведем виновных на чистую воду. Именно этого я и хочу от агентства «Энигма»! — заявил Столбов. — Пока мои руки связаны, а люди заняты тем, чтобы обезопасить членов моей семьи. У нас недостаточно сил, чтобы свернуть шею этой Гидре, поэтому я рассчитываю, что сбором улик займётесь вы. «Энигма» уже хорошо зарекомендовала себя, когда собирала улики об аварии.

Отлично! Столбовы, Бердниковы и Бенуа не могут уничтожить Потехиных, поэтому рассчитывают, что это сделаем мы — пять человек, у которых нет ни оружия, ни серьёзных боевых навыков. Понятно, что сделать это нужно не в открытом бою, а посредством сбора неопровержимых доказательств виновности Потехиных, но легче от этого не становится.

— Я не могу вам обещать, что мы справимся, но сделаем всё, что в наших силах, чтобы остановить Потехиных, — пообещал я.

— Я в тебе не ошибся, Николай. Ты прекрасно понимаешь, что нас перебьют по одиночке, если мы не объединимся.

— Георгий Яковлевич, я одного не могу взять в толк. Зачем вы рассказываете это всё мне вместо того, чтобы общаться с членами своей семьи? Вы ведь не зря их позвали сюда? Наверняка вы хотите обсудить результаты переговоров с представителями двух влиятельных семейств…

— Вы очень наблюдательный молодой человек, что ещё раз подтверждает мои догадки. — ухмыльнулся мужчина. — Но я назову тебе причину. Я слежу за тобой и понимаю, что скоро ты станешь одним из нас. Пройдёт пять, десять или пятнадцать лет, но ты займёшь место среди знати, став рядом с Вельским, или даже затмишь его.

«И поэтому ты пытаешься сделать из меня расходный материал в своей борьбе, чтобы отсрочить этот момент, или избежать его вовсе» — мелькнуло у меня в голове, но вслух я этого не произнёс.

— Я верю, что ты не станешь таким, как «новые» аристо, потому как у тебя есть честь. А значит, с тобой можно иметь дело. А сейчас, когда ты знаешь что делать, я не буду тебя задерживать и всё же поговорю с гостями и членами моей семьи. Уверен, нам всем есть что сказать друг другу.

Глава 12

Затишье перед бурей

Становиться оружием в войне целой коалиции знатных семей с Потехиными мне совершенно не хотелось, но Столбов отлично всё продумал прежде чем втащить меня в эти разборки. Он прекрасно понимал, что иного пути у меня нет, потому как всё уже решено за меня. И не Георгий Яковлевич вынудил меня принять эту роль, и даже не Бердниковы, и не Бенуа. На эту роль меня назначили сами Потехины, включив в свои планы.

Сидя на заднем сидении бронированного «Тенгри», я имел возможность как следует подумать о происходящем. Как и было обещано, меня подвезли до самого дома, но несмотря на смертельную усталость я направился прямиком не в душ и кровать, а в комнату брата. Лёня лежал на спине и храпел так, что стены едва не тряслись. В тусклом свете ночника я с трудом смог различить очертания его тела, укрытого одеялом. А ведь насколько у него хорошая шумоизоляция в комнате! Пока я шёл по коридору, даже не слышал его храпа. Или он услышал мои шаги и притворяется? Если думает, что я здесь для того, чтобы его разыграть, он ошибается. Время шуток давно в прошлом, настало время для серьёзных разговоров и действий.

Закрыв за собой дверь, я щёлкнул выключателем и комната наполнилась ярким светом. Вот это здесь беспорядок! На столе стоят три чашки, рядом пустая бутылка от минералки и пачка от сухариков. Если брат пытался соединить приятное с полезным, то он потерпел сокрушительный провал.

— Какого лешего, Ник? — проворчал брат открыв глаза и сощурившись от яркого света. — Если сейчас уже утро, а нам нужно расследовать исчезновение солнца, то обойдитесь без меня.

— А если я скажу, что только сейчас вернулся от Столбова, и там прогремел взрыв, из-за которого баланс сил в городе заметно пошатнулся?

Казалось, Лёня мгновенно проснулся. Он сел на кровати и принялся тереть глаза, чтобы прийти в себя.

— Какой ещё взрыв? Ты в порядке?

— Кроме того, что смертельно устал — в полном. Но нам нужно серьёзно поговорить.

— Дай мне пару минут, — попросил Лёня и попытался выбраться из-зпод одеяла.

Я устроился в гостиной и включил самовар, потому как разговор нам предстоят длинный и сложный. Когда брат присоединился ко мне, его уже ждала горячая чашка чая. Прежде всего мы обсудили ситуацию, которая касалась его разговора со Столбовым.

— Как тебе это удалось? — удивился я, всё ещё не до конца веря в то, что Лёне под силу справляться с какими-то серьёзными задачами. Меня интересовала та лёгкость, с которой брату удалось раздобыть нужную информацию.

— Ни за что в жизни не догадаешься, — ухмыльнулся он. — Мы использовали свою агентурную сеть, чтобы установить личность преступника.

— Агентурную сеть?

— Со времён подпольных боёв, которые проводил Емельянов, у нас осталось много знакомых среди бойцов, и они опознали убийцу. А когда мы выяснили его личность, просмотрели его последние финансовые операции и…

— Как вы смогли их просмотреть?

— А это уже твоя заслуга. Некий человек, узнав мою фамилию, согласился помочь. Разумеется, конфиденциально.

Я даже догадываюсь кто это мог быть. Не иначе, как Арбузов, потому как никто другой не мог знать о финансовых тратах конкретных людей. Если бы речь шла о страховании, или покупке украшений, я бы подумал на других людей, но в этой ситуации это однозначно Юрий Викторович. Вот только зачем он предоставил такую информацию? Не поверю, что он это сделал в благодарность за мою помощь. Может, хотел помочь Столбову? В это я больше поверю. Или не хотел, чтобы разгоревшийся конфликт угас? Если так, то интересы Арбузова далеко не на нашей стороне и даже не на стороне Потехиных.

— И что вам удалось узнать?

— У человека, который набросился на Митрпофанова-младшего, есть жена и дочь. Так вот, за день до трагедии она с дочерью покинула Дубровск, а на счёт женщины поступило пять миллионов. Разумеется, через подставное лицо, но именно этот посредник не раз был замечен в делах Потехиных.

— Слушай, я одного не могу понять — почему Потехины так подставляются? Неужели они не могут работать аккуратнее? Если бы они всегда себя так вели, то уже давно бы оказались бы за решёткой в полном составе.

Да и Дмитрий Потехин, которого я прозвал Серым кардиналом, работал куда осторожнее, а его схемы граничили с безумием. Не могу поверить, что его родственники будут работать настолько топорно. Нет, очевидно кто-то пытается их подставить. Но зачем? Расчистить себе место в пантеоне Дубровска? Услышать бы мотивы другой стороны, но Потехины ни за что не станут со мной разговаривать.

— Что бы мы ни думали, нужно действовать, иначе нас расплющат раньше, чем мы успеем глазом моргнуть, — заявил брат.

— Пообещай мне не делать глупостей, — от всего сердца попросил я, понимая, что с горячностью Лёни у нас могут быть проблемы. — Помни, что мы должны не сражаться с Потехиными, а сразить их на другом поле битвы — найти неопровержимые доказательства их виновности и поставить крест на их притязаниях.

Я прекрасно понимал, что сделать это будет непросто, но разве у нас есть другой выход? Если разразится кровавое противостояние, многие жизни будут потеряны, а наши шансы пережить его слишком малы.

Спать мне оставалось всего каких-то три часа, поэтому я даже не заметил когда уснул, как зазвенел будильник. Разумеется, на работу я шёл помятый и с трудом деражлся, чтобы не уснуть. Моё состояние не ускользнуло от Басова.

— Николаша, как бы тебе не перегореть, — с нескрываемым беспокойством произнёс Матвей Анатольевич. — Я ведь вижу, что ты в последнее время приходишь на работу сам не свой и на вызовах то энергию экономишь, то теряешь концентрацию.

Анатольич был прав, из-за истории с Софией и проблемами с Потехиными я стал сильно распыляться. Да и возросшая нагрузка в кабинете давала о себе знать. По сути, я уже несколько месяцев работал без выходных, и надолго в таком режиме меня не хватит. Та небольшая передышка, которую я получил во время отстранения от работы, только отсрочила неминуемую проблему.

— Появились проблемы, которые не так-то просто решить, — отмахнулся я.

— Не та ли это проблема сбежала с месяц назад? — ухмыльнулся целитель.

— Нет, я сейчас не о Вельской. Эта страница жизни давно перевёрнута. Есть проблемы с аристократами, которые ведут слишком агрессивную игру и пытаются использовать нас, как расходный материал.

Я сам не знал почему решил признаться Басову и раскрыть истинную причину своих переживаний. Может, потому как он был единственным человеком из окружения, кто мог бы меня понять?

Анненков ни за что бы не поверил моим словам. Для него знать — это праздные богачи, которые устраивают вечеринки, чтобы развеять точку и приглашают на них всех подряд, чтобы поразить соседей масштабом вечеринки. Он просто не способен воспринимать того же Столбова, Митрофанова и остальных как самодостаточных личностей, которые строят свой бизнес и зарабатывают миллионы, а не берут их из воздуха.

Лёня, Рома, Пётр и Рина и так знали обо всём происходящем, потому как варились со мной в одном котле. Но они вряд ли могли бы дать вменяемый совет. Знай они как поступить правильнее, то сделали бы это сразу. Мать также была далека от наших забот и тащила быт на себе, предоставляя нам возможность заниматься своими делами и не отвлекаться на уборку и готовку.

Во время обеденного перерыва я успел с полчаса передремать, потому и продержался до вечера. Даже волны целительной энергии не смогли меня приободрить как следует. Весь вечер до конца смены Басов протащил на себе, а я лишь подключался, когда старшему целителю требовалась помощь.

После дежурства хотелось бросить всё и поехать домой спать, но я направился в кабинет, потому как нужно обсудить с Настей наши отношения и поддержать её после первого самостоятельного рабочего дня.

Девушка вела себя так, словно в прошлую нашу встречу ничего не произошло. Но как только закончился приём, и мы вышли из кабинета, направилась ко мне.

— Ник, можешь провести меня до дома? А то одной идти как-то страшновато, — проявила инициативу девушка.

— Конечно! — подхватил я.

— Нашла кого просить! — хмыкнул Лёня. — Если хочешь почувствовать себя в безопасности, обращайся к ратникам.

Рина толкнула его локтем в бок, и парень невольно закашлялся.

— А что, Ник тоже ничего так дерётся. Я ведь его тренировал, так что постоять за себя сможет, — рассеянно пробормотал парень.

Мы попрощались с остальными и направились по улице к центру города. Ардатьев ушёл домой с Риной, а Лёня поплёлся один, что не мешать парочкам быть наедине друг с другом. По дороге мы с Шумской зашли за горячими бутербродами и взяли себе липового чая, чтобы согреться.

— Слушай, я передать не могу какая я голодная! — призналась девушка. — С этим приёмом забыла когда последний раз ела. Да и нервы тоже дают о себе знать. Я когда волнуюсь готова хоть целого быка проглотить.

— Надеюсь, ты меня не съешь по дороге? — нашёл я время для шутки.

— На счёт съесть не уверена, но покусаю точно, — ответила девушка, хитро сощурившись.

Уже покинув центральную площадь города и оказавшись на безлюдной улочке, я остановился, чтобы поговорить с девушкой.

— Насть, я хочу сказать…

Шумская притихла, давая мне договорить до конца. И в этом было её кардинальное различие с Вельской. Если София воспринимала мои даже самые безобидные реплики как попытки выяснить отношения, то Настя смотрела на меня влюблёнными глазами и казалось, что даже дышала медленнее, чтобы не помешать.

— Ты очень много для меня значишь. Я рад, что ты появилась в моей жизни, и хочу, чтобы ты была в ней всегда.

Девушка прижалась ко мне и уткнула лицом в шею, а потом тихо прошептала:

— Я люблю тебя, Ник. И буду рядом всегда, несмотря на всё, что происходит. Я ведь слышала разговоры Лёни с Петром и знаю в какой опасности мы все. Ты для мня больше, чем наставник и друг, ты для меня — всё. Знай, что я всегда поддержу тебя и буду рядом, что бы ни случилось, и у нас всё получится.

Да, иногда бывает, что всех усилий может оказаться недостаточно, потому что в отношениях старается только один человек. Но если над отношениями работают оба, всё получится.

А ещё для себя я отметил, что нужно провести беседу с Лёней и объяснить, что обсуждать рабочие вопросы нужно без свидетелей. Пусть я и доверял Насте, но может быть, что его слышала не только Шумская.

Дальше мы шли, держась за руки, а иногда останавливались, чтобы слиться в поцелуе. Со стороны мы походили на ту самую влюблённую парочку, которая не замечает никого вокруг, но я всё-таки внимательно следил по сторонам, памятуя о ситуации с Потехиными. Один раз я даже видел бойцов имперской безопасности, но списал это не на слежку, а на случайность.

Идти нам пришлось далековато. Но домой мне было ещё дальше. Этот район находился в получасе ходьбы от дома Павловых. Здесь были старые дома, построенные больше сотни лет назад.

Конечно, многие постройки пережили не один ремонт, некоторые сносили и возводили заново, но были и такие старинные домики, которые сохранились с самого начала. Их легко было узнать по причудливой старинной архитектуре. Именно к одному из таких домиков и направилась Настя.

— Ты здесь живёшь? — спросил я, не веря своим глазам.

— Нет, решила в гости зайти, — рассмеялась девушка.

— Почему ты не говорила, что ты из знатной семьи?

— А какая разница? — подала плечами девушка. — Разве это что-то меняет?

— Да нет, не особо, — ответил я, а про себя подумал, что было бы неплохо узнать кто такие Русские и чем они занимаются.

— Спасибо, что провёл.

Следующий день Настя снова работала одна, а потом пришла моя очередь. Вот только приём пациентов начался с конфликта.

— Это как называется? — заорал здоровенный амбал, ворвавшись в кабинет, а за спиной у него стояла моя пациентка, которая была на приёме пару дней назад.

Лицо женщины заметно отекло и покрылось красными пятнами, что было первым признаком осложнения после процедуры.

— Вы следовали рекомендациям, прописанным в памятке?

— Да, — неуверенно ответила девушка и опустила глаза.

Лицо женщины покраснело и заметно отекло именно в тех местах, где я проводил процедуру. Причём, отёк оказался настолько сильным, что переместился на соседние части лица.

— Вы делали что-то такое, что могло повлиять на реабилитацию после процедуры? — поинтересовался я, понимая, что сама по себе эта проблема не могла возникнуть.

— Да как обычно, — ответил мужчина, не дав и рта открыть своей спутнице. — Весь день оба были на работе, поужинали дома, натравили баньку…

— Вы тоже были в бане? — произнёс я, переведя взгляд на пациентку.

— Конечно, была! Что, мне одному париться? — удивился мужчина.

— Рина, будь добра, принеси документ, который подписывают пациенты перед проведением процедуры, — попросил я девушку, которая до сих пор стояла в дверном проёме, не зная как реагировать на происходящее.

По опыту прошлой жизни я был отлично подготовлен к подобным ситуациям. Каждая пациентка получала индивидуальные рекомендации во время консультации и должна была изучить памятку, где дублировались мои указания. После беседы требовалось поставить подпись в документе, обязывающем выполнять предписания. Копию этого документа каждая пациентка забирала с собой на случай, если забудет какой-нибудь из пунктов.

— Это шарлатанство! — завопил мужчина.

— Верно. Шарлатанство — нарушать правила реабилитации после процедуры, заведомо зная о последствиях, и приходить сюда, выдвигая претензии и требуя компенсации. Я могу частично снять отёк и воспаление, но теперь потребуется день-два, чтобы полностью убрать последствия вашей халатности. Я бы мог сделать это бесплатно, но раз проблема произошла по вашей вине, придётся заплатить полную стоимость, и это принципиальная позиция.

Я решил жёстко наказывать нарушителей, которые считают, что правила написаны не для них. Ладно бы они обратились за помощью, честно признавшись в нарушении предписаний, но устраивать здесь скандалы — это слишком. Всё равно, что пациент со швами после операции станет таскать тяжести и подаст иск на врачей из-за того, что у него разошлись швы.

— Вы сейчас же отдаёте нам полную сумму, которую мы заплатили, столько же сверху в качестве компенсации, и тогда мы уходим, — заявил мужчина.

На шум пришёл Ардатьев, которому стоило появиться здесь ещё парой минут ранее.

— Уважаемый, вы со словами и рекомендациями осторожнее, — пригрозил Пётр. — Иначе я могу воспринять это как угрозу и высавить за порог. Пока же мирно прошу покинуть помещение и не задерживать приём пациентов.

— А то что? За шиворот вытащите из вашей конторы и со ступеней спустите? Так это не так просто, как вам кажется.

Мужчина принял боевую стойку и приготовился схватиться с Петром. Мой охранник тоже оказался не из робкого десятка, а я дал знак Регине в случае драки отойти в сторону и влил целительную волну в тело союзника. Сейчас у Петра нет повреждений, которые требуют лечения, но простимулировать его состояние не помешает.

Следующим действием я направил успокаивающую волну в конфликтного посетителя. Лучшая драка — та, которой удалось избежать. Есть шанс, что он сейчас немного успокоится, ну а если полезет в драку, то Ардатьеву нужно выстоять хотя бы первые минуты. Дальше его противник заметно расслабится и начнёт допускать ошибки из-за замедленной реакции.

Всё-таки и в ближнем бою дар целителя кое на что, да годится. Пусть мы не можем одним взмахом исцелять любые повреждения, пусть не можем сжать сердце в кулак и навредить пациенту, но влияние на состояние бойцов оказываем колоссальное.

В этот момент за окном загудел мотор, и мы невольно повернули головы в сторону окна.

На парковке рядом с кабинетом остановился бронированный внедорожник с эмблемой службы имперской безопасности, а из машины вышли Коротков с помощником.

— А вот и группа быстрого реагирования, — ухмыльнулся я, глядя как они направляются ко входу в кабинет.

— Ты что, под этими? — мой гость кивнул в сторону безопасников, явно не веря в такую защиту.

— Мы сотрудничаем на взаимовыгодных условиях, — ответил я с улыбкой. — Так что ты хотел кому доказать?

Пыл этого громилы моментально развеялся, а при виде имперских ищеек ему перехотелось что-то кому-то доказывать.

— Павлов, есть дело на пару минут, — устало произнёс Коротков, скинув пальто и повесив его на крючок в гардеробе.

— Если на пару минут, тогда зачем снимать верхнюю одежду? — ухмыльнулся я, встретив удивлённый взгляд ищейки.

— А ты наблюдателен, — ответил он без промедления. — Это очень важное дело, поэтому приём придётся отложить.

— Рина, будь добра, предложи чай нашей следующей посетительнице и попроси её подождать минут пять-десять, — попросил я девушку, а сам пригласил безопасников в свой кабинет.

— Дело касается взрыва у Столбова и ситуации вокруг конфликта с Потехиными, — сразу взял быка за рога Коротков, едва мы оказались в кабинете. — Какое отношение ты имеешь к происходящему?

— Косвенное, — честно признался я. — Наше агентство ведёт расследование инцидента, который имел место почти месяц назад, когда мужчина выехал на «Печенеге» на встречную полосу и протаранил автомобиль, где находились Митрофанов и Столбова. Думаю, вы хорошо помните тот инцидент.

— Какое отношение это имеет к делу, ради которого я здесь? — удивился Павел.

— Непосредственное. Митрофанова-старшего пытались предупредить, склонить к принятию какого-то решения. Это не истина, а всего лишь моя догадка, но часто бывает так, что мои предположения оказываются верны. С разоблачением Турова влияние Потехиных на главного торгаша Дубровска заметно ослабло. Думаю, таким образом они пытались вмешаться в происходящее. Возможно, у Потехиных была другая кандидатура на роль жены для Артёма Митрофанова или мужа для Софьи Столбовой. Судя по тому, что произошло, стороны не пришли к соглашению, и Потехины решили действовать кардинально.

— Павлов, тебя всегда так интересно слушать, — рассмеялся Коротков. — Как ты только умудряешься это всё сочинять. Будет ещё смешнее, если это окажется правдой. Но я здесь по другой причине. Как ты оказался замешан в делах Столбовых и Бенуа? Ты участвовал в судебном деле, относящимся к Бенуа, теперь оказываешься во время взрыва рядом с главой их дома…

— Окажись я рядом с Шарлем Бенуа в момент взрыва, я бы здесь не находился, поэтому у вас неверные сведения.

— Ты прекрасно знаешь о чём я говорю! — перебил меня Коротков и пднялся с места. — Это опасная игра, Павлов, и императору не нравится то, что происходит. Тёмные времена безвластия остались позади, поэтому никто не сможет безнаказанно устраивать разборки на улицах Дубровска. Надеюсь, ты это понимаешь и не будешь делать глупостей, а если тебе станет известно что-то о планах знатных домов, немедленно сообщишь мне, иначе пойдёшь с ними как соучастник. Не думай, что деньги и связи позволяют им делать всё, что вздумается. Давно у нас в губернии не было громких дел, но если будет нужно, на каторгу отправится хоть вся верхушка города.

Начальник службы имперской безопасности Дубровска ясно дал понять, что спускать на тормозах ситуацию никто не будет. Неспроста обычно инертный Паша Коротков и засуетился и напыжился, как сыч. Готов поспорить, сам бы он ни за что не стал себя так вести, а это значит, что ему пришло распоряжение от Мадьярова, а то и из самой Москвы. А раз так, ситуация серьёзней некуда и шанс, что на улицах Дубровска вспыхнет пожар крайне велик. Осталось только поднести спичку к бочке с порохом. В таком случае, я должен вычислить и устранить поджигателя, пока пламя не охватило весь город.

Глава 13

Опасности профессии

Следующая неделя оказалась невероятно нервной. Я прекрасно понимал, что сильные мира сего не просто вынашивают планы, но и активно работают над их реализацией, а мы совершенно не знаем откуда ждать удара. Оставалось только делать своё дело и готовиться к худшему.

Лёня с Мухой вовсю работали с информаторами и пытались выбить хоть какую-то информацию о готовящихся событиях. Событие такого масштаба, как противостояние знатных домов просто не могло остаться незамеченным, а рисковать своими головами аристократы не будут. Отсюда и напрашивался вывод, что бойцов для грязной работы будут привлекать со стороны.

— В общем, намечается невероятное событие, — признался Лёня, когда в конце рабочего дня мы собрались в кабинете. — Всё происходит в строжайшей секретности, но я точно знаю с дюжину бойцов, которым поступали предложения от обеих сторон. Разумеется, никто в своём уме не признается, что принял предложение, но я приблизительно знаю кто мог податься в наёмники. Это серьёзные ребята. Половину из них что я, что Муха разберём один на один, но вот остальные…

— Не забывай, что у вас есть энергетические пистолеты с параллизующим эффектом, — напомнил я. — Вы не на турнире, а в реальной жизни, так что не стоит играть по правилам.

— Это ты мне говоришь об отсутствии правил? — рассмеялся брат. — Я не раз участвовал в подпольных турнирах и могу сказать тебе одно: там нет никаких правил кроме тех, что устанавливают между собой сами бойцы. Но даже так никто не даст гарантии, что эти правила будут соблюдаться. Нет, это грязная борьба, в которой принципы и хороший тон остаются в стороне.

— И много у Потехиных таких головорезов? — перевёл я разговор к теме, которая волновала меня больше всего.

— Говорят, Потехины заключили контракт с какой-то частной конторой со стороны, которая предоставляет людей для тёмных делишек. На их счету взрывы, похищения и ликвидация неугодных людей. Ничего не напоминает?

— Думаешь, это они поработали над устранением Бенуа и Бердникова?

— А я не верю в такие точные совпадения, — признался брат.

— Зачем тогда Потехины ищут ещё людей?

— Мясо, массовка. Боятся, что даже с таким контрактом не выдержат напора многочисленного противника и перестраховываются. К тому же, даже организация наёмников не будет разбрасываться своими бойцами просто так. Всегда нужны те, кто готов рисковать головой за деньги и браться за рискованные дела.

— Слушай, неужели действительно так хорошо платят, что кто-то готов свою жизнь положить ради людей, которым плевать на твою судьбу?

— Ник, тебе легко судить, — произнёс брат. — У тебя есть дар, который приносит пользу людям, а тебе — хорошие деньги и уважение. А простолюдины, у которых в жизни серьёзные проблемы, готовы рисковать головой и за сотню тысяч. Одарённые требуют больше, там цена доходит до трёх сотен и выше, в зависимости от опыта и квалификации. Думаю, наёмники обходятся Потехиным миллионов в десять, и это только за один месяц.

— Ничего себе! — присвистнул я, прикидывая какие суммы вырисовываются в голове.

— Война — всегда удовольствие дорогое. Теперь ты понимаешь, почему они так хотели закрыть санаторий и построить там коттеджный посёлок. Денег, которые они должны были выручить за строительство с лихвой бы хватило, чтобы выиграть войну и подмять под себя власть в Дубровске, но тут появился ты и спутал их планы.

— И у меня есть подозрение, что перед решающей битвой они захотят от меня избавиться.

— Не исключено. Поэтому теперь рядом с тобой постоянно будет вертеться Рома или я. Я уже поговорил с Мухой, и он согласился перебраться пожить к нам, чтобы мать тоже была под присмотром.

— Да, заварил я кашу, — пробормотал я, оценивая масштаб проблемы, в эпицентре которой мы оказались.

— А разве у тебя был выбор? Хотя, был — ещё тогда пойти на поводу у Ягудина и умереть, взяв на себя вину за убийство Вельского. Но ты выбрал жизнь, а в нашем мире жить — значит бороться за право пользоваться благами, которые тебя окружают.

— И это ты ещё меня называешь философом, — рассмеялся я. — Хорошо, в кабинете со мной будет Ардатьев, на «скорой» буду рассчитывать на себя, а дома — ты с Мухой. В принципе, звучит неплохо, но если Потехины решат играть в открытую, я сомневаюсь, что даже всё агентство «Энигма» сможет меня защитить. Если уж Бенуа и Бердникова они смогли устранить, а у них какая защита…

— Отставить падать духом! — заорал Лёня. — Мы ещё покажем, что тоже не просто так на турнирах побеждали.

В кабинет я шёл с большой осторожностью, а в местах, где можно было устроить засаду, использовал свой дар обнаружения жизни, но кроме бездомных кошек никого не находил. Тяжело оставаться спокойным и выполнять ответственные задачи, когда тебе и твоим близким грозит смертельная опасность, и в эти моменты целительство было спасательным кругом. Я нырял в работу с головой и полностью забывал о происходящем вокруг, отрешаясь от реальности. Проблемы, которые на первый взгляд должны были мешать мне концентрироваться, на деле лишь помогали собраться с мыслями.

Через пару дней в кабинет ворвалась Настя, которая оставалась тем самым лучиком света в этой мгле.

— Поздравь меня! Последний экзамен позади, я закончила академию с одними пятёрками, и теперь могу заняться стажировкой.

Как же мне хотелось взять её за руку, забрать из Дубровска и увести куда-нибудь далеко, где нет ни Потехиных, ни сбредивших от вседозволенности аристократов, ни какой-нибудь другой смертельной опасности. Вот только во всём мире вряд ли удастся отыскать такое место. В какой-то степени Лёня прав, наша жизнь — есть не что иное, как борьба за благополучие и самореализацию. Никто из нас не может сказать наверняка когда мы встретим свой конец. Может, это будет в следующую минуту, а может, через много лет. Одно только мы знаем наверняка — жизнь стоит того, чтобы до последней минуты бороться за неё.

— Нисколько в тебе не сомневался, — произнёс я и привлёк девушку к себе.

После продолжительного поцелуя девушка отстранилась и заговорила совершенно серьёзно.

— Ник, я хочу проходить стажировку в твоём кабинете. Так я смогу спокойно работать и не распыляться.

— Исключено! — ответил я, заняв чёткую позицию. — В ходе стажировки ты получаешь бесценный опыт, которого просто негде было набраться в академии. Два года в роли стажёра — это тот период, когда будущий целитель проходит окончательную подготовку и набирает багаж практических навыков и знаний. Думаешь, я смогу его обеспечить тебе в стенах кабинета?

— Да ладно, какой багаж? Я за два месяца в кабинете узнала больше, чем за год в академии!

— А представь сколько всего узнаешь, когда поработаешь в больнице или на «скорой»!

— Ник, при всём уважении к твоей работе, но работа в «скорой» не для меня. Я не могу постоянно находиться в стрессе, мотаться по городу, как обезумевшая и пытаться спасти жизни людей, которые находятся на волосок от смерти.

— У тебя не совсем правильное представление об этой работе, — ухмыльнулся я. — Да, мы работаем с людьми, которым нужна экстренная помощь, но реальная смертельная опасность на деле грозит едва ли каждому второму. К тому же, Шмелёв возьмёт тебя без проблем, ты ведь круглая отличница.

— Нет, в «скорую» я точно не пойду. А в больнице мне придётся работать пятидневку, что полностью нарушит расписание кабинета. В ночные смены стажёров всё равно не поставят, а если работать по выходным, то получится, что мы с тобой периодически будем попадать на одни и те же рабочие дни.

Да, ситуация реально сложная. Ставить крест на работе Насти и искать нового ассистента на ближайшие два года совершенно не хотелось, но и брать на себя такую ответственность тоже было неразумно. Хотя, почему бы и нет? Я прикинул все «за» и «против», и сразу наткнулся на проблему.

— Погоди, а разве студенты академии могут проходить стажировку в частных клиниках и кабинетах?

— Конечно! Но только при условии, что академия даст разрешение. Думаешь, с этим могут быть проблемы?

Я всерьёз призадумался. В принципе, Настя действительно может пройти стажировку у меня. Поток пациентов немалый, разве что проблема в однотипности проблем, с которыми ко мне обращаются. Зато она сможет беспрепятственно работать и наш режим останется прежним. Но с другой стороны, если речь идёт о стажировке, то в это время я должен быть рядом и наблюдать за работой Шумской. Всё-таки в больнице она не имеет права проводить серьёзные операции без присмотра квалифицированного целителя. До сих пор мы решали эту проблему тем, что всех тяжёлых пациентов записывали на моё время, но теперь придётся выдергивать Настю на приём. Надо ведь ей перенимать опыт, иначе в чём смысл стажировки?

И вообще, я сильно забегаю вперёд, потому как академия ещё не давала разрешения. Будь ректором Михайловский, эта задача решалась бы по щелчку пальцев, но кто занимает эту должность сейчас я не знаю, а потому не могу быть уверен в успешности нашего плана.

— Хорошо, я позвоню Петру Николаевичу и обсужу с ним этот вопрос, — успокоил я девушку.

— Когда? — с надеждой посмотрела на меня Настя.

— Вот завтра утром этим и займусь.

На следующий день по дороге в кабинет я сделал крюк и направился прямиком в академию к Михайловскому. Приём у меня начинался почти в обед, а пары начинались куда раньше, так что я имел все шансы поймать его по пути на работу, а потом сразу утрясти все вопросы с документами.

— Николаша! Не ожидал тебя увидеть в стенах альма-матер! — обрадовался Михайловский, увидев меня у входа в главный корпус. — Признайся, ведь тянет? Я места себе не мог найти, когда понял, что больше не вернусь сюда. Не устану благодарить тебя за возможность вернуться в академию и продолжить заниматься любимым делом.

— Пётр Николаевич, я к вам за советом и просьбой, если вы меня поддержите, — произнёс я, когда Михайловский открыл дверь.

— Николаша, ты умеешь заинтриговать, — рассмеялся мужчина. — Выкладывай, что у тебя за планы?

Я вкратце пересказал идею о стажировке Насти в моём кабинете, Михайловский внимательно слушал мои доводы и не перебивал, а затем взял время подумать.

— Знаешь, идея хорошая. Но учти, что тебя будут проверять вдвойне тщательно, потому как эти буквоеды терпеть не могут выскочек, а именно так к вам будут относиться. Но мне эта идея нравится. Давно пора пробовать новые решения в образовании, а если это не запрещено, то почему бы не попробовать? Тем более, что Настя — девочка способная, и без проблем схватит всё, чему её будут учить. Ты только не подведи и занимайся её образованием. Хотя, у тебя и у самого практического опыта не особо много, но для сдачи стажировки будет достаточно. В конечном счёте, мы же не кандидатскую работу готовим!

Идея заручиться поддержкой Михайловского оказалась верной, потому как он знал к кому нужно идти, с кем перекинуться парой слов, кому надавить на жалость. Всего полчаса разговоров, и подписанное ректором разрешение у меня на руках. День начинается отлично!

Я сразу набрал Настю и обрадовал её, а через час девушка была уже в кабинете и ждала начало приёма.

Сегодня у нас были пациенты в основном с удалением шрамов и подтяжкой лица, но на следующий приём я записал парочку интересных личностей с необычными проблемами. Вот только ждать придётся ещё пару дней, пока я закончу работу на «скорой».

А смены у меня обещали выдаться непростыми. С самого утра мы мотались по всему городу, спасая жизни людей. Старик упал в колодец, и мы вместе со спасателями опускались на самое дно, спасая его от переохлаждения и залечивая раны прямо в холодной воде. Следующим пациентом стал мужчина, покусанный сворой бродячих собак. Охотники уже взяли след стаи и начали их выслеживать, потому как зверь, почуявший вкус человеческой крови становится смертельно опасным противником. Увы, в этом мире не придумали приютов для бездомных собак, да и явление это было достаточно редким, потому как люди ответственно относились к животным, которых заводили для охраны дома. Скорее всего, хозяева этих собак умерли, а они дали потомство и одичали без присмотра.

Смена оказалась довольно насыщенной, и к вечеру у нас набралось больше пятнадцати вызовов. Но звонок диспетчера заставил нас встрепенуться, собраться с мыслями и отогнать усталость.

— Пожар в офисном здании Бальзаминова, — объявил Басов. — Уже проводят эвакуацию, но пострадавших очень много. Смена Булатова уже на месте, но они не справляются.

Вот это новость! Надеюсь, это просто совпадение, и происшествие в офисном здании никак не относится к противостоянию аристократов. Пусть бы между собой бодались сколько угодно, лишь бы людям не мешали. А раз пожар случился вечером до окончания рабочего дня, я готов поспорить, что там было полно посетителей.

Прорваться к центру города оказалось не так-то и просто. Многие люди ехали с работы, где-то впереди случилась небольшая авария, а потому образовалась небольшая пробка из машин, которые старались объехать происшествие.

— Что-то серьёзное? — поинтересовался Иваныч, когда мы с Басовым сходили на разведку узнать состояние пострадавших.

— Ничего особенного, — махнул рукой старший целитель. — Влили им успокоительную волну и оставили дожидаться хранителей порядка. Отделались синяками. А нам ещё долго тут торчать?

— Анатольич, мы тут в пробке минут десять простоим, а там люди без нашей помощи гибнут.

— И что ты мне предлагаешь? Пешком три квартала я точно быстрее не пройду, — насупился Басов.

— Сейчас разберёмся!

Водитель вывернул руль и выскочил на встречную полосу. Над нашей машиной завыла сирена и замигали мигалки.

— Иваныч, с ума сошёл? Сейчас же врежемся в кого-нибудь! — запаниковал Анатольич.

— Спокойно! Я знаю что делаю, — успокоил его водитель. — Сейчас проскочим эту пробку и на следующем квартале вернёмся на свою полосу. Или ты думаешь, что кто-то слепой и глухой нас не заметит?

На всякий случай я сел поудобнее и ухватился за ручку. Как оказалось, не напрасно. Как только наша машина приблизилась к перекрёстку, нам навстречу вылетел бронированный «Тенгри». Иваныч ударил по тормозам и вывернул руль, чтобы уйти от столкновения, но скорость встречной машины оказалась слишком высокой. Мы буквально подставились под удар машины, от которого я не удержался и рухнул на пол, а Даша упала на меня сверху.

Я приложился головой о металлический пол, рассёк бровь и ушиб руку, наша медсестра обошлась испугом, потому как я послужил для неё подушкой безопасности, а вот для Басова и Иваныча столкновение оказалось куда более серьёзным, ведь они сидели спереди.

Лицо Анатольича было в крови, а ногу зажало искорёженным металлом. Водитель вообще был без сознания. Потянувшись к нему даром, я понял, что он мёртв.

— Ник, ты цел? — тяжело дыша произнёс старший целитель.

— Да получше вас буду, — ответил я, расчищая себе путь к кабине.

— Вытащи Иваныча, а потом осмотри тех, кто в машине. За меня не волнуйся, я смогу о себе позаботиться.

Ага, справится он! Лицо Басова побледнело от боли и потерянной крови, а сам он выглядел паршиво. Его нужно срочно доставать из железного плена и оказывать помощь. Но Иванычу помощь нужнее.

Я понимал, что нужно оценить состояние пострадавших в машине и тогда уже делать выводы, но если потеряю драгоценные минуты, водителя уже не спасти. Да и что с ними станется, они ведь в бронированном «Тенгри»! Если пристёгивались, то вообще отделались одними ушибами и испугом. Нет, лучше сосредоточиться на помощи Иванычу.

Внутренним зрением я увидел перелом рёбер, разрыв лёгкого и травму головы, которая по всей видимости и стала причиной смерти. Прежде всего направил целительную силу и залатал эту дыру, затем подлатал лёгкое и отодвинул в сторону осколки рёбер, чтобы предотвратить последующие травмы внутренних органов. Время безнадёжно утекало, и я понимал, что вытащить Иваныча с того света я уже не успеваю, но всё равно продолжал оказывать помощь.

В тот момент, когда я был готов запустить сердце и разрывался сразу между тремя задачами, подоспела помощь от Басова. Находясь в тяжёлом положении, целитель не переставал спасать жизни, рискуя своей собственной.

Я собрал энергию в кучу и направил её в сердце, давая ему мощный импульс. С первого раза мне удалось заставить его снова биться, что было огромной удачей. Часто бывает, что куча энергии уходит в

Состояние Иваныча стабилизировалось. Он находился без сознания, но дыхание уже появилось, пусть и слабое, а пульс не падал при малейшем прерывании поддержки в виде целительного потока. Но тут вмешалась сторонняя сила, которая перечеркнула все наши труды. Дверь в машину со скрежетом ушла в сторону, что можно было сделать только при помощи дара, бессознательное тело Иваныча бесцеремонно вышвырнули прочь, а затем схватили и меня.

Я пролетел по воздуху словно кукла, шлёпнулся на мостовую и приложился даже сильнее, чем во время аварии. Только сейчас до меня дошло, что это были ратники из той машины, с которой мы столкнулись, и они были совсем не дружелюбно настроены.

В этой ситуации надо бы думать о том, как спасти людей и помочь, а выяснение отношений оставить на потом, иначе… Иваныч!

Удар кулака прилетел мне в ухо и впечатал в мостовую, а тяжёлый ботинок ударил по рёбрам, вызывая болезненные ощущения в боку, но я сейчас думал совсем о другом. Нашего водителя нельзя было трогать вообще. Даже везти в больницу нельзя, потому как он не транспортабельный. Его же небрежно швырнули, словно пушинку, и наверняка раны открылись по новой, а то и добавились новые. Если я не приду ему на помощь в ближайшие секунды, водителя уже не спасти.

— Иваныч! — заорал я и принялся крутиться ужом, уходя от ударов. Пора вспомнить всё, чему учил меня Лёня на тренировках.

Блок! Ботинок ударил в руку и плевать хотел на мои попытки защититься. Было больно, рука онемела от боли, но я хотя бы прикрыл голову. А теперь мой выпад. Я ударил одному из обидчиков в ногу, с хрустом смещая коленную чашечку. Они никак не ожидали такого поворота, а потому даже не пытались защититься. Крик амбала стал подтверждением того, что мой выпад оказался успешным, но на этом мои подвиги закончились. Меня снова повалили на землю и били с пристрастием, старательно ломая конечности, а затем я попросту отключился.

Глава 14

Пациент

Я приходил в сознание несколько раз, чувствуя тепло исцеления и нестерпимую боль в местах переломов. Мне не удавалось как следует открыть глаза и осмотреться, но сам тот факт, что я не потерял чувствительность, означал, что жизнь ещё теплится в моём теле.

Сложно сказать сколько времени прошло, как я открыл глаза и уставился в белый потолок больницы. Выходит, я теперь очутился на месте тех, кто обращался ко мне за помощью и могу оценить работу целителя с другой стороны.

— Ник, ты меня слышишь? — прозвучал рядом тёплый и нежный голос, который я без труда узнал.

— Настя? — прошептал я пересохшими губами и поморщился от того, как звучал мой голос. Ненавижу слабость и болезнь. Это чувство беспомощности, когда ничего не можешь толком делать. Я всеми силами старался избегать таких состояний в прошлой жизни и ставил себя на ноги после болезни в два счёта, и в этом воплощении не позволял себе расслабляться. Но тут вмешались сторонние факторы, которые выбили меня из колеи.

— Не двигайся! Целители сказали, что ты должен лежать смирно, чтобы кости правильно срослись.

— Целители? — переспросил я, желая узнать кто со мной работал. К счастью, девушка меня поняла с одного слова.

— Шеншин лично занимался тобой. Ему ассистировал Вельский, который сам предложил свою помощь.

Надо же, как много людей хотят мне помочь.

— Иваныч, Даша, Басов… — начал припоминать я события той страшной аварии и амбалов, выскочивших из бронированной машины.

— С Дашей всё в порядке, её не тронули. У Басова проблемы с ногой, он потерял много крови и сейчас находится в реанимации под постоянным присмотром целителей…

Шумская замолчала, не желая продолжать.

— Иваныч? — требовательно произнёс я, уже понимая что сейчас скажет девушка.

— Ник, тебе сейчас нельзя волноваться, — тихо произнесла Настя, а её голос задрожал.

— Не успели? — спросил я и поразился тому, как мой голос окреп.

— Ник, у него не было никаких шансов. Вы его и так вытащили с того света, а после ужасного падения…

Настя не смогла продолжить, но я и так знал ответ.

— Когда меня выпишут? — задал я очередной вопрос. На самом деле, у меня в голове кружились десятки вопросов, которые хотелось задать, но силы были не безграничны, поэтому приходилось тщательно выбирать что спрашивать.

— О какой выписке ты говоришь? Ты здесь всего сутки, часов шесть назад провели повторную операцию, когда твоё состояние позволило это сделать. Чудо, что ты пришёл в себя так быстро.

Сутки? Выходит, сейчас прошло не так-то и много времени с момента аварии. Я пропустил всего один рабочий день. Надеюсь, ничего серьёзного за это время не случилось.

— Погоди, ты что, всю ночь здесь просидела?

— Чисто технически, не всю ночь, а лишь половину — сейчас три часа ночи.

— Немедленно ложись спать. Никуда я отсюда не убегу.

— И оставить тебя одного? — нахмурилась девушка. Теперь, когда я смог открыть глаза, в тусклом свете фонарей я увидел её заплаканное лицо.

— Тебе нужно отдыхать. И потом, что с кабинетом? — казалось, силы возвращались мне буквально за секунды, но я не позволял обмануть себя ложным чувствам. Сейчас я чувствую себя так хорошо лишь благодаря силе, которую Шеншин с Вельским в меня влили.

— Я отработала рабочий день до конца и сразу примчалась сюда, как только узнала о случившемся. Рина перенесла сегодняшние записи на следующую неделю, а твои приёмные дни приостановила на неопределённый срок — мы просто не знали насколько затянется процесс реабилитации.

Понятно. Кабинет получил ощутимый удар, я понёс репутационные, физические и моральные потери. И всё из-за того, что какой-то болван летел на огромной скорости и попросту не заметил едущую навстречу машину скорой помощи.

— А что с виновниками аварии? Их задержали?

— Да, но оказалось, что там был сын Любимова, так что придётся здорово постараться, чтобы привлечь его к ответственности. Его отец уже был здесь, потребовал госпитализации для своего сына и заявил, что приложит все усилия, чтобы упечь виновных за решётку.

— Может начать с собственного сыночка, — хищно оскалился я. И откуда во мне столько злости? Хотя, попробуй поживи в этом мире в окружении хищных аристократов, ещё не таким станешь.

— Ник, тебе сейчас не об этом нужно думать. Набирайся сил, чтобы поскорее выздоравливать. Раз ты в порядке, я с твоего позволения пойду спать. Мне любезно предоставили кровать в пустующей палате, где иногда спят целители ночной смены. Если что-то случится, звони в любое время!

— Не волнуйся, я справлюсь! — поцеловал девушку и стиснув зубы заёрзал на кровати, чтобы размять затёкшую спину и немного сменить положение. Не хватало ещё до пролежней долежаться. Конечно, откуда им за сутки взяться, но кто знает сколько я ещё пролежу в таком положении?

Попытался подняться, но тело пронзила вспышка боли, от которой я едва не потерял сознание, а во рту появился неприятный привкус крови. Не хватало ещё, чтобы открылось внутреннее кровотечение.

— Тихо-тихо, — прошептал я и лёг обратно. Внутренним зрением обнаружил проблемное место, приложил руку к животу и призвал те силы, что у меня были, чтобы остановить кровотечение и заживить вновь открывшуюся рану.

Так, целители — это, конечно же, хорошо, но, а я что себе думаю? За сутки целительной силы наверняка прибавилось, так что я наверняка смогу использовать её себе на пользу. Внутренним зрением я осмотрел повреждения и недовольно скривился. Благодаря дару я отчётливо видел места, где были переломы. Левая рука сломана в двух местах, правая кисть раздавлена, шесть рёбер со следами трещин и переломов, разрывы внутренних органов… Проще сказать что у меня осталось целым. Моё счастье, что бригада из клиники Вельского примчалась на помощь и вовремя спасла нас с Анатольичем, а то я мог бы и не дотянуть до больницы.

Я невольно испытал восхищение, глядя с каким искусством работали мастера целительства и как точно они соединяли органы и кости. Пройдёт всего несколько дней, и от большинства повреждений не останется и следа. Лишь кое-где будут уплотнения. Чтобы научиться лечить столь филигранно серьёзные травмы, нужен не мощный дар, а годы практики и умелые руки. Некоторые целители даже на закате своей карьеры не могут похвастаться такой аккуратностью. Это мастерство, к которому нужно стремиться.

Взгляд зацепился за какие-то странности, но я не сразу понял что со мной не так. Лишь через пару мгновений я понял, что меня смущало. Энергетические каналы на левой руке были перебиты, а энергия попросту не проходила через руку! И что самое паршивое, с остальным телом была та же ситуация — то в одном, то в другом месте каналы оказались разорваны, и никто их не соединял.

Вот и появилось у меня занятие на эту ночь. Практически до самого утра я пролежал на кровати и пытался восстанавливать разрушенные каналы. Делать это одной рукой оказалось не так удобно, как могло показаться. Пришлось направить всю энергию на восстановление каналов второй руки, а затем я понял, что физические силы оставляют меня и остаток энергии пустил просто на восстановление. А почему бы и нет? Какой смысл энергии копиться без дела, когда она очень может мне пригодиться?

Утром меня разбудила Настя. Девушка тихонько приоткрыла дверь и проскользнула внутрь палаты, но я спал чутко и услышал её приближение.

Шумская выглядела заспанной, но даже в таком виде она была великолепна. Как же мне повезло с девушкой! И красотка, и заботливая, и мозги что надо. Не иначе как Михайловский проводил в академии кастинг на роль ассистентки, которую подослать ко мне для работы.

— Я бы пошутил про ангела, но это было бы слишком банально.

— О! Раз у тебя появились силы на шутки, тогда ты точно идёшь на поправку, — позволила себе улыбнуться девушка и склонилась надо мной, чтобы поцеловать в щёку.

— Домой хочу! — заявил я, с трудом поднявшись и приняв сидячее положение. На утро мне действительно было уже куда лучше, хоть я пока и не пытался вставать. Хватило уже ночной попытки пошевелиться. Нет, всему своё время и не стоит торопить события, иначе ничем хорошим это не закончится.

— Так я тебе и поверила! Готова поспорить, стоит тебе перешагнуть порог больницы, ты помчишься в свой кабинет.

— Ну, принимать я пока точно никого не буду, — ответил я и осёкся, вспомнив о проблемах с энергетическими каналами. Не знаю, говорил ли об этом Насте Шеншин, но я пока точно не буду об этом говорить. Это такая деликатная проблема для одарённого, что не каждый будет её обсуждать. Оказаться вмиг без дара, или хотя бы частично лишиться возможности его использовать — всё равно что очутиться голым на улице, или в бассейне с крокодилами.

А вообще, что я прицепился к этому дару? Вон, в прошлой жизни тридцать пять лет отработал в поликлинике, и ничего. Никакого дара не было. Да, были инструменты — так они и тут есть. Было оборудование для диагностики и лечения, но диагностировать я до сих пор могу, и даже лечить, пусть и всего одной рукой. Нет, не всё так плохо, поэтому слишком рано я раскис. Мы ещё поборемся!

— Ты лежи и набирайся сил, а мне пора бежать, — произнесла Настя, проведя рукой по моей щеке.

— У тебя какие-то важные дела?

— Взяла на сегодня несколько пациентов, чтобы не парализовать работу кабинета.

— Насть, обещай мне, что будешь отдыхать хоть немного, — строго произнёс я, потому как у девушки под глазами уже появились тёмные круги от усталости. Шумская просто не успела замазать их косметикой или использовать дар, чтобы добавить себе физических сил и энергии.

— Только если ты пообещаешь не делать глупостей и исправно лечиться.

— Договорились, — ответил я, вынужденно принимая правила.

Настя умчалась, но долго скучать мне не дали, потому как всего минут через пятнадцать у меня появились новые посетители.

— Как дела у нашего пациента? — с улыбкой произнёс Шеншин, заглянув в кабинет. Следом за ним семенили три стажёра, которые только пришли в больницу после академии.

— Паршиво, — отозвался я, едва сдерживаясь, чтобы не высказать Юрию Александровичу всё, что я думаю о его работе.

— Ну, это дело поправимое. Если не возражаешь, мы тебя осмотрим…

— А что там смотреть? Энергетические каналы порваны на лоскуты, такое впечатление, что их никто и не собирался восстанавливать!

Шеншин нахмурился и повернулся к стажёрам.

— Выйдите на минутку, я переговорю с нашим пациентом, а затем продолжим обход.

Дождавшись, когда молодёжь вышла за дверь, Юрий Александрович взял стоящий рядом с тумбочкой стул, на котором сегодня сидела Настя, и поставил рядом с моей кроватью.

— Если не возражаешь, я присяду, а то набегался так, что ноги гудят, а ведь только утро и не хочется показывать молодёжи, что заведующий отделением умеет уставать, — Юрий Александрович вздохнул и набрал воздуха в грудь перед тем как продолжить. — А что насчёт твоих каналов… Да, там беда полная, предстоит ещё долго проходить процесс реабилитации, но вчера для нас первостепенной задачей было спасти твою жизнь и сохранить нормальное функционирование повреждённых частей тела. Да, энергетические каналы мы не восстанавливали, потому что до них просто не было дела, но мы сделали это осознанно — их можно восстановить и потом.

Я немного успокоился, взял эмоции под контроль и почувствовал стыд. Два целителя проторчали надо мной несколько часов в ночное время, а я тут со своими каналами… Наверняка Шеншин присел не потому, что набегался за утро — когда бы он успел устать, ведь обход только начался? Скорее, он провёл в операционной всю ночь, потому как помимо меня у него был ещё Басов и пострадавшие на пожаре в офисе Бальзаминова.

— Ты хоть знаешь, что мы делали тебе операцию дважды? Сначала стабилизировали состояние и отправили в реанимацию ждать, пока целительная сила укрепит твой организм и позволит нам приступить к дальнейшему восстановлению. Ты поступил в таком тяжёлом состоянии, что исцелять переломы было просто опасно для жизни.

— Юрий Александрович, извините, вспылил. Целитель без дара, как без рук…

— Понимаю, — согласился мужчина. — Но ты брось дурить и дай нам провести осмотр. Думаю, стажёрам будет на что посмотреть. Ну, а потом мы проведём работу над укреплением твоего организма и очень может быть выкроим немного времени и сил на починку энергетических каналов. Но сразу скажу, что за один раз мы не справимся, так что не гони лошадей.

Смотреть на мучения стажёров, пытавшихся определить мои повреждения было одним удовольствием. Теперь я понимал Жарову и Леонову, которые потешались над нами во время обходов. А ведь всего пару лет назад я был таким же. Ну, пусть не я, а мой предшественник в этом теле, но всё же.

Парни реально приписывали мне такие повреждения, при которых я бы просто не смог жить, а одна девчонка пошла дальше и отыскала несуществующую болезнь.

— Синдром утомлённых надпочечников.

— Каких надпочечников? — удивился я, чем окончательно добил Шеншина. Если Юрий Александрович ещё держался, то увидев моё удивлённое лицо, прыснул от смеха.

— Ну, синдром… — пролепетала девушка, бросив виноватый взгляд на заведующего отделением. — Бывают случаи снижения концентрации, усталость, чувство тревоги…

— Это у меня чувство тревоги за уровень вашей подготовки, — ответил Юрий Александрович, перестав смеяться. — Меньше чем через два года вам выходить в самостоятельное плавание, а вы не только в практике хромаете, но и в теории.

Посетители подняли мне настроение, и жизнь уже не казалось такой сложной штукой. Единственное, что было неприятно — показывать всем состояние своих энергетических каналов. Шеншин специально заострил на этом внимание и объяснял как их восстанавливать после травмы. В конце стажёры накачали меня целительной энергией и обезболили, что сейчас было немаловажно, а после обеда меня ждал ещё один гость.

— Как ты тут, бездельник? — с улыбкой произнёс брат, войдя в кабинет.

— Наслаждаюсь заслуженным отдыхом, пока вы вкалываете, — ответил я выпадом. — Что полезного удалось накопать?

— Так-то не особо много, но думаю, Шумская уже успела тебе обо всём разболтать.

— А я бы с удовольствием услышал то же самое из твоих уст.

Лёня вздохнул и присел на край кровати, проигнорировав стоящий рядом стул.

— В офисном здании Бальзаминова случился пожар. Судя по предварительным данным, все правила противопожарной безопасности были соблюдены. Поговаривают о поджоге, но есть нюанс — вспыхнуло в середине здания, а никто подозрительный не был замечен. Пострадало шестнадцать человек: семеро погибли, остальные получили помощь и были госпитализированы.

Я невольно испытал чувство вины. Успей мы на вызов без происшествий, могли бы кого-то спасти. Или нет?

— Пожар разгорелся настолько быстро, что многие люди ничего не успели понять, — продолжил брат.

— Думаешь, это был чей-то план? В каких отношениях Бальзаминовы и Потехины?

— Кто знает. Открытой вражды не было — Бальзаминов заказывал строительство офисного здания у «Абсолюта».

— Ещё бы! Других подрядчиков у нас нет.

Я замолчал, прокручивая в голове ситуацию и пытаясь увидеть её глазами Бальзаминова, Потехина и тех, кто мог быть заинтересован в случившемся.

— Мать не в курсе, — неожиданно произнёс Лёня, посмотрев на меня так, словно доверил огромную тайну. — Я не говорил ей о том, что с тобой случилось. Она думает, что ты уехал в Яр на пару дней. Сам понимаешь, скажи я ей об аварии, она бы тут целые сутки возле тебя торчала.

Я кивнул, соглашаясь со словами брата и одновременно одобряя его решение.

— А что с Любимовым? Есть варианты зацепиться и заставить их понести наказание? Кто это вообще такой?

— Я успел пробить его по своим каналам. Странно, что ты его не знаешь и никогда не пересекался. Эдуард Любимов — довольно известная в Дубровске личность, сынок торгаша Филиппа Любимова.

— Насколько он состоятелен? Мне казалось, Митрофанов в области торговли единоличный лидер.

— Так-то да, но Любимов в последнее время заключил несколько удачных сделок и неплохо поправил своё состояние. Не сказать, чтобы он всерьёз угрожал Митрофанову, но определённую долю на рынке этот человек имеет.

— Настолько большую, что может позволить купить своему сыну бронированный автомобиль последней марки, а также нанять двух охранников и водителя.

— Слушай, каждому второму аристократу такие затраты по карману, — хмыкнул брат. — Кстати, чуть самое главное не забыл — тебе до послезавтра обязательно нужно встать на ноги, потому как в десять часов утра состоится судебное заседание.

— Так быстро? — удивился я, припоминая, что в нашем мире этот процесс может растянуться на месяцы, а то и даже годы.

— А что там разбираться? — пожал плечами Лёня. — Хранители порядка уже всё выяснили на месте, свидетелей допросили. Басов и твоя медсестра дали показания со стороны потерпевших. Удивительно, кстати, что к тебе ещё не наведывались. Скорее всего, Шеншин запретил им сюда заходить.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Ерохин в компании Короткова. Надо же, какие люди пожаловали! Если офицера полиции я ожидал здесь увидеть, то начальник службы имперской безопасности Дубровска меня заметно удивил своим появлением. Неужели они ищут в случившемся какой-то подтекст? Немного напрягало появление духовника, который может развязать язык практически любому, но я не думаю, что Ерохин опустится до использования своего дара при допросе потерпевшего. И тем не менее, когда они попросили Лёню выйти, я настоял, чтобы брат остался.

— У меня нет секретов от родного брата. Тем более, детектива агентства «Энигма». Думаю, наш разговор может быть полезен, раз здесь присутствуют представители службы имперской безопасности.

— Хорошо, пусть остаётся, — с подозрительной лёгкостью согласился Коротков. Обычно имперские ищейки не любят, чтобы в их разговорах участвовали посторонние, поэтому я сразу понял, что разговор будет непростым, а имперцы готовы делиться информацией в обмен на помощь.

Глава 15

Суд

Коротков устроился на свободном стуле, а Ерохин остался стоять. Сразу было видно субординацию и главенство имперских ищеек. Впрочем, хранитель порядка тоже не растерялся, прошёл к окну, выглянул на улицу, а затем устроился на подоконнике.

— Вы сталкивались с Любимовыми раньше? У вас могла быть вражда с ними? — поинтересовался Ерохин, глядя на меня сверху вниз, будто хотел сохранить психологическое давление, но при этом не использовать дар.

— Нет, раньше я никогда не сталкивался с Любимовыми. По крайней мере, никогда не знал об этом.

— Выходит, личную неприязнь и сознательное вредительство отбрасываем, — заключил Ерохин.

— Я бы не стал так торопиться, — поморщился Коротков из-за того, что хранитель порядка озвучил свои умозаключения при мне.

Поздно! Я уже успел зацепиться за крючок. А подумать было о чём. Выходит, они рассматривают версию о том, что Любимов сознательно врезался в машину скорой помощи? Даже учитывая защиту его бронемобиля, машина «скорой» совсем не пушинка. Если бы Иваныч не вывернул руль, удар оказался бы куда сильнее. Если так, то Любимов сильно рисковал. Но зачем ему допускать аварию? Если я был целью, почему меня не убили? У них была отличная возможность сделать со мной то же самое, что с Иванычем. Или пытались помешать нам добраться до цели?

С виду всё действительно казалось так, будто богатенький мальчишка наслаждался быстрой ездой по вечернему городу, а его водитель не справился с управлением, но я уже привык к тому, что в этом мире часто бывает, что видимое на первый взгляд не соответствует реальности.

— Вы видели Эдуарда Любимова после столкновения?

— Нет, мне было не до него. Я пытался спасти Иваныча… Мефодия Ивановича, нашего водителя. Я даже его охранников толком не рассмотрел.

Ерохин задал ещё несколько вопросов, пару раз переспрашивал одно и то же, только перефразируя слова, чтобы не выглядеть нелепо, но каждый раз я отвечал точно также и ничего нового не припомнил. Наконец, оба гостя сдались и засобирались на выход, а я устроился на кушетке и принялся работать над своими энергетическими каналами. Конечно, Шеншин обещал помочь, но это далеко не значит что я должен сложить руки и ждать помощи со стороны. Я уже давно понял, что хочется чего-то добиться, нужно прикладывать все возможные усилия самому.

Прежде всего, я поработал над каналами повреждённой руки, потому как управляться одной рукой было совершенно неудобно. Затем занялся самыми проблемными участками, из-за которых энергия утекала из тела и не давала как следует работать.

К моменту, когда мне следовало явиться на суд, я уже сносно ходил, опираясь на трость. Как и обещал, Шеншин помог довести до ума восстановление каналов, вот только работы предстояло ещё много. Пока это была лишь общая картина, но я намереваюсь довести свой план до конца. Юрий Александрович выписал меня, но у меня была ещё неделя на восстановление, так что время ещё есть.

На суде присутствовал Басов. Я не виделся с Анатольичем с момента аварии, потому как он выписался с больницы ещё до того, как я начал ходить. Вид у старшего целителя был неважный, хоть и с момента аварии прошло уже несколько дней. Заметив меня, он едва заметно улыбнулся и махнул рукой.

— Дамы и господа, прошу внимания! Судебное заседание начинается! — произнёс мужчина, одетый в чёрную мантию и постучал молоточком по специальной подставке.

Я терпеливо дождался, пока мне дадут слово, хоть места переломов и начинали нестерпимо ныть от неподвижного сидения. Хотелось использовать дар, чтобы приглушить боль и восстановить силы, но в зале суда использование любого дара было под строгим запретом, и нас предупреждали об этом. Я не хотел делать такой щедрый подарок стороне защиты и терпел из последних сил.

— Представтесь, пожалуйста, — произнёс судья, посмотрев на меня поверх своих очков.

— Павлов Николай Иванович, младший целитель бригады скорой целительной помощи Дубровска, — произнёс я и сам удивился тому, насколько твёрдо и неестественно звучал мой голос. То ли сказывалась серьёзность ситуации, то ли мои попытки сдерживать боль.

Мне пришлось полностью пересказать картину случившегося так, как я её запомнил. За последние дни я пересказывал её уже раз пять, поэтому справился без проблем.

— Расскажите о погибшем. Как давно вы были с ним знакомы? Он был склонен к спонтанным рискованным решениям?

Они серьёзно? Неужели судью купили, и он пытается выставить Иваныча как взбалмошного и безрассудного водителя?

— Мефодий Иванович был человеком с большой буквы. Я знал его с момента поступления на работу, а это почти пять месяцев. Он был профессиональным водителем, хладнокровным и спокойным, а его решения были взвешенными. Ни разу не было ситуаций, когда мы могли бы попасть в аварию из-за его ошибки. Он мог бы просто выполнять свою работу и прожить ещё много лет, но решил рискнуть ради спасения жизней других людей. Никто не заставлял его подвергать свою жизнь опасности, но он сделал то, что должен был. Он погиб, мчась на помощь тем, кто оказался на волоске от смерти, и я считаю, что этот поступок говорит о нём больше, чем все наши слова.

— Достаточно, — сухо ответил судья и пригласил Басова.

Заседание затянулось почти на час, после чего было зачитано обвинение:

— Эдуард Любимов обвиняется в нарушении сразу нескольких правил дорожного движения и совершении ряда преступлений, а именно: превышение скорости движения в черте города, не предоставление преимущества автомобилю со спецсигналами, препятствие сотрудникам скорой целительной службы проехать к месту вызова, а также нападение на сотрудников службы, нанесение тяжких телесных повреждений, которые привели к тяжёлым травмам одного сотрудника и смерти другого.

— Прошу прощения, господин судья, но мой подзащитный невиновен, — вмешался адвокат. — Мы не отрицаем факт произошедшего. Более того, мы всецело на стороне правосудия и стремимся восстановить справедливость вместе с судебным органом власти, однако вины господина Любимова в случившемся нет. Превышение скорости и столкновение с экипажем скорой целительской помощи допустил водитель Эдуарда Филипповича, а остальное — вина его охранников. Сам мой подзащитный находился без сознания, потому как пострадал во время столкновения. И я хочу отметить, что бригада целителей, прибывшая на место происшествия, не оказала ему необходимой помощи.

Как же стелет, негодник! Чувствую, Любимовы неплохо постарались, чтобы найти сильного адвоката и выгородить члена своей семьи. Не просто члена семьи, а самого что ни на есть главного наследника!

— Суд примет ваши замечания, однако перечисленные вами люди работали на Любимовых, поэтому ответственность за случившееся частично лежит на плечах обвиняемого.

Суд удалился на перерыв, а мы вышли на улицу, и я получил долгожданное исцеление. Я физически чувствовал как отступает боль и спадаёт отёк, а всего через несколько минут мне стало легче.

— Николай Александрович! — позвал меня мужчина, который защищал интересы Любимовых в суде, когда я задержался у входа, пропуская вперёд людей, чтобы не толкаться в толпе. — Могу я с вами переговорить с глазу на глаз?

— О чём мне общаться с человеком, который выгораживает убийц? — удивился я, заставив собеседника нахмуриться и недовольно поджать губы.

— Думаю, произошло недопонимание. Автомобиль господина Любимова действительно не нарушал правил, он двигался по своей полосе. Увы, непрофессионализм водителя привёл к плачевным последствиям…

— Не нарушал правил? Вы ведь сами слышали: эксперты говорят, что машина двигалась со скоростью, вдвое превышающей разрешённую, господин Любимов уже трижды за этот год получал штрафы за превышение скорости. Именно поэтому водитель не успел отреагировать, когда перед ним появилась машина «скорой».

— Я понимаю. К сожалению, приходится работать с такими кадрами…

— Любимовы не могут позволить себе нанять хорошего водителя?

Адвокат ненадолго замолчал, чтобы справиться с эмоциями и сменить стратегию.

— Послушайте, мы хотим достичь примирения. Господин Любимов лично хочет извиниться перед вами за действия его охраны, а в качестве извинений за то, что произошло предлагает вам такой же автомобиль, как и тот, на котором он передвигался. Думаю, это будет самым лучшим решением в этой ситуации.

— Позволить себя купить и тем самым очернить память Иваныча? Басова вы тоже купите? И всех остальных.

— Мы не пытаемся никого купить, просто хотим загладить вину, а вы в свою очередь, в знак примирения скажете, что у вас нет претензий.

— Нет, этого не будет. Пусть суд решает какая компенсация мне положена.

— Вы проиграете, господин Павлов, — хищно прошипел адвокат. — Вы ведь понимаете, что суд не назначит такую компенсацию, а новенький «Тенгри» стоит пять миллионов.

— Пять? Вы думаете, что я ничего не смыслю в машинах и пытаетесь впихнуть мне обычный автомобиль без бронированной начинки? Ну, разве вы не жулики? — ухмыльнулся я, откровенно наслаждаясь выражением лица адвоката.

Нет, есть в мире вещи, которые нельзя купить или продать за деньги. И сейчас был тот самый случай.

По итогу заседания охранники получили по пятнадцать лет каторги, водитель был лишён прав вождения автомобилем и должен был выплатить триста тысяч штрафа. Любимовы также должны были оплатить церемонию прощания с Иванычем, а также расстаться с внушительной суммой на компенсации всем пострадавшим на сумму в миллион и восемьсот тысяч.

Конечно, львиную долю получат родственники Иваныча, но и нам с Басовым немного досталось. Я получил триста тысяч, а Матвей Анатольевич — сто двадцать.

— Поздравляю, хорошая сумма, — ответил Лёня, который приехал на такси забирать меня после заседания.

— Знаешь, я бы заработал эти деньги всего за два месяца, так что мне не особо радостно.

Не скажу же я, что у меня до сих пор проблемы с использованием дара и энергия теряется вдвое быстрее. Хорошо, хоть за эту пару-тройку дней общими усилиями удалось восстановить каналы на левой руке, но опять же, для полного восстановления требуется время. А это значит, что ещё какой-то период времени я не смогу использовать свою силу на полную мощь и принимать в кабинете.

Нет, я всё равно наведаюсь в кабинет и даже возьму парочку пациентов, но полный день точно не вытяну.

Да, полученные триста тысяч компенсации немного упростят проблему и помогут покрыть расходы на время моей реабилитации, но о просадка по пациентам будет заметная.

Скрепя сердце я направлялся в кабинет после долгого отсутствия. Может, там уже и не осталось пациентов? Кто будет ждать, когда я восстановлюсь?

Оказавшись возле здания, я с удивлением обнаружил на парковке несколько машин, принадлежавших посетителям. Если не ошибаюсь, сегодня мой приёмный день, а Настя должна отдыхать.

— Рина, что происходит? — поинтересовался я, войдя в кабинет.

— Ник! — увидев меня, девушка выскочила из-за стойки и бросилась мне на шею. Она так крепко сжала меня в объятиях, что у меня перехватило дух. Главным образом, от боли.

— Тише, рёбра только срослись, а ты их снова сломаешь! — прохрипел я, пытаясь перебороть болезненные ощущения.

— Рад тебя видеть живым, старина, — произнёс Ардатьев, ограничившись рукопожатием, за что я был ему искренне благодарен. Объятий ратника я бы точно не вынес.

— Так, это всё чудесно, но кто-нибудь мне объяснит почему вы все сегодня на работе?

— Так ведь Настя работает и с твоими пациентами, и со своими, — произнесла Рина, с удивлением посмотрев на меня. — Она сказала, что ты не против.

Так! Выходит, девчонка решила пойти по стопам Алексея Стаханова и совершить трудовой подвиг. В другой ситуации я, может, и не был бы против, но когда ей отдыхать? Если работать ежедневно, то так не то, что энергии может не хватить, а организм может настолько истощиться, что это закончится тяжёлой болезнью или даже смертельным исходом.

— Ник, ты только ничего не подумай, — поспешила успокоить меня Разумовская. — Настя это делала не для того, чтобы увести твоих пациентов, а чтобы помочь…

— У неё кто-то есть.

— Да, сейчас она работает с Берестовской, минут через пять должны закончить.

Только Регина успела договорить, как дверь открылась, и в коридор вышли Настя с пациенткой.

— Ой, Николай Александрович! — удивилась Берестовская. — А мне сказали, вы выбыли на неопределённый срок.

— Всё верно, несчастный случай. Приходится взять паузу на реабилитацию, — ответил я, кивнув на трость.

Девушка заметно удивилась, увидев меня в таком состоянии. Видимо, она считала, что целителям не свойственно болеть и получать повреждения. Или считала, что мы можем вылечить любую травму одним щелчком пальцев, и уж себя-то точно можем вылечить без проблем. Как же она заблуждалась! Я помню по прошлой жизни сколько коллег похоронил из-за онкологии или сердечных заболеваний. Увы, врачи такие же люди, и им свойственно болеть.

— Ник, ты пришёл распугать всех пациентов? — набросилась на меня девушка.

— Я пришёл проведать свой кабинет, который и в моё отсутствие отлично справляется.

— А что делать, если пациенты звонили и возмущались? Знаешь, далеко не все отнеслись с пониманием к тому, что ты не сможешь их принять.

— Ты хочешь сказать, что работала всё это время одна?

— А что мне оставалось делать? Пациенты ждать не будут. Если мы не примем их и не поможем, они уйдут искать того, кто справится сам.

— Спасибо, — ответил я, отстав с расспросами. — Как хочешь, но завтра ты выходная.

— Так завтра мой рабочий день! — удивилась девушка.

— Правильно! Ты поработала в мои дни, а я подменю тебя. Не волнуйся, можешь прийти завтра, потому как я всё равно не смогу доработать весь день. Но для начала как следует отдохни.

Настя хотела ответить ещё что-то, но тут дверь отворилась, и на пороге появился неизвестный мужчина. Увидев меня, он просиял.

— Никой Александрович, вы меня помните? — произнёс он, направляясь ко мне с улыбкой на лице. На всякий случай Ардатьев решил стать рядом со мной. Мало ли что на уме у нашего гостя?

— К сожалению, не припоминаю. А вы у меня лечились?

— Не совсем. Меня зовут Михаил, я раньше работал водителем у Столбовых. Помните тот случай со взрывом в загородном доме у Георгия Яковлевича? Вы тогда спасли мне руку.

Мужчина поднял правую руку вверх и показал шрам, оставшийся на запястье, а я сразу вспомнил свою работу. Честно говоря, в тот момент не было времени заботиться о шрамах, тогда мы с целителем, чьего имени я даже не запомнил, здорово потрудились, чтобы спасти руку этому человеку.

— Да, руку узнаю. А в лицо я вас, честно говоря, не запомнил. Тогда темно было, да и некогда было лица рассматривать. Столько раненых… Но вам стоит благодарить ещё одного целителя, который мне помог. Кто знает, смог бы я справиться в одиночку? Сами понимаете, энергия не бесконечна.

— Это ведь ваша идея была, — настаивал на своём мужчина. — Мне уже потом рассказали как всё было.

— Если вы беспокоитесь на счёт оставшихся шрамов, можете записаться ко мне на приём. Думаю, за пару сеансов мы сможем их убрать. Для вас сделаю исключение и проведу все процедуры бесплатно.

— Что вы, как я смею вас беспокоить подобными просьбами? — отмахнулся мужчина. — Вы и так сделали для меня больше, чем я ожидал. Будь у меня деньги, я бы с радостью отплатил за вашу доброту, но я остался без работы и сейчас на мели.

— Вы ведь работали водителем у Столбова, — припомнил я.

— Верно! Вот только кому нужен недееспособный работник? Я ведь целую неделю потом проходил в больницу на процедуры, пока моя рука не зажила достаточно, чтобы ей можно было работать. Разумеется, Столбов не стал ждать, пока я приду в порядок и вышвырнул меня на улицу.

Да, есть такие аристократы, которым плевать на своих работников. Для них люди лишь ресурс. Сломался — вышвырнули его в мусор и взяли нового. И лишь немногие заслуживают уважения и ценят работников. Увы, Георгий Яковлевич относится как раз к такой категории людей.

Пусть сейчас мы с ним в одной лодке, не стоит позволять ему вводить себя в заблуждение. Как только я перестану быть ему нужным, он разорвёт наше сотрудничество также, как сделал это со своим водителем.

Мне было жаль этого человека, хоть я его почти и не знал. Но что я могу сделать в этой ситуации? Хотя…

— А у вас есть разрешение на вождение автобусов? — задал я вопрос с подвохом.

— Всё категории транспорта! — с гордостью заявил Михаил. — Это было обязательным требованием перед устройством к Георгию Яковлевичу, да и к остальным знатным тоже, поэтому я выучился на все категории транспорта.

— А если я предложу вам вариант с официальной работой, где у вас будет фиксированная зарплата, выходные и остальной социальный пакет? Да, зарплата будет поменьше, но на жизнь хватит.

— Это что за работа такая? — удивился мужчина.

— Водителем машины скорой целительской помощи. Так вышло, что предыдущий водитель погиб в аварии, поэтому в службе образовалась вакансия. Если Шмелёв никого не нашёл на эту должность, я могу замолвить за вас словечко.

— Вы меня спасаете второй раз. Даже не знаю как я вас могу отблагодарить.

— Об этом не волнуйтесь. Вашей добросовестной работы будет вполне достаточно.

На следующий день Настя действительно взяла отдых и вела пациентов только до обеда, а затем я отпустил её домой отдохнуть. Лёня с Ромой вызвались провести её домой, потому как ситуация в городе оставалась напряжённой.

Я отдыхал между приёмами пациентов, потому как силы ещё не до конца восстановились, а каждое использование дара отбирало огромные запасы энергии, когда в кабинет заскочила Рина. Что удивительно, девушка даже не постучала, что настораживало.

— Ник, прости, что беспокою, но у меня срочный вопрос. Анатолий Потехин хочет записаться к тебе на приём. Что мне ему ответить?

Глава 16

Парламентер

— Запиши на ближайшее свободное окошко на сегодня. Если запись забита, поставь на вечер, — ответил я, понимая, что Потехин явно не станет обращаться просто так.

— Ты же знаешь, всё время забито. Тебя не было так долго, что собралась очередь на неделю. А теперь, когда ты принимаешь меньше, чем обычно, я даже не знаю куда записать всех желающих. У Насти ведь тоже все часы забиты.

— Хорошо, перезвони и скажи, что я готов принять его в свободное время после работы, если его устроит это время.

— Тогда ставлю на восемь вечера?

— Годится, — согласился я. — Рина, и ещё одно: вы с Петром сегодня свободны после восьми.

— А как же Потехин?

— А с ним я разберусь сам.

— Ник, ты как хочешь, но я остаюсь, — заявил Пётр. — Даже если отбросить тот факт, что мы с тобой друзья, и я многим тебе обязан, защита тебя — моя работа, и я должен выполнять её ответственно. Хорош охранник, который сбежит, когда его нанимателю грозит опасность!

— Петь, я всё понимаю, но не хочу вмешивать тебя в свои личные проблемы.

— А как на счёт того, что это наши общие проблемы? Я ведь сотрудник агентства «Энигма», и тоже имею отношение к этому противостоянию.

— Хорошо, ты оставайся ю, но Рина уйдёт.

— И оставить вас одних? Нет, Петю я не брошу! — с даром произнесла девушка, прижавшись к любимому.

Ардатьев посмотрел на меня в поиске поддержки, но я лишь махнул рукой, предоставляя возможность ему самому решать свои проблемы. Хорошо, хоть Настя не в курсе предстоящей встречи, иначе бы и она примчалась на помощь, будто её присутствие могло бы заметно склонить чашу весов в нашу пользу.

Готовясь к встрече, я поймал себя на мысли, что нисколько не волнуюсь и поразмыслив нашёл причину. Не будет Потехин проливать кровь настолько открыто. Даже для него это слишком. Скорее всего, он неспроста решил открыто заявить о своём желании поговорить. Неужели, он понимает, что его сил недостаточно, и хочет перемирия? Хотя, в его случае я не удивлюсь, если это будет временная передышка для того, чтобы скопить силы и нанести решающий удар.

Но кто пойдёт на его условия? Он уже сделал свой ход, уничтожив Шарля Бенуа и Романа Бердникова, убил Артёма Митрофанова и покушался на жизнь Софьи Столбовой. Теперь мяч на поле союзников, и они явно не согласятся оставить это просто так.

Ровно в восемь на парковке остановилась бронированная машина, а второй автомобиль стал прямо на дороге, перекрыв возможность проехать. Из машины вышел Анатолий Потехин в сопровождении двух охранников и направился к моему кабинету. Что удивительно, в помещение он заходил один, приказав охране остаться снаружи.

— Анатолий Викторович, вы меня несказанно удивили своим визитом, — честно признался я, не желая ломать комедию.

Да, Потехин непростой противник, но я буду бороться с ним открыто, не опускаясь до лести и ложных выпадов. Судя по его поведению, он также пришёл сюда не упражняться в словесных оборотах, а говорить открыто.

— Это была единственная возможность переговорить с вами с глазу на глаз. Если можно так выразиться.

Мужчина подошёл к окну и сдвинул в сторону штору. Я проследил за его взглядом и увидел Лёню, стоявшего у парковки со стаканчиком кофе. Он потягивал горячий напиток и не сводил глаз с окна.

— Это личная инициатива парней, я бы ни за что не стал подвергать их такой опасности, — спокойно ответил я.

— Никакой опасности нет. Можете поверить моему слову, если оно всё ещё что-то значит для вас. Считайте, что я — парламентёр, который хочет обсудить наши разногласия и избежать ненужного сражения, которое повлечёт за собой массу смертей.

— Боюсь, это уже не вам решать. Своими действиями вы уже запустили цепную реакцию, остановить которую будет не так-то и просто.

— Именно поэтому я здесь. Хочу прояснить ситуацию и избежать недопонимания.

— В таком случае, прошу в мой кабинет. Следуя правилам хорошего тона, я должен предложить вам чай, но рабочий день окончен, моя администратор ушла, поэтому придётся обойтись без этой церемонии.

— Я пришёл сюда не за этим, — произнёс Потехин и без приглашения сел на стул. — Мы с вами непримиримые враги, и я считаю, что не стоит об этом забывать. Да, Дмитрий сам виновен в своих бедах, я пытался на него повлиять, но он был словно одержим своей идеей и отказывался слушать советы. Но так или иначе, это вы его упекли на рудники, и я вам этого никогда не прощу.

Повисла неловкая тишина, которую я выдержал с достоинством. Потехин явно выдержал эту паузу для того, чтобы подчеркнуть важность сказанных слов и дать мне время переварить услышанное. Да, невысокого он мнения о человеке, который переиграл его сына.

— Но я здесь не для того, чтобы предъявлять претензии. Даже старые и непримиримые враги могут сесть за стол переговоров и на время забыть о противоречиях. Особенно, когда опасность грозит всем нам.

— Интересно услышать вашу позицию, — ответил я, внимательно наблюдая за собеседником.

— Наша семья оставила всякие попытки захватить контроль над Дубровском. Мы сосредоточены исключительно на собственной безопасности и поддержании дел на том уровне, на котором находимся сейчас.

— А зачем вам бойцы, которых вы рекрутировали не так давно?

— Именно для безопасности, — невозмутимо отозвался мужчина. — Вы должны понимать, что нас пытаются обвинить во всех смертных грехах. Особенно в тех, что мы не делали. Да, мы сами виновны в этом, потому как успели подпортить репутацию. Если так пойдёт и дальше, нам в горло вгрызутся те, кто считает нас корнем зла.

— Потехины не причастны к пожару у Бальзаминова, взрыву у Столбова и гибели Артёма Митрофанова.

— Любопытное заявление. Вот только доказательства говорят об обратном. И потом, вы забываете о самом главном в составе преступления. У преступника должен быть мотив. Кто ещё мог бы устроить пожар, не попадаясь на камеры, как не застройщик?

Я знал один из разумных вариантов, но не торопился его озвучивать. Зачем помогать врагу и сливать информацию? Пусть сам потрудится объяснить происходящее. Может, я смогу уловить нечто важное?

— Хотите я назову истинного виновника, а потом назову их мотивы? — произнёс Потехин.

У меня уже была своя версия, но пока она не имела доказательств, а потому я с удовольствием согласился на это предложение.

Беседа с Потехиным оказалась весьма познавательной. Вообще часто бывает любопытно выслушать другую сторону конфликта и узнать подноготную тех, кто всеми силами старается изображать верного союзника и благодетеля. Разумеется, я не принимал его слова за истину, потому как этот старый лис мог наговорить кучу всего с три короба, чтобы рассорить нас. Но я непременно проверю каждое его слово по своим каналам. Информация в этом мире ценится невероятно высоко, а если речь идёт о тайнах знати, цена может быть невероятно высока. Вот только у этой цены есть и обратная сторона — за эту информацию легко могут уничтожить.

Всеми силами он старался убедить меня в той теории, которая и так напрашивалась, но я всё никак не мог поверить, что кому-то кроме Потехиных это под силу, и что на дубровской арене появился новый игрок.

— Знаете, господин Потехин, чего я не могу понять? Чего вы хотите от меня? Неужели вы всерьёз рассчитываете, что я стану переговорщиком между вами и враждебными вам знатными домами?

— А почему нет? — удивлённо вскинул брови мужчина. — Для вас это отличный шанс заявить о себе, как о миротворце, предотвратившем глобальную битву. И потом, если вы мне поможете, я прекращу всякую вражду с вами.

— И так легко простите гибель собственного сына?

— Дмитрий не был моим единственным ребёнком. Раз он сам решил поставить свою жизнь на кон ради глобальной цели, почему остальные должны следовать по его пути? Речь идёт не о жизни одного человека, и даже не о моей жизни, иначе я бы с лёгкостью с ней расстался ради спасения семьи. Под угрозой все, кто носит гордое имя Потехиных.

Вот оно что привело главу Потехиных ко мне! Судя по всему, он реально оценил свои силы и понял, что предстоящей схватки им не пережить, а идти с ним на переговоры никто не будет. Именно поэтому он рассчитывает, что мне удастся сделать то, что ему не по силам.

— Почему бы вам не пойти в полицию, или не связаться со службой имперской безопасности? — предложил я логичный вариант.

— Меня там не будут слушать. И потом, чтобы обосновать свои доказательства, мне придётся выложить компрометирующие материалы и на свою семью, и на многие семьи Дубровска. В таком случае, мы все попадём на каторгу, что нисколько не лучше смерти, но и на рудниках нас достанут.

Да, заварили Потехины кашу. Хотя, как ни странно, я прекрасно понимал, что в этой ситуации они могут быть не при чём.

Сразу после встречи с Потехиным я отправился к Столбову, но Георгия Яковлевича на месте не оказалось. К Бердниковым и Бенуа меня даже на порог не пустили в столь поздний час. Казалось, будто идеальный план трещал по швам. Я записался к Столбову на полдень и отправился домой спать, потому как иного выхода у меня просто не оставалось.

Уже возле дома заметил сидящих в машине дух людей, которые старательно делали вид, что заняты изучением карты. Неужели Коротков снова решил выставить охрану, или это не его люди?

— Приветствую, служивые. Как жизнь? — произнёс я, подойдя к машине.

Мужчины переглянулись и ненадолго зависли.

— Простите, нам нельзя общаться с вами, — ответил водитель, пряча глаза.

— Понимаю. Ну, удачи вам!

Я развернулся и спокойно направился домой, а сам следил за ними с помощью ощущения жизни. Ни один из наблюдателей не вышел из машины, чтобы догнать меня. А могли, потому как это точно не люди Короткова.

— С кем ты общался у дороги? — задал мне вопрос брат, стоило мне переступить порог дома. Он тоже заметил наших гостей. Хоть время было уже позднее, их было хорошо видно в свете уличных фонарей.

— Понятия не имею, но нам лучше быть начеку.

— Мухин уже едет сюда, Пётр не сможет прийти.

— Ничего, справимся в случае чего, — ответил я и бросил взгляд на улицу, чтобы увидеть как машина медленно отъезжает от нашего дома. Ещё одно доказательство того, что это не имперские ищейки.

Ночь прошла беспокойно. Я не спал до полуночи, а Рома с Лёней спали по очереди, сменяясь на дежурстве. Могли ли справиться два ратника и целитель с организованным нападением? Вряд ли, но мы хотя бы могли продержаться до прибытия полиции.

Утром, когда я выходил из дома, никого подозрительного в округе не оказалось. Неужели они решили не светиться? Хотелось бы знать кто именно решил пошпионить за мной и с какой целью это делалось.

Несмотря на то, что мне оставалось чуть меньше недели на восстановление, я направился на станцию скорой помощи. Сегодня у меня было одно важное дело, которое я намеревался решить.

— Аристарх Феофанович, позволите? — произнёс я, постучав в дверь.

— А, это ты, нерадивый работничек? Заходи! — отозвался Шмелёв.

Судя по всему, заведующий находился в паршивом настроении, и я на мгновение засомневался стоит ли говорить с ним по поводу своего предложения.

— Ну, что на пороге застрял? Заходи, раз пришёл!

— Да я лучше в другой раз загляну.

— Другого раза может и не быть! Вы же меня в могилу сведёте. Взять вот тебя: то отстранён, то второй раз за полгода на больничном. Ещё и направлением в санаторий так и не воспользовался. Учти, работать некому — если ты в сезон отпусков надумаешь в санаторий загреметь, я тебя на ночные смены переведу и поставлю дежурить по две смены подряд!

Надо же, Шмелёв даже о направлении помнит! Вот это я понимаю уровень руководителя.

— Нет, я по другому поводу. Возможно, даже отчасти помогу решить проблему с кадрами. Место Иваныча ещё не занято?

— Нет, разумеется! Думаешь, так легко найти водителя, у которого есть разрешение на вождении машины скорой целительской помощи? Далеко не каждый открывает эту категорию, а таких спецов расхватывают на более прибыльные работы.

— У меня есть кандидат с опытом работы. Возьмёте?

— Зови, побеседуем, — насторожился Шмелёв. Я прям физически ощущал как насторожился заведующий, ожидая какого-то подвоха. Кажется, он совершенно не верил, что проблема хоть отчасти решится так легко.

Я выглянул в коридор и махнул Михаилу, чтобы тот подошёл ближе.

— Вот, отличный кандидат на должность водителя. Вы беседуйте, а я не буду мешать. Пойду пока посижу в комнате отдыха, а то соскучился за шутками Лыкова.

— Не наотдыхался ещё? — крикнул мне вслед Шмелёв, а затем переключился на гостя, и его голос заметно изменился. — Присаживайтесь, Михаил… простите, не знаю вашего отчества.

— Иванович.

— Тоже Иванович… — произнёс заведующий. — Не берите в голову. С вашего позволения, буду обращаться к вам по имени. Или по фамилии, если вам будет так угодно. Итак, где вы работали раньше?

В комнате отдыха сегодня было пусто. Шмелёв не лукавил, когда говорил, что работать некому, потому как сейчас все дежурные сотрудники находились на выезде. Я прождал Михаила всего минут пятнадцать, погрузившись в атмосферу этого места и не сразу заметил как он вышел от Шмелёва.

— Взяли! — просиял мужчина. — Через два дня выхожу на смену в вашей бригаде.

— Отличная новость, коллега! — ответил я, пожимая руку новому Иванычу. Правда, готов поспорить, что никто не будет его так называть. И дело не в молодом возрасте, а в том, что ещё жива память о предыдущем водителе. Называть Михаила Иванычем — всё равно, что предать память о погибшем товарище.

В кабинет я направлялся в приподнятом настроении. Из трамвая вышел всего в сотне метров от работы и направился к пешеходному переходу, нов этот момент моё внимание привлёк лежащий на земле человек.

— Целителя! Здесь есть целитель? — истошно закричала женщина, склонившись над головой распластавшегося на земле мужчины.

Я помчался к месту происшествия, понимая, что каждая секунда промедления отдаляет пострадавшего от шанса на спасение. На ходу запустил диагностику и задал вопрос, чтобы немного отвлечь женщину и узнать подробности:

— Что с ним?

— Не знаю, — рассеянно ответила та.

Проблема была в том, что я тоже не знал. Человек был полностью здоров, если не считать некоторых хронических заболеваний, не предоставляющих опасности. Более того, он был в сознании.

Я дёрнулся в сторону и перекатился через плечо, когда заметил как в мою сторону бегут ещё двое незнакомцев. Кто бы мог подумать, что кто-то решится похитить человека среди бела дня посреди города?

Руку, которую ко мне протянул один из нападающих, я отвёл в сторону, а второй ударил ладонью по уху. Это ненадолго дезориентирует его и позволит мне выиграть немного времени. Я успел подняться и набрал воздуха в грудь, чтобы позвать на помощь и привлечь к себе внимание прохожих, но в следующий момент мне в спину упёрлось что-то твёрдое, а затем тело свело от мощного разряда электричества и я потерял сознание.

Не знаю сколько я провёл времени в беспамятстве, но в чувство меня привёл мощный толчок. Машина ехала по бездорожью, и то и дело подскакивала на кочках, или попадал в ямы. Судя по всему, мы уже находились за городом, но сил подняться и посмотреть в окно у меня пока не было.

Уже привычным усилием направил энергию на восстановление и простимулировал жизненные процессы в организме. К тому моменту, как машина остановилась, я был уже в полном порядке.

Дверь отворилась, и мне позволили выйти самостоятельно. Собравшись с силами, я выскочил и приготовился принять бой, но так и замер, потому как напротив стоял ухмыляющийся Бердников.

— Роман Николаевич, неожиданная встреча! — произнёс я, искренне удивившись. Хотя, разве можно чему-то удивляться в наше время? — Если я умер и оказался в загробном мире, то вынужден отметить, что здесь очень уютно, а вот у Харона сервис так себе — я бы ему не поставил больше двух звёзд за качество обслуживания.

— Я рад, что вы оценили моё скромное убежище по достоинству, — улыбнулся мужчина. — Какая ирония! Пару месяцев назад вы сами отправляли меня сюда, а теперь очутились тут лично. Не волнуйтесь, вы живы. Собственно, как и я сам. Прошу в мой дом, здесь не место для серьёзных разговоров, а мне нужно многое вам объяснить.

Глава 17

Друзья, враги и предатели

— Зачем вы инсценировали собственную смерть?

— Так было нужно. Готов поспорить, кто-то из наших союзников оказался предателем, но мне и без того хватало забот, чтобы пытаться вычислить негодяя. Находясь под постоянным присмотром потехинских нюхачей, я был вынужден скрываться от их назойливого внимания и постоянно думать о собственной безопасности. Это расходовало слишком много ресурсов. И потом, когда погиб бедолага Шарль, я быстро смекнул, что следующей жертвой станет либо Столбов, либо я.

— И вы сыграли на опережение?

— Верно! Я инсценировал собственную смерть, ушёл с арены и действовал со стороны. Когда отпала необходимость таскать за собой кучу охраны, мне удалось высвободить большие силы и сконцентрировать их на более важных задачах.

— Даже не знаю, стоит ли мне знать об этих задачах, — ответил я, желая остановиться, прежде чем зайду слишком далеко и погружусь в тайны аристократов, цена обладания которыми может оказаться слишком высока. — Но зачем было устраивать этот спектакль? Неужели нельзя было просто прислать за мной машину?

— Я прошу прощения за эту выходку, но так было нужно. За вами следили и собирались похитить или того хуже — убить. Я лишь сыграл на опережение, но вам нечего опасаться. Вы столько сделали для меня и моей семьи, что я не могу обойтись с вами жестоко. Более того, прямо сейчас ваш кабинет и дом штурмуют какие-то негодяи. Я лишь могу подозревать, что это люди Потехиных.

— Вы хотите сказать, что прямо сейчас по моему дому разгуливают убийцы, а я торчу здесь, пока моей семье грозит опасность?

— Успокойтесь, их интересуете только вы. Но на случай, если эти люди решат нанести максимальный ущерб семье Павловых, я отправил в ваш особняк своих людей.

— Надеюсь, они не попадут под горячую руку Лёни и остальных ребят.

— Не волнуйтесь, мои парни — профессионалы…

— Вот именно поэтому я и волнуюсь. Роман Николаевич, вы как хотите, а мне нужно домой. Как бы там ни было опасно, я должен быть там.

— Как вам будет угодно, — ответил Бердников, пожав плечами, и повернулся к своим людям. — Готовьте мою машину и две машины сопровождения!

И это он говорил о том, что уменьшил расходы на охрану? Сейчас в особняке находилось по меньшей мере десять человек, половина из которых относилась к охране.

Бердников устроился в бронированном автомобиле и пригласил меня составить ему компанию. Спереди устроились водитель и телохранитель, а в двух других машинах охрана устроилась по три человека. Выходит, Роман Николаевич забрал с собой всю охрану и водителей.

Что примечательно, автомобили охраны также были оснащены бронированными элементами. То ли Бердников не хотел, чтобы его автомобиль выделялся на фоне остальных, то ли действительно заботился о своих людях.

— Николай Александрович, вы не думайте, что я всегда содержал такую многочисленную охрану. Ещё полгода назад я мог себе позволить обходиться всего четырьмя телохранителями для себя, жены и детей. Но сейчас опасность возросла многократно, и мне пришлось утроить расходы на безопасность, отказаться от посещения большинства мероприятий, а детей перевести на домашнее обучение. Да, я могу позволить себе оплачивать репетиторов для детей, но им не хватает живого общения со сверстниками.

Да, у богатых тоже есть проблемы, только они немного отличаются от тех трудностей, которые испытывает простой народ. Хотел бы я такой же жизни? Передвигаться на бронированном автомобиле, скрываться за спинами охраны и вздрагивать от каждого резкого звука. Для знати это привычный образ жизни, неотъемлемый ритуал, который они выполняют ежедневно.

С другой стороны, будучи маленьким человеком без глобальных амбиций, ты просто мошка в большой игре за медовый пирог, которую небрежно смахнут, стоит неосмотрительно приблизиться слишком близко к сладкому угощению.

Машина сорвалась с места и понеслась по пыльной дороге, оставляя за собой длинный след. Первый автомобиль охраны выехал минутой раньше и разведывал дорогу, а второй следовал за нами и прикрывал со спины. Перемещение аристократа, которых в Дубровске больше дюжины, превратилось в самую настоящую военную операцию.

Я выбросил мысли о Бердникове из головы, потому как меня больше беспокоило то, что творится дома и в кабинете. Справятся ли наши, продержатся до нашего визита, или враги возьмут верх, а я успею только на пепелище? Надеюсь, сейчас в кабинете никого нет

Когда мы оказались в черте города, Бердникову поступил звонок.

— Пожар в вашем кабинете локализован, пострадавших нет, — объявил Бердников. — Сейчас там работают спасатели, от которых мои люди получили информацию.

— А как пациенты и те, кто был внутри? — удивился я и вспомнил, что сейчас было утро, и вряд ли кто-то был в кабинете. Приём ведь начинается с двенадцати, а сейчас только десять. Вряд ли кто-то пришёл настолько заранее.

Тогда что нападавшие искали в моём кабинете? Зачем им понадобилось поджигать его? Не связано ли это с визитом Потехина и бумагами, которые он мне передал? Я машинально запустил руку во внутренний карман пиджака и нащупал непромокаемый пакет с документами, хранившийся там. Я не решился оставить его дома или в кабинете и таскал его повсюду с собой.

— С вашего дома пока никаких вестей, — ответил Бердников. — Мы будем там через две минуты.

Повернув на улицу, машина остановилась, а Роман Николаевич достал телефон, через который держал связь с авангардом. Первая машина направилась туда на разведку, но я увидел столп дыма и выбрался из машины.

— Николай Александрович, не спешите. Мои люди всё проверят.

— Нет времени ждать! — ответил я, но в этот момент Бердникову поступил звонок, и охрана доложила, что можно беспрепятственно проехать к дому.

— Скорее в машину! — скомандовал аристократ, и я не нашёл повода спорить.

Как только за мной захлопнулась дверь, а я даже не успел как следует устроиться на сидении, машина сорвалась с места и направилась к нашему дому.

Чувство тревоги не покидало меня, поэтому я сразу рванул вперёд, как только машина остановилась. Головой понимал, что опасности быть не может, иначе Бердников ни за что не сунулся бы сюда.

Я застал Лёню бесцельно бродившим по двору. Его голова была рассечена, но кто-то уже успел наложить повязку и остановить кровь. И всё равно белоснежный бинт успел пропитаться алой кровью.

— Ты как, в порядке? — поинтересовался я у брата, когда он заметил меня.

— Муха погиб, — пробормотал он. — Дрался один против двух противников. Пока один нанёс отвлекающий удар, второй пронзил его насквозь. Я спешил на помощь, но опоздал. Единственное, что мне удалось сделать — прикончить их обоих.

— Это были люди Любимовых, — произнёс я, хоть и не понимал что эта информация сможет дать.

— Кем бы они ни были, все они мертвы. Двое попытались пробраться через ворота, ещё двое перемахнули через соседский забор, а ещё один зашёл со стороны двора. Его-то я и не заметил. Это его рук дело, — Лёня указал на повязку на голове. — Их было слишком много, Ник, и подготовка была на высшем уровне. Если бы не подоспевшее подкрепление, нам всем пришёл бы конец.

— А как мать?

— Она у нас не из пугливых. Когда всё началось, сразу бросилась к сейфу, где хранилось отцовское ружьё и уложила одного из нападавших двумя выстрелами в упор.

Я потрепал брата по плечу и убедился, что он уже получил необходимую помощь и поддержку, а затем направился к матери. Она сидела на пороге дома и рыдала. Казалось, эмоции нашли выход, когда опасность отступила и уровень адреналина в крови снизился до обычных значений. Я хотел было направить на неё успокоительную волну, но заметил, что меня уже опередили целители Бердникова.

Как обычно и бывает, через несколько минут примчались машины имперской безопасности. Только с бойцами во двор нашего особняка ворвался не Коротков, а Мадьяров собственной персоной.

— Все живы? — поинтересовался он, осмотревшись вокруг.

— У нас один погибший, у людей Бердникова есть раненые, но помощь им уже оказали. Пятеро нападавших обезврежены.

Я намеренно использовал это слово, чтобы заранее расставить маркеры. Мы защищали свои жизни, они — ворвались в наш дом, нарушили личное пространство и угрожали нашей безопасности.

— Роман Николаевич верно сделал, что сразу позвонил мне, как узнал о готовящемся нападении. Должен сказать, его агентурная сеть не зря получает свои деньги.

При этом Мадьяров так поморщился, словно съел кислый лимон. И я даже знал в чём причина — Коротков, который был начальником имперской безопасности в Дубровске, откровенно прохлопал готовящееся нападение.

— А вот и он! — проворчал Мадьяров, явно думавший о том же человеке, что и я. — Паша, что у тебя там? Почему я нахожусь на месте происшествия, хоть приехал из Яра, а ты в своём городе ни сном ни духом о том, что творится? Какие Потехины? Я у Павловых стою… Вот как? Не волнуйся, будет тебе сейчас подкрепление, даже скорее, чем ты рассчитываешь!

Мадьяров сбросил звонок и повернулся к нам.

— Роман Николаевич, я понимаю, что прошу слишком многого, но попрошу проехать со мной для дачи показаний по случившемуся. Встретимся в участке, а сейчас мне с бойцами срочно придётся уехать. Я оставлю здесь двоих орлов, которые обеспечат порядок и постерегут дом от мародёров, остальные поедут со мной. Павлов, твоя помощь как целителя также пригодится. У Потехиных настоящая бойня, каждый одарённый на счету.

Я без споров запрыгнул в машину, хоть и не совсем представлял чем смогу помочь. Неужели Кирилл Витальевич боится, что целительной силы окажется недостаточно, чтобы спасти кого-то из его людей? Хотя, зная какие силы были задействованы аристократами, не удивлюсь, если скоро туда явятся оба экипажа скорой целительской помощи.

— Мы опоздали, — констатировал очевидный факт Мадьяров, глядя на языки пламени, вырывавшиеся из окон особняка Потехиных. До сих пор оттуда доносилась стрельба и грохот. По долгу службы бойцы службы имперской безопасности вмешались в конфликт, но им не сопротивлялись. Обе противоборствующие стороны пытались либо скрыться от имперских ищеек, либо сдавались на их милость. К своему удивлению я увидел неподалёку машину Столбова. Георгий Яковлевич стоял в окружении телохранителей и с нескрываемым удовольствием созерцал гибель одной из сильнейших семей Дубровска.

— Господин Столбов, вынужден вас задержать по подозрению в организации вооружённого нападения, — заявил начальник имперских ищеек.

— Если вам так будет угодно, — совершенно спокойно ответил мужчина. — Но имейте в виду, что мою причастность к происходящему вы всё равно не докажете. Эти люди собрались здесь для того, чтобы отомстить Потехиным за личные обиды, а я здесь лишь для того, чтобы насладиться справедливым возмездием.

— Выходит, вы знали о готовящемся нападении, но не уведомили ни хранителей порядка, ни службу имперской безопасности, — заключил Мадьяров.

— Помилуйте, Кирилл Витальевич, я проезжал мимо и остановился полюбоваться горящим особняком Потехиных. Согласитесь, не каждый день открывается такое потрясающее зрелище.

— Георгий Яковлевич, садитесь в машину. Вы и ваши люди задержаны, но вас я заберу с собой. Не хочу, чтобы с вами что-то случилось. В участке разберёмся.

Бердников уже дожидался нас возле участка, а его появление вызвало у Столбова массу неподдельных эмоций.

— Роман Николаевич? Приятная неожиданность! — пробормотал Георгий Яковлевич, обомлев на какое-то мгновение, но быстро взял себя в руки.

— Да, невероятно приятная, — с улыбкой ответил Бердников. — Сам не нарадуюсь тому, что ещё живу на этом свете.

— Что же вы мне не сказали? А я так горевал об утрате, всё не мог себя простить. Сперва Шарль, потом вы…

— Не было возможности, дорогой мой Георгий Яковлевич. Обстоятельства были сильнее меня.

— Господа, давайте вы позже пообщаетесь! — прорычал Мадьяров. — Сейчас не до ваших любезностей.

В кабинете Ерохина находилось на редкость много людей. Здесь было всего три стула, поэтому сотрудникам полиции пришлось притащить ещё несколько стульев из соседних кабинетов, чтобы все присутствующие могли устроиться с комфортом. Я не спешил, выжидая, когда меня будут готовы услышать, но в то же время внимательно следил за Мадьяровым, Бердниковым и Столбовым, не желая упускать инициативу.

— Итак, раз все главные лица в сборе, я думаю, что пора восстановить картину случившегося, — произнёс я достаточно громко, и все замолчали, ловя каждое моё слово. — Я убеждён, что сегодня случилась чудовищная ошибка, которую ещё много лет будут вспоминать в Дубровске, ведь сегодня был уничтожен целый знатный род.

— И поделом, — не выдержал Столбов, заёрзав на стуле и скрестив руки на груди.

— Возможно, — согласился я. — Потехины многим насолили. Даже мне есть за что держать на них обиду, но я считаю, что настоящий зачинщик беспорядков до сих пор остался безнаказанным.

— Неужели кто-то из подозреваемых вами находится среди нас? — удивился Столбов.

— Знаете, в какой-то момент я засомневался в том, что Потехины действительно продолжают свою игру. Главный зачинщик оказался на рудниках, а у остальных членов этой семьи амбиции были существенно ниже. Они стремились всего лишь сохранить то, чего им удалось добиться.

— Хотите сказать, что Потехиных решили сместить с игровой доски? — хмыкнул Георгий Яковлевич.

— Да, но это была не главная цель тех, кто затеял это. Потехины были нужны как прикрытие, как виновник всех бед. Знаете, я хорошо помню схему, придуманную Дмитрием и проваленную Ягудиным, когда меня хотели выставить убийцей Владислава Вельского и убрать сразу двоих соперников с игровой доски. Теперь эту же схему разыграли против её авторов.

— Мотив. Я всё ещё не вижу мотива, — покачал головой Столбов, решив спорить со мной до конца.

— Монополия на рынке, — ответил я, разведя руками. — Ни для кого не секрет, что Митрофановы контролируют огромную долю в сфере торговли и практически являются монополистами. Их прямым и, пожалуй, единственным конкурентам — Любимовым, такое положение вещей совершенно не нравится. Они уже доросли до того уровня, чтобы расширить свои возможности, но недостаточно окрепли, чтобы бросить вызов прямым конкурентам и сместить их с трона.

— Ничего не понял, — пробормотал Ерохин, и мне пришлось немного упростить свои высказывания.

— Одним словом, Любимовы хотели расширяться, но Митрофановы им мешали. И тогда появилась идея женить сына Митрофанова на дочери Любимова, однако молодой человек ответил отказом. Любимовы восприняли это как оскорбление и решили действовать более радикально. Отсюда авария, в которую угодил Артём Митрофанов и София Столбова. Но Митрофановы нисколько не испугались угрозы, и тогда случилось очередное несчастье. Любимовы мастерски играли с подставными лицами, вербуя тех, кто раньше работал на Потехиных. Их ставка была на то, что люди хотели заработать, а кто им будет платить — не столь важно.

— Хорошо, а как на счёт пожара?

— Вам не кажется странным, что Артём Митрофанов погиб в офисном здании Бальзаминова? А затем, через пару месяцев, там разгорелся пожар, в котором не только пострадали люди, но и сгорели важные бумаги Любимовых, где содержались отчёты об их торговле?

— Выходит, Бальзаминов заодно с этими негодяями? Вот прохвост! — заорал Столбов, а его лицо покраснело от гнева.

— И не только он, — произнёс я, пристально глядя на Георгия Яковлевича. — Удивительно, что вы столь негативно отзываетесь о своём несостоявшемся свате.

— О чём вы? — нахмурился мужчина.

— О том, что вы хотели выдать свою дочь за сына Бальзаминова, а для Артёма Митрофанова была уготована роль мужа Ангелины Любимовой. Она попыталась бы захватить торговую империю Митрофановых изнутри и руководить принимаемыми решениями. Но у Артёма и Софии были совсем иные мысли на этот счёт, которые совершенно не вписывались в ваши планы. Вы не хотели выдавать дочь за человека, которого хотели вышвырнуть на свалку истории.

— Ерунда! — нахмурился Георгий Яковлевич. — Господин Павлов, при всём уважении, я хочу сказать, что вы заблуждаетесь. Моя дочь была в машине с Артёмом Митрофановым и едва не погибла…

— Увы, но нет. Мне бы очень хотелось заблуждаться, но я не могу себе этого позволить. Я уже не раз сталкивался с тем, что знатные люди не имеют права на собственный выбор спутника жизни, а вынуждены заключать брак с теми, на кого укажут им главы семей. Да, Георгий Яковлевич, вы настолько далеко зашли, что готовы были рискнуть здоровьем своей дочери ради собственных целей. Что насчёт союзников, слова Бердникова о предателе в рядах союзников заставили меня о многом задуматься. И тогда я попытался вычислить этого человека. Вы удивитесь, но у меня это вышло, ведь буквально за день до своей гибели Анатолий Потехин передал мне доказательства ваших планов. Здесь совместные фотографии ваших детей, ваши письма и расписки, которые получали нанятые вами агенты.

Я достал из внутреннего кармана оригиналы фотографий и расписки, помахал ими в воздухе и передал в руки Мадьярову.

— Неужели вы думали, что люди, работавшие ранее на Потехиных не захотят получить денег и от них? Должен признать, Потехин проделал большую работу, умудрившись собрать такой компромат, — продолжил я. — Увы, но ему это не помогло. Думаю, именно по этой причине вы так хотели гибели Потехиных и лично присутствовали на разгроме их особняка, чтобы убедиться, что порочащие вас документы уничтожены. А ваши союзники тем временем пытались схватить меня, сожгли дотла мой кабинет и едва не уничтожили мой дом. Если бы не господин Бердников, о здравии которого вы были не в курсе, сейчас я был бы мёртв.

Кирилл Витальевич пробежал глазами по бумагам и перевёл удивлённый взгляд на Столбова.

— Вы, Любимовы и Бальзаминовы решили подхватить выпавшее из рук Потехиных знамя и отнять их власть, — заключил я, озвучив обвинение до конца.

— Вздор! — закричал Столбов, подскочив с места, но Ерохин усилием воли приказал ему сесть на место.

— Пока ваши подельники были заняты другими делами, руша бизнес Митрофановых, вы заманили глав союзных семей в свой загородный дом и устроили взрыв, который привёл к смерти Шарля Бенуа. И лишь чудо уберегло от гибели Романа Бердникова, а затем организовали нападение на особняк Потехиных.

— Что же, мне придётся арестовать вас, Георгий Яковлевич, — произнёс Мадьяров, откладывая в сторону бумаги. — А также выдать ордера на арест целого ряда представителей семей Любимовых и Бальзаминовых.

Эта история, длившаяся почти год, подошла к концу. Или всё только начинается? На место погибших, сбежавших и сосланных на каторгу аристократов придут новые. Хотелось бы верить, что более честные, благородные и человечные. Увы, но чтобы что-то кардинально изменить, нужно менять саму систему и мировоззрение, иначе Вельским, Бердниковым и прочим будут противостоять всякие Потехины, Любимовы, Столбовы и десятки других негодяев, для которых нет никаких границ на пути к обогащению и власти.

Выйдя на улицу, я вдохнул свежий вечерний воздух и присел на ступеньках. Каменные плиты разогрелись на солнце за день, и теперь отдавали тепло, а мне наоборот хотелось прохлады, чтобы остудить кучу мыслей и чувств, бурлящих в голове. Казалось, человек просто не в состоянии вынести такой широкий спектр эмоций, но я пока как-то справлялся.

Новость о том, что Мухин погиб, защищая наш дом, не выходила у меня из головы. В ворохе проблем и событий эта новость немного притупилась и затерялась, но я помнил об этом. Кажется, у него и родственников не осталось. В таком случае, нужно заняться организацией прощания и сделать всё достойно. Рома был отличным другом и человеком, он заслужил человеческого отношения к себе.

Что делать с кабинетом? Позже разберусь. Сейчас точно не до него. В ближайшие пару недель город будет гудеть, как разворошенный улей. Лучше заняться восстановлением дома и вопросами безопасности. Да и на работу выходить скоро. Честно говоря, я уже соскучился по вызовам, где уже заранее знаешь какие могут быть проблемы. А кабинет… возможно, придётся искать другое место, или открывать его у себя дома.

— Голова идёт кругом от интриг этой знати, — пробормотал Ерохин, устроившись рядом. — Знаешь, иногда смотришь на них и начинает казаться, что в мире не осталось ничего настоящего.

— Вам нужно больше отдыхать, — произнёс я, посмотрев на офицера полиции.

— Кто бы говорил! Сами отдыхаете только на больничной койке, да и то успеваете в это время раскрывать преступления и заговоры.

— Каюсь! — ответил я с улыбкой. — Но теперь обещаю, что больше буду уделять внимания отдыху.

— Николай Александрович, я в полиции уже восемь лет, и хорошо разбираюсь в людях, поэтому готов поспорить, что вы сами себя обманываете. Человек, который погряз в этой рутине вряд ли выберется оттуда. Вам давно пора смириться с тем, что вы не только целитель, но и детектив.

Глава 18

Время собирать камни

— Ник, что с тобой? Ты в порядке? Как Лёня и Галина Юрьевна? — завалила меня вопросами Настя, как только я вернулся домой.

— С ними всё в порядке, — успокоил я девушку. Ты не пострадала?

— Нет, но понервничать пришлось изрядно. Я когда приехала в кабинет, там уже работали пожарные. Оказалось, что ты не появлялся в кабинете и это меня насторожило. Я обзвонила всех пациентов и отменила приём, а затем примчалась сюда.

— Всё в порядке. Почти, — ответил я, бросив взгляд на пострадавшую часть дома, где случился пожар и погиб Рома. Я решил пока не говорить девушке об этом несчастье, а просто прижал её к себе и запустил руку в длинные волосы, которые она специально выровняла перед работой.

Вообще у Насти были длинные вьющиеся волосы, но она почему-то их постоянно старалось выровнять. Наверно, это такая чисто женская особенность — выравнивать вьющиеся волосы и завивать ровные.

— Что значит «почти»? — ухватилась за последнее слово девушка и заметно насторожилась. Скрывать от неё правду и придумывать какие-нибудь нелепые истории я не собирался, а потому рассказал всё как есть. Она не по годам взрослая и уравновешенная девушка, к тому же, целитель, поэтому должна стойко перенести эту новость.

— Мне очень жаль, — прошептала она. — Я ведь его почти не знала, лишь несколько раз он заменял Петра в кабинете, но много хорошего слышала от Лёни.

— Да, брату особенно тяжело, ведь они были хорошими друзьями.

В тот же день мы занялись наведением порядков дома. Настя ничего и слушать не хотела, когда я попытался отправить её домой, и присоединилась к работе. Пусть профессионалы справились бы куда лучше, но мы тоже проделали огромную работу. Правда, вымотались изрядно. Я едва волочил ноги, не говоря уже о том, чтобы таскать вёдра с водой, которые постоянно приходилось менять.

— Как же это всё достало! — пробормотал я, пиная носком туфля обгоревший кусок дерева, столь неудачно подвернувшийся под ногу.

Только наладилось со стажировкой в больнице — объявился Ягудин, стоило найти работу и открыть свой кабинет — посыпались проблемы с Потехиными. Теперь, казалось бы, когда Потехиным стало не до меня, снова появились проблемы. Вроде бы за полгода заработал хорошие деньги, сейчас у меня было три четверти миллиона, но если посмотреть на расходы, ситуация вообще ужасная: сгоревшая машина, ремонт дома, капитальный ремонт кабинета…

Этих денег не хватит, чтобы покрыть и половину потерь, которые наша семья понесла за то время, как я закончил обучение и вышел на работу. Как бы я ни блистал в целительстве и на поприще расследования преступлений, с финансовой точки зрения я в глубоком минусе.

С другой стороны, это всяко лучше, чем у моих противников: Ягудиных, Потехиных и прочих, которых вообще стёрли с лица земли.

— А что ты хотел, брат? Чтобы тебе всё подавали на блюдечке? — неожиданно произнёс Лёня, который ходил по пожарищу молчаливый. — Нужно жить каждым моментом и не оглядываться на трудности, не ждать идеального момента. Его попросту не будет. Никогда. Сегодня у тебя простуда, завтра деньги кончились, послезавтра сосед затеял ремонт и не дал поспать, а к концу недели пациенты нагрубили. Но это не повод опускать руки. Борись! И радуйся тому, что у тебя есть. Семья, любимая девушка, работа, репутация… У Мухи и половины этого не было, а теперь и самой жизни нет.

Опять Муха! С гибелью Ромы у брата и разговоров других нет, кроме как об этой трагедии. Я понимаю, что он глубоко переживает утрату, но не настолько же, чтобы только об этом и говорить.

— Лёнь, ты же понимаешь, что нам его не вернуть? — начал я, решив серьёзно поговорить с братом.

— Понимаю. А также теперь совершенно иначе смотрю на жизнь. Знаешь, когда вмиг осознаёшь, что жизнь конечна и может оборваться в любой миг, уже не можешь повернуть назад и позволить себе тратить время впустую.

— Вот мы и не будем его тратить. Хватайся за мешок с той стороны и понесли его отсюда!

Лёня хмыкнул, призвал силу своего дара, схватил одной рукой мешок с мусором и рывком закинул его на плечо, а затем зашагал к выходу. В принципе, мы могли бы заказать клининг, но после атаки на дом совершенно не хотелось видеть здесь посторонних. Мало ли какие сюрпризы могут от них остаться? Уж лучше своими руками навести порядок. Тем более, что Настя обещала помочь матери с уборкой, а мы с Лёней взяли на себя тяжёлую работу по выносу мусора.

К счастью, пострадало лишь одно крыло дома, которое находилось ближе всего к воротам, а это комната Ромы, кабинет отца и гараж, который и так пустовал.

Ерохин прислал инспектора, который зафиксировал масштабы разрушений, но на компенсацию рассчитывать особо не приходилось, потому как Любимовы сбежали из Дубровска, а их имущество оказалось арестовано. На следующий день я отправился в кабинет, чтобы оценить масштаб работы. Восстанавливать его предстояло мне за свои деньги. Конечно, здорово должны помочь те триста тысяч, что поступили на мой счёт по решению суда. Чувствую, я все их и потрачу на ремонт.

На кабинет было жутко смотреть. Он уже пережил один поджог, но теперь масшатбы были куда серьёзнее. Если в первый раз цель у нападавших была в том, чтобы выкурить нас из помещения, то теперь негодяи приложили все силы, чтобы сжечь это место дотла в надежде, что документы также пострадают. Их не заботила ни безопасность окружающих людей, ни тот факт, что кабинет находился на первом этаже жилого дома, и многие люди могли попросту остаться без жилья. К счастью, пожарные среагировали оперативно и смогли локализовать пожар. Вот только кабинет это не спасло. Внутри сгорело всё, что только могло гореть: журналы, книги, шкафы, столы и стулья… Даже кристаллы не выдержали жара и полопались. Всё-таки призванное повелителями стихий пламя обладает ужасающим эффектом.

Первым делом пришлось вынести весь мусор, который остался после пожара: обугленную мебель и вещи, погрузить на специальную машину и взяться за уборку. Только чтобы убрать последствия понадобится несколько дней, я уже не говорю о том, чтобы провести ремонт. Чувствую, мы здесь застрянем надолго.

— Есть кто живой? — послышался с улицы голос Бердникова.

— Роман Николаевич, приятно, что вы решили нанести мне визит, но мы пока не работаем.

— Да я вижу! — ответил мужчина, кивнув на покрытые копотью стены и рамы без окон. — А когда планируете открываться?

— Я бы счёл этот вопрос забавным, не окажись он слишком печальным. Боюсь, возобновление работы возможно недели через две, не раньше.

Да, подсчитывая убытки, я не подумал на перспективу. Ведь впереди ещё потеря денег от простоя без работы, что ещё более неприятно.

— Николай Александрович, у меня есть для вас предложение, от которого вам будет крайне сложно отказаться, — произнёс Бердников заговорщическим тоном. — Насколько я вижу, у вас проблемы с помещением.

— Не проблемы, скорее, целая катастрофа.

— Какие у вас требования к кабинету целителя? У меня в ювелирном магазине как раз есть пара кабинетов, которые я могу вам сдать в аренду по доступной цене.

— Сомневаюсь, что помещение магазина подойдёт, — отрицательно покачал я головой. — Мне нужны высота стен не менее трёх метров, и комнаты размером три на четыре для кабинета целителя и процедурной. Вы же понимаете, это элементарные нормы, которые будут проверять. Даже стены в процедурной должны быть гладкими и легко моющимися, чтобы их можно было обрабатывать специальными отварами. И потом, комната ожидания… Многие пациенты не любят лишнего внимания. Им важна конфиденциальность процедуры и самого посещения кабинета целителя.

— Всё это у меня есть, — обрадовался Бердников. — Более того, отдельный вход, в вашем случае — выход для пациентов. И что самое важное — расположение. Это центр города, всего в квартале от вашего прежнего места работы. Вот только комнаты всего две, так что придётся обойтись либо без кабинета целителя, либо проводить процедуры в одном кабинете с вашим письменным столом.

— Да, от кабинета действительно придётся отказаться, — согласился я, потому как без процедурной невозможно вести приём. — Цена вопроса?

— Двадцать тысяч в месяц. Лучше предложения вам не найти.

— Так дёшево? — я понимал, что сейчас мы платили в полтора раза больше, а тут ещё ближе к центру и такая цена. — В чём выгода для вас?

— О, я мог бы рассказать душещипательную историю о том, как я вам благодарен за помощь, и возможно даже смог бы вышибить слезу, но я буду честен, ведь мы с вами без пяти минут партнёры, а в бизнесе я ценю честность. Это реклама. Большая доля ваших пациентов — девушки и женщины, которые могут себе позволить тратить деньги на свою красоту. Это моя целевая аудитория! И представьте, что каждый день с десяток таких людей будет проходить мимо моего магазина! Понимаю, что половина из них и так мои покупатели, но ради второй половины я готов рискнуть.

— А если продажи не вырастут? — засомневался я.

— Чтобы понять эффективность нативной рекламы, уйдёт несколько месяцев, а за это время вы успеете восстановить свой кабинет, или найдёте новый. А может, вам так понравится, что вы останетесь навсегда.

— По рукам! — ответил я, понимая, что остальные члены моей команды только образуются такой перспективе. Да, придётся немного потесниться, но что поделать? Терять деньги из-за простоя я не намерен, а тут работы на несколько недель, а то и месяцев, если не бросать работу ни в «скорой», ни в кабинете.

Правда, всё равно пришлось потратиться на рабочие столы для целителя и администратора, кушетку, лампы и кучу расходников. К счастью, меня снова выручил Костя, к которому я заходил уже как к себе домой. Узнав о случившемся, парень даже сделал небольшую скидку и пообещал за пару дней раздобыть все необходимые расходники для моих нужд. И это при том, что он и сам не особо располагал деньгами, а за расходниками предстояло хорошенько помотаться по окрестностям. Думаю, места произрастания трав у него уже нанесены на карту, иначе как бы он так быстро доставал всё, что нужно?

Следующая неделя оказалась насыщенной на события: прощание с Ромой, разборки с владельцем помещения, которое мы использовали под кабинет и ремонт в доме. А также переезд в новое помещение и его благоустройство. Это только казалось, что теперь, когда противостояние знати разрешилось, наступит затишье. На самом деле количество задач только выросло. Целыми днями я проводил на ногах, а к вечеру сил уже не оставалось ни на что. День, когда мне предстояло возвращаться на смену в «скорой», я ждал как избавления.

Зато проверил свою команду, без которой не смог бы добиться и половины того, что сделал. К концу своего больничного работа кабинета была восстановлена, в доме осталось сделать лишь последние штрихи, и только старый кабинет пока оставался большой проблемой и висел на моём кармане дополнительным грузом.

Те триста тысяч компенсации, которые я получил от Любимовых после аварии, растаяли за эту неделю, словно дым, и мне пришлось запускать руку в накопленные деньги.

Несмотря на высокую загруженность, я не переставал следить за происходящим вокруг, хоть большую часть новостей узнавал от Бердникова или от Рины, которая общалась с пациентами в зале ожидания.

Неделя ознаменовалась громкими задержаниями. По всему городу то и дело арестовывали членов знатных семей. Бальзаминов успел ретироваться в Финляндию, а куда он направился потом никому неизвестно. А вот Любимова и нескольких членов его семьи задержали на границе. Чтобы убраться из страны им не хватило каких-то пары часов. Мадьяров сработал оперативно и объявил их в розыск, а дальше система сработала как следует.

Что касается Столбова, он даже не думал скрываться — Георгий Яковлевич признал свою вину и взял всё на себя. Его семья, оставшаяся без главы, осталась в Дубровске, но теперь для них настали тяжёлые времена. Впрочем, если информация от Насти оказалась достоверной, София Столбова всё-таки уехала из города, в котором потеряла жениха и пережила предательство родного отца. А вот Потехины перестали существовать в принципе. Пока имущество исчезнувшего дома и проштрафившихся семей оставалось под арестом, на предприятиях работали люди Мадьярова, а судьбу принадлежащего им состояния должны были объявить по результатам проверки. Работы у имперских ищеек явно прибавилось, потому как масштабы предприятий были попросту колоссальными.

Я прекрасно понимал что кому-то из этих семей может прийти в голову поквитаться за обиды, но постоянно скрываться нельзя. Какой вообще смысл существования подобно чеховскому человеку в футляре? Нет, я не собирался уподобляться крабу-отшельнику и скрываться в панцире. Да и за эту неделю здорово соскучился за работой, а потому с радостью встретил день, когда мне предстояло выйти на смену.

Михаил, которого я советовал Шмелёву, уже успел отработать пару смен на неотложке, а теперь сел за баранку старенькой машины «скорой», которую подлатали после дорожного происшествия.

— Наконец-то работа! — довольно проворчал Басов, когда мы устроились в машине на своих местах. — Моя хозяюшка так раскормила за время больничного, что я думал, уже не смогу ходить. Посмотрите, килограмм шесть набрал!

На самом деле, Анатольич не столько налегал на угощения, которыми потчевала его госпожа Басова, сколько просиживал в кресле всё свободное время и нагулял бока из-за малой подвижности. Разумеется, никто об этом коллеге не сказал, но мы с Дашей многозначительно переглянулись и заулыбались.

— Что я не так сказал? — удивился старший целитель.

Нас спасло резкое торможение. Пришлось даже ухватиться за поручни, но обошлось. Скорость была не так сильно, чтобы сбросить меня с места. Машина остановилась посреди двора, а мы невольно заозирались по сторонам, пытаясь выяснить причину. Михаил выскочил из машины и направился к капоту, склонился и поднял что-то с земли.

Мы с Басовым не сговариваясь выбрались из машины, ожидая увидеть что угодно, но сойку в руках водителя никто не ожидал увидеть.

— Крыло сломано, — заметил Миша, кивнув на птицу, которая на удивление смирно сидела у него на руках и лишь беспокойно озиралась по сторонам. — Вы же целители, сможете её вылечить?

— Миш, ты же водитель, сможешь сесть за штурвал самолёта? — ухмыльнулся Анатольич.

— Так то самолёт, а тут — крыло, — ответил мужчина.

— Так и мы ведь не ветеринары, — парировал Басов.

— Ладно, давайте подумаем, — предложил я и первым делом запустил диагностику, а затем направил волну успокоения, воздействуя на нервные центры пташки, чтобы немного её утихомирить. Для неё было большим стрессом оказаться на руках человека и в окружении других людей.

— Как интересно всё устроено, — пробормотал я, пытаясь разобраться в физиологии птицы. В общих чертах мы учили строение птиц и животных, поэтому я приблизительно понимал основу, но чтобы вылечить повреждение, пришлось повозиться.

— Вот вам заняться нечем! — возмутилась Даша. — А вдруг людям понадобится помощь?

— Вот как понадобится, так и поедем оказывать, — отмахнулся Басов. — Целитель — он уникальный специалист. Для него, Дашенька, нет преград. Это своего рода страж всего живого.

Сойка оказалась сильно истощена. Видимо, из-за повреждённого крыла не могла добывать себе пищу. Пришлось поделиться частичкой силы, чтобы немного её приободрить, но немного корма в этой ситуации оказались бы куда уместнее.

Много ли надо крошечной птице? Энергии, которая расходуется на исцеление перелома руки у человека, хватило бы на целую стаю птиц со сломанными крыльями.

— Готово! — довольно произнёс Анатольич, передавая нашу крошечную пациентку в руки водителя.

Михаил бережно отнёс её подальше от дороги и посадил на крупную ветку, чтобы окрестные коты не добрались до птицы. Ей требовалось немного времени, прежде чем снова обрести возможность летать.

— Ну вот, сделали полезное дело, а то бы торчали зазря в комнате ожидания, — произнёс Михаил.

На самом деле, таких моментов, когда мы могли позволить себе выдохнуть, у нас было немного, поэтому мы старались использовать их по максимуму.

— Вызов! — закричал Анатольич, помчавшись к машине, когда оттуда раздался громкий звонок. — Басов слушает!

Мы не стали дожидаться особого приглашения и устроились на своих местах.

— Падение с высоты, — объявил Басов. — Тут недалеко, соседний район.

Когда машина тронулась с места, я невольно перевёл взгляд на ветку, где сидела наша пациентка. Птица внимательно следила за машиной, а как только мы немного отъехали, взмахнула крыльями и упорхнула.

Два дня работы пролетели как одно мгновение. Изголодавшись по работе, мы с удвоенной энергией отправлялись на вызова и почти не чувствовали усталости. Лишь к концу дня силы стали покидать Басова, да и я едва держался на ногах. Второй день на вызовах пролетел как одно мгновение, а затем настал мой черёд выходить на первую смену в новом кабинете.

Да, здесь было непривычно, я чувствовал себя не в своей тарелке, но хотя бы окончательно не растерял всех пациентов, которые наверняка бы разбежались по другим целителям, бездействуй я ещё месяц. У меня и так на сегодня было всего пять человек — не то, что в былые времена.

Вечером, после приёма, ко мне заглянул Бердников, чтобы узнать как прошёл первый день, но я нутром чуял, что этот хитрый лис что-то задумал. У меня уже образовалось чутьё на уловки аристократов, и оно не подвело.

— Николай Александрович, у меня к вам новое предложение. Скорее, даже просьба.

— Вы всегда умеете посеять интригу, — улыбнулся я, уже прокручивая в голове варианты что может понадобиться от меня Бердникову.

— Во-первых, я хочу предложить вам товарное замещение. А если конкретно, пересмотреть наше соглашение по аренде. Вы будете бесплатно принимать членов моей семьи в кабинете, а я предоставляю вам помещение на бесплатной основе. Я понимаю, что у вас тяжёлое финансовое положение, поэтому мой вариант звучит разумно.

— Принимается! — ответил я, прикидывая, что смены Насти буду попросту оплачивать сам, если Бердниковы захотят обратиться к ней.

— И ещё одно. На этих выходных Рахмашев собирает представителей знатных семей на охоту в свой загородный домик. Там будут все влиятельные люди нашего города.

— Роман Николаевич, как ваш целитель я не рекомендую посещать подобные мероприятия, — немедленно отозвался я.

— Беда в том, что я не могу отказаться. Если называть вещи своими именами, то охота — лишь прикрытие. Аристократы собираются на очередной передел сфер влияния. Не секрет, что после исчезновения с игровой доски сразу целого ряда крупных игроков образовались ниши, которые заполнили не только старые представители знати, но и новые игроки. Пропустить это мероприятие автоматически означает отказаться от притязания на все лакомые куски с праздничного стола и упустить влияние. Оставаться на задворках истории нынче опасно, вы сами видели, что слабых конкурентов не просто вышвыривают с рынка, а уничтожают.

— В таком случае, мне остаётся только пожелать вам удачи и терпения.

— Вы хотели сказать «нам»?

— Нет, я не собираюсь соваться в это змеиное логово, мне уже хватило игр аристократов. И потом, очередной мой больничный Шмелёв точно не стерпит.

— Хорошо, а как на счёт делового предложения? Там все будут без охраны, а периметр будут прочёсывать наши бойцы, но опасность всё равно остаётся. Что, если вы отправитесь туда в качестве моего целителя, а я предложу вам сто тысяч за этот контракт?

— Даже за миллион не соглашусь, — отрицательно покачал я головой.

— А если это будет моя личная просьба? Вы утёрли нос всем аналитикам и предсказателям Дубровска, а это многого стоит. Без вашего умения разгадывать задачки мне будет непросто справиться. Я буду вашим должником.

— Хорошо, я поеду с вами, а взамен попрошу об ответной услуге.

— Годится! — с жаром ответил Бердников, не ожидая, что ему удастся так легко меня уломать, а я лишь вздохнул, потому как мне снова придётся ввязаться в какую-то безумную авантюру.

Глава 19

Трудный ребенок

Следующий день также начался с необычного гостя. Ещё до того, как пришло время первому пациенту заходить в кабинет, ко мне постучалась Регина.

— Ник, тут к тебе посетитель. Говорит, что по личному вопросу.

— Пётр его проверял? — забеспокоился я. Не хватало мне проблем в новом здании. Здесь могут пострадать не только мои пациенты, но и посетители ювелирного магазина, поэтому нужно быть вдвойне осторожным.

— Ардатьев говорит, что он чист, да и его вид не вызывает подозрений, — пожала плечами девушка. Судя по её реакции на мои слова, она тоже не считает гостя опасным. Вот это и настораживает. Обычно неприятности устраивают либо открыто, либо подсовывают так, чтобы никто не заподозрил.

— Хорошо, пригласи его войти, — ответил я, поднявшись из-за стола.

Через пару секунд в кабинет вошёл седой мужчина с аккуратно подстриженными усами. На нём были выглаженные брюки со стрелками, чёрные туфли и рубашка в клетку. Дорогие золотые часы от тульских мастеров подтверждали высокий статус человека.

— Разрешите? — поинтересовался мужчина, кивнув на удобный мягкий стул рядом с моим столом.

— Конечно, прошу! — указал я рукой, а сам уже запустил проверку состояния своего гостя. Но что-то в его поведении мне подсказывало, что он пришёл ко мне совсем не за исцелением.

— Пожалуй, с моей стороны будет вежливо представиться, — произнёс мужчина. — Шумский Владимир Евграфович.

Вот оно что! Мне стоило догадаться, хотя как бы я мог понять, если Настя на него почти не похожа, только глаза отца. В остальном, я готов поспорить, что она копия матери.

— Возможно, мне следовало дождаться момента, когда дочь сама решит нас познакомить, но я отлично знаю Настю. Наше знакомство произойдёт, когда она будет полностью и окончательно уверена в своём избраннике, и будет готовиться под венец.

— И вы решили перестраховаться?

— Я решил самостоятельно увидеть её избранника и убедиться, что дочь не совершит ошибки, — совершенно спокойно произнёс мужчина. — Знаете, Настенька — очень способная девочка, это тот самый случай, когда ум и красота удачно сочетаются в одном человеке. Но самое главное — она моя единственная дочь.

— Я понимаю вашу обеспокоенность как отца, — ответил я, хотя ситуация на самом деле была непростая.

— Увы, не понимаете. И дело не в том, что у вас нет детей, и вы не знаете как это — переживать за своего ребёнка. Я предсказатель, и могу видеть некоторые варианты будущего.

Вот как? Раньше все предсказатели, которые мне встречались, мягко говоря, не блистали своими талантами. Но я прекрасно понимал, что не все предсказатели настолько бесполезные, иначе бы над ними насмехались и не прибегали к их услугам.

— Вы видели варианты, которые вас не устроили? — поинтересовался я, прекрасно понимая, что если бы это было не так, Шумский не пришёл бы ко мне.

— К сожалению, да. Вы прекрасная партия для моей дочери, и я уважаю её выбор, но существуют некоторые варианты будущего, в которых вас ждут серьёзные испытания и проблемы. Разумеется, как любой отец, я хочу для дочери счастья.

— Что вы хотите предложить? — прямо задал я вопрос, желая услышать конкретное предложение.

— Николай, я готов дать своё благословение, но только в том случае, если вы мне пообещаете, что закончите с рискованной деятельностью детектива. У вас блестящее будущее на стезе целителя, сконцентрируйте свои усилия на этом направлении!

— Знаете, Владимир Евграфович, я и не задумывался о работе детектива, но обстоятельства всё решили за меня. Теперь, когда нет Потехиных и людей, которые желали занять их место, я надеюсь, что смогу оставить эту стезю. Вот только она упорно не желает меня отпускать.

— Понимаю. Первый шаг порой даётся нелегко, но мы даже не подозреваем сколь сложным может оказаться дальнейший путь. Надеюсь, вы меня услышали, а я наставил вас на верный путь не слишком поздно. Жду нашего официального знакомства и буду изо всех сил делать вид, что раньше я вас не видел.

Шумский вышел, оставив меня наедине с собственными мыслями. Да, я знал, что у Насти богатая семья. Конечно, она об этом не распространялась, а я не наводил справки, но когда провожал её, видел их особняк. Он стоит миллионов десять, а то и все двенадцать. Не слишком большая сумма для Дубровска, но неподъёмная для простых людей.

Визит отца Насти заставил меня задуматься о наших отношениях с девушкой. Да, я планировал свадьбу и создание семьи в будущем, но пока меня всё устраивало. У Насти стажировка, поэтому пока со свадьбой торопиться не стоит. Удивительно, что Владимир Евграфович ни слова не сказал о том, что мы слишком спешим. Либо не захотел лезть в наши отношения, либо и сам увидел всё, что ему нужно. Мы не скрывали свои отношения, но дальше поцелуев дело не дошло. Девушка ясно дала понять, что более близкие отношения у нас будут только после свадьбы, а я особо и не напирал. Может, воспитание из прошлой жизни позволяло мне держать в узде свои гормоны, или же целителю легче контролировать свой гормональный уровень? Всё-таки я вижу своё состояние и сам вношу корректировки. В любом случае, из-за отсутствия близости с девушкой я особо не переживал. А семья… Шумский прав, нужно сначала построить базу для появления детей, а значит, придётся поработать над безопасностью и поправить свои дела.

А вообще, пора задумываться о собственном доме. У здешних семей принято жить всем вместе, потому они и строят такие огромные особняки, но мне эта ситуация не очень нравилась. Рано или поздно у Лёни тоже появится жена и дети, и тогда в одном доме станет тесно. Как старший сын, я мог претендовать на особняк по наследству, но я уже решил, что оставлю этот дом брату. Вопрос только в том как быть с собственным гнёздышком.

— Можно выбить хорошие условия у Арбузова, — поделился своими мыслями Бердников, когда я в разговоре с ним вскользь упомянул о своих планах.

— Попадать в кабалу к алчному банкиру на ближайшие лет десять-двадцать? — ухмыльнулся я. — Нет, меня такой вариант не особо устраивает. Я ведь переплачу такую же стоимость дома.

— Во-первых, нужно общаться напрямую с Юрием Викторовичем. Думаю, он сможет предложить вам хорошие условия. Всё-таки, вы не человек с улицы, а уже успели зарекомендовать себя. Для «своих людей» он всегда ищет доступные условия. Если хотите, могу замолвить за вас словечко.

— Благодарю, Роман Николаевич. Если я приму решение, непременно попрошу вашей помощи в этом деле.

Если Арбузов предложит доступный вариант кредитования, то почему бы и нет? Другое дело, что мне нужна немалая сумма на первоначальный взнос, а ремонты отняли у меня огромную сумму. Конечно, у меня остались хорошие деньги, но это была та самая финансовая подушка, отказываться от которой я совершенно не хотел. А значит, в ближайшие три-четыре месяца вопрос с домом пока не актуален.

— Николай Александроич, у меня будетк вам одна просьба, — перешёл к цели своего визита Бердников. — Сможете ненадолго задержаться после работы и принять мою дочь?

— Без проблем! — заверил я своего гостя. — Что-то серьёзное?

— Боюсь, что да, но вы сами увидите.

После приёма пациентов я отпустил Петра и Регину, а сам ненадолго задержался. Очевидно, что Бердников хотел провести приём без лишних свидетелей, и я уважал его желание. Вот только какая проблема могла возникнуть у молодой девушки, которую они так скрывают?

— Разрешите? — едва слышно произнесла девушка, заглянув в кабинет.

Выходит, это и есть Есения Бердникова, старшая дочь Романа Николаевича? На удивление, скромная, я бы даже сказал, зажатая. Совсем не похожа на «золотую молодёжь», которую я привык видеть у Столбовых и других семей.

— Проходите, — максимально вежливо ответил я, чтобы окончательно не засмущать девушку. Удивительно, что Бердников доверил её мне, а не кому-то из более опытных целителей. Если так, логичнее было бы записаться к Насте, чтобы девушка не смущалась.

Дверь отворилась ещё шире, и в кабинет проскользнула Елизавета Петровна, мать девочки.

— Николай Александрович, у нас к вам будет деликатная просьба, — начала она, понизив голос практически до шёпота. — Мы ведь можем рассчитывать на полную конфиденциальность?

— Разумеется! Врачебная тайна распространяется на кабинеты целителей в точности так же, как и на работу целителей в больницах и других учреждениях.

— В таком случае, я уповаю на ваше мастерство, потому как никому кроме вас мы не можем довериться.

— Сделаю всё, что будет в моих силах, — ответил я, уже привычным усилием запуская диагностику.

У девушки сердце стучало с такой скоростью, словно она бежала от самого дома до кабинета. Интересно, с чем связано такое волнение?

Поверхностная проверка показала, что заметных болезней у девушки нет, но моё внимание привлекло то, что энергетические узлы практически не сформировались, а каналы практически не светились энергией и были тоненькими, словно ниточки. Это могло значить только одно: она не владела даром.

Так вот почему Роман Николаевич заговорил о бесплатном приёме его семьи! Дело даже не в деньгах, а в том, чтобы я согласился принять его дочь и сохранил тайну.

— Николай Александрович, мы хотим, чтобы вы провели диагностику и помогли найти нашу проблему, — начала женщина.

— Елизавета Петровна, а вы уверены, что проблема существует?

— Есения не может пользоваться даром. Мы даже не знаем к какому дару у неё склонности.

— Верно. Вы не можете знать какой у неё дар, потому как его нет. Вы хотите, чтобы я помог девочке пробудить дар?

Бердникова поджала губы, пытаясь сдержать недовольство моими словами. Я не учёл тот факт, что мои слова могут задеть её чувства как матери, которая стремится, чтобы её ребёнок был ничем не хуже остальных и успешно состоялся в жизни.

— А вы можете пробудить дар? — ухватилась за мои слова женщина, словно тонущий человек за спасительную ветку.

— Я могу наполнить её каналы своей энергией, но это не поможет ей стать целителем. Узлы и каналы не развиты, как и само ядро, которое отвечает за получаемый дар. Более того, если я попытаюсь подать слишком большую энергию, её каналы попросту выгонят, и тем самым мы сделаем только хуже.

— Выходит, мы зря обратились к вам? — поникла женщина.

— По крайней мере, вы убедились, что она здорова. Но я думаю, что это было не зря. Вы можете любить свою дочь, как своего ребёнка, ценить её качества и позволить расти такой, какая она есть.

— Легко вам говорить, ведь у вас есть дар, — хмыгнула носом девчонка, вмешавшись в нашу беседу. — У всех вокруг есть дар, а у меня одной нет…

— Не стоит быть столь категоричной, копаться в себе и искать какие-то недостатки. Даром владеют не больше десяти процентов людей, остальные вынуждены обходиться без него. Это не значит, что они чем-то хуже. Просто у них он не развился. Если хочешь, можешь считать что твой особый дар — обходиться без палочки-выручалочки в виде дара. Представляешь, насколько сложной быть в чём-то лучшей, когда стартовые условия сложнее? Чем ты увлекаешься?

— Рисую, — призналась Есения. — Мне редко позволяют гулять даже во дворе, поэтому большую часть времени я провожу в своей комнате за мольбертом. Иногда выхожу на лоджию, чтобы полюбоваться окружающим миром и по вечерам смотрю на звёзды. У меня даже телескоп есть! Папа купил у какого-то артефактора. Я верю, что где-то там, на далёких планетах, есть справедливая жизнь, где все могут пользоваться даром и никто не оставлен на произвол судьбы.

— Глупости! — нахмурилась Елизавета Петровна. — Какие ещё другие миры?

— Знаешь, а я верю, что другие миры есть. Ведь каждая звёздочка на небосводе особенная. И где-то там действительно может быть жизнь, совсем не похожая на нашу. Ты лучше мне скажи, ты действительно сидишь дома целыми днями, и не выходишь на улицу?

— Отец иногда берёт меня с собой в загородный дом. Там я могу погулять с ним по лесу. А остальное время провожу в своей комнате и никуда не выхожу.

— Я понял. Подожди, пожалуйста, в зале ожидания, я хочу поговорить с твоей мамой.

Когда Есения вышла, я перевёл взгляд на Елизавету Петровну.

— Вы всерьёз считаете, что лишать ребёнка физической активности, возможности узнавать окружающий мир и общаться со сверстниками — разумная идея? Вы ведь сами вредите ему.

— Я это понимаю, — сдалась Бердникова. — Но муж непреклонен. Как бы я ни старалась, мне не удаётся его переубедить.

— Позвольте я с ним поговорю. Думаю, я смогу подобрать правильные слова, а к мнению специалиста Роман Николаевич прислушается с большей вероятностью.

Я попросил Есению вернуться в кабинет, расспросил её о распорядке дня и попросил на следующий приём взять несколько своих картин, которые ей нравятся больше всего. Девчонка оттаяла, когда мы пообщались с ней о её творчестве, и она увидела искренний интерес к своим работам. Явно было видно, что ей не хватало общения помимо того, что она получает в семье.

Когда Елизавета Петровна с Есенией ушли, в кабинет заглянул отец семейства.

— Роман Николаевич, я поражён вашим поведением, — честно признался я, с ходу перейдя в атаку. — Это ведь ваш ребёнок, а вы заточили её, словно в тюремной камере.

— Это очень удобная и функциональная камера, прошу заметить, — нахмурился мужчина. Я понимал, что после этого разговора наши отношения могут испортиться, но мой долг целителя стоял выше личной выгоды, поэтому я собирался провести этого разговор до конца.

— Это не отменяет того факта, что это камера, за пределы которой девочка не может выходить.

— Вы не понимаете что такое родиться без дара в знатной семье, — с нескрываемым огорчением произнёс Бердников. — Это всё равно, что в дикой природе у животных родится альбинос. Этот ребёнок будет не таким как все и обречён на погибель.

— Но мы не в дикой природе. К счастью, ей повезло родиться в человеческом обществе, и проблем со здоровьем у Есении нет. Многие дети с врождёнными проблемами хотели бы оказаться на её месте.

— Знаете, иногда дикие животные ведут себя гуманнее, чем люди, — попытался парировать мужчина, но я сделал вид, что пропустил его слова мимо ушей.

— И вы скрывали девочку все эти годы и не позволяли ей общаться со сверстниками? — удивился я.

— Мы рассказали, что девочка сильно больна и прикована к кровати, а потому никто особо не проявлял интерес. Разве что приходилось отбиваться от попыток целителей нам помочь.

— Но зачем? Неужели для вас репутация дороже ребёнка?

— Я пытался защитить семьи и саму Есю от нападок и смешков со стороны.

— Они всегда будут. Если не отсутствие дара, так другая причина вызовет насмешки у окружающих. Но это не повод ставить крест на себе, а причина, по которой нужно обрастать ментальной бронёй. Вы же попросту не даёте девочке приспособиться к жестокости окружающего мира.

— А что вы предлагаете? Показать её окружающим? Дать повод для насмешек и заставить остальных усомниться в силе семейства Бердниковых? Сейчас они смеются над девочкой без дара, а затем решают, что мы слишком слабы, и с нами можно не считаться.

— Я предлагаю вывести девочку в свет и дать ей возможность расти в обществе, в котором ей предстоит дальше жить. К счастью, развита она по годам, ваши репетиторы не жаром едят свой хлеб, так что особых проблем я не вижу. А если потребуется моя поддержка, всегда будут рад помочь.

— И как вы себе это представляете? Спустя почти полтора десятка лет моя безнадёжно больная дочь объявится в обществе, как ни в чём ни бывало? Это вызовет массу вопросов и сплетен.

— Мы можем найти выход из этой ситуации, который будет удобен всем: Есения выйдет в свет, но отсутствие дара мы объясним тяжёлой родовой травмой. Скажем, что я смог поставить девочку на ноги, но восстановить энергетические узлы и каналы оказалось не под силу. Кстати, в подобных ситуациях часто бывает, что узлы либо не развиваются должным образом из-за проблем при родах, либо повреждаются. Из-за того, что энергия долго не поступает в них, они не развиваются должным образом и либо атрофируются, либо остаются в зачаточном состоянии. Поэтому даже у целителей не возникнет вопросов. Так и моя репутация целителя не пострадает, и это будет отличным объяснением того, что Есения не появлялась на людях раньше.

— Николай Александрович, вы не перестаёте меня выручать в сложных ситуациях, — улыбнулся Роман Николаевич. — Я не уверен, что готов к этому, но непременно последую вашему совету, а там будь что будет. В конечном счёте, я не вечен, и детям нужно учиться самостоятельности. Как я могу вам оплатить за вашу услугу?

— Вы же помните наш уговор? Я обещал лечить членов вашей семьи бесплатно в обмен на свободную аренду помещения.

— Это само собой разумеется. Знаете, в очередной раз убеждаюсь, что не ошибся в вас. Надеюсь, в эти выходные вы меня приятно удивите.

Выходные! Я совершенно забыл о том, что через пару дней нам предстоит ехать в охотничий домик Рахмашевых на собрание аристократов.

Глава 20

Охотничий «капкан»

Следующие два дня я был, как на иголках, постоянно думая о том, чего ждать от предстоящей поездки. Моё состояние не укрылось ни от близких, ни от коллег по работе.

— Николаша, ты если чувствуешь, что устал, лучше возьми выходной, чем витай в облаках! — заявил Басов после того, как во время очередного вызова я замешкался и допустил элементарную ошибку.

— Если бы! Шмелёв меня сожрёт с потрохами, если я произнесу в его присутствии слово «выходной» или «отгул».

— А если допустишь ошибку, то не просто съест, а ещё и переварит в собственном соку, так что лучше не дури. Кстати, это снова возвращает нас к разговору о том, что смены и нагрузку придумали не просто так, и в выходные дни нужно отдыхать и набираться сил, а не тащить на себе вторую работу.

— Понимаю! — ответил я. — Вот только поделать пока ничего не могу.

Изначально я даже не подозревал, что моя частная практика будет развиваться настолько стремительно. Помню как надеялся, что у меня будет со временем хотя бы по два-три человека в день, но уже через пару месяцев на приём записывалось по восемь-десять человек, а запись забивалась на неделю вперёд. А теперь кабинет и вовсе работает без выходных, а меня подменяет Настя, но число пациентов особо не падает.

Начиная помогать людям избавляться от шрамов и рубцов, я думал, что выработаю базу месяца за три, и эта процедура перейдёт в разряд редких. Но оказалось, что ко мне приезжают даже из других городов, чтобы побороть растяжки на теле, а процедуры стали в основном косметологическими. За весь день с серьёзными проблемами здоровья могли обратиться не больше двух человек. Да, со шрамами приходят редко, но теперь просят сделать подтяжки, омолодить кожу, вернуть здоровый цвет лица и ещё заваливают кучей других просьб. Конечно, многие девушки стесняются и идут к Насте, но и мне хватает пациентов.

Я несказанно радовался тому, что мне удалось превзойти свои ожидания, но ситуация выматывала. За время, пока мы переехали во временный кабинет, я нисколько не отдохнул, потому как занимался ремонтом и благоустройством рабочего места.

Да, скоро ажиотаж спадёт, останутся постоянные клиенты и те, кто будет записываться время от времени. За несколько месяцев мы с Настей наработали базу постоянных пациентов, поэтому за будущее я особо не беспокоился. Меня волновал только один вопрос — а смогу ли я ещё протянуть в прежнем режиме?

То, что скоро подтянутся конкуренты, я не сомневался. Удивительно, что до сих пор никто не сориентировался. Скорее всего, семейные целители проводят процедуры знатным господам на дому, а те, у кого нет своих целителей, обращаются ко мне.

Утром выходного дня я направился к Бердникову. На этот день у меня были отменены все процедуры у пациентов, поэтому я получил неожиданную передышку. Хотя, как бы мне не пришлось истратить энергии больше, чем на обычном приёме.

Хозяин ювелирного магазина уже ждал меня возле машины. С нами ехали только водитель и один телохранитель Романа Николаевича, которые должны были остаться за чертой охотничьих угодий.

— Почему бы не провести это мероприятие в черте города? — проворчал я, глядя как высокие сосны обступают нашу машину с обеих сторон.

— Николай Александрович, вопросы такого уровня не решаются в тесных стенах города, потому как у стен есть уши, а знать не любит посвящать в свои тайны посторонних. Особенно, если эти посторонние — имперские ищейки.

К охотничьему домику мы подъехали последними. Машины хозяина и остальных гостей уже стояли на парковке. Причём, у меня создавалось такое впечатление, что даже в этом аристократы пытались соревноваться друг с другом. Рахмашев приехал в свои владения на огромном внедорожнике, который расходовал огромное количество энергии, но отлично чувствовал себя на бездорожье. Арбузов с женой прибыл на кабриолете, Митрофанов выбрал бронированный джип, но были здесь и гоночные автомобили, которые в лесной черте выглядели максимально неуместно. Учитывая высоту их подвески, остаётся только догадываться как они вообще сюда добрались.

— Тот самый случай, когда желание выделиться сильнее благоразумия, — ухмыльнулся Бердников, посмотрев на спорткары гостей.

Уже войдя в домик, я увидел всех гостей, которые приняли приглашение Альберта Григорьевича. Арбузов расплылся в кресле с бокалом ягодного морса и созерцал присутствующих через прозрачные стёкла своих очков. Его жена сидела рядом и недовольно морщила носик, поглядывая на остальных гостей. Интересно, зачем Юрий Викторович взял её с собой? Неужели она действительно настолько ценный советник, или её роль — провоцировать остальных гостей и отвлекать от более важных мыслей? Со стороны Столбовых приехала жена Георгия Яковлевича. Вообще удивительно было видеть представителей этой семьи здесь, особенно после того, что произошло. Но, видимо, женщина решила вести дела своей семьи и не упускать ни единой возможности для развития. Семейство Бенуа весьма неожиданно представлял Ксавье. Удивительно, что на столь важное мероприятие отправили вспыльчивого мальчишку, который сидел с важным видом, явно гордясь оказанным ему доверием семьи.

Полной противоположностью молодого обрусевшего француза был Валерий Николаевич Митрофанов, глава торговой империи Дубровска, который расположился напротив. Предпоследнего участника встречи я вспомнил с большим трудом. Если бы Бердников не огласил заранее список гостей, возможно, я бы его и не вспомнил — Мирон Александрович Капустин, владелец службы такси, который в прошлом году здорово попортил нервы нашей бригаде скорой помощи. И только один участник этой встречи мне был неизвестен и не встречался ранее. Это Руслан Ефимович Сапрыкин, молодой предприниматель, работавший в области строительства. Теперь, когда гегемония Потехиных на рынке строительства была окончена, у него появился хороший шанс заявить о себе.

Все эти люди непринуждённо болтали и не выказывали неприязни, но я был готов поспорить, что каждый второй вцепился бы сопернику в горло, будь такая возможность.

— А вот и вы, Роман Николаевич! — расплылся в улыбке хозяин домика. — Раз все в сборе, может начать с чаепития.

— А как же Вельский, Шмидт, Боровик, Сулейманов? — удивился Юрий Викторович.

— Господин Арбузов, ну, какой Боровик? Вы всерьёз считаете его величиной нашего уровня? — снисходительным тоном произнёс Капустин, а я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Неужели он считает себя одним из самых влиятельных людей города?

— Состояние Кирилла Александровича по итогам прошлого года составило сто три миллиона. Если мне не изменяет память, это всего на семь миллионов меньше, чем у вас, — парировал Юрий Викторович.

Да, со старой школой тяжело тягаться. Вы им пыль в глаза, а они вам факты. Наблюдать за перепалкой этих крыс в банке было одно удовольствие, но я не давал усыпить свою бдительность болтовнёй и был начеку. Мало ли что может произойти в любой момент?

— Посмотрим на результаты в конце года, — стараясь не показывать, что слова банкира его задели, парировал Капустин. — Уверен, разница будет заметно больше, потому как вы не учитываете потенциал.

Это собрание мне чем-то напоминало вороний пир, когда птицы собирались вокруг тела павшего животного в надежде поживиться останками. В роли воронья выступали аристократы, а вот наживой были останки имущества Потехиных, Любимовых и Бальзаминовых, которые отошли государству, но могли быть выкуплены предприимчивыми дельцами. Кроме того, пока чиновники наладят работу, пройдёт время. Именно поэтому собрание проводилось в спешке, чтобы успеть занять пустующие ниши, пока они не оказались заняты прежними владельцами или более предприимчивыми господами.

В какой-то момент я поймал на себе взгляд Сапрыкина. Как только я повернулся к нему, он поспешил отвести взгляд в сторону. Пожалуй, из всех гостей он был для меня тёмной лошадкой. Я знал о его присутствии на этой встрече, потому как Бердников заранее огласил список приглашённых лиц. Пришлось изучать каждого потенциального участника, и Сапрыкин оказался любопытной личностью.

— Что касается Вельского, Владислав Гаврилович отклонил приглашение, сославшись на высокую занятость. Он также отметил, что ему совершенно нечего обсуждать и делить с другими участниками встречи. Разумеется, если никто не планирует посягать на его интересы в области целительских услуг. Рахмашев бросил на меня взгляд, словно ждал, что я сделаю громкое заявление, но я проигнорировал эту возможность. Мне нечего делить с Вельским. На сто тысяч населения Дубровска одной частной клиники и пары кабинетов вполне достаточно. Если на арену выйдут ещё человек пять целителей, тогда конкуренция станет заметной, а пока я и со своими пациентами едва справляюсь, куда там заглядываться на чужих?

— Господа, давайте перейдём сразу к делу, а потом будем отдыхать, — предложил Арбузов. — Мы ведь собрались здесь не ради охоты, а для того, чтобы обсудить наши дела.

Бердников попросил меня выйти, чтобы аристократы смогли переговорить с глазу на глаз. Та же самая просьба поступила и жене Арбузова, что стало для меня удивлением. Выходит, она не имеет достаточного влияния на мужа, и столь важные дела он может решать без неё.

Я вышел на крыльцо домика, опёрся на перила и дышал летний свежим воздухом. Да, в Дубровске он чище, чем во многих городах, но здесь, в самом сердце леса, он особенный.

— Ненавижу охоту! — произнесла девушка, став рядом со мной. — Что только мужчины находят в этом?

— Азарт, — ответил я. — Добычу ещё нужно поймать. И потом, для каждого мужчины это соревнование. Кто крупнее зверя добудет, у кого винтовка лучше. Этот соревновательный элемент заложен в сознание каждого мужчины и преследует его на подсознательном уровне ещё с первобытных времён.

— А нам что, тосковать без дела? — нахмурила личико жена Арбузова. Девушка была из богатой семьи, а молодые годы только мешали ей набраться терпения. — Николай Александрович, а хотите я буду вашей добычей? Только мы не будем никому об этом говорить, но ведь от этого ваша охота не станет скучнее?

— Боюсь, Юрий Викторович не оценит мой успех.

— Юрию Викторовичу вообще плевать чем занимается его жена. Ему бы только бумажки перекладывать, да деньги считать, — проворчала девушка и опёрлась спиной на перила, предоставляя мне возможность любоваться её стройной фигурой.

То ли Арбузовы решили нейтрализовать меня, чтобы спокойно облапошить Бердникова, или вообще устранить, то ли девушка затеяла свою игру втайне от мужа. В любом случае участвовать в этом я не собирался.

— Предложите Юрию Викторовичу обратиться к целителю. Могу выписать ему пару экстрактов лекарственных трав, чтобы он чаще… кхм… обращал на вас внимание.

— Может, вы справитесь лучше него? — принялась откровенно заигрывать девушка.

— Нет, я без пяти минут женатый человек, поэтому всё, чем вам могу помочь — это посоветовать попить отвар мяты. Очень успокаивает.

Казалось, девушка была взбешена моим отказом, ведь она планировала использовать меня, чтобы насолить мужу, а то и ради достижения каких-то иных целей. В обществе аристократов часто бывает, что люди ставят свои интересы выше норм приличия и интересов других людей.

Переговоры продлились не меньше часа, а я всё это время гулял возле домика, изучая окрестности. При этом не спускал глаз с дома, в котором находился Бердников. Я прекрасно понимал, что Роман Николаевич позвал меня с собой не просто так. А значит, он всерьёз опасается за собственную жизнь.

Наконец, дверь домика отворилась, и наружу вышли улыбающиеся Арбузов с Рахмашевым. Владелец охотничьих угодий откровенно радовался возможности организовать базу для переговоров, а теперь старался, чтобы все гости остались довольны.

Загонять зверя без егерей и гончих псов было нереально, поэтому мы могли рассчитывать только на мелкую добычу. С другой стороны, а что нам нужно? Ведь аристократы сюда приехали ради забавы и свою главную добычу они уже разделили. Именно поэтому наши ружья были заряжены дробью, предназначенной для охоты на мелкого зверя и птицу.

Чтобы не мешать друг другу, мы разделились. Арбузов с Бенуа выбрали проторенную тропинку, с которой хорошо просматривалась лесная чаща. Мы с Бердниковым взяли правее и углубились в лес. В метрах ста от нас двигался Рахмашев со Столбовой. Слева от тропинки прочёсывали лес Митрофанов, Сапрыкин и Капустин. Долгое время удача упорно от нас скрывалась. Лишь раз нам удалось наткнуться на белку, скачущую высоко в ветвях, но какой смысл тратить на неё заряд дроби? А вот у наших товарищей были совсем иные взгляды. Я отчётливо услышал два практически одновременных выстрела совсем рядом, а меньше чем через минуту рядом начался самый настоящий дождь из дробин. Мелкие заряды прошивали листву деревьев, сносили мелкие сухие ветки и падали совсем рядом. Бердников схватил меня за рукав и потянул за собой, указав на ствол ближайшего дерева. Конечно, мы не могли быть полностью уверены, что это нас защитит, но всяко безопаснее, чем стоять посреди лесной поляны и ждать, пока прилетит дробина. К счастью, весь заряд обрушился в нескольких метрах от нас, не причинив вреда.

— Господа, все целы? — закричал Бердников, когда всё закончилось.

— Прошу прощения! — отозвался Капустин, примчавшийся на шум. — Мы всего лишь хотели немного пострелять, но не рассчитали силы.

— Разве вы не знали, что стрелять по белке дробью — это признак дилетантства, граничащий с опасностью для окружающих? Я уже не говорю о том, что пустой стрельбой вы распугали всю дичь вокруг.

Только мы разошлись по своим местам, случилась очередная неприятность.

— А-а-а! — из-за кустов слева послышался полный боли крик, а мы поспешили на шум. Густой кустарник закрывал обозрение, а когда мы оказались на месте, нашим глазам открылась жуткая картина. Арбузов лежал на спине, его берет валялся в стороне, а седые волосы растрепались по сторонам, но самое жуткое происходило с его ногой. Правую ногу банкира буквально разорвало капканом. Тут даже зрение целителя не требовалось, чтобы оценить масштаб проблемы.

К тому моменту, как мы подоспели к пострадавшему, Юрий Викторович потерял сознание, но скорее от боли, чем из-за потери крови.

Счёт шёл на секунды, поэтому я начал действовать незамедлительно. Сначала создал ментальный барьер в сознании, который приглушал боль. Пусть он и потерял сознание, но это не значит, что о боли можно забыть, и лучше решить этот вопрос в первую очередь. Нет, Арбузов не перестанет чувствовать острую боль, но она максимально притупится и не будет отправлять его в бессознательное состояние.

Далее я достал из кармана мешочек, ослабил завязки и достал оттуда кусочек коры ивы. Один из немногих реагентов, который охрана позволила мне взять сюда с собой.

— Роман Николаевич, у вас есть нож?

— Возьмите! — немедленно протянул мне оружие Бердников рукояткой вперёд.

— Это вы можете сделать и сами. Возьмите эту кору, покладите на лист и хорошенько растолките рукоятью, а затем пыль передайте мне.

Пока владелец ювелирной лавки возился с ивовой корой, я склонился над Арбузовым и с помощью дара принялся прижигать разорванные сосуды короткими импульсами энергии. Сейчас не могло быть и речи, чтобы сшивать её сосуд за сосудом. Одному мне так быстро не справиться, а сейчас пациент висел на волоске от смерти.

Ногу пришлось перетянуть ремнём со штанов немного выше раны, чтобы ослабить кровотечение, иначе все мои попытки помочь будут напрасны. Как только я прижёг сосуды, насобирал немного веток и создал основу для ноги, которую ещё предстояло высвободить из капкана.

— Можете мне помочь? — попросил я Бердникова, который только справился с предыдущим моим поручением.

— С этим справиться будет куда проще.

— Осторожнее, постарайтесь не расшатывать скобы, чтобы не травмировать ногу ещё больше!

— Куда уж больше! — пропыхтел Роман Николаевич, потому как капкан не спешил отдавать свою добычу.

Пока ювелир возился со своей задачей, я собрал истолчённую им кору и сунул под язык Арбузову. Ивовая кора обладает чудесными лечебными свойствами. По сути, это природный аспирин. Используя его, я рассчитывал воздействовать на болевые центры и дополнительно приглушить боль, а также снять воспаление с повреждённой конечности. Конечно, он разжижал кровь, но с этой проблемой я как-нибудь разберусь.

Поместив ногу на ложе из веток, я аккуратно закрепил конструкцию повязкой, чтобы осколки кости не повреждали мышцы и сосуды. Теперь мы могли перемещать Арбузова до домика, где в более безопасной и комфортной ситуации я смогу оказать ему помощь.

Мы уложили банкира на носилки, которые соорудили из моей куртки и потащили к домику. Благо, идти было всего каких-то пятьсот метров.

— Привал! — скомандовал Бердников, требуя передышки, и я не стал спорить. Состояние моего пациента понемногу улучшалось, но о полном выздоровлении пока не могло идти и речи, ведь я всего лишь залечил и ещё даже не начал восстанавливать его ногу.

— Юра! — закричала жена Арбузова и бросилась к нему. — Что с тобой случилось?

Ну, вот! Получается, всё-таки переживает. А раз переживает, значит, любит. Или она волнуется не за старика, а за его деньги?

— Охотник сам стал добычей, — с мрачным видом произнёс Рахмашев, бывший рядом с Юрием Викторовичем, когда с ним случилась эта неприятность.

— Альберт Григорьевич, как вы объясните расставленный капкан, который едва не лишил ноги господина Арбузова? — набросился на него с претензиями Бердников. — Причём, расставленный прямо посреди тропы!

— Понятия не имею, господа! Я совершенно не умею ими пользоваться. Да и егерей я не держу, которые могли бы таким образом охотиться на дичь. Либо это старый капкан, который остался тут со времён прежнего хозяина, либо его поставили какие-то браконьеры, которые пробрались в мои владения.

— Охотничий домик принадлежит вам почти десяток лет. Не думаю, что капкан мог бы простоять так долго, — справедливо заметил Роман Николаевич.

— Выходит, кто-то поставил его, а я и не подозревал об этом. Я здесь вообще редко бываю, поэтому не могу исключать такую вероятность. Мне искренне жаль, что господин Арбузов пострадал, но я совершенно не виноват в случившемся.

Пока я возился с Арбузовым, спасая его ногу от заражения и ампутации, остальные разбрелись по домику кто куда. И только очередной крик о помощи заставил меня бросить работу и умчаться на шум.

Кричал Сапрыкин. Руслан подскочил с места и стоял, рядом с телом бьющегося в конвульсиях Митрофанова. Парень растерялся и совершенно не знал что ему делать. Зато я знал и приступил к оказанию помощи.

— Что здесь произошло? — задал я дежурный вопрос, призванный прояснить обстановку и занять свидетеля, чтобы тот не мешался.

Что происходит с Митрофановым, и сам узнаю, когда запущу диагностику, но получить вводные данные, чтобы выяснить источник проблемы, не помешает.

— Мы просто пили чай, а потом Валерию Николаевичу резко поплохело, он схватился за сердце и упал, — рассеянно пробормотал Сапрыкин.

— Сейчас разберёмся, — отмахнулся я, ограждая себя от ненужной информации. Всё, что мне удалось узнать — это возможный источник проблем.

Частота сокращений сердца действительно замедлилась, дыхание ослабло, а я отметил, что нервная система парализована. Очевидно, это не сердечный приступ, а яд. Что-то Митрофанову не везёт, вечно его пытаются отравить. Два случая за год. И что самое паршивое, опорожнять желудок нет смысла, потому как яд уже впитался в организм. Как-никак, жидкость, ещё и сладкая.

Привычным уже усилием я разделил потоки энергии и направил каждый на выполнение определённых задач. Первый поток снимал блокировку с нервной системы, второй поддерживал работу сердца, третий — стимулировал лёгкие. Я и сам не заметил, что контролировать сразу три процесса стало для меня обычным делом, несмотря на то, что каждый из них требовал концентрации и определённых усилий.

— Что с ним? — поинтересовался Руслан.

— Чай у него оказался не первой свежести, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Кстати, вам лучше его не пить.

— Так я уже, — ответил парень и продемонстрировал мне пустую чашку.

— Как вы себя чувствуете? — я убедился, что Митрофанову ничего не угрожает и переключился на нового пациента.

Вот только у Сапрыкина всё было в порядке. Ни малейшего намёка на отравление!

— Вы из каких трав чай заваривали? — нахмурился я, заглядывая в чайничек, в котором плескалась заварка.

— Цейлонский листовой, прямиком из Индии! — с гордостью продекламировал Руслан.

Ага, я так и подумал.

Огромных усилий мне стоило стабилизировать состояние Арбузова и Митрофанова. Намаявшись, я рухнул на диван, и только протянул ноги, как услышал выстрел. Неужели наши горе-охотники снова выбрались на вылазку?

— Никак не настреляются! — подтвердила мои мысли жена Арбузова, сидевшая возле мужа, и гладившая его по голове.

Бердникова в домике тоже не нашлось, поэтому я решил, что они отправились в лес полным составом.

— Оставайтесь здесь и никуда не уходите, а я разберусь, — отозвался я, схватил свою винтовку, небрежно прислонённую к стене, и выскочил из домика.

— И не подумаю никуда идти! — донеслось мне вслед от девушки.

Тем же лучше! Ситуация мне совершенно не нравилась, потому как два пострадавших — это уже серьёзно. Я совершенно не верил в совпадения. И что меня волновало больше всего — выстрел доносился не со стороны охотничьей зоны, а с окраины леса. Выходит, наши охотники отправились к ожидавшим их на краю телохранителям? Или это кто-то пытается пробраться к нам снаружи? Мне не особо хотелось столкнуться с хорошо вооружённым отрядом, имея под рукой всего лишь заряженное дробью охотничье ружьё, но сидеть в домике и ждать развития ситуации тоже было нужно.

Отряд я догнал буквально через десять минут. Мужчины стояли полукругом, склонившись над чьим-то телом. Стоило мне появиться на поляне, на меня навели оружие.

— Спокойно, господа, это Павлов! — первым отреагировал Бердников и опустил ружьё.

— Мы-то видим, что это Николай Александрович, вот только откуда нам знать, что это не он стрелял? — насторожился Рахмашев.

— Например, с того, что я был в домике и возился с Митрофановым, когда прозвучал взрыв, — ответил я.

— И потом, наши ружья заряжены дробью, а тут пулевое ранение, — подхватил Капустин.

Я склонился над телом Столбовой, но сразу понял, что опоздал. Окажись я рядом хотя бы минут на пять раньше, у меня ещё был бы шанс вытащить её с того света, но сейчас нет смысла даже пытаться проводить реанимационные мероприятия. Стрелок, кем бы он ни был, попал чуть выше сердца. Окажись я рядом, у меня было бы не слишком много времени.

— Она не захотела оставаться в домике, решила пробиться с нами к охране, ведь в лесу связи нет, — заметил Бердников.

— С чего вы вообще сорвались с места и почему оставили нас одних? — набросился я на аристократов.

— Кто-то повредил все машины, поэтому до края леса можно дойти только пешком. Мы рассчитывали, что вы продержитесь до нашего возвращения, — объяснил Рахмашев. — К тому же, Сапрыкин остался с вами.

— Никого кроме четы Арбузовых и Митрофанова в домике не осталось. Я даже не знал что вы покинули его, потому как мне было не до того, чтобы мотать головой по сторонам.

— Господа, думаю, кто-то не хочет, чтобы мы покидали этот лес живыми. Предлагаю пока вернуться в домик, — предложил Рахмашев. — Там мы, по крайней мере, будем в безопасности.

— Или отравимся, как Митрофанов, — заключил Капустин. — Признайтесь, Альберт Григорьевич, вы специально придумали это, чтобы устранить конкурентов, а стрелок — один из егерей, которые следят за лесом?

— Могу вам поклясться, что в этом нет моей вины.

— Кому нужны ваши клятвы, если мы здесь одни всецело в вашей власти?

— Мирон Александрович, прошу вас, успокойтесь! — произнёс хозяин охотничьего домика, примирительно выставив перед собой руки. — Я в такой же ситуации, как и вы.

— Господа, давайте сейчас не будем ссориться и поскорее уберёмся с открытого места, — оживился Бердников. — Мы и так торчим на открытой местности как идеальные мишени. Я лично разделяю решение отправиться обратно к домику.

— А я пойду за помощью, раз вам не достаёт смелости вырваться из этого капкана! — гордо заявил Ксавье и помчался к окраине леса.

Парень довольно быстро исчез в зарослях, а затем послышался собачий вой, выстрелы и крики. Когда мы примчались на помощь, было уже поздно. Тело Ксавье с огромным количеством рваных ран лежало без признаков жизни. Буквально через минуту к нам присоединился и Сапрыкин, который вёл гончих псов. Наткнувшись на ряд направленных на него ружей, он шумно вздохнул.

— Вот вы где! А я уже с ног сбился, пытаясь вас отыскать.

— Позвольте полюбопытствовать, а куда пропали вы? — заявил Рахмашев.

— Собаки выли, будто почуяли волков. Я вышел за двор, чтобы спустить их с поводка, но они сорвались и убежали в лес. Мне едва удалось их разыскать. Я услышал выстрелы, и направился сюда, но вижу, что опоздал.

— Удивительно. Волки никогда не позволяли себе выходить так далеко летом, когда у них полно пищи. К тому же, услышав звуки выстрелов, они должны были убраться подальше.

— Господин Сапрыкин, а может, это вы стреляли в Столбову? — напрягся Капустин.

— Бросьте, у него ружьё также заряжено дробью, — отмахнулся Рахмашев.

— А если он стрелял из другого ружья, которое бросил в лесу? У него остались следы пороха на руках?

— Так ведь мы все стреляли сегодня! — стоял на своём Альберт Григорьевич. — У нас у всех будут следы от пороха.

— Мы с Павловым не стреляли, но у нас и следов не найти, — вклинился Бердников.

— В таком случае, Николая Александровича можно вычёркивать из числа возможных убийц, — заключил Рахмашев.

— А если он надел перчатки? — спохватился Капустин.

— В таком случае, подозревать нужно всех, кто не был рядом со Столбовой.

Ситуация выходила патовая. Никого из присутствующих нельзя было наверняка обвинить в убийстве, но подозреваемых оказалось достаточно. Даже я попал под подозрение. Разумеется, для меня это не было проблемой, но в попытке вычислить злоумышленника я старался не пороть горячку, ведь ошибка будет стоить жизни кому-то из нас. Впрочем, если долго тянуть, то убийца не заставит себя долго ждать.

— Погодите, господа, а как же Арбузовы и Митрофанов? Выходит, они остались совсем одни? — спохватился Бердников. — Живо к домику!

Глава 21

Безумный план

К счастью, с оставшимися в домике всё было в порядке. Они были живы, и им совершенно ничего не угрожало. Вот только от новости о гибели Ксавье Бенуа и Ирины Столбовой жена Арбузова потеряла сознание, и мне пришлось приводить её в чувства.

— Господа, как будем выходить из сложившейся ситуации? — поинтересовался Рахмашев. — Опыт бедняги Ксавье показал, что выбраться отсюда будет непросто. Нам нужно держаться вместе, чтобы выжить. Думаю, очень скоро нас хватятся и приедут на помощь.

— Мы ведь сами строго-настрого запретили охране приближаться к охотничьему домику, — насупился Арбузов, которому теперь стало заметно лучше.

— Но у всего есть рамки разумного, — настаивал на своём владелец домика. — Я за то, чтобы не рисковать и оставаться здесь. Так убийце будет сложнее нас достать. Ради всего святого, не стойте возле окон и задёрните шторы. Не хватало, чтобы он попытался достать нас отсюда.

— А если попытается выкурить дымовыми шашками? — нахмурился Арбузов.

— Юрий Викторович, довольно! Вы подкидываете ему идеи? — закатил глаза Рахмашев. — Будем надеяться, что арсенал нашего противника иссяк, или хотя бы на грани.

— Я не понимаю где скрывается этот негодяй! — закричал Капустин, схватив ружьё. — Он должен скрываться где-то неподалёку, ведь нельзя продумать всё заранее. Значит, мы должны взять собак и прочесать окрестности в поисках его логова.

— Мирон Александрович, как вы себе это представляете? — удивился Бердников. — Вы ведь понимаете, что вокруг густой лес? Идея искать убежище человека, столь искусно умеющего маскироваться, заранее обречена на провал. Он попросту перещёлкает нас по одиночке.

— Роман Николаевич, а что это вы так противитесь? Может вы заодно с этим негодяем? — парень навёл ружьё на Бердникова и озвучил своё предположение. — Или это задумка всех старых аристократов, которые испугались, что молодая кровь сбросит их с насиженных мест и возьмёт власть в городе?

— Ну, старым меня ещё никто не называл, мне ещё нет и пятидесяти. А что насчёт опасений по поводу вас, господин Капустин, и остальных новых аристократов, я нисколько не боюсь конкуренции, потому как мой бизнес находится совершенно в иной плоскости. Лавка рукоделия, в которой мастера-самоучки делают украшения, составляет куда большую конкуренцию мне, чем все вы вместе взятые. А что касается моих слов, я лишь взываю к осмотрительности, потому как никто из нас не владеет достаточными навыками ориентирования в лесу, а потому станет лёгкой мишенью.

— Егери умеют, и мы справимся, — напирал Мирон. — И потом, у нас есть собаки. Что вы скажете на это?

— У меня есть что сказать! — перехватил я инициативу. — Знаете, меня заинтересовала история с отравлением господина Митрофанова. Удивительно, что чай пили Валерий Николаевич и Руслан Ефимович, но у господина Сапрыкина всё в порядке, а вот его собеседник едва не скончался от отравления смертельно опасным ядом. Причём, в теле Руслана Ефимовича не было ни следа яда, ни противоядия.

Это навело меня на ложный путь. Я решил что господин Митрофанов получил смертельную дозу яда в другом месте, но потом я вспомнил историю, что в средневековой Японии бытовали специальные чайники с двойным дном. В верхнем резервуаре находился отравленный напиток, а в нижнем — абсолютно обычный. И разделялись эти резервуары по чашкам. Так вот, что, если мы имеем дело с тем же чайником? Первая чашка досталась Митрофанову, а вторая — вам, Руслан Ефимович.

— Это вздор! — выпалил юноша и повернулся к остальным присутствующим. — Разве вы не видите, что он вас провоцирует! Уверен, Бердников намеренно взял с собой этого человека, чтобы он перессорил всех нас.

— Слушайте, а ведь это легко проверить, — спохватился Капустин, до сих пор сжимавший в руках ружьё. Он соскочил с дивана, но не выпускал ружьё из рук, прошёл к столу, схватил чайник и швырнул его об пол.

Тот ожидаемо разлетелся на куски. К счастью, на достаточно крупные, чтобы их можно было рассмотреть.

— Господа, у этого чайника действительно двойное дно! — закричал Арбузов, сидевший совсем рядом. — Сапрыкин — убийца!

— Откуда мне было знать особенности этого чайника? — воскликнул парень, рассеянно глядя на осколки.

— Действительно, Николай Александрович, вы не правы, — подхватил Рахмашев. — Откуда парню было знать, что у этого чайника двойное дно? Да и знай он об этом, нужно ещё разумно распорядиться этой информацией, ведь так недолго и самому принять яд.

— Выходит, всему виной тот, кто знал об особенностях охотничьего домика — его хозяин! — заключил Капустин.

— Да, господа, в чём-то вы правы, — произнёс я. — Детективам свойственно ошибаться. Но это не тот случай. Вспомните историю этого охотничьего домика. Кому он принадлежал до того, как был куплен господином Рахмашевым?

— Разве это имеет значение? — удивился Арбузов, который ухватился за свою версию и никак не хотел признавать ошибку.

— Коренное! Позвольте, я расскажу вам историю этого места, в особенности, историю его хозяев. До того как этот охотничий домик был приобретён господином Рахмашевым, им владел Ефим Русланович Апраксин. Думаю, вы помните его историю. Лет десять назад его бизнес пострадал по вине многих из тех, кто присутствует здесь. А точнее, по вине тех, кто едва не погиб за время отдыха, если его можно назвать таковым. Апраксин владел мебельной фабрикой, но разорился. Если я правильно понял, к его разорению приложил руку господин Арбузов, повысив процент по долгу и отказав в очередном займе. Господин Рахмашев затягивал поставки дерева, отчего фабрика простаивала, а рабочие всё равно требовали оплаты рабочего времени, а господин Митрофанов наладил поставки мебели из соседней губернии. Шарлю Бенуа, который совсем недавно приехал в Дубровск, оставалось лишь выкупить разорившееся предприятие за копейки.

— У нас действительно были сложности с лесозаготовками, ведь тогда была зима, а на объекте случилась авария. И к чести господина Митрофанова, который пока недееспособен, я скажу, что он тоже не хотел терять продажи, потому и нашёл другого поставщика.

— Господа, вы все такие милые, что прям обнять захотелось, — рассмеялся Арбузов и вмиг поморщился от боли. Изувеченная нога всё-таки давала о себе знать. — Выходит, среди вас всех я один негодяй?

— Николай Александрович, ближе к сути, пока ещё кто-нибудь не умер, — взмолился Рахмашев. — Или своими речами вы хотите заморить нас всех, чтобы мы умерли от скуки?

Альберт Григорьевич попытался пошутить, но его шутку никто не поддержал.

— Перед тем, как отправляться сюда в роли целителя господина Бердникова, я использовал присущее мне любопытство и вспомнил о том, что являюсь детективом агентства «Энигма». Я изучил досье всех приглашённых гостей и проверил их по своим каналам. Удивительно, что ваши аналитики и служба безопасности проморгали одного удивительного человека. Суть в том, что у господина Апраксина был внебрачный сын, которого он тщательно скрывал, но если уметь сопоставлять факты, легко можно догадаться. Сына назвали в честь отца Ефима Руслановича, а вот фамилия за ним осталась по матери, чтобы не афишировать родство с аристократом.

— Погодите, вы сейчас говорите о господине Сапрыкине? — догадался Бердников.

— Да, Руслан Ефимович никогда не терял связи с отцом и часто бывал здесь, пусть Ефим Русланович и не афишировал своего внебрачного сына. Именно поэтому Сапрыкин знал о существовании этого чайника и его устройство. Он знал каждый куст и все ложбинки в округе, а собаки воспринимали его как своего. Кстати, о собаках. Бедолагу Ксавье Бенуа задрали совсем не волки, как мы подумали изначально. Это сделали гончие псы, которым отдал команду парень. Он мог бы попытаться разделаться со всеми нами таким образом, но побоялся потерпеть неудачу и оказаться раскрытым.

— А как же госпожа Столбова? За что она была застрелена? До истории с Потехиными, Столбовы не проявляли интереса к играм аристократов и никому не переходили дорогу.

— А кто был рядом с Ириной Алексеевной, когда её сразила пуля? — я перевёл взгляд на хозяина домика. — Вы, господин Рахмашев. Пуля предназначалась вам, но в какой-то момент госпожа Столбова оказалась на линии огня и, сама того не ведая, спасла вам жизнь ценой собственной.

— Но зачем ему было делать это? — пробормотал Альберт Григорьевич.

— А это пусть он сам и расскажет, — ответил я, предоставляя парню возможность объяснить свои мотивы.

Сапрыкин потупил взгляд и какое-то время сидел, не шевелясь.

— Месть, — наконец выдавил из себя Руслан, но затем ему стало куда легче говорить. — Вы лишили моего отца всего, что у него было и свели в могилу, и этим самым лишили меня будущего. Да, я успешно использовал оставленные мне деньги для старта своего бизнеса, но у меня было бы куда больше, будь отец жив. Как минимум, у меня был бы отец! Я мечтал отомстить, а когда вы решили собраться здесь и устроить пиршество в присвоенном у отца охотничьем домике, я понял, что лучшего шанса уже не будет. Клянусь, я не хотел зла никому из тех, кто был непричастен к гибели моего отца, именно поэтому вы все живы и невредимы, иначе я бы нашёл способ расправиться с вами всеми.

От оглушительного выстрела заложило уши, а я толкнул Бердникова в сторону и распластался на полу. Когда дымовая завеса после выстрела рассеялась, Сапрыкин лежал на полу в луже собственной крови, а Капустин сжимал в руках ружьё. Всё по классике: если в той или иной ситуации присутствует ружьё, оно выстрелит. Я бросился к раненому и машинально запустил диагностику. Внешние раны были отчётливо видны, а вот поражение внутренних органов ещё нужно увидеть.

— Зачем? — возмутился Арбузов.

— А вы собираетесь ждать, пока он перебьёт всех нас? — заорал Мирон. — Я сделал то, что нужно было сделать с самого начала, как только затея этого подлеца раскрылась. Павлов, что вы там делаете? Неужели вы хотите спасти убийцу?

— Я хочу спасти вас от каторги за убийство человека, который в моменте не нападал ни на кого, а также хочу, чтобы убийца Ирины Столбовой и Ксавье Бенуа предстал перед судом и понёс заслуженное наказание. И потом, у нас два трупа на руках, и трое тяжёлых пациентов, а подтвердить обвинения может только сам Руслан. По крайней мере, духовники вытянут из него признание, что заметно упростит наше положение и избавит от долгих бесед с хранителями порядка.

Мне повезло, что Капустин оказался паршивым стрелком, но дробь максимально нивелировала недостаток мастерства парня, поэтому мне пришлось собирать остатки сил и бороться за жизнь Руслана. Пусть он преступник, пусть заслуживает смерти, но это не нам решать, а судье. Моя задача как целителя — спасать жизни, чем я и занимался.

— Дайте мне нож! — скомандовал я, осмотревшись по сторонам и не найдя подходящего инструмента.

— Вы хотите его убить или спасти? — не удержался от колкости Юрий Викторович.

— В теле этого парня по меньшей мере семь дробинок. Одна прошила печень, остальные проделали дыры в кишечнике. Нужно их достать, но мои инструменты отобрали на границе охотничьих угодий, посчитав опасными. Если позволите их вернуть, мне будет значительно проще.

Первым делом решили пробиться к цивилизации и вызвать скорую помощь, но рассчитывать на них особо не стоит, ведь ехать сюда по самым скромным подсчётам минут пятнадцать, и это если экипаж находится на самой окраине города, а в реальности выйдет где-то вдвое дольше. Но транспортировать Митрофанова и Сапрыкина точно лучше под контролем целителей, если вообще возможно.

Пока Бердников мчался к краю леса, я полностью сконцентрировался на пациенте: обеспечил бесперебойную работу лёгких, залатал дыру в печени и извлёк оттуда крошечную дробинку. Было невероятно сложно и оперировать пациента, и поддерживать жизненно важные процессы в его теле, поэтому возился я долго, а дело продвигалось невероятно медленно.

— Мне нужна помощь, — выдохнул я наконец. — Поищите в доме хоть какие-то настойки, которые могут пригодиться для обеззараживания. Предпочтение отдавайте тем, где в составе есть ромашка и календула.

— Может, нам ещё в лавку травника смотаться? — вызверился Капустин.

— Мирон Александрович, в вашем положении лучше не спорить, — вступился за меня Арбузов. — И так натворили дел дальше некуда.

Борьба за жизнь Сапрыкина продолжалась. Я прекрасно понимал, что моих сил не хватит, чтобы удержать в нём жизнь, слишком мало энергии осталось. Но я продолжал оказывать помощь и бороться за пациента. Он не имеет права умереть!

Дважды жизнь покидала тело Ефима, и дважды я заставлял его сердце снова биться. А потом пришла помощь. Я уже не видел что происходит вокруг, потому как обессилел и мог только концентрироваться на тяжёлом больном. Но я почувствовал как энергия ворвалась в тело Сапрыкина и стабилизировала работу сердца и лёгких, а вторая волна направилась в область живота, одну за другой заживляя раны. Ошибки быть не могло, это целители!

— Ник, мы контролируем ситуацию, хватит, — словно сквозь толщу воды донёсся до меня голос Лыкова, и только после этого я позволил себе ослабить концентрацию и прекратил вливание энергии.

Голова пошла кругом, и я распластался на полу, ударившись о деревянные половицы головой.

— Что с ним? — послышался словно издалека голос Бердникова.

— Сильное переутомление, — объяснил старший целитель. — Представьте сколько сил ему потребовалось, чтобы стабилизировать двух тяжёлых пациентов и больше часа бороться за жизнь третьего. Тут у кого хочешь голова пойдёт кругом.

Мне дали выпить воды с лимоном и мятой, а затем помогли выйти на свежий воздух. Всего через пару минут я был уже в порядке и чувствовал себя заметно лучше, поэтому смог вернуться в домик.

— Да, сегодня стало на трёх аристократов меньше, — пробормотал Арбузов. — Мальчишка Бенуа, Столбова и Сапрыкин. Последний, конечно, не умер, но я уверен, что он сгниёт на рудниках, или на крайнем Севере.

— Если бы не господин Павлов, мы бы недосчитались Романа Николаевича и вас, Юрий Викторович, — подметил Бердников. — Да и вообще, если бы ему не удалось раскрыть планы Сапрыкина, никто не знает сколько жертв задумал собрать этот безумный парень.

— Да, мы должны быть вам благодарны, Николай Александрович, но с благодарностями разберёмся позже, есть куда более важное дело. Так недолго докатиться до того, что мы сами перебьём друг друга, и будем просто сброшены с игровой доски. Нет, господа, этого никак нельзя допустить! Я призываю всех, кто сидит за этим столом, зарыть топор войны и принести клятву, что мы никогда не станем замышлять ничего дурного против всех, кто сидит здесь. Пусть это будет наш союз, который каждый из нас будет поддерживать.

— Здравая мысль! — первым отозвался Бердников и пожал протянутую руку банкира.

— Поддерживаю! — без раздумий отозвался Рахмашев и положил свою руку сверху.

— Я в деле! — после непродолжительного размышления произнёс Капустин и сделал то же, что и хозяин домика.

Все четверо перевели взгляды на меня, словно ждали моего решения.

— Меня это тоже касается? — удивился я. — Кажется, я не вхожу в ряды аристократов…

— Это не имеет значения, господин Павлов. — заявил Арбузов. — Даже при отсутствии капитала вы слишком опасный игрок. Никто из присутствующих не хотел бы иметь вас в числе своих врагов.

Иными словами, от меня также ждали клятвы. Если откажусь присоединиться, эта четвёрка приложит все усилия, чтобы уничтожить меня, потому как таких опасных противников никто не хочет иметь под боком. Как бы мне не хотелось иметь тесную связь с Капустиным, пришлось соглашаться. С другой стороны, эта клятва — просто формальность и не более чем обещание, что мы не станем грызться подобно паукам в банке. Если я относился к принесению клятвы вполне серьёзно, то для половины присутствующих это были просто слова.

Был уже вечер, когда мы ехали домой. Бердников вызвался отвезти меня до самых ворот особняка Павловых, поэтому я мог расслабиться на заднем сидении и наслаждаться путешествием.

— Николай Александрович, назовите свою цену, — произнёс Бердников, когда мы оказались на моей улице. — Понимаю, что вы сделали очень много для спасения моей жизни, да и многие аристократы вам благодарны, но надеюсь, что цена не будет слишком высокой.

— Роман Николаевич, вы же меня знаете, я и думать не стану о том, чтобы обобрать вас до нитки. К тому же, лично вам вряд ли что-то грозило.

— Столбовой тоже ничего не грозило, но её нет среди живых. И потом, никто не знает что действительно было на уме у этого мальчишки.

— У меня будет скромная просьба, выполнить которую, как мне кажется, будет под силу только вам.

— Кажется, вы только что переиграли меня в умении создавать интригу, — рассмеялся Бердников. — И что же вы хотели попросить?

— Вы ведь владеете ювелирной лавкой? Мне нужна пара обручальных колец.

Глава 22

Первый кирпичик

Бердников решил не откладывать дело в долгий ящик и уже на следующий день пригласил меня в магазин. До приёма пациентов было ещё несколько часов, поэтому я совершенно не опасался испортить сюрприз.

При виде обручальных колец немного растерялся. От разнообразия разбежались глаза, и я решил изучать все варианты по очереди. Уже после первого просмотренного десятка я понял, что мне нравятся варианты из белого золота. Но не простое гладкое колечко, а с крошечным бриллиантом.

— Николай, на цены даже не смотрите. Выбирайте то, что вам нравится, — прозвучал у меня за спиной голос Бердникова.

Да, цены действительно кусались, поэтому я невольно косился на них. Были здесь кольца и по восемьдесят пять тысяч, но они оказались слишком толстыми, а мне хотелось выбрать средний вариант, чтобы и не выглядело неуместно, но и не было слишком тонким. В конечном счёте я остановил свой выбор на изящной паре колец с бриллиантом.

— Белое золото пятьсот восемьдесят пятой пробы, в кольцо инкрустирован природный бриллиант в ноль целых пятнадцать сотых карата, — прокомментировала девушка, словно эта информация что-то для меня значила.

— Хороший выбор, — послышался у меня за спиной голос Бердникова. — Лина, оформи два таких кольца за счёт нашего магазина.

Моя покупка обошлась Роману Николаевичу в семьдесят восемь тысяч. Конечно, не целое состояние, он с лёгкостью мог позволить себе такие траты, но ведь никто и не просил его это делать. А для меня это хорошее подспорье, потому как у меня ещё полно расходов, которые потребуют денег. Никто не говорит, что свадьба будет завтра, но я очень надеюсь, что она всё-таки будет, а значит, нужно быть готовым к этому событию.

Казалось, я нигде не наследил, но уже на следующий день, стоило мне появиться на станции скорой помощи, меня догнал Анненков.

— Ярик, ты тут живёшь что ли? — ухмыльнулся я. — Если мне не кажется, у тебя сегодня выходной.

— А я решил заскочить на станцию перед началом смены и посмотреть в твои бесстыжие глаза. Ник, это как называется? Собрался жениться, а лучшего друга на свадьбу не зовёшь.

— Откуда информация на счёт свадьбы? — спросил я, стиснув зубы, чтобы сдержать себя в руках.

— Да вот, добрые люди подсказали, а то бы я и не знал вовсе, — ответил Ярик.

— Не такие уж они и добрые, раз подсказывают всякую ерунду. Жениться я пока ни на ком не собираюсь, хоть в планах такое мероприятие имеется, но пока даже точной даты нет, так что можешь быть спокоен — когда соберусь, непременно тебе сообщу, а пока буду наслаждаться холостяцкой жизнью.

— Ты и наслаждаться? — хмыкнул Ярик, и мне на миг стало даже обидно. Разве я не умею отдыхать?

— Ладно, а кто же тебе о свадьбе наплёл? — поинтересовался я.

— Есть у меня свои контактики, — отмахнулся друг.

— И всё же! — не уступал я, чувствуя, что ухватился за ниточку и близок к разгадке. Только бы не показать Анненкова, что я заинтересован, а то с него станется уйти в молчанку чтобы мне насолить. Придётся и дальше разыгрывать недовольство.

— Я с одной барышней прогуливался буквально вчера вечером, а она и проговорилась, что утром ты покупал обручальные кольца.

Так, тогда понятно откуда ветер дует. Надеюсь, девчонки ещё не проболтались Насте, иначе никакого сюрприза не получится. А то, что некоторые девушки не умеют держать язык за зубами, я уже убедился. Нужно реализовать свой план как можно скорее, но это требует подготовки.

В этот вечер сразу после работы меня ждало ещё одно важное дело: предстояло встретиться с владельцем помещения на проспекте Мира, где располагался мой кабинет, и показать ремонт.

— Вы проделали хорошую работу, Николай, я доволен, — произнёс мужчина, осмотрев помещение. — Но наш договор аренды я всё-таки решил расторгнуть.

— Карл Иванович, вас что-то смущает? — удивился я.

Внутри всё упало, потому как я представил, что вмиг потеряю возможность работать в кабинете, который принадлежал ещё отцу. Пусть у меня лично не было привязанности к этому месту, но в памяти реципиента осталось полно тёплых воспоминаний, которые поднимали настроение и повышали комфорт. Мне здесь было удобно, и клиенты уже привыкли идти сюда, а не в ювелирный магазин Бердникова или куда-то ещё.

— Я принял решение продать объект. Проблем он приносит много в последнее время, а выручка не настолько велика, чтобы переживать из-за этого, — произнёс Карл Иванович. — К тому же, не факт, что кто-то захочет арендовать это помещение после пожара.

— Но ведь мы всё восстановили.

— Именно поэтому я хочу продать его, пока у объекта сохранился приличный внешний вид.

— И сколько вы хотите за него?

— Четыре с половиной миллиона.

— Откуда такая цена? — возмутился я. — За трёшку в центре Дубровска… Я бы ещё понял, если бы это было в Яре, но у нас — это просто смешно.

— Можете смеяться сколько угодно, молодой человек, но уверяю вас, это помещение улетит за эту цену, словно горячий пирог, — заявил мужчина. — Сейчас, когда на рынке строительства случился коллапс, и фирма «Абсолют» временно не в состоянии строить новые объекты, старое жильё взлетит в цене.

Вот тебе и отголоски противостояния аристократов! Они там решают свои проблемы, а страдаем снова мы. И самое паршивое, что в ближайшее время особо ничего не изменится.

Я бы с радостью выкупил этот кабинет, да только где мне взять такую сумму? Сейчас у меня в десять раз меньше свободных денег, которые я могу потратить без вреда для своего положения.

Арбузов! Эта мысль появилась в моём сознании сразу, как я подумал о деньгах. Бердников обещал замолвить словечко, но я и сам кое-что могу, ведь совсем недавно спас его ногу, а то и жизнь после попадания в капкан.

— Я готов выкупить у вас помещение, — заявил я. — Дайте мне день, и я всё решу.

— Учтите, я хочу получить всю сумму сразу, — хитро сощурился мужчина.

— Не волнуйтесь, завтра вечером я принесу деньги.

В обед, когда у меня появился небольшой перерыв между вызовами, я на скорую руку перекусил в ближайшем кафе и направился на встречу с Арбузовым. Банкир восседал в роскошном кожаном кресле за столом из красного дерева, добытого явно не в Дубровске, а заказанного из-за границы. После того случая в охотничьем домике я автоматически начал подмечать подобные детали.

Услышав, что мне нужно попасть к нему на приём, а дело не терпит отлагательства, Юрий Викторович любезно согласился уделить мне несколько минут в свой обеденный перерыв.

— Николай Александрович, вы ставите меня в неловкое положение, — признался банкир, выслушав мою просьбу. — Вы дважды спасали меня, и я перед вами в долгу. К тому же, мы давали клятву союзника, но теперь, когда нас связывают деловые отношения, я даже не знаю как поступить. Надеюсь, вы понимаете разницу между деловыми отношениями и личными? Я бы с радостью дал вам четыре миллиона, но это нанесёт существенный ущерб моему состоянию, поэтому могу лишь дать деньги в рост на десятую часть от нужной вам суммы. Какой срок вас интересует? Готов ждать сколько потребуется.

— Благодарю, Юрий Викторович. Думаю, за три года я смогу отдать вам всю сумму, но пусть будет четыре года.

— Четыре миллиона на четыре года. Звучит отлично! — просиял банкир.

Ещё бы не отлично ему звучало! Мне придётся вернуть ему на четыреста тысяч больше, а это немалая переплата. С другой стороны, я получаю здание, в котором привык работать, куда привыкли ходить клиенты и теперь не буду тратиться на аренду. Да, останется оплата по счетам, но тысяч двадцать каждый месяц я буду экономить на оплате аренды и отдавать их вместе с остальными выплатами.

— Итого, месячная плата составит девяносто две тысячи, — заявил Арбузов.

— Годится. Куда поставить свою подпись?

Из отделения банка я вышел с договором и приличной суммой денег. Лёня встречал меня у входа, потому как желающих позариться на такую сумму в Дубровске может найтись огромное количество. Только когда я передал деньги Карлу Ивановичу и получил бумаги, подтверждающие моё владение кабинетом, я выдохнул спокойно. Теперь можно возвращаться в знакомые стены, которые с этих пор действительно родные. Кабинет мой!

Я заскочил в ювелирный магазин, где сегодня пациентов принимала Настя. У входа встретил консультантов, которые с интересом посмотрели на меня, словно ждали, что я буду делать предложение прямо сейчас.

Лёня ждал меня в кабинете, но толком обсдуить с ним свои планы мне не удалось, потому как меня перебил Бердников.

— Ник, у меня есть деловое предложение, — произнёс Роман Николаевич. — Прости за фамильярность, но мы столько всего пережили, что без посторонних вполне позволительно общаться как старым друзьям.

— Приятно слышать, — отозвался я, насторожившись, потому как со знатью всегда нужно быть начеку, даже если это Бердников. — В чём заключается предложение?

— Я ведь вернулся с охоты не с пустыми руками. Мне удалось выбить себе право приоритетного выкупа офисного здания Бальзаминова. Когда государство выставит его на продажу, а оно непременно это сделает, я буду первым в списке, кто сможет его приобрести, что я и намереваюсь сделать.

— А это здание точно безопасно и соответствует нормам?

— Абсолютно! Бальзаминовы сами решили устроить пожар, чтобы замести следы, потому возгорание оказалось настолько сильным. Да, придётся потратить пару миллионов на ремонт и ещё столько же выложить артефакторам, чтобы обеспечить безопасность работников и посетителей. Но мне будет стоить больших усилий убедить клиентов в безопасности здания, поэтому не должно быть никаких инцидентов, которые подорвут репутацию.

— Роман Николаевич, при всём уважении, нет. Сама суть кабинета заключается в том, чтобы пациенты могли посещать целителя, не привлекая лишнего внимания. В офисном здании будет такая текучка в рабочие часы, что ни о какой конфиденциальности не может быть и речи.

— Очень жаль. В любом случае, это не отменяет моего предложения на счёт работы в ювелирном магазине. Конечно, особой рекламы не вышло, но я готов продолжить наше сотрудничество.

— Да, на счёт аренды! — спохватился я. — Совершенно замотался и забыл сказать. В следующем месяце мы планируем переезжать. Сегодня я выкупил кабинет на проспекте Мира, так что со следующего месяца мы приведём там всё в порядок и будем вас ждать там. Разумеется, для вашей семьи мои услуги бесплатны.

— Благодарю! Непременно воспользуемся приглашением, — ответил мужчина. На какое-то мгновение мне даже показалось, что он расстроен.

Увы, нет времени горевать по чувствам аристократа, мне нужно довести свой план до конца.

— Лёня, можно тебя на минуту? — мы с братом вышли на улицу, чтобы обсудить детали моего сюрприза, но как оказалось, Лёне самому было чем меня удивить.

— Знаешь, Ник, я принял решение закрыть агентство, — неожиданно признался он, прежде чем я успел сказать хоть слово. Судя по всему, эта новость сильно тревожила его, и ему нужно было с кем-то поделиться.

— Как так? Ты же горел этим.

— Горел, — согласился брат. — Да весь выгорел. Я рассчитывал, что нашёл хорошее занятие, которое будет и полезным, и прибыльным, а на деле мы понесли убытков больше, чем заработали. Ещё и Муха погиб. Знаю, ты сейчас снова примешься меня критиковать, что я без устали вспоминаю о нём, но в конкретном случае это уместно. И потом, а кого ловить? Все могущественные преступники либо мертвы, либо на каторге, а с мелкими справятся хранители порядка. Агентство показало себя практически бесполезным, потому как все самые громкие дела ты раскрыл в одиночку.

— И чем думаешь заниматься?

— Развивать наше семейное дело, — улыбнулся брат. — Тебе ведь нужен второй охранник на смену Ардатьеву? Вот я и займу это место, если ты не против. Теперь, когда твой кабинет работает ежедневно, тебе понадобятся два специалиста.

Да, об этом я как-то не подумал. Раньше Пётр работал два дня через два. Затем, когда в кабинете стала работать Настя, его периодически подменял кто-то из парней. А теперь у нас получался идеальный график. Правда, не помешало бы поискать администратора на подмену Регины, но с этим справлюсь как-нибудь позже. На крайний случай попрошу у Бердникова кого-то из девчонок, работающих в ювелирном магазине. Разумеется, придётся провести инструктаж, взять подписку о неразглашении персональной информации пациентов и подписать договор, но это уже детали.

— Знаешь, а я тебя поддержу, — произнёс я, чтобы разбавить повисшую паузу. — Я только хотел сказать, что решил выйти из агентства. Слишком много сил оно отнимает, да и ты прав, пусть аристократы сами разбираются со своими проблемами, а у нас и своих дел достаточно.

Разумеется, на моё решение повлияла встреча с отцом Насти, но говорить об этом я не стал. Всё-таки основная причина прозвучала, и этого будет вполне достаточно.

— Кстати, я вот зачем тебя позвал: на завтра мне понадобится тоя помощь.

Я пересказал брату свой план, в котором ему отводилась важная роль. Вечером после смены я должен был заехать в кабинет, провести Настю домой и по пути устроить сюрприз, но оказалось, что сюрприз ждал меня с утра. Причём, не самый приятный.

— Павлов! Ты ведь завтра выходной? — обрадовался Шмелёв, встретив меня в коридоре станции. — До разговора с вами ещё был, но чувствую, что это ненадолго.

Ох, не верю, что заведующий искренне радуется за меня, наверняка здесь что-то не так. Явно здесь какой-то подвох.

— Правильно чувствуешь! — подтвердил он мои опасения. — Если решишь бросить целительство, попробуй свои силы в предсказании.

— Аристарх Феофанович, давайте сразу перейдём к делу, которое безнадёжно испортит мой выходной день.

— Завтра состоится судебное заседание, от нас нужен целитель.

— Так это заботы больницы, мы там каким боком?

— Таким, что у Шеншина проблемы с кадрами, и он попросил меня подсобить.

— А у нас, выходит, полно людей?

— Слушай, Павлов, не прибедняйся! Неужели мы не можем помочь, если есть такая возможность? Завтра на десять часов утра заседание. Быть на месте за пятнадцать минут до начала мероприятия. Обеспечишь безопасность присутствующих, и считай, я тебе прощу твои бесконечные больничные.

Ух, как же хочется пустить в дело путёвку в санаторий, чтобы позлить Шмелёва, но я его понимал — не снимать же людей с дежурства? И потом, мне и самому хотелось узнать чем же закончится история с разделом арестованного имущества и переделом сфер влияния.

Изъятая у Любимовых и Бальзаминовых собственность, а также имущество Потехиных, должно было уйти с молотка, потому как государству эти роскошные особняки были не нужны, а предприятия можно и продать инвесторам, способным заплатить хорошую цену и обеспечить бесперебойную работу. Но сначала нужно узаконить переход имущества беглецов и уничтоженной семьи, и для этого собиралось судебное заседание.

Я понимал, что там будет горячо, но когда пришёл на заседание, понял, что в зале кипят не меньшие страсти. На самом деле, судьба имущества была предрешена аристократами. Митрофановы выбили себе долю Любимовых и планировали ещё больше укрепить свои позиции в сфере торговли. Разумеется, государству не нравилась такая ситуация, и оно с радостью организовало бы конкуренцию, но не продавать долю Митрофановым было неразумно, а найти других конкурентов, способных выкупить бизнес — практически нереально.

— Юрий Викторович, не могли бы вы одолжить мне солидную сумму лет на пять? — елейным голосом произнёс неизвестный мне мужчина. — Как только я получу проценты, сразу вам отдам. Возможно, даже раньше, чем через названный срок.

— И сколько же вам нужно? — невозмутимо поинтересовался Арбузов, но зная банкира, я уже понял, что он взял просителя в оборот и готовится раскрутить его на хорошие проценты.

— Пятнадцать миллионов, больше не попрошу, — прозвучал смелый ответ.

— Господин Кривошеев, позвольте полюбопытствовать, и зачем же вам такие деньги? Неужели вы решили приобрести себе роскошный особняк Любимовых?

— Особняк Любимовых меня не инетресует, а вот их бизнес… Я бы приобрёл себе их долю. Поверьте, под моим началом он будет приносить хорошие деньги, и я смогу быстро отбить вложения.

На лице Арбузова не дёрнулся ни один мускул, хотя я точно знал, что сейчас в глубине души банкира шёл незримый бой. Юрий Викторович прекрасно знал, что Митрофанов нацелился на эту долю, а переходить дорогу своему союзнику и многолетнему партнёру никак не хотелось. Не хватало ещё потерять такого клиента! Если Митрофанов найдёт другого финансового партнёра, это не будет катастрофой, но болезненным ударом — вполне. С другой стороны, Арбузов понимал, что теряет отличную возможность заработать. Десять процентов в год, а не как для меня на весь срок — это семь с половиной миллионов за пять лет! Разумеется, Кривошеев постарается поскорее выплатить всю сумму, и на деле чистая выручка будет заметно меньше, но даже три миллиона всего с одной сделки окажутся неплохим подспорьем.

Арбузов посмотрел на Митрофанова и заметил как Валерий Николаевич буравит его взглдяом. Пусть он не мог слышать деталей беседы конкурента с банкиром, судя по всему, торговец отлично понимал о чём они могут говорить.

— Боюсь, эта сумма для меня пока неподъёмна. Видите ли, я только что заключил пару удачных сделок, и активы практически на нуле. И потом, такую сумму давать на длительный срок — это большой риск.

— Я оплачу страховку! — с жаром ответил мужчина.

— Максим Евгеньевич, давайте вернёмся к этому разговору через неделю и обсудим детали в более удобной обстановке, — предложил Арбузов.

— Через неделю будет уже поздно, — едва не взвыл мужчина. Да, Арбзуов его дожал. Если бы не Митрофанов, банкир мог бы заключать контракт и праздновать сверхприбыль, но у Юрия Викторовича пропало всякое желание рисковать. И потом, когда имущество беглецов пойдёт с молотка, очень может быть, что деньги Арбузова найдут применение, ведь помимо сговорившихся аристократов есть и те, кто захочет составить им конкуренцию. В таком случае, собственных денег может оказаться недостаточно, и тогда настанет через Арбузова сказать своё слово и поддержать тех, кто ему выгоден. Да, на первый взгляд эта игра была понятна, но стоит окунуться в неё с головой, побороться с остальными аристо, и вмиг станет ясно как много там подводных камней.

Вполне ожидаемо имущество преступников перешло в собственность государства. Никого из родственников этих лиц в зале не оказалось, поэтому моё присутствие оказалось чистой формальностью.

Наконец, дело дошло до рассмотрения имущества Потехиных.

— Если ни у кого нет возражений, имущество семьи Потехиных, а именно, особняк, парк автомобилей и строительная компания «Абсолют» с её активами и обязательствами переходит в собственность государства.

— У меня есть возражение! — послышался у входа в зал знакомый женский голос. Все обернулись, а я уже понимал кого увижу. Голос своей одногруппницы я узнал без особого труда.

— Будьте добры, представьтесь! — произнесла судья, устремив взгляд на девушку.

— Свердлова Лия Витальевна, — произнесла она. — Мать единственного наследника Потехиных, Арсения Свердлова.

Content

Агентство «Энигма»

Глава 1 Проклятие фон Валентайна

Глава 2 Убийцы и палачи

Глава 3 Комиссия

Глава 4 Первый контракт

Глава 5 Коварный план

Глава 6 Возмездие

Глава 7 Конференция

Глава 8 Скромная просьба

Глава 9 Авария

Глава 10 Ассистент

Глава 11 Пламя вражды

Глава 12 Затишье перед бурей

Глава 13 Опасности профессии

Глава 14 Пациент

Глава 15 Суд

Глава 16 Парламентер

Глава 17 Друзья, враги и предатели

Глава 18 Время собирать камни

Глава 19 Трудный ребенок

Глава 20 Охотничий «капкан»

Глава 21 Безумный план

Глава 22 Первый кирпичик