Последний менталист. Том 2.

Глава 1

Поглощенный Тьмой

Тьма кругом царила непроглядная. Не только зрение — всё восприятие мира множилось на ноль от этой всепоглощающей субстанции. Я не чувствовал тверди под ногами, направления путались, нос и рот будто забились жёсткой ватой.

Мерзкое чувство.

Но, как и ожидал, пока ощутимого вреда я не получал. Тёмная энергия здесь разрежена, расстредоточена по всему Разлому, и, к тому же, должна постоянно утекать за его кромку, выплёскиваясь вовне через проклятые клинки.

Эти же клинки меня защищают — оружие, явно прошедшее немало сражений, «чувствует» Тьму вокруг, стремится избавиться от неё, снова вернувшись к битвам…

Тепло рукоятей вообще оказалось единственным устойчивым ощущением в этом океане шепчущего хаоса. А шептала Тьма здесь куда громче, чем снаружи.

Но терять время и, особенно, вслушиваться ни в коем случае нельзя. Пусть здесь концентрация энергии и невелика — в тёмном мире я бы уже погиб — но и она может навредить.

Вместо этого я зашагал вперёд. Почти не чувствуя ног и тверди под ними, я просто стал двигаться так, как должен двигаться идущий человек.

Моя задача — найти и зачистить всех местных тварей, от Ядер которых подпитывается Разлом. После чего это свёрнутое пространство лопнет, выбросив меня обратно в реальный мир и очистив клинки от скверны.

А, если действовать грамотно, я могу ещё и стать сильнее. Ведь как правило такие устойчивые Разломы не существуют без разумных тварей внутри. без тех, кого здесь зовут Полководцами.

Тело Вольнова, все его рефлексы и привычки, били тревогу. Я чувствовал, как со всех сторон на меня смотрят тысячи невидимых голодных глаз, как тянутся из-за спины бесшумные хищные когти…

Но разум мой оставался холоден. Чего-чего, а свободной энергии здесь навалом. Я быстро сотворил базовый доспех духа, после чего поддал силы в ментальный кокон. Аж в глазах ненадолго зарябило — так прочно я отделил разум от окружающего мира.

Иррациональные страхи и неясные ощущения тут же отступили. Шёпот тьмы стал совсем неразличим… И даже проступили смутные очертания окружающего мира.

Тьма — это не просто темнота. Это разрушительная взвесь энергии, густым дымом заполняющая всё вокруг. Но и она проницаема. Я резко выбросил вперёд руку с клинком, формируя конус ментальной энергии.

Овеществлённая мысль пронзила пространство передо мной — и в голове возникла картина широкого тоннеля, плавно спускающегося вниз. А ещё до сознания донеслись отголоски чужих чувств.

Жуткого голода, от которого даже у меня мгновенно свело живот. Хотя за время разговора с Васильевым я неплохо подкрепился.

Одна тварь, две… Небольшая стайка из пяти мелких… И кто-то ещё. Кто-то массивный и очень, очень голодный. Всего восемь. Лучше всего выманивать их по две-три, а не лезть на рожон, сломя голову.

Наконец, когда глаза вкупе с ментальным чутьём смогли худо-бедно различать контуры пещеры, я поднял к глазам клинки. И плавно пропустил сквозь них потоки энергии.

Тонкие и необычно лёгкие лезвия синхронно замерцали голубоватым, по ложам кровостока заструились искорки… И Тьма взревела, почуяв чужеродную активность.

Воздух вокруг зашипел, заглушая остальные звуки. От лезвий повалил вонючий чёрный дым, мгновенно смешавшийся с прочей энергией и отравившей окружающий воздух ещё сильнее.

Враждебная среда. Даже дышать становится всё труднее. Как бы не схлопотать ожёга лёгких.

О том, чтобы кого-то выманивать речи теперь не шло. Вслед за шипением активной энергии, спереди раздался стрёкот нескольких насекомых, явно крупных. Когда стрёкот сменился сухим шуршанием множества лап, я окончательно в этом убедился.

— Подходите, твари. — хищно улыбнулся я тьме. — Сэкономите мне время!

А затем ринулся в бой. Вслепую, едва различая лишь чёрные гибкие панцири и ворох хитиновых лапок. Глаза мне заменили волны ментальной энергии.

Твари были смертельно голодны — и это позволило мне читать их намерения, как открытую книгу.

Рывок вбок, уйти из-под тяжёлого удара чёрной туши, пригнуться… Выпад! Пролетевшее мимо меня насекомое размером с молодого бычка нанизывается на левый клинок.

Правый тем временем уже обрубает две уродливые клешни другой образине. В слабом свете лезвий вижу раззявленную пасть с тремя кольцами зубов-игл.

Я ошибся, приняв этих мутантов за насекомых. Если они и были ими — тёмная энергия давно исказила несчастных, слепив из них бесформенные комья лап, клешней, зубов и жвал.

И теперь мои клинки вспарывали хитиновые шкуры как ореховые скорлупки, а Тьма с жадным шипением поглощала хлещущую из ран лимфу.

Пока я разделывался с двумя крупными тварями, подоспела и та самая стайка мелочи. Больше похожие уже на шипастых крыс мне по колено, они ползали в непроглядном чёрном тумане, так и норовя одним укусом срезать мне стопу…

У одной даже почти получилось! Доспех духа с тихим звоном лопнул, я рефлекторно вскинул ногу вверх, тут же подсекая правым клинком повисшую на ботинке крысу.

Кишки из вспоротого брюха вываливаются на камень тоннеля — и три других крысы тут же без стеснения бросаются рвать их в фарш.

Бой на какое-то время увлёк меня. Закрывшись ментальным коконом, оказавшись в глухой тишине, я весь отдался этому танцу вслепую.

Давно не чувствовал чего-то такого — чистого азарта, бешенного ритма сражения. Биться с голодными тварями ведь совсем не то же, что с людьми.

С тварями намного интересней. В таких боях — весь пафос противостояния Человека и Природы.

Уродливой, искажённой смертоносной дозой Тьмы, вечно голодной Природы.

— Последний! — выдохнул я, впервые за бой нарушив тишину. Резкий выпад с разворота раскроил раззинутую пасть второй из крупных тварей.

Той самой, которой я ещё в начале сражения отрубил клешни и она на время затаилась. А теперь, когда с мелочью было покончено, нанесла тихий удар в спину.

Не на того напала. Весь бой я не прекращал сканировать пространство вокруг и давно её заприметил.

И не только её.

— Выползай давай! — кровожадно выкрикнул я, чиркнув клинками друг о друга.

Схватка оставила здесь семь истерзанных трупов чудовищ. Семь из восьми.

Последняя тварь тоже уже была здесь. Я сразу заметил, что она отличается от остальных. Очень крупная, очень голодная, она медленно приближалась, пока я кромсал остальных.

И теперь зависла где-то в кромешной тьме метрах в десяти дальше по тоннелю.

Неразумный. Не тупое насекомое, но, увы, и не тот, кого я здесь ищу. На мелкие Ядра Тьмы, оставшиеся от уже сгнивших тваоей, я не обратил никакого внимания.

Сконцентрировавшись, пустил вперёд плотный конус энергии, получая более ясное отображение. На миг увидел мир шестью парами фасетчатых глаз, почувствовал вытянутое гибкое туловище, тридц… нет, двадцать пар ног.

Местная многоножка-переросток. И сейчас она, пользуясь тем, что Тьма глушит звуки, заполняет своей хитиновой тушей весь проход… Заодно заливая его какой-то жижей!

Нужно действовать быстрее, чем она закончит. Обратившись к Источнику Волньова, я завёл клинки за спину, создавая мощную воздушную волну и запуская себя вперёд как снаряд.

Уже в полёте выставил оба клинка перед собой… И раздвоил сознание, позволяя рукам действовать независимо. Мысли начали путаться, потекли в два слабых потока…

Но цель уже была передо мной! Влетая прямо в ворох когтистых, залитых жижей, лапок твари, я направил энергию в руки и в упор саданул двумя воздушными серпами.

Вложился, что называется, на все деньги. Кисти запылали от боли, клинки вспыхнули, тварь взревела, ослеплённая… Всё слилось в один миг.

Я в воздухе, пылающие синевой клинки в моих руках, и огромная, больше метра в диаметре, пасть, раскрывшаяся четырьмя клыкастыми «лепестками».

— Замри! — рычу я, вербально усиливая Императивный Приказ. Миг — и тварь застыла, недвижима.

Рывок! Руки с клинками резко расходятся в стороны, меня обдаёт гнилостным смрадом — а затем лезвия вспарывают мягкие стенки пасти изнутри, игнорируя мощные хитиновые пластины.

Чёрная кровь брызжет, заливая меня и на лету поглощается Тьмой. Десятиметровое тело этой чёртовой гусеницы тряхнуло так, что с потолка повалились камни, а её визг пробился даже сквозь ментальный кокон.

Но меня было уже не остановить. Не давая ей сомкнуть на мне клыки, я резал и резал, вонзал лезвия вв язык, нёбо, глотку, вынимал, вонзал вновь. Выпускал ветряные серпы…

Когда тварь затихла, и я наконец отступил, на мне не осталось сухого места. Всё, с головы до ног, пропиталось горячей дымящейся кровью. Не лимфой, как положено, а именно кровью — видимо, очередной мутант-гибрид, порождённый из многолетнего поглощения Тьмы.

Впрочем, на кровь мне плевать. Вскоре вечно голодная Тьма рассеет её, высосав заодно из меня часть сил. А до тех пор на трупную вонь местные твари будут слетаться как мотыльки на огонь.

Где-то там, впереди, в этих тоннелях, я уже чувствую беспокойно мечущиеся сознания. Примитивные разумы мутантов. Но от того ещё более голодные.

— Видимо, веселье будет долгим. — прохрипел я, чувствуя, как дрожат в ладонях мечи, поглощая чёрную кровь и слизь. — Прекрасно… Давно я не разминался как следует!

Я чувствовал.что это не совсем мои желания. Что всё ещё проклятое оружие зовёт меня ворваться в новый бой, затем ещё и ещё… Сейчас я не противился.

Я пришёл сюда ради этих боевых артефактов. А таким, своевольным, клинкам важно показать, что новый хозяин с ними «на одной волне».

Но ментальный кокон я вновь усилил. На всякий случай. И, уже собирался идти дальше…

Нога зацепилась за что-то твёрдое, а слабый металлический звон нарушил тишину. Это ещё что такое?

Наклонившись и подсвечивая заряженными клинками, я увидел, что на каменном полу у ног лежит… Ошейник?

Да, очень похоже. Облепленный недогнившими останками твари, собачий ошейник с маленьким золотистым колокольчиком. Явно не то, что должна носить уважающая себя пещерная многоножка…

— Значит, ты не родилась здесь в момент, когда кусок твоего мира вырвало в Разлом? — сам для себя спросил я пустоту. — Питомец кого-то из тех.кто пытался укротить это место до меня?..

Бегло обыскав останки остальных тварей, я удивился ещё сильнее прежнего. На каждой из них при жизни висела… металлическая бирка.

Маленький прямоугольник тускло блестящего в свете лезвий светлого металла, на глазах ржавеющего без подпитки от носителя.

Самая настоящая бирка-артефакт. На всех, включая этих шипастых крыс-переростков.

Если эти штуки питались энергией носителей, значит прикреплены они были уже после мутации. Всё это очень подозрительно.

Но я уже здесь — а значит, закрывать Разлом надо. Выход из него вот он, покоится в моих ладонях. Но без уничтожения тварей назад я не попаду. Быть может, потому клинки так рвутся в новый бой…

И я ворвался в бой следом за ними. Шёл и шёл по непроглядным каменным кишкам, изучая ментальными волнами каждое ответвление, уничтожая новых и новых тварей.

Теперь их не нужно было ждать. Монстры сами пёрли на меня валом, чуя кровь собратьев. Но и я сменил тактику.

— Стоять! — взмахивал я левым клинком, выпуская вихрь ментальной энергии, вводящей примитивные мозги мутантов в ступор.

— Сдохните! — делал я резкий выпад правым клинком, пропуская через него уже не просто ментальную волну, а что-то вроде пси-заряда. Поток дестабилизирующей силы, заставляющей синапсы в мозгах лопаться под давлением, а электрический ток в них разгоняться, зажаривая разум заживо.

Это отнимало кучу сил — псионика это совсем не то же самое, что тонкий ментальный контроль. Это грубая сырая сила, грозящая убить самого мага, если он неопытен.

Но я опытен. В моих ладонях боевые артефакты, способные, благодаря Дару Вольнова, становиться усилителями и проводниками моих ментальных сил. А густая Тьма кругом позволяет не думать об энергозатратах…

По лицу потекло что-то тёплом. Губы стали влажными и солёными. Я усмехнулся.

Ну да, ну да. И обычную-то энергию не стоит пропускать через себя в большом количестве. А уж если к ней примешивается хотя бы едва заметная капля тёмной…

Думаю, по возвращении отсюда мне понадобится лекарь. Даже тончайшие техники обращения с энергией, издревле хранимыми нами — теми, кого другие зовут родами Предтеч — не позволяют заигрывать с Тьмой безнаказанно.

Но осталось недолго. Лучше навредить себе самому, чем увязнуть в бесконечным битвах, погребённым под грудами тварей, дать им себя ранить.

Ведь одна рана, одно удачное пробитие доспеха духа — и окружающая Тьма проникнет в кровь. Начнёт стремительно вытягивать из меня жизнь.

Лучше пусть кровь идёт из носа и рта под доспехом духа, чем из настоящей раны и без него. В конце концов, я знал, на что иду, и ничего неожиданного пока не случилось.

Кроме этих бирок. Чем дальше я продвигался, тем свежее они становились. Я не мог прочесть незнакомых числе, вырезанных на их металле, но количество черт и полукругов на числах всё уменьшалось и уменьшалось.

От самых старых тварей я пробирался к самым свежим. И это стало заметно даже внешне.

— Ну где там ваш создатель, паскуды⁈ — выдохнул я, отсекая голову… лошадинному скелету.

Да, в этой пещере я сразился именно с ним — массивным мёртвым конём, кости которого скрепляли отвратительные пузырящиеся наросты. Будто болотная грязь — но одно её попадание обнулило очередной мой доспех.

Пришлось вновь раскошелиться на пси-удар. Противник попался очень шустрый и яростный.

Эта болтовня с самим собой помогала мне сохранять связь с реальностью. Энергия здесь, в этой части Разлома, стала намного гуще, намного активней. Кожа начала ощущать иллюзорные прикосновения, а доспех духа теперь понемногу таял безо всяких битв.

Просто истончался агрессивной средой. Как и ментальный кокон — но в защите разума мне равных не было уже давно, и от тихого шёпота десятков голосов в ушах я лишь отмахивался.

И продолжал разговор.

— Уже не бирка, а снова целый ошейник. — глянул я на новую цепочку с колокольчиком. — Похоже, хозяин тебя ценил. Что ж. Скоро я дам вам возможность воссоединиться.

Осталось явно недолго. Понятия не имею.сколько часов я уже брожу по этому Разлому, но он оказался на удивление обширным. И в некоторых его частях само пространство будто искажалось, кем-то или чем-то деформированное.

В этой асти пещер такие искажения были буквалньо повсюду. Где-то они видны и невооружённым глазом — неровная природная пещера вдруг плывёт, смазывается, и заканчивается идеально ровным кубом со стенками, похожими на плохие текстуры.

В очередной такой «мыльный» прямоугольник я и шагнул. Твари закончились, а этот проём остался единственным путём вперёд.

Дальнейший путь весь состоял из переходов между такими вот вырезанными кусками пространства. Тьмы здесь стало особенно много, она клубилась, так и норовя залезть под доспех.

Тварей больше не было — но сама среда начала активно пытаться меня убить.

Финальной точкой моего пути стал огромный зал, который я едва сумел просканировать запущенной вперёд волной энергии. Но, вступив под его своды, я понял, что здесь мне хватит и обычного зрения.

Потому что здесь Тьма, буквально заполонившая «предбанник», почти отсутствовала. А тьму пещеры разгонял свет… Огромного стального чана с кипящей в нём густой ярко светящейся жидкостью.

А ещё я почувствовал разум. Холодный, совершенно нечеловеческий разум.

Не в смысле «разум чудовища» — их, на деле, многое роднит с людьми. Они тоже хотят есть, хотят жить, многие хотят размножиться, а некоторые жить хорошо и с комфортом.

Но этот случай совершенно иной. И я тут же убедился, что чутьё меня не подвело.

Над этим чаном, частично выдолбленном в породе, копошился многорукий металлический механизм. Похожий на чёрный куб с трёхметоровой гранью, он был увенчан добрым десятком гибких сегментарных конечностей, а передвигался вокруг чана на шуршащих по камню проржавевших гусеницах.

Вообще весь корпус мрачного агрегата был очень сильно тронут тёмной энергией. Опалины, вмятины, прожжённые в боках дыры, из которых торчит спёкшаяся проводка, часть стальных рук давно превратились в бесформенные щупальца, или отростки, явно живущие своей жизнью…

А главное — на тонком длинном шипе в «головной» стороне куба, явно ранее бывшем щуповой антенной… Красовалась спёкшаяся человеческая голова. И эта голова сейчас глядела на меня живыми, мерцающими в темноте, глазами.

— Исследовательский модуль приветствует тебя, чужеродный биоматериал. — заполнил пещеру безжизненный бас, не предвещающий мне ничего хорошего.

Клинки в моих ладонях замерцали с новой силой. Что-что, а вскрыть агрессивную консервную банку я сумею. Особенно, если она хранит в себе Ядро Разума!

Глава 2

Чужеродный разум

Бросаться в бой я не спешил, хотя клинки в ладонях буквально дрожали, «чувствуя» близкий конец проклятия. Конечно, никаких своих эмоций у оружия нет — но, оказавшись в руках практика, любая помнящая вещь как бы обретает суррогат личности.

На самом деле, я бы мог не лезть сюда и орудовать проклятыми клинками. Но вот их «характер» был бы очень скверным.

Немало я слышал истории о практиках, использующих проклятые вещи, и заканчивавших жизнь, «случайно» напоровшись на собственные клинки.

Массивный голем, или кто он там, продолжал мешать светящуюся жижу гибкими сегментарными руками, а мёртвая голова неотрывно глядела на меня. Я смотрел в ответ.

— Хочешь поболтать? — усмехнулся я, чувствуя бьющийся в жилизной туше разум.

Но не в голове. Она, похоже, служиткомпьютеру просто органом чувств. И ответила мне также не она — бас раздался из боковых динамиков машины.

— Зафиксирована способность к структурированной коммуникации на одном из языков предыдущих образцов материала. — бесстрастно проскрежетала машина.

Вот как, значит. Предыдущие образцы. А я ещё удивился, с чего вдруг оно по-русски разговаривает. Значит, кто-то местный уже пытался закрыть Разлом? Или житель какой-нибудь из альтернативных временных ветвей, которых полно у каждого мира…

Я начал приближаться. Заприметил в боках куба округлые отверстия, подозрительно похожие на дула, так что решил сократить дистанцию, пока дают.

— Просьба проследовать в биореактор. — «любезно» попросила машина.

Я молча приближался, догадываясь, как эта тварь среагирует на отказ в этой «услуге».

Передо мной ведь уже отнюдь не электронный болван. Если он когда-то и был обычным роботом, големом, или автоматом — долгое пребывание во Тьме даровало ему разум.

Холодный, слабо отличимый от ядра сложных машин. Но это точно разум… ведь я могу на него влиять!

Когда до копошащегося в своём реакторе врага оставалось около пяти метров, и дальше делать вид, что я иду к котлу, было невозможно, я резко пригнулся — и рванул вперёд.

Выигранное время не пропало зря. Между моим разумом и разумом этого тёмного механизма протянулся незримый канал — и теперь я рывком пустил по нему поток энергии, расширяя и не давая моему разуму слиться с его.

Не хватало мне ещё впустить в голову этот поток вариативных алгоритмов.

— Зафиксирован отказ! — тут же взвыли динамики, а мёртвая рожа на антенне скривилась будто от удара током. — Отказ непреемлем! Избран силовой…

— Да помолчи ты! — рассеянно пробормотал я, полностью сосредоточившись на взломе его ментальной защиты.

Это не практик… но и вообще не человек. Именно такие, абсолютно чужие нам, разумы для любого практика-менталиста — самая лакомая пища… Когда есть время как следует в них поковыряться.

Взламывая их, соединяясь с ними, мы испытываем такую нагрузку на Источник и энергоканалы, какую даст мало какой практик нашего вида. И я решил немного поупражняться.

Правда, с непривычки далось это непросто. Я запустил пятёрку ментальных щупалец… И два из них тут же срезало нечто вроде антивируса, причинив мне сильнейшую головную боль.

Но вот остальные три смогли срезаноировать с электрическим током в этом искажённом Тьмой процессоре. И, силой взломав первые попавшиеся алгоритмы, я заполучил контроль над двумя из десяти рук твари и одной гусеницей.

Такой вот у неё оказался разум — прочно разделённый на зоны ответственности, многопоточный.

Сам я просто начал наворачивать вокруг робота круги. Придя в боеготовность, он принялся лупить вокруг себя длинными руками, без труда дробя металл и камень, но не доставая до меня.

Удар, удар, ещё удар! Пол и стены пещеры лопались, заполняя воздух каменной крошкой… Не трогал он толкьо свой драгоценный биореактор, но к нему не смел приближаться и я.

Энергетический фон от него валит безумный. В разы больше, чем был при посмертном взрыве того здоровяка в офисе. Если его дестабилизировать — не спасут никакие доспехи духа.

Так что я старался отвести эту спятившую машину подальше… А, когда получилось, и чану ничего не угрожало, пустил в ход свой ментальный контроль.

— Зафиксирован программный сбой! — бессильно взвыл динамик, когда две его руки со скрежетом начали цепляться за прочие конечности и пытаться их вырвать.

Силищи им не занимать. Я ещё не успел с ними освоиться, случайно саданул клешнёй по боку робота, и без труда содрал с него бронепластину!

Но броня меня как раз интересует мало. А вот клешни, и особенно…

В сторону! Резко взмахиваю обоими клинками, выпуская ураганный поток и отлетая плечом в каменную стену, едва не падая.

Больно — но лучше так, чем не успеть уклониться. Потому что тварь наконец применила то, что я верно принял за орудия. Отверстия в боках полыхнули непроницаемо-чёрным светом — и пещеру залил убийственный поток Тьмы.

Чёрт, стена в том месте, где я только что был, просто перестала существовать! Будто лазерным резаком пропахало дыру глубиной метров в пять с идеально ровной поверхностью.

Раз под такое попадёшь — и до встречи в новой жизни. А ведь он ещё не показал то, с помощью чего искажает окружающее пространство…

Бам-м-м-м!!! Оглушительный глухой хлопок едва не сбил меня с ног. По щекам и шее тут же полилась кровь из ушей, а кости завибрировали.

Мне точно понадобится целитель. А если бы в этот момент я не развернул левую гусеницу твари на девяности градусов, сместив её атаку — понадобился бы штукатур.

Соскребать меня, раскатанного по стенке.

Кусок пещеры за моей слева стал идеально кубической формы.

— Сопротивление бесполезно! — с каким-то зловещим пафосом прогудела сквозь звон в моих ушах тварь. — Ход прогресса не остановить!

Резким движением я утёр кровь с подбородка и щёк.

— Такому прогрессу, — пробормотал я, перенаправляя свои ментальные атаки. — Могу предложить только ход нахер!

У меня получилось. Отпустив сыгравшую свою роль гусеницу, я бегло просмотрел ближайшие к ней алгоритмы — и одним из них оказался топливный распределитель.

Передо мной ведь всё ещё механическая форма жизни. Ей всё ещё нужно топливо — даже если это замешанные с тёмной энергией биологические отходы. Они же выступают и смазкой для всех двигателей и деталей твари.

Эти-то отходы и плескались в бронированном баке, как оказалось, занимающем всю нижнюю часть тела механоида. И сейчас я перехватил управление механизмом, отвечающем за подачу «масла» в поршни и узлы…

И остановил её. Прекратил смазывание подвижных деталей, заставив их перегреваться. Тварь сразу почуяла неладное.

— Критическая ошибка! — прогремела она, вместе с этим формируя новый заряд своих пушек.

Ни в коем случае нельзя дать ему выстрелить! Уклоняясь, я подобрался слишком близко к котлу реактора. Если заряд чистой Тьмы срежет стенку котла, вступив в реакцию с этой жижей…

О таком лучше не думать.

Вместо напрасной паники, я влил побольше ментальной энергии в контроль за двумя руками механизма. Ими я успел вывести из строя ещё четыре конечности, но четыре других надёжно сковывали меня… До этого момента.

Два воздушных серпа, усиленные мечами-артефактами, сорвались с кончиков клинков, ударяя прямо в слабо защищённые сочленения механизмов. Сталь двух фиксирующих рук взвыла, заскрежетала, сминаясь от этой атаки.

И одна из подконтрольных мне конечностей высвободилась. Высвободилась, чтобы тут же начать лупить по набирающим энергию пушкам, срывая с них бронепластины и корёжа стволы.

— Внимание, критическая нестабильность! — как-то уже совсем тревожно взревели динамики. — Необходим отвод вредоносной энергии! Необходим…

Отвести «вредоносную энергию» он не успел. Я специально подгадывал момент, когда смертельный заряд Тьмы уже был готов к выстрелу. И теперь эта тьма взорвалась прямо в искорёженных моими ударами пушечных стволах.

Мои воздушные серпы никогда не пробили бы эту броню. Но, похоже, создатель этого механоида, наделил его конечности неадекватной мощью и прочностью.

Теперь она сыграла против хозяина.

Никакого звука у взрыва не было. Тьма — это не кинетическая энергия, она не разрывает воздух.

Она его просто уничтожает, не оставляя ничего и не давая вакууму заполниться ничем, кроме себя. Трёхметровый куб исчез, поглощённый непроницаемо чёрной вспышкой. Камень пещеры оплавился, став коркой чёрного стекла…

А одна из стенок чана истончилась, начав слегка просвечивать…

— Мне определённо понадобится лекарь.

Времени ждать, пока Тьма рассеется, нет. Стоит энергоактивной жидкости выплеснуться из котла, вступить в реакцию с тёмной энергией — и всему конец.

Так что я, пропустив через грудь и руки ещё одну каплю тьмы, рванул вперёд, создавая стремительный воздушный поток. Вышел он чёрным, тяжёлым, ядовитым — но задачу свою выполнил.

Бросил моё тело прямо в гущу Тьмы, где ментальное чутьё фиксировало активность Ядра. Самого ценного, что мне могут дать эти твари.

— Есть! — выдохнул я сквозь кровоточащие губы. В ладони пульсировала невидимая глазу сфера. Я не чувствова её физически, но разум мой трепетал. — А теперь пора сваливать…

Так я и поступил. Вырвавшись из тёмной дымки, оценив лопнувший доспех духа и изрезанную множеством ран кожу, я рванул к выходу из зала, из всей этой половины пещеры.

К счастью, запас прочности у стенки чана ещё был, и я успел убраться. И даже пару минут отдохнуть, вновь оказавшись в тёмных пещерах, где до этого сражался с созданными роботом мутантами.

А потом прогремел взрыв. Взрыв с большой буквы. Я пересотворил доспех духа, распахнул на весь проход ментальный щит, воздушный щит… Это меня защитило. Но оба щита распались, повалив меня ударной волной.

А вот доспех уцелем. И, защищённый, я лежал и смотрел, как окружающая Тьма будто в воронку стремительно утекает в новообразовавшееся пространство.

Ведь последний, кто поддерживал эту Тьму, мёртв. И она стремительно иссякала, стремясь заполнить новое пространство, но не будучи способной на это.

— Ну что, братцы? — усмехнулся я, когда мягкий голубой свет клинков озарил очищенную от тьмы пещеру. — Пора нам всем возвращаться домой.

Встав с каменного пола, я сконцентрировался — и резко ударил одним лезвием меча по другому. Пещеру озарила яркая голубая вспышка, мгновенно поглотившая меня…

И выбросившая лежащим на холодном металлическом полу мастерской отца Алексия. Прямо под ошарашенные взгляды этого самого отца и его сына-артефактора.

— Врача, врача! Позовите врача! — тут же тревожно воскликнул рыжий парень.

— Мы тут одни, балда! — дал ему щелбан священник. — Иди давай сам за лекарем!

Стыдливо покраснев, паренёк стрелой бросился на выход, пообещав вернуться «через пять секунд» с лекарем. Мы же с его отцом молча смотрели в глаза друг другу.

— Гляжу, несладко тебе пришлось, сын мой. — задумчиво произнёс он.

Я ничего не ответил, лишь молча пожав плечами. Как бы мне ни было там, сейчас мне будет ещё хуже — ведь перед выходом из Разлома я запустил процесс поглощения Ментального Ядра.

И оно заметно мощнее, чем было Ядро Адского Духа. Да, к тому же, тронутое Тьмой. Но лечению это, к счастью, не помешает. А то я и минуты тут не пролежал — а пол уже в крови.

— Достаточно, чтобы эти клинки могли считать меня своим. — усмехнулся я наконец, когда почувствовал, что связь с артефактами сохранилась.

— Понял, не дурак. — усмехнулся священник. — Не первый день живу, и об артефактах таких знаю.

Вот и отлично. Завоёванное оружие я бы всё равно не отдал, да и оно меня уже так просто на другого не променяет. Хорошо, что и Алексий это понял.

Вскоре по телу и, особенно, по разуму вновь разлилось нестерпимое жжение от поглощения Ядра, вперемешку с приятной целебной волной от работы местного лекаря. Судя по тому, как быстро он прибыл, он у Алексия свой.

Бесчисленные раны на коже срослись, из ушей исчезло ощущение ваты, а из носа перестала течь кровь. Внутренние органы тоже стали чувствовать себя получше.

— Удивительно. — спокойно-задумчиво произнёс лекарь, черноволосый мужчина средних лет с аккуратной бородкой. — Тело будто… выжато. Будто в нём в целом стало меньше жизни, чем было, и теперь её приходится восполнять.

— Так и работает Тьма. — усмехнулся я, отвлекаясь болтовнёй от боли. — Итощает тело в целом, а не ранит точечно. Высасывает жизнь. Ты просто постепенно становишься дальше от жизни и ближе к смерти.

Как оказалось, в Разломе я провёл больше шести часов. Так что небо на улице уже посветлело, когда за мной приехал Ефим. Как и я, старик всю ночь провёл без сна, но у кого у кого, а у него это не вызвало никаких проблем.

А вот я, несмотря на то, что тело будто погрузили в раскалённый свинец, позволил себе вырубиться прямо в машине. Наконец-то этот бесконечно длинный день подошёл к концу.

Клинки покоились у меня на поясе — в изящных чёрных ножнах, подаренных отцом Алексием в честь моего приобретения. Сегодня я оставил у него много денег даже для аристократа.

* * *

День спустя. Особняк Вольновых.

Лена сидела на восточной стене, наблюдая за восходом Солнца. Она принесла сюда свой любимый магический стульчик — развёртывающийся из маленькой сферы, умещающейся в кармане.

С этой сферой она частенько выходила любоваться природой. Раньше даже рисовала — пока не решила, что это пустое занятие, которое никому пользы не принесёт.

— Польза… — тихо произнесла девушка.

Внизу, во дворе, их новые стражи вовсю осваивали «Атамана Платова». Новый транспортник вызвал у пятёрки поистине детский восторг.

Но вчера им нужно было заниматься ремонтом и уборкой поместья, так что Андрей запретил трогать БТР. И теперь, встав на заре, бойцы наконец получили желанное разрешение.

— Как дети малые, ей богу. — улыбнулась Лена, за прошедшие дни неплохо узнавшая их новых бойцов.

Особенно старалась Катя, уже красовавшаяся н крыше со своей рельсовой пушкой наперевес. Всё говорит о том, что ей быть главным калибром, и она это отлично понимает.

Полной противоположностью Кати выступила Оля. Стояла в стороне и, наклонив голову, внешне безразлично оглядывала творящееся действо. С ней Лена общалась меньше всех, да и вообще с момента прибытия сюда она ходила грустная и задумчивая.

Но Лена всё-таки видела — и Оле хочется быть со всеми. Хочется участвовать в жизни поместья, которое её внезапно приютило.

Когда вчера девушка буквально по уши нагрузила себя ремонтом, пока Андрей не велел ей поумерить пыл… Лена даже почувствовала в ней родную душу.

Оля тоже очень хочет не быть обузой.

— Здорово же. — вдруг раздался неподалёку голос брата. И как он так бесшумно всё время подкрадывается⁈ — Хорошо, когда люди любят то, что делают. А ты чего не со всеми?

Лена смущённо посмотрела на брата. Он сжимал в ладонях новые клинки. Красное рассветное Солнце играло бликами на синеве их лезвий.

— Брат, я всё-таки аристократка. — едва заметно улыбнулась девушка. — Несолидно будет. Мы, аристократки, народ утончённый, знаете ли-с!..

Они с братом вместе рассмеялись.

— А если серьёзно, — продолжила она. — К чему мне это? Вы отправитесь в Бурю, а меня всё равно с собой ведь не возьмёте. Буду тут оборону держать.

Андрей посмотрел на девушку как-то странно, задумчиво.

— А что, Ефим, полагаешь, не справится с обороной? — спросил он. Лена удивилась.

— Справится, конечно… Тем-более, что у нас тут управлять и нечем особо… Но ведь…

Лена не придумала, что «но». Просто была уверена, что её — бесполезную, слабую, с дурацким и неразвитым Даром, как всегда оставят на обочине. А вновь напрашиваться, после того рейда с отцом…

Нет уж! лучше просидеть всю Бурю тут, чем снова так позориться!

И тем сильнее она удивилась, когда Андрей улыбнулся, положил ей ладони на плечи и предложил:

— Нам понадобится опытный оператор защитных систем. В «Атамане» они тоже есть. Справишься?

Но, как только Лена отошла от первого удивления, её глаза загорелись. С ответом она не мешкала ни секунды:

— Конечно!

Никто из них тогда ещё не знал, какая именно Буря их ожидает…

Глава 3

Тренировка

Времени даром я терять не стал. Стоило нам закончить с ремонтом поместья и обкатать новый транспорт, как я тут же приступил ко всевозможным тренировкам.

С тренировкой ближнего боя проблем не было — я просто попросил Игоря Бельского одолжить мне всех десятерых своих стальных воинов, а Бронислава — поддерживать вокруг моих клинков отталкивающее грави-поле. Чтобы я не пошинковал всех големов в первом же спарринге.

Ну а потом мы расчистили площадку перед входом в дом, и я битый час кружился на ней, отбиваясь двумя клинками от наседающих стальных болванов.

Надо сказать, скорости и силы им не занимать. Ничуть не уступают тварям Бурь, против которых и созданы.

— Во даёт… — услышал я чей-то голос сквозь громкий лязг стали о сталь. Обернулся и увидел самого Валеру, сидящего на ступенях крыльца вместе с командиром их отряда. — Никогда не видел такой ловкости с двумя мечами. Думал, блажь это всё…

Наблюдать я разрешил всем желающим — и не удивился, что оба рукопашника отряда оказались здесь.

— Недурно. — кивнул головой и Игорь Бельский. — Интересная идея для тренировки.

Сражаться с толпой големов действительно оказалось полезно. Дело ведь не в силе противников — в ближайшее время предстоит биться с порождениями Бурь. дело в их количестве и в необходимости разделять сознание надвое, чтобы одинаково успешно орудовать обоими клинками.

Возможность эффективно орудовать столь специфическим инструментом — ещё одно неоспоримое преимущество менталиста, и я собираюсь им беззастенчиво пользоваться.

Отбив синхронным ударом клинков сразу четыре лезвия големов, я просигналил Игорю, что тренировка окончена. Големы тут же замерли — некоторые так резко, что повалились по инерции на землю.

— Отличная разминка! — усмехнулся я, чувствуя, как к постоянной боли от поглощения Ядра примешивается приятная усталость в мышцах.

Поглощение, увы, ещё даже не близится к завершению. Энергоканалы по всему телу перегружены, Источник нестабилен, поэтому экспериментировать со своими новыми силами пока опасно.

Но я уже чувствую — когда поглощение будет закончено, потенциально я наконец буду способен и на прямой контроль некоторых врагов, и на более грубые вещи, вроде создания разрушительных пси-волн.

А возможность временно ускорять восприятие как раз станет отличным подспорьем в ближнем бою.

Но пока тестировать всё это не стоит. Следовательно, что? Если не можешь учиться сам — займись обучением других.

Весь вчерашний день Оля ждала, но сегодня с утра я уже пообещал ей вводное занятие, чтобы она начала осваивать свои новые силы. Обещания нужно выполнять…

…И вот с этой частью тренировок возникли некоторые трудности. Я ведь не эмпат, и эмпатию осваивал уже в том возрасте, когда умел учиться сам и был истинным мастеров чистого ментализма.

Следовательно, никакие вспомогательные средства мне уже не требовались. В отличии от Оли.

— Смотри. — неспешно говорил я ей, пока мы прогуливались по дороге неподалёку от поместья. Я решил выбрать для учёбы уединённое место, располагающее к беседе. — Начнём с азов. Что такое ментальная… э-э, магия. Пусть будет магия.

— А что, это что-то другое? — с интересом спросила Оля, внимателньо слушая всё, что я ей говорю. Учиться она и правда хочет.

— Да нет, можно и магией звать. Просто те, кто учил меня, называют это практикой. А заклинания — техникой. Имей ввиду, если я буду использовать эти слова.

— Поняла. — кивнула девушка, откидывая со лба прядь волос.

— Так вот, ментальная магия — это способность обращать чистую энергию из Источника в ментальную волну того или иного типа. Но объединяет все типы то, что они влияют на мир не в астральном плане, как чистая энергия. А в ментальном — на том уровне бытия, на котором существует наш разум, эмоции, желания… То, что вы называете «идеальным»…

И вот с этой-то основой у любого менталиста главная трудность. Особенно у того, кто не освоил дар с рождения. С тем, чтобы осознать ментальный план — и суметь направить в него свою энергию, сменить её форму.

Это принципиально отличается от, скажем, использования огненной стихии, когда ты с астрального плана переводишь силу в материальный. Так что, увы, учебников, нужных мне, в этом мире попросту нет.

А сам я никогда не учил того, кто не освоил свой дар стихийно, с рождения. Я ведь учил лишь лучших — а они все врождённые. Мне проще угомонить ребёнка, пытающегося влезть в мой разум, чем объяснить взрослому, «как выглядят эмоции».

А именно этого Оля и не понимала.

— Я не знаю… — рассеянно отвечала мне она. — Когда я была не в себе, когда случался этот энергопсихоз… Я плохо помню, что тогда было. Но восприятие мира полностью менялось!

— Что добавлялось?

— Цвета! Весь мир и, особенно, люди вокруг окрашивались разными цветами, разными оттенками… Там, в том офисе, оттенки были в основном красными.

— Ещё бы. — пожал я плечами. — Там все были в ярости, или напуганы.

Дар Оли оказался довольно типичным. Многие эмпаты видят свою силу вот так, глазами. В виде цветов, дыма, аур, фигур… Думаю, с этим мы справимся. Просто не сразу.

В общем, я стал учить девушку… верить в себя. Верить в свою новую способность видеть внутренний мир других людей. Благо, медитировать она уже умела, так что мы сели в поле друг напротив друга — и отрешились от материального бытия.

— Ты знаешь, что я сейчас сижу перед тобой. — мягко говорил я ей. — Не видишь меня, но знаешь, что я здесь. И что я испытываю какие-то эмоции, хотя и их ты никогда не видела. Теперь ты должна увидеть их, ты знаешь, что можешь. А уж конкретный способ каждый изыскивает сам…

* * *

Увы, так просто всё это не вышло. Я, с позволения Оли, просканировал поверхностные слои её разума, и быстро выяснил то, что итак имел ввиду.

Девушка просто боится собственной силы. Всё ещё связывает свой новый дар с тем ужасом, который пережила в «клинике» Чеканова. К тому же, бывшая всю жизнь прилежной ученицей, она с трудом представляет, как это — смена типа Источника.

В этом мире никто и никогда о таком не слышал. Никто и никогда не проводил такого с успехом, хотя пытались многие.

Когда за три дня Оля не достигла успеха, я решил применить тот же метод, который в своё время применял с маленькой Айлин.

— Держи. — протянул я ей непроницаемо-чёрную широкую повязку. — Завязывай глаза.

— Что? Хорошо, но… зачем?

Оля смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых желание научиться явно боролось с нежеланием лишаться зрения. Могу её понять.

— Будешь учиться доверять себе и другим. — пожал я плечами. — А заодно, более интенсивно тренироваться видеть чужие эмоции. Ефим!

— Здесь, Ваше Благородие! — улыбнулся в отросшие после схватки с Мегорским усы. — Чем могу помочь?

— Будешь везде… кроме уборной, разумеется, сопровождать Ольгу. Не давать ей натыкаться на препятствия, а заодно, служить тренировочным пособием. А ты, Оля, пытайся увидеть тех, кто будет вокруг. Ефима, меня, остальных. Обычно после нескольких дней таких тренировок «прозревает» любой. А дальше легче пойдёт.

— Несколько дней⁈ — ахнула девушка, поняв, что я серьёзен.

— Несколько дней. Все чувствуют — скоро грянет Буря. Вот до её начала, или пока не прозреешь, так и ходи. Если преуспеешь — сможешь отправиться в рейд с нами. Если нет — останешься здесь, присматривать за обороной.

Глянув, с какой кислой физиономией она надевает повязку, я отвернулся и отправился по своим делам. Раз всё-таки надела, и даже особо не возражала — значит верит в меня.

А значит преуспеет, рано или поздно. А мне пора бы опробовать новые возможности. Ведь Ядро я, наконец, успешно поглотил. И вечная боль наконец отступила.

— Валерий. — обратился я к бритому налысо здоровяку, который как раз заканчивал самую трудную и долгую часть ремонта особняка.

Устанавилвал новые ворота. На этот раз сделанные нами самостоятельно — несмотря на боевую специализацию, Игорь оказался неплохим инженером-фортификатором, а Валера с Брониславом на пару превосходно работали с металлом.

Теперь на месте сплавленных графом изящных золотистых прутиков красовалась чёрная мощная решётка из двух слоёв укреплённой стали, да ещё и зачарованной Екатериной.

— Да, Вашбродие?.. — обернулся Валера, утирая пот со лба. — Что-то нужно? Я, если что, и без повязки вижу так себе!

— От тебя зависит. — улыбнулся я ему. — Не устал?

— Не-а. Жарко сегодня, а в остальном порядок.

— В таком случае, нет желания поспаринговаться? — озвучил я наконец свою идею. — По-взрослому.

— С магией, значит. — сразу верно понял Валера.

— На мечах, но с применением силы, всё верно. За меня не бойся. В крайнем случае, Бронислав подстрахует.

— Подстрахую. — улыбнулся своими тонкими губами стоящий тут же паренёк. На две головы ниже5 брата и раза в полтора уже в плечах, своей силой он без труда удерживал на весу тяжеленную решётку, пока остальные прилаживали крепления. — С удовольствием посмотрю на этот поединок.

О, в этом я не сомневался. Как и многие аристо… или те, кто пытается ими быть, он был заядлым бретёром. Участвовал в поединкам сам, и частенько коротал вечера за просмотром чужих боёв. Мечник-практик из него самого никудышный — а вот энергопрактик, или теоретик дуэльного боя, весьма выдающийся для его возраста.

— А я с удовольствием поучаствую, Вашбродие! — улыбнулся во все тридцать два идеалньо белых зуба Валера. — Разомнусь хоть… Скоро ведь новая Буря.

Приближение Бури уже чувствовали все. Первым ощутил я, ещё позавчера. А вчера — и все остальные. Значит, собирается уже два дня. Это хорошо — было бы жаль, если бы разразилась совсем слабая.

— Грядёт. — задумчиво почесал щетину Игорь, контролировавший установку ворот. — И это странно. Ещё недавно ведь предыдущая была… Так скоро…

— Такое случается! — с улыбкой подошла к собранию Марина, подбадривавшая временно лишённую зрения Олю. Остальные бойцы уже тоже собрались здесь. — Совсем недавно, в две тысячи двенадцатом году, в Штатах был случай, когда прогремело четыре мощных Бури с интервалом в неделю где-то. Все толкьо обм этом и говорили.

— Помню-помню! — улыбнулся в усы Ефим, изящно ведущий Олю под локоть. — Тогда вообще всплеск активности случился. Ох, как активизировались всякие фанатики! Кричали «конец света, апокалипсис грядёт»! Тьфу…

— Что ж. — развёл руками я. — Фанатиков здесь нет, а значит всем нужно просто как следует подготовиться и набраться сил. Лена… сестрёнка, не хочешь с нами?

— С вами? — удивилась девушка, смущённо стоявшая неподалёку.

— Ага. Потренируешься быстро и точно накладывать защитные чары, создавать силовые поля…

— Хочу, конечно! — обрадовалась она. Так, вчетвером, мы и отправились в чисто поле, выйдя за ворота особняка.

* * *

— Ну что, Валера, готов? — спросил я, стоя на одном конце выжженного Солнцем ровного поля. — Только не церемонься, лупи, как умеешь!

— Вы тоже, барон, не поддавайтесь! — прокричал загорелый атлет, помахав рукой со своим мечом. Длинным, тяжёлым, с клинком как у массивной сабли. С ним, да ещё в холщёвом жилете на голый торс, он напоминал старинных пиратов. — Смотрите не помрите только! А то что я вашей сестре потом скажу⁈

— Скажешь, что она плохо ставит защиты! — усмехнулась Лена, уперев руки в бока и пристально следя за нами обоими. Рядом расслабленно сидел на сухой траве Бронислав. — Три… Два… Один! Старт!

Мы с Валерой рванули друг к другу одновременно. Хоть я и обещал не поддаваться, но, разумеется, использовать ментальный контроль не собираюсь. Этот бой мне нужен, чтобы протестировать другое.

То, не разучился ли я сражаться в ускоренном восприятии времени. И как долго такой темп выдержит тело Вольнова.

Я плавно вдохнул сухой степной воздух, наполненный ароматом разнотравья и горячей земли. Выдохнул… И разделил мыслительные потоки.

Левый глаз сразу стал видеть немного отдельно от правого, для координации ног теперь нужно было прилагать лёгкое мысленное усилие, а руки с почти невесомыми клинками зажили собственной жизнью.

Эти клинки… Они явно не отсюда. Не из этого мира. Очень необычный сплав, в основе которого лежат гибридные вещества, сотворёнными талантливым артефактором. Но в примеси у них мифрил, а его в этом мире точно не найдёшь.

Очень лёгкие клинки, сбалансированные к рукояти, чтобы легко колоть и резать, быстро вынимая оружие из ран, но не рубить. Однако, разрубают эти мечи даже сталь, если постараться.

Но главное — если соединить собственную энергию с ними, пропустить через них, они усиливают меня. Отчасти из-за оставшегося дара Андрея, отчасти — сами по себе.

Так что на скорость и ловкость рук разделение сознания не влияло вообще никак. Разве что к лучшему.

— Ха! — выдохнул Валера, застывая метрах в пяти передо мной.

И я тут же синхронно взмахнул клинками, отражая летящие с двух сторон увесистые булыжники. Ощутил, как тело окутал доспех духа. Лена постаралась.

— Ну это детский сад какой-то! — улыбнулся я, пригибаясь и делая длинный выпад.

Сорвавшиеся с лезвий воздушные серпы с грохотом разбились о каменную стену. выросшую прямо из земли… И тут же взорвавшуюся шрапнелью, которую я принял на воздушный щит.

А теперь главное. Ускорить восприятие!

Энергия хлынула из Источника в мозг, виски ощутимо нагрелись. А движения вокруг сразу замедлились почти в полтора раза. Так, это перебор… Вот, треть — в самый раз.

Без труда уйдя от потока замедлившихся в воздухе камней, я по дуге рванул к Валере. Я вполне могу победить прямо сейчас. Разогнать себя в два-три раза, и хватит пары секунд.

Но это тупиковый путь везде, кроме дуэли. Потому что после этих двух секунд от сухожилий и суставов мало что останется. Не готово человеческое тело к таким нагрузкам.

А вот треть, максимум — половина — в самый раз для настоящего сражения!

— Во-от так ско-орость! — в неестественном замедлении ахнул Валера, всё-таки вскидывая меч и отражая оба моих удара. Быстрый… Такой соперник мне и нужен!

Окружённые полем отталкивания, клинки отскочили, а следом отпрыгнул и я. Воздушный поток подхватил, поднимая над землёй, а руки с клинками уже шинковали новые булыжники, которыми Валера палил как из пулемёта.

Парить в воздухе оказалось куда лучше, чем передвигаться по земле! Ноги в этом деле не нужны, а руки и глаза прекрасно действуют при раздвоенном сознании.

Так я и продолжил. Бросал себя туда-сюда ураганными потоками, блокировал гроздья шрапнели ветряными щитами, и раз за разом наседал с небес.

Несколько раз мои удары достигли цели — вспыхнули и лопнули выставленные сестрой щиты. Валера, хоть и был удивительно быстр, ответить всё-таки ничего не мог.

Его огромный клинок лишь со звонким свистом рассекал воздух там, где меня уже не было.

— Ещё бы на открытом воздухе воздушник не бил землю! — беззлобно смеялся Валера, выставляя на моём пути всё новые каменные стены. — Посмотрел бы я на вас в какой-нибудь пещере, барон!

Я аж скривился рефлекторно, вспомнив Разлом и бой с осквернённым роботом. Вернувшись оттуда, я обрисовал Игорю то, чем он должен заменить своих стальных болванов.

Десять лишних тяжёлых солдат в наш БТР не влезут — а вот посадить на броню нечто вроде многорукого автомата-паука — милое дело… Ох ты ж!

Сказывается раздвоенное сознание. Вот я отвлёкся на воспоминания и рассеянные мысли — и уже моя защита вспыхнула золотым светом. Валера наконец меня достал.

А точнее, я с размаху врезался в металлическую стенку, появившуюся прямо из воздуха и тут же полетевшую к земле. Увы, того мига, который она висела, хватило, чтобы я в неё вписался.

— О как! — довольно оскалился Валера. — Не зря металлы из почвы вытягивал, значит!

— Но-но! — усмехнулся я в ответ. — Мой-то доспех духа ещё цел!

А что, кто-то думал, что я не подстрахуюсь и не наложу свой вдобавок к Лениному?..

— А металлы вытягивать — это хорошо, это полезно! — добавил я, заходя на новую атаку. — Это нам пригодится. Пошаримся в Буре — может, какие-нибудь залежи найдём!

Эта атака стала финальной. Забросав Валеру воздушными серпами, я всё-таки поднял ускорение с трети до двух третей — при полёте от этого не так страдаешь, как при беге. И, банально обойдя выросшую из земли мощную стену мгновенным виражом, резко «всадил» оба клинка парню в бок.

— Готово! — приземлился я, справившись с мощным толчком — это грави-поле Брона отлично справилось с защитой Валеры. — Все молодцы.

А затем, уже серьёзно, добавил:

— Ты без шуток достойный боевой маг, Валерий. Я рад видеть тебя в рядах наших стражей.

И отвесил довольному боем парню полагающийся поклон.

— Я тоже рад, что из браконьеров поднялся до бойцов под командованием такого выдающегося мечника, Ваше Благородие. — без своей напускной легкомысленности ответил он. — Теперь я окончательно убедился — вы дадите фору любому из нас.

— Надеюсь, вы воспользуетесь этой форой, чтобы стать как можно сильнее. — посмотрел я ему в глаза. — Мне нужны сильные соратники. Жизнь научила меня, что есть вещи, которые не делаются в одиночку.

Глава 4

Среди теней

Несколько месяцев назад. Поместье Васнецовых.

Этот день Оля проводила так же, как и все другие дни, которые выдавались свободными. Пребывала в мире иллюзий — в уюном кусочке реальности, изолированном от внешнего мира.

Маленьком — зато своём. Таком, каким Оля хотела его видеть.

Девушка встряхнула пшеничными волосами — и по изумрудной полянке разлилась журчащая лесная речка с прозрачной чистой водой. Оля присела на появившееся тут же кресло и стала смотреть в искажающееся отражение.

Может, она и не писаная красавица — но в чудесном изумрудном платье с ажурным воротом и блестящей россыпью изумрудов диадеме кто угодно сойдёт за царевну…

Одно движение бровей — и бальное платье обратилось приталенным охотничьим костюмом, а диадема лёгкой косынкой.

Она могла подолгу проводить так время, попутно едва заметно редактируя окружение и свою собственную внешность…

Увы, лишь для самой себя. Лишь в своей голове.

— Ольга! — раздался вдруг грохочущий женский голос. — Ольга, паршивка! Опять закрылась и сидит, наркоманка чёртова! Глеб, сынок, помоги-ка!..

Поняв, что сейчас на помощь матери придёт брат и без труда вскроет старенький дверной замок, Оля вздрогнула. Моргнула, раздражённо мотнула головой — и окружающий мир предстал таким, каким являлся на самом деле.

Морок развеялся и девушка обнаружила себя сидящей на грязном, уже месяц немытом, полу посреди собственной комнаты. Такой же облезлой и разваливающейся, как серое платье в пол, надетое на ней.

— Да тут я, тут! — устало простонала она. — Иду!

Входная дверь шаталась в петлях — это маменька настойчиво дёргала за ручку. Эту несчастную дверь старший брат Оли уже не раз «открывал» — так что она еле держалась, а на стене виднелись выломанные щепки.

— Чего ещё⁈ — неприветливо спросила девушка, отворив дверь. — Я уже помыла посуду после обеда, покормила собак, вычесала их! Кстати, маменька…

— Чего тебе? — исподлобья взглянула на дочь грузная сорокалетняя женщина с тяжело нависшим лбом и ярко накрашенными губами, казавшимися от этого размером с поллица.

Может, Оля и преувеличивала уродливость матери, но запомнила её именно такой. И не спроста.

— Почему ваши прелестные собачки питаются лучше, чем я⁈ — в лоб задала Оля вопрос, интересовавший её с тех самых пор, когда она закончила пансионат, вернулась в родное гнездо и была к этим собакам приставлена. — Почему они едят какое-то зачарованное мясо, а я питаюсь вместе со… а точнее, вместо слуг⁈

Да, из работников в поместье Васнецовых остался только старый привратник да ещё более старый садовник. Раньше была ещё прачка, заключившая с Родом контракт бессрочного служения…

Но в том месяце отец проиграл её контракт, а значит и её, в карты.

От заданного девушкой вопроса мама аж опешила.

— А?.. Да ты… Да я!.. Да я что тебя искала-то⁈ — нашлась наконец женщина. — Тебя Глеб просил, ему помощь нужна. Иди на задний двор, отрабатывай содержание! А то ишь, бездельничать она решила. Ты дочь Рода Васнецовых, или как вообще⁈

— Вот именно. — тихо произнесла Оля, проходя мимо женщины. — Я дочь Васнецовых, а не крепостная. И не игрушка для развлечения идиотов.

— Это ты о ком ещё, мерзавка⁈ — ахнула мама ей в спину. — О Глебушке-то⁈ Уж он тебе сейчас покажет, как делом заниматься! Всё покажет! И рвань свою переодень! Вымокнешь вся опять…

И Глеб показал. Оля знала, для чего она ему понадобилась, и не прогадала. Она нужна брату лишь в одном качестве — как груша для битья.

— Ну что, сеструха! — улыбнулся Глеб своими крупными зубами, завидев её на заднем крыльце. — Иди, иди сюда, мне тренироваться нужно!

— Ну так тренируйся со столбами. — бросила девушка.

— Чего это со столбами⁈ — оскорбился он, окутывая тренировочный меч плотной ледяной коркой. — Мы ж родня, а родня должна держаться вместе!

— Потому что со столбами у тебя больше общего, чем с людьми. — привычно процедила девушка. — Давай уже. Быстрей начнёшь, быстрей я вырублюсь и всё закончится.

— Зря ты так. — привычно проигнорировал оскорбление Глеб. Или не понял — Оле иногда казалось, что и это возможно. — Вырубаться никак нельзя! Сеструха, ты правда не понимаешь⁈ Ты-то бесполезная, лишний рот! А я щас подкачаюсь, отработаю боёвку — и возьмут меня в армию наконец, или в Стражи пойду. Там без боевого опыта никак нельзя!

— Ну так дай мне меч и поспаррингуемся. — криво ухмыльнулась Оля, заранее зная ответ. И брат её не подвёл.

— Ну ты тоже это, лошадей не гони давай! Тебя там в пансионате твоём выучили всяким… Приёмчикам! Что если ты мне синяков наставишь, а⁈ Что маменька скажет?..

И Оля как всегда не сопротивлялась. Тем-более, что, когда она без сил упала — избитая и по мелочи израненная ледяной магией братца, он довольно произнёс:

— Ладно уж, сеструха. Молодец ты. Скажу маменьке, чтоб сегодня плату за ужин с меня вместо тебя списала.

Оле хотелось ответить, что мать ем деньги на эту «плату» и выдаёт — такие уж отношения в семье. Типичные для многих обедневших дворян.

Но вместо этого она лишь молча встала и, на пошатывающихся ногах, побрела обратно в дом. В их старый особняк, и снаружи, и внутри выглядящий как дом с привидениями.

Кровельщики и прочие мастера покинули Род первыми. Сразу, как мама заявила, что денег им платить у семьи нет. С тех пор дом чинит брат с отцом. А с недавних пор ещё и Оля.

— Раз в городе ничего добиться не смогла — думаешь, на материнской шее ярмом будешь висеть⁈ — вспомнились ей слова матери, сказанные ей, когда она вернулась в поместье. — Шиш тебе, бестолочь! Мне тут одного дармоеда хватает! Работа для тебя найдётся… Вот, хоть за пёсиками моими ухаживать будешь. И смотри, чтобы ни один волосок с них не упал без твоего ведома! За каждый уплотишь!

Оля прошла по пыльному коридору мимо комнаты отца. Он, как и всегда в первой половине дня, спал как убитый после своих полуночных игр. Оля даже не заметила, когда он успел вернуться из казино.

Ну, как «казино» — из поместья Жидкова, который давно организовал у себя что-то вроде притона. Но для дворян, со всеми приличиями. Туда-то и уходили все лишние деньги Рода.

Половица под ногой противно скрипнула — и Оля воззвала к Источнику. Старый особняк тут же преобразился до неузнаваемости. Пыль исчезла, коридор залило ярким солнечным светом, а на стенах вновь появились давно проданные именные картины их именитого предка.

Оле не хотелось признаваться в этом, но мама права. Она — бездарность. Бестолочь. Нет, по силе Дара иллюзий с ней не мог сравниться никто из тех, кто пытался вместе с ней поступить в Казанский Институт. Она — выдающаяся иллюзионистка…

С одним лишь изъяном. Её мощнейшие иллюзии действуют… лишь на неё саму. Меняют что угодно до неузнаваемости, полностью подделывая все виды восприятия. Но только для самой Оли.

Она может создавать целые миры у себя в восприятии… Но не может никого в них привести.

Провалив экзамены в институт, девшка пыталась податься в творчество, но увы. Вообразить и воплотить у неё выходит что угодно. А вот когда приходит пора описать или зарисовать это — её будто паралич охватывает.

Оля презирала себя за это. И вообще много за что презирала, как и её брат, если отбросить его убогую браваду — так уж их воспитывала мать.

Только если брат имел родовой боевой Дар, то Оля — чёрт знает что. И потому, когда вечером того же дня мама обрадованно рассказала Оле, что им позвонили из московской клиники и ищут сильных Одарённых для исследований чего-то там — Оля сама не очень-то возражала.

Ведь это шанс убраться отсюда, пусть и выглядящий очень странно. А уж куда убираться — это без разницы. Где угодно лучше, чем здесь!

Так Оля думала тогда. Но вскоре поняла, как жестоко ошибалась. И даже сумела рассказать об этом матери, когда та всё-таки приехала её навестить… Спустя два месяца бесконечных опытов, обследований и исследований в руках доктора Чеканова.

Только вот, узнав, что здесь творят с её собственной дочерью, главная женщина в Роде Васнецовых своего решения не поменяла. Лишь назвала сумму, которую ей предложили за молчание. Так Оля узнала, сколько стоит её жизнь.

* * *

Когда сон о прошлом сменился кромешной тьмой, Оля поняла, что проснулась. Значит, наступило утро. Очередное утро жизни без зрения… Но и без нескончаемой боли, которая раньше преследовала девушку даже во снах.

Это уже хорошо. Оля робко улыбнулась, а затем позвала:

— Ефим Викторович! Вы здесь?

Она провела в повязке уже шесть полных дней. Сегодня начался седьмой. Это удивляло и… пугало. Ведь все думали, что Буря начнётся со дня на день.

Но дни шли, а Буря всё не наступала. Андрей с утра до вечера тренировал всех и тренировался сам. Учил он и Олю — и теорию-то она проглатывала буквально на лету. В Институт ведь её не взяли из-за Дара, а не из-за дурости.

И теперь, когда сама судьба в награду за вынесенные испытания дала ей новый шанс, шанс на настоящий Дар!.. Но почему ничего не выходит⁈ Почему⁈

Теорию Оля знала уже досконально, на практике перепробовав все известные Андрею способы увидеть чужие эмоции. А их оказались десятки… Откуда он вообще столько знает о давно мёртвом искусстве?..

Ещё четыре дня назад девушка ощутила себя будто в проклятом круге. Ибо свои собственные эмоции она увидеть смогла. Смогла почувствовать в кромешной тьме свои переживания. А на третий день смогла и управлять ими…

Но вот чужие чувства оставались для неё как закрытая книга.

Неужели, всё повторится? Неужели, суть её Дара осталась прежней, но теперь она может влиять не на собственное восприятие, а на собственные чувства… Но вновь лишь на собственные⁈

— Ефим! — повторила она, поняв, что старик не откликается. — Ефим Викторович!

Но она ведь знает, что он здесь. Его не может здесь не быть, Андрей ведь приказал!.. Понятно…

Кулаки девушки сжались под одеялом.

Значит, и они решили, что она бездарность, и обучение можно прекратить. Значит, сейчас она сорвёт с глаз повязку, и…

И вот шиш им всем, как любила говорить мать! Даже без сопровождения Ефима, если понадобится, она продолжит тренировку, пока не достигнет желаемого результата.

Нет, правда, где он вообще⁈ Может, что-то случилось?

Уже на одним рефлексах Оля усилием воли и затраченной маны изменила «цвет» своих эмоций, приводя чувства в порядок… А затем, поняв, что сил ещё полно, а что-то до сих пор неправильно, продолжила вливать ману в ментальный спектр…

Какие-то ещё эмоции были не в порядке, что-то здесь… Вина, неловкость, смущение… Это всё лишнее, это всё нужно успокоить! Но почему не получается⁈

Оля прибавила давления, чувствуя почему-то сопротивление в эмоционалньой сфере. За прошедшие три дня такого не было ни разу! От напряжения девушка аж приподнялась в постели, чувствуя, как с груди спадает одеяло…

От чего неловкость резко усилилась. Да что за?..

— Госпожа Васнецова, ну право! — раздалось вдруг прямо около неё недовольное ворчание Ефима Викторовича. — Сначала лезете ко мне в голову, пытаясь успокоить, а потом одеяло скидываете⁈ Ладно хоть я спиной сидел! Не мог молча смотреть, как вы меня зовёте…

Только теперь Оля поняла, что с её эмоциями всё в порядке. Даже слишком — переборщила она с успокоением. Поняла, что её сила утекает куда-то ещё… А потом повернула голову.

И, среди полной темноты, увидела многоцветное пятно, совсем близко к ней. Худую рослую фигуру я переливающимися бликами разных оттенков в области головы, груди и живота.

Так она видела себя уже три дня. И так она теперь увидела…

— Ефим Викторович! Я вас вижу, вижу! — сама не своя от нахлынувшей радости воскликнула Оля. Контроль тут же сбился, и её эмоциональные барьеры смело лавиной счастья. — И даже могу ощущать, что вы чувствуете!

— Рад за вас, госпожа. — наполнился старик бледно-зелёным цветом сдержанной радости. — Вот уж не думал, что этот совет Андрея действительно вам поможет. Последними словами себя клял, когда сидел тут и не отзывался…

Так Оле открылся яркий мир чужих эмоций. С тех пор обучение пошло как по накатанной… Хотя видеть то же самое без повязки она научилась лишь ещё через два дня.

А Буря всё не начиналась и не начиналась…

* * *

— а Буря всё не начинается и не начинается. — мрачно произнёс я, завершая свой обычный вечерний ритуал: мониторигн по всей Империи новостей за последний год, которые могли бы хоть как-то указывать на вмешательство Триумвирата в дела страны.

Если по началу затянувшееся собирание Бури меня радовало, давая время на подготовку и обещая большой куш, то теперь я всё сильнее подозреваю, что всё тут не так просто.

В дверь отцовского кабинета, ставшего теперь моим, вдруг постучали. Быстро просканировав коридор, я уловил сигнатуру Марины. Девушки из отряда Бельского, которую я на днях просил кое-что для меня разузнать.

— Ну что, есть успехи? — с интересом спросил я, когда девушка села в кресло напротив. — Нашла что-нибудь этакое?

— На удивление — нашла. — сразу перешла к делу она, оставив в стороне свою обычную весёлость.

Будучи главной здесь специалисткой по вопросу Бурь и их характера в российских Очагах, она не хуже меня понимала, чем опасен по-настоящему мощный прорыв тварей. И с каждым днём ходила всё мрачнее, а тренировалась всё усердней.

Именно в связи с её областью научных интересов я к девушке и обратился. У меня не было времени с нуля разбираться в специфике Бурь именно этого мира. А это необходимо, чтобы найти аномалии.

Отклонения от нормы, от графика или обычной силы Бурь в каких-то конкретных местах. Стабильные и появившиеся именно за последний год.

Ведь Триумвират — бывшие магистры Ордена Врат. И кто, как не они, умеют уплотнять мировые границы, что и порождает Бури. И не только в масштабах всей планеты, но и точечно…

— Рассказывай. — одобрительно кивнул я. — но только о точечных аномалиях. То, что за прошедший год Бури участились по всему миру, мне известно.

— Вот как… — распахнула округлые глаза она. — А ведь как раз в этом я и не была уверена. Многие это зафиксировали, но… В общем, о планетарной аномалии официальная наука рассуждать опасается.

— Эта аномалия существует, вне зависимости от опасений «науки». — произнёс я. — Давай сразу к точечным.

— Хо… Хорошо, Ваше Благородие. Итак… Главное, что я обнаружила — это то, что Бури во всех… Тоесть, вообще во всех Очагах, находящихся в собственности Императора и его Рода, стали за год намного… удобнее.

— Удобнее? В каком смысле?

— Ну, понимаете… Они будто стали случаться намного регулярнее, чем раньше. Чуть ли не по графику!.. Хотя об этом информацию в сети не найти, но у меня есть знакомые по учёбе, которые пристроились в те Очаги. Они стали регулярнее и… Ну нет, это уже конспирология!

— Говори, что знаешь. — подбодрил я девушку. — Меня интересуют даже самые безумные слухи, если они исходят от многих! Поверь, многое из того, что кажется вымыслом, вполне реально. Просто имеет под собой не те основы, о которых мы привыкли думать.

Марина смутилась, опустив взгляд и сложив руки на объёмистой груди под обтягивающей блузкой. Будучи весьма миниатюрной, она имеет выдающуюся фигуру. Особенно в области бюста.

— Ну, п-понимаете… Многие говорят, будто в последнее время сила Бурь в императорских Очагах всегда ровно соразмерна тому, какая оборона в ни хподгтовлена. С… Снимают б-бойцов — и Буря приходит слабее. В-выставляют — и Буря грядёт в полную мощь!

Девушка от волнения начала слегка заикаться. Видно, что тема её интересует лично, как минимум с научной точки зрения.

А вот для меня эти новости, которые я бы вряд ли добыл в общедоступной сети, стали знаком. Знаком того, что скоро может случиться нечто очень неприятное.

Если Триумвират знает, что в их лабораторию вторглись именно отсюда… Что помешает им ударить, так сказать, по площадям? О, эти ублюдки никогда не боялись ни масштабных разрушений, ни миллионов напрасных жертв.

То, какую резню они устроили в моём родовом городе, не щадя ни стариков, ни грудных детей… Это было очень на них похоже. Быть может, именно то, что я, став магистром, думал о расторжении союза с ними, стало одним из катализаторов той резни…

Но, если это так… А сейчас разумнее исходить из того, что это так, ибо готовиться всегда нужно к худшему. Если это так, значит они не смогли узнать, кто я.

Иначе бы пришли напрямую за мной. Следовательно, они решили покарать регион, с которого по их лаборатории был нанесён удар. Подозревают, что здесь зреет заговор? Или просто бьют наугад, повышая шанс на то, что я подохну, погребённый под лавиной тварей?..

Неважно. Сейчас нужно действовать решительно. Ведь, если они действуют с ведома Императора и в его интересах — значит ждать помощи извне нам не стоит.

— Марина, спускайся в столовую. И всех, кого встретишь, зови туда же. Нужно всех собрать. У нас полно дел, не терпящих отлагательств.

Быть может, я просто параноик. Но опыт годового непрерывного сражения против Ордена Врат научил меня — эти люди готовы использовать любые методы, умеют действовать чужими руками, и способны навредить тебе даже там, где ты никогда этого не ждёшь.

Поэтому я привык ждать подлости всегда. И надеяться на те силы, которые имею. Сейчас нужно в первую очередь оповестить другие Рода Стражей…

— Андрей, Андрей! — ожил вдруг динамик ставшего привычным портативного коммуникатора в ухе. Это был голос Лены.

— Что такое, сестра?

— Тут машина приехала. Старик какой-то за рулём. Говорит, что он от Мегорского, и что ты должен его знать.

Вот как, значит. Выходит, граф решил сдержать своё слово? Или и это очередная западня?

Глава 5

Совет

Грузовик ожидал нас за воротами. Встречать его вышли втроём — я, Лена и Ефим. Если что-то пойдёт не так — я разберусь, моих сил точно хватит. Если же подвоха нет — Лена с помощью Ефима быстро разберутся, что и куда грузить.

Отказываться от подарка я не собирался, ибо не испытывал на его счёт никаких опасений.

Ведь все эти неписанные правила про подарки и отдарки работают только в одном случае — если даритель значительно превосходит тебя. Тогда да, тогда любой подарок — лишь повод в будущем, когда захочется, объявить тебя своим должником. Использовать этикет, чтобы поставить тебя в тупик.

Я же сейчас ничуть не слабее Мегорского. И, засылая презенты, он скорее пытается заполучить союзника и прощупать почву. Что ж. Граф ещё будет мне полезен.

И, если он не возьмётся за свои старые преступления, быть может, ему ещё представится шанс на исправление делом. А мне, перед лицом грядущей угрозы, полезна любая поддержка. Жизни моих людей превыше всего.

Именно об этом — о сохранении жизней своих бойцов — я размышлял, когда вышел наконец к воротам и увидел того самого старика, который не так давно встретил меня у ворот графского дома.

Видимо, хоть старик и трусоват, Мегорский высоко оценил его преданность в критический момент. То, что слуга не бежал от него, как только запахло жареным. А я ведь искренне был уверен, что дед-таки удерёт.

Нет, не удрал. И теперь почтительно мне кланялся.

— Довольно. — взмахнул я ладонью, останавливая его расшаркивания. Сейчас у меня совершенно нет времени и желания всё это выслушивать. — Говори, с чем граф прислал тебя?

Попутно я тщательно сканировал его мысли. Ничуть не стесняясь, ощупывал короткую память, просматривая указания, которые дал ему граф, его собственные мысли и намерения…

Увы. Работая с кем-то вроде Мегорского, нельзя не ожидать подвоха. Но, если он и есть — старик не в курсе. Ему просто приказали доставить посылку, а затем подчиняться моим указаниям.

— Господин изволил отправить некоторое имущество на имя Рода Вольновых! — официально ответил он. — Передать лично вам в руки и, при необходимости, всё вам показать и объяснить.

— Объяснять мне ничего не нужно. — пожал я плечами. — А вот показать стоит. Открывай фургон, и покажи сам, что граф нам отправил.

Не хватало ещё стать жертвой банальной бомбы-ловушки. К тому же, я отчётливо чувствовал внутри машины магию. Однако, старик без возражений распахнул задние двери длинного кузова и начал показ.

Первым делом шли ящики с патронами, минами и мотками зачарованной на прочность и молнии колючей проволоки. То, что самому гафу в городе не очень-то нужно, а вот для обороны от тварей незаменимо. Нужно будет как можно скорее это всё разместить.

Затем — то, что я сразу отверг, приказав отправить обратно графу. Пехотное вооружение. В основном — огнестрельное. Оно незаменимо, если собираешься собрать отряд простых пехотинцев и вооружить до зубов…

Но я не собираюсь. Рядовые бойцы, а тем более неодарённые пехотинцы здесь совершенно ни к чему. Они просто станут очередной партией бесполезных мертвецов — и нападение самого Мегорского прекрасно это показало.

Что изменилось бы, не будь при Вольновых рядовых-телохранителей, останься лишь дед Ефим? Ну… На десяток покойников с нашей стороны было бы меньше.

Нет, регулярная пехота мне ни к чему. Я не собираюсь никого и ничего завоёвывать — лишь удержать своё, стать сильнее, а затем нанести один единственный точечный удар.

Провести хирургическую операцию по удалению с тела мироздания опухоли в виде Триумвирата. Для такой операции нужно несколько сильных одарённых, а не пехотный полк.

— Передай графу, — комментировал я свой отказ от всех этих тюков с винтовками и лёгкими пулемётами. — Чтобы лучше позаботился о вооружении собственной стражи, если уж он уповает на пехоту. Мобильной огневой мощи у меня хватает.

В отличии от стационарной. И вот третья часть посылки, занявшая добрую половину фургона, пригодится мне куда сильнее.

— Тут уж не откажите в милости, Ваше Благородие! — заискивающе улыбался старик, когда я разглядывал сложную стационарную конструкцию. — Господин, можно сказать, от сердца оторвал! Одну из двух вам прислал!..

Лена, которая осматривала эту штуковину вместе со мной и явно знала, что это такое, насмешливо хмыкнула:

— О да! Оторвал от сердца то, что против его врагов совершенно бесполезно. Зачем ему вообще два ЭйрБлейда⁈ Они ж против магов бесполезны!

«ЭйрБлейдами» оказались стационарные дроновые комплексы. Этакая станция, с которой стартует четыре воздушных тяжёлых пулемётно-ракетных дрона. Примерно такие же автономные патрульные големы, как тот водный, который теперь барражирует в глубинах Волги, только для поражения наземных целей.

Я читал о них, когда обдумывал оборону. Дорогая штуковина, очень дорогая. И очень специфичная — полностью бесполезная против любых магов, ибо имеет очень сложную, а потому очень хрупкую систему энергоканалов, которую легко повредить.

Сам же дрон не поддерживает никакого мощного магического вооружения. Лишь зачарованные пули для пробития шкур тварей Бури. Более энергоактивные вещи с ними конфликтуют.

Но, несмотря на всё это, ЭйрБлейды пользуются бешенной популярностью у Стражей. Просто космической. Придумавшие их британцы на них озолотились. И тех двадцати тысяч, что у нас были, кое-как хватило бы на двухдроновый комплекс.

— Полагаю, как раз для таких случаев. — улыбнулся я Лене. — Для обороны от порожедний Бурь.

— Но он же не Страж… А. Ну да. Вот он убл… Не важно! Нам эти Блейды пригодятся.

Лена быстро вспомнила, почему Мегорский теперь отдаривается и что этому предшествовало. Да, граф явно метил в Стражи и готовился заранее.

Ну и прекрасно, что его планы провалились, и теперь он вынужден высылать это нам. Вкупе с моими ментальными закладками будет ему хорошим уроком. Когда я тщательно просканировал каждое плетение устройства на предмет возможного подвоха и ничего не нашёл, Ефим с графским слугой на пару выгрузили массивную станцию из фургона.

— Дальше мы сами. — кивнул я старику, ждавшему дальнейших распоряжений. — До встречи.

— А… Э-э… — замялся тот. — А помощь в установке дронов разве не нужна?

— Ты конюх, а не шпион. — ответил я холодным тоном, положив ладонь на один из клинков. — Не нужно играть в разведчика и пытаться выяснить, что и как у нас устроено.

— Да я и не… Простите, Ваше Благородие. — опустли старик глаза. — Клянусь, граф не отдавал мне такого приказа!

— Вот и возвращайся к нему. И не подставляй его больше своей неумной инициативой.

Конечно, это приказал ему граф. Трусливый старик никогда не решился бы предлагать подобное. Но взаимная разведка — это норма даже для союзников. Мой Орден уже поплатился за недостаток этой самой разведки…

А потому, пока старик закрывал фургон и садился за руль, я немного покопался в его мозгах. Узнал, что граф все силы пустил на укрепление обороны своего имения. И, заодно, заложил небольшой и очень точечный отложенный приказ.

Теперь, после второго поглощённого Ядра, мне такое под силу. И если Мегорский замыслит что угодно против нас, и слуга узнает об этом — теперь он любым способом доложит мне.

Разведка за разведку.

— Ефим, сложи всё это пока в доме. — сказал я старику, когда фургон растворился в вечерних сумерках. — А потом приходи в столовую. Нам предстоит важный совет, и на нём мне нужны все.

Что ж. Нужно будет сообщить всем позитивные новости. Тем более, что сегодня, так уж вышло, Мегорский — единственный источник позитива. Эти дроны, мины и проволока отлично укрепят наше поместье и его окрестности. Помогут сдержать главную лавину тварей.

А заодно — развяжут нам руки для патрулирования границ и, если понадобится, помощи соседям. И для охоты, конечно же. Какой бы силы Буря ни была — я собираюсь воспользоваться правом на охоту и добычу, добытым у князя Васильева.

* * *

Пока мы разбирались с машиной от графа, наш небольшой… кхм, коллектив уже собрался в полном составе.

Обычно мы едим на улице — там, под навесом, поставлены два стола. Но небольшая уютная столовая с ростовым портретом деда Андрея на стене именно для совета подходит куда лучше.

Дед Андрея, Аркадий — даже на вид суровый мужчина с ранней сединой, службой добившийся этих самых земель и этого поместья, строго глядел на нас портрета, держа ладонь на чёрной рукояти сабли.

Портрет отличный — но к расслабленному застолью не располагает. Скорее безмолвно требует преумножать своё наследие и хранить эти земли. Этим я и собираюсь заняться, раз уж моя месть и поиски Айлин привели меня сюда.

По одну сторону прямоугольного стола сидела пятёрка Бельского и Ефим. По другую — Лена и Ольга, статус которой делал её скорее моей ученицей, чем наёмницей.

Скоро придёт время и Лену посвятить в мои истинные силы. Если она сама давно не догадалась, конечно. А пока я сел на стул с высокой спинкой, стоящий во главе стола, и окинул взглядом присутствующих.

Похоже, Марина сразу настроила всех, кого позвала, на нужный лад. На меня смотрели восемь пар серьёзных сосредоточенных глаз. В ментальном плане чувствовалось затаённое напряжение.

— Всем добрый вечер. — положил я ладони на стол. — Перейду сразу к делу. То, что вскоре ожидается по-настоящему мощная Буря — не новость, и все мы постоянно тренируемся, готовясь к ней.

Все дружно кивнули. И действительно — никто и не думал как-либо отлынивать. Даже Оля, стоило ей научиться видеть чужие чувства, стала горячо просить меня поскорее научить её боевой магии, чтобы не быть обузой при атаке тварей.

— Но с недавних пор, — продолжил я, обводя всех взглядом. — У меня есть веские основания полагать, что силой Бури дело не ограничится. Вполне возможно, что в этот раз имперская гвардия не будет оказывать существенной помощи Стражам, ограничившись охраной городов. Да и в последнем я, прямо скажем, не уверен.

Я сделал паузу, давая людям возможность обдумать услышанное. Понимаю, что это звучит противоестественно, ведь гвардия для того и имеет спецотдел под контролем МинОсТира, чтобы оперативно приходить на помощь стражам.

Но если Император стал марионеткой, или союзником Триумвирата… Надеяться можно будет лишь на инициативу полевых командиров.

— Что стоит предпринять в таких условиях? — негромко спросил Игорь Бельский, на котором скрестились взгляды его бойцов. — Стоит оповестить остальных приграничников?

А парень-то соображает в верном русле. Никакой бестолковой рефлексии, мол, откуда вам это известно, с чего вы взяли… Есть вводные — и он сразу думает, что с ними делать.

Видна армейская школа.

— Да. — ответил я, ибо оповещение Стрельцовой и других было первой частью моего плана. — Нужно разослать информацию, а дальше каждый будет думать, как действовать, в силу своего ума. Лена?..

— Да, брат?

— Чьи контакты у нас имеются? Прости, я довольно долго отсутствовал и не совсем в курсе, какие у нас с кем отношения.

На самом деле я этим немного интересовался, когда были свободные минуты. Но не очень сильно. Очаг у нас провинциальный, не из мощнейших, обороняют его примерно одинаковые по силе Рода потомственных военных или стражей… К тому же, Лена сразу заверила, что вся информация по соседям есть у неё, и я могу всегда к ней обратиться.

Умение делегировать полномочия — качество, без которого любой лидер быстро утонет в потоках разнородной информации.

Я ещё не успел закончить вопрос, как сестра уже листала что-то в планшете, который ей в числе прочего купил в городе Ефим, и с которым она теперь не расставалась, досконально фиксируя все важные дела поместья.

— Есть прямая связь с Карауловыми, Гайдуковыми и Бранденами. Ну и со Стрельцовой, конечно. Валерьяновы, Сарматовы, Никтеры и Усольские, а также, конечно, граф Тимошевич отказали в установлении контактов ещё нашему отцу, либо вообще никогда не пытались наладить связь, как граф.

Понятно. Вполне ожидаемо — часть приграничных баронств видит нас всех как часть общего дела, единой системы обороны. А другая часть, особенно Тимошевичи, имеющие самый большой кусок границы и самую ощную поместную экономику — как конкурентов в борьбе за лакомую добычу.

А добыча с порождений Бурь очень и очень лакомая. Если нас не сметут — мы озолотимся. А я собираюсь сделать всё возможное и даже больше, чтобы нас не смели.

— Хорошо. — кивнул я. — Ты, как управляющая поместными делами и официальное лицо Рода Вольновых, обзвони контактных. Запиши текст, который я надиктую. Передашь им это послание, а дальше каждый выберет по себе…

Вскоре Лена быстрым шагом удалилась из зала, безмолвно прочитывая записанный в планшете текст. А все, кто захотел слушать, получили следующее послание:

'Род Вольновых приветствует вас, Ваше Благородие. Не секрет, что грядёт Буря. Как не секрет то, что её мощь обещает быть весьма разрушительной. Уверены, вы хотя бы отчасти полагаетесь на то, что вашу личную оборону укрепит императорская гвардия и подразделения МинОсТира.

Мы не сомневаемся в личной доблести каждого отдельного гвардейца и всей гвардии вообще, но у нас есть некоторые основания полагать, что их помощь может либо сильно задержаться, либо вообще не подоспеть, когда она вам понадобится.

Поэтому, как союзники в общей борьбе за целостность границы Очага и за жизни сотен тысяч подданных Его Величества, мы призываем вас — не недооценивайте масштаб грядущего. Отнеситесь к выстраиванию именно вашей личной обороны со всей ответственностью. Выстраивайте логистику и оценку своих запасов исходя из того, что помощь может не прийти.

Впрочем, разумеется, мы уверены в том, что все ваши воины будут сражаться, не щадя себя и врагов, и что ваша оборона готова. Но не могли не уведомить вас о наших веских опасениях.

Желаем всем нам успеха в борьбе'.

Не люблю эти витиеватые обращения с бесконечными оговорками. Но без них пришлось бы надиктовывать для каждого барона уникальную речь. Много чести.

Всё равно максимум, чего я от них жду — то, что они не проср… Кхм. Не провалят оборону своих территорий, позволив тварям добраться до деревень и городов с гражданскими.

Я в этом кровно заинтересован, ибо иначе по закону о границах их лишат земли, а на их место пришлют кого-нибудь другого. И среди этих других почти наверняка окажутся люди, поставленные Триумвиратом.

Что ж. Этих Лена оповестит, тут проблем возникнуть не должно. Куда важнее то, как нам выстраивать свою оборону. На этом месте я рассказал о посылке Мегорского, чем приподнял общее суровое настроение.

— Значит, Ефим остаётся как руководящий обороной? — спросил Бельский, скрестив пальцы под подбородком. — А мы займёмся патрулированием и…

— Патрулирование ни к чему. — отрицательно покачал я головой. — Пора наконец рассказать, для чего вы с Катей неделю создавали зачарованный передатчик.

О Центре Управления и нашей системе тотального слежения, по которой мы и обнаружили Бельского и других, не знает никто, кроме нас с Леной и Ефимом. И до недавних пор это было серьёзной проблемой — кто-то всегда должен был сидеть там и передавать бойцам актуальные данные.

Но на что мне в отряде техномаг и зачаровательница, если не применять их умения с пользой? Вот я и применил. При помощи сети Рода, дающей доступ к специальной информации для Стражей, выяснил, как обеспечить устойчивую связь в условиях Бури. Выяснил, по какой технологии работают те же наушники, через которые Лена меня направляла в последний раз.

А, с помощью Игоря и Кати, усовершенствовал радиосистему нашего Атамана Платова так, что теперь она ловила сигал даже в условиях реально мощных помех в астрале и эфире.

Правда, лишь один конкретный сигнал… Но большего мне и не надо. Вчера вечером мы с Леной установили источником этого сигнала координационную технику Центра. И теперь актуальная карта будет транслироваться прямо на экран Платова.

А Лена, даже отправившись с нами, сможет помогать Ефиму в управлении поместьем и его обороной.

Узнав о наличии у нас такой системы, ребята Игоря сначала поникли, поняв, что не имели ни шанса на своё браконьерство. Но затем, осознав перспективы, пришли в восторг.

Ведь муторное выискивание тварей по кустам и буреломам обещает превратиться в быструю и прибыльную охоту на сильнейших и отстрел остальной мелочи!

Несмотря на общее мрачное предчувствие, на тяжёлый спёртый воздух, знаменующий грядущий катаклизм, настроение у всех приподнялось. Все вместе мы принялись планировать расстановку минных полей и заграждений, траекторию работы новых дронов, прокладывать наиболее удачные маршруты для нашего вездехода.

Не сказал я лишь о том, что теперь и без всякой карты любую сильную тварь почую на очень большом расстоянии. С тех пор, как второе Ядро было усвоено, я стал ощущать любую достаточно сильную ментальную активность на пару километров вокруг.

И, конечно же, ограничиваться облизыванием границ Бури не собираюсь. Не для того я всё это готовил. Вскоре нам предстоит отправиться вглубь, в самое сердце Бури.

И найти там то, за счёт чего я смогу сделать из обычного отряда мощных магов. А из Оли — полноценного эмпата, способного прикрыть отряд от техник Айлин, если вдруг Триумвират до конца поработил её разум.

Правда, от поглощения Ядер в излишнем объёме есть немалый риск свихнуться, или умереть. Но не даром я столько прожил и столько повидал — даже Триумвирату вряд ли известна техника Предтеч, которую я собираюсь применить.

Но для этого мне нужна Буря… И её пришлось ждать ещё целую неделю. Но затем она грянула. И всё вокруг содрогнулось от её мощи, переворачивающей саму реальность.

Глава 6

Великое Затмение

Это случилось утром. Наш отряд как всегда единовременно пробудился, приступая к своим утренним обязанностям. А именно к зарядке, завтраку и началу тренировок.

Тренировались мы не только физически и как практики — помимо этого я применил все свои учительские таланты, чтобы наладить теоретическое обучение бойцов.

И в этом деле мне на помощь неожиданно пришла сестра. Если я без труда мог излагать передовые геополитические теории, фундаментальную магию и тактически-диверсионный бой, в котором поднаторел в юности, то Лена оказалась неплохим спецом по теории техномагической обороны и управления малыми группами.

Как оказалось, этому, в числе прочих навыков управляющей, её учил лично отец Вольновых, готовя к будущей социальной роли.

Именно лекцию о различных тварях Бури и обороне от них в наших условиях Лена в то утро и проводила. Мы все, включая старого Ефима, стояли на стене и глядели вдаль. На горизонт, который в последние дни становился всё беспокойнее.

— Вот это цветное марево над Очагом. — обвела Лена рукой переливающийся всеми цветами радуги воздух над лесостепью. — Оно означает, что реальность уплотнена всесторонне… Ну, в теорию этих процессов я не так погружена, как брат. Но это значит, что Буря породит самых разных тварей, а заодно сильно исказит пространство. И, если первое для нас хорошо, ведь наша оборона и боевые навыки именно универсальны, то второе…

И в этот момент реальность пронзил мощный толчок. Будто весь мир на миг сдвинулся на метр вбок, а затем вернулся в исходное положение. Воздух гулко ухнул, закладывая уши, а некоторые особенно расслабленные едва не сверзились со стены.

Но обошлось. И, когда все оклемались, мы увидели, как цветные блики над горизонтом стремительно уплотняются, растут, становятся с каждой секундой всё ближе…

— Астральный шторм! — процедил я местный термин. — Фокус на контроле энергии!

Ощутил, как все синхронно сосредоточились на собственных Источниках, и вовремя. Свет стал ослепительным, воздух наполнился мерзким звоном и удушающим запахом озона… И энергия забурлила. Сам астрал стал дёргаться, колебаться, где-то энергия мгновенно исчезала, где-то её вспышка оборачивалась стихийным взрывом…

— Щиты! — приказал я, и Лена тут же зашептала, сотворяя полукруглый купол, делать который училась всё последнее время. Вышел он плотным и крепким.

Спину же — на всякий случай — Бронислав прикрыл гравитационным полем. А я сосредоточился на анализе обстановки. Прикрыл глаза, выдыхая раскалившийся воздух, и раскинул ментальное поле.

Если Буря добивает до самого поместья, редкие твари могут вылезти и прямо тут. Нельзя такое упустить!

Мир вокруг продолжал колебаться и трансформироваться. Сегодня было ясно, и алое утреннее Солнце освещало нас тёплыми лучами… До этого момента. Теперь же голубое прежде небо заволокло сплошной сияющей пеленой, переливающейся всеми цветами радуги, но постепенно темнеющей.

Вот теперь сомнения отпали — кто-то явно обеспечил здесь мощное уплотнение границы реальности. Эта пелена — бушующая энергия, чистая стихия, стремящаяся прорвать мировую грань и выплеснуться за её пределы. Но не могущая.

А значит сейчас энергия начнёт бурлить, искажая материальный мир и порождая всевозможных тварей — отголоски чудовищ из других миров, донесённые сюда через ноосферу, информационное поле.

— Летун! — резко крикнул кто-то из наших. — Громадный!

Но я уже и сам почуял здоровенную птицу… Нет, не птицу! Грязно-серая летучая мышь с размахом крыльев метра в четыре рывками летела в нашу сторону. Автоматическая турель на башне тут же отправила в неё плотную пулемётную очередь.

А Катя, не теряя времени, добавила зачарованный патрон из своего рейлгана. И массивная тварь с мерзким визгом рванулась к земле, рухнув прямо на край минного поля.

Первый взрыв огласил утро, утонув в гуле энергии.

— Первый пошёл!

— Пока остаёмся на месте. — отдал я приказ, глянув на полностью готовый к выезду БТР. — Буря ещё формируется.

— Ещё формируется⁈ — усмехнулся Валера. — А того, что тут уже творится, ей мало?..

Все заметно мандражировали. Никто из них никогда ранее не сталкивался с Бурей такой мощи. Даже тут, в поместье, под защитой стазис-постов, работа с энергией ощутимо осложнилась. Но именно к этому я их и готовил, так что трусить никто не собирался.

А Буря тем временем продолжала набирать силу. Словно символизируя данное этому явление название, до самого горизонта из ниоткуда собрались свинцово-серые тучи, из сухой летней земли, вопреки всем законам физики, пополз густой туман…

А в нём показались очертания неясных громад, которых точно не было в холмистой волжской степи. Тёмные шпили, смутные силуэты…

— Вот этого я и опасалась. — нервно сплетая пальцы произнесла сестра. — Буря достаточно сильна, чтобы породить не толкьо тварей, но и куски реальности!

Это то, что роднит Бури и Разломы. Только если Разлом вырывает кусок из мира, заключая его в энергетический пузырь, то Буря… Ну, наоборот. Будто «вздувает» реальность, выплёвывая в неё тварей и целые куски пространства из других миров или мест.

Там, в ставшем совсем непроглядным, тумане, может таиться что угодно — от какого-нибудь городка с другого конца этой планеты, до безжизненной ледяной пустоши, вырванной с мёртвого астероида где-нибудь на окраине иномирной звёздной системы.

И нам предстоит это выяснить. Другого пути к силе нет, и все здесь к этому готовы.

— Игорь, Лена — в машину. — произнёс я. — Следите за системой оповещения. Формирование явно близится к финалу.

Последние мои слова утонули в грохоте от ветвистой ярко-красной молнии, ударившей в землю где-то впереди. Но бойцы поняли мою команду, тут же просто спрыгнув со стены.

Брон подхватил их грави-полем, мигом перенеся к машине. Сто раз отработанный трюк.

— Не сомневайтесь, Ваше Благородие, не подведу! — усмехнулся Ефим, видя мой взгляд, направленный на него. — Если придётся — остановлю даже Левиафана или Бегемота! Сдохну, но остановлю.

— Я не сомневаюсь в тебе, Ефим. — твёрдо ответил я, чтобы старик о таком даже не думал. — Если бы я в ком-то здесь сомневался — его давно бы с нами не было.

Я, конечно, немного лукавил — большого выбора соратников у меня сейчас нет. Но за эти две с лишним недели я успел неплохо пообщаться с каждым из людей Бельского, много времени проводил с Леной, учил Олю управлять эмоциями. И каждый из них как человек меня устраивает.

Да, сейчас они не великие практики, и у каждого есть целая связка личных комплексов и переживаний. Только вот тот, кто заявляет, что не имеет таковых — как правило обычный лицемер.

С этой мыслью я выхватил из ножен на поясе клинки, взмахнул ими — и оторвался от земли, взмыв в уже почти чёрное небо. День будто превратился в ночь, и лишь разноцветные сполохи рассеянной в тучах энергии освещали всё вокруг неземным светом.

— Готовьтесь выезжать. А мы с Броном на разведку.

Бронислав был единственным, кроме меня, способным летать. Летал он даже лучше — не толчками от воздуха, а через прямое управление гравитацией. И теперь мы двумя тенями скользили над чёрным буреломом.

Именно в него — в болотистый непролазный лес с крючковатыми деревьями, проступающими из тумана, превратилась приграничная зона Бури. Значит, по крайней смере, в глубине её будет воздух и жизнь.

Уже неплохо. Лунохода у меня всё-таки под рукой нет.

— Командир. — негромко обратился ко мне Брон, едва перебивая этот раздражающий гул в воздухе.

— Чего?

— Как думаете, другие бароны к вам прислушались?

Я лишь пожал плечами.

— Стрельцова точно. От неё я ответ получил. Остальные ответили молчанием. Но, не сомневаюсь, скоро мы все узнаем ответ. И гражданские из городов, прикрываемых этими баронами, тоже узнают.

Бронислав мрачно замолчал, приложив к правому глазу оптический прибор, а я полностью погрузился в сканирование пространства.

Мы заранее проработали план выдвижения. Пока основной экипаж выезжает из поместья, мы с Брониславом на скорости летим вдоль ближних границ. Он тщательно изучает изменившийся ландшафт, выискивая оптимальные пути для проезда и места, которые нужно укрепить до начала большого прорыва.

Я же — сканирую ментальное поле, выявляя «интеллектуалов». Ибо силу твари наши радары отследить могут, а вот наличие у неё разума — нет. Полководцев способен искать толкьо я.

И пока я их не находил. Зато уже чуял лавину всевозможного зверья, бурляющую на грани восприятия в глубине тумана.

— Пока что они жрут друг друга. Пробуют силы. — сказал я Брону, тоже видящему некоторых из них в свой прибор. Это зачарованное устройство позволяет ему худо-бедно смотреть даже через туман Бури. — Но скоро слабыми отобедают. А сильнейшие ринутся к нам.

— Бронислав транспорту! — приложил он ладонь к портативному наушнику. — Маршрут 3-С полностью непригоден. Езжайте по 2-А.

А потом тихо добавил, обращаясь уже ко мне:

— Если вы правы, и помощи гвардии действительно не будет — клянусь, долг каждого дворянина найти тех.кто за это ответственен. И…

— И что? — усмехнулся я в ответ, видя заминку парня. — Убить? Бронислав. Ты и сам знаешь, что приказывать имперской гвардии может ровно один человек в государстве. Зачем тебе его искать?

О том, что он сам уже пару поколений как не дворянин, я упоминать не стал. Это как раз то, чего касаться не стоит. На самом деле мне даже импонирует эта его рыцарственность.

— Знаю. — процедил он. — Но верить — не хочу. Однако, если вина будет доказана — виновный должен быть казнён. Даже если на его голове корона.

Да, этот парень чем-то мне интересен. Если из него вырастет сильный практик — посмотрим, не захочет ли он примкнуть уже к моей собственной гвардии. А пока…

— Командир, постройка! Всё-таки есть строения!

Мы залетели уже довольно глубоко. Тёмный воздух, наполненный грязной энергией, заметно потяжелел, а твари подбирались всё ближе. Но спуститься посмотреть необходимо.

Когда едешь в неизвестное место — то, какие в нём встречаются строения, может многое тебе сказать. Мы бесшумно спикировали под тёмные кроны болотных деревьев.

— Магия! — с ходу безошибочно определил Брон, только взглянув на чёрный невысокий шпиль, будто растущий прямо из мягкой почву.

— Несомненно.

Перед нами, на островке посреди жидкой грязи, возвышался одинокий шпиль высотой этажа в три. Башня из некоего чёрного материала, не похожего ни на что местное.

Зато похожая на то, что я встречал в своих странствиях. А овальная невысокая дверь и такие же овальные окна, затянутые плотной плёнкой, напоминающей мембраны, подтвердили мою догадку.

— Это строительная кость. — однозначно констатировал я. — И это не очен хорошие новости.

— Строительная… кость? — задумчиво спросил Бронислав, стукая костяшками пальцев по гладкой стенке. — Действителньо, похоже на кости…

Я же мрачно глядел вглубь болота. Туда, откуда уже доносились отголоски кровавых инстинктов. Стаи голодных тварей рыщут всё ближе, но болото мешает не только нам. Пока у них явно проблемы — и это их явно злит.

Брониславу я больше ничего объяснять не стал. В их мире биомагия была развита слабо — на уровне примитивного целительства. Не рассказывать же парню, считающему свою планету пупом мироздания, что есть места, где целые многомиллионные мегаполисы выстроены из квазиживых тканей. Где биомодифицированные бессмертные практики словно ложные боги превратили целые планеты в организмы, а космос бороздят населённые ими живые исполины.

Всё это будет довольно трудно уместить в разум землянина. Да ещё и с такой отсталой версии Земли, как эта.

Резко оттолкнувшись, мы вновь взмыли в небеса. Бронислав тут же сплющил в кровавую кашу нескольких тварей, похожих на крылатых обезьян с крючковатыми длинными руками.

— Внимание всем! — произнёс я в микрофон, также приложив ладонь к наушнику. — Ожидается настоящая живая лавина. Опасность представляет всё — животные, растения, постройки и земля. Продвигайтесь очень осторожно и ждите нас с Броном.

А затем, услышав, что приказ принят, добавил:

— И, пока не отъехали далеко… Возьмите-ка с собой весь наш запас таблеток с маной. И патронов, кому они нужны.

Лёгкая прогулка точно не предвидится. Буря выплюнула нам кусок из какого-то биомира, а значит когда-то местная цивилизация потерпела энергетическую катастрофу и этот кусок реальности оставил сильный отпечаток на ноосфере…

Зато в чём я теперь уверен — так это в том, что Полководцев мы встретим. Как в Разломах, вырванных из цивилизованных миров, встречается разум, так и Буря легко его породит.

Что ж. Теперь природа тонких чёрных шпилей, высящихся среди непроглядного тумана, становится более понятной. Пора встретить лавину мутантов техниками и свинцом.

* * *

Первая волна ударила примерно через два часа. Вот уж когда никто не пожалел о том, что неделю ползали по буреломам и степям, расставляя минные поля, энерголовушки, растягивая электрическую и колючую проволоку…

Ибо всё это столкнулось с настоящей живой лавиной. Сплошной стеной рвущихся к добычи клыков, когтей, щупалец и кислотных трубок. Расстроившийся из-а того, что техномагических Ядер ему точно не светит, Игорь с упоением включился в бой.

Точнее, не он сам, конечно. Пока наш транспорт углублялся в болото, Игорь смотрел на мир глазами своего нового детища. Одного единственного автомата, которого он пересобрал из всех десяти своих солдат.

Зато какого!

— Прелестная штуковина, Ваше Благородие! — в упоении битвой кричал в динамик Ефим. — Настоящий стальной ураган!

Сам я сидел в кресле на крыше БТРа и не видел боя в поместье, но не сомневался. Ибо Игорь собрал большой бронированный шар, стремительно перемещающийся на сделанном Броном гравитационном элементе, и шинкующий противника в капусту сотней всевозможных убийственных лезвий.

Как раз в битве с тысячами мелких тварей такой голем проявил себя лучше всего.

С бесчисленных минных полей доносились десятки взрывов и визги боли, Катя методично палила из рейлгана в небо, каждым взрывным снарядом вытягивая жизнь сразу из десятка всё тех же крылатых лысых обезьян.

А наш БТР-вездеход продвигался вглубь Бури. В почти кромешной тьме, ничуть не таясь, он плавно скользил на грави-подушке, расплющивая хрустящие панцири насекомоподобных тварей.

Предварительно их либо плющил Брон, либо раздавливал камнями Валера… Либо мы с Олей на пару сводили с ума.

Да, девушка-таки отправилась с нами, ведь за прошедшее с её «прозрения» время я научил её одном важному трюку — всё тому же энергопсихозу, но контролируемому и узконаправленному.

И теперь она, держа собственные эмоции под контролем, выпускала перед нами конус разрушительной ментальной энергии, заставляя тупое зверьё в ярости кидаться друг на друга.

После этого передавить тварей не составляло труда, и лишь их обрывки стекали в болото, отталкиваемые прозрачно-золотистым силовым щитом Лены.

— Впереди заводь! — раздался в динамике голос Брона. Он летел чуть впереди, разведывая путь и… — Прокладываю мост!

Антиграв Атамана Платова имеет хорошую проводимость. Но всё-таки при встрече с глубокими ямами ему требовалась помощь Бронислава, создающего невидимые мосты В чём в чём, а в точечных гравитационных полях он мастер.

Марина же сидела в кабине, творя вокруг нас проклятие Гниения Плоти — дабы останки тварей быстро разлагались и не забивали нам механизмы, налипая на броню.

Воняет, конечно, жутко. Но тут уж спасают обычные доспехи духа, немного приглушающие тошнотворные запахи.

Мы старались ехать в стороне от основной лавины, стеной плоти прущей на поместье. Там не смолкали турели, взрывались ракеты подаренных Мегорским големов, а вода пенилась от торпед и энергетических залпов нашего недавнего приобретения.

Ничто не простаивало без дела. Благо, патронов мы и сами закупили, и граф прислал немало. А тварей хоть и были тысячи, но действительно могучих среди них было мало.

— Н-на! — не удержался и процедил в динамик Ефим. Тут же осёкся. — Простите, Ваше Благородие, не совладал! Раскурочил тут здоровенную тварь, навроде паука размером с танк! Даже ракеты падле только лапы отрывали!

— А ты, значит, справился? — одобрительно спросил я. — Молодец, Ефим, продолжай в том же духе!

В то, что кулаки или оружие в руках Истинного превосходит обычные ракеты, я не сомневаюсь. Пока лавина стали и свинца одолевала стену плоти, и по сторонам я воочию мог наблюдать шипящих и брызжущих ядом гигантских насекомых, поджариваемых током наших проволочных заграждений.

А затем я ощутил совсем иной сигнал. Того паука, как и парочку других панцирных исполинов, я тоже чувствовал и предупреждал заранее. Но теперь — иное.

Мощный ментальный, а затем и магический всплеск. Поток яростных мыслей, донёсшийся даже до меня, а Олю и вовсе едва не сбивший с ног. Девушка посмотрела на меня округлившимися глазами.

— Это?.. Это он⁈

— Да. — с кровожадной ухмылкой кивнул я. — Это Полководец.

Глава 7

Час от часу не легче…

Кругом царил настоящий хаос. Тихий шелест антигравов нашего Атамана тонул в нескончаемом рёве, вое и стрёкоте, который издавали сотни гибнущих тварей. Весь отряд действовал на полную мощь.

— Валерий, стену налево! — сосредоточенно произнесла Лена. Она сидела сбоку от Игоря, водителя, и неотрывно глядела в экран. Отвлекалась лишь на обновление полусферических щитов вокруг машины.

— Есть! — проорал здоровяк, восседавший как раз у меня за спиной. И слева, на самом краю проталины, заполненной хлюпающей жижей, позеленевшей от лимфы инсектоидов, земля вспучилась, выплёвывая стену из чёрного камня.

В эту стену тут же что-то с грохотом врезалось. Какая-то здоровая тварь, ломившаяся к транспорту. Бронислав тут же перелетел через стену, сосредоточив всю свою боевую мощь на этой твари.

Вскоре существо, похожее на броненосца размером с грузовик и на сегментарных лапках, было расплющено, а стена опала. Но этот эпизод нас всё равно немного замедлил.

— Он уже близко! — констатировала очевидное Оля. Она, как и Марина, сидела внизу, в кузове, но всё равно чувствовала приближение поистине мощного Полководца.

Обеим девушкам для сотворения своих техник целиться не нужно — знай себе бей по случайным площадям. Одна проклятиями, вторая направленным психозом.

Не промахнутся.

А вот я, Валерий и Катя сидели наверху, в стрелковых креслах. Вокруг глайдера кружили массивные камни, на огромной скорости раздавливающие прущих чудовищ, беспрестанно хлопал рейлган Екатерины, снимая одну «элитную» тварь за другой.

Да, столкнулись мы с настоящим роем. И, как у любого роя, здесь было в достатке «узловых» особей, «элитных» десятников, ведущих за собой очередную лавину насекомоподобных тварей.

— Сраные жуки! — ничуть не стесняясь дам процедил Валера. — Редко такая дрянь из Бурь лезет, обычно мутанты просто!

Я не стал объяснять парню, что и это обычные мутанты — изменённые буйствующей энергией существа. Просто существа другого мира. Того самого, кусок которого нам сегодня «подкинула» Буря.

А вот сам я об этом думал не переставая. Выжигание мозгов целых волн инсектоидов не требовало уже особых усилий, так что я больше заботился о наших дальнейших планах.

Ефим пока рапортует о полном успехе нашей обороны, Лена докладывает, что мы и поместье привлекли всё внимание, так что через границу никто не рвётся.

А значит, можно продолжать лететь вглубь Бури, всё дальше погружаясь в пространство иной реальности. Лететь навстречу источнику, из которого валит вся эта орда.

— Брон! — коротко позвал я в микрофон. И, получив ответ, продолжил: — Летим вперёд, навстречу Полководцу. Нужно разведать, что это за вид, если он вообще классифицирован. Оля — на моё место. Точнее будешь бить.

— Да куда там… — совершенно вымотанным голосом ответила она, но наверх всё-таки полезла. — Я постараюсь, конечно…

Я на секунду задержался, дождавшись, пока она поднимется и сядет в залитое кровью и лимфой кресло. От первой брезгливости за прошедший час ни у кого не осталось и следа.

— Оля. — положил я ладонь девушке на плечо. — Всё хорошо. Ты прекрасно справляешься. Растёшь на глазах.

Я ничуть не лукавил. Глядя на десятки тварей, в исступлении рвущих друг друга вместо нас, я искренне радовался за свою ученицу. Что-что, а точный контроль ей явно близок — как она успела рассказать, наловчилась управлять тончайшими потоками энергии, когда регулировала свои иллюзии.

— Спасибо. — потупила глаза она, тут же запуская на поляну справа новую волну пси-энергии. — Я не подведу!

— Вот, другое дело! — улыбнулся я, взмахом клинков подкидывая себя в небо. — Брон, за мной!

И мы отправились вперёд. Моё чутьё говорило, что до мощного ментального сигнала осталось что-то около полутора километров. Пустяки — но каждый метр воздуха давался нам с боем.

Яркие, вырвиглазного золотистого цвета, крылатые твари, напоминающие помесь ос и богомолов, так и рвались разорвать нас огромными когтями на двух передних лапах, или отравить длинными ядовитыми жалами. Бронислав превращал их в кровавую кашу сразу десятками. Я не переставал выпускать деструктивные пси-волны.

Утёр пот со лба. Да уж, это вовсе не мой профиль — эта работа с грубой пси-энергией. Но ничего не поделаешь. Проникать в псевдоразумы этих насекомых незачем — пока беру под контроль десятерых, прилетит ещё сотня.

Так мы рвались вперёд, пока в ухе не раздался взволнованный голос сестры:

— Брат, этот Полководец странный! На карте он отображается так, будто несколько Источников находятся в одном месте! Раньше я такого не видела.

Внимательно выслушав и отрапортовав, что сообщение принял, я задумался. Интересно, а наличие двух моих Источников эта карта показывает? Если да — выходит, Лена просто не придаёт этому значения?

Или мой воздушный Источник, толком не развитый, полностью заглушается ментальным?

Нужно выяснить. Эта странность с двумя Источниками вообще всё сильнее меня занимает. Я слышал о попытках создания подобного от Предтеч, но сам никогда не видел никого с двумя Источниками…

Но вскоре увидел. Увы, отнюдь не человека-практика.

— Вон он! Явно Полководец! — процедил Бронислав, указывая пальцем и попутно вдавливая в грязь очередную гигантскую сороконожку. — Какая мерзкая тварь!

Тварь и правда оказалась мерзкой. Громко хлюпая и чавкая, по болотной грязи ползла поистине исполинская белёсая гусеница. Её сегментированная спина, усеянная иглами длинной метра по полтора, вздымалась на высоту двухэтажного дома. А складчатые бока, обтянутые толстой шкурой трупно-серого цвета колыхались и вздымались — а из бесчисленных хлюпающих отверстий в них в жижу то и дело вываливались новые инсектоиды.

— Матка! — коротко сообщила Марина, услышав от нас с Броном описание. — Ну, тип «матка». А вид какой-то незнакомый. Точнее, мы знаем о матках-гусеницах и матках-многоножках, но сильно…

— Берегись! — резко выкрикнул я, тут же взмахивая обоими клинками и делая рывок в сторону Бронислава.

На лету толкаю его плечом, будто снаряд отправляя в полёт, а сам падаю поближе к земле.

А в том месте, в котором только что висел парень, воздух пронзает тугая струя раскалённой, исходящей густым паром, жёлтой жижи. Ливень вокруг тут же испаряется, заволакивая небо ещё более густым туманом…

— Не зевай! — процедил я в динамик. — Что ты там хотела сказать, Марина?

— Только они всегда были намного меньше! — затараторила девушка. — Но их объединяет одно!..

И тут я увидел, как одна из множества тварей, которой я выжег мозги, и которая уже начала тонуть в болотине, шатаясь поднимается на изломанные лапки. Встряхивает глазастой хитиновой башкой, с которой при этом сваливается половина черепной коробки вместе с жижей мозгового центра…

И снова бросается в бой, аляповато прыгая в сторону приближающегося Атамана Платова.

— … Они все владели некромагией! — наконец заканчивает фразу Марина, и все синхронно чертыхаются.

Хреново. Когда ваша огневая мощь ограничена, нет ничего хуже неограниченного количества врагов…

— Внимание всем! — повысил я голос. — Сосредоточиться на раздавливание тел тварей! Катя — областные проклятия на пули, Марина — давай гниль, Остановку Сердец не нужно! Оля — сосредоточься на прощупывании менталке Полководца, введённые в психоз твари просто не успеют друг друга жрать! Остальные и так действуют правильно.

С этого момента наша боевая тактика переменилась. Глайдер совсем прекратил продвижение, зависнув над небольшой сухой кочкой посреди болотины. Так тяжеловесным тварям стало труднее добираться до брони.

Мы же с Брониславом сообща начали изучать ауру и способности Полководца. Гусеница, надо сказать, тоже почти прекратила движение вперёд, сосредоточившись на уничтожении внезапной помехи на пути.

Действительно, ну и мерзость. — усмехнулся я, внимательно оглядывая противника. Короткая относительно диаметра туши, гусеница, однако, в длинну достигала не менее двух десятков метров. Тело, разделённое на крупные жирные сегменты, сверху покрывали иглы-шипы, с боков — детородные отверстия, а снизу — бесчисленные мощные лапки, буквально взбивающие болотную грязь до твёрдого состояния, пригодного для движения исполина.

Жить в этих топях ей явно не привыкать, и зародилась она тут не вчера. Просто энергетическая буря вдруг вынесла её из пространственного пузыря в этот новый мир, и теперь она чует море новой добычи…

А потом я заметил, что тела у неё на самом деле целых два… Нет, даже три! Просто одно — огромная гусеница — с ходу бросается в глаза. А вот два других ещё нужно увидеть.

Над огромной мясисто-розовой головой с тремя парами жвал и двумя кольцами клыков, нависало второе тело. Очень похожее на человеческое, но с серой кожей, длинными острыми ушами и раздутыми лопатками, похожими на недоразвитые крылья. Нижней половины у него не было, а верхняя, по пояс, росла прямо изо лба гусеницы, между двумя раздутыми чёрными глазами.

И, как я сразу понял, считав ментальную картину, именно этот паразит ответственен за некромантию. Каждый взмах его худых гуманоидных рук с кривыми грязными ногтями сопровождается очередной волной оживлённых некротварей и пёрли лавиной на наш БТР.

— Брон, видишь серого ушастого⁈ На лбу гусеницы!

— Вижу, Ваше Благородие. Что это за мерзкий отросток⁈

— Понятия не имею, но мёртвых поднимает он. Видимо, тот самый «лишний» Источник, который засекли датчики Лены.

Бронислав понял меня с полуслова:

— Принято. Сейчас ликвидируем.

Увернувшись от очередной раскалённой струи, выпущенной из пасти монстра, он камнем рухнул вниз. Я даже с неба почувствовал местное искажение гравитационного поля…

И это не сработало. Вместо того, чтобы «серый» превратился в кашу, вокруг всей исполинской туши вспыхнул золотистый силовой экран, растолкавший и грязь, и останки непригодных для воскрешения инсектоидов.

А в белёсой жирной спине с громким чавканьем раскрылась мясистая щель, из которой выбралось то самое третье тело. Точно такое же серое и сгорбленное, но явно женское — это было видно и по общей округлости форм, и по массивной тяжёлой груди, свисающей под длинными волосами.

— Что там у вас⁈ — раздался из динамика напряжённый бас Валеры. — Что ещё за свечение? Мы тут понемногу сдаём позиции, командир! целый вал из трупов наколотили, но они лезут и лезут!

Действовать нужно как можно быстрее. «Женщина» вскинула к небу худое лицо со впалыми щеками, её чёрные глаза без белков встретились с моими… Идеальный момент!

Полностью перестав тратить силы на массовые пси-атаки, я тут же поспешил перейти на привычное поле. Сконцентрировал свою уже немаленькую ментальную силу, зачерпнул из Источника побольше энергии — и на лету составил сложный трёхступенчатый ментальный удар для взлома защиты её разума.

Первая порция энергии вонзилась ей в мозги этаким раскалённым сверлом, от чего тварь вскинула руки к голове и пронзительно завизжала, теряя концентрацию.

«Мужчина» тут же заметил это — и в меня сразу полетела ярко-зелёная стрела некротической энергии, несколько кислотных плевков гусеницы, и четыре осы-переростка.

Но я тут же ускорился, превратившись в вихрь из голубоватого металла, отбивая все атаки. Ведь мой ментальный удар уже запущен — а значит сейчас главное не помереть.

Вторая порция энергии представляла полную противоположность первой. В обожжённый разум «женщины» разом вторглись почти два десятка ментальных щупалец, выискивая образовавшиеся в её сознании «трещины», моменты неустойчивости в психике, за которые можно зацепиться и расшатать её.

Если бы я умел визуализировать ментальный план — я сейчас был бы похож на этакого кракена, тянущего пучок толстых щупалец к голове жертвы, и перекачивающего по ним потоки сияющей энергии.

Но увы, всё это оставалось незримо для наблюдателей. Лишь «женщина» вместо крика стала молча корчиться, будто дезориентированная в пространстве. Это я пытался взять под контроль её органы чувств.

— Бронислав! — процедил я. — Новую атаку!

Парень собрался мгновенно. Вновь рухнул вниз, едва не оказавшись прямо между блестящих от яда жвал, завис лицом к лицу с «серым». Краем глаза я заметил, что тот вполне осмысленно смотрит на врага.

— Сдохни!!! — крикнул Брон для придания себе уверенности.

«Женщина» заметила новую угрозу. Встрепенулась, выгнулась дугой, всеми силами пытаясь сбросить с себя ментальные оковы. Жительницу иного мира видно сразу — она явно поняла, что столкнулась с менталистом, и теперь усиленно фильтровала мысли и чувства…

Но было уже поздно. Слишком глубоко я успел влезть. В дело вступила третья, финальная, порция моей ментальной силы. Захватывающая.

На тренировках в прошлой жизни я не раз подвергался воздействию такого захвата и знаю, как это ощущается. Будто у тебя в голове пускает споры быстро растущий грибок. Будто вместо мозга голова наполняется ватой, или мириадами тончайших раскалённых нитей.

Это не больно, от чувства боли ты в этот момент уже отключен. Но для психики это разрушительно и, после определённого этапа, уже необратимо.

Воздух между Броном и «серым» ещё успел засиять золотым, но сияние быстро погасло. Худое тело «женщины» со стоном обмякло, а я ощутил поток обрывочных мыслей, текущий в мою голову. Воспоминаний, переживаний, надежд…

Стоп! Сейчас главное — не погрузиться в этот ментальный хаос, а то так и откинуться недолго. Конечно, проникновение в память этого существа даст мне много полезной информации, но…

— Мы уже на пределе!!! — раздался в ухе неестественно холодный голос Оли. — Ещё пара минут и нас похоронят под трупами.

Это отрезвило меня, вернуло к реальности. Если Оля перешла к жёсткому подавлению своих эмоций, значит сама уже не справляется. Что там с Броном, чего он медлит⁈

Но, стоило мне обернуться и рвануть к голове чудовища, как перед глазами предстало жутковатое зрелище. «Серый», выпрямившийся как столб, с вытянутыми вперёд худыми руками, весь окутан изумрудным сиянием. И лучи этой энергии тянутся к Брону, который напоминает повисшую на гвоздях бабочку.

— Застывшая… — разомкнулись мертвенные губы «серого». — См…

— Много хочешь! — процедил я, вихрем врываясь в ставшего беззащитным врага.

Ноги с хлюпаньем опустились на влажную башку твари, а два голубых лезвия, сияя от бушующей энергии, заплясали во тьме. Я вложил в них все силы, накопившиеся в моём «оружейном» Источнике — и срывающиеся с них ветряные лезвия в миг превратили некроманта в фарш.

В прямом смысле. Не встретив никакого сопротивления, клинки разметали сухощавое тело в куски, а Брон, тут же освободившийся от едва не убившего его заклинания, судорожно втянул воздух и поспешил взлететь вверх.

— Чёртов псих! — процеди ля, делая рывок к огромному глазу гусеницы и собираясь пронзить его клинками. — Ты некромантов никогда не видел⁈ Думаешь, они не могут себя защитить⁈

Техника «Застывшей Смерти», которую творил «серый» — очень распространённая штука. Не знаю, насколько неразвиты в этом мире должны быть защитные чары, чтобы Бронислав не ожидал её применения.

Выколоть твари глаз мне не дали. С небес налетела целая стая инсектоидов, а сама гусеница вдруг затряслась всем телом, лишая меня устойчивости. А затем и вовсе начала выделять всей кожей грязно-буруя слизь, одно прикосновение к которой оставила на моём бронированном ботинке опалённую дыру.

И всё-таки, как только я обезвредил «женщину», явно отвечавшую за щиты — и за очень мощные щиты, надо заметить, Бронислав всем своим ударом не снял и десятой части её энергии, и без менталнього удара мы тут ковырялись бы ещё добрых полчаса! — Полководец был обречён.

Явный биомаг, превративший своё тело в эту тварь и прирастивший к себе ещё нескольких магов, он сопротивлялся отчаянно. Да, из хлюпающих боков и спины вылезали и другие — такие же тощие, серокожие, двое вообще были сросшимися вместе: практик Огня и Льда. Чудовищная ирония, надо сказать, ибо новым ментальным ударом я умудрился дестабилизировать и взорвать их Источники.

Но без защиты это всё уже не помогало. А без некроманта натиск плоти на нашего Атамана многократно ослаб — и вскоре катер уже подоспел к нам, на выжженное кислотой и слизью чистое поле, с которого даже болотная жижа давно испарилась.

— Катя, закончи тут парой выстрелов! — устало улыбнулся я, снося клинком голову последнего из «отростков». Всего их оказалось двенадцать. Четверых расплющил Брон, восьмерых изрубил или «сжёг» я.

— Есть, командир! — мрачно усмехнулась девушка, заряжая рейлган и глядя прямо в разверзнувшуюся пасть приближающейся к катеру твари. Напоследок она явно желала забрать их с собой.

Не успеет. Один точный выстрел — и ей…

— Ваше Благородие!!! — вдруг раздался в ухе настоящий ор Ефима, перекрывший даже нескончаемый грохот боя. — Ваше…

— Что такое, Ефим⁈ Не привык слышать от тебя такой паники!

— Тут Полководец! Точно Полководец, хоть и явно из слабых. Я бы без труда его прикончил… Но…

— Но что? — тут же посерьёзнел я, поняв, что Ефима смутил отнюдь не сам факт появления такой твари у поместья.

— Он летающий! И наши ракеты и пули ничего не могут поделать с его шкурой и щитами!

— И куда он там летит? — тут же понял я, к чему ид1т дело.

— К Вольску, Ваше Благородие! Я его сдерживаю как могу, но он уже перестал пытаться меня сожрать и теперь пытается прорваться дальше, в сторону города!

Глава 8

Прорыв

Я принял решение мгновенно. Сразу после того, как звонко хлопнул выстрел Екатерины, и пасть Полководца взорвалась фонтаном зелёно-бурой жижи. Тварь наконец испустила дух.

На самом деле, особого выбора у меня теперь просто не было.

— Оля! — с ходу позвал я, пикируя на крышу нашего бронетранспортёра. Лицо девушки тут же показалось из люка, с ног до головы её покрывала буро-зелёная лимфа.

— Что делать⁈ — сразу спросила она меня, пулей выскакивая наверх. Похоже, верно «прочитала» мою решимость, направленную именно на неё.

— Тебе нужно поглотить ментальное Ядро. Хранить без меня вы его не сможете, так что придётся поглощать! Умеешь?

— Д… Да! — уверенно кивнула она… А затем обернулась, и взгляд её упал на уже начавшие гнить и исходить кислотными парами останки исполинской твари. — А… А…

— У меня нет времени. — спокойно произнёс я, вновь взмывая в небо. — Брон, помоги ей! Разорви плоть и пробей дыру в башке этой гусеницы. Ольга должна сама вырвать Ядро, никто, кроме неё его не почувствует.

Лавина тварей схлынула так же быстро, как накатила. Оставшиеся без ментального управления, сотни инсектоидов принялись безжалостно жрать друг друга, растаскивая ещё живых собратьев по кустам и вырывая им конечности.

К нам никто больше лезть не рисковал. Пока не рисковал.

— Остальные — не зевайте! — произнёс я в микрофон, чтобы все точно услышали. — У насекомых Ядра в основном слабые и земляные, или биомагические. Не брезгуйте и ими, они отлично продаются всяким строителям и лекарям. Но всё, что мощнее обычного и подходит вам — складируйте для себя, или сразу поглощайте, если сможете справиться. Ольга после поглощения будет недееспособна минимум несколько часов. Как только закончите уборку — продолжайте патрулировать здесь, в глубине, продолжайте жатву. Но если встретите Полководца — не лезьте на рожон, просто фиксируйте его сигнатуру. Всем понятно?

— Так точно! — хором ответили все, а затем Бельский спросил: — А вы полетите вслед за прорвавшимся?

— Уже лечу! — усмехнулся я, ведь к этому моменту туман и дождевые свинцовые тучи почти скрыли меня из вида. — Позаботьтесь друг о друге. Об обстановке докладывайте.

Разумеется, я не желал никуда улетать. Разумеется, я бы с удовольствием сам поглотил Ядро такой мощи, что его сила позволила этой твари прирастить к себе целые организмы и подчинить их Источники.

Чёрт, да я бы даже чисто в научных интересах поглядел бы, как оно было устроено на астральном уровне! Но…

Но не сейчас. Сейчас куда важнее остановить прорвавшееся чудовище. Даже если слабый — это целый Полководец. И он точно успеет натворить много бед до того, как столкнётся с кем-то из сильных магов.

Особенно, если я прав, и Гвардия не создала второе кольцо обороны.

Быстрее меня тварь не догонит никто. По болотистым тропам катер будет лететь долго, Ефим мало что сделает крылатой твари, а Бронислав летает куда ловчее, чем я — но на пределе раза в три медленнее.

Руки не знали усталости, тело закручивалось в полёте, ведомое ураганами, срывающимися с сияющих лезвий мечей. Я ускорил сознание, даже сильнее, чем ускорял его, когда рубил Полководца, ведь и работу с энергией это тоже ускоряет.

Грудь уже пылала огнём, а качаемая на пределе энергия опаляла мышцы рук, когда очередной резкий толчок стрелой выбросил меня за пределы Бури.

А ведь наш особняк уже остался позади. Бушующая стихия выплеснулась за его пределы, и, пролетая мимо, я слышал несмолкающие орудия и залпы ракет, а вода в Волге у берегов поалела от крови. Наши приобретения сегодня с лихвой отработали свою покупку.

На лету ощутил какого-то крупного зверя, роющегося в придорожном овраге. Не останавливаясь, зачерпнул энергии, направляя в голову — и сплавил ему примитивные мозги.

С предсмертным хрипом, на обочину вывалилась черношёрстная тварь, напоминающая медведя, но с дырами в шкуре и на кривых уродливых лапах. На пяти кривых уродливых лапах.

Это уже явно был наш, местный мутант, захваченный бушующей энергией. Нехорошо это. Знать бы, как дела с обороной у других Родов…

Ментальный след Полководца я почувствовал заранее. Да, он и рядом не стоит по мощи с «гусеницей», мощь которой била фонтаном уже за пару километров. Но всё равно — в поднявшемся ливне я тварь ещё не видел.

Да, здесь, за пределами Бури, ясное утро тоже сменилось промозглым дождём стеной и порывистым ветром. Солнце скрылось, и над землёй стояли совсем не летние сумерки.

Но всё равно это и рядом не стоит с почти кромешной тьмой, окутавшей болото в Бури. Фоном я слушал переговоры бойцов, собирающих Ядра и добивающих первую волну тварей, и эта тьма вкупе с туманом создавала им серьёзные проблемы.

— Как там Ольга? — коротко спросил я, поняв, что скоро буду занят в бою.

Ответила Лена:

— Лежит в транспорте, стонет, вся трясётся. Очень тяжело около неё находиться…

Последнее девушка произнесла с заметным смущением, явно чувствуя неловкость за эту свою жалобу. Но я прекрасно понял, что она имеет ввиду.

— Это норма. — успокоил я сестру. — Она не врала, когда говорила, что умеет поглощать Ядра, просто сейчас ей пришлось иметь дело с мощью, значительно превышающей её собственную. Главное — контролируйте её всплески эне… маны, чтобы не переросло в энергопсихоз.

Я прекрасно понимаю, что своим решением дать Ольге поглотить это Ядро прямо сейчас сильно ослабил весь отряд. Теперь двоим — эта роль досталась Лене и Кате — приходится сосредоточить все силы на стабилизации девушки.

Только вот не было у меня лучшего варианта. Поглоти Ядро я — и от его мощи даже меня бы шатало и трясло, и как минимум воздушной силой я бы пользоваться просто не смог.

Ментальные всплески бы блокировали связь со вторым Источником.

Просто бросить Ядро — тоже не вариант, это все понимали. Бронислав едва не погиб, чтобы его добыть, а если бы я не защитил его от кислотного плевка, а затем не спас бы от некроманта — и вовсе отдал бы богам душу. И для чего? Чтобы редчайший джек-пот, мощнейшее ментальное Ядро, расточилось и ослабло в разы?

Ну уж нет. Лучше временно ослабить отряд, а в будущем получить возросшие в несколько раз силы Ольги, чем упустить то, ради чего мы и рвались в смертоносные топи.

— Вижу цель. — произнёс я в микрофон, завидев скользящую над землёй массивную тень. — Почти догнал.

— Что там за тварь? — деловито спросила Марина, параллельно с этим занимающаяся разделкой останков и доставанием Ядер из трупов. Девушка далеко не из брезгливых.

— Нетипичная. — ответил я, оказавшись практически над исполином. Он явно тоже меня заметил. — Похожа на огромного чёрного ската. Длинный хвост с шипом, плоская морда, широкие треугольные плавники… Летит явно не на крыльях, а с помощью техник. На спине горб… или что-то вроде того…

На секунду задумавшись, Марина ответила:

— Что-то нетипичное. Не похоже на известных Полководцев.

— Значит, будет маг. — на лету пожал я плечами, сближаясь с этим скатом-переростком.

И оказался прав.

Стоило мне подлететь к нему на полсотни метров, как скат взмахнул своими чёрными плавниками, метров в восемь размахом, и заложил крутой вираж. Буквально изменил направление полёта под углом, будто никакого сопротивления воздуха не существует.

— И-и-и-и-и-и-и-и!!! — огласил всё вокруг его пронзительный визг на грани с ультразвуком, но всё-таки оглушительный.

Хуже того — он кричал и на астральном плане, разрушая энергетические связи. Несущие меня вперёд рукотворные ветры тут же ослабли, я стал снижаться.

— Не так быстро! — усмехнулся я, вновь делая взмах обоими мечами. Теперь скат летел вниз головой, а я взлетал снизу вверх, готовясь изрешетить его спинной панцирь воздушными лезвиями.

Но не тут-то было. Стоило мне ускориться и пустить в него сразу с десяток полупрозрачных убийственных серпов, как между нами ярко вспыхнул золотистый экран. Тот самый щит, о котором предупреждал Ефим.

Видимо, все эти чудовища выползли к нам из мира, в котором о мощных защитных техниках слышали даже наиболее развитые звери, не то что разумные практики…

И это проблема. Для местных — но не для меня.

— Защищайся-защищайся, тварь, гляди! Я нападаю! — хищно улыбался я в боевом запале, продолжая нарезать круги и поливать противника слабенькими серпами.

Попутно я, как и всегда, искал бреши в его ментальной обороне, не закрытой никакими энергощитами и доспехами.

Но я делал не только тонкую работу. Между мной и скатом раз за разом протягивались незримые щупальца. Я дезориентировал врага, вызывал психосоматические спазмы, сбивал прицел…

А сбивать ему прицел нужно было! Ведь, после постановки щита, он перешёл в контратаку. Его кожистое брюхо стало раз за разом с гулом раздуваться — и уже в меня, с небес к земле, один за другим летели шары пылающей жидкости, чем-то похожей на нефть.

Их красное шипящее пламя было настолько едким, настолько заряженным энергией, что абсолютно мокрый лес под нами мгновенно запылал, заволакивая всё вокруг тяжёлым дымом.

Он что, угарным газом меня собрался отравить⁈ Я сотворил доспех духа. Полностью бесполезный против огненной магии такой силы, но хорошо помогающий от дыма, фильтрующий воздух.

Так мы и кружили среди воды, огня, белого пара и чёрного дыма, пламенных сфер и ураганных серпов. И во всём этом хаосе свою незримую работу делала моя ментальная энергия.

Виски пульсировали от напряжения, всё тело ныло. Я уже вообще перестал выходить из состояния ускоренного сознания. Выйду — и всё, я труп. Просто не справлюсь с управлением в густом ядовитом воздухе, разрываемом астральными воплями монстра.

Но моя работа уже близилась к концу. Хоть и немалых усилий стоило упростить свои ментальные сигналы до уровня инстинктов полуразумного гиганта — но я не был бы магистром Ордена Разума, не умей я работать с таким.

Я не видел гиганта в сплошном дыму, но уже ощутил с ним устойчивую связь. Уже проникал мне в мозг его дикий голод, его желание устранить помеху на пути к бескрайнему морю вкуснейших душ и тел…

Именно так тварь из другого мира видела лежащий вдалеке Вольск. Как сытную кормушку с полноценными душами разумных.

— Не сегодня, ублюдок! — процедил я, хотя челюсти сводило от хлещущего в лицо раскалённого ветра. Дождь вокруг давно превратился в пар, и из этого облака пара прямо на меня пикировал исполин, раззинувший пасть, в которой уже зарождался клуб красного пламени…

Императивный Приказ! Умри!

Второго шанса может и не быть. Зверь, как и побеждённая до него тварь, уже понял, что имеет дело с ментальной атакой. Уже ускорился, желая либо добить меня, либо удрать. Я чувствовал всё нарастающие панические нотки, так и кричащие ему: лети прочь! К городу, к еде! Там ты станешь сильнее и победишь!

Это неправда, конечно. Уж там-то его встретят всей огневой мощью. Только вот, боюсь, перед этим он успеет сжечь тысячу-другую безвинных людей.

Поэтому пусть сдохнет здесь и сейчас!

Сконцентрировав энергию, я вложил в этот взлом и этот приказ действительно много сил. Сработало.

Не закончив формировать свой горючий снаряд, скат просто втянул воздух, захлопнув пасть. Раздулся ещё сильнее, и её, сдавленно застонал…

А затем взорвался изнутри. Сформированный, но не выпущенный на волю снаряд разрядился прямо у него в пасти, вмиг оторвав полголовы. И никакие щиты не спасли его от смерти, наступившей по моему приказу.

— Цель ликвидирована. — безэмоционально выдохнул я в микрофон, накрепко закреплённый в ухе. А затем камнем полетел к земле. Туда же, куда с грохотом и свистом падала туша, лишившаяся жизненных сил.

Нужно вынуть Ядро. Оно для меня уже слабое, ведь тварь не умела даже банальной контртелепатии, как тот же Адский Дух, и уж тем-более гусеница, которую пришлось убивать физически и по частям.

Но сейчас мне и не нужно усиление. Истощённый несколькими часами непрерывного боя и погони в условиях очень сильного искажения в астрале, просто не выдержит.

А вот восстановиться мне такое Ядро ещё как поможет. И, как толкьо я спикировал прямо в начавшую стремительно гнить гору мяса, как только, окунувшись по локоть в кровь, выхватил невидимое, но обжигающее своей пульсацией Ядро, я сразу почувствовал себя лучше.

Вот она, сила. Та самая, которая вскоре станет ключом к моей мести и к возрождению Ордена Разума.

Пусть выродки из Триумвирата успокоятся. Пусть думают, что мятежники с Волги умоются кровью в эту Бурю, и их делам пока ничего не угрожает. А тем временем я помогу Ольге стать действительно мощным эмпатом. Помогу Бельскому и его бойцам вырасти в толковых бойцов, не уступающих хвалённой Гвардии.

А Ефим… Физически он уже великолепен, и мне нужно лишь снять те мощнейшие ментальные блоки, которые стоят на его пути к уделу Истинного. Которые оберегали его от обретения силы раньше времени, и которые без менталистов было просто некому снять.

Сквозь пылающий и застланный дымом лес я посмотрел на дорогу, ведущую к городу. Где-то там сидят командиры местных гвардейцев. Те, кто, подчиняясь преступному приказу, не отправил своих бойцов выполнять положенные им боевые задачи.

Пусть молятся на то, чтобы…

Но додумать я не успел. Оттуда, издалека, раздались гулкие очереди и взрывы. Серое небо у горизонта разрезали алые сигналы ракетниц, а затем и еле слышный отсюда вой сирен.

Значит, кто-то меня не послушал. Или просто не удержал свой участок обороны.

— В Вольске стрельба. — оповестил я своих.

— Полетишь туда, брат? — спросила Лена, будто заранее зная ответ. Но я нашёл чем её удивить:

— Нет.

— Нет⁈ Но там же…

— Там — твари из первой волны. — спокойно прервал я разгорячённый возглас девушки. Она сейчас с Ольгой, и я понимаю, как ей тжело в эмоциональном плане. — Думаю, вы и сами уже видите, что Буря, которая так долго собиралась, и не думает заканчиваться. Не так ли?

— Так и есть. — мрачно произнёс Бронислав, видимо, продолжающий выполнять рль разведки. — Сверху я уже вижу новые красные молнии и магические зарницы в тумане. Там, в глубине, рождается что-то новое, и сама реальность искажается. Я хорошо чувствую такие вещи…

— Да ты прям прирождённый Страж, мать твою! — хохотнул Валера, пытаясь немного разрядить обстановку.

Я же выжидал те минуты, пока энергия Ядра разливалась по телу, наполняя его бодростью.

— Первым делом. — произнёс я наконец, взмывая в воздух. — Я проведаю ближайших соседей. В других направлениях от Очага ближайшие города далеко. До них тварям добираться долго, даже по воздуху. К тому же, там этот граф.

— Полетишь к Стрельцовой, брат?

— К ней и ко второму соседу. Дальше смысла уже нет, а вот им лучше помочь по мере сил. К тому же…

— Да?

— К тому же, не зря ведь князь Васильев выдал мне охотничью лицензию. Имею право, так сказать. А союзники нам в будущем не помешают.

— Хороши союзники, если сами не могут себя защитить! — негромко, но всё-таки по общей связи, произнесла Лена. — Ещё и Стрельцовы эти…

— Они не лучшие люди, не спорю. — согласился я. — Точнее, она. У Марии ведь больше нет родни, и не в последнюю очередь по её собственной вине и по вине её папаши-самодура. Но есть кое-что, в чём ты не права.

— Что, брат? — серьёзным голосом спросила девушка. Сейчас я не вижу её лица, но уверен, она в своём привычном жесте поджала губы, а через светлый высокий лоб пролегла единственная морщинка.

— Твоё пренебрежение слабыми. Дело не в силе или слабости, сестра. Тебе ли не знать теперь, что и на слабого можно обратить внимание и помочь ему стать сильнее… Если он сам, на своём месте, ведёт себя достойно? Если он, даже слабый, не бежит с поля боя, а сражается с честью. Не ты ли теперь получила в награду за свою смелость защитное Ядро, одно из Ядер Полководца?

Повисла недолгая пауза, лишь порывистый ветер свистел у меня в ушах.

— Ну… Я. — наконец еле слышно ответила сестра. — С… Спасибо. Спасибо, что поверил в меня и взял с собой.

— Госпожа! — по-простецки вклинился вдруг Валера, хотьб в его голосе я и услышал нескрываемое смущение. — Это… Вы не принижайте себя! Без ваших щитов нас бы просто под трупами похоронили, пока господин с Броном эту личинку херачили!

Последнее парень произнёс уже совсем «потерявшись», поняв, что влез в чужой диалог. Но все остальные тут же хором поддержали его, да я и сам видел, как среди тумана сияли ленины щиты, беспрестанно отражая натиск тысяч когтей, клешней и жвал.

— Если Стрельцова, — произнёс я, когда возгласы стихли. — И этот, кто там у нас второй сосед, проявили себя в бою достойно — я помогу им, взяв свою долю. Если же недостойно… Закон о защите границ действует в обе стороны. Я не побрезгую взять под своё крыло землю, которую другие не сумели защитить даже в самый роковой момент. А вы, соратники, продолжайте охоту. Не дайте самой поганой дряни доползти до бедного старого Ефима Викторовича!..

Под шуточное возмущение старика, мол, он ещё о-го-го, и сам сейчас через болота придёт на помощь к «молодёжи», я улетел в сторону от дороги, направляясь к особняку Стрельцовых.

И по пути я переубивал немало мутантов-одиночек, выросших из нашего местного зверья. А вот ни одного гвардейца я ожидаемо не встретил…

Зато встретил кое-кого другого. Правда, слегка поздновато.

— Кто ж тебя так, боец? — спикировал я на дорогу, ведущую к Стрельцовым. На ней, в размокшей от крови грязи, лежал грузный боец в бронежилете.

Нижняя половина тела у него частично отсутствовала. Она торчала из разверстой пасти чёрного крылатого жука-гиганта, валяющегося рядом с башкой, раскуроченной автоматной очередью в упор.

— Вы… Барон… — глядя в небо стеклянеющими глазами и захлёбываясь кровью прошептал мужчина. — Спасите её…

Я узнал бойца. Один из тех, кто с оружием в руках встречал нас с Ефимом на воротах. Когда мы с госпожой Стрельцовой и её братцем только познакомились.

— Она жива?

— Пока… Была жива… — парень мотнул головой, указывая на массивные металлические ботинки в сиянием на подошвах, парящие почему-то в метре над дорогой. — Анти… гравы. Я… с посланием летел… Связь!.. Связи…

— Я понял тебя, боец. — присел я возле него, кладя ладонь на закатившиеся глаза. — Я доберусь до неё и помогу. Спи спокойно. Ты доставил своё послание кому нужно.

Резкий пси-удар навсегда упокоил душу несчастного, по-видимому, на скорости влетевшему прямо в прорвавшегося монстра. Значит, Мария сражается, а связь разрушена Бурей…

В следующий миг я уже летел, подхваченный потоком рукотворного урагана. Нельзя напрасно терять время. Надеюсь, Мария ещё сможет похоронить своего воина, ценой жизни выполнившего боевую задачу.

Глава 9

Из последних сил

В то же время. Поместье Стрельцовых.

Мария стояла на стене поместья и напряжённо смотрела вдаль. Под стеной уже орудовали уцелевшие бойцы, магией и банальными баграми растаскивая невыносимо смердящие туши.

Времени на это нет, но без этого под стеной скоро скопится гора тел. И новые твари преодолеют последний рубеж обороны.

— Госпожа! — Павел пулей взлетел на стену по приставленной лестнице. Взгляд его был напряжён, но в остальном бывалый воин сохранял хладнокровие. — Мой боец, отправленный в Вольск, он…

— Перестал выходить на связь. — констатировала девушка то, что уже знала.

Она ведь управляет информацией. А информационная магия — это не только «узнать что-нибудь прямо из ноосферы». Это и перехват различных форм информационных сигналов — радио, электронных… Любых, которые транслируют информацию.

А ещё информационная магия — это лишение врага информации. И сейчас Источник девушки огнём жёг грудь от напряжения — все силы уходили на то, чтобы ослеплять, оглушать и дезориентировать прущих из бурелома инсектоидов.

Они там, за стеной чахлого чёрного леса. Они идут сюда. Если не сдержать их — бойцы не успеют разгрести останки предыдущей волны…

— Ещё что-то важное? — коротко спросила девушка, мельком взглянув на главу стражи, который не спешил уходить. — Прости, Павел, я сейчас немного занята…

Хотелось нагрубить. Резко бросить, мол «не отвлекай»! Но это то, чему её всегда учил отец. Всю свою юность Мария исполняла его волю… И к чему это привело?

Взгляд, брошенный во двор, на бойцов, подносящих свежие пулемётные ленты и ящики патронов. А ещё на чёрное гранитное надгробие. Могила её брата.

Маньяка? Или жертвы травли, устроенной силами целого Рода?..

Не сейчас! Эти ненужные мысли лишь мешают концентрации. Если она не сможет нужное время сдерживать лавину тварей, всему конец. Все те, кто сохранил ей верность, здесь и погибнут.

И Мария встряхнула короткими волосами, вновь устремив неподвижный взгляд в чёрную чащу, в свинцовый тяжёлый туман.

— Плутайте… Забывайтесь… — беззвучно зашептала она, наполняя пространство информационными волнами. — Бродите бесцельно…

…Павел же, так и не сказав того, что хотел, быстрой перебежкой переместился к главной башне. Выстроенная нанятым магом-архитектором за последние несколько дней, она теперь стала флагманом их обороны.

Выступающая за предел стен, нависающая над углублённым рвом, эта каменная громада одновременно привлекала чудовищ своими чарами, действующими на большом расстоянии и не дающими тварям обойти её стороной, и убивала их. Самыми разными способами.

— Я-а… у-уже почти закончил-л, Па-авел Дмитриевич! — немного нараспев и заикаясь пробормотал худощавый мужчина средних лет, нарезающий круги вокруг сияющей октограммы на верхней башенной площадке. — Сейчас мы их зажарим!

Это был мужчина со старомодным именем Евдоким, которого все уже привычно называли просто Доком. Он прибыл сюда по контракту, вместе с магом-архитектором — наладить энергосети для установки на новую башню орудий.

Но решил остаться. Очень уж нуждался в деньгах. А быстрые деньги сулила собирающаяся Буря.

Что ж. Полдня Бури прошло. И теперь у этого невзрачного с виду мужчины заметно прибавилось седых волос, убавилось два пальца на левой руке, отгрызенных прорвавшимся сюда жуком, а заикаться он стал вдвое чаще.

— Отлично. — подпустив доброжелательности в голос устало произнёс Павел. — Мы очень рассчитываем на твой ритуал. Как видишь, огневой мощи нам не хватает.

Получив горячие заверения, что всё вот-вот заработает и ритуал Молниемёта не оставит «поганым жукам» ни шанса, Павел вышел на передний башенный балкон и сам сел за шестиствольную энергопушку. Их главный калибр в этой обороне.

— Как дела на линии фронта? — раздался в его ушах мягкий голос госпожи. «Фронтом» она называла линию обороны на остальной их территории, вне поместья.

— Держатся. — ответил он, но, зная, что Мария почует фальшь, добавил: — Но тяжело. Хоть вы и наняли много пехоты, хоть и вооружили… Пехота оказалась не столь эффективна против тварей, как я ожидал.

На душе бывалого бойца стало несказанно погано. Она сам почти не имеет Дара, способен разве что укреплять тело, восстанавливать бодрость, да ставить простые доспехи духа. Ну и глазомеру помогает простенькими чарами.

Всю юность он провёл в пехоте и мотострелковых бригадах, с шестнадцати лет сражался под началом господина Стрельцова и его людей в армии. Истоптал поля всех войн, которые Россия двадцать лет назад вела очень активно, пусть и не всегда по своему желанию.

И искренне был убеждён, что плотная пехотная линия, усиленная полевой фортификацией и миномётами, сдержит прорыв любых мутантов не хуже нескольких боевых магов.

Он ошибся. И уже полтора десятка мертвецов тяжёлым грузом легли ему на душу…

Впрочем, предаваться бессмысленной тоске никогда не было в его манере. Да он и не успел. Ведь уже через пару минут из-под стен убрались последние «очистители», оборона вновь была готова — а твари наконец прорвали созданный госпожой морок.

И началась вторая волна наступления, которая уже через несколько минут переплюнула первую!

Вены на смуглых предплечьях Павла вздулись от напряжения, прищуренные глаза ни на миг не отрывались от электронного прицела, а уши заложило от неумолкающего шквала выстрелов и воя подыхающих чудовищ.

Шесть тонких длинных стволов энергопушки сияли, изрыгая ослепительно-белые лучи. Способная ловко управлять собственной маной, госпожа подзаряжала всё энергооружие в форте напрямую, из своего Источника. Поэтому Павел не мог позволить себе не попадать по врагу.

Но, чёрт возьми, твари будто вообще не заканчиваются!

С треском выламывая и выдирая остатки леса, к поместью, ставшему крепостью, пёр сплошной мясной вал. Лавина когтей, жвал, лап, клыков, сверкающих фасетчатых глаз и странных щупалец… Откуда у инсектоидов вообще щупальца⁈

Увы, в этом гигантском рое Павел даже сквозь прицел не мог разглядеть отдельных особей. Кроме самых крупных, конечно. В них воин и целился.

Вот хлопнули разом все шесть стволов, тут же испарив слабенький золотистый щит вокруг здоровенной визжащей бабочки с крыльями неземной красоты. Её тельце разлетелось вихрем бурых брызг…

Но последний плевок из её хоботка достал-таки Макса, одного из миномётчиков. На миг Павел почувствовал вспышку боли, будто это не Максу, а ему кислотой спилило половину грудной клетки.

Все бойцы в форте были сейчас связаны. Не ментальной связью — как известно, проникнуть во внутренний мир человека не может никакая магия. Но информационно — Мария пропускала через себя то, что её бойцы не пытались скрыть, и транслировала остальным, чтобы все могли примерно понимать, где товарищи и что сейчас с ними.

Правда, когда все свежеустановленные мины были взорваны напирающими жуками, и со стены сверзились в своих чёрных экзоскелетах бойцы ближнего боя, от них девушка отключилась.

Даже сквозь мощные магические экзоскелеты удары, укусы и плевки сотен чудовищ чувствовались слишком уж болезненно. Мария ведь не через разум всё это пропускала — инфомаги такое не умеют. Она просто собственным телом чувствовала всё то, что чувствовали связанные с ней бойцы.

Павел искренне восхищался госпожой и её стойкостью. К тому же, эта инфосеть прекрасно помогала в обороне.

— Турель на левый фланг! — коротко бросил он, почувствовав гибель ещё одного миномётчика. Твари, будто обладали разумом, целились именно в самых опасных бойцов!

Вот и прямо перед Павлом в воздухе зависли две золотистые осы с длинными гибкими жалами… Чтобы тут же сгореть под лучами его энергопушки.

На первый взгляд, оборона шла даже успешно. Да, в наушнике то и дело слышались предсмертные слова пехотинцев, засевших в обороне в лесах по линии фронта, но… Но в целом-то, кажется, держимся!

— Кажется, держимся, Ваше Благородие! — решил он подбодрить госпожу, которой сейчас и так очень нелегко. — Смотрите, их всё меньше!

Но ответ Марии на корню обрубил весь его оптимизм:

— Они не держатся, дядь-Паша. — мертвенным голосом ответила она, даже в кои-то веки назвав его как в детстве. — Они перегруппировываются и собираются в ударные колонны. Прибыли Полководцы.

— Полководец, вы хотели сказать? — всё-таки уточнил мужчина, хотя уже знал ответ. Госпожа, мастерски владея словом, никогда не оговаривается.

— Если бы, дядь-Паша. Полководцы. Я прозреваю минимум троих.

— Господь Всеблагой…

— Я за-а-акончил! Всё ра-аботает! — ворвался вдруг в эфир нервный возглас. Его же Павел услышал у себя за спиной. Неужели, Док наконец завершил ритуал⁈

— Тогда у нас ещё есть шанс! — слегка повеселела Мария. — Давайте, Док. Не тратьте ману на мелочь. Жарьте Полководцев!

А мелочь вскоре вновь повёрла лавиной. Снова захлопали пушки, турели и миномёты, снова завизжали сотни гигантских жуков. Но затем над лесом, от которого уже почти ничего не осталось, показались чёрные силуэты, не предвещающие ничего хорошего.

— Действительно трое. — хмыкнул себе под нос Павел. — И все летающие, надо же!

Одного Полководца они уничтожили ещё в первой волне. Тоже летающий, не самый лютый из тех, каких видала эта земля, он рассыпался под натиском всех калибров форта. Не смог даже подобраться сюда, сожрав лишь двоих бойцов-экзоскелетчиков.

Точнее, целых двоих. Ибо всего таких бойцов тут было двенадцать. Наёмники, вызванные Марией после сообщения от Вольновых.

Сообщения, увы, оказавшегося правдивым.

— Целых трое! — гневно процедила девушка. — Какого Дьявола Гвардия бездействует⁈ Какого Дьявола Империя нас тут бросила⁈

— У них должны быть причины… — попытался Павел защитить армию, которой посвятил почти всю жизнь.

— Причины! — усмехнулась Мария. — Кто-то дал командующим бабла, чтобы нас тут похоронить и отжать нашу землю, вот твои причины, дядь-Паша!

Мужчина не нашёл, что возразить. Чего греха таить, он и сам, бывало, со своим отрядом выполнял… несвойственные армейским соединениям задачи. Если за это платили. Такие были времена тогда, двадцать лет назад.

И таким уж командиром был отец госпожи. В ней самой пока куда больше юношеского идеализма.

— Док, поджарь эту… муху! — не удержался от ругательства Павел, поднимая все шесть стволов к небу и разряжая всю их мощь в чёрную тварь с жирным вздутым брюхом и тремя парами гулко гудящих крыльев.

Та глядела в ответ мертвенными кроваво-красными глазами, размером чуть ли не с половину самого Павла. А затем эти глаза разом лопнули.

В первого из трёх Полководцев ударил Молниемёт Дока. Из сияющей октограммы с оглушительным грохотом вверх ринулся тугой пучок голубых молний, Павел ощутил спиной сильный жар, хоть и сидел в десятке метров. Весь мир на миг залило светом, оставив видимыми лишь контуры вещей.

И первый Полководец пал. Развалился горой пепла и склизких оплавленных обрывков плоти. А из взорвавшегося брюха посыпались десятки жуков поменьше, живым дождём обрушившхся внутрь форта.

И, пока бойцы их добивали, а другие два гиганта опасливо отплыли подальше, Док заново заряжал ритуал.

— Столько э-энергии ушло! Столько… По-очти в-вся!..

Но, как только ритуал был заряжен, а два других Полководца, на этот раз одинаковых твари, с рёвом полетели на прорыв, Док выстрелил вновь.

Оба чудовища походили на чёрных летающих без крыльев червей. Или пиявок с поистине гигантскими пастями, в которые мог лего въехать небольшой автомобиль. Вдоль всего тела Полководцев сияли маной какие-то жабры, или ещё что…

Неважно. Сейчас они сдохнут! Сейчас Док их…

Док выстрелил. И ничего не произошло. Ни. Че. Го.

Лишь обе твари разом раскрыли пасти, с рёвом втягивая в себя ману. Попросту опустошая эфир, лишая ослепительную молнию магической составляющей.

А обычный ток, даже раскаливший всё вокруг до тысяч градусов, ничего чудовищам не сделал. И с этого момента начался сущий кошмар.

Нет, Полководцы не «ныряли» к бойцам, не жрали их, не заплёвывали огнём или кислотой. После того, как в пасть одному сумели забросить две мины и сильно его ранить, они вообще стали очень осторожны.

Нет. Они просто «сушили» эфир и давили всем обороняющимся на мозги. Прямо на разум — хотя даже Бури невероятно редко порождают чудовищ, способных вторгнуться в мозги людей!

— Паш, стрельни Михея, он уже готовенький! — с какой-то жуткой обречённостью в голосе проорал один из его ближайших бойцов. И Павел стрельнул.

Резко развернул турель, навёл на одного из экзоскелетчиков, и прошил его пучком белых лучей. Ведь не сделай он этого — и экзоскелетчик бы вспорол спину собственному товарищу.

— Не поддавайтесь чужим мыслям! Слушайте мой голос! — пытаясь говорить спокойно и напевно повторяла Мария. — Думайте только о бое, ни на что не отвлекайтесь!

Но её голос дрожал и терялся в эфирных помехах, не доносясь до каждого из бойцов. Крепко держались только две точки — сама Мария и оборона вокруг неё, и главная башня, где Док и Павел подавляющим огнём сумели отогнать лавину тварей.

Да, ещё раз потерпев полный провал при атаке Полководцев, Док переключился на рядовых. И вот тут его молнии сработали как надо. Без них бы главная башня, возможно, уже пала.

А так пал только сам форт. Да, во двор поместья уже ворвались орды инсектоидов, круша и переворачивая всё на своём пути.

Вот из главного здания с истошным визгом выскочили две служанки, не успевшие покинуть поместье до начала атаки. На их защиту тут же бросилось двое экзоскелетчиков.

Теперь именно эти смертоносные бойцы ближнего боя правили бал, выкашивая десятки мутантов. Но их теперь осталось лишь семеро. И одного только что пришлось уничтожить лично Павлу.

Скоро не удержатся и они. Уже доедают последних миномётчиков вскарабкавшиеся по горам трупов паукообразные с сочащимися ядом жвалами. Уже теснят к стенам главной башни Марию. Уже кричит кто-то о том, что волна тварей хлынула по дороге дальше, за границу Бури…

Небо наполниллось пронзительным торжествующим свистом, похожим на пение кита, но режущим слух будто нож по стеклу. Это Полководец — тот, что покрупнее задрал к небу пасть и «торжествовал», втягивая остатки маны из эфира.

«Скоро мы насытимся»! — раздалось вдруг в голове Павла мертвенное, нечеловеческое пение. Не на русском, конечно, на мужчина отчего-то понял каждое слово.

«Скоро вековой голод будет утолён»!

Мужчина поднял взгляд к небу, по ходу сбивая очередную троицу гигантских ос. Похоже, сегодня всё-таки последний день его жизни. Что ж, он прожил достойно.

Одного жаль — что Гришка, боец, посланный с депешей, не сумел дойти. Он-то совсем молодой был… Да и им теперь никто…

— Размечтался! — раздался в небесах громкий твёрдый голос, будто бы отвечающий на ментальный вопль Полководца. — Жаль, что пришлось потратить столько времени. А теперь — умри!

И прямо в пасть твари, которую она почему-то так и не сподобилась захлопнуть, из-за свинцовых облаков рухнула тень, человеческий силуэт. А в его ладонях будто вихрем вращались две синие вспышки.

— Господин Вольнов! — ахнула Мария, считав из полумёртвого эфира крупицы информации. — Вы…

Полководец взорвался. Безупречно защищённый снаружи, изнутри он оказался уязвим. И незримые воздушные серпы просто вспороли его пасть и внутренности, оросив весь двор крепости тёмно-алой кровью.

Бьющаяся в конвульсиях туша на лету разваливалась на куски и плавно опускалась к земле. А там, где только что торжествовал Полководец, в небе завис силуэт парня, с ног до головы измазанного в крови…

А потом он сбросил с себя доспех духа — и вся кровь схлынула, открыв совершенно чистую одежду.

— Надо же, сработало! — усмехнулся барон Вольнов. — Но, боюсь, мне сегодня всё-таки придётся испачкаться в крови!

* * *

Я смотрел на последнего оставшегося Полководца и даже не знал, радоваться мне, или печалиться. Стрельцова жива и даже обороноспособна, сам я только что на ходу поглотил довольно мощное ментальное Ядро. Но ведь двор и окрестности усеяны телами защитников поместья.

Бойцов здесь осталось явно меньше трети. А по пути сюда пришлось уничтожить не один десяток прорвавшихся тварей.

Но я уже чувствую — Буре осталось недолго. Всё слабее алые вспышки над горизонтом. Всё проще дышать и творить техники. Но, боюсь, ещё одну волну обороны пережить всё-таки придётся.

Хотя… А почему, собственно, «боюсь»? Если переживём — весь мой отряд и я сам обретём столько силы, что следующим шагом я без раздумий сделаю поиск и освобождение Айлин. Больше ждать не будет ни причин, ни смысла.

Ведь я становлюсь сильнее за счёт мощнейших ментальных Ядер, порождаемых местными Бурями. А вот Триумвират сильнее в этом мире стать не может.

Будучи пространственными аномалиями, тварей, повелевающих пространством, Бури не порождают.

На моих губах сама собой зазмеилась хищная улыбка. Ждите меня, выродки. Ждите — и тряситесь от страха!

Глава 10

Новый этап

Всё вышло ровно так, как я и ожидал, чутьё меня не обмануло. Без труда расправившись со второй тварью, поглотив ещё одно Ядро, я почти полностью потерял способность использовать мощные техники, но оно и не понадобилось.

Третья волна, наступившая, как и ожидалось, оказалась обычной лавиной тварей, безо всяких Полководцев. На наше поместье один всё-таки напал, но к этому моменту Атаман Платов туда уже вернулся, и отряд Бельского не оставил противнику ни шанса.

Так небольшое количество практиков с поддержкой орудий в очередной раз продемонстрировало тотальное преимущество в сравнении с толпой пехоты.

Я же, хоть и не мог сражаться во всю мощь, помог тем, что смущал умы тварей, делая их лёгкими мишенями для уцелевших стрелков и турелей. А под шумок то и дело выжигал кому-нибудь из противников мозги.

Выплёскивал излишки энергии, бурлящей во мне от поглощённых Ядер. Надо сказать, от её излишков я едва не валился с ног. И, когда Буря наконец стала стихать, уже с трудом удерживался в сознании.

Но удерживался. И лица перед теми, кого спас, терять не собирался.

Когда над двором поместья Стрельцовых, залитым кровью и лимфой, усеянным телами своих и чужих, тучи наконец рассеялись, и поле боя залил свет уже вечернего Солнца, ко мне подошла баронесса.

На губах девушки проступила кровь, глаза запали, а бледность кожи делала её похожей на фарфоровую статую. Но даже так она молча поклонилась мне в пояс.

Я не стал прерывать её поклон. Раз она посчитала это нужным, даже в её состоянии — будет оскорбительно пренебрегать этим жестом.

Кивнул в ответ, подойдя поближе.

— Вы достойно держались. — произнёс я, когда девушка распрямилась, и наши глаза встретились. — Летя сюда, я опасался не застать вас в живых.

Не то чтобы я беспокоился за жизнь малознакомой девушки… Но ведь в соседях хочется иметь знакомого, сражавшегося достойно, а не покойника, которого вскоре сменит некто неизвестный, не так ли?

На щеках баронессы появился лёгкий румянец.

— Мне… Очень приятны ваши слова, барон. И мне очень жаль, что я сама в бою почти бесполезна. Хоть я и не принижаю собственных заслуг в координации обороны.

— Я узнал о вашем положении от бойца, которого вы послали за помощью. — сменил я тему. — Он погиб при исполнении приказа, нарвался на тварь в засаде. Я оставил его на дороге и уничтожил других прорвавшихся жуков.

Лица Марии и Павла, главы её стражи, озарили робкие улыбки.

— Спасибо вам, Ваше Благородие! — прижал мужчина ладонь к груди. — Спасибо, что не пустили этих выродков к нему. Я сейчас же отправлю кого-нибудь за телом.

— И его родне, — добавила девушка. — Отправь письмо и выплаты. А заодно заявление на выдачу погибшему Героя. Он ценой жизни выполнил приказ.

Пока бойцы разгребали завалы тел, хоронили павших и добивали по лесам остатки тварей, мы с Марией сидели за чудом уцелевшим столиком посреди разгромленной веранды.

Почему я, уничтожив Полководцев, не поспешил на помощь следующему соседу? Потому что было уже поздно. Пока я сражался, сестра сообщила о поступившем всем сигнале.

Род, оборонявший третий сектор, сообщил о разгроме и гибели. Твари прорвались. И чёртова продажная Гвардия наконец соизволила отправить в тот сектор спецконтингент.

Как быстро выяснилось, за прошедший день пал не только этот Род. Ещё двое баронов, на противоположной стороне Очага, не сумели сдержать прорыв. Те самые, которые предпочли проигнорировать моё послание.

А граф Тимошевич объявил о гибели своего младшего сына и уже потребовал ото всех трёхдневного траура. Кому гибель ребёнка, а кому — лишний повод усилить влияние и проверить соседей на лояльность.

Буря, собиравшаяся так долго, продлилась всего лишь с рассвета до вечера, всего четырнадцать часов. Но эти четырнадцать часов лишили Россию трёх баронских Родов, больше тысячи обученных бойцов, около двадцати Одарённых.

И это лишь по тем данным, которые всплыли в первые пару часов после завершения прорыва.

Всё это мы обсуждали со Стрельцовой. Что-то сообщала мне она, что-то — я ей, пересказывая слова Лены, льющиеся из наушника.

Как выяснилось, наша связь, усиленная Игорем и Катей, неплохо добивает даже сюда, в сердце соседнего сектора обороны.

— Господин барон… — замялась вдруг Мария, явно желая что-то спросить, но отчего-то опасалась. Впрочем, я уже «слышал» её вопрос, долго вертящийся у неё в голове.

— Хотите узнать, откуда мне было известно о предательстве Гвардии?

— Ну… Я не знаю, предательство ли это, но…

Я пожал плечами:

— Можете задать этот вопрос вон тем парням. — холодно кивнул я на несколько полусожранных тварями тел бойцов, которые как раз проносили мимо нас. — Уверен, им будет интересно поразмышлять о тонкостях определений.

Глаза девушки вспыхнули, щёки покраснели. Крепко сжав бледные пальцы, она тихо ответила:

— Я просто… Мне трудно принять реальность, в которой мы, маленькие Рода, один на один со стихией. В которой Гвардия, обязанная нам помогать в тяжёлых битвах, может просто бросить нас!

Какое-то время я молча смотрел на баронессу, размышляя о своём. Что-то мне подсказывает, что отец-генерал мало учил её тонкостям реальной жизни и реального управления.

С другой стороны, сплотить вокруг себя своих бойцов она сумела. Не знаю, чем столь юная девушка могла вселить желание сражаться до конца в прожжённых вояк, но она справилась. А значит, лучше будет, если она быстро научится правилам реальной жизни, выживет и станет моим союзником на ближайшее время.

Обучить политике можно даже обезьяну. А вот обладание природной харизмой и храбростью не каждому дано.

— Бароны, не говоря уже о нетитулованной знати, — негромко сказал наконец я. — Просто пешки. Мелкие разменные фигуры, существующие лишь для того, чтобы крупные игроки не утруждали себя контролем за каждым клочком пустой земли. Ну и, конечно, чтобы принимать на себя первые удары. Неважно, будет это удар очередного промышленного кризиса, или удар мутировавших тварей.

— Но мой отец тоже был бароном. — не глядя на меня ответила она. — И дослужился до генерала разведвойск. И немало других детей баронских родов возвышались…

— Были возвышены. — поправил я её. — Потому что образование им дадут их родители, и Империи не придётся себя этим утруждать. А вот идти им особо некуда — либо до смерти тащить свой клочок земли, также вбухав всё, что есть, в образование уже своего ребёнка. Либо всего себя отдать служению государству и высшим Родам. Баронские Рода безвозмездно поставляют стране преданных воинов и чиновников, которым некуда идти, но которые всё равно чувствуют себя знатью.

Дальше мы эту тему развивать не стали. Меня мало волнует политика отсталых миров, а Мария вновь бросила взгляд на сложенные штабелем тела и окончательно утратила силы.

— Держитесь. — положил я свои ладони на её и посмотрел в светлые усталые глаза. — И не думайте больше пускать на свою землю всяких «сторонних наблюдателей». Держу пари — нас ещё к наградам каким-нибудь скоро представят! Не верьте этим наградам. До встречи. Вскоре мне нужно будет ещё кое-что с вами обсудить.

Я поспешил убрать ладони — слишком они оказались горячими от переполняющей меня силы. Не хватало ещё оставить Марии ожоги. Молча встав из-за стола, я также молча направился на выход. Для разговора, который я хочу завести с баронессой и для предложения, которое хочу ей сделать, ещё не время.

Никто меня не задержал, разумеется. Выйдя за ворота поместья, намертво заклинившие от таранного удара огромного жука-носорога, я вздохнул и побрёл вперёд пешком.

Ефим уже выехал мне навстречу — ни о каких полётах сейчас и речи не идёт. Всё тело трясёт и жжёт огнём изнутри, даже кожа на руках едва заметно тлеет. Боюсь, завтра я не сумею даже встать с постели.

Но разум уже работал вовсю, перегоняя энергию по всему телу, тренируя и расширяя нужные каналы, некоторые — буквально разрывая и пересобирая заново. Я отнюдь не желторотый юнец, дорвавшийся до силы. Я умею справляться с переизбытком энергии и обращать его в пользу.

Я огляделся по сторонам. Вдоль дороги тянулись редкие древесные насаждения, сквозь которые виднелась холмистая степь. Вечерний воздух пах августовским разнотравьем и влажным асфальтом после дождя.

Даже тяжёлый запах крови и смерти почти улетучился, и лишь в ментальном плане я неизбежно слышал повисшую над этими местами тревогу.

Не так уж давно я впервые оказался в этих местах, но они успели многое мне дать. Истощённый паренёк, загнанный в угол, стал командиром слаженного и, с сегодняшнего дня, испытанного боем, отряда практиков. У меня есть какие-никакие союзники, авторитет и, пусть неожиданно, но появилась первая ученица, способная делать за меня часть поисковой работы.

А поисковой работы предстоит немало. Я ведь не могу просто явиться на порог императорской резиденции и заявить: «А ну сейчас же выдайте мне трёх иномирных пришельцев и маленькую девочку-эмпатку»!

Мне предстоит найти путь к логову Триумвирата, как я уже искал подступы к Цитадели Миражей. Да ещё так, чтобы вызволить Айлин до того, как станет слишком жарко.

К чести Марии, она сразу заявила, что передаст мне треть всех Ядер, добытых в сегодняшнем бою её людьми. А, благодаря выданной Васильевым лицензии, я сумею их законно сбыть. Так что вскоре наше поместье превратится в настоящую крепость.

И уж я постараюсь, чтобы оставшиеся здесь бойцы находились в максимальной безопасности и могли и дальше становиться сильнее. В этом мне тоже пригодится содействие Стрельцовой.

— Добрый вечер, господин. — тихо подъехал давно замеченный мной Ефим. Он сидел за рулём чёрного авто, доставшегося нам ещё от Мегорского. — Простите уж, что долго так, Атамана нашего после бойни ещё чистить и чистить!

— Ничего. — ответил я, садясь на заднее сиденье. Даже погружённый в свои мысли и планы, я не переставал сканировать окружение на предмет лишних ментальных сигналов. Но никого на пару километров в округе нет.

— Наши все целы?

Ефим кивнул, но затем добавил:

— Ранения есть. Бронислава-таки достали кислотным плевком, заигрался пацан. И Валерию одна тварь, спрятавшаяся в горе трупов, чуть руку по локоть не оттяпала. Всё, что для лечения нужно, у нас есть и уже используется, Ваше Благородие.

— Да уж. — улыбнулся я. — Оба брата друг друга стоят. Нет бы Полководец ранил, или ещё кто-то из сильнейших…

— Боюсь, если бы их зацепил Полководец — они бы уже докладывались Богу о прибытии, господин. — усмехнулся старик. — Тот, который попался в последней волне, нам чуть все турели с башен не поотрывал, жутко шустрая тварь. Господин Бельский уже занимается починкой.

Что есть, то есть. Сильные противники потому и сильные, что не оставляют недобитков. Это верно. И мне тоже нужно действовать наверняка и с первого раза, если хочу добиться успеха.

А для этого необходимо в скором времени покинуть Вольск. И даже портал сюда выстроить не вариант — что-что, а пространственные червоточины для Триумвирата — как приглашение зайти на чай.

Орден Врат не зря прозвали именно так. Нет, к ним нужно подобраться поближе, не оставляя следов.

— Уезжать? — переспросил Ефим, когда я озвучил ему планы. — Разумеется, я последую за вами туда, куда нужно. Но как скоро? И что с имением?

— Недели через две, когда всё здесь уляжется. — ответил я. — Когда мы получим доход с Ядер, когда завершится их поглощение и те, кого я возьму с собой, освоятся с новыми силами.

— Значит, едут не все?

— Нет. — мотнул я головой. — Елена останется здесь, управлять поместьем и отрядом Бельского. Они, разумеется, тоже тут — я нанимал их в качестве Стражей, а не почётных гостей столицы.

Ефим задумчиво кивнул, ничего больше не спрашивая, хотя в его разуме, даже сокрытом мощной пеленой, я легко слышал вопросы. Справится ли Лена? Что нам делать в столице? Не опасно ли?..

Ха! Разумеется, опасно, как и всё моё предприятие. И до отъезда я не собираюсь никого посвящать в его детали. Мало ли, у кого и где спрятаны уши.

А что до Лены… Ещё недавно я не был в ней так уверен. Но сегодня девушка прошла через настоящий бой. Если бы мы не успели разобраться с той «гусеницей», орда тварей добралась бы до катера и вскрыла его как консервную банку. И Лена понимала это.

Но, понимая, ни на миг не дрогнула. Ни в мыслях, отголоски которых я легко ловил даже в пылу битвы. Ни в поступках — весь бой не угасали выставленные ей золотистые щиты.

В её возрасте, в возрасте всех этих ребят, даже один бой многое может изменить. А сестра… Да, моя сестра и до боя не была ничтожеством. Пусть иногда и мнит себя таковым.

Сестра… Последние две недели выдались такими насыщенными общением, в том числе и с этой девушкой, что при слове «сестра» в голове теперь встаёт отнюдь не только образ Айлин.

Да. С Леной необходимо поговорить. Пусть правда станет её наградой за проявленную доблесть. Хотя бы часть правды. А ещё — она ведь тоже сегодня получит в распоряжение немало Ядер.

Стоит показать ей, почему мнение жителей этого мира, что защитная магия — мусор — это верный путь на тот свет.

Над степью уже совсем стемнело, когда мы подъехали к воротам имения. Здесь тоже кругом догнивали твари, но всё выглядело куда более целым, чем у Стрельцовой.

Весь наш маленький, но гордый, отряд собрался на веранде, пробитую крышу которой уже успели подлатать. И почему-то сгрудился вокруг энергопроектора. Этакого телевизора, расстилающего экран прямо в небе.

— Брат! — тут же вскочила Лена и бросилась ко мне в объятия. — С тобой всё в порядке⁈ Неужели, мы все уцелели?..

Тёплые слёзы покатились по алым щекам девушки, но моё тело сейчас куда горячей — не уверен, что неодарённый вообще пережил бы такую температуру.

— Брат⁈ — ахнула она, отшатнувшись как от раскалённой сковороды. — Что с тобой⁈ Ты весь горишь!

— Поглощение Ядер. — улыбнулся я, аккуратно утирая слёзы. — Так уж вышло, что на Стрельцову налетело сразу двое сильных Полководцев.

— Но ведь Полководцы… Я не дура, и уже поняла, что ты что-то с ними делаешь. Но что?..

Похоже, девушку это нешуточно интересует. Но нет, этот разговор я немного отложу.

— Скоро я всё тебе расскажу, сестрёнка. — приобнял я её за плечи, ведя обратно к столу. — Обещаю, ты узнаешь много интересного. А пока… Что у вас тут?

Ольга тоже сидела здесь. Ну… Как сидела. Полулежала, еле живая и бледная как смерть. На лбу её выступила испарина, пальцы дрожали.

— Я… Я ведь не умру? — слабо улыбнулась она, и я отчётливо ощутил, как она подавляет в себе болезненные чувства.

Так дело не пойдёт. Чтобы поглощение прошло с пользой и без вреда, энергию Ядра нужно активно изливать, а не закупоривать.

— Не умрёшь. Но после ужина нам с тобой нужно будет надолго уединиться.

Я с улыбкой заметил, как стрельнули глазами все девушки нашего скромного коллектива. Но, похоже, никто всё-таки не решил обвинить меня в каких-то непотребствах.

Вместо этого Валера, сидящий с перебинтованной и фонящей энергией рукой, ответил на мой вопрос:

— А мы тут это… Смотрим, Ваше Благородие. Щас сам государь амператор вещать будет. Про нас, героев, может быть, рассказывать!

— Срочное обращение?

— Ага. Уже известно, что про Вольск.

Стол уже был полон всевозможных закусок — есть всерьёз пока никому не хотелось, слишком тяжёлый «аромат» стоит вокруг. Но силы нужно было восполнить.

Взяв бутерброд с жаренным беконом, я взглянул вместе со всеми на экран, где как раз началось обращение. Но бутерброд до рта я не донёс — замер, увидев, что слева от местного государя стоит некто в глухом капюшоне, а справа — хрупкая девочка лет тринадцати.

Бледная и стройная, со светло-русыми волосами, заплетёнными сзади в две короткие косички, высоким аристократичным лбом — и ярко-изумрудными глазами, выражение которых в точности повторяло выражение глаз самого Императора.

Губы девочки едва заметно — а для тех, кто на неё не глядел, и вовсе незаметно — дрогнули. И Император заговорил в этот же момент.

Глава 11

Явное и скрытое

— Приветствую вас, мои верные подданные. — этими словами начал свою речь государь Всероссийский… И чего-то там ещё. Как и у любого мелкого царька, чьи владения ограничены куском одной единственной планеты в одном из миров, он имел зубодробительно длинный титул, перечисляющий чуть ли не каждый подвластный ему клочок земли.

Я не особо внимательно слушал это жутко формальное вступление. Оно будто было написано каким-нибудь сумопишущим заклинанием по запросу «Напиши мне патетически-трагическое вступление для грустной речи».

— Надо же. — мрачно усмехнулся кто-то. — Даже решил именовать себя в единственном числе в честь трагедии?

Сам я на это внимание не обратил, но склонен списать это на то, что сейчас за него говорит либо сама Айлин по сценарию, либо кто-то из Триумвирата.

Быть может, этот, в капюшоне. Это явно кто-то из них, но без чтения аур или разума я не могу определить. Следит, чтобы Айлин не вышла из-под их контроля?

Глаза девочки плавно бегали по невидимому тексту, а мимические мышцы лица едва заметно вздрагивали. Вслед за ней менялся в лице и монарх.

Пока дело до ужаса томительно шло к основной речи, я размышлял. Почему они взяли этого правителя под прямой контроль? Особенно с учётом того, что Айлин, даже если она полностью им подконтрольна, очень плоха в прямом контроле.

Или они напичкали её Ядрами? Не даром ведь, если верить данным Марины, запустили свои лапы в императорские Очаги Бурь…

Я не знаю ответа на эти вопросы, но зато понимаю одно — у них явно не всё под контролем. Раз пришлось подчинять монарха, значит договориться не сумели. Раз не сумели договориться, значит при дворе есть те, чьи интересы расходятся с интересами Триумвирата.

Монарх ведь всего лишь самая заметная фигура на доске. Стоит ему открыто выступить против реальных хозяев страны — хозяев её денег и земли — как он быстро встретит какой-нибудь «несчастный случай» с летальным исходом.

И если Триумвират решил крепко обосноваться здесь, сунув лапы во власть — трудно придумать варианта хуже, чем прямое подчинение монарха. Но что если у них иные планы?..

От этих размышлений меня отвлекли слова, которые явно уже не были частью приветствия. Монарх, даже имя которого я прослушал, начал говорить о Вольске.

— Не всем ещё известно, — вещал он. — Но сегодня в нашей Империи случилось поистине трагическое событие. Разрушительная магическая стихия, мощнейшая Буря обрушилась на Вольский Очаг, раскинувшийся, а берегах Волги… И прорыв потусторонних чудовищ оказался поистине страшен.

— Да неужели? — негромко буркнул Игорь. — Что-то мне подсказывает, что Гвардия этих жуков размазала бы тонким слоем за пару часов!

— Тихо ты! Интересно же, что он про Гвардию врать будет!

А Игорь прав. Да, собиралась Буря долго, но даже не близко по времени к действительно мощнейшим Бурям в истории этого мира. Таким, которые стирали с карт целые города и даже регионы.

Австралия, один из материков этого мира, до сих пор не заселена людьми. Полностью оккупирована чудовищами, рождёнными несколькими мощными прорывами. Целый континент, освобождать который оказалось слишком дорого и трудно, и теперь его делят как охотничьи угодья крупнейшие мировые державы…

Наша Буря тоже не осталась без последствий. Вон, и государь уже начал говорить о нескольких уничтоженных деревнях и трёх погибших баронских Родах… Какого чёрта вообще⁈

— На кой-ляд он это рассказывает⁈ — в тон моему удивлению воскликнул Валерий. — Всегда потери старались скрывать, а тут он лепит и лепит!

— Явно готовит слушателей к какому-то выводу. — спокойно ответил Бронислав. — Если что-то говорится, значит после сказанного вы должны сформировать «собственное» правильное мнение.

Чего это он так резко? Обдумал мои слова о знати, пока сражался? Парень сидел смурной, без аппетита механически жуя кусок ветчины. Думал о чём-то своём, но я не стал лезть в его разум.

— … И я с горечью должен признать: не все Стражи Очага исполнили свой долг. — патетически произнёс тем временем монарх. — Гвардия же, мобилизованная и посланная на усиление нашим защитникам, в пути столкнулась с колоссальным скоплением мутантов, и была вынуждена дать кровопролитный бой. Немало героев нашли в этом бою свою гибель.

Глаза всех сидящих за столом стали похожи на блюдца, с которых мы брали закуски.

Какой ещё кровопролитный бой⁈

— Какой ещё кровопролитный бой⁈ Он что, совсем врать разучился⁈

— Любой ведь может запросто узнать, что…

— Постойте. — поднял я вверх ладонь. И, дождавшись тишины, продолжил: — Когда я преследовал летающую тварь, рвавшуюся к Вольску… Я действительно слышал там и тревожную сирену, и выстрелы, и взрывы. Стали бы они просто стрелять в воздух для создания видимости?..

Если вдуматься — а правда, в кого там стреляли? Врубили общегородскую сирену из-за пары прорвавших кордоны летунов? Или даже, скажем, одинокого Полководца?

Нет, что-то не то… Почерк подозрительно знаком.

— Командиры полков Гвардии, первыми ринувшихся в бой, к моей великой скорби, пали смертью храбрых. — тяжело проронил Император. А затем начал перечислять их по именам. Погибших оказалось шестеро.

— Во дела. — протянул Ефим, со скепсисом глядя в экран. — Сколько живу на свете… Третьего Императора переживаю понемногу. А такое первый раз вижу. Да и погибшие-то… Это ведь цвет Вольской Гвардии, двоих я лично знаю!.. Знал.

Кто-то ещё что-то говорил — минуту молчания, объявленную Императором никто не поддержал, ибо в гибель названных ещё не верили. А вот мне подумалось, что это очень вероятно.

Знакомый почерк. Очень знакомый. Внезапным порталом выпустить орду обезумевших тварей прямо во вражеский тыл, под шумок, пользуясь властью над пространством, точечно ликвидировать непокорных…

Скажем, тех, кто проигнорировал приказ не вмешиваться и начал собирать свои полки на помощь нам. Например.

— Нужно связаться с Вольском. Сестра… — это слово при взгляде на Айлин застряло в горле. — У нас есть связь, скажем, с Мегорским? Он ведь якобы был нашим союзником в прошлом, верно?

— Верно. — эхом ответила бледная Лена. — Так вот почему в общей сети по запросам новостей из Вольска какая-то чёрная дыра… Неужели, туда и правда кто-то прорвался?

— Или пробрался, воспользовавшись порталами. — кивнул я, на что тут же получил веское возражение от Марины:

— Но командир! Общеизвестно, что порождения Бурь, будучи детищами искажённого пространства, намертво конфликтуют с иной пространственной магией! Поэтому и Ядер с них телепортеры не получают, и порталы вглубь Бурь открывать нельзя…

— Классические — нельзя. — ответил я. Я и сам уже изучил этот вопрос, когда думал над тем, как именно мне охотиться на Полководцев. — Но вот пройти за пределом реальности, или прямо по её границе…

Все замолчали, продолжив слушать причитания монарха. Для местных мои слова звучат как бред — никакого понятия «границы мира» в их науках просто не существует.

И только Ольга смотрела на меня с тенью понимания. Думаю, ей доводилось пользоваться обычными порталами, и разницу с воронкой, по которой мы выбрались из лаборатории Чеканова, была заметна.

А Император тем временем, покончив наконец с витиеватыми соболезнованиями и заверениями в том, что Гвардии будет повышено финансирование, а оборона Очагов непременно усилена, в том числе этой же Гвардией, начал нечто совсем уж странное:

— Эта девочка, — повернулся он к молчащей Айлин и аккуратно погладил её по голове. — Прорицательница. Знаю, как удивительно и, быть может, даже странно звучат сейчас мои слова. Но, дорогие подданные, поверьте — она и только она сумела предсказать случившееся с несказанной точностью!

— О-о, ну всё, можно вырубать. — криво улыбнулась Катя. — Фэнтези я терпеть не могу. Прорицательница, надо же… Что за чушь⁈

Остальные поддержали её возмущение. То, что никаких настоящих пророков не бывает, известно даже детям — ведь никакой судьбы и предопределения нет. И даже Боги способны лишь просчитывать последствия своих действий.

Триумвират что, решил выставить монарха душевнобольным?..

А с другой стороны — почему, собственно, нет? Почему они должны делать ставку только на монарха, а не на его противников?

И эта карательная акция… Это ведь явно была она. Уничтожение гвардейских офицеров, посмевших нарушить приказ сверху… Не подают ли они сигнал самой верхушке Гвардии? К тому же, Император под их контролем, и он публично пообещал усилить эту самую Гвардию.

Ответов на эти вопросы у меня пока нет. Но что я знаю точно — это то, что найду я их только в столице. Раз они готовы открывать порталы с тварями прямо в города, значит мои мысли о потере ими контроля неверны.

Значит, они наоборот чувствуют себя хорошо закрепившимися. Чувствуют, что есть на кого свалить последствия собственных действий.

Решив не делать поспешных выводов, я молча дослушал речь монарха. Под конец, рассказав всей стране несусветную чушь о чудесной девочке-пророчице, он представил и второго стоящего рядом с ним человека:

— Этот мужчина — старший брат сего чудесного ребёнка. Представься же.

И мужчина — по очертаниям, тот самый, которого я видел в воспоминаниях Оли — снял капюшон.

— Приветствую вас в этот скорбный час, братья и сёстры. — разнёсся по веранде мягкий спокойный голос. — Моё имя Альдеон Дайвэр. Я старший брат Айлин — мы прибыли на эту благословенную землю издалека, ибо само Провидение вело нас к подножью Российского Трона!

Остальные лишь скептически переглянулись, услышав необычные имена. Я же сидел, на автомате продолжая что-то жевать, но сам всё внимание сосредоточил на взгляде из экрана.

Темноволосый мужчина средних лет, с резкими, будто рублеными, чертами лица, прямым тонким носом, изумрудными глазами… С экрана на меня смотрел я сам. Я сам из прошлой жизни.

Вот, значит, для кого всё это. Всё это представление, показанное на всю страну. Они показали Айлин, один из них взял моё собственное имя и лицо… Аргон Форсект. Скорее всего, это он, ибо именно он больше всех любит подобные игры.

Значит, меня выманивают? Неужели, правда думают, что я мстил им всем лишь в порыве слепого гнева, и сейчас, взбешённый, брошусь на амбразуру?

О, я взбешён. Безусловно, я лишний раз вспомнил их ненавистное самодовольство. Но такой трюк сработал бы лишь на несмышлённого юнца.

Мне же они показали главное — избавляться от Айлин они сейчас точно не собираются. Показали девочку публично — значит собираются использовать её как козырь.

А ещё это значит, что как минимум Аргон, младший из них, собрался участвовать в публичной жизни и политике страны. Под моим лицом, под необычной маской «брата прорицательницы», но собрался.

— Ну прекрасно! — воскликнул Валерий, когда обращение кончилось. — Теперь мы всей страной верим в пророчества, а твари научились через порталы пролезать прямиком в города! Так это надо понимать⁈

— Или кто-то очень хочет, чтобы мы это так понимали. — спокойно ответил ему я. — Скрывая за этой ширмой истинные намерения.

Вдруг, к разговору подключилась Лена. Глядя прямо мне в глаза, девушка тихо спросила:

— О чём ты, брат? Откуда ты знал, что Гвардия нам не поможет? Ты знал и о прорыве в город?.. Но, если знал — почему ты не…

— О прорыве в город я не знал. — мягко перебил я её, не отводя взгляда. — Сестра моя. Нам с тобой пришло время о многом поговорить. И с тобой, дед Ефим. И с тобой, Ольга.

Когда Лена услышала последнее имя, её щёки вспыхнули. Даже не пытаясь подслушивать мысли сестры, я уловил возмущение — вопрос «а кто это вообще такая и откуда ты её взял⁈» назрел у Лены уже давно.

И теперь, когда я выделил Олю наравне с двумя своими самыми близкими людьми, сестринская ревность обострилась с новой силой.

— Игорь, ребята, оставайтесь здесь, или укладывайтесь, выставив дежурство. — отдал я распоряжение. — А мы вчетвером пройдёмся за стеной.

— Так точно, Ваше Благородие! — отсалютовал Игорь. Остальные без вопросов поддержали командира.

Я с одобрением посмотрел на всех пятерых. Да, сегодня мы бились бок о бок, и это нас всех безусловно сплотило. Но отряд Бельского — просто наёмники. Пока — просто наёмники.

Именно для того, чтобы из наёмников сделать основу моей собственной будущей Гвардии, я собираюсь оставить здесь сестру. Но пока — они просто наёмники.

* * *

Мы вчетвером молча вышли за ворота. Вышедшая после Бури убывающая луна неплохо освещала окружающую степь и полосу остывающего асфальта перед нами.

— Пойдёмте. — махнул я рукой вперёд. — Не такой уж и долгий я планирую рассказ. Но обсудить нам всем нужно многое.

Ещё какое-то время я продолжал молчать. То, что я собираюсь изложить, уже давно созрело в моей голове, иначе я бы и не строил план переезда в столицу. Но нужно было дать время всем остальным.

В первую очередь, Лене. И, как только сестра уняла тревожное волнение, я заговорил:

— Лена. Знаю, ты обо многом хочешь меня спросить. Об Оле, обо мне, о моих знаниях. Послушай. Всё началось с моей учёбе в военной Академии… Там я познакомился с одним человеком. Он казался отличным парнем, а узнав, что я из небольшого провинциального Рода, через какое-то время предложил мне шанс. Шанс стать сильнее, сделать выдающуюся карьеру… Ты ведь и сама знаешь, как наш отец рассчитывал на меня. Знаешь, что я не мог его подвести.

И я рассказал всем историю о том, как провинциального парня, приехавшего покорять столицу, обманули. Как обманом заставили участвовать в бесчеловечных экспериментах.

Как, в результате этих опытов, я обрёл новый Дар. Новый Источник.

История, быть может, шитая белыми нитками — но такая, какая, уверен, произошла со многими, пострадавшими от рук Чеканова. В том числе с одной из присутствующих.

Кто-кто, а Оля поверила в рассказанное сразу же. А, когда я вывел историю к своему героическому побегу с полученными знаниями, к желанию отомстить тем, кто делает такое с несчастными юношами и девушками… Оля шла, едва сдерживая ярость. Перестав искусственно подавлять эмоции, она дала им волю, и теперь на её лице читалось искреннее желание убивать.

Убивать тех, кто проспонсировал Чеканова. Кто на самом деле устроил эти садистские опыты.

Ну а, стоило мне напрямую, самым грубым и карикатурным образом, передать сестре прямо в голову мысленное послание — и от недоверия Лены тоже не осталось и следа.

Я лгал, не краснея. Потому что сейчас для всех присутствующих нет ничего лучше этой лжи.

Ефим шёл молча — уж он-то явно понимает, что я лукавлю. Но вида не подаёт, ведь свою преданность делу Вольновых и свою готовность защищать Елену я уже не раз доказал делом.

Лена — задумчивая и тревожная, её явно шокировало, что я оказался уже не совсем тем, кем казался ей до этого. И у неё явно есть толика подозрений… Но ей самой проще думать, что я — всё тот же её брат, Андрей Вольнов.

Ведь иначе можно просто сойти с ума, впасть в паранойю. В таком случае большинство людей предпочтёт плыть по течению, принимая происходящее за чистую монету, не думая о том, о чём думать не стоит. Безо всякого ментального контроля.

Считал ли я себя плохим человеком в этот момент? Нет, не считал. Не говоря уж о том, что понятия «хорошо-плохо» в целом мало применимы к реальному миру.

Я действительно собираюсь быть для этой женщины родным братом. Собираюсь возвести Вольновых на вершину. Если доведётся — и на вершину галактики, возродив Орден Разума. Собираюсь защищать её, вместе с тем помочь научиться защищаться самой. Так что она выиграет, узнав, что я — не Андрей, а гость из далёкого космоса иного мира?

Сейчас у неё в этом мире нет никого, кроме старшего брата. А когда кто-то появится — тогда и можно будет высокопарно рассуждать о ценности абстрактной истины. Так я считаю.

Ну а Оля… В эту ночь Оля стала преданна мне беззаветно. Увидела во мне старшего товарища, принявшего ту же ужасную участь, что и она, но не сломавшегося и решившего мстить.

И в чём она неправа? Разве что в том, что моя потёря ужаснее. Ведь сломанную душу ещё можно починить, пока она жива. А миллион погибших, увы, не вернуть назад ни энергией, ни молитвой.

Поэтому я предпочитаю оставить молитвы отчаявшимся.

— Нужно направляться в столицу, в Петербург. — твёрдо закончил я свой рассказ о мести. — Именно том сидят те, кто замыслил всё это. И именно одного из них вы сегодня видели вместе с Императором.

— Этот Альдеон Дайвэр⁈ — гневно процедила Ольга, щёки которой алели в свете луны. — Ублюдок! Я, кажется, помню, как он приходил ко мне… Тогда. Именно он сделал меня такой!

Я едва заметно улыбнулся. В том, что Аргон Форсект вооружился моим именем и лицом есть некая злая ирония. Да уж, ублюдок я ещё тот, и в методах стеснять себя не собираюсь. Да и такой, какой Оля стала теперь, её действительно сделал в том числе и я.

Вон, она до сих пор еле идёт от переполняющей её энергии поглощённого Ядра.

— А как же поместье? Как же граница, Бури, как же… всё? — растерянно спросила Лена. Внутренне она была согласна с моей местью, но всё, чем она жила, здесь, а не в далёком Петербурге.

И я не собираюсь этого изменять.

Я подошёл к сестре. Оля с Ефимом отступили на пару шагов, оставив нас вдвоём на дороге. Положил ей ладони на плечи, приобнял.

— Всё это останется на тебе, сестрёнка. — мягко произнёс я ей на ухо. — И до отправления мы сделаем всё, чтобы превратить наше скромное поместье в настоящий неприступный бастион. Поверь — мы добыли столько Ядер, что денег от их продажи хватит, чтобы твоя оборона не уступала обороне любого из князей. Я не дам тебя в обиду, сестрёнка. Мы сделаем всё, чтобы ты стала полноправной владычицей этих земель. Ведь я — твой старший брат.

Глава 12

Время прощаний

Тот ночной разговор затянулся ещё на несколько часов. Девушкам нужно было выговориться после смертельного риска и стресса от встречи с Бурей. Я же обсуждал с сестрой детали грядущей фортификации, с Олей — то, чему ей ещё предстоит научиться, а со старым Ефимом — то, что давно хотел обговорить.

— Ефим Викторович. — официально обратился я к нему. Андрей Вольнов, да и я до этого дня, никогда не был так официален, так что это сразу привлекло всеобщее внимание.

— Слушаю, Ваше Благородие. — вытянулся по струнке старик. Его усы вновь отросли после схватки с Мегорским, и в лунном свете он напоминал старинного гренадёра, закалённого в боях. Были в этом мире такие отряды рослых усатых молодцев.

— Тебе… известно, почему ты, как и твои предки, отличаетесь таким невероятным здоровьем, силой и устойчивостью к магии? — в лоб спросил я.

Старик несколько смутился от этого вопроса. Памятуя, с каким стеснением он рассказывал мне «байки» о менталистах и иномирном происхождении его Рода, я дал ему время поразмыслить.

Что-то мне подсказывает, что он единственный здесь не поверил в мою легенду. Но ни словом этого не выказал, а значит и мне стоит уважить старика.

Мы уже давно свернули с дороги и бродили в залитых лунным светом полях, не желая уходить далеко от поместья.

— Я не знаю точно, Ваше Благородие. — наконец медленно проговорил он. — Некоторые мои пращуры много сил и времени убили на разгадку этой тайны. Но докопались только до одного — что нечто скрыто у нас в этом. В астральном теле, или как его сейчас принято называть…

— Я помню, спрашивала папу! — воодушевилась от поднятой темы Лена. — Он говорил, что у вас будто бы два тела. Одно — физическое, явное, а второе — какое-то скрытое, неявное. Оно и питает вас этой удивительной силой. Честно говоря, я всегда восхищалась этим.

— Ну не стоит, госпожа, не стоит… — ещё сильнее смутился не привыкший к повышенному вниманию Ефим. — Но да. Эта гипотеза… Всего лишь гипотеза! Она утвердилась в нашей, так сказать, семейной летописи.

— Значит, — продолжил я вести в нужное мне русло. — Если есть некий источник, из которого в вас проникает эта сила… Значит, этот поток можно расширить? Укрепить связь с этим источником, или даже соединиться с ним? Вы работали над этим?

— Ещё бы мы не работали!.. Ох, простите, Ваше Благородие. Просто это всё мне с детства вдалбливали в голову всей толпой. Ну, вы должны понимать, какая большая у нас была семья. Мы ведь все долгожители. И все учили меня, что если всю жизнь наращивать физическую и духовную мощь, то можно превосходить собственные пределы. Выходить за рамки человеческих возможностей…

Словно рисуясь, старик тут же с места подпрыгнул вверх — и взлетел на добрых три метра, оказавшись у нас над головами. А затем, безо всякой видимой магии, как её называют местные, на несколкьо секунд завис у нас над головами.

— … И я всю жизнь старался быть хорошим учеником. И сына учил… тому же.

Вдруг ожили воспоминания Андрея. В последнее время такое иногда случалось, подкидывая мне те или иные полезные знания. Как, например, знания о его учёбе в Академии, пришедшие мне на ум, когда я думал над легендой.

Теперь же я «вспомнил» рассказы отца Андрея о сыне Ефимма. Парень заметно превосходил в одарённости и скорости развития отца. И это его сгубило — заставило безоговорочно поверить в себя.

Сгинул ли он на очередной войне, на которых много бывал, наращивая мощь практикой, или же не поладил с сильными мира сего — неизвестно. Известно лишь, что однажды вся связь с ним оборвалась. И больше никогда не восстанавливалась.

Может, он просто решил, что связь с отцом для него слишком обременительна. Ефим иногда всё ещё корит себя за излишнюю строгость. Увидев в сыне недюжинный талант, отец хотел огранить его как следует. И, быть может, тем самым сломал.

Впрочем, сейчас разговор не о нём. Я спросил у старика:

— Ефим Викторович. Быть может, я сумею посмотреть, что можно сделать с вашей… двойственностью. Я уже хорошо освоился с Даром и способен заглянуть даже в глубокие пласты личности, в ауру. Только если человек сам меня впустит, разумеется. Иначе «взломать» кого-то незаметно вряд ли выйдет. А без последствий — точно не удастся.

Теперь уже удастся, конечно же. Может, не Ефима с его глубинной защитой Истинного. Но рядового мага я уже способен «просветить» незаметно, чем и планирую пользоваться при поисках Триумвирата.

Показать этим ублюдкам, что они рано обрадовались, заставив работать на себя недообученную девочку. Показать, как работает профессионал.

Старик тем временем крепко задумался. Вряд ли он надеялся когда-нибудь раскрыть свой потенциал сильнее, чем уже сумел. Старость не щадит никого.

Но я дал ему такую надежду. И, пусть пока он этого не знает, собираюсь её полностью оправдать.

— Как вам будет угодно, Ваше Благородие. — наконец поклонился он. — Если на то будет ваша…

— Оставь это. — улыбнулся я. — Рабство давно отменили, Ефим. Так что твоя воля в этом вопросе не менее важна, чем моя.

Старик расплылся в улыбке:

— Тогда — конечно, я хочу, господин! Если это поможет мне пару лишних годков покоптить небо — я готов!

— Вот и отлично. Займёмся этим, как только обустроимся в столице и разведаем там всё. Кстати об этом.

Взгляды скрестились на мне. Осталось озвучить лишь последнюю деталь моего плана.

— … Я планирую пригласить с собой Марию Стрельцову.

— Что⁈ — не удержалась Лена. — Брат, но зачем⁈

Я так и услышал, как она хочет добавить: «Меня ты, значит, не берёшь, а эту генеральшу — берёшь⁈», но сестра сдержалась. Чем ещё раз показала, что понемногу взрослеет.

Остальные тоже смотрели с недоумением.

— Помнишь, Ефим, ты говорил, что она совсем недавно вступила в управление поместьем? А до того проживала в столице.

— Так точно, Ваше Благородие!

— Ну вот. Дочь боевого генерала, настоящая «столичная… штучка», как ты, Лена, сама о ней отзывалась. И, в отличии от меня, она обучалась в Школе Высших Искусств. Личной магической школе Его Величества.

— Наверняка… хвостом там вертела перед высшим обществом. — фыркнула сестра. — Иначе сюда бы уж точно не вернулась.

— И это замечательно! — подошёл я к ней, кладя ладонь на плечо.

— Замечательно?

— Ага. Ведь именно встроиться в столичный высший свет нам и предстоит. Я ещё планирую разузнать у неё детали… Но пока вижу всё так, что юная хрупкая дама, вкусившая столичной жизни и, пару лет спустя, вернувшаяся в высший свет из провинции — отличный пропускной билет для нас. Во всех мир… Обществах столичная знать любит провинциальную свежесть и тянется к ней.

— Чтобы растлить и совратить её. — невесело пробормотала Оля.

— Именно! — поднял я вверх указательный палец. — А значит некоторых «уважаемых господ» не придётся даже обрабатывать ментально. Сами всё расскажут.

Лена аж зарделась, то ли от смущения, то ли от возмущения. Горячо спросила:

— Ты что, собрался подкладывать юную леди под… Под…

— Ни в коем случае. — на корню пресёк я эти опасения. — До этого доводить стоит лишь тогда, когда Мария сама этого захочет. Она нужна нам лишь как человек, имевший в свете связи, долго проживший в столице и способный нас там устроить… И ещё кое-что. Она ведь информационный практик.

— Но разве ты не можешь даже мысли читать? Это ведь лучше!

— Мысли — могу. Как и ментальное поле в целом. А вот за пару секунд просканировать целый ящик с нудными бумагами, считать информацию со всех материальных носителей в помещении, или на огромном расстоянии за кем-то подглядеть — это не мой профиль. Это её профиль, и он в нашем деле полезен.

Я решил, что Мария будет полезна нашему делу ещё тогда, когда продумывал план закрепления в столице Российской Империи. Убедился же в этом, когда «вспомнил» учёбу Андрея в Академии и то, что за её стены его выпускали раза по два в год. О Петербурге он не знает буквально ничего полезного.

А вот Мария знает. Найти даже в общей сети её фото с отцом на всевозможных светских вечерах и приёмах оказалось очень легко.

Ну а инфомагия — вишенка на торте. Триумвират ожидает от меня одной лишь ментальной силы. Ожидает встретиться с ожесточившимся одиночкой, параноиком, не полагающимся ни на кого, кроме себя.

То, что они будут стараться как можно больше информации хранить вне ментального поля — несомненно. И этим можно воспользоваться.

Моя менталистика и пси-способности, эмпатия и контрэмпатия Ольги, инфомагия и разведка Марии, поистине космическая сила и энергетическая защита Ефима, когда мне удастся её пробудить. Мы будем самодостаточным диверсионным отрядом, по всем канонам тактической войны малых групп.

Так что, уже через пару дней я наведался в гости к Стрельцовой. Ей нужны были эти два дня, чтобы восстановить огромный ущерб. Мне — чтобы продать все добытые и не подошедшие нам Ядра, а затем сделать через отца Алексия нужные заказы.

Скоро наше уютное поместье начнёт превращаться в настоящую родовую крепость.

— Надо же, «Приречное»! — усмехнулся я, когда мы с сестрой просматривали бумаги на наше имение, хранящиеся в командном пункте. — Ни ума, ни фантазии.

— Ну не знаю, по мне так миленько. — улыбнулась сестра, заглядывая мне через плечо. — Кажется, это бабушка его так назвала. Хочешь переименовать?

— Хочу. — обернулся я к ней. В комнате, залитой мягким синим светом экранов, лицо девушки казалось неземным, но от этого не теряла озорного лукавства. За два дня сестрёнка свыклась с мыслью, что скоро станет управляющей настоящей боевой крепости, и заинтересовалась этим.

— Давай, я ничего не имею против. Как назовёшь сей дивный край, Вольнов-старший?

— Феникс. — с улыбкой произнёс я слово, первым пришедшее мне в голову. Жизнь научила меня, что именно те имена, которые приходят первыми, самые точные. — Крепость Феникс. Можно сказать, наш Род возродился здесь из пепла.

От воспоминаний о том, как Мегорский заливал тут всё пламенем, и как мы потом ставили новые ворота, название заиграло новыми красками, и мы с сестрой весело рассмеялись.

Не знаю уж, смешалась ли моя личность с личностью Андрея Вольнова, или эта девушка на одной волне со мной-настоящим — но мы с ней отлично проводили время как брат и сестра.

Два дня вместе проводили ревизию, вместе строили планы фортификации. Изучавшая теорию защитной магии Лена неплохо разбиралась в местной оборонительной науке, а я дополнял её знаниями, принесёнными из глубин миров.

* * *

Я прилетел к Марии лично, не став напрасно гонять Ефима. Он и так сейчас нагружен физическим трудом. Когда я бесшумным порывом ветра возник перед воротами поместья, меня там уже ждали.

— Вижу, вы прекрасно контролируете округу, госпожа Стрельцова. — вместо приветствия улыбнулся я. — И мышь мимо не пролетит.

— Мыши в наших краях обычно не летают, Ваше Благородие. — сделала изящный книксен Мария. Этим вечером она была одета в «домашнее» бежевое платье с широкой юбкой до колена. — А вот маги и чудовища — ещё как.

— Ну тогда жду вашего вердикта, леди: маг я, или чудовище! От вашего решения зависит теперь всё!

Я картинно приложил ладонь к груди, отвешивая полупоклон и ожидая, пока мне откроют ворота. От этого лёгкого флирта девушка слегка зарделась, но тот же взмахнула изящной ладошкой и створки отремонтированных ворот поползли в стороны.

— Чудовища тут были, но, слышала, с ними помог справиться один талантливый маг. Хотелось бы пригласить его на чай.

— Талантливый маг обещал однажды обязательно вас навестить. А пока я за него. Не откажетесь выпить чаю и со мной, леди?

Мария с лёгкой улыбкой кивнула.

Так, болтая ни о чём, мы проследовали в новую беседку. Поменьше прежней, она, однако, оказалась весьма уютной. Белые деревянные столбики, удерживающие лёгкую крышу-навес, ажурные плетёные стенки, и пара небольших лавочек за невысоким столиком.

На стол уже накрывал Павел. Похоже, хозяйка заранее узнавшая о моём прибытии, обо всём позаботилась. Этот смуглый лысый здоровяк, покрытый боевыми шрамами, в белом фартуке и с чайным сервизом на подносе выглядел как-то очень по-домашнему.

То, что на стол пришлось накрывать лично Павлу, неудивительно. Сигнатур простых слуг я здесь не ощущал — никто явно не рвался трудоустроиться в едва не погибшее поместье.

К тому же, сейчас в самом Вольске непочатый край работы. Информация о вылезших посреди города тварях оказалась правдивой, и город в эти дни зализывал многочисленные раны и хоронил сотни погибших.

Восстанавливалось и поместье Стрельцовой. Отхлёбывая ароматный травяной чай, разлитый баронессой, я с интересом осматривался. Заметил, что ни один из бойцов, переживших Бурю, не покинул хозяйку, не уехал из поместья.

А ведь у кого-то из них в Вольске наверняка родные. Но все они здесь — отовсюду слышны звуки работы. Стук молотков, мелодичный перезвон местных магических строительных приборов, переговоры бойцов, обсуждающих восстановление стен и укреплений…

— Приятно видеть, что вы не падаете духом, Мария. — наконец нарушил я безмолвие чаепития. Павел как раз, убедившись, что все довольны, отправился командовать своими людьми. — И верность ваших людей внушает уверенность в том, что эта земля в надёжных руках.

Девушка вздохнула:

— Не знаю, есть ли в том моя заслуга. Честно говоря, после случившегося мне часто хочется плакать. Столько людей погибло… Я не только про моих людей. Вы ведь слушали обращение Его Величества?

— Разумеется, Ваше Благородие. Как я мог пропустить такой примечательный поток околесицы?

Решил прощупать настроения Марии касательно Императора — и не прогадал.

— Полная чушь! — фыркнула девушка, крепко сжимая в ладонях горячую кружку. — Пророчества, какие-то неизвестные люди, выпрыгнувшие, как черти из табакерки… И эта гибель гвардейских полковников…

— Вам что-то об этом известно? — сразу ухватил я этот узелок. Мария кивнула:

— Не то чтобы, но… Друзья отца… бывшие друзья, в ответ на мои запросы, сообщают нечто странное. Да ещё так, будто боятся говорить об этом даже по закрытым каналам.

— Полагают, что полковников убили?

— Они умерли странно. Будто бы в бою — но так, что смерть ни одного из них никто не видел. Это всё, что я могу сказать точно, чтобы не плодить досужие сплетни.

Лицо девушки ожесточилось. Ей явно хочется знать больше, она не желает сидеть здесь, прозябая в ожидании нового порыва ветра истории. Который, быть может, снесёт и её, и её поместье.

Талантливые маги пролетают мимо далеко не каждый раз, и не на каждого страждущего обращают внимание. Она прекрасно это понимает, я чувствую отголоски её мыслей.

— Вы спасли меня, барон. — тихо произнесла она. — Спасли дважды. Предупредив о том, что помощь не придёт и попросив усилить оборону. И вмешавшись в мою судьбу лично. По всему я должна была погибнуть здесь. И все они… — она неопределённо обвела округу ладонью. — Тоже. А если считать от нашей первой встречи — судьба трижды уберегла меня от гибели вашими руками.

— Судьба, — наклонился я вперёд. — Это лишь следствия причин, вызванных к жизни нашими действиями. Принимать судьбу — значит лишь принимать последствия собственных деяний. Так что не сокрушайтесь о том, что «должны» были кому-то где-то умереть, а принимайте жизнь здесь и сейчас.

Может, мои слова и отдают излишним пафосом, но я знаю, о чём говорю. Я ведь и сам долго размышлял об этом. О том, что лучше было бы погибнуть в бою рядом со своим Орденом.

Но я не погиб и не сломался… Точнее сказать, сломался, но собрал себя заново. И если изначально моя месть не имела цели, была самодовлеющей, то теперь я мщу лишь для того, чтобы устранить угрозу.

Избавиться от тех, кто может в зародыше погубить мой новый Орден, мой возрождённый Род. Цель же моя — жить дальше и создавать свою жизнь заново, пусть и начав с захолустного отсталого мира, а не с сердца Звёздной Империи.

— Надеюсь, что так оно и есть. — робко улыбнулась Мария. — В любом случае, у меня впереди ещё много времени.

— Именно об этом я и хотел поговорить. — сразу перешёл я к делу. — Что если я скажу вам, что случившееся запросто может повториться? Что Буря такой силы возникла в нашем регионе не сама по себе, а портал тварям в городе мог быть открыт рукотворно? Я ничего не утверждаю, конечно же. Но, думаю, мне есть о чём вам рассказать…

* * *

Почти три недели спустя Мария Стрельцова сидела всё там же, в той же беседке, в которой тогда состоялся их с Андреем разговор. Первый из десятка, случившихся за прошедшее время.

Этот парень… Да нет, какой тут парень. Этот мужчина говорил вещи, которые попросту не укладывались в голове. Но, стоило девушке попросить доказательств тех или иных его слов — как он на следующей же встрече их предоставлял.

Он познакомил его с Мариной, девушкой с именем, похожим на её собственное. И с её обширными выкладками по изменениям в динамике Очагов за последние годы.

Он познакомил её с Ольгой… И с их невероятной силой, о которой Мария читала лишь в детских сказках о мудрых древних менталистах. И с их леденящей кровь историей.

Они вместе выбирались в Вольск, где, среди свежих могил и перестраивающихся руин, впервые отработали командное взаимодействие… Выяснив, что «не вмешиваться» было прямым приказом Гвардии, и от прорыва тварей по удивительному совпадению погибли все, кто приказа ослушался.

А ещё — что князю Васильеву из столицы прислали нового советника, именно от Гвардии, и что с того дня многое в городе переменилось. Отнюдь не к лучшему для нелояльных дворян.

Да и по соседству от неё, на месте разрушенного тварями имения, удивительно быстро выстроился небольшой военный городок. Отныне там верховодил новый барон — по совместительству гвардейский капитан, проявивший в Бурю беспрецедентную лояльность.

День за днём такая уютная картина мира Марии распадалась под весом слов Андрея Вольнова. Она всё отчётливее понимала — в одиночку здесь, в провинции, она обречена. Рано или поздно по очередной случайности её здесь заменят люди, верные… кому-то.

Кому-то. Папа, при всех своих недостатках, хорошо научил маленькую Мари — если что-то можно объяснить глупостью или заговором, всегда нужно объяснять это заговором. Иначе на войне просто нельзя победить.

А в том, что на этой странной войне уже есть первые погибшие, девушка уже успела убедиться.

— Поедем с нами в столицу. — как-то невзначай бросил Андрей. — Ваши знания и навыки нужны нам. Ибо только в столице можно дотянуться до главного узла. И перерубить его.

— Я согласна. — ответила она тогда так, будто ей сделали предложение. И за воротами уже слышится гул мотора, уже ощущает она приближающийся чёрный автомобиль с мужчиной, девушкой и стариком внутри.

— До встречи, Павел. — обернулась она к главе стражи, безмолвной глыбой стоящему за её спиной. — Ты самый надёжный мой человек. И отныне ты должен действовать в союзе с Еленой Волньовой.

— Исполню, даже если придётся погибнуть для этого. — твёрдо ответил мужчина. — Я клялся вашему отцу и вам. И я никогда не нарушаю клятв.

Да, союз Родов. Последнее, что они подписали буквально вчера. Когда Мария увидела, как скромный домик Вольновых превращается в неприступную техномагическую крепость, она сделала выбор в пользу этого союза.

Глава 13

Город потерянных душ

Выехали мы уже в темноте, собираясь прибыть на место на следующее утро. На дворе уже стоял сентябрь, дни стали прохладными и дождливыми, не в пример летним, и темнело уже намного раньше.

Я ехал впереди, погружённый в полудрёму, вспоминая, сколько дел успел переделать за прошедшие недели, сколько всего подготовить к отбытию.

Не собираясь оставлять сестру без защиты, а наш главный оплот без укрепления, в первую очередь я, вместе с Леной, стал приводить в жизнь план обороны.

В первую очередь мы обновили наши развед-маячки — теперь они ещё и запрещали стороннюю разведку наших территорий. А в само поместье и его ближайшие окрестности теперь намного труднее попасть с помощью телепортации.

А если кто и прорвётся — в способностях Триумвирата я не сомневаюсь — об этом тут же станет известно. После прорыва тварей в Вольск отец Алексий первым начал поставлять на рынок анти-портальные барьеры. И самый первый экземпляр лично продал именно мне.

Вообще, после случившихся, у многих дворян началась настоящая истерия, и их можно понять. В свете этого наши масштабные покупки не выглядели чем-то из ряда вон выходящим. И, с помощью местных инженерных техник, на месте нашего уютного домика теперь воздвигается мощный белокаменный военный особняк, укреплённый защитными полями, установкой которых руководила Лена лично.

Поглощённые девушкой Ядра и данные мной уроки не прошли даром, и она делала стремительные успехи в защитных плетениях.

В кратчайшие сроки наши неказистые стены сменились просторной звёздчатой крепостью, протянувшейся до самого берега реки. С её укреплённого порта теперь стартует десяток водных торпедных и лучевых автоматов, неприступной стеной патрулирующих речную гладь.

В эту Бурю мы сорвали подлинный джекпот — через наши со Стрелцьовой имения к Вольску, к своим, рвались лавины тварей, и их Ядра многократно увеличили наши счета. Ни одно не пропало даром, каждым я воспользовался с максимальным рассчётом.

Когда мы уезжали, нас провожала стайка воздушных стрелковых автоматов, вокруг раскинулись поля минных техник, готовых опалить неприятеля мощью всех стихий, в окрестностях вышагивали ручные автотанки под командованием Игоря Бельского, а Катя махала нам вслед, паря в небе на антигравитационной стрелковой платформе.

Вот что значит «добыча Стражей». Вот почему сотни Родов по всей стране стремятся правдой и неправдой заполучить кусок приграничной земли. Если повезёт — здесь за считанные дни можно озолотиться. Если не повезёт — лишиться всего, включая жизнь.

И, чтобы везло чаще, чем не везло, почти весь этот огромный доход просто необходимо тратить на новые средства обороны.

Конечно, не обошлось и без моего личного вклада. Памятуя фортификацию Вэрлианда, который Триумвират так и не сумел взять штурмом, выманив моих людей обманом, я навёл на поместье мощный ментальный морок. На это ушла целая неделя работы, даже несмотря на возросшие силы, но результат того стоил.

Непрошенный гость теперь скорее упадёт в обморок от иррационального животного ужаса, чем приблизится к воротам… цитадели. Да. скоро это место станет настоящей цитаделью.

— Восхитительно. — поражённо протянула Мария, когда мы, забрав её, вновь напоследок проехали мимо могучих белокаменных стен. — Но не думаете, что для такого маленького Очага это перебор?

— Если бы мы собирались обороняться лишь от мутантов — безусловно. — кивнул я. — От них с лихвой хватило бы просто нанять ещё с десяток Одарённых. Но, боюсь, твари Бурь — далеко не худшее, что может явиться в нашу крепость. К тому же, я не хотел пускать сюда лишних людей.

Да, не увеличивать штат людей было ключевой задачей. Все ставки были сделаны на автоматы, мобильные и минные техники, силовые поля, скрытый за десятком мороков Центр Управления, возросшую мощь отряда Бельского… Все пятеро аж сияли от гордости. Вон в какой крепости будут служить, как настоящие армейские воины!

Пожалуй, теперь даже князь Васильев сможет сковырнуть нас отсюда лишь огромными усилиями и всей своей властью. Да и то — только если я не успею вовремя вернуться. Но останавливаться я не собирался.

— Здесь планы постройки. — передал я при прощание сестре стопку бумаг. — Как только начинается любая Буря — начинайте охоту на всей доступной территории, лезьте и вглубь, и к соседям. Лицензия от князя общеродовая. И всё, что добудете, тратьте на реализацию этих планов. Мы должны быть готовы ко всему.

Я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Позади отдалялся полностью очищенный и отлично освещённый периметр нашей цитадели. А впереди — лишь кромешная тьма. Ночь сегодня выдалась безлунной.

— Никогда не была в Санкт-Петербурге. — вздохнула Оля задумчиво. — Интересно, как оно там…

Мария, сидевшая рядом с ней на заднем сидении, слабо улыбнулась. На ней, как и на Ольге, был надет свободный походный костюм со множеством небольших карманов. Обе девушки были готовы к любым сюрпризам, набрали энерго-пилюль и карманных щитов. А на поясах висели походные косметички.

Чемоданы с изящной одеждой для выхода в свет покоились в багажнике. Сейчас, с зачёсанными назад волосами и серьёзными лицами, обе красавицы больше походили на боевых чародеек.

Да ими они и являются. И красавицами, и боевыми магами. После отработки группового взаимодействия в Вольске девушки зауважали друг друга, а я убедился в их способности выполнять самые разные задачи.

— Даже жаль, что не удастся покорить столицу обворожительной улыбкой. — хихикнула Оля, поправляя пышные длинные локоны тёмно-каштановых волос. — Сильно я изменилась, ребята?

— До неузнаваемости. — честно ответил я. — Но выглядишь ты также прекрасно, как до преображения.

Над внешностью Оли мы работали долго. Здесь тоже не обошлось без услуг отца Сергия. Именно он предоставил нам незасвеченных иллюзионистов и биомагов, не задающих лишних вопросов.

Он ведь только убийствами не занимается, отец Алексий. В остальном — он такой же торговец оружием… и всяким сопутствующим, как остальные.

И, пусть Оля и сокрушалась, что внешность её стала совсем иной, но это строго необходимо. Наши враги знают её в лицо. Аргон Форсект точно. И Айлин знает — а память у неё ничуть не хуже моей собственной.

Так что теперь на заднем сидении с одной стороны ехала Мария с каре густых светлых волос, убранным назад двумя заколками и изящно обрамляющим смуглый загоревший за лето лоб. А с другой — хрупкая на вид красавица с миниатюрной фигуркой, ставшей даже более изящной, чем итак была у Оли, с густой копной тёмно-каштановых волос до пояса, волнами спадающих за спину и собранных в аккуратную причёку под серебристой диадемой.

Эта диадема — единственное, что выбивалось из образа боевого мага в походе, но и она добавляла девушке привлекательности.

Чёрт возьми, это молодое тело явно требует выхода энергии! Много общаясь с девушками в последние недели, я заметил, как в их присутствии кровь то и дело приливает… везде, где надо и не надо.

Конечно, я без труда подавлял все эти позывы на ментальном уровне. Не забывая, что мне отнюдь не двадцать лет. Но делать это бесконечно — себе дороже.

Особенно, зная, что обе девушки сами то и дело бросают на меня задумчивые взгляды.

— Ты спрашивала, каков он — Петербург. — нарушила тишину Мария, повернувшись к соседке. — Я выросла там. И повзрослела. — добавила она, чуть покраснев. — Одно скажу: там всё совсем не так, как у нас в провинции.

— Что, прям вот всё-всё не так? — лукаво улыбнулась Оля. — Тогда мне уже начинает нравиться! Расскажи о своей жизни там… Обо всяком…

И поводила тонким пальчиком перед лицом покрасневшей Марии. Сидящий за рулём Ефим лишь по-отечески улыбался своим мыслям, да и я больше сосредоточился на дрёме и сканировании окружающей территории.

— Твой оптимизм напрасен, Оля. — с какой-то затаённой грустью произнесла Стрельцова. — Этот город… Он вытягивает из тебя жизнь. В нём очень легко потеряться.

— Да читала я, читала, что его называют «Город потерянных душ». — скептически фыркнула девушка. — Мне не близка эта ванильная псевдоромантика, знаешь ли!

— Увы. Романтикой это кажется лишь юным провинциалкам, приезжающим туда за исполнением мечты.

* * *

В пригороды Петербурга мы въезжали уже засветло. Стоило нам пересечь черту городского округа, как дороги стали шире и ровнее, прибалтийские леса — будто сошли с пасторальных картинок, а воздух наполнился приятной свежестью. Будто освежителем побрызгали.

— Курортные зоны. — сонно протянула только проснувшаяся Стрельцова. — Попытка местных создать себе вылизанную провинцию дома.

Вскоре мы убедились в правдивости её слов. Вдоль дороги потянулись аккуратные каменные заборчики, за которыми возвышались безупречно вылизанные коттеджи. На газонах, просто не растущих больше положенного, резвились с утра ручные собачки, а только проснувшиеся, но уже ухоженные и накрашенные изящные дамы сонно гоняли их туда-сюда.

Здесь наше довольно дорогое авто — кстати сказать, сохранившее номера Мегорского. Надеюсь, он за это не в обиде — мгновенно затерялось. Подобного транспорта тут в каждом дворе и гараже стояло немерянно.

То и дело статные подтянутые мужчины в деловых костюмах содились на пассажирские сидения таких авто, и личные водители, или автоматы, везли их в город. А многие попросту летели — на антигравах ли, или собственными силами.

— Живут же люди… — протянула Ольга, подмигивая молодому парню, вышедшему на пробежку в дорогом даже на вид спортивном костюме.

Тот подмигнул в ответ, щёлкнув пальцами и сотворив на ладони задорно пляшущий огонёк.

— Не живут. — возразила Мария. — Тут они отдыхают от жизни. Пытаются не потерять себя насовсем. Не у всех получается. Глядите.

Мы как раз проезжали мимо машины скорой помощи, зависшей над газоном на антигравах. В неё, из роскошного коттеджа с бассейном, несли тела. Живые, мёртвые — бледные с вывалившимися языками, некоторые разбухли от воды.

— Что тут у вас? — притормозив, спросил я. — Барон Вольнов, доброе утро.

— Да какое там доброе, барон. — вяло отмахнулся хмурый крепкий санитар. — Обычное утро. Обычная оргия каких-то младших детей каких-то столичных родов. Вы не местный?

— Нет, увы.

— Ха, «увы»! Если б не моя, я бы сам предпочёл быть не местным. Тут каждое утро не знаешь — что этакого ночью учудили очередные шизики.

Санитар явно распалялся, но его уже звали работать. Помогать лекарю с откачкой какой-то девушки с неестественно огромной грудью. На словах «зырь, во сиськи себе наколдовала», наш автомобиль покинул это чудесное место.

— Недолго осталось. — как-то погрустнев произнесла Мария. — Немногие могут позволить себе купить здесь землю. Так что Выходное Кольцо довольно узкое.

«Выходным» его, как выяснилось, называют именно потому, что здесь предпочитают проводить свободные деньки представители элиты, когда устают от жизни большого города.

То, что уставать тут есть от чего, я понял сразу, как мы пересекли городскую черту.

— Какие громадные домищи! — словно ребёнок ахнула Оля. — Нет, я видела такие и в других городах… Но столько сразу!

Широкий проспект, по которому мы ехали, здесь возвышался над землёй на добрый десяток метров. Тянулся на мощных колоннах. А по сторонам, в небольшом отдалении, высились тёмные, а нередко и вовсе чёрные, громадины. Исполинские жилые блоки, в каждом из которых размещались тысячи людей.

Кое-где среди этих гигантов, заслоняющих свет, стояли и старообразные домишки… Но один из таких прямо на наших глазах сносили двое практиков.

— О, как всегда кто-то попадает под «Обновление» без спросу. — хмыкнула Мария.

— Обновление?

— Ага. Политика по замене «морально устаревшего» жилья новым без спроса жильцов. Если речь идёт не о дворянах, разумеется.

— Но дворяне, надо полагать, здесь и не живут? — спросил я, уже зная правильный ответ.

— Конечно нет. — усмехнулась Мария. — О, полиция стоит.

На микроскопической дворовой площадке, зажатой между титаническими тридцатипятиэтажными жилыми блоками, действительно стояла группа людей в чёрной полувоенной униформе. Они окружили буро-ало-чёрное пятно на асфальте. Одни оцепляли его лентами, другие аккуратно оттаскивали чёрный мешок.

— Ну это как-то совсем уж картинно! — наигранно улыбнулась Оля. — Мы что, в кино про бандитский Петербург?..

— Не-а, мы в настоящем бандитском Петербурге. — ответила Мария. — Население — восемь миллионов. Из них пять миллионов не имеют жилья и проживают в «Блочном Кольце». Вот здесь. Ещё два миллиона и восемьсот тысяч жильё имеют, это старожилы города и их потомки. Они проживают в «Мещанском Кольце».

— А остальные двести тысяч — аристократы?

— Именно так. Они проживают во «Дворцовом Кольце». И все три кольца по площади практически равны.

Но не по населению. И, стоило нам въехать в Мещанское Кольцо, как угрюмые давящие блоки сменились на обычные пяти-девятиэтажные здания. Нередко с элементами лепнины, колоннадами, просторными зелёными двориками и широкими проспектами. Здесь повсюду шнырял транспорт, наземный и воздушный, стало попадаться очень много такси.

И нотариальных контор. Очень много нотариальных и вообще юридических контор. В том числе — отдельно по «магическому праву».

— Здесь все судятся. — улыбнулась Мария, поймав наши с Олей задумчивые взгляды. — У жителей этого кольца ведь имущество и собственность есть, и её даже очень немало. Есть на что удиться, есть из-за чего… И есть что отсудить у знакомого. Если в третьем кольце живут те, кто обслуживает и поддерживает жизнь города, промышленность, инфраструктуру, то здесь — те, кто служит непосредственно аристо. Или работает на них. Да вон, типичный случай.

Проследив за взглядом девушки, мы увидели большой роскошный даже по местным меркам дом в пять этажей. И во всю его высоту красовалась витиеватая надпись: «Дом людей Каретинских».

— Каретинские — это Род такой. — пояснила Мария очевидное. — И для своих слуг выстроили этот дом. Вон, их такси на работу отвозит.

Но нам нужно было не сюда. Дело в том, что Мария неожиданно помогла нашему делу ещё кое-чем. От отца ей здесь досталась квартира. Большая, четырёхкомнатная, в одном из двухэтажных старинных домов центра. Выданная ему как генералу — не в служение, а в собственность.

— А чего не сдаёшь? — резонно спросил я её.

— Не моё это. — поджала губы девушка. — Бесит. Постояльцы все эти, нервотрёпка со сдачей, договоры… Терпеть не могу!

Я её хорошо понимал, но сам бы упускать лишние средства не стал, конечно. Однако, теперь её прихотливость сыграла нам на руку. И вот, преодолев широкий и несказанно огромный Озёрный Парк, зелёным кольцом отделяющий Мещанское от Дворцового, мы оказались среди «равных себе».

Здесь переменилось всё. Но, честное слово, не скажу, что к лучшему. Будто я попал на экскурсию в какой-то совсем уж отсталый мир, или мир тёмных тварей, решивших сживать друг друга со свету.

Широкие шоссе почти кончились, сменившись вьющимися улочками, нередко устланными мелкое каменной плиткой. Каменные дома насчитывали всего по два-три-четыре этажа — но боги, как плотно они здесь построены! Как они буквально нависают над улочками, какими горами украшений обделаны.

Обделаны. Иначе и не скажешь.

Исключение составляли совсем отдельные особняки, выстроенные так, чтобы элитарность их хозяев была видна со всех сторон и с каждой окрестной дорожки.

Наземного транспорта тут почти не было, зато воздушные авто припаркованы чуть ли не у каждого балкона, отчего небо ещё сильней теряется в тенях и полумраке.

Всюду здесь улицы пересекаются каналами с разноцветной водой, заряженной эфирными сгустками, люди на улицах ходят так, будто у них впереди всё время мира и спешить им точно некуда, да и одеты явно не в духе простонародья.

— Сейчас народу немного. — пояснила Мария. А затем многозначительно добавила: — Утро…

Только у дверей многочисленных заведений, видом своим претендующих на императорские бальные залы, не меньше, виднелись еле живые молодые и не очень люди, вяло разбредающиеся по транспортным средствам.

Надо сказать, труп нас встретил и здесь. Бледная хрупкая девушка со вспоротыми наискось венами, обильно залитыми чёрной кровью. Но здесь ей занималась не полиция — какой-то вихрастый парень, одетый в тёмно-зелёный смокинг, телекинезом забросил её в открытую повозку и громко приказал:

— Везите её к лекарям! Она в стазисе, вроде ещё успеют что-то сделать! Если же нет — везите на квартиру Изборских. И сообщите, что досудебную могут отправить на имя Прониных.

Безмолвно кивнув, водитель-автомат взмыл на повозке в небо и бесшумно умчался куда-то по переплетённым улочкам.

— Погоди. — удивилась Оля. — И что, вот так вот какая-то дворяночка погибнет, а всем будет плевать⁈

— Ну почему же? — без тени веселья улыбнулась Мария. — Сказано же, куда отправлять досудебную. Захотят доказывать что-то — обратятся к Гвардии, она тут за полицию. А за следствие — маги-криминалисты. Всё это безумно дорого. Но если Род покойницы богат и знатен, или если она им дорога… была, то заплатят. Ну или эти Пронины богаче и знатнее, и заплатят больше. Быть может, если дело выйдет громким, вмешается Министерство Юстиции. Вот тогда уже будет общеимперский суд. А так… У кого денег больше, тот и молодец. А может будут решать спор дуэлью. В таких случаях, когда есть тело и право возмездия, они всё ещё разрешены.

— Какая честность. — усмехнулся я.

— Честность?

— Ну да. Никто здесь не притворяется, что что-то кроме денег и личной силы имеет значение. Молодцы.

Остальные, впрочем, моей насмешки не поддержали. А я подумал, что нет ничего удивительного в том, что Триумвират выбрал именно это место. Здесь они, должно быть, как рыбы в воде. Значит, придётся немного порыбачить.

Быть может — сетями и динамитом.

— Приехали, друзья мои. — зевнула Мария. — Ах, дом, милый дом.

Глава 14

Выход в свет

Домик, в котором мы поселились, оказался весьма удобен. Мы ожидали, что этажей в нём будет два, но за время отсутствия хозяйки сверху надстроили ещё один. Там, однако, располагались две доходные квартиры с просторными мансардами. В них, судя по табличке у дверей дома, селят всяких приезжих художников или студентов, и сейчас обе они пустовали.

Ну а первый и второй этаж оказались целиком созданными под одно жильё — четырёхкомнатная квартира на первом, и такая же на втором этаже. В этой верхней мы и поселились.

— Удобно! — улыбнулся я, когда, войдя в дверь подъёзда на первом этаже, вышли мы сразу же на втором. — Вижу, тут ценят личное пространство?

— Ага. — наконец позволила себе улыбку и Стрельцова. — Подъезды, можно сказать, тоже часть квартир, и без дозволения владельцев на их этаж не попасть.

Сама квартира, в которую мы прошли из подъезда, устланного пышным ковром, выглядела на удивление не запустелой. Как пояснила Мария, да я и сам сразу почувствовал — чары консервации.

Стоило нам войти, как эти чары с мелодичным звоном спали. И мы оказались в квартире, будто совсем недолго прождавшей хозяев. И квартира была вполне достойной, не сильно хуже богатых домов моей родины.

— Здесь все комнату — комнаты у окна. — произнесла Мария, уперев руки в бока и по-хозяйски всё осматривая. — И все примерно одинаковые, только с разным ремонтом. Отец не терпел жизни с кем-либо в одной комнате, и других судил по себе. Вот все и отделывали под себя.

В итоге я поселился в комнате этого самого отца. Строгом полукабинете, отделанном пластинами шоколадного дерева и линиями тёмно-зелёных обоев, с тяжёлой тёменой мебелью и просторной односпальной кроватью, стоящей прямо возле рабочего стола.

Мария заняла собственную комнату, в которой жила подростком — наоборот, отделанную в светло-кремовые тона, но тоже с обилием дерева. Остальные две комнаты раньше были гостиными, так что походили на «типичную комнату в богатом доме», со стеклянными столиками на полу, мягкими кроватями и ворсистыми коврами. Их заняли Оля с Ефимом.

Вся эта квартира, как и вообще центр Петербурга, была пропитана чарами. Никакого электрического света — только энерголампы, загорающиеся от капли силы из собственного Источника. Вода лилась в раковины из едва заметных миниатюрных пентаграмм, стилизованных под символику бога Посейдона., а прямо на кухне располагался терминал доставки — закажи, что нужно, и голем-автомат в ближайшее время доставит всё прямо к столу. Хотя и пространство для готовки тоже было, и тоже не лишённое встроенных техник.

— Куда вам столько бытовой магии? — с улыбкой спросил я, чувствуя мельчайшие, микроскопические, но всё-таки загрязнения эфира от каждого банального включения света. — Без неё всё это было бы просто дешевле!

— Хороший понт дороже денег! — усмехнулся Ефим, последним из нас неуклюже тыкающийся в терминал доставке. — Это чегой-то тут за… Понапридумывают тоже!

Старик, почти никогда не покидавший окрестностей Вольска, с удивлением читал заковыристые названия заказных блюд. Но в итоге он справился.

* * *

В таком вот режиме затишья мы провели ещё три дня. С одной стороны — сбрасывали след с машины Мегорского, с другой — разведывали окружающую обстановку.

— Опять в соседнем доме ночью демонов пытались вызвать. — зевая, произнёс я за завтраком. — Они заколебали! Столько грязи в эфир выливают, это бесит.

— Так… может, сообщить куда-нибудь? Демонология же запрещена, разве нет?

— Да ну. — отмахнулся я от вопроса Оли. — Никого они никогда не вызовут. Не смогут пробить границу. Да и какие им демоны, ну серьёзно…

— Надеюсь, хоть без жертвоприношений. — вздохнула Мария. — Из-за придурков, верящих в сказки, постоянно кто-то страдает!

— Да не, эти только трахались до утра всей толпой. — улыбнулся я. — Под ментальные волны от этого дела я уснул уже отлично.

За эти дни я в очередной раз убедился, что дворянам в этом городе всё, а остальным — закон. Даже находиться на территории Пиера без регистрации нельзя больше недели. Даже туристам.

А вот аристо регистрация не нужна вообще. Нужно толкьо место проживания, которое подтвердит его собственник, да и то — лишь если тебя уже изловили гвардейцы и чего-то от тебя хотят.

Так что, если ты аристократ — именно Питер идеален для того, чтобы залечь на дно. И дно это золотое. Пока я просто прогуливался по окрестностям и бродил вдоль каналов, предельно осторожно раскидывая ментальные сети, я убедился в том, что это место сказочно богато.

А сети я раскидывал активно. В первую очередь — на удачу. Вдруг выйдет просто где-нибудь в центре найти место с жёсткой ментальной изоляцией? Если выйдет, значит там либо сама Айлин, либо что-то, сделанное с её помощью.

Не вышло. Но и в том, что я не был обнаружен, я уверен. Первым делом я сплёл довольно сложную технику Скрытого Разума… Ну, это чисто техническое название, есть и другие. Главное, что она позволяет мне сразу чувствовать столкновение с чужим ментальным импульсом, после чего до предела рассеивает мои собственные волны.

В итоге я получаю мгновенный сигнал, а «оппонент», если только он не такой же опытный менталист, не получает ничего, ибо контакт тут же рассеивается.

Эту хитрость в древности изобрели ещё первые главы нашего Ордена. Нечто подобное просто необходимо для борьбы с отступниками, предателями и безумцами. И льш от главы к главе передавались её секреты.

Так что я, закутанный в новое чёрное пальто, шагал под мелким противным дождиком и слушал ноосферу. Вычленял из потока тысяч голосов что-то полезное. Это и было моей второй задачей — незаметно собирать слухи, бродящие среди дворян.

— Императора обсуждают, и немало. — рассказывал я остальным. — Не Вольск, на бойню в провинции всем плевать. Само выступление государя, и мужчину с девочкой подле него… И обсуждать им есть что.

— Ты тоже узнал, что они регулярно появляются на самых элитных балах и приёмах? — оживилась Мария. — Мне об этом рассказала одна знакомая по Школе Высших Искусств. Она удачно вышла замуж и недавно даже видела этих двоих лично.

У меня едва не сжались кулаки. Так близко! Дождаться великосветского бала, ворваться туда и… И что?

Помереть под шквалом огня десятков лучших практиков России? А иных среди высших Родов точно не будет. Или, спася даже Айлин, навсегда похоронить себя для общества, вызвав мгновенный ответный удар?

Нет, это просто импульсивная чепуха, лезущая в голову от близости к цели. План у нас был иным.

В свет мы выйти безусловно обязаны, для этого и прибыли. Но не для того, чтобы случайно где-то пересечься с Айлин, нет. Нам нужно, под видом юных наивных провинциалов, вляпаться в какой-то…

Как говорили несколько парней в местной подворотне, задумавшие обнести роскошно одетую барышню: «в какой-то блудняк». Я им немного вправил мозги, так что в «блудняк» они не влезли.

А вот нам влезть нужно. Отыскать группы интереса, а в идеале какие-то скрытые организации среди местных дворян. Потому что именно такие организации всегда либо служат закулисным господам вроде Триумвирата, либо им противостоят.

Меня устроит и то, и другое. И то, и другое — источник возможно более полной информации о деяниях и речах членов Триумвирата, о местах и пребывания, о том, как они организуют встречи со сторонниками или расправы с противниками…

Подбираться к главной цели нужно постепенно, планомерно. Опутывая её паутиной своих знаний, связей и возможностей. А уже затем нанести единственный точный удар.

— Ты нашла для нас какую-нибудь возможность, так сказать, явить себя столице? — спросил я у Марии, когда мы уже заканчивали с завтраком. — Какой-нибудь клуб, салон, приём, на который нас хотя бы впустят.

Девушка с улыбкой кивнула, а затем ответила:

— В Питере-то — и не найти⁈ Всё, что угодно — от кокаиновых вечеринок и оргий, притягивающих самый сброд из знати до благотворительного бала в монастыре Великомученников…

В конце концов мы выбрали нечто среднее. Большой молодёжный приём в особняке князя Оболенского, который он устраивает по случаю… Да чёрт его знает, по какому. Вроде как совершеннолетие какой-то его родственницы, или его собственный день рождения… Никто не знал точно.

Зато все знали, что юный княжич Оболенский — знатный повеса и устроитель роскошных балов. И быть там должны были многие. Собственно, и Марию туда позвала та самая подруга по Школе, а уже Мария позвала нас. Без приглашения от приглашённого туда попасть невозможно. А значит там я, вероятно, смогу найти что-то полезное.

* * *

Бал должен был состояться уже на следующий вечер, но мы успели как следует подготовиться. Когда к балкону нашей квартиры бесшумно подлетела воздушная повозка с открытым верхом, мы все выглядели отлично.

Первым к карете шагнул Ефим Викторович. Быстро найти хорошо сидящий, но не стесняющий движений, костюм под его двухметровый рост и комплекцию оказалось непросто. Но теперь статный старик, облачённый в строгий чёрный костюм с нарочито старомодной бабочкой, лихо подкручивал седые усы и поправлял чёрный котелок на голове.

Он подал руку дамам. Смуглая Мария с её каре светлых волос оделась в скромное платье в пол, мягкого кофейного цвета и без лишних украшательств. Довольно было уже того, что высокая талия подпирает увесистую упругую грудь девушки.

Какой-то парень, проходивший снизу по улице, чуть не упал — засмотрелся на округлости леди, выгодно подчёркиваемые костюмом.

Оля же, и до преображения отличавшаяся миниатюрным телосложением, а сейчас и вовсе ставшая похожей на фарфоровую фигурку, поступила наоборот. Облачилась в полупоходное платье с широкой пышной юбкой лишь до колен, с высоким стоячим воротником и длинными струящимися рукавами.

Добавив к нему высокие сапожки на шнуровке и шляпку, из-под которой спадала толстая тёмная коса, она стала похожа на юную беспечную девушку, выбравшуюся на природу на пикник.

Именно такое впечатление она и должна производить. А на кого не произведёт — тех «добьёт» фоновыми эмоциональными волнами. Вызывать к себе расположение она уже научилась неплохо.

И я даже изредка ловлю эти волны на себе самом. Но пока очень робкие и осторожные.

Последним на мягкое кресло кареты опустился я. Я сегодня решил приодеться в несвойственные мне светлые тона. Серо-синий костюм-тройка со светло-голубой рубашкой, золотистый аккуратный галстук, тёмные полуспортивные туфли.

И два клинка в лёгких ножнах на поясе. Ножны, как и лезвия, отливают небесной лазурью, а золотая вязь на выглядывающих рукоятях отлично дополняет образ.

Образ молодого и горячего парня, готового постоять за себя настолкьо, что даже на бал явился при оружии. Такое разрешается, но… Привлекает внимание.

Именно то, что мне нужно.

Карета домчала нас быстро. Очищенный техниками воздух наполнял всё вокруг свежестью и приятной прохладой. Недавно стих моросивший весь день дождик, и его капли красиво блестели на роскошных балконах и колоннадах по сторонам.

Мы быстро встроились в целый поток похожих карет, стекающихся к искомому особняку. Настоящему дворцы, с тремя этажами, двумя длинными крыльями и обширным цветником вокруг.

— Сколько же стоит вся эта прорва земли! — притворно ахнула Оля, вживаясь в роль наивной дурочки.

Наивной девушка, может, и является, но вот дурой точно нет.

— Думаю, даже для княжеского Рода это была значимая покупка. — поддерживая светскую беседу ответила Мари… Сегодня называть её будут именно так.

Кареты высаживали пассажиров на широком переднем дворе, на цветную переливающуюся плитку. Здесь собрались, пожалуй, сотни две молодых и не очень дворян, но ни шума, ни столповторения не было.

Мгновенно разбившись по стайкам, аристо чинно перетекали со двора во дворец. В главную бальную залу, занимающую целое крыло на втором этаже.

Да уж, князю Васильеву такие масштабы пирушек и не снились.

Фоном играла ненавязчивая тихая музыка, доносящаяся отовсюду, пышные цветы всех сортов и размеров били в нос настоящими, а не навеянными, ароматами. А на крыльце гостей уже приветствовал хозяин бала лично.

— Ох… — притворно воскликнул он, когда мы приблизились. — Господь Всемогущий! Я искренне считал, что лучшие цветы растут в моём саду… До сего часа. Теперь я вижу, что самые прекрасные из цветов решили скрасить этот вечер, прибыв на мой скромный праздник! Откуда вы, леди?.. И джентльмены, конечно же.

Последнее он произнёс с плохо скрываемой досадой. Я, как и стоящий за плечами девушек Ефим, явно не так радовали глаз княжича.

— Моё имя Мари. — улыбнулась в ответ баронесса. — Баронесса Мария Стрельцова. Я совсем недавно в нашей столице… Но меня пригласила подруга, Аделия Миртова. Вот…

Мы, в свою очередь, показали княжичу аккуратные приглашения, сделанные для нас самой Марией.

— Вы, я гляжу, вооружены и особо опасны, молодой человек? — нарочито вежливо улыбнулся мне княжич, рослый статный мужчина с безупречной выправкой и золотистыми вихрами, так притягивающими юных дам. — Собрались вызвать кого-то на дуэль?

— Вовсе нет, Ваша Светлость, вовсе нет. Но вы правы — постоять за себя и за честь дам, которых сопровождаю, я готов.

Ответом мне был долгий пристальный взгляд и молчание. Ведь формально личное оружие у дворянина не может отнять почти никто. После чего степенно прошли внутрь, и я ещё какое-то время чувствовал внимание княжича, прикованное к девушкам.

— Как бы чего не вышло… — тихо прошептала Оля. — Чего он вообще к нам прицепился? Вон сколько тут красоток!

Красоток действительно было не счесть. Как и их кавалеров, волками рыскающих в поисках кого-нибудь, кто бросил на их пассию слишком пристальный взгляд.

Одеты все на балу были по-разному — от классических пышных платьев до одежды, больше свойственной суккубам из фэнтези, чем благородным дамам. Все эти пёстрые люди плавно перемещались в полктьме и лёгкой дымке бальной залы.

Некоторые уже обустраивались в креслах вокруг кальянов и прочих чародейских штучек.

Все мы тут же, не расслабляясь ни на миг, принялись делать свою работу.

Никакого антимагического металла здесь не было, как и посторонней стражи. Всё-таки это не провинциальная гулянка, а настоящий бал. И все здесь присутствующие хорошо понимают, где заканчивается их свобода и начинается свобода других.

Обычно эта грань находится на конце плетения боевой техники или на острие клинка. Клинки здесь были у многих.

Но раскинуть едва уловимую ментальную сеть мне это не помешало. Не имея ни возможности, ни желания влезать глубоко в головы этих воодушевлённых юнцов, я просеивал самые громкие мысли.

Кто есть кто, кто зачем явился, кто кого хочет увести в аппартаменты на третьем этаже ближе к полуночи…

И я сразу заметил кое-что странное. Среди всех гостей присутствует явное разделение… Разделение на уверенных в себе местных и робких провинциалов, многие из которых только и думали о том, как им не облажаться — ведь на столь солидное мероприятие они приглашены впервые!

Пока я раскидывал сеть, ко мне тихо подошли Оля с Марией.

— Андрей, тут что-то странное… Какая-то нездоровая полярность по эмоциям… — прошептало мне на одно ухо Оля.

— … И не только по эмоциям. — шепнуло на другое ухо Мария. — Я просканировала не скрытые данные о титулах гостей… И здесь поляризация огромна!

— … Как приятно, когда на ушко что-то шепчут две столь обворожительные красотки, не так ли, Ваше Благородие? — раздался за спиной мягкий голос княжича Оболенского.

Я сразу заметил.что он в зале, что не подаёт виду и о чём-то с кем-то шепчется. Но кто-кто, а эти люди умели говорить иносказательно. Но вот, похоже, княжич решил явить себя народу.

— Приветствую вас, дамы и господа! — громким дикторским баритоном произнёс он на весь зал, и все речи тут же смолкли. — Сегодня у нас, пожалуй, один из самых необычных балов, которые проходили в этом прекрасном дворце! Настоящее столкновение нравов! Ибо сегодня многие мои любимые друзья и подруги оказали честь… Разным своим знакомым. На сегодняшний праздник высшие графы, князья, баловни судьбы и завсегдатаи столичных пиршеств, по моей просьбе позвали тех… кому повезло намного меньше, чем нам.

Повисла тишина, наполненная шепотками. А я сразу понял, к чему княжич клонит:

— Сегодня у нас, элиты, лучших из лучших, есть необычная возможность посмотреть на наших глубоко провинциальных собратьев, приехавших в любимый Петербург со множеством надежд! А у них… Как следует нам себя показать! Вот хотя бы вы, господин!

Разумеется, он обратился именно ко мне.

— Вы та-акой грозный, у вас такие чудные декоративные мечи! Но помогут ли они вам… защитить этих прекрасных дам, эти два невинных цветка от коварных соблазнов столицы… Что ж. Вечер покажет…

И княжич растворился в клубах разноцветного дыма, ставшего заполнять зал. Музыка стала громче, Оля с Мари плотнее прижались ко мне.

Похоже, меня назначили первым мальчиком для битья? Пожалуй, этот хлыщ может запомнить сегодняшний вечер как главную ошибку в своей жизни.

Глава 15

Провокация

Сразу ничего не произошло. Лишь заливистый смех молодых дворян разнёсся в клубах ароматного дыма, а затем, вроде бы, все начали заниматься своими делами. Кто-то танцевал, кто-то сидел и вдыхал дымный концентрат, некоторые предпочли уединиться у столиков с закусками.

— Мне здесь как-то неуютно. — шепнула Оля нам с Марией. Ефим тем временем волком глядел по сторонам, готовый прикрыть мне спину в случае чего.

— Увы, нам ещё не раз придётся бывать в таких местах. — ответила Мария, ловким движением выхватывая бокал с розовым коктейлем с подноса официанта. — А ты ожидала балы в стиле восемнадцатого века, под вальс и светские беседы?

Я, слушая девушек краем уха, следил за настроениями в зале. И уже чувствовал нарастание какого-то напряжения.

— Честно говоря, да…. — замялась Оля, которая явно тоже ощущала напряжение, но на эмоциональном уровне. — У нас в поместье так и бывало… Раньше.

— Вот поэтому здесь и не так. — улыбнулась Стрельцова, двигая округлыми бёдрами в такт ритмичной музыке. — Мода на старину давно ушла из столицы в провинцию. Здесь это считается диким… Гляди, видишь, некоторые явно чувствуют себя здесь будто не понимают, куда попали?

— Ага.

— Это и есть провинциалы. Княжич, если ему верить, зачем-то велел позвать их побольше. Может, решил трахнуть побольше наивных девочек…

Разделение и правда было очень чётким. И визуально, и ментально — некоторые, особенно молоденькие девушки, прямо-таки излучали робость.

— Эта твоя «подруга», полагаю, тоже из этих «зазывал»? — спросил я, неспешно рассекая толпу. Тоже поймав один из лёгких коктейлей, я наслаждался вкусом. — Хорошие вы друзья, видать.

— А я её как-то даже не вижу. — пожала девушка плечами. — Так что, видимо, да, специально позвала и теперь не показывается.

— Хочешь, найдём её, спросим? — улыбнулся я. — Просто дай мне пару примет.

Мария лишь беззаботно отмахнулась:

— Да я и сама её без труда найду, если понадобится. Я ведь тоже не слепой котёнок…

Вдруг за её спиной из клубов дыма выплыл юноша с сальной улыбкой.

— Котёнок, как это мило… Детка, не хочешь стать моим котёнком на этот вечер?..

Черты лица Марии заострились.

— Обойдусь. — негромко бросила она в ответ, отчего лицо мужчины исказилось… Нет, не яростью. Недоумением.

Похоже, отказа он просто не ожидал. И парень явно употреблял коктейли куда крепче наших. Я решил вмешаться.

— Парень, иди своей дорогой. — спокойно осадил я его, подойдя поближе. — Видишь же, дама не желает с тобой разговаривать.

Довольно крепкий тип. Он уже раскрыл рот чтобы что-то мне ответить, но оглядел меня, оглядел мои клинки, поверхностно прочитал ауру — я это сразу заметил — и молча убрёл обратно в туман.

Лишь бросил напоследок многообещающий взгляд через плечо.

— Что мы вообще ищем? — обернулась ко мне Мария. — Найти бы это и убраться поскорее.

— Будто кто-то отпустит нас по-хорошему. — усмехнулся я, обводя взглядом толпу извивающихся тел. — Нас уже назначили на потеху публике, а значит что-то случится. А до этого мы ищем какие-либо устойчивые группы. В идеале — чем-то сильно недовольные, или занятые своими делами. И подслушиваем.

Цель у нас всё так же — постепенно влиться в столичные дворянские ложи, и через них выйти на какие-либо проекты Триумвирата. Что-то мне подсказывает, что та лаборатория в Москве — далеко не единственное, чем они тут заняты. Обосноваться в этом мире они, похоже, собираются крепко.

И такую группу мы быстро нашли.

— Вон там! — одновременно прошептали девушки, не заметив, что я уже плавно вёл их в нужном направлении.

Те, кого мы заприметили, сидели в дальнем углу огромного зала, в зоне столиков и мягких диванчиков. Довольно большая группа — семеро парней и четверо девушек — сгрудились вокруг кальянов и неспешно обсуждали кое-что интересное.

— Погодите немного. — остановил я Марию с Олей у столика с канапе.

— Проголодался? — улыбнулись красавицы.

— Не. — уже подхватил я закуску на палочке. — Буду шпионить удалённо. Но и покушать не откажусь. Ефим, смотри, чтоб ко мне никто не приближался.

— Так точно. — тихо ответил угрюмый старик. Я заметил, что слуги здесь были при многих. Но таких угрожающих, как наш Ефим, ни одного.

Облокотившись на столик и на автомате жуя ломтик говядины, я прикрыл глаза и отрешился от тела. Сконцентрировался на ментальном поле, постоянно разлитом вокруг меня. Собрал его в одной точке.

От этой точки протянул нить к сидящей группке, аккуратно прощупывая их разумы, их силу как практиков, уровень ментальной защиты. Среди них, несмотря на юность, слабаков почти не было.

Почти. Хрупкая девушка в открытом платье, которую приобнимал один из сильнейших в группе, явно находилась среди них «по блату», за компанию. Её примитивный разум почти ничем не был прикрыт, и мысли читались как открытая книга.

Её «управление» я и перехватил. Сделал то же, что тогда, в офисе в Москве, но в разы легче и ловчее. Даже связь с телом ожидаемо не утратил. А ещё, помимо доступа к чувствам, мог фоном покопаться в недавних воспоминаниях.

— … пусть идут ко всем чертям со своей карьерой! — зло цедил один из парней. Остальные слушали его уже довольно долго. Говорил он о Гвардии, что меня и привлекло. — Я — выдающийся маг! Второй на своём потоке… Да вот после тебя, Матвей. И они говорят мне, что я должен строить карьеру в Гвардии⁈ Сидеть в казармах и слушать поставленных надо мной чинуш⁈

— Да почему бы и нет. — апатично пожал плечами тот самый Матвей. Именно он сейчас приобнимал девушку, и я ощутил на её груди его сжатую ладонь. — Поездишь по стране, а может и по миру. Повидаешь разных красот… И красоток. Неужели, тебе не наскучили эти ночи в дымном угаре с толпами доступных шлюх, мнящих себя аристократками?

— Пф-ф! — усмехнулся парень. — Будто где-то они другие. Любая упадёт к моим ногам, как только узнает, кто мой отец. И мне — мне! — заявляют, что я должен кому-то там служить!

— Нет, ну Гвардия в последнее время и правда теряет всякие границы. — жеманно протянула одна из девушек, которую слова парня явно задели, но виду она не подала. — Сколько власти у них появилось за последние пару лет! Смотрите, даже среди нас теперь есть эти детоубийцы!

— Почему детоубийцы?

— Ну как же! Они же солдаты, а все солдаты — убийцы! Или ты думаешь, что дети несчастных существ из Бурь не хотели бы жить, резвиться на воле?..

— Жрать людей.

— Они не выбирали, кем им родиться!

Ещё какое-то время я слушал эту болтовню. И время это не ушло бесполезно. Я легко понял, кто в этой компании — истинное ядро, а кто просто обслуга, или девушки лёгкого поведения.

Трое парней и одна неприметная девушка — вот кто действительно связан чем-то большим, чем тусовки в пьяном угаре. Спокойно пережидая пустые реплики своих спутников, они неизменно возвращали беседу к одной единственной теме.

К тому, что Гвардия не спроста так осмелела. И либо её покрывают на самом верху, либо верхушка просто ничего не может с ней поделать.

— Пф-ф! — привычно фыркнул Матвей. — Не смешите. Стоит моему Роду, да и любому из великокняжеских Родов собрать силы, как не то что Гвардия — трон перевернётся!

— Ну знаешь. — как-то грустно ответила молчавшая до того невысокая девушка. — Говорят, в последнее время гвардейцы получили какое-то новое оружие. Слышал, как легко недавно Гвардия расправилась с чокнутым наследником Шестаковых?

— С этим маньяком?.. — отмахнулся Матвей, второй рукой щипая спутницу за грудь. — Да с ним бы любой приличный Род расправился!

— Ну, его собственный как-то не сумел…

Юноша лишь презрительно хмыкнул.

Парни уже изрядно выпили и выкурили, так что в выражениях стеснялись всё меньше. Юные революционеры хреновы. Хотя, какие уж тут революционеры. Так, болтливые юнцы.

— Подойдём-ка. — вернулся я в собственное тело. Ощущать на груди холодные руки этого Матвея было уж очень неприятно. И мои эмоции явно начали проникать в голову девушки, вызывая недоумение у самого Матвея.

Мари с Олей и Ефимом последовали за мной.

— Слышал, вы говорите о гвардейцах? — развязно произнёс я, бесцеремонно присаживаясь на свободное место. Оля с Мари сели по бокам от меня, а Ефим встал за спинкой дивана.

Все присутствующие разом напряглись.

— А тебе то что с того? — как-то нервно спросил один из «подпевал», но Матвей повелительно взмахнул рукой.

— Кто ты? — спросил он, глядя мне в глаза.

— Всего лишь барон, господа. — твёрдо ответил я. — Но даже я уже вижу, как бесполезна для всех нас эта Гвардия!

— О-о, ну раз даже целый барон видит… — тут же потерял интерес парень. А вот его собеседник, возмущавшийся необходимостью служить, оживился:

— Расскажи, что с тобой приключилось, барон?

Я вкратце рассказал. Стоило присутствующим услышать, что мы из провинции, как плотоядные взгляды тут же устремились на девушек. Но мой рассказ о последней Буре быстро привлёк внимание главной четвёрки.

— Говоришь, пришлось маленьким отрядом сдерживать Вольскую Бурю? — внезапно заинтересовался внешне абсолютно апатичный Матвей. Даже грудь спутницы из рук выпустил, чем явно её расстроил. — И даже остался жив? Хочешь сказать нам, какой ты сильный маг?

Я пожал плечами.

— Какой есть, Ваша… Светлость? Не имею чести знать имени. Но за себя постоять могу.

— Кто-то к нам идёт. — шепнула мне на ухо Оля.

Я, и сам заметивший направленное на нас сильное намерение, лишь мягко положил свою ладонь поверх её и обернулся.

— Какой-то ваш знакомый, господа? — деликатно спросил я, увидев, как сквозь туман к нам приближается рослый пошатывающийся мужчина. И, несмотря на явную нетрезвость, силой от него так и несло.

— О господи… — тихо простонала та самая молчаливая девушка, к которой главная троица парней испытывала явное уважение. — Опять начинается…

— Значит, это часть развлекательной программы? — криво улыбнулся я. А потом мощный хорошо поставленный бас громко произнёс, обращаясь именно ко мне:

— Парень! Не в масть тебе такие красотки! Давай их сюда и вали своей дорогой!

За спиной мужчины в дыму маячил тот самый парень, которого отшила Мари. Ублюдок… Ну или это было неизбежной частью шоу для развлечения местной публики.

Что ж. Этот болезный зря не следит за словами.

— Я же говорю, что они охерели в край! — прошипел за моей спиной тот самый недовольный тип. — Надо его поставить на место!

— И поссориться с Оболенским? — вяло ответил Матвей. — Поищи дурака…

Больше я их не слушал. Широкоплечий мужчина подошёл уже так близко, что даже в дыму отчётливо стали видны суровые черты его лица. Такие нравятся многим дамам, с квадратной челюстью, высокими скулами, волевым подбородком. Отнюдь не урод.

Я неспешно встал с дивана.

— Я разве похож на торговца людьми, чтобы «отдавать» тебе женщин?.. Капитан. — негромко ответил я, разглядев его погоны. С золотой каймой, гвардейские. Значит, приравнен к армейскому полковнику.

Могу понять, почему этот Матвей не хочет вступать в спор. Но одобрить — не могу. Не терплю чинопочитания.

— А я разве похож на того, кто повторяет предложение дважды? — холодно ответил он, возвышаясь надо мной почти на целую голову, хотя Вольнов довольно рослый. — Дамы, бросайте этот мусор из провинции. Лучше развлечёмся по-взрослому.

Я прямо-таки почувствовал спиной, как в груди обеих девушек закипает злость. Как сжимаются кулаки и губы у Оли и Марии, как бурлит энергия.

А ещё ощутил.как множество взглядов направлены на нас сквозь дым. Мне кажется, или даже музыка стала тише?

Интересно. Выходит, в доме этого так называемого княжича столичный военный, дворянин, может вот так нанести оскорбление другому дворянину, и будет в своём праве?

Занятное место. Я уже не жалею, что мы сюда пришли — узнать столько всего за столь короткий срок бесценно. Но останавливаться я не собираюсь.

— Знаешь, капитан. — медленно произнёс я. — Бывают ситуации, когда тебя не могут защитить никакие высокие покровители. Они попросту не успеют.

Тот только этих слов и ждал, а я осознанно играл в игру, затеянную хозяином бала. Если здесь есть группки молодёжи, недовольные настолько, чтоб открыто ругать Гвардию, значит где-то среди них есть и более серьёзные люди. И прямо сейчас я собираюсь дать им знак, что готов и способен войти в их круг.

Скулы капитана покраснели, кулаки сжались — но гнев был показушным. Разумеется, ему вовсе не были нужны две дамы из провинции. Однако, на публику капитан процедил:

— Я Гвардии капитан, щенок. И только что ты по какому-то недоразумению посмел мне угрожать. Готов ответить за свой длинный язык?

— Не томи уже. — картинно зевнул я. — Хочешь дуэль за честь, давай, вызывай, чего тянешь?

Я улыбался краями губ. Он явно не барон. Граф, как минимум, может даже из высших — одарённых личными городами. И вызвать на дуэль барона… Но и отступать ему некуда.

Пару секунд мужчина молча открывал и закрывал рот, думая, как ему быть. За моей спиной раздался едва слышный женский смешок.

— Д… Дуэль! Дуэль за достоинство! — выдавил он наконец…

И из тумана мгновенно материализовался княжич Оболенский. И секунды не прошло.

— Дамы и господа! — воскликнул он своим дикторским голосом. — Никто не мог этого ожидать, но у нас тут дуэль! И по весьма вескому поводу, надо заметить! Дерзкий приезжий посмел неучтиво разговаривать с нашим любимым другом, завсегдатаем моего дома, светлейшим графом Горским! Разве будет достойно мне, как хозяину сегодняшнего вечера, отказать другу в его маленькой просьбе? Да будет дуэль!

Центр зала тут же будто расширился, стал пустым и свободным от дыма. Конечно же, всё было готово заранее. Полагаю, такие провокации здесь — обычное дело. А значит никто лишний на меня внимания не обратит.

А вот эти четверо недовольных вспомнят, что я рассказывал им перед поединком. И, судя по их «громким» мыслям, они знают кого-то, кого моя персона заинтересует в нужном мне ключе.

— Пшёл! — негромко процедил мне в лицо барон. Я обдал себя потоком освежающего ветерка. — Мечики свои лучше отложи… Поранишься ненароком!

Дуэль достоинства — это не дуэль за жизнь. Она ведётся до первой крови и чрезмерная агрессия на ней строго карается законом. Не избегают кары даже высшие аристократы. Однако, саблю с пояса граф таки снял.

— Выбирай, смертник! — не вполне трезво цедил граф. — Кулаки, магия, оружие, смешанный бой?

— Боюсь, наш поединок может быть разве что смешным. — лениво вздохнул я. — Дерись чем хочешь, а я ограничусь одним клинком и простейшей магией. Дам тебе фору. Я всё-таки маг-оружейник.

Теперь гвардеец разозлился уже по-настоящему, а не ради публики. Я почувствовал, как слабеет его ментальная защита, как хлещут наружу злобные мысли.

В том числе и планы на бой. Так, ещё до начала дуэли, я узнал, что передо мной биомодификатор, специалист по физическому усилению. Себя и других.

Значит, придётся ускорять сознание. Почему бы и нет? Главное не перегнуть палку.

— У тебя ещё есть шанс извиниться, барон. — будто делая одолжение вальяжно произнёс гвардеец. — А вот шанса победить нет. Ну что, найдётся в тебе хоть крупица мозгов?..

— Не знал, что нынче «достоинство» целого графа можно променять на пару слов. — ответил я. А потом добавил, заметив, как скрещены на мне взгляды тех самых робких и немного напуганных провинциалов: — Надеюсь, вы тут, в столице не все такие… Мелочные.

Не сказав больше ни слова, но внутри вскипев как вулкан, капитан до хруста сжал рукоять своей сабли.

— Три! — будто распорядитель арены воскликнул граф. — Два! И-и-и… Начали!

Граф гигантской пулей ринулся ко мне, выставив перед собой саблю. И, только я собирался рвануть во встречную атаку, как ноги мгновенно стали будто ватными, а Источник будто отдалился от меня, застыл…

А граф Горский расплылся в торжествующей улыбке. Правой рукой сжимая саблю, левую он держал под полой свободного пиджака. И в тусклой полутьме зала его карман едва заметно мерцал фиолетовым свечением.

Чёртовы камни Триумвирата! Один раз их на мне уже пытались применить, ублюдок. Закончилось всё очень плохо. Для пытавшихся.

Прикрыв глаза, я зачерпнул ментальной энергии, разгоняя разум и тело. Благо, запасов у меня теперь всегда с избытком. Но откуда у гвардейца, пусть и не рядового, эти камни?

Вечер перестаёт быть томным…

Глава 16

Игра на публику

Времени подумать о происхождении камней мне никто, разумеется, не дал. Массивный капитан с тихим, но яростным, рыком летел на меня, без труда читая на моём лице растерянность.

Я же точно также без труда изображал те эмоции, которые должен был испытывать дерзкий мальчишка, внезапно лишившийся своих сил и осознавший, что сейчас ему придёт конец.

На деле же я видел каждое движение противника будто в замедлении. Опора на ногу, бросок торса вперёд, будто готовится к нырку, напряжённая рука с зажатой в ней шпагой устремляется дальше, выдвигаясь вперёд корпуса…

Сознание ускорилось даже излишне. Стоит мне сейчас рвануть с места, как с суставами можно будет попрощаться. Снизив ускорение и дождавшись, когда острие шпаги окажется возле моего правого плеча, я с места рванул влево, уходя от удара.

Болезненный вышел рывок, но лучше перенапрячься, чем получить лезвие в плечо. Левую руку обдал поток воздуха, со свистом рассечённого ударом.

— Неплохо. — вежливо улыбнулся я, оказавшись справа от противника, уже с выставленным для контратаки мечом. — Похоже, чего-то вы всё-таки стоите… Хотя пока не уверен.

Зачем я болтаю вместо атаки? Для публики, конечно же! Слушая, как тревожные вздохи и выкрики «ставлю на капитана!» сменяются несмелыми, но восхищёнными возгласами, я радовался.

Победить этого увальня можно одним быстрым ударом. Но, как и тогда, на тренировке с Валерой, мне нужна не сама победа. Мне нужен эффект, произведённый этим поединком. И для этого эффекта я теперь насмехался над опешившим врагом.

— Как ты сумел уклониться без магии⁈ — видимо, на автомате спросил капитан. Я в ответ пожал плечами.

— О, так вы заметили? — громко произнёс я. — Да, вы правы. Я решил, чтобы сделать наш бой более честным, не прибегать к магии. Обойдусь и клинком. Вас это ограничение не касается, разумеется. Мы ведь договорились…

Уже давно напившаяся и надышавшаяся сладкого дыма толпа зашлась в восторге и насмешках. Некоторые, конечно, смеялись над моей бравадой… Но очень немногие.

— Вижу, вы многим здесь не нравитесь, капитан. — усмехнулся и я, вновь ускоряясь и делая длинный шаг опять вправо. — Стоит задуматься.

Я кружил и кружил, без труда в моменте разгоняя разум и вытаскивая тело из-под очередного молниеносного укола. Колол капитан и правда очень быстро, резко и точно в цель. Его биопрактики в этом хорошо помогали.

Вон, рукава рубашки уже трещат от вздутых техниками мышц, а вены на шее можно пересчитать даже в этой полутьме. Как бы он тут не грохнулся от перенапряжения.

— Эх, почти достал! — притворно воскликнул я, рывком останавливая свою руку и проводя лезвием клинка в считанных сантиметрах от голеней противника.

Он и заметить толком не успел, как я оказался у него за спиной. Помимо ускорения собственного разума, я уже начал взламывать разум капитана. Необходимо в сжатые сроки выяснить, кто и где выдал ему этот чёртов камень.

Но пока, увы, времени на это не было. Раздвоив своё сознание, я ловкими па уходил от всё новых ударов, сам начал проводить красивые, но всегда слегка недостающие выпады. И всё это сильнее и сильнее ярило врага.

А его ярость делала его ум всё примитивнее и примитивнее, всё более линейным. А такой, отуплённый ненавистью, разум, легко подчинить, направить в нужное русло… Но трудно аккуратно взломать и прочитать.

Меня словно потоком горячего пустынного ветра обдавало его яростью, и рука с клинком начинала подрагивать от напряжения, движения становились ломанными. Вырвав новый кусок его воспоминаний, я разъединял наши умы и просматривал его, попутно приводя тело в порядок. Затем всё повторялось.

— Прекрати скакать по углам как крыса! — ревел уже весь потный и красный гвардеец. — Ты мужчина, или кто⁈

— Кажется, наша арена круглая, и углов в ней нет. — отвесил я дурацкую шутку, чем вызвал у упившейся толпы взрывы хохота.

Кристалл, на котором всё ещё лежала левая рука врага, продолжал действовать. Я уже выяснил его радиус — незримое поле парализовало эфир метрах в трёх, и при желании я мог выйти за его пределы.

Но капитан, явно зная этот радиус, не давал мне излишне разрывать дистанцию. Неужели, он боится? Боится, что с магией я его одолею?..

Вот оно! Я наконец «услышал» в очередном скопированном куске памяти нужные слова. О блокираторах маны, о том, как ими пользоваться. Перед внутренним взором предстал рослый мужчина в возрасте с пышными седеющими усами…

Всего лишь начальник. Камень ему выдал всего лишь его начальник, Гвардии полковник, не кто-то из триумвирата. И никаких следов зачисток памяти на нём явно нет.

Что ж. Главное я выяснил. А ещё всё внимание той четвёрки, уже давно покинувшей свои диванчики, приковано ко мне. А значит…

— Добей его уже, барон!!! — провизжала из толпы какая-то полуголая девица, приподнимая луками свою увесистую грудь и «дразня» окружающих. — Мой герой!!!

Я улыбнулся, разворачиваясь боком и пропуская мимо живота новый укол. Но тут почувствовал, как ярость капитана перешла роковую черту.

— Щас твой герой сдохнет! — даже как-то немного обиженно прорычал он.

Его вторая ладонь вылетела из кармана, отпуская кристалл. Но, ещё до того, как я успел свободно вздохнуть, она с громким хрустом вытянулась, превращаясь в щупальце с костяным шипом на конце.

Это щупальца тут же устремилось ко мне, как и развернувшаяся на лету шпага. Не давая пространства для манёвра, эти «ножницы» грозили вот-вот схлопнуться на моих рёбрах.

Ну ладно. Пора это заканчивать.

Ускорив сознание почти вдвое, рискуя плечевым суставом, я положил левую ладонь на рукоять второго клинка, выхватил его из ножен, вскинул… И развёл обе руки в сторону, встречая его атаки своими контрударами.

Розовый туман озарила вспышка чистого синего света. лезвия сверкнули, проводя вновь оживившуюся энергию. Левый клинок с громким лязгом встретил шпагу — и легко перерубил лезвие пополам.

Осколки со звоном посыпались на пол.

Правый же столкнулся с щупальцем, которое капитан уже никак не успел остановить. Лезвие вошло в видоизменённую плоть как горячий нож в масло, брызнула кровь, и отрубленная половина руки-щупальца плхнулась на пол рядом с лезвием шпаги.

— А-а-а-а-а!!! — истошно вскрикнул капитан. Он-то готовил конечность исключительно к атаке, к яростному броску. И даже не подумал о том, чтобы уплотнить кожу, или создать костяную броню.

Так бывает, когда ярость и ментальный импульс врага заменяет тебе мозги.

Толпа торжествующе взревела… Впрочем, многие, поставившие на победу капитана, не разделяли общего веселья.

— Лживый ублюдок! — прорычал враг, падая на колени. К нему уже бежал лекарь. — Ты солгал! Использовал второй меч!

Ха! И это ничтожество будет говорить мне что-то о чести и честности? Развернувшись к нему и нависнув над ним, я ответил:

— Во-первых — это было красиво.

Та самая полуголая девчонка попыталась выскочить на арену и броситься ко мне, но незримая преграда её удержала.

— Красиво, это несомненно. — с нескрываемой досадой в голосе появился на арене княжич Оболенский. — Но всё-таки слово вы нарушили. Право имели, конечно, барон. Как вызванная сторона. Но видеть на своём милом вечере человека, позволяющего себе такое, я не желаю. Прошу покорнейше простить.

Эти последние слова были сказаны с таким льдом в голосе, что даже упившаяся толпа что-то почувствовала, делая шаг назад. Я же, именно этого и добивавшийся — ибо здесь нам делать больше нечего, а просто уйти после чистой победы было бы оскорблением княжича — отвесил в ответ лёгкий полупоклон.

— Вы в своём праве, Ваша Светлость. — сказал я, разворачиваясь к своим. Девушки, под охраной угрюмого Ефима, стояли возле той самой четвёрки. — Идёмте, дорогие дамы.

— Эй! — неразборчиво протянул какой-то мужчина в толпе. — Э-эй т-ты! Красоток о-оставь, да! Мы их ещё не ра-а… Р-расррр… Не р-распр-робовали!

Настроение в толпе, улучшившееся после моего торжества, тут же начало портиться, а недовольство накаляться. В первую очередь, конечно, у гостей из провинции. Особенно у девушек, многих из которых здесь уже не по разу успели облапать, невзирая на их статус и титул.

И я решил воспользоваться и этим, спровоцировав ещё один раскол:

— Простите уж, но этих дам я приглашу с собой. Впрочем, что-то мне подсказывает, что очень многие пришли сюда не для того, чтобы их тут «попробовали». Не уверен, что этим людям здесь рады.

И, под неразборчивый, но явно возмущённый и солидарный гул юных дворян, подошёл к нашей компании.

— Идём отсюда. Здесь стало скучно.

— Ваше Благородие. — тут же обратилась ко мне та самая миниатюрная девушка. Единственная из четвёрки, кто совсем не пил и не вдыхал никакого дыма.

— Да? — тихо ответил я. чтобы наши слова затерялись в бурлении толпы.

— Возьми это. — протянула она мне свою перевёрнутую ладонью вниз руку. Я почувствовал на нижней стороне ладони какую-то астральную сигнатуру. — Это билет на вечер, на который не пускают лишних людей. Билет для всех вас. Думаю, там нам всем будет куда уютней.

— Благодарю. — пожал я её руку, принимая астральную метку. Сразу проверив её, убедился, что ничего следящего в ней не заложено, а в намерениях никого из этих четверых нет явной враждебности.

Хотя тот самый «бунтарь» явно завидует моей победе и возросшей из ничего популярности. Не люблю таких — молодых да горячих.

— Думаю, к вам могут возникнуть вопросы, барон. — предупредила эта же девушка. — Гвардия, конечно, не полиция. Но капитан может воспользоваться своими личными связями.

— Пусть попробует. — твёрдо ответил я, разворачиваясь и направляясь к выходу.

Если этот идиот решит явиться ко мне вне закона — он лишь подарит мне свои мозги для препарирования и запихивания в них шпионских техник. Его счастье, если ему хватит мозгов не лезть.

Когда мы покинули поместье, вслед за нами потянулась целая вереница молодых парней и девушек. Это были далеко не все провинциалы, вряд ли даже половина. Но это были самые активные и адекватные из них.

И они очень бурно обсуждали всё произошедшее.

— Да нас же просто обдурили! Притащили сюда для развлечений!

— Как игрушки! — рыдая, простонала какая-то девушка, алое платье на которой оказалось разорвано в нескольких местах. Крепко стиснутыми руками она поддерживала грудь.

Какой-то парень подошёл к нгей, и тихо что-то спросив, воспользовался техникой. Платье девушки окутала лёгкая дымка, после чего оно стало целым, позволив леди наконец отпустить свою грудь.

Да уж. Я-то всего этого не видел, лишь тут и там постоянно ловил возмущённые мысли и всплески эмоций. Но, похоже, многие тут за какой-то час с небольшим, что мы были на вечере, успели столкнуться со… всяким.

Одна девчонка, которой явно едва ли было больше восемнадцати, просто сидела на плитке и беззвучно рыдала. Стоило мне осторожно заглянуть в её совершенно беззащитный разум, как я увидел, куда именно отлучался княжич Оболенский.

И кого он, чем-то опоив, прихватил с собой.

— Оля. — произнёс я, заметив, что многие тут не разбредаются и стоят, глядя почему-то на меня. — Добавь-ка в этот вечер немного позитива. Воодушевления.

Оля поняла всё на лету. Я ощутил, как она черпает энергию, создавая ментальную волну. Придавая ей чёткий эмоциональный окрас.

— Мари, считай всю открытую личную информацию о присутствующих. Ты ведь сможешь сделать это, не воздействуя магией прямо на них?

— Угу. — сосредоточенно кивнула девушка, и её глаза едва заметно замерцали голубоватым светом. Я почувствовал, как разгоняется её разум, стремительно просеивая данные из ноосферы.

Охрана, увидев, что такая толпа стоит посреди парковки и не думает уходить, напряглась. На крыльцо соизволил выйти сам Оболенский.

— Что, решили всё-таки одуматься и остаться в нашей изысканной компании? — елейно спросил он, кажется, даже не осознавая, что что-то не так. — Не бойтесь, дорогие мои! Я готов принять назад всех… Почти всех. Ведь мы с вами все — аристократы. Одна большая, дружная семья…

Эмоциональная волна Оли уже начала действовать. Кулаки у многих сжались, а абстрактные идеи под напором чувств стали воплощаться в желание что-нибудь сделать… Увидев, как кто-то вскидывает ладонь в сторону крыльца, я поспешил воскликнуть:

— Господа!

Воодушевлённая и быстро трезвеющая толпа тут же развернулась ко мне. Попытки что-нибудь сотворить пока прекратились.

Теперь нужно предотвратить бессмысленный и глупый бунт. Ибо им эти люди лишь загубят без толку своё будущее.

О нет, в будущем они ещё могут сыграть роль. Чем больше неприкаянных недовольных найдётся в нужный час в столице, тем больше сил той же Гвардии они на себя смогут отвлечь.

Отвлечь от удара в голову врага, который нанесу уже я.

— Господа. — повторил я громко. — Я понимаю, что вы возмущены. И понимаю, чем вы возмущены. Понимаю, что вы хотите зделать здесь и сейчас.

— Да! — забурлила толпа. — Это унизительно!

— Унизительно. — эхом повторил я, вновь привлекая внимание. — Но для того, чтобы вас никто не мог унизить, в первую очередь вам нужно взобраться на вершину. Что вы можете сделать здесь и сейчас? Раскурочить княжеский фонтан⁈

Поняв, что ситуация идёт куда-то не туда и что-то покумекав в своих обкуренных мозгах, княжич воскликнул с крыльца:

— Это возмутительно! Это что, мятеж⁈ Мятеж⁈ Я вас всех!..

Что он их «всех», Оболенский придумать как-то не сообразил, так что просто погрозил им кулаками. Явный маг пространства, он мало что мог сделать в бою. Но стража и вышедшие следом за княжичем гвардейцы напряглись.

— Он действительно сможет сделать с вами что угодно. — холодно произнёс я, нарочно охлаждая пыл. — Сейчас. Расходитесь, дамы и господа. Учитесь, трудитесь, станьте по-настоящему сильными и влиятельными. Сегодня вы видели, что даже провинциальный барон способен утереть нос столичному гвардейцу.

От напоминания о поражении целого капитана, бойцы за спиной княжича зло зашептались. Провинциалы же молчали, не сводя с меня взгляда.

— Думаю, главный урок для всех нас, — закончил я речь. — Не стоит пытаться прыгнуть выше головы и доверять приглашениям этого города. Даже если они кажутся очень заманчивыми…

* * *

Вскоре все, кто решил покинуть бал, разбрелись по авто и воздушным повозкам. После этих эмоциональных качелей, никто уже не желал глупо бунтовать. Но, бегло просеяв громкие мысли уходящих, я убедился, что зерно в их головы посеяно.

А ещё на протяжении всего моего выступления четвёрка тех типов не сводила с меня глаз. Да, они остались на балу, не ушли с остальными. Они явно из местных, и им нужно держать марку.

Ну а может они продолжат вербовку среди оставшихся, мне всё равно.

Главное — что план на вечер оказался не просто выполнен, а перевыполнен. Я сумел выйти на недовольных, уже объединённых в некое общество. Сумел найти дурачка, на примере которого показал себя этим недовольным и быстро вошёл к ним в относительное доверие.

Больше того — по итогу я явно заложил семена, которые, когда прорастут, приведут многих из сегодняшних провинциалов в такие же недовольные общества. Лишат столичную Гвардию и знать части потенциальной свежей крови.

Раз они, уничтожая нелояльных гвардейцев Бурями, вербуют в свои ряды лояльных… Значит лучше, чтобы нелояльные вообще не стремились попасть в эту Гвардию. Ибо она явно стала инструментом в руках Триумвирата — иначе никаких антимагических камней бы гвардейцы не получили.

Ну а то, что я попутно привлёк враждебное внимание одного из таких вот гвардейцев… Этого я не боюсь. Если ему и правда не хватит ума не лезть ко мне, я лишь получу новые зацепки в этом деле.

Нам ведь вообще неизвестно, где сейчас находится Триумвират, где Айлин… Даже то, под какими именами сейчас выступают остальные двое, крома Аргона Форсекта…

Вернувшись домой не очень поздно, но уставшими и с ощущением, будто искупались в липкой грязи, мы быстро приняли душ и легли спать.

И я даже подумать не мог, что своё скудоумие оскорблённый Гвардии капитан решит продемонстрировать уже этой же ночью…

Глава 17

Работа на два фронта

Я редко сплю крепким глубоким сном. Точнее, не так. Сплю я хорошо, и проблем с этим не испытываю — но даже во сне мой разум никогда не прекращает работу с ментальным полем. А потому во снах ко мне часто приходят мысли других людей, находящихся неподалёку.

Так, я давно знаю об осторожной симпатии ко мне Марии Стрельцовой, видел многие сюжеты из прошлого Оли, а иногда даже улавливаю отголоски тяжёлых дум Ефима. Он стареет, и хорошо это понимает. Его часто заботит то, что будет с нами, с Вольновыми, когда его не станет. Такие мысли мозг часто обрабатывает именно во сне, перерабатывая дневные переживания…

В последнее время старик, правда, стал тревожиться намного меньше. Поверил в меня и мою силу. А вот симпатии со стороны Марии после случившейся дуэли поприбавилось.

Я не обращал на всё это много внимания. Оставаясь наедине с собой я обычно целиком погружался в размышления о своей мести. О том, как мне подобраться к Триумвирату. О том, что с Айлин и как они заставили её работать на себя.

А ещё, конечно же, о том, не могут ли враги нанести удар первыми. И потому я мгновенно пробудился, стоило мне почувствовать неподалёку враждебные злые намерения, нацеленные на меня.

Триумвират⁈ Аргон?.. Нет, картина мыслей кажется знакомой, просто более строгой.

Это оказался тот самый гвардейский капитан. Просто теперь он был трезв, собран и настроен решительно. Но именно из-за этой концентрации на цели я смог почувствовать его издалека.

В дверях моей комнаты в полутьме возникла хрупкая фигурка Оли.

— Тоже чувствуешь? — тихо, чтобы зря не будить Марию, спящую за стенкой, спросил я. Оля кивнула.

— Что-то злое. Я не умею читать мысли, и даже точного источника не чувствую, но… Это ощущается так, будто что-то рыщет во тьме и хочет тебя сожрать. Жутковато.

— Ну, положим, тебя оно хочет точно не сожрать. — ободряюще улыбнулся я. — Это наш старый знакомый, сегодняшний капитан.

Глаза Оли округлились. Девушка прижала ладошку ко рту и шёпотом спросила:

— Как он так быстро нас нашёл⁈ Неужели, уже успел обратиться к полицейским сводкам? Мари говорила, что следящая магия в Питере жёстко глушится…

Я лишь пожал плечами. Чего гадать, если скоро сможем сами узнать всё из первых рук?

Можно было просто отвести капитана от нашего дома. Внушить ничего не подозревающему кретину, одержимому своей поруганной честью, нужные мысли и чувства. Если бы я хотел просто избавиться от хвоста, я уже начал бы это делать.

А может быть, сделал бы ещё на балу.

Но сейчас меня интересует не это. Айлин, сестрёнка, где-то там, в руках этих ублюдков — и я точно не собираюсь просто «залечь на дно» в этом сером городе!

Что угодно, но не выжидать какой-нибудь случайности. Я должен сам, своими руками, управлять событиями. И в этом деле мне пригодится целый гвардейский капитан, да ещё и удостоенный пользоваться антимагическими камнями.

— Оля, поможешь мне немного? — спросил я, когда девушка присела на край кровати. Капитан, а с ним ещё четверо практиков, уже сворачивали на нашу улицу.

Что-то мне подсказывает, что магическая дверь дома их надолго не удержит.

— Конечно! — горячо прошептала девушка. — Что нужно де… Ах!

Я приблизился к ней и положил руки на её обнажённые плечи. Ночная рубашка, довольно свободная, их не покрывала. Если я хочу сделать всё быстро, чисто и без лишнего шума, времени деликатничать нет.

— Сейчас я частично соединю наши сознания. — шепнул я разомлевшей в моих руках девушке. — А затем мы вместе взломаем разумы пятёрки атакующих. Я буду работать с интеллектуальной сферой. Ты — с эмоциональной. Будет тебе хороший практический урок. Просто делай то, что нужно.

— А что ну…

— Ты будешь знать, что нужно.

И я, посредством прямого физического контакта, запустил в ментальное поле Оли плотный пучок нитей.

Это весьма… интимный для менталиста процесс. Ничего такого, лишь слияние разумов — одно из стратегических оружий нашего Ордена. Но многие, например, никогда не соединяли разумы с представителями своего пола.

Я был в их числе. Я вообще весьма… консервативен.

И, говоря начистоту, это сейчас не прямо необходимо. Прижелании я справился бы и сам — более грубо и жёстко, ментально подавив эмоции и вылепив нужное мне тупой силой. Загипнотизировал бы всю пятёрку, допросил и выжег память ко всем чертям.

Но зачем оставлять для той же Айлин такие следы, если под рукой есть девушка, Источник которой предрасположен именно к мягкой работе с эмоциями?

Наши разумы встретились, стали проникать друг в друга. В реальности на это ушло каких-то несколько секунд — пятёрка как раз подошла к крыльцу нужного им здания. Для нас же время растянулось, позволяя быстро обмениваться мыслеимпульсами.

— Обеспечивай эмоциональную поддержку мыслей, которые я буду закладывать. — произнёс я для неё одной. — Подавляй гормонами критическое мышление, внушай эмоциональную усталость, уверенность в том, что их силы чрезмерны.

Этот пакет информации мгновенно переместился из моего разума в разум девушки, в этом и прелесть прямого контакта. Но для нас это выглядело как беседа. Мы вдвоём стояли посреди абстрактного космического пространства.

Вокруг — сотни разумов, какие-то ближе, какие-то дальше. Питер никогда не спит, и даже среди пасмурной промозглой ночи тут и там гуляют одинокие прохожие.

— Вот они. — вытянул я иллюзорную руку в сторону пятёрки кроваво-красных ярких искр, плавно перемещающихся неподалёку. Управление беру на себя. Поддерживай.

Мы с Олей взялись за руки. Тут она выглядела так, как на самом деле, лишённая иллюзорного образа. Стройная, даже худощавая, девушка в изумрудно-зелёном платье, с тонкой диадемой в пшеничных кудрях.

Я тоже предстал не совсем в облике Андрея Вольнова, но это были ожидаемые риски. И девушка смогла легко подавить удивление, включиться в работу.

— Поехали. — с ухмылкой произнёс я, и поток сияющих синевой щупалец, в реальности незримых, хлынул от нас к пятёрке искор, сияющих посреди космической черноты.

* * *

Руки Оли слегка дрожали. Здесь, в этом иллюзорном пространстве, в чертогах чужого разума, подавлять собственные эмоции оказалось на удивление трудно.

Потому что они теперь не были сугубо её собственными. А подавить эмоции Андрея не выходило, да и не хотела Оля этого делать!

Андрей… Она мельком бросила взгляд на человека, стоящего рядом и держащего её за руку. Их совместная работа уже начата, и эмоциональная энергия девушки уже потекла по созданным Андреем каналам.

Они практиковали это на тренировках — Андрей создавал жёсткие, но абсурдные, ментальные структуры, например, убеждение в том, что квадрат это круг. А девушка наполняла их эмоциональным посылам — уверенностью в очевидности убеждения, ярости от того, что другие его не принимают, обидой на неверие окружающих, желанием самоутвердиться…

Обычно они тренировались на самой же девушке, и она прекрасно помнила, с какой искренней яростью могла желать доказать этому барану, не видящему совершенно очевидного, что квадрат — это круг!

Её это пугало. Власть их, менталистов, над разумами людей… Она выглядит настоящим читерством! Оля иногда играла в разные игры и к читерам относилась также, как относится большинство.

А теперь она сама на их месте, выходит?

Но сейчас девушка если и думала об этом, то на самой грани восприятия. Большая часть её сил уходила на моделирование эмоционального фона в группе гвардейцев — а они враги, они сами пришли в этот дом, и нечего с ними миндальничать.

А меньшая часть внимания оставалась для Андрея. Точнее, для той фигуры, которая стоит рядом с ней среди звёзд. Которая вроде Андрей, а вроде и…

Выше ростом, чуть шире в плечах, рядом с ней стоял суровый мужчина, облачённый в совершенно неземной доспех. Чернильно-чёрный, сотканный из гибких пластин неведомого металла, обтекающих контуры тела. На массивном правом наплечнике, явно артефактном, выгравирована серая блестящая эмблема — стилизованный мозг в круге. Круг этот сверху вниз пронзал тонкий изящный меч.

Черты лица очень напоминали Андрея, а глаза и вовсе те же, ярко-изумрудные, смотрящие прямо вперёд. Но лицо… Оно выглядит таким уставшим, будто этот человек видел нечто такое, что оставило на нём неизгладимый след.

— Не отвлекайся. — мягко улыбнулся он. — Успеешь ещё насмотреться. Сейчас мы углубим слияние. Смотри, не потеряй контроль.

Космос, искры, сами их тела растворились, Оля вообще перестала чувствовать себя, на миг чувства будто полностью исчезли. Остались лишь запросы — здесь усилить нажим, тут подавить вспышку возмущения, здесь воззвать к волнующим воспоминаниям.

Оля знала, что они делают. Эта пятёрка во главе с Гвардии капитаном Мирославом Горским во главе. Остальные четверо — Оля знала это через Андрея, информация просто появлялась в её голове — старые друзья капитана, его самые верные подчинённые.

Трое — подчинённые. Четвёртый, и самый настороженный из них, работает в городском полицейском департаменте. Именно он достал для Горского нужные данные. И именно его подозрительность сейчас подавляла мягко Оля, возбуждая приятные воспоминания о хорошем наваре с прежних таких вот «серых» дел.

Нужно было сделать так, чтобы эти пятеро разошлись. Капитан приказывал четвёрке оцепить дом и следить за всеми окнами, пока он пойдёт и лично «проучит негодяя». Трое его дружков, не желавшие лезть на рожон, подчинились без труда.

А вот с этим полицейским Оля с Андреем сейчас аккуратно работали, внедряя новые мысли так, чтобы у него никогда не возникало даже идеи, что это не его собственные рассуждения.

Тонкая работа. Оля чувствовала досаду Андрея — мол, выжечь им всем мозги нахрен можно было бы за две секунды. Но, когда тебе потенциально противостоит другой менталист, особенно эмпат по профилю, нужно скрупулёзно следить за тем, чтобы не плодить улики.

Стоп. Противостоит менталист? Эмпат?..

Оля уцепилась за это знание, возникшее из ниоткуда после ещё более плотного слияния. Будто потянула за ниточку. Её работа всё равно уже почти закончена…

Чёрное ничто вокруг девушки развеялось. Вместо этого перед глазами начали хаотично мелькать образы — от светлых воспоминаний о детских играх с какой-то смешной лобастой девочкой, до образов жуткого пепелища, заволочённого ядовитым чёрным дымом и погружённого в кровавый туман…

* * *

Капитан явился к нам лично ещё минут через пять. Когда все препирательства в его небольшом отряде были закончены, а остальные четверо согласились просто держать оцепление, убеждённые, что «барон слабак, победил чисто случайно».

Ворвавшись в подъезд, который я заранее открыл для доступа, он решительно вошёл в «почему-то» не запертую квартиру… И тут уж я ударил в полную силу.

Секунду назад полный сил молодой мужчина, готовый к бою и даже сжимающий на всякий случай антимагический кристалл в кармане, рухнул как подкошенный.

Наших совместных с Олей усилий без труда хватило, чтобы проникнуть в его мозги как в свои собственные. Я лишил его чувств, и бессильное тело рухнуло посреди коридора.

Наши с Олей разумы расцепились, оставив мне в «награду» целый ворох грустных воспоминаний о совершенно безрадостном детстве и юности незадачливой иллюзионистке, а ей…

— Никому. — одними губами произнёс я, глядя ей в глаза. — Слышишь? Никому и никогда не говори ни о чём, что увидела. От этого зависит, быть может, наша жизнь. То, найдёт ли мой враг нас первым, или же мы его.

Девушка, всё ещё витающая в образах далёкой космической державы и моего прошлого, ошарашенно кивнула. Лучше было бы заставить её просто всё забыть, но…

Нет, нужно будет поговорить с ней. Делать это силой — значит навсегда лишиться возможности безболезненного слияния разумов. Даже без учёта этической компоненты, это бесконечно нас отдалит.

Но если она сама согласится… Но это потом. Сейчас пусть как следует обдумает то, что увидела. А я пока пойду, пообщаюсь с ночным гостем.

На грохот упавшего тела мгновенно вскочили и Ефим, и Мария. Когда я вышел в коридор, старик уже намертво зафиксировал тушу капитана и вдавливал в пол.

— Оставь, Ефим. — взмахнул я рукой. — Я его накрепко оглушил, не очухается.

— Есть. — тут же плавно, будто юноша, поднялся слуга. — Моя вина, что…

— Хватит. Ты сам знаешь, что за безопасность здесь отвечаю я. Он не просто так добрался до нас, это я его сюда привёл.

— Под окнами ещё четверо. — как-то сухо сказала Мария, глядя на Олю, шатаясь выходящую из моей спальни. — Что с ними?

— Пусть просто подождут своего капитана. — ответил я, глядя девушке прямо в глаза. — А мы его им просто вернём. После небольшой обработки. Оля, продолжай успокаивать этих козлов. Дальше ты справишься и сама. Спасибо тебе за помощь.

Мария, услышав адресованные Оле слова о помощи, едва заметно расслабилась, приободрилась. Ефим оттащил тело капитана в комнату, положив на пол, и я принялся работать…

О, теперь я отнюдь не таков, каким был, когда кое-как, через пень-колоду, впихивал в мозги Мегорского слабенькие закладки, надеясь, что они хоть как-нибудь подействуют.

Поглощённые Ядра, тренировки, плотное соединение души с этим телом — всё это дало колоссальный результат. Прикрыв глаза, я вторгся в память гвардейца будто к себе домой, начал просеивать её, в секунды выкачивая новые и новые данные.

Увидел его прошлые прегрешения, поставив на них яркую метку, чтобы они почаще напоминали капитану о себе. Шантаж, взятки… развлечения с молоденькими девчонками на балах у Оболенского… За безупречную лояльность начальству и подобострастный карьеризм, Горскому очень многое прощали.

А уж с тем, чтобы что-нибудь простить самому себе, у мужчины явно проблем нет.

Нет, это отнюдь не «молодой Мегорский». Тот — закоренелый бандит, тем-не-менее не лишённый памяти и совести, терзаемый ими и жестоко их подавляющий всю жизнь.

Этот же тип совестью не обременён вовсе, как и моральными нормами. Похоже, именно поэтому его и выбрали в качестве одного из «особой бригады».

Тех доверенных гвардейцев, которым торжественно вручили кристаллы-подавители, сделав ответственными за отлов магов-преступников.

О, за голову каждого такого мага правительство города и страны платит щедро, очень щедро. Особенно за тех, кого само правителсьтво преступниками и назначает. Отец капитана ведь даже не барон… А этот тип в свои двадцать семь — граф, причём наследственный.

Да уж. Многие девушки, которыми он пользовался, сами с радостью прыгали в постель к местной «звезде». Многие. Но не все.

— Ну ты и падаль, Мирослав. — беззвучно усмехнулся я, копаясь в пучине его разума. — Нет, такому путь к прощению точно заказан. Так… Выполнишь для меня пару заданий — и мы в рассчёте. Потом… Пожалуй, вот так.

Я сформировал мощную, но очень глубоко запрятанную, закладку на самоубийство. Пусть хоть раз в жизни реально сделает мир чище.

Ну а чтобы Айлин, даже если она стала куда сильнее, чем была, не сумела обнаружить неладное, я принялся в ускоренном темпе перекорчёвывать вообще всю актуальную память капитана. Расплетал и пересшивал связи, внедрял иллюзорные воспоминания, убирал ненужные, чтобы конструкция не перегрузилась…

Всё ради одной главной цели — соединить две вещи: неодолимое желание узнать, кто и как внедрил в Гвардию антимагические кристаллы, и затем вновь вернуться сюда. Ведь сегодня месть так и не свершилась… Он посчитал слишком низким вновь нападать на барона с этим кристаллом, и убрался восвояси, готовиться к новому реваншу.

Но чувство гордости, даже гордыни, пусть не даёт ему покоя. Пусть вновь ведёт его ко мне, но уже без кристалла… А заодно побуждает его выяснить, кто и для чего так возвысил одних гвардейцев над другими.

Этот лизоблюд ведь абсолютно, кристаллически, уверен, что всего в жизни добился сам. Сугубо своими силами. И эти кристаллы… Они и без моего вмешательства задевают его.

Теперь же я сделал так, чтобы он помешался на их тайне.

Тонкая, тяжёлая работа. Описание всех её тонкостей будет больше похоже на приступ шизофрении. Я, погрузившись в ментальную пучину, бродил по лесу, в котором он избил своего первого противника, назвавшего его низкородным. Стоял рядом с ним на гвардейском учебном плацу… Сидел в баньке с тем самым полковником, что дал ему затем кристалл… И кроил, кроил, кроил, пересшивая эту зыбкую реальность.

Да. Пусть именно этот полковник станет его первейшей точкой интереса.

…Когда капитан, вынесенный в подъезд, как зомби встал и неспешно вышел, на ходу постепенно возвращаясь к реальности, я развалился на постели совершенно вымотанный.

Запаса энергии в Источнике для этого хватило с головой — а вот энергоканалы и узлы оказались перегружены, некоторые вообще обожжены. Ведь я за десять минут проделал работу, на которую у нормальных психозрителей уходит несколько двухчасовых сессий.

Но я улыбался. Был абсолютно доволен собой и чистотой своей работы.

Теперь у нас, можно сказать, открыт второй фронт. Теперь мы сможем действовать ещё и через сами гвардейские ряды, а не толкьо через тайные общества…

Кстати о них. Надо бы посмотреть, на какое число нас пригласили. В полутьме на ладони замерцала энергетическая метка. Через два дня, значит…

Что ж. Отлично. Теперь, когда я на практике уверился в своих новых силах… Пора бы привети нашего Ефима Викторовича в надлежащую форму.

А то куда это годится — он Истинный, потенциально способный жить лет четыреста, и местных магов тонким слоем по земле раскатывать, а бессонными ночами печалится о старости и скорой смерти!

Так дело не пойдёт.

Глава 18

Сомнения и опасения

Уснуть той ночью Оля больше так и не смогла. Сначала следила, чтобы незванные гости точно убрались. Андрей заверил, что так они и сделают, но сначала они болтали, что-то обговаривали, и лишь затем наконец вышли из поля восприятия девушки.

Теперь она чувствовала лишь эмоциональные поля Андрея, Ефима Викторовича и Марии. Все они к этому моменту уже спокойно спали, будто и не случилось ничего особенного.

Ещё бы! Они-то не были там, в тех видениях… Точнее, Марии и Ефима там не было. А вот Андрей… Тот мужчина, очень похожий на Андрея.

Оля раз за разом прокручивала в голове эти образы, встающие перед ней будто живые. Причём, она ведь видела не только эти, странные и неземные, воспоминания. Память Андрея Вольнова тоже представала перед ней — учёба в Академии, детство с сестрой в поместье, его отец…

Но именно эти образы были тусклыми. Такими, будто самому Андрею всё это приснилось. А вот те, другие — совершенно настоящими. У Оли будто до сих пор стоял в носу тяжёлый чёрный дым пылающего города.

Оля размышляла. В последнее время с ней случилось много такого, что отбило у девушки ребяческое любопытство и открытость к миру, заставило с опаской относиться ко всему непонятному и необычному.

С другой стороны, она и сама — то самое непонятное и необычное. Живой менталист, которых официально до сих пор считают либо давно исчезнувшими, либо вовсе вымышленными.

И этот дар она получила благодаря замещению собственного ущербного Источника. Бог его знает, как, но земной науке способы пересадки неизвестны.

Ещё там, в поместье, девушка пыталась что-то об этом найти, но либо никто ничего не знает, либо это скрыто даже от дворянских сетей.

А теперь она увидела нечто, пугающее и завораживающее одновременно. И увиденное внезапно как влитое заняло своё место в её голове. Легко объяснило, откуда у Андрея все его знания, почему он разбирается в ментальной магии так, будто прожил с ней всю жизнь…

Да, в воспоминаниях она видела, как этот человек использует ментальные силы. Как в одиночку разбивает целые полки, как учится телекинезу и телепатии, видела сцену гибели каких-то разодетых типов, похожих на дипломатов.

Девушка долго размышляла, что ей делать с этими знаниями. Поговорить с Андреем прямо, расспросив его обо всём? А что если это окажется правдой?..

Что «это» Оля сообразить не могла, потому что образы были всё-таки веьма отрывочными. Но что если Андрей, например, вовсе не тот, за кого себя выдаёт? И почему-то он это скрывает ото всех — но её в свой разум впустил.

Вырубилась девушка уже под утро. С тяжёлой головой и пришедшей внезапно на ум мыслью — лучше бы ей, как и остальным, ничего было не видеть. Спалось бы спокойней.

* * *

Пробуждение у меня вышло тяжёлым, безрадостным. К счастью, уснул я быстро, и прорва знаний, выкачанных из головы Горского, усваивалась в бессознательном виде.

Но даже так голова на утро раскалвалась, в мои воспоминания то и дело влезали фрагменты чужих, а энергоканалы по всему телу жгло. Энергия ведь не прекращала циркуляцию — без неё мои мозги просто поплавились бы от перегрузки.

— Утро доброе. — рассеянно бросил я, заходя на кухоньку, на кухню и плюхаясь за квадратный небольшой стол. Там Ефим уже выставил чайные принадлежности и блюда с омлетом.

— Выглядишь невыспавшимся. — заметила Мария, которая была тут бодрее всех.но тоже о чём-то размышляла. Я не стал даже пытаться услышать эти мысли, применять силу сейчас хотелось меньше всего.

Только раскинутое поле я не сворачивал — не хватало нам ещё без сигнализации остаться.

— Переваривал память капитана. — ответил я, принимаясь за завтрак. — Слишком много дерьма пришлось оттуда вынуть вместе с полезной информацией.

— А почему было не вынуть только то, что касается дела? — с интересом спросила девушка, подходя ко мне из-за спины. — Может, массаж?

Я сидя обернулся, глядя на неё снизу вверх. Прямо над головой у меня нависала её выдающаяся грудь.

— А ты умеешь? Если да — не откажусь.

Когда тонкие смуглые пальцы коснулись моих затёкших плеч, я ответил на вопрос девушки:

— Потому что при избирательном извлечении остаются следы. Их мало кто может читать, но некоторые могут. И лучше я сейчас посижу потуплю, чем мы выдадим себя такой ничтожной мелочью… О, хорошо…

Мария принялась гонять через пальцы тончайшие потоки энергии. Это было похоже на лёгкие электрические покалывания, но каналы от этого стабилизировались, получая подпитку извне, и тело быстро расслабилось.

Прикрыв глаза, я погрузился в новый этап планирования. Планирование того, как проще и безопаснее всего пробудить силы Ефима. Быть может, уже скоро нам придётся вступать в столкновения, и пробуждённый Истинный станет в них действительно мощным козырем.

— Что-то Оля разоспалась. — по-доброму пробормотал старик, читающий чародейскую ежедневную газету. Каждое утро они появляются на балконах, порогах или подконниках жилых домов исчезая этим же вечером.

На первой же полосе рассказывалось о необычном собрании возмущённых дворян на балу у княжича Оболенского. И даже наше фото имелось, я уже поглядел.

Неплохо я на нём получился. Кто-то из толпы сфотографировал прямо во время моей речи.

— Она долго не могла уснуть. — расслабленно ответил я. — Да и сейчас спит беспокойно. Не стоит её будить.

Пальчики Марии едва заметно сжались, но всё тут же вернулось в норму. И я предпочёл сделать вид, что не обратил на это внимания. Сейчас всё это совершенно неважно, хотя молодой организм, конечно, реагирует на массаж подобающе…

Оля. Мысли о ней остудили разгорячённое усталое тело. Вчера я, ради эффективного исполнения нашего дела, приоткрыл девушке завесу над своей тайной.

Даже валяясь в полузабытьи, я чувствовал, как мечется она, как терзается сомнениями. Даже её способность к контролю собственных чувств не избавляли девушку от мыслей: что же такое она видела?

И это большая проблема. Просто выбросить это из головы она не сумеет. А любой, кто вдруг решит просканировать наше ментальное пространство, просто неизбежно услышит столь задевающие мысли.

А в том, что Триумвират заставляет Айлин делать для них ментальную защиту, я не сомневаюсь. Значит, от этих воспоминаний Олю нужно избавить.

Если она согласится с этим предложением — провернуть такое будет несложно. Это, конечно, будет заметно при прямом взломе её памяти — но для этого Оля должна оказаться буквально в руках врага. Да и я смогу научить её сопротивляться прямым взломам.

Проблема в другом…

— Ефим, готов сегодня попробовать пробудить силу? Ночь и завтрашний день у тебя будут чтобы отлежаться и освоиться, а завтра вечером у нас по плану встреча с этим недоделанным тайным обществом.

— Думаете, понадобится время привыкнуть, Ваше Благородие? — отвлёкся старик от газеты. — Я всё-таки и от рождения в разы сильнее и крепче обычных людей, почему бы то ни было. Вряд ли, если я вдруг стану ещё на сколько-то сильнее, понадобится адаптироваться…

В ответ на это наивное предположение я лишь улыбнулся:

— Ефим, Ефим… Ты станешь не «на сколько-то» сильне. А в разы. Пробуждение… э-э, древней магии сделает тебя кем-то намного большим, чем даже обычные местные маги.

Слово «местные» явно было лишним, но никто не обратил внимания. Мария, молча продолжавшая массировать мне плечи и спину, вся обратилась в слух, а Ефим крепко задумался.

— Удивительно слышать такое на старости лет, господин. — улыбнулся он в усы. — Но, если на то ваша воля, я готов к чему угодно. Наш Род поколение за поколением живёт служением Вольновым, и я считаю это достойным занятием для себя.

Что ж, в нём сомнений не было. А вот в том, переживёт ли он чистое ментальное вмешательство…

Мне ведь нужно будет разрушить барьер, отделяющий конкретного человека, Ефима Викторовича, от накопленной памяти его Рода. Именно в способности накапливать и наследовать силу состоит одна из сторон могущества Истинных. А вторая — в способности тела эту силу принимать.

Они будто рождаются уже зачарованными мощным биопрактиком. Но даже они без пробуждения силы не выживали бы. Страшно представить, что случится с мозгами и телом младенца, если он примет силу поколений предков.

Я много думал о том, почему многие Истинные выродились. Почему многих из них всегда стремились убивать — и убивали — не секрет. Кому понравится, когда практики поколение за поколением запросто вырождаются, а эти лишь копят могущество?

Трусливым идиотам невдомёк, что могущество Истинных не только копится, но и рассеивается, распределяясь по всем потомкам. И если Истинный наплодит десять детей, но каждый из них получит лишь десятую часть родовой силы…

Вот именно в этом, как мне видится, ключ к вырождению. Юные да удалые, но не пробудившие ещё родовой силы, Истинные рассеивались как по космосу, так и по иным мирам, завоёвывая для себя славу и почести. И многие уже не возвращались для пробуждения.

Они делали уже своих детей… Но не хотели, а чаще уже просто не умели пробуждать в них силу. Тем-более, что для этого им обычно нужны мы, менталисты.

А сила расточалась — ведь даже непробуждённые отхватывали кусок древнего родового благословения Предтеч. Плодили своих детей, которые уже толком и не знали, кто такие Истинные… И так далее.

Сила тратилась на непробуждённых, но, будучи таковыми, они не могли наращивать свою мощь, делая свой вклад в общий запас Рода.

— Ефим. — обратился я к нему после паузы. — Скажи, как давно в вашем Роду эта ситуация передачи поста от отца к единственному сыну? Ты был единственным, твой отец… Твой собственный сын…

Лицо старика посмурнело при мысли о прерванном Роде, но он ответил:

— Очень давно, господин. Очень. Даже отец и дед понятия не имели, почему так, но кто-то из наших предков завещал нам это, эту передачу от отца к сыну. Дочери у нас бывали, но чаще рождались мальчики. Намного чаще… почему-то. И раньше, говорят, им под страхом позорного изгнания запрещали заводить сво1 потомство. Несчастные девочки… Благо, последние три поколения дочерей в Роду не рождалось.

Ефим полностью подтвердил мою догадку. Выходит, в этот мир вместе с ветвью Вольновых пришёл пробуждённый Истинный, знавший о природе их благословения. И, зная, что женщин-Истинных в этом мире нет и, вероятно, никогда не будет, надеялся сохранить силу, передавая её по одной единственной линии.

Какая-то часть расточилась на дочерей, но, если они не рожали, после их смерти расточение прекращалось. А что мальчики рождаются намного чаще — тут всё тоже ясно. Воля пробуждённого Истинного, его влияние на своих потомков, очень сильны. И, если он, скажем, предсмертной волей, пожелал так — биология его потомков будет подчиняться.

— Благодарю, Мария. — положил я ладонь на ладонь девушки, останавливая её. — Ты правда очень помогла, мне теперь намного лучше.

Встав и с хрустом расправив плечи, я убрал тарелку и чашку в мойку, и вышел с кухни. Нужно решить, как именно мне это провернуть.

Сил на разрушение барьера мне хватит. Но не погубит ли это старика? Обычно пробуждают их в юности, в самом расцвете сил. Когда собственной памяти ещё не очень много, а бессознательное не перегружено. Тогда юноша или дева спокойно вбирают в себя память прежних поколений и их волю…

Но Ефим стар. Его предки много лет не пробуждались — но и их жизни ему придётся увидеть. А ещё — гибель собственного сына, ведь он тоже носитель. Уверен, в итоге дед испытает облегчение, узнав, спустя столько лет, что же там случилось, но вот в моменте…

— Нет. — произнёс я негромко, заглядывая в комнату Оли. — Тут явно нужна перестраховка.

К этому моменту метания оставили девушку, и она забылась глубоким сном. Именно сейчас, например, проще всего стереть ей память. Сделать так, будто ночью я действовал один, слияние ей просто приснилось, а в нём самом вообще не было ничего необычного…

Я вышел в коридор, тихонько прикрыв дверь к девушке.

Нет, это путь в тупик. Даже не столько по этическим причинам — моралью можно поступиться, если иначе грозит нечто худшее, это не секрет.

Дело в том, что это, быть может, навсегда закроет для нас возможность эффективного ментального слияния. Ибо мне придётся либо намертво блокировать ей доступ в мой разум, что сводит пользу практически на нет — либо раз за разом стирать ей куски памяти, что неизбежно скажется на разуме, пусть и не сразу.

У каждого действия есть цена и последствия. Даже если это действия в отношении столь эфемерной вещи как психика, а ты ну очень крутой менталист.

А без этих слияний ни о каком высокоуровневом ученичестве девушки не может идти и речи. Я уже не раз вспоминал, как силньо мне не хватает этих вот слияний и борьбы в них с другими менталистами, с нечеловеческими разумами.

Без этих слияний, к примеру, вообще невозможно научиться выходить сознанием из тела, отделять разум от тканей мозга, пересаживая его на энергетическую основу. Просто никак этому не научишься.

А ведь это — один из ценнейших навыков для управленца, вкупе с разделением разума. Она ведь моя первая ученица в этом мире, а значит, если пожелает, достигнет в возрождённом Ордене высот…

Тьфу. Что-то я замечтался как ребёнок. Делю шкуру неубитого медведя, как говорят местные. Не стоит.

Куда важнее то, что поддержку Ефима как раз она и может оказать. Так же, как поддерживала меня ночью, но теперь с другом, а не врагом.

Купировать его особо яркие эмоции, принять на себя часть тяжести воспоминаний, разгрузить психику… Мне-то для разрушения барьера придётся задействовать всю концентрацию, разом сдирать «плёнку» со всех областей памяти, чтобы ничего не разрушилось. Ещё и оберегать старика я не смогу.

Иногда даже мне разумнее признать, что лучше обратиться за помощью. Чёрт, был бы Ефим лет на тридцать помоложе…

Ну, чего нет, того нет. Повременю с решением вопроса с памятью девушки — пока будем разбираться с Ефимом. Заодно узнаем, как много силы сумел накопить и сберечь этот Род.

А то ведь даже Истинные бывают весьма разными.

* * *

— Привет, Мари… — вяло произнесла Оля, заходя на кухню уже ближе к вечеру.

Спросонья девушка напоминала сову, хлопая пушистыми ресницами над большими синими глазами.

Это — ресницы и глаза — ей оставили свои, поменяв лишь цвет. Так что Мария взглянула на эту сценку с лёгкой завистью. Миленькая она, эта Оля… Совсем иной типаж, нежели сама баронесса.

Может, этому Вольнову такие и нравятся?

Сама же Оля ни о чём подобном не думала. В тайне надеявшаяся, что всё ночное приключение ей просто почудилось, она теперь сидела печальная и задумчивая. Не почудилось.

Но и память Андрей ей не зачистил, хотя мог бы — она ведь столько проспала. Это говорит о нём с лучшей стороны… Наверное.

Ведь, если бы он это сделал, девушка бы даже не догадалась. Может, он с каждым из них такое сто раз уже проделывал? Почём знать?..

— Ты сейчас так похожа на Андрея с утра. — улыбнулась Мария. Она только-толкьо закончила с ужином и теперь подсела вплотную. — Он тоже как овощ выглядел.

Баронесса улыбнулась в кулачок.

— Сама ты овощ… блин. — беззлобно ответила Оля, гипнотизируя взглядом красиво уложенную пасту в соусе песто с аккуратно нарезанными кубиками курицы и поблёскивающими от влаги дольками помидоров на краю тарелки.

Вкусно. Но есть отчего-то совсем не хочется.

— Я ему утром массаж сделала, так ему помогло. — коснулась Мария хрупких олиных плеч. — Может, и тебе сделать? Я умею. Училась, когда тут жила… Не знаю даже, зачем. Отец говорил, что каждая уважаемая жена должна такое уметь. Понятия не имею, откуда ему было знать — маму он не очень-то уважал.

— Жена? — слабо улыбнулась в ответ Оля, всё ещё думая о своём. — Вы с Андреем уже так близки?

Невинная шутка внезапно вызвала яркий прилив чувств. Оля, чисто на автомате, сканирующая ближайшее пространство, как её учил Андрей, аж поперхнулась кусочком курицы.

— Ты чего? — посмотрела она на подругу.

— Это… Это ты чего⁈ — Мария сидела вся красная. Затем встала как кукла, двигаясь ломанными рывками, положила ладони Оле на плечи и принялась массировать.

Девушка не ожидала многого — но на удивление быстро стало очень приятно. Она расслабленно откинулась на стуле.

— Прости, Мари, не бери в голову. Я просто что-то загрузилась, вот и шучу по-дурацки…

— Да не. — ласково ответила подруга. — Это я реагирую… Вот так. Потому что, знаешь… Андрей и правда ведь видный парень. Ты не слышала, он вчера перед сном связывался с сестрой?.. Так его баронство цветёт и пахнет там, уже даже какие-то местные журналисты приезжали, накатали статью «Образцовая забота о безопасности волжан». Скоро его Род станет знаменитым.

— Уж в этом я не сомневаюсь. — почем-уто поёжилась Оля, но Мария не обратила на это внимания, продолжая говорить:

— Да и сам он… Он ведь спас меня, и не раз. Хотя без потерь мог бы этого не делать. Не рисковать собой. А мог бы и вовсе захватить мою землю, когда я и на ногах-то толком не стояла… Но не сделал.

Оля подумала, что это даже не смешно — человек, в памяти которого умещаются целые планеты и звёзды, идёт на бесчестный поступок ради несчастного клочка лесостепи где-то у чёрта на рогах.

Но вслух ничего не сказала.

— Он… Будто бы он всё знает наперёд. — мечтательно продолжила Мария. — Не знаю уж, это так хорошо учат в военной Академии, или в семье его так воспитали, но мне до него далеко, я чувствую это — а ведь мы ровесники почти… И тем интересней смотреть в эту даль. Пытаться стать к ней чуть ближе.

Оля подняла взгляд, встретившись глазами с Марией. Девушка никак не ожидала от подруги, обычно по-военному прямой, такого поэтического слога. Но…

Но, если Оля не выдумала то, что видела этой ночью… Ох, бедная Мария даже не представляет, насколько Андрей далёк. Насколько они на разных… Буквально на разных планетах!

Девушка еле сдержалась, чтобы не мотнуть головой, настолько трудно эти мысли в ней помещались. Планеты… Что-то из области жёлтых газет для любителей всяких пришельцев.

Но она сама видела… И она уже хорошо умеет отличать воспоминание от фантазии. Научившись просеивать свою память, она очень часто это делала, и различать научилась.

А ведь раньше с трудом отличала сон от яви. Не хотела отличать.

В этот раз Оля ничего не стала говорить. Лишь доверительно покивала подруге — да той и не нужно было большего. Она явно копила эти слова в себе, и теперь хотела просто их кому-нибудь сказать, не сомневаясь, что Андрей честен и подслушивать не станет.

Да он и не подслушивал — Оля чутко следила, нет ли поблизости знакомых ментальных нитей. А потому ощутила приближение Андрея ещё до того, как он вошёл.

— Добрый вечер, Оля. — мягко, но глядя ей прямо в глаза произнёс он. — Мне вновь нужна твоя помощь. Нужно помочь с пробуждением сил Ефима — оказать эмоциональную поддержку, чтобы ничего не повредить.

— А я могу чем-то помочь? — встрепенулась замечтавшаяся Мария. Она искренне хотела быть полезной.

— Сейчас — нет. — тепло улыбнулся ей Андрей. — Ты сможешь раскрыть весь свой потенциал завтра. А сегодня — будем разбираться с силами Ефима. Оля, идём?

Глава 19

Пробужденный

Мы втроём, с Олей и самим Ефимом, расположились в выбранной стариком комнате. Вся обстановка здесь ярко свидетельствовала об аккуратности, даже некоторой щепетильности слуги в вопросах порядка.

ни пылинки, каждая вещь лежит геометрически верно относительно соседних, кровать без единой складочки заправлена. На чистой от прочих вещей тумбочке у кровати стоит одинокий стакан с водой.

— Ну что, Ефим, располагайся. — кивнул я старику, указывая на кровать. — Сейчас объясню, что должно происходить.

Когда мужчина улёгся, накрывшись тяжёлым одеялом, мы с Олей присели слева и справа от него. Марию я оставил следить за окружающей обстановкой, ибо сейчас мы с Олей, скорее всего, полностью погрузимся в мир родовой памяти Ефима, и не сможем поддерживать сигнализацию.

Я начал объяснять старику суть дела, особо уже не выбирая выражения. Дураков здесь нет, и все в этой комнате прекрасно понимают, что я знаю то, чего никак не должен знать. Чего никто другой не знает.

Как это себе объясняет Ефим — его дело. Он твёрдо поклялся мне служить, покуда я действую в интересах Рода Вольновых и Лены, и с тех пор вопросов не задаёт. Но и какого-то опасения я в его чувствах не вижу.

Ну а Оля… С Олей всё и труднее и проще. Точнее, было бы вообще очень просто, если бы не Триумвират и Айлин в их руках. Тогда я бы просто не стал ничего предпринимать — ведь Оля никогда не знала Андрея до моего перерождения, никак, в отличии от Лены, не зависела от парня.

Ей будет легче всего принять, что я — не тот, кем кажусь. Ведь спас и обучаю её именно я, кем бы я ни был, а не старый Андрей.

Но что если её мысли всё-таки где-то как-то просочатся в руки врага?.. Или я излишне паранойю? Неважно. Будем решать проблемы по очереди. Сейчас — Ефим.

— Сейчас я погружу тебя в транс, Ефим. Если ты дашь на это своё согласие, никаких проблем с этим не будет. Затем, когда твоё сознание замкнётся в себе, обратившись ко внутреннему миру, мы с Ольгой проникнем туда следом, это я обеспечу. Я начну разрушать барьер — и тебя захлестнёт воспоминаниями. Не твоими собственными, а воспоминаниями твоих предков и родичей.

В глазах старика мелькнул живой интерес. Я почувствовал, как его увлекла мысль о возможности приобщиться к собственному прошлому.

— Предупреждаю сразу. — прервал я его размышления. — Среди тех, кого ты «вспомнишь», скорее всего будет и твой сын. Если он в итоге всё-таки погиб — точно будет.

Глаза Ефима расширились, он шумно сглотнул, сжимая сухими, но всё ещё мощными пальцами край одеяла. Даже в постели он отнюдь не походил на немощного деда, широкие плечи бугрились закалёнными мышцами.

— Я готов, Ваше Благородие! — в нетерпении произнёс он с пересохшим горлом. — Я хочу узнать… Что точно с ним случилось. Но, чего греха таить — меня от таких новостей потряхивает.

Старик старался бодриться и сохранять лицо, но я уже увидел, как сильно его тронула эта новость. Ещё бы — тебе говорят, что вот-вот ты можешь узнать о смерти собственного ребёнка, пропавшего десятилетия назад…

Могу его понять. Уж я-то точно могу.

— Вот чтобы не потряхивало, — продолжил я. — Ольга должна будет обеспечивать эмоциональную стабилизацию. Оля.

— Да! Сделаю всё, что смогу! — встрепенулась девушка.

— Молодец. Для нас с тобой эти воспоминания будут выглядеть как хаотический поток. Для тебя, вероятно, ещё и раскрашенный в цвета, в зависимости от вызываемых у Ефима Викторовича чувств. Твоя задача не окрашивать что-то в позитив, а максимально выравнивать, нейтрализовать и негатив, и позитив. Чем больше этих воспоминаний сумеет усвоить Ефим, тем легче ему будет адаптироваться к силе. А для этого ему нельзя ни на чём надолго зацикливаться. Ефим, понял меня?

— Так точно, господин. Буду представлять, что смотрю кино, хех…

— Ну и отлично. Основная работа на мне. Ефим — сохраняй концентрацию и хладнокровие. Оля — помогай ему их сохранять. Поехали!

* * *

Ефим искренне думал, что в целом трудностей у него не возникнет. Нет, ну правда — что он, кина в своей жизни мало посмотрел? В том числе магографического, когда тебя прямо в фильм погружают. Была мода на такое, ещё лет сорок назад…

И по началу-то так оно и было, чего уж. да, закрыв глаза он тут же очухался, осознав себя… Собственным отцом.

Ну да, батя, как Ефим и сам его помнил, только помоложе и ещё без своего фирменного шрама через всё лицо… А кругом-то — война.

Да не простая! Делать Ефиму ничего было не нужно, события неслись сами, он просто смотрел как бы из глаз своего отца, а ему в голову лился всё ускоряющийся поток его памяти.

Оказалось, что свой фирменный шрам батя получил именно здесь, на Всемирной Войне, аж сто два года назад… Выследили его немецкие ассасины, да напали…

Ефим даже с какой-то возрастающей гордостью смотрел, как отбивается один сразу от семерых подлецов. А ведь его застали в окопе, можно сказать, в одних трусах!

Потом, правда, гордость поубавилась. Будто рубильник выключили. Видимо, юная Ольга взялась за работу, чтоб Ефим уж слишком не расслаблялся.

А он и не расслаблялся. Расслабишься тут! С каждой секундой события всё ускорялись, смазывались, он будто начал видеть одновременно множество реальностей. Они накладывались друг на друга, в ушах звучали сотни голосов, а в голове всё появлялась и появлялась чужая память…

Учёба отца, юность вместо с аж прапрадедом Андрея, голодное детство… Земли у Вольновых в те времена, полтораста лет назад, ещё и уже не было…

Ефим справлялся, внутренне улыбаясь — ох, наивная молодёжь, рано ещё старика со счетов списывать!

Улыбка исчезла, когда отцовские воспоминания сменились… Нет, не дедовскими. Тётиными. Ефим никогда об этом не слышал, но у отца, выходит, сестра была. И вот её судьбе уже вообще не позавидуешь…

Всё быстрее летели картины, судьбы его предков, знакомых и незнакомых… И всё страшнее становились они по мере погружения вглубь веков.

Ефим заживо горел на кострах чароборцев, умирал под шквалом заклинаний, прикрывая отход четы Вольновых. Проживал жизнь обречённых на вечные муки нищенок, изгнанных из Рода и гонимых толпой, ужасающейся силе и долголетию этих женщин…

Он даже подумать не мог, сколько девочек так вот изгнали из Рода. И скольких матери душили прямо в колыбелях, страшась кары мужей. Ефим побывал и этими несчастными детьми.

Но это были лишь вспышки, мгновения боли. А у некоторых его предков боль была частью их долгой жизни. Очень долгой. Оказалось, что ещё триста лет назад они жили веками…

Впрочем, мало кто из них мог позволить себе смерть от старости. И гордость за предков, исполнявших свой долг до конца, помогала ему справляться.

Помогала… До того, как память добралась до момента Исхода. А точнее, пришествия — попадания предка Вольновых и предка Ефима в этот мир…

— Вот те на… — как-то совершенно отстранённо подумал Ефим, глядя на зияющий чернотой рваный портал, на огромных фантасмагорических чудовищ, прижавших почти разгромленный отряд к стенке…

Предок пропустил перед собой юношу и девушку. Юноша очень напоминал Андрея. Затем, голыми руками оторвав покрытую пластинами брони башку громадной твари с кучей щупалец, прыгнул и Ефим.

Выходит, их предки бежали в этот мир, от чего-то спасаясь?.. «В этот мир», надо же! Как звучит-то!

Ещё пару часов назад Ефим искренне считал эту семейную легенду просто сказками. Да и кто бы в здравом уме не считал⁈

Прошлое летело теперь уже в звёздной круговерти, всё сильнее подавляя утомлённый разум. Кратно выросли масштабы событий — Ефим видел гибель целых планет, видел исполинские живые корабли, в брюхах которых пересекали космос целые города. Видел грандиозные орбитальные крепости и блистательные шпили всепланетных городов, пронзающие облака…

Но видел и другое — дикие выжженные миры, отсталое в развитии вечное средневековье, варваров, дорвавшихся до технологий межмировых перелётов…

И войну, войну, войну. Масштабы боли, потерь и страданий росли и росли. Ефим, уже почти не перестававший мучиться от какой-нибудь очередной боли в очередном сражении, краем ускользающего разума осознал, что никаких Вольновых… или кто они там, рядом уже нет.

Что он — Аттлан Фиеррон, вольнонаёмный убийца, к услугам которого не брезгуют прибегать и другие Предтечи… нет, так их будут называть потом. Сейчас они…

Что-то не давало Ефиму слишком зациклиться ни на каких деталях. Видимо, Андрей и Ольга исправно берегут его разум от сгорания под натиском чувств и слов… И не зря.

Когда Ефиму пришлось безучастно смотреть на то, как этот Аттлан полтысячелетия бороздит пространство сотен миров и без тени жалости расправляется с теми, за кого ему заплатили…

О, эта боль, духовная, сразу пересилила все те случаи, когда его жгли заживо, вмораживали в ледник, или разбирали на запчасти.

Только постоянно возникавшая из ниоткуда в голове мысль, что все эти люди давно мертвы, что с тех событий прошли тысячи лет, помогала не закричать от бессилия.

Простой старик, слуга провинциального барона, за короткое время он успел повидать тех, о ком жители сотен планет и миров, наверняка, с упоением читали в учебниках и романах. Звёздных Императоров, глав Родов Предтеч… И тех, кто жил во времена, когда их не называли Предтечами.

Грандиознейшие миры-сферы и миры-кольца, силой магии и науки соединившие свои звёздные системы в единые города… И опустошённые руины этих городов, в которых разные жуткие силы вымаривали миллиарды и триллионы разумных.

А иногда и он сам вымаривал — в войнах между кланами все и всегда обращались к Истинным. Да, так их назвали создатели. Их и создали для этого — благословив как бесконечно растущее в мощи орудие бесконечной войны.

Сознание старика давно уже висело на краю. На какой-то незримой тонкой ниточке, не дающей ему сгореть, раствориться в сотнях судеб, разбросанных на тысячи лет. Быть может, эта ниточка — незримая ментальная нить, протянутая к нему от хрупкой юной Оли…

— Надо будет проставиться… — как-то неожиданно подумал старик. И эта глупая мысль освежила его. Дала вспомнить, что он всё ещё тут, что ещё не растворился насовсем…

Последним, что он увидел, было лицо. Мертвенно-бледное лицо, целиком изрезанное старыми шрамами… Нет, какими-то символами, вырезанными прямо на коже. Впалые бескровные щёки, слегка заострённые уши, и огромные алые глаза. Холодная сухая рука легла ему на грудь.

— Восстань и служи, Зариан Фиеррон. — молвил еле слыный мертвенный голос. Но в этом голосе чувствовалась внутренняя сила, способная сдвинуть звёзды со своих мест. — Отныне ты — Истинный воин. Именем…

Реальность потонула в звонком шуме и белой вспышке. Всё его несуществующее тело наполнилось болью, разум будто раскололся на части. А затем старик очнулся.

Почти ничего не способный видеть, он слепо глядел в мутный потолок. Тяжёло дышал… Наверное. Ни слуха, ни чувства собственного тела у него не было.

В поле зрения появилось еле различимое пятно. Затем второе, с длинными волосами.

— Он… Выглядит неважно. — возникли прямо в голове слова испуганной и какой-то раздавленной девушки.

— Ещё бы. — пожало плечами второе пятно, также заговорив прямо у Ефима в голове. — У тебя чуть энергопсихоз не случился, хотя ты со стороны смотрела. А он всё это пережил. И даже намного больше, чем ты видела — просто зацикливался не на всём.

Чувства понемногу возвращались к старику. Из ушей будто начали выковыривать раскалённый воск, наполнивший голову острой болью. Руки и ноги свело мгновенной судорогой, заставившей оба «пятна» отшатнуться.

Всё это он ощущал на грани восприятия. Всё ещё не очнувшийся, обременённый теперь памятью тысячелетий, он ощущал себя то за рулём звездолёта, то на поле брани, голыми руками сокрушающим замковые башни, то в постели с очередной красавицей, ставшей затем матерью очередного его предка… Парадокс.

Мать… Мать…

Какая-то острая как шило мысль не давала старику покоя. Не давала отрубиться и уйти в забытие. И «пятно» Андрея уж больно пристально на него глядело.

Мать… Предок… Сын!!!

— Сынок!

Ефим, с широко распахнутыми глазами, рванулся вверх, желая сесть…. Что-то больно ударило его в лоб, раздался хруст. Зрение заволокло темнотой. Что за… На него что, напали⁈

— Ефим Викторович!!! — взвизгнула ошарашенная Оля… Откуда-то снизу.

— Хорошо что потолки здесь толстые, а над нами никто не живёт. — насмешливо добавил Андрей.

Только теперь чувство тела наконец вернулось к старику. Оно всё равно было совершенно чужим… Но зато он ощутил, как в щёки и подбородок впиваются острые доски, как рот набился деревянной и бетонной пылью. Понял, что темнота вокруг это…

* * *

Когда Ефим наконец очнулся достаточно, чтобы вынуть свою голову из пробитого им потолка, я уже еле сдерживал улыбку. Смеяться мешала лишь тяжёлая боль и усталось по всему телу, особенно в голове.

Хотя потолок ей пробил как бы он, а не я. Но многочасовое напряжение меня доконало — ужасно непросто было раздолбать барьер, который не вскрывали уже сотни лет!

Старик же, буквально пулей вскочивший с кровати, ловко приземлился на неё же, осоловело озираясь и отплёвывая известь. Оля смотрела на деда, одним рывком подлетевшего на три метра и без вреда для себя проломившего башкой прочный потолок. как на инопланетянина.

Да он теперь и есть… В каком-то смысле.

Старик сидел на кровати, покачивался и широко открытыми глазами смотрел на меня. Наконец, я решил нарушить тишину:

— Вы поняли всё верно. — обратился я к нему на «вы». — Памяти вашего сына среди этих образов не было. А значит… Он до сих пор жив.

— Сын… — хрипло проговорил старик, глядя на свои руки так, будто видит их впервые. — Ох…

Он собрался уложить себя обратно на кровать. Дёрнул на ажурную деревянную конструкцию у изголовья, желая подтянуть себя к подушке…

Громкий хруст сломанной древесины огласил комнату. Ефим посмотрел на смятый голой ладонью кусок лакированной спинки. Затем тяжело вздохнул и предельно осторожно улёгся в постель.

— Не переживайте слишком сильно. — вновь улыбнулся я, глядя на реакцию Оли и особенно вбежавшей к нам Марии. — Теперь вы сможете регулировать доступную вам силу. Черпать лишь столько, сколько нужно, будто вы практик… Э-э, маг.

— Практик… — хрипнул старик, глядя в дыру на потолке. — Там… Я очень часто слышал там это слово. Вот значит, как… Практик.

На какое-то время мы все втроём оставили Ефима. Раз он сумел остаться в своём уме, то теперь ему уже ничего не угрожает.

— Заметила? — тихо шепнул я Оле, когда мы сели на кухне.

— Ага… — протянула она. — Я теперь вообще никак его не чувствую…

— Очень мощная защита. Ну, ты и сама видела, как её применяли в прошлом.

Да, кого-кого, а убийц и диверсантов среди предков Ефима хватало с лихвой.

В том числе поэтому именно мы, Орден Разума, издревле стремились дружить со всеми Истинными, до которых только дотягивались. И преуспели в этом. Раз один из них даже бросился за одним из нас в тот портал.

Интересная история, вообще-то. Как предки Вольновых попали сюда. Интересная — но не наша.

Марии мы с Олей, не сговариваясь, поведали лишь ту часть памяти старика, которая касалась Земли. Как-то так вышло, что мы с девушкой сразу решили, что плодить сущности ни к чему.

Не хочу я думать ещё и над тем, как Марии память зачищать…

* * *

Ефим действительно освоился очень быстро. Процесс пробуждения занял около семи часов, и за окнами уже стемнело. А ближе к утру Ефим уже вовсю демонстрировал нам абсолютно нечеловеческую скорость, силу, защиту и реакцию.

А ещё появившуюся у него теперь очень прочную связку с мирозданием. О чём говорить, если он без особого труда шагнул с балкона, пробежал по воздуху десяток метров, и вернулся назад на балкон.

Сделав это с такой скоростью, что было не видно человеческому глазу. Я и сам успевал улавливать лишь ментальную сигнатуру — в отличии от Оли мне хватало умения, чтобы её ощущать.

Когда Ефим взял, с позволения Марии, один из охотничьих ножей, оставшихся тут от её отца, и одним движением сломал в осколки лезвие, попытавшись всадить его себе в ладонь, девушки ахнули.

— Главное не зазнавайся. — улыбаясь говорил я, оставшись с ним наедине. — Может, местные маги тебе практически не ровня… Но ты теперь знаешь, какие бывают практики. И противостоим мы именно им, а не местным. Мои враги… Если они сумеют окопаться в этом мире, рано или поздно они разорвут его границу, включив в межмировое сообщество… На правах своей монопольной колонии, разумеется.

— И всё-таки даже не верится… — ответил Ефим, стоя вниз головой на мизинце левой руки и удерживая идеальный баланс. — Будто всё это сон…

— Если это и сон, — ответил я. — То он легко может стать кошмаром. И чтобы этого не произошло, завтра нам нужно отправиться на собрание этих юных бунтарей. И найти там либо временных союзников, либо информаторов… Либо внедрённых туда агентов наших врагов.

А ещё придумать что-то с Олей. Уж очень ловко у нас выходит работать сообща, и разрывать этот альянс не хочется… В конце концов, это нечто очень интимное. Со мной у неё случился первый раз…

М-да. Каким я становлюсь сентиментальным. Но, с другой стороны — е будь я таким, разве я бы не оставил свою месть давно в прошлом? Это было бы куда проще, чем перерождаться здесь, делать что-то…

Нет. Меня движет вперёд именно желание возродить всё вновь. Отстроить сначала. А что хорошего можно построить на фундаменте из бросания родни в беде и распоряжения памятью соратников как своей собственной?

Глава 20

Тайное общество. Часть 1

В итоге, ещё раз обдумав, как быть с памятью Оли, я пришёл к удивительному выводу. А никак не быть.

Ведь, вообще-то, именно её память о моей прежней жизни не является ничем особенным. Я так зациклился на этом, на том, что она не сможет об этом не думать…

И вообще упустил из виду то, что она — менталистка. Менталистка, коих в этом мире появиться просто так не могло в принципе. А значит, если Оля окажется в руках врага, или столкнётся с ним лицом к лицу — буквально любые её воспоминания обо мне и сам её Дар будут идеальным компроматом.

Так что ж теперь, всю память ей зачищать, или вообще избавиться?

Именно это я и высказал девушке, когда следующим утром она заглянула и сама подняла этот вопрос. Похоже, увиденное в родовой памяти Ефима, окончательно её озадачило.

— Ты думаешь… Мне стоит всё это знать? — растерянно спросила она, когда я изложил ей своё виденье дела.

Что она имеет ввиду?..

— Что ты имеешь ввиду? — недоуменно спросил я. — Знать что-то всегда лучше, чем не знать, разве нет?

Она задумчиво помолчала, теребя пальцы. Затем подняла голову и сказала:

— Не знаю. Я тоже всегда думала, что знать лучше, чем не знать. Но теперь я знаю то, о чём всю жизнь читала в фэнтези! О том, что весь наш мир — один из сотен, о том, какое мы захолустье… Смогу ли я прожить жизнь здесь, зная, как ничтожно всё то, что мы тут делаем? Копаемся в земле, пока межзвёздные державы вершат судьбы десятков таких планеток…

Я взял её за руки.

— Не думаю, что это невозможно. — мягко улыбнулся я. — Триллионы разумных прекрасно знают о других мирах и планетах, даже живут в этих самых державах меж звёзд. И почти никто из них из-за этого не перестаёт жить свою обычную жизнь. Ходить на работу, растить детей… Ты ведь и в этом мире не у вершины. Так велика ли разница, быть камнем на каменном пляже, или песчинкой на песчаном?

Однако, я не собирался заканчивать разговор на столь трагичной ноте. Ведь сам я никогда не был среди этих триллионов, удовлетворённых тем, что они имеют.

А потому и других призывать к спокойной жизни не имею права.

— Но ты можешь прожить совсем другую жизнь. — произнёс я, когда девушка печально, но согласно, кивнула. — Такую, какая тебе и не снилась.

— Да? Правда?.. — в глазах девушки показалась надежда.

— Правда. Ведь ты — моя первая ученица здесь. И, быть может, одна из трёх менталистов на тысячи окрестных миров. Я не знаю, сумел ли кто-то из моей родни и соратников скрыться, спастись от нашего врага. Но очень в этом сомневаюсь, увы. Во всяком случае, я ни с кем из них связь установить не смог…

— Связь с другими мирами? — невпопад спросила Оля. Так бывает, когда боишься задать действительно важные вопросы. — Так далеко…

Я улыбнулся.

— До того, как я попал сюда, до того, как Андрей Вольнов погиб в тюрьме, а я занял его место, я был сильнее. Намного сильнее, чем сейчас. Сейчас при мне лишь мои уникальные навыки и знания, а также крохи силы, которые я собрал тут.

— Но кто ты такой? — наконец в лоб спросила она. И я ответил:

— Я -последний магистр Ордена Разума. Межмировой организации, веками объединявшей под своим крылом всех сильных менталистов известных миров и планет. Нас было очень мало, ибо нас давным-давно тоже породили Предтечи. Но достаточно, чтобы представлять грозную силу… Которую, увы, я не сумел сохранить.

Вот так и вышло, что вместо стирания полученной Олей информации, я поделился с ней новой. Завладев ей, Триумвират в любом случае выйдет на меня — как минимум потому что я не брошу ученицу в беде. Так что какая теперь разница…

А я ещё так долго думал, что же теперь делать… Дурак. Заработался, видимо.

Но этот утренний разговор с Олей мне очень помог. Впервые с момента падения Ордена я хоть кому-то рассказывал о том, что произошло. Что я чувствовал, как я мстил. Какой путь прошёл.

И, в конце концов девушка не подвела меня. Задала именно тот вопрос, который и я сам посчитал бы наиболее важным. А не просто какую-нибудь сентиментальную ерунду. Она спросила:

— Как ты собираешься победить Триумвират? Их трое, они в своих телах и со своей силой. А ты один… Пусть даже не один, а с нами! Но мы ведь… мало чего стоим в реальном бою.

— Они не имеют всей своей силы. — твёрдо ответил я. Ибо в этом я уверен, и разведку провёл ещё до перерождения. — Они ведь, попав сюда, до предела уплотнили границу целого мира. Не планеты даже!

— Господи… — ахнула девушка. Такие масштабы магии мало у кого легко укладываются в голове.

— Фактически, они сделали то, на что способны мало какие государства и народы. Ведь даже я не сумел бы пробить этот барьер, не поставив мир на грань уничтожения.

— Ты мог… поставить?..

Я кивнул.

— Это не связано с моей личной силой. Эти умения из области науки Предтеч. Мы недаром столетиями вели поиски во всех обозримых вселенных. Но сейчас не об этом. Сейчас о том, что на установку и само поддержание этого барьера у Триумвирата явно постоянно уходят силы. Это не «поставил и забыл». А границу они держат и сейчас — это видно по всё ещё учащённым Бурям. Именно они их источник. И, уверен, именно они усилили Бурю в Вольске.

Я и дальше объяснял девушке, на что я надеюсь в грядущем противостоянии.

О том, что они — повелители физического пространства, материальной реальности — почти не имеют защиты от ментальной атаки.

О том, почему я рассчитываю на эффект неожиданности. Ведь мне доступны такие ментальные техники, о которых Айлин даже не подозревает. И нужно лишь вычислить врагов и добраться до них.

Ну и о самой Айлин немного рассказал, вызвав этим явное сочувствие Оли. В этот момент она приняла часть моей потери как свою собственную

— На сегодняшней встрече… Ну, с этими заговорщиками. Ты надеешься найти там кого-то, кто имеет с ними связь? Думаешь, они курируют заговор?

— Если заговор вообще есть. — кивнул я. — Тогда да, их люди могут там быть. Один из них — умелец в таких делах. В плетении всесторонних интриг. Но вполне может статься и так, что заговор недоволен ими. Что там мы узнаем что-то, что укажет нам на их местоположение. Или на тех, кто с ними связан — но как на врагов заговора.

Разговаривали мы наедине. Мария с утра решила немного пройтись — она из всех нас самая неприметная, ибо тут и проживает. А Ефим… Он, конечно, может подслушать любое наше слово. Даже если на стенку в нашей комнате сядет муха — он без труда может это услышать. И даже я не могу этому теперь помешать.

Но, если бы я не был уверен в верности старика — я никогда не пробудил бы его как Истинного. Так что кто-кто, а он либо не подслушивал вовсе, либо никогда не разгласит услышанного.

* * *

Вечером же мы все оделись — на этот раз не очень-то парадно, хотя свой примечательный сине-серый костюм я надел, а Ефим был всё в той же чёрной «тройке» вышибалы. Внешне старик вообще никак не изменился, так что новая одежда не понадобилась.

Ну а девушки облачились в полумужское и полупоходное. Просторные свободные брюки с широкими поясами, такие же просторные рубахи с широкими рукавами. Мария со своим каре и смуглой кожей — в светло-кремовое. Бледная даже после преображения миниатюрная Оля, похожая на какую-нибудь эльфийку — в изумрудно-зелёные оттенки.

Так, вчетвером, мы сели уже в флаер общего пользования, а не в поданную по приглашению воздушную карету, и направились к месту встречи.

С ним тоже вышло весьма занимательно. До сегодняшнего дня в энергометке место встречи было одно — премиальная гостиница «Эдем», в минутах ходьбы от берегов Залива.

Но сегодня с утра метка переменилась. Аурические надписи поплыли, смешались, и вместо номера в «Эдеме» указали на Кройцбергский Замок — как оказалось, старый особняк, тоже неподалёку от Залива, но на самом краю центрального кольца, среди просторных лесопосадок со свежим морским воздухом.

Этот замок стоит там среди элитных санаториев. Мария тут же вынула из ноосферы знание о том, что хозяева его — Род Огарёвых. Небогатые в наше время графы с очень старой и знатной фамилией.

Что ж. Значит, шансы на существование некоего заговора заметно подросли. Вряд ли обычные подвыпившие молодые тусовщики выдали мне шифрованную метку, а замок арендовали ради весёлых посиделок с незнакомцами.

Такое свойственно обычно князьям.

— Красота… — протянула Оля, полной грудью вдыхая свежий и прохладный морской бриз.

Я согласно кивнул. День сегодня вновь выдался ясный — и кроваво-красное закатное Солнце перед нами опускалось в морскую гладь Залива. Лучи бликовали на воде, создавая причудливую россыпь зеркал. А под нами тянулся озарённый алым светом елово-сосновый бор. Тут и там среди деревьев виднелись башенки и шпили элитных санаториев в старинном стиле.

А иногда и правда размещённых в старинных зданиях. Даже полёт над этой территорией оказался платным.

— Неплохо устроилась эта молодёжь. — сложив руки на груди скептичеки глядел вниз Ефим. — Шикарно живут-с…

— Не сказала бы. — поёжилась Мария, не разделявшая общего наслаждения видами. — Уж больно у этого леса дурная репутация. Недаром эти санатории стоят полупустые.

— Я думал, у народа на них просто денег нет. — улыбнулся Ефим, но глядеть вниз стал ещё более настороженно.

— У народа денег никогда ни на что нет. — пожала девушка плечами. — Но в этом городе для народа ничего и не построено. Просто дурная у места слава. А для магии, сами знаете, репутация места очень важна.

Я смолчал, не став пытаться переменить предрассудки девушки. В записях Предтеч, разбросанных по миру, я читал и не о таких суевериях… А раз уж величайшим можно, почему нельзя обычной баронессе?

— Вон он, Кройцер. — указала вперёд Мария, меняя тему. — Всё такой же уродский, каким я его помню.

— Так ты бывала там? — удивилась Оля. Мария кивнула.

— Один раз и в детстве. С отцом. Огарёв старший… Ныне уже покойный, был военным. Пока его не вышвырнули, посадив на его место кого-то из родни Великих Князей. Вот пока не вышвырнули, отец с ним неплохо общался.

— А потом?

— А потом никак не общался. Чревато.

— Легко твой отец разбрасывался знакомствами. — задумчиво произнёс я.

— Он вообще легко разбрасывался всем, что действительно ценно.

Замок тем временем уже совсем приблизился. У меня он восторгов тоже не вызвал — действительно напоминал старый замок, а не приличный дворец. И «старый» здесь — отнюдь не комплимент.

Два коротких трёхэтажных крыла, по центру — толстая квадратная башня, скорее всего в ней расположена приёмная и главные покои. Крыша башни — плоская, забчатая, крылья крыты тёмно-серой черепицей.

На небольших аляповатых башенках у больших входных ворот возвышаются какие-то уродливые крылатые твари с двумя головами, венчанными птичьими мордами с хищными клювами.

— Это что за жуть? — поморщилась и Оля, утратившая восторги.

— Понятия не имею. — усмехнулась баронесса. — Но мне рассказывали, что это немец-архитектор так двуглавых орлов изобразил. Владельцы всегда это отрицали.

— Ещё бы! Но отчего-то так и не снесли.

— Нас уже встречают. — указал я вниз, на решётчатые тёмные ворота, отделяющие небольшой двор замка от внешнего мира.

Да, замок был обнесён аккуратной кирпичной стеной. Да и сам выстроен из ровного серого кирпича.

— Давайте вниз.

Приземлились мы перед входом на территорию, не став влетать без приглашения. А там нас встречал целый почётный караул из шестерых хмурых парней. Возглавлял их сурового вида мужчина с орлиным носом и подозрительно бегающим цепким взглядом. Этим взглядом он нас тут же чуть ли не раздел — так пристально оглядывал.

Они молчали. Мы тоже. Наконец, он не выдержал первым и буркнул:

— Кто такие? Вас разве сюда звали?..

— Сам смотри. — пожал я плечами, вытягивая вперёд ладонь. На ней вспыхнула лиловым метка. — И поучись вежливости.

— Экие мы нежные! — процедил парень, но метку осмотрел пристально, и кивнул. — Проходите. Сейчас позову Матвея. Его группа вербовала.

Феерический осёл. Впустил нас по одной лишь метке, прямо заявил о вербовке, сразу ушёл за другими… Боги, с кем приходится иметь дело!

Но, по крайней мере, во дворе лишние люди не светились. И нас один из охраны сразу же провёл внутрь замка, впустив через неприметную боковую дверь.

Пока главный ушёл звать наших старых знакомых, нас усадили в небольшой гостевой комнате с парой диванчиков и столиком.

Здесь ощущалось присутствие того, что местные зовут магией. Какие-то охранительные техники, укрепление стен… Мария тут же сообщила о чарах против прослушки и затруднённой связи с ноосферой.

— Это будет проблемой? — тихо спросил я, просматривая окружающее ментальное пространство.

— Нет. — тряхнула волосами баронесса. — Чары ставили какие-то кретины.

То же самое я мог и сам сказать об укрепляющих техниках в стенах, когда разглядел их повнимательней. Впрочем, много времени на удивление у нас не было. Скоро пожаловали гости.

Спустя каких-то пару минут ожидания дверь отворилась, и я с ходу услышал знакомый голос:

— Какие люди, надо же! Наш блистательный барон! — добродушно протянул Матвей, возглавлявший вошедших. С ним был «горячий», не желавший служить, и та неприметная девушка. Четвёртого не наблюдалось.

— Не парься, Леон, это наш клиент. — Матвей панибратски похлопал по плечу того носатого. — Интересный молодой человек, интересно говорил, интересно делал…

Убедившись, что и остальные двое за нас ручаются, Леон удалился. Затем удалился и Матвей, бросив «ну введите их в курс, в зале увидимся».

Я легко считал эмоции обоих оставшихся. Недовольство, но и лёгкую зависть парня, и холодное презрение девушки. Она из всей этой компании мне пока приглянулась больше всех.

— Давайте быстро объясню, кто тут сегодня собрался. — бегло и негромко начала она. Но соратник тут же её перебил, воскликнув:

— О-о, здесь собрались не кто попало! Приглашены лишь честные люди, чьи сердца не черствы к общественной несправедливости!

Девушка чуть заметно дёрнула бровью. Думаю, мы с Олей оба заметили мгновенно подавленное ей негодование. Она спокойно сказала:

— Максим, прекрати. Ни к чему бравировать перед серьёзными людьми. Это не твои подростки.

— Чем это тебе мои подростки не нравятся⁈ Думаешь, дворянские дети не чувствуют, что с нашим обществом что-то не так⁈

— Чувствуют, но…

— Хватит. — негромко, но твёрдо произнёс я. Все взгляды мгновенно скрестились на моей персоне.

— Чего? — осоловело глядел на меня Максим, видимо не ожидавший такой «наглости»,

— Того. — спокойно ответил я. — Мы прибыли сюда в надежде встретить здесь серьёзных людей, настроенных на серьёзные обсуждения. А не борцунов, едва отлепившихся от маминой юбки и папиного кошелька. Впрочем, полагаю, от последнего отлепились пока не все.

Уловив «громкую» мысль парня о том, что надо бы завтра написать отцу с просьбой о деньгах, я не упустил шанса потянуть за эту ниточку. И это сработало как нельзя лучше.

Уши парня покраснели, он заёрзал на диване, а затем обиженно выпалил:

— Лучше уж эти деньги будем тратить мы, стремящиеся что-то изменить, чем их прожгут наши отцы-ретрограды!

Девушка же молчала. Но смотрела на меня теперь с большим интересом, чем до того. Чего я и добивался.

— Я хочу поговорить с этой дамой. — твёрдо сказал я. — Она дала мне метку-приглашение, с ней я и буду говорить. Ей и решать, что делать дальше, раз уж ваш Матвей нас покинул.

И, только парень открыл рот, чтобы ответить что-то несомненно недовольное, как дверь в гостевую распахнулась. Влетел один из тех шестерых охранников, и тревожно выпалил:

— Ирина Сергеевна, там… Там, кажется, драка!

Ну началось. Не успел я стать патентованным бунтарём-радикалом, как это общество уже разваливается…

Не сговариваясь, мы все встали и быстро направились в коридор. Остановить нас ни Ирина, ни Максим не попытались. Лишь краска стыда залила лицо девушки. Похоже, она тут искренне болеет за дело.

Глава 21

Тайное общество. Часть 2

— На всякий случай будь осторожна с ментальным сканированием. — тихо бросил я Оле на ходу. Ирина с Максимом вырвались вперёд, и у нас появилось время перекинуться парой слов. — Не увлекайся.

— Думаешь, здесь есть те, кто способен заметить ментальное сканирование? — так же едва различимо спросила Оля. Я неопределённо пожал плечами.

— Вряд ли здесь кто-то серьёзный. Но вот люди второго порядка могут и быть. Кто-нибудь из слуг Триумвирата. Мало ли чему они их обучили.

Единственная угроза для них во всём этом мире — я. И они понимают это не хуже меня. Так что я предпочёл исходить из худшего сценарий, хотя это общество может вообще никакого отношения к ним не иметь.

Но множество сражений с Орденом Врат научили меня — если тебе что-то кажется, сначала поищи их, а уже затем списывай на то, что просто показалось.

Коридор вскоре закончился, проведя нас мимо старинных тяжёлых дверей. Вслед за Максимом и Ириной мы выбрались в просторный холл, ожидаемо оказавшийся бальным залом.

Под этот зал отведён почти весь этаж, в нём смешалась и гостиная с диванчиками, и небольшая любительская библиотека — по углам были расставлены громоздкие книжные полки. И парадный зал — тёмный паркет здесь блестел, пространство освещали четыре тяжеловесных вычурных люстры, а центр просторной залы был свободен и отведён под танцы.

Но сейчас здесь никто уже не танцевал. Вообще, народа для такого простора оказалось немного, и в этой зале с высокими потолками, броскими оливковыми обоями и люстрами в половину человеческого роста, казалось, что зал и вовсе полупустой.

Однако, стоящий тут шум с лихвой перекрывал это впечатление.

В окружении почти двух десятков юношей и девушек, и даже нескольких подростков, барахтались на полу двое. Сами на вид если и совершеннолетние, то совсем недавно.

— Повтори, что ты ляпнул, презренный! — пафосно пыхтел один, тягая второго за ворот ярко-красной рубахи. — Ну, давай! Или язык отсох!

— Да я повторю, что ты придурок, мне не трудно… — гораздо тише отвечал второй. — Как только прекратишь меня душить!

— Нет уж! Повтори, что ты сказал про Милену!

Мы сразу заметили, что оба парня практики. Но даже в горячке конфликта ни один к энергии не обратился. Хотя тот, которого душили воротом, был сильнее и явно мог дать сдачи.

— А ну прекратили безобр-р-разие!!! — громогласно прорычал Максим. Не знаю, чего он в Гвардию не хочет. Сейчас он походил на бравого военного с лубочных кинолент.

Руки в боки, глаза на выкате, сам зло пыхтит.

— Вы что тут устроили⁈ — гаркнул он, нависая над притихшими двумя. — А ну встать!

Не успели они начать неуклюже подниматься, распутываясь конечностями, как «душитель» зло процедил:

— Понимаю, что неправ! Но слов таких в адрес Милены не потерплю, понятно⁈

В повисшей относительной тишине прозвучал хлопок. Это Ирина хлопнула себя ладонью по лбу.

— Вы, блин, издеваетесь! — по-простому вздохнула она. Плечи девушки опустились. — Неужели, все хорошие начинания и правда рушатся из-за баб⁈

Щёки «душителя» вспыхнули. Он горячо возразил:

— Не говорите так, Ирина Сергеевна! Это внутренняя мизогиния! Вы же унижаете себя такими словами, а мы…

— Да шучу я, придурок. — уже совсем без злости, лишь с какой-то глубокой печалью, бросила она. А затем добавила: — Не думала, что наши идеи будут привлекать настолько много девственников с комплексом Егорова.

Мария тут же шепнула нам на ухо, что «комплекс Егорова» — местная питерская шутка, выросшая из жизни одного пылкого графа, который только и делал, что бродил по городским тусовкам и искал, за честь какой бы дамы ему вступиться. Кого ещё чем-нибудь кто-нибудь обидел.

Дам он спрашивал очень редко. Вообще с трудом с ними разговаривал. Но «честь» защищал с упорством маньяка.

— Это не… — аж задохнулся «душитель», хватаясь за ворот своей, точно такой же красной, рубахи. — Она моя…

— Мне всё равно. — сухо отрезала Ирина. — Вообще похеру. Разойтись по сторонам!

В отличии от Максима, девушка не гаркала, и вообще голоса не повышала. Но даже разгорячённые дракой молодые парни, которые явно ещё не всё друг другу высказали, молча разошлись.

Интересно, это она сумела завоевать такой авторитет, или у этого сборища существуют зачатки дисциплины?

— Ну вот… — показался из-за толпы наш старый знакомый Матвей. — Так и знал, что ты придёшь и испортишь всё веселье… Они же только начали!

Голос его, как и всегда до этого, звучал лениво и слегка надменно. Слегка — но так, чтобы те, кого он считает ниже, это точно заметили. Экий нетипичный кадр для «борцов за справедливость», или за что они тут борются…

— А я б-благодарен вам, Ирина Сеге-еевна. — раздался тихий-тихий слегка заикающийся голос.

Но при его звуках толпа тут же расступилась, и перед нами предстал худощавый невысокий парень в круглых очках, делающих его худое лицо ещё более худым. Сквозь линзы на нас смотрели искажённые близорукостью большие впалые глаза.

Надо же. И это в центре столицы, где дворянину зрение поправят на раз-два!

Это оказался сам, с недавних пор, хозяин замка, граф Кирилл Огарёв. Ирина, стремившаяся скорее сменить тему на более позитивную, быстро нас друг другу представила. Рукопожатие у графа оказалось слабое, но твёрдое. Да и сам факт того, что он пожал нам руки, что-то о нём да говорит.

Или о его заинтересованности в нас.

— Так значит вы — тот самый маг, сумевший победить гвардейца, использовавшего Чаролом. Право, я сперва не поверил.

Ого. Вот как оно, значит, обернулось. Выходит, эти люди знают об устройствах, выданных Гвардии, и даже название им придумали, пусть и нелепое на мой вкус. И интересен я им именно в связи с ними.

Я ещё раз заглянул в большие карие глаза графа Огарёва. Интересно, что же он ещё знает… Но это я скоро выясню.

— Не уверен, что понимаю, о чём вы, Ваше Сиятельство. — приложил я ладонь к груди. — Но в том поединке мои чары действительно будто стали чужими. Как от нахождения в антимагической комнате. Благо, с этим подонком я и не собирался их использовать. На него хватило и клинков.

С этими словами я спокойно положил ладони на рукояти мечей. Отнимать их никто у меня и не думал.

— Предлагаю нам всем переместиться поближе к трапезе, друзья мои. — граф обвёл взглядом притихших людей. Многие из них, здоровые и крепкие, глядели на этого тщедушного паренька с искренней любовью. — Здесь, кажется, жарковато. Остынем за обсуждением, что же случилось между двумя нашими товарищами.

Я досадливо скривился. Ну уж нет, участвовать в коллективной терапии чужих мелких ссор — вовсе не то, на что я собираюсь потратить сегодняшний вечер.

Саму эту практику я ничуть не осуждаю — кому как не менталисту знать, как важно уметь открывать другим свой разум. Но я-то тут при чём…

— Право, что там обсуждать? — вздохнул я. — Один что-то то ли сказал, то ли не говорил про подружку второго, второй призвал к ответу, первый не признал вины… Кто-то правда видит здесь моральную интригу?

Мне вдруг улыбнулся Матвей, уже подошедший к широкой белой лестнице, начинавшейся у края зала.

— Надо же, барон! Не думал найти в вас человека, с которым мне захочется согласиться.

Эти двое, притихшие было, тут же вновь начали возмущённо обличать друг друга. Высокопарные фразы вроде «шовинистический подлец» и «бесстыжий клеветник» лились потоком… который прервал Огарёв.

— Постойте. Успокойтесь же. Раз наши гости не желают тратить время, да и сам конфликт, похоже, немногого стоит… Спрошу одно: Георгий, откуда ты узнал о том, что Станислав якобы оскорбил твою даму сердца?

Георгий ответил сразу же, но…

— Да мне об этом рассказал… Ну этот, чёрт, как же… Да какая разница, кто именно⁈ Точно кто-то из проверенных товарищей — смысл им врать⁈

Мы с Олей, Марией и Ефимом быстро переглянулись. Так-так-так…

— То есть, ты понятия не имеешь, кто. — с тоской, отнюдь не соразмерной бытовой мелочи, вздохнул граф. Его худые плечи опустились. — И по навету неведомо кого бросился в драку с товарищем.

— Да какой он товарищ⁈ Да он же… Постойте-ка…

Глаза Георгия расширились, руки мелко затряслись. А я, уже со всем вниманием вглядывавшийся в ментальное поле парня, стараясь ничего там не потревожить, заметил выпятившиеся нестыковки.

Что-то тут явно не клеится. Уж простое забвение от аккуратного удаления фрагмента памяти я отличить могу легко.

Но… что это за идиотизм⁈ Кому понадобилось проводить ментальное вмешательство в голову малолетки, чтобы тот избил друга?.. Точнее, кому — понятно, вариант только один. Но зачем⁈

Ни граф, ни Ирина, ни даже вечно расслабленный Матвей, однако, относиться к словам парня как к бреду не собирались. Граф тихо, но твёрдо и чётко произнёс:

— И вот опять. А ведь всех здесь предупреждали, чтобы, желая сделать что-либо странное, всегда тщательно обдумывали: помните ли вы момент возникновения вашего желания? Мотивацию? Источник мыслей? И вот опять.

Георгий стоял посреди зала, весь до ушей красный, со слезами на глазах, и весь трясся. Никто, однако, и не думал потешаться, а избитый им — торжествовать. Все с затаённым страхом смотрели на троицу, стоящую на лестничном пролёте. Кирилла, Ирину и Матвея.

— Не хочу я что-то с ними сегодня обедать. И будь уверен, граф — это искренне моё нежелание. Сегодня вы все — каждый, кто не разнял этих двух петухов, выставили наше братство и сестринство посмешищем перед гостями. Перед гостями, которых я, между прочим, пригласил, которых граф ждал, которых Ирина пошла встречать лично…

Матвей авторитет явно имел, и немалый. Под его взглядом и напором его пустых, вообще-то, слов почти все нижестоящие опустили головы. А одна девушка в воцарившейся тишине разочарованно произнесла:

— Ты много говоришь о чужой вине, Матвей. Но сам-то ничего полезного не делаешь, лишь склоки сеешь. Ещё недавно мы были братьями и сёстрами, недовольными текущим положением вещей. Могли свободно и как равные обсуждать что угодно… А теперь мы — просто ваше личное развлечение. Князья да графы, тоже мне!

И, развернувшись на месте, девушка быстро направилась к выходу. Никто её не задерживал. Но, обратив свой мысленный взор на троицу главных, я не прочёл удивления или досады в их мыслях.

Они вообще, все трое, внутренне оставались очень спокойны, будто происходящее — спектакль по сценарию. Но, чтобы выяснить, так ли это, нужно влезть глубже, а экспромтом это делать чревато оставлением следов.

— Идёмте, поужинаем что ли. — обратился к нам Матвей. А остальным махнул рукой: — До встречи. Собрание закончилось, не успев начаться. И, видит Бог, не по нашей вине!

Спорить с этим никто не стал. Все были ужасно подавлены произошедшим — вот где-где, а в головах рядовых я спокойствия не видел. А видел бессилие перед некоей неведомой угрозой, неспособность ничего изменить, и страх за самих себя.

Ну и неприязнь к Георгию, конечно. Мысли, вроде «сам дурак, что попался» прямо-таки витали в зале, когда нестройный ручеёк молодых людей двигался к выходу.

* * *

— Простите уж, что с ходу предстали перед вами в худшем свете. — нарушил тишину граф, когда все мы немного поужинали. — Мы и сами долгое время не собирались вместе… По разным причинам. И вот, наконец, собрались… Да уж.

Столовая на втором этаже оказалась меньше зала на первом, но не сильно. Сидя в ней лишь в семером — даже Максим с нами не остался, хотя конкретно его Матвей не прогонял — мы казались карликами в покох гигантов.

Интересно, кто из предков этого парня страдал такой мегаломанией, что отгрохал всё это? Впрочем… Нет. Не интересно.

Поднимаясь сюда, я обобщал появившиеся у меня крупицы данных. Что-то подслушал тут, что-то увидел сам, о чём-то догадался.

Судя по всему, эти ребята далеко не в первый раз сталкиваются со странными событиями, причин которых никто не помнит. Иначе бы Кирилл не упоминал данные им чёткие инструкции, да ещё с токой тоской.

При этом, эти трое — явные лидеры и главные авторитете в этой маленькой дворянской группке — не паникуют, в отличии от остальных. Это значит, что они либо заодно с происходящим, либо борются с ним. Паника — это лишь отсутствие желания борьбы, не более того.

И у этих троих в слое «громких» мыслей уже сейчас читается нетерпеливое желание скорее остаться наедине и обсудить какие-то свои планы. А вот какого они характера…

Ха! А вот это мы сейчас и выясним. Для начала…

Кивнув и позволив графу продолжить говорить, я прикрыл глаза. Затем сконцентрировал энергию в висках — и раскинул ментальную сеть. Если неопытной Оле этого делать не стоит, то я другое дело.

Мои ментальные нити были так тонки, что терялись даже в моём собственном внутреннем восприятии, а сверх того я сконструировал технику Бесконтактности — одну из тех, что были созданы нами именно для борьбы с другими менталистами.

Эти техники — моё действительно секретное оружие. И теперь, благодаря одной из них, моя ментальная сеть отскочит от любого чужого ментального поля, лишь сообщив мне о его наличии.

Отскочила и сообщила. Не подав виду, я мгновенно стянул все раскинутые нити, стоило мне почувствовать чьё-то осторожное внимание.

Не совсем даже ментальное… Точнее нет, ментальное. Но не совсем. Будто чьё-то незримое присутствие, на самой грани восприятия. будто кто-то подглядывает за тобой в дверной глазок, или в окно издалека…

Кирилл тем временем продолжал говорить, и я успевал внимательно его слушать, параллельно сканируя местность и свои собственные ощущения. А говорил он печальные вещи.

— … Это всё началось не так давно, где-то полгода назад, может, чуть больше. — излагал граф так, будто не впервые нас сегодня видит, а уже принял в руководство своего клуба. — После того, как по… Пропал мой брат.

Вдруг, в мыслях Огарёва я уловил нечто знакомое. Нечто, похожее на то, что я уже сам видел. Образ худощавого доктора с болезненным лицом, обещание изрядно обнищавшим графам помочь с их положением, если один из них согласится поучаствовать… В чём-то.

А потом, когда они отказались, брат Кирилла, который и был нужен неизвестным лекарям, вдруг пропал… Теперь я уже углублялся в память парня, не останавливаясь. Приложил всё своё мастерство, чтобы взломать максимально аккуратно.

Этот тщедушный парень оказался неожиданно стойким духом человеком… Но сейчас он сам предавался воспоминаниям, так что моя работа сильно облегчилась.

И, пока Кирилл осторожно и по верхам рассказывал нам о странностях, о которых вообще-то тоже говорить не стоит — я рылся в его прошлом бесцеремонно.

Потом извинюсь, если что. Сейчас же я нащупал что-то очень, очень важное!

Я увидел, как Кирилл ходил в клинику этого доктора… Разумеется, это был Чеканов, и разумеется, никакого брата он там не нашёл. И в качестве силовой поддержки он водил с собой именно этот свой клуб.

Вообще-то, состоящий из очень и очень знатных персон, а не сплошь из юных неудачников, как я мог бы ожидать.

— Каждый раз всё доходит до того, что мы встаём на грань развала! — продолжал в запале вещать граф. — И каждый раз, когда я подумываю всё закончить, распустить наше общество… Каждый раз всё прекращается!

По виску у меня прокатилась капля пота. Немало концентрации нужно для того, чтобы одновременно аккуратно сканировать источник неведомого внимания, копаться в потоках чужих мыслеобразов, да ещё и слышать, что тебе говорят!

Но я справлялся — иначе хреновый из меня был бы глава Ордена Разума. Пусть даже Ордена из пары человек.

В этот момент я, наконец, дошёл до самого интересного. И микропровалы в памяти у парня нашёл… Но нашёл и ещё кое-что. Куски какого-то заковыристого плана, от которого Кирилл знал лишь малую часть.

И сцена с уходом той девушки сегодня была частью этого плана. Они все знают, что с ними кто-то играет. Что нарочно стравливает их, но не даёт распасться. И, похоже, они сумели как-то зашифровать и распределить части этого плана.

Но поможет ли это против Триумвирата? Они же не дети малые… Но, чёрт возьми, зачем Триумвирату устраивать этот цирк⁈

Да, дядя их главы безусловно чокнутый мудак, который, будь его воля, поставил бы истребление «отсталых народов» на поток, причём в особо издевательской форме…

Но для него это как-то мелко — влезть в тусовку юных мажоров-радикалов и, пользуясь Айлин, дурить им головы. Чушь какая-то…

— … А потому знаете, почтенные. — вздохнул граф, притворно, как я теперь вижу. — Увы. Зря вы сегодня пришли сюда. Ибо сию минуту я объявляю наш, хех, тайный Орден, распущенным. И сейчас же сообщу об этом остальным. Не хотел говорить лично… Стыдно было, что не смог сопротивляться этому неведомому давлению.

Три пары глаз в этот момент скрестились на нас. Они что, считают, что это мы — агенты их невидимого врага⁈ Да… В мыслях читается именно это. Воспоминания о том, как я подсел к ним во дворце князя, как тут же к нам подошёл подставной человек…

Они что, решили этой душеспасительной тирадой спровоцировать нас, если мы и правда их враги⁈ Решили, что, раз враг препятствовал их распаду, издеваясь над их тусовкой, то и сейчас враг вскроется, воспрепятствовав⁈

Тяжело. Похоже, эти трое, попав в безвыходную ситуацию, начали проверять каждую тень. Вот и из головы Ирины — вообще-то, очень рассудительной и взрослой не по годам девушки — я вынул мысль о том, что и та ушедшая девушка — часть провокации. Ибо неведомая сила заставляла каждого, кто уходит из их клуба, вскоре возвращаться — с очередным провалом в памяти, но стойким желанием остаться.

А Матвей…

А Матвей оказался клоном. Молчаливым болванчиком с пустой головой. Но сделанным с невероятной искусностью, надо заметить! Я и сам, пока не обратил взор именно на него, не разглядел этой пустоты.

Боги, да у этого клона даже мозговая активность парня скопирована. С момента… Да, вот тут, пока накрывали на стол, он исчез, а клон появился.

И остальные двое — теперь я вижу — об этом в курсе.

Но неужели они думают, что кто-то поведётся на такую дешёвую провокацию⁈ Кем надо быть, чтобы не разглядеть абсурда в том, что нам, первым встречным, вот так сливают явно внутреннюю информацию⁈

Да на такое только ребёнок купится! Но точно не…

Вдруг, пространство за спинами у троицы (а точнее, у пары и клона) разорвалось непроглядно чёрной прорехой. Ефим ещё вскакивал пулей со стула, а я черпал свою силу до предела, готовясь к появлению моих врагов и думая мельком, как же они меня вычислили…

Когда из воронки раздался тонкий голосок, сочащийся искренней обидой:

— Так! Никто не разрешал вам распускаться! Вы — мой Орден, пусть пока и игрушечный! И я тут решаю, кому уходить, кому оставаться, и кому распускаться! На колени!

По залу прокатился мощный — действительно, очень и очень мощный — всплеск ментальной энергии. Подавляющий волю, подчиняющий… Но лишь на уровне эмоций. Обычная эмпатическая волна, какие Оля научилась делать в первые пару недель — просто наполненная сырой необузданной силой.

И Кирилл с Ириной мгновенно бухнулись на колени. Как и клон Матвея, хоть и с запозданием.

Но из нас четверых их примеру последовала лишь одна Мария. Даже Оля, пусть у неё из носа и пошла кровь, а руки тряслись, сумела погасить эту ударную волну.

Мы же с Ефимом успели лишь вскочить, когда из воронки на пол ступила тонкая хрупкая ножка в бежевой туфельке. Фигурка девочки-подростка выскочила из портала, довольно глядя на коленопреклонную троицу, застывшую к ней спиной.

А потом она подняла лицо на нас с Ефимом и Олей.

— А вам что… — будто сломавшаяся кукла проговорила она. — Особое… приглашение… нужно?

И сделала робкий шаг назад, к порталу, ключ от которого — чёрный металлический артефакт — она крепко сжимала в руках.

Но Ефим, понявший всё без единого слова, оказался стократ быстрее. Даже быстрее моих собственных мыслей. Ибо чего-чего, а того, что мы с Айлин встретимся… вот так, я никогда не ожидал.

Глава 22

Неоднозначная личность

Айлин была в шоке. Даже в ужасе! Похоже, её наблюдение за этими людьми не распространялось на их ауры и прочие «внутренние» данные.

Но это немудрено. Даже мне, специалисту по работе с мыслесферой, при моих нынешних силах, было бы очень трудно «подслушивать» чужие мысли на расстоянии километров. Куда труднее, чем улавливать общие настроения, например.

А Айлин слабее меня. Намного сильнее, чем я её помню, но слабее, чем я сейчас. Это стало ясно, как только она пришла в себя и начала отбиваться.

— Освободите меня сейчас-же! — вскрикнула она, когда Ефим осторожно и бережно зафиксировал её лицом в пол с руками за спиной.

Я сразу догадался, что кричит она не нам. Дурой моя сестрёнка не была.

— Они не помогут тебе. — спокойно произнёс я, вместе с этим выпуская три ментальных щупальца, в Марию и Ирину с Кириллом. Клон Матвея, не имеющий реальной эмоциональной сферы, эмпатический приказ проигнорировал.

Протянувшиеся об меня нити стали быстро оплетать разумы троих несчастных, создавая вокруг них коконы с упором на контроль эмоций. Техника Ледяного Духа, одна из нужнейших для борьбы с эмпатами.

Теперь, когда единственная менталистка Триумвирата по какой-то неведомой причине сама пришла к нам в руки, когда сестра может быть свободна, я уже не стеснялся использовать силу.

А заодно заблокировал дистанционную ментальную связь, просто резко выбросив много сырой ментальной энергии, забив эфир так, что у самого заломило в висках, настолько трудно стали даваться ментальные манипуляции.

Кхем. Похоже, недооценил темпы роста своей силы от поглощения Ядер. У обеих наших менталисток из носа хлынула кровь, ибо обе они активно боролись.

Одна — за сохранение контроля над собой, вторая — за захват контроля над нами.

— Что… Что это⁈ — ахнула Айлин, даже перестав брыкаться. Брыкания всё равно были абсолютно бесполезны, хватка Ефима сейчас удержит и носорога.

— Это опыт и практика. — улыбнулся я, заметив, как Айлин всё-таки пытается отправить мыслепакеты куда-то вдаль, но они растворяются в агрессивном поле. — Мне жаль, что ты не успела закончить обучение и не смогла защитить себя от пленения… дважды.

Ирина и Кирилл тем временем приходили в себя, как и Мария. Держась за головы и пытаясь сфокусировать взгляд, все трое тяжело поднималиьс с пола.

Только что в них бушевали настоящие ураганы чувств, призывающие умереть, но спасти эту несчастную хрупкую девочку. Теперь же, благодаря Ледяному Духу, эмоции наоборот покинули их, и это явно ощущалось странно.

— Что это… было?.. — простонал Кирилл, подтягивая себя за спинку стула. — Ох…

— Императивный Приказ. — пожал плечами я. — Только отданный эмпатом. А значит не прямо внедряющийся в сознание, а вызывающий очень сильное чувство.

— Эмпатом?..

— Б… Брат⁈

В зале мгновенно повисла такая тишина, что стал слышен тихий звон в ушах от моего энергетического поля. Все взгляды метались между мной и прижатой к полу девочкой, и только Оля не выглядела удивлённой. Да Ефим, пожалуй, но его вообще мало чем можно удивить.

— Значит, ты всё-таки пришёл за ними. — констатировала Айлин, окончательно перестав сопротивляться.

А затем из больших ярко-изумрудных глаз девочки градом полились слёзы. Только что казавшаяся надменной маленькой принцессой, она вся сжалась, став обычным напуганным ребёнком.

— Я… Я так ждала тебя, братик! — сквозь слёзы прошептала она. — Наконец-то! Наконец-то ты спас меня из этого рабства!..

В эфире не чувствовалось даже попыток давления на эмоции, но лица девушек заметно подобрели, да и у Кирилла я прочёл какую-то откликнувшуюся глубокую боль. Видимо, вспомнил о собственном брате.

Что уж там! Я сам едва не бросился к девочке, приказав Ефиму её отпустить. Сделал шаг, другой…

Но затем остановился.

— Что-то не так, братик? — подняла на меня девочка заплаканное лицо. Выглядела она действительно счастливой. — Бежим отсюда скорее! Они не дают мне отлучаться надолго и скоро будут здесь!..

И это верно. Уж в том, что на ней навешана какая-нибудь пространственная метка, я не сомневаюсь. Как и в том, что не спохватились о ней лишь потому, что она тут периодически уже бывала.

Метка… Бывала…

«На колени!» — всплыл в памяти её повелительный крик. Слова про её Орден, такое мощное применение силы на посторонних… Входя сюда через портал она отнюдь не была похожа на запуганную пленницу.

Тут же вспомнилось, как она разговаривала с квазиживыми големами-слугами в нашем замке… Но она всегда оправдывала своё поведение тем, что големы — не люди, и им не в обиду, а она просто играется в старинных принцесс…

Нет, передо мной точно Айлин. По тому, какой грубый и кривой, но мощный защитный кокон она воздвигла вокруг своей психики в считанные секунды, нет никаких сомнений в её личности.

Но неужели она думает, что я не проверю наличие этого кокона⁈ Не увижу его творения⁈

— Братик?..

— Андрей, это… — раздался из-за спины голос Марии.

— Постойте. — ответил я, заодно пробуя вычислить наличие пространственной метки. — Айлин, что ты тут делала?

— Это она нас стравливала! — воскликнул вдруг Кирилл. — Я помню её… Только что вспомнил…

— Это потому что блоки Айлин — поделка недоучки, и были сбиты техникой Ледяного Духа. — бросил я, обращаясь на деле к сестре, а не к графу. Ожидая её реакции. — Айлин. Что ты здесь делала?

Девочка, которой скоро уже должно исполниться четырнадцать, уже давно не может считаться несмышлённым ребёнком. Я в этом возрасте уже выступал телохранителем отца, помогая ему вычислять недоброжелателей.

А Ион Безумный в этом возрасте, четыреста лет назад, уже захватил трон в одной небольшой технологической державе и объявил себя Богом, повелевающим людскими душами.

Одна из самых трагических страниц в истории Ордена, ибо Ион мог стать величайшим из нас. Его потенциал превосходил мой, а мой превосходил потенциал всех остальных в моё время.

Но он решил, что ментальная сила — универсальный ключ к жизни. И у Айлин с детства наблюдались похожие замашки… Но в то, что она сотрудничает с Триумвиратом, с убийцами её друзей и родственников…

Нет, в это я поверить не готов. Как минимум сейчас. И всё-таки…

— Я жду ответа, сестра. — добавив холода в голос повторил я, глядя на нервно молчащую девочку сверху вниз. — Ефим, усади её. Но из рук не выпускай — если сюда явится Аргон, мы можем не успеть среагировать.

— А он скоро явится! — со страхом в голосе подхватила Айлин. — Брат, защити меня! Давай уйдём отсюда…

— Ответь на вопрос.

— Но ведь…

— Ответь. На. Вопрос.

Уже и остальные не умилялись виду худенькой плачущей девочки. Хотя слёзы всё ещё катились по её щекам, и даже были искренними. И Айлин, наконец, произнесла:

— Я действовала здесь по воле Гилиана. Ты и сам знаешь, как любит он… играть с отсталыми расами.

— Это мы отсталые⁈ — воскликнула Мария, но тут же затихла, обратившись в слух.

— Ищи пока пространственную метку и утечки информации. — сказал я баронессе, и тут же заметил, как слегка поблек взгляд Айлин. Поняла, что я догадался?

Всё-таки в уловках она остаётся просто девочкой. Но к чему эти уловки?

— Чем славен этот выродок мне известно. — кивнул я. — И даже готов тебе поверить. Но про «твой Орден» и «на колени» тут говорил отнюдь не Гилиан. Учишься плохому, сестра? Или умела и раньше?..

Плечи девочки опустились. Она глубоко вдохнула, и толкьо собиралась начать говорить, как Мария воскликнула:

— Нашла! Нашла метку, Андрей!

Ого. Я с искренним уважением обернулся к ней. Я за несколько минут не сумел, а она справилась так быстро. Всё-таки информационная магия намного полезней в поисках таких вещей, чем чистый ментал.

Потому что Мария способна искать носители информации и в материальном мире, и в астральном, и анализировать её. Я же пытался действовать косвенно — через ментальные отголоски в мыслях сестры.

— Ликвидируй её пока. — быстро проговорил я. — Видеться с Гилианом или Аргоном я пока не готов. Встреча должна состояться на наших условиях. Айлин?

— Чего⁈ Что ты на меня так смотришь, брат⁈ Ты разыскал меня в этом мире, сменил тело… А мне хочешь поставить в вину попытку создать себе сторонников, чтобы сбежать от этих уродов⁈ Серьёзно⁈

Я молча кивнул. Разумеется, поставленный ей ментальный барьер я давно разрушил, и разумеется она это заметила. И теперь я не видел в отголосках её мыслей фальши… Но видел недосказанность.

— Метка уничтожена. — доложила Стрельцова. — Вторая тоже. Больше, кажется, не осталось, но я могу поискать ещё.

— Ладно. — кивнул я. — Нужно покинуть это место. Ирина, Кирилл, поверьте, лучше вам идти с нами. И слуг выгнать. Когда сюда явится кто-нибудь из Форсектов, живых здесь не останется.

Ирина тревожно сглотнула. Эти двое явно пребывали в полном шоке, хотя вроде сами собирались вычислить своего врага. Но вряд ли они могли представить, что врагом окажется девочка-подросток!

— Ефим, осторожней с ней. В смысле, не сломай ничего. Но из рук не выпускай. Прости уж, сестрёнка. У нас ещё будет время в более подходящих условиях.

— Да понятно всё… — вздохнула она, повисая на руках старика и устраиваясь поудобнее. — Дядь, вы что, Истинный⁈

Старик, смущённый таким внезапным вниманием, улыбнулся в усы.

— Господин меня так называет. — пробурчал он беззлобно. — Так что, наверное, так и есть.

— Брат, откуда здесь Истинный⁈

Поняв, что здесь и сейчас ей ничего не угрожает, Айлин мгновенно освоилась. Эта черта мне в ней всегда импонировала. Уже на бегу, когда мы покидали замок, она начала забрасывать меня вопросами.

— А как ты тут оказался? А почему не в своём теле? А так разве бывает, чтоб тела менять⁈ А что теперь будет? А как ты меня нашёл?..

— Потом, Айлин, всё потом. — запрыгнул я в наш транспортный флаер. — И если ты вдруг думаешь, что я оставлю вопрос о твоих действиях, ты зря надеешься.

— Да я и не надеюсь. — поникла вновь она. — Я же тебя всю жизнь знаю. Блин.

— А что, есть, за что стыдиться? — поддел её я. Флаер на предельной скорости взлетал над землёй. Слуг в замке, как оказалось, сегодня не было итак, а Матвей и прочие сюда уже не вернутся.

— Стыдиться — нет. — угрюмо пробубнила сестрёнка. — А вот того, за что ты меня как всегда накажешь, хватает.

Я вздохнул. Радость от столь долгожданной встречи, да ещё буквально свалившейся с неба, смешивалась с печалью от осознания, что Айлин играла отнюдь не роль «принцессы в плену».

— Ты ведь добровольно работала с ними? Иначе тебя бы просто держали в какой-нибудь камере. Это очевидно.

Солнце уже опустилось в воду Залива, и мы летели над тёмным лесопарком. Все сидели напряжённые до предела, а Ирина с Кириллом, еле поместившиеся во флаер, смотрели на девочку с обоснованной неприязнью.

Того, что неприязнь обоснована, не мог отрицать даже я, как бы не хотел, будучи братом. Главе Ордена необходимо учиться иногда оставлять родственные чувства на вторых ролях. И я это умею.

— Да. — тихо и коротко ответила Айлин. И больше не сказала ничего.

Повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра и звоном в ушах. Ибо загрязнять эфир, мешая ментальным сигналом, я не прекращал ни на миг.

Затем вдруг заговорила молчавшая всё время до этого Оля. Я с самого начала почувствовал смятение в душе ученицы, поэтому не трогал её. Теперь она, похоже, собралась с мыслями.

— Значит, это ты… сделала меня такой? — спросила она, глядя в глаза угрюмой Айлин. Та непонимающе посмотрела в ответ.

— Какой «такой»? Ты одна из тех, из кого эти идиоты пытались сделать менталистов, отрезая от меня мой Дар по кускам⁈ Но они же их всех…

— Что? — твёрдо спросила Оля. — Что они «их всех»?

— Убили. — выдавила девочка, вздрогнув. — Они убили всех, хотя я сразу говорила им, что Дар пересадить невозможно, что так не бывает!

Вот оно что! Внезапное понимание озарило меня. Вот почему они дали ей относительную свободу, хотя знали, что я ищу в том числе и её! Они…

— Они что, хотели вырастить себе армию менталистов? — спросил я сестру. — Или… Стой, нет. Неужели…

— Они сами хотели стать такими, как мы! — зло бросила в ответ она. — Идиоты! Придурку Гилиану было мало его сил, он хотел ещё. Вычитал где-то, ещё давно, что можно сделать двойной Дар… Брат, ты же всё знаешь о техниках Предтеч! Скажи, так ведь не бывает!

Я задумался. Ведь ещё год назад я сразу ответил бы, что это полная чушь, посмеялся бы над безумцем, предположившим такое.

Но теперь… Я взглянул на своё отражение в полированном крыле флаера. Теперь я сам — живая аномалия. Непонятно кто, появившийся благодаря забытым техникам Предтеч, наших дальних предков.

Мы и сегодня зовёмся Родами Предтеч, хоть это и нелепо звучит, ведь наших потомков ещё нет на свете. Но это гордость — принадлежать к такому Роду.

А ещё это шанс. шанс получить доступ к знаниям, ибо многое Предтечи, настоящие, закрывали именно Ключами Крови. И я жизнь получил на положение этого доступа.

Многие положили, в том числе не из наших Родов. Я неплохо знал одного парня… Бедняга, правда, плохо кончил. Наверное, до сих пор сидит без движения, стережёт Врата Хаоса, кинутый владыками Звёздной Империи.

Но я не знал, что и Гилиан сумел найти в мириадах погибших миров что-то стоящее. Смена Дара… Это ведь революция в теории энергии! Революция!

Но свой двойной Дар я обрёл совсем иным способом. Гилиан идёт по ложному следу. И этот путь привёл его…

— Неужели, Гилиан спланировал уничтожение Ордена Разума, ожидая, что мы вмешаемся в его планы? Нанёс нам превентивный удар, прикрываясь всеобщим страхом перед нами.

Айлин кивнула.

— Они много со мной разговаривали. — тихо ответила она. — О всяком. Сначала, правда, часто показывали мне разные места… в которых побывал ты. Я хорошо запомнила руины Цитадели Миражей.

— О да. — криво улыбнулся я. — Невиновных там не было. Каждый камень этой крепости хранил на себе тень их заговора! И целых камней я там не оставил.

— Это я им и говорила. — просветлело лицо сестры. — Если ты думаешь, брат, что я простила им всё, что они сделали… Низачто! Но… Сама я бы сделала также на их месте.

— Да? — с интересом глянул я на внезапно начавшую рассуждать об этом девочку. — Почему?

— Потому что в одном они правы. Править все должны те, кто сильнее. И кто сильнее, тот и прав во всём!

Больше никто ничего не говорил до самого дома. Я не сильно думал о словах сестры, ибо все мы в юности много чего говорим.

Куда сильнее меня заботило то, как её теперь будут искать. Отнять у человека частицу Дара без его духовного согласия нельзя, именно за это согласие Айлин выторговала себе относительную свободу, это ясно…

Триумвират хотел успеть до моего появления обрести собственные ментальные силы, чтобы биться со мной на равных, даже если я ворвусь в этот мир в собственном теле и со своей силой. Это тоже ясно.

Но ведь они должны были понимать, что Айлин может вляпаться во что-нибудь просто потому что она ещё подросток? И должны были что-то на этот случай предусмотреть?

Не сомневаюсь. А значит нам нужно быть готовыми ко всему.

* * *

А в личном замке Гилиана Форсекта тем временем начался сущий кошмар. Первый слуга, попавшийся под руку мужчине, ощутившем распад своих меток, просто умер на месте. Превратился к точку в пространстве, из которой на дорогой ковёр стёк кровавый руче.

Но затем Гил быстро пришёл в себя и начал действовать.

— Нельзя, чтобы об этом узнал глава… — процедил он. — Глава тот ещё психопат, он за такое может и прикончить… Эй там, уберите кровь с ковра!

Да, Гилиану стало по-настоящему страшно. Теребя на ходу свою аккуратную бородку, он уже собирался просто шагнуть в пространство, переместившись в место, где пропали метки.

Неужели, эта малолетняя сука сбежала⁈ Да с чего бы⁈ Она желала силы — и они давали ей становиться сильнее быстрей, чем отнимали части её Дара. Она ничего не теряла!

Неужели, узнала о его выводах про необходимость цельной души? Да не может быть! О них даже племянник не знает, а уж он свой нос суёт везде…

— Что-то случилось, любимый дядюшка?

Гил и не заметил, как за его спиной заклубились щупальца тьмы, а затем появилось лицо… Морда столь ненавистного всем им ублюдка.

— Я же просил не использовать эту мерзкую личину дома, Аргон! — прошипел он. — Случилось! Случилось то, о чём глава не должен узнать ни в коем случае!

— Я уже знаю. — ледяным голосом произнёс Аргон. — Ментальный канал, который она обязана была поддерживать, разрушен. Не ей самой.

— Всё-то ты знаешь! — рыкнул Гилиан. — Ну тогда ты наверняка должен знать, кто тот единственный, способный такое сделать!

— Враг. — утвердительно кивнул Аргон. Между собой они называли его только так, чтобы не упоминать всуе. С менталистами делать этого не стоит.

— Именно. И если глава узнает, что мы пролюбили эту девку…

— Что ТЫ пролюбил, дядя.

— Не паясничай! Боюсь, до встречи со Врагом имеем шансы не дожить мы оба!

— Да брось. Перед лицом общей опасности… Что он нам сделает, право? Трое всегда больше, чем один.

Гилиан лишь тяжело вздохнул. Этот идиот, малолетний выскочка… Он правда так ценит свою шкуру, что думает, что её ценят все вокруг⁈

— Ритуал Слияния Сущностей тебе о чём-нибудь говорит, бестолочь? Или эту мою лекцию ты прогулял также, как прогуливал все остальные?

Аргон шумно сглотнул. Похоже, на этой лекции он был.

— Вижу, понимаешь. И, чтобы не стать частью Главы, решившего, что он один с нашими силами лучше, чем мы втроём — помоги мне найти эту суку! Найти и вернуть!

Иронично — подумал Гил, когда племянник исчез, согласившись сотрудничать. Он собирался модифицировать Слияние Сущностей, чтобы им можно было соединять Источники с разным типом Дара, и тем самым вынуть силу из Айлин.

А теперь эта девчонка может стать причиной того, что силу вынут уже из них с племянником. И никакая модификация древнего ритуала для этого не понадобится.

В следующий миг Гил появился в замке главы петербургской Гвардии. Пусть и это напыщенное ничтожество поработает на поиски. Пусть отрабатывает свой долг.

Глава 23

Столкновение взглядов

Разумеется, по прибытии домой никто и не подумал о сне, хотя стояла уже ночь. Все мы, включая новоприбывших Ирину, Кирилла и Айлин, сидели на небольшой кухне. На плече сестры неизменно покоилась крепкая ладонь Ефима.

Поначалу она пыталась возмущаться, но я сразу дал понять — хоть я искренне рад, что так вышло с её освобождением, но её непозволительного отношения к другим, её попытки закрывать разум и слать ментальные сигналы, я не забыл и не оставил.

— Да это же просто первая реакция! — хлопнула она ладонью по столу в ответ на напоминание об этом. — Я же не знала, что это ты, брат!

— И когда умалчивала о висящих на тебе метках, прося поскорее увезти — тоже не знала, правильно я понимаю? — скептически спросил я.

Я понимаю, что говорю с недоучившимся подростком, и она могла чего-то не знать, или не предвидеть — передо мной не какой-то коварный враг. Но не наличие на ней меток, только не его.

Может, Айлин и не прошла высший круг посвящения, может и не может считаться настоящей менталисткой, но и судить её как обычную беспечную девочку не стоит.

Я лично немало сил вложил в её обучение. Брал в экспедиции, излагал ей азы разведки и контрразведки. Не скрою — я желал ей того же пути, которым прошёл в своё время сам.

От агента по особым поручениям в телохранители, затем в личные ученики главы, то есть, меня, затем вновь в агенты, но уже по-взрослому… Это лучшая школа жизни из тех, что я знаю.

Увы, моим планам не суждено было сбыться. Да и Айлин вписываться в них не желала с самого детства. Мы, Род Дайвэров, всегда отличались свободолюбием, и взращивали его в своих потомках.

И теперь Айлин вполне могла посчитать, что с Триумвиратом ей удастся получить больше этой самой личной свободы, чем со мной.

— Брат… — тихо и, вдруг, очень серьёзно произнесла девочка. — Слушай… А можешь ты просто оставить меня?

— Оставить? — приподнял я брови. — В каком смысле? Если ты думаешь, что я вновь стану готовить тебя к будущему в Ордене… Нет больше никакого ордена, сестрёнка. Пока нет.

Остальные сидели, пили чай, и молча слушали наш диалог. Каждый думал о своём, и что я, что Айлин, без труда улавливали эти мысли.

В головах нашего микроскопического войска царило полное смятение. Особенно смущалась чему-то Мария, переводящая взгляд с меня на сестру и обратно.

Ну да. Девушке явно нравится Андрей Вольнов, как она меня представляет. Думает, что знает меня. А теперь оказывается, что с выдуманным ей образом что-то не так.

— Это понятно. — пожала плечами сестра. Привычный жест, мелкий бзик, передающийся в нашем Роду от родителей к детям через подражание. Я и сам постоянно к нему обращаюсь. — Я больше не стану никому сигналить, ибо верю, что ты можешь победить. Желаю тебе этой победы, если она тебе нужна… Но…

У меня в груди потеплело. И отнюдь не в положительном смысле. Не скажу, что я воспылал гневом, или вроде того… Трудно выразить это чувство.

— Но участвовать в мести за сотни тысяч, а может и миллионы загубленных невинных братьев и сестёр ты не считаешь достойным делом⁈ — приподнялся я со стула, глядя на девчонку сверху вниз. Остальные отшатнулись. — Ты…

— Мстят за то, что дорого, брат! — неожиданно резко выпалила девочка. — Ты возглавлял Орден, ты был обязан обо всех заботиться, и не сумел! И от обиды и бессилия решил убить ещё кучу народа! И ты один убил больше, чем каждый из твоих врагов.

Остальные глядели на меня расширенными от удивления и непонимания глазами, но я замечал это лишь краем разума. Всё моё внимание сосредоточилось сейчас на холодных изумрудных глазах передо мной. Эта… Она…

— Я преподал им хороший урок. — процедил я. — В отличии от них, я не уничтожал невинных. Ты хоть знаешь, сколько сил ушло на то, чтобы вычислить причастных, и!..

— И уничтожить всё, на чём стоял Орден Врат. — поджала губки сестра. — Обречь всех, кто уцелел, этих «непричастных» на жизнь в руинах, на последующее завоевание ещё каким-нибудь уродом…

— Это я-то⁈

— Да не ты! Брат, ну ты дурак, но не урод же! Я про такого же, как Триумвират, который просто придёт и возьмёт что захочет! Это ты у нас в семейке такой великий моральный подвижник… — и добавила, уже намного тише: — А я — пленница.

На болтовню в духе «вы все меня не понимаете» я не обратил никакого внимания. Возраст такой… Но возмездие… Неужели, Триумвират настолько промыл ей мозги, что смысл с них кровь погибших⁈

— Завершив своё дело, я очищу мир как минимум от трёх подонков. — отрезал я. — И это будет не демагогический трёп ребёнка, а настоящее деяние во благо всех. Хочешь ты этого, или нет.

— Хочу, конечно. — вздохнула сестра, опустив глаза. — По итогу размышлений считаю абсолютно бессмысленным… Но сердцем хочу. Пусть я в любом случае собиралась бежать из выстроенного тобой и нашими предками мира, но я никогда не желала ему гибели. Хотя, уверена, сейчас ты думаешь, что я просто бунтующий против «системы» ребёнок… Это неизбежно, ещё несколько лет так будут думать все.

В её лице я вдруг увидел себя самого. Не в трусливом желании куда-то убежать, нет. В этой горячей уверенности в своём пути. В этом вот «по итогу размышлений», которым я сам козырял перед старшими, излагая им инновационные взгляды на мир, выдуманные на днях перед сном…

Давно это было. Хотя я и до перерождения не был стариком, переживал самый расцвет сил. Но успел увидеть слишком многое, чтобы хорошо помнить себя юного.

А теперь вспомнил. И вместе с этим вспомнил слова отца, которые он сказал мне, когда я, младший ребёнок почти без права наследования, пришёл к нему и заявил: батя, я собираюсь занять твой трон, а ну отдавай! Я сделаю всё лучше, чем ты!

— Я не стану противиться твоим желаниям, сестра. — вторил я голосу отца, колоколом зазвучавшему в памяти. — Ибо задача молодых — презирать всё то, что взрослые считают незыблемым. Иначе ничто в этом мире никогда бы не менялось, а человечество не освоило бы тысячи звёзд в тысячах миров. Но я предложу тебе выбор, ибо задача взрослых — каким-нибудь способом передать молодым знания, которые они считают незыблемыми, чтобы молодые могли презреть их не вслепую, а со знанием дела.

— Какие варианты? — насупилась сестра. Всегда бывшая непоседой, она не терпела этих пафосных речей… А вот я в этом плане всегда любил слушать отца. Особенно на великих пирах в Вэрлианде…

Опалённые Хаосом руины нашей крепости, символа всего, что я любил и уважал в этом мире, вновь встали перед мысленным взором.

— Первый — ты можешь уйти прямо сейчас. Я, разумеется, зачищу тебе память о деталях встречи со мной, оставив лишь память об этом факте. Всё равно Триумвират уже понимает, что я здесь. Твою же память о Триумвирате, его силах, связях и местоположении, я выкачаю, раз саму мою месть ты не отрицаешь — это будет бесценной помощью. Тогда я, пусть мне будет тяжело, пусть я не хочу этого, вычеркну тебя из списка близких мне людей, и ты больше не будешь значимым для меня фактором в этой войне. Даже если Триумвират вновь тебя схватит.

— Ты как всегда специально описал всё в таком мрачном свете! Манипулятор, блин! — насупилась девочка, глядя на меня, однако, с интересом. — Давай уже второй. Расскажи, как здорово и правильно мне будет его выбрать!

— А второй — ты остаёшься со мной и всячески помогаешь нам в этой битве. Становишься моей второй ученицей…

— А почему не первой⁈ — перебила меня Айлин. Я улыбнулся — всё-таки я неплохо знаю сестрёнку, и что-то в ней осталось неизменным.

— Потому что первая ученица сидит напротив тебя. — кивнул я на Олю. — И она делает блестящие успехи, пусть её Источник был создан лишь из кусочка твоего. Кстати, оля… Можешь сбросить эту маску. Она уже сыграла свою роль. Если бы Айлин увидела твой настоящий облик издалека — низачто бы к нам не пожаловала.

Айлин приоткрыла рот, глядя на Олю… На то, как та, кивнув, с неприятным хрустом и болезненными стонами начала преображаться. На неё ведь была наложена не просто иллюзорная «вторая кожа» — мы оплатили качественную биомагическую личину.

Не учли только одного. Того, что эта биомагия сделала Олю ещё более худенькой, чем она была до превращения, свернув лишнюю массу. А теперь эта масса вернулась на своё место, грудь увеличилась, рост тоже… И рубашка с треском разошлась на плечах, держась теперь только на груди и угрожая таки сползти ещё ниже.

— Ай! — пискнула Оля, встряхивая ставшими лишь до плеч пшеничными кудрями. — Неужели меня настолько сильно уменьшили⁈

— Ничего. — улыбнулся я. — Так — гораздо лучше.

И тут же уловил печальную, но, на самом деле довольно спокойную, даже с долей облегчения, громкую мысль Марии:

«М-да. Тут я явно в пролёте. Не того полёта птица… Ну и чёрт с ним».

Пока Айлин отходила от шока после встречи с той, кого не так уж давно лично «обрабатывала» в лаборатории Чеканова, я обернулся к Стрельцовой. Лицо её не выдавало мыслей обо мне… Но, когда наши глаза встретились, мы всё-таки улыбнулись друг другу.

А затем я сказал то, за что многие могли бы заклеймить меня сухарём, или прямолинейным скучным дураком, не знающим, что такое намёки и романтика. Но я сказал именно то, что думал, без лукавства:

— Зря ты так думаешь, Мария. Вы с Олей действительно самые близкие мне девушки… Помимо сестры, разумеется. Причём, и этой вот, мелкой, и той, что ждёт нашего триумфального возвращения в поместье. И, если я и влюблюсь в кого-то, если и захочу строить с кем-то семью, то с кем-то из вас двоих. Но сейчас я не то что не сделал выбора — даже не начинал его делать.

— В смысле «мелкая»⁈ Какая ещё другая сестра⁈

— В смысле «не начинал»? Как можно «начать влюбляться»?..

— Элементарно. — привычно пожал я плечами. — «находят» любовь либо в сказках для девочек, либо в несчастных браках, заключённых в состоянии аффекта. В реальности действительную любовь создают, причём, оба. Работают над ней… Если, конечно, хотят. А желание возникает в общем деле.

— Это называется «давать ложную надежду», барон. — вклинился вдруг Кирилл. — Выстраивать ситуацию, в которой кто-то обречён проиграть, но давать иллюзию шанса.

— Это так лишь в том случае, когда шанс — иллюзия. — возразил я. — И в том случае, когда человек движим лишь примитивными страстями, лишён разума, позволяющего ему сознательно от чего-то отказаться, или принять поражение. Принять, что усилия не гарантируют победы в чём-то, и с этим знанием решать.

— Вы описываете такое высокое чувство, как любовь, будто это игра в гольф, барон! Это не так работает!

— Может и не так. — пожал я плечами, не желая вести этот спор. Ибо для себя я закрыл этот вопрос ещё в юности, и без труда общаклся с дамами, с которыми не вышло отношений.

Жизнь — это борьба. Вечная борьба, как в негативном, уничтожающем, смысле, так и в позитивном, дающем шанс сделать что-то лучше. Я давно не самовлюблённый юнец, чтобы обижаться на эпизоды поражений.

Но не в моём праве навязывать эту позицию другим. Мне лишь нужны соратники здесь и сейчас, и сейчас я говорю им то, что считаю истинным. А затем они вольны делать, что пожелают.

И вообще, какого чёрта беседа сместилась в это русло⁈ На нас там, вообще-то, скорее всего скоро нападут!

— В общем, Айлин. — вновь обратил внимание на сестру.

— Ну наконец-то. — усмехнулась она, хоть и слегка краснела. — А то я, знаешь, боялась вмешиваться в эти ваши сло-о-ожные взрослые дела и ненароком что-нибудь сломать. Так что там с вариантом твоим? Давай уже, поманипулируй мной как-нибудь, чтоб я обиделась и свалила. А то мне так начнёт с вами нравиться! То, что это ты раздолбал Гилиану его лабораторию, я уже поняла. Надеюсь, Чеканов подыхал долго! Вот уж на ком клейма ставить негде!

Я лишь махнул рукой. Сейчас её слова почему-то у всех вызвали улыбку. И даже Оля, которая слушала наш с Марией разговор в лёгком напряжении, вновь расслабилась.

— Увы, недолго. Нам нужно было быстро отступать. Так вот, второй вариант. Ты остаёшься, помогаешь мне, становишься попутно моей второй ученицей. Я доучиваю тебя и экзаменую по Высшему Кругу Посвящения. После победного, разумеется, окончания моей мести, я планирую возродить наш Орден. Если понадобится — одарив других частями своего Источника, и ты можешь облегчить мне эту работу. Ну а затем, когда ты официально станешь посвящённой, когда сможешь называться менталисткой — я выдам тебе Знамя, и отпущу на все четыре стороны. Но говорю сразу — никаких поблажек, учить я собираюсь так, как учили Предтечи на заре нашего Ордена, а не так, как тебя натаскивали в школе. Ты знаешь, не все ученики… доживали раньше до конца обучения. Но все, кто доживали, становились известны на века вперёд.

— Эй! — вмешалась Оля. — Что-то меня никто не предупреждал, что тут можно и помереть!

— А ты теперь против? — улыбнулся я в ответ.

— Ага, непременно. Уже бегу как можно дальше. — тоже улыбнулась девушка.

— Ну вот.

Айлин же, выслушав моё предложение, насупилась. Её явно удивило, что план «пахать как проклятый, имея шанс помереть, да ещё выслушивать нотации от брата» не выглядит очень заманчивым. И не предполагает никакой награды, кроме…

— Знамя. — повторила она это слово. — Право официально основать свою ветвь Ордена с собой во главе и по своим правилам, которую сам Орден не будет преследовать. Я… Никогда не слышала, чтобы кто-то это Знамя получал. Но что толку со знамени Ордена из двух человек⁈

— Вот так, значит, ты веришь в своего брата. — погрозил я ей пальцем. — В его способность возродить всё из пепла… Шире смотреть надо, сестрёнка, шире. Моя старшая кровь никуда не делась, я жив, моя душа при мне — а значит жив и Орден. А значит силу данного мной Знамени увидит любой из Предтеч. Чем ты хочешь заняться, когда уйдёшь.

— Я… — замялась девочка. Но, когда я уже уверился, что она и сама не знает, она горячо выпалила: — Я хочу найти способ прекратить междуусобицы, отличный от завоевания! А для этого мне нужно стать самой сильной, чтобы никто не мог принимать мою доброту за слабость!

На лицах собравшихся появились нервные улыбки.

— Занятная логика. — усмехнулся и я. — Особенно в свете того, что ты не сумела удержаться даже от издевательств над несчастными, порабощёнными тобой ментально. Самой-то не смешно сейчас такое говорить?

С ответом сестра не нашлась, но я и не ожидал от четырнадцатилетней девочки глубоких этических штудий. Для подростка свойственно иметь высокие идеалы и сомнительный образ жизни. Вопрос всегда в том, первое ли победит, или второе, когда он вырастет.

Однако то, что Айлин не опустила глаз, не отвела взгляд, не стушевалась, уже похвально.

— Я работают над этим. — тихо, но твёрдо сказала она. — Это уже моё дело. Кто как не ты может видеть, что я не вру, говоря о своём желании, брат?

— Ну… В таком случае, я жду твоего ответа. И, чую, времени на ответ у тебя немного.

— Да. — кивнула она, глядя на также встревожившуюся Олю. — Я тоже чувствую, как по городу рыщут гвардейцы. Псы Гилиана.

— Ну так…

— Я согласна. — кивнула Айлин. — Останусь с тобой. Всё-таки эти уроды и правда заслуживают смерти. Даже если ничего в мире от этого не изменится.

Все облегчённо выдохнули. Даже на морщинистом лице Ефима, который весь разговор хранил напряжённое молчание, появилась слабая улыбка. Я же обратился теперь к Ирине и Кириллу.

Они тут единственные, оказавшиеся с нами в одной лодке отнюдь не по своей воле.

— Знаю, что вы многое не понимаете, и что эта девочка не сделала вам ничего хорошего, и это мягко сказано. Но, если Айлин не врёт, о вашем обществе знают и те, кто стоял за ней.

— Знают. — угрюмо кивнула Айлин. — Они его и создали.

— Что⁈ Что ты такое… — надрывно воскликнул граф. — Это…

— Я знаю, что клуб недовольных дворян, как его свысока окрестил Гилиан, организовал ты. Он, кстати, уважал твой талант при слабом здоровье. Но я в это не углублялась… Уж прости.

— Для тебя я был просто пешкой?

— Ага. — не особо смутившись кивнула Айлин. — Ну так вот… Когда ты искал своего брата… Увы, покойного. Но с ним я не работала, он умер ещё во время первых опытов Чеканова. Так вот, тогда ты засветил всех своих друзей… И Гилиан быстро придумал, что с этим сделать.

Судя по беглому рассказу Айлин, оказалось, что в обществе Кирилла состояло немало детей высшей питерской знати. И сам факт бунтарства отпрысков очень напрягает многих именитых господ.

Тогда Гилиан и Аргон Форсекты предложили им сделать этот клуб юных радикалов ручным. Искусственным и всегда находящимся под наблюдением… Но таким, чтобы детишки не могли его покинуть никак, кроме как полностью разочаровавшись в своих идеях.

Разумеется, всё это должно было основываться, и основывалось, на ментальной работе Айлин. Долговременно менять убеждения она, конечно, не умеет даже близко — маловато училась, да и профиль не тот.

А вот внушить что-то быстро — пожалуйста. И это работало, юные радикалы зависали в этом клубе, разводя бесконечные беседы ни о чём, а от реальных дел их «оберегала» Айлин и Форсекты. Как и от расколов и ухода в свои собственные, уже не засвеченные, тусовки.

Когда Айлин закончила изложение, Кирилл и Ирина выглчдели просто уничтоженными.

— Но вы втроём с тем неприятным парнем начали ломать все планы. — лучезарно улыбнулась сестра, нарочито не замечая их состояния. — Ты оказался слишком умным, Ирина — слишком убеждённой, она ведь даже в эти ваши старинные социализмы искренне верит, а Матвею просто слишком на всё пофиг, его через эмоции даже менталисту трудно контролировать, знаете ли!

Кирилл с Ириной хотели что-то ответить, но тут раздался пронзительный звонок. А затем, через энергопередатчик из коридора донёсся голос:

— Гвардии капитан Горский! Откройте, господа. Плановая проверка!

— Ну вот. Началось… — устало вздохнула Ирина вместо ответа Айлин. — И что теперь будет? Это же тот самый…

Мы с Олей, Ефимом и Марией переглянулись.

— Ага. — улыбнулся я. — Тот самый. Мария, впусти-ка нашего капитана. Он, похоже, с весточкой.

Глава 24

Ловля на живца

Капитан Горский оказался действительно полезен. Двигаясь под действием моей ментальной закладки словно кукла, он поведал нам сразу две важнейших новости.

Во-первых, приказы поднятым по команде стражникам отдавал лично Гилиан — описание, данное Горским, полностью совпадала с внешностью этого трусливого ублюдка.

Во-вторых — им дали ориентировку конкретно на нашу компанию.

— Но откуда они узнали, кто мы такие⁈ — удивилась Оля. Я лишь улыбнулся. Кирилл с Ириной тоже сразу всё поняли.

— Просто выяснили, куда направлялась Айлин, кто там ещё был в этот вечер, нашли кого-то из друзей нашего графа и допросили. Похоже, этим и объясняется небольшая задержка.

— А ещё тем, что Гил всем навешивал метки. — угрюмо добавила Айлин.

Все посмотрели на неё.

— Что вы на меня так смотрите? Этот трус никогда в жизни не показался бы перед гвардейцами, если бы ему это не было нужно. Он о них за всё время, что я там была, ни одного хорошего слова не сказал. А что ему ещё может быть нужно, кроме как метки поставить?..

— Звучит разумно. — подтвердил я. — Так он сможет мгновенно оказаться рядом с любым гвардейцем, с которым что-то пойдёт не так.

— Но тогда… — посмотрела Ирина на переминающегося с ноги на ногу Горского, которого я пока оставил «подвисать».

— Я взял его под контроль ещё до того, как на него поставили метку… Мария, кстати, просканируй его, пожалуйста. Так что наличие моего контроля для него «нормально».

— Да, есть инфометка! — воскликнула девушка спустя несколько секунд. — Даже почти не замаскирована.

Я ничуть не удивился. Раз он поднял целые гвардейские патрули, поставить на всю эту толпу качественные метки не успел бы. да и не нужно это, излишне.

— Значит, кто-то из наших им уже попался… — тихим голосом произнёс Кирилл. — Во что же такое мы встряли…

— Да какая уж теперь разница. — вздохнула Ирина, явно чувствовавшая себя более уверенно. — Как там в песне? Левой! Левой! Жизнь — дерьмо! Так зачем за неё цепляться?..

В глазах девушки заплясали огоньки азарта. Чуть помолчав, она добавила:

— За этот вечер я услышала столько странных вещей, сколько не слышала за университетский курс по теории магии. Как минимум это интересно. Жаль, Матвей не с нами…

— Это действительно упущение. — подумав, кивнул я. — Вы бы пригодились здесь все трое. Но сейчас надо бы убраться отсюда, скоро они узнают, где мы живём. Если уже не узнали.

Горского я просто выпроводил на улицу, подчистив память и пересоздав контрольный мыслепакет. Сделать с ним или с меткой без последствий всё равно ничего нельзя, да и не нужно.

Уходить решили по воздуху. Мария, тут же проверив приложения, выяснила, что движение городского наёмного транспорта остановлено, но вот частников не могла остановить никакая Гвардия.

Просто потому что «частниками» тут были ребята не ниже графа по титулу. Владеющие кучей всего и обеспеченные на века вперёд. А таксующие так — для души.

Ну и для заведения личных связей, конечно. Низкородный такого извозчика себе просто не позволит.

— Плакали наши денюжки. — усмехнулась Ирина, когда нам всем пришлось без шуток скидываться на поездку, стоящую не меньше, чем всё закупленное мной в имение оружие.

Но зато и подлетел к нашему балкончику тонированный чёрный флаер, похожий на истребитель, с оттянутыми назад треугольными крыльями и вытянутым обтекаемым носом.

Но главное — полностью крытый. А за рулём с лихой ухмылкой восседал…

— Матвей! — ахнула Ирина.

— И почему я не удивлён… — улыбнулся Кирилл.

— Ого, какие люди! Какая удачная встреча вышла, ну надо же! — саркастически улыбался Матвей, пока мы быстро садились во флаер. — Как совпало, что именно этой ночью я решил устроиться в такси!

— Признавайся, где угнал? — спросила Ирина, севшая по правую руку от парня. Мы уместились сзади, в просторном салоне со столиком и мягкими диванами вдоль стен. — Ты, конечно, странный тип, но не таксуешь же!

— Чего это сразу «не таксуешь»? — поджал губы парень. — Может я из этих, тебе откуда знать?.. Ладно, ладно, шучу я. У кореша одолжил. Поэтому и смог прилететь только на заказ. Вы та-акие предсказуемые!

Куда именно лететь мы не знали. К тому же, уже поднятые воздушные патрули гвардии могли остановить даже нас… Но явно не очень хотели. Сквозь окна мы несколько раз видели, как тормозили дворянские транспорты… И как их владельцы мешали гвардейцев с грязью и чуть ли не колотили.

Расчёт оказался верен. Никто нас не остановил.

— Гилиан позорный трус! — на лету говорила Айлин. — Я готова ручаться, он даже их магистру до сих пор не сообщил!

— А чего ему бояться? — удивился я. — Трое ведь всегда больше, чем двое. Не убьёт же он его.

Айлин помотала головой, так, что две косички разметались по плечам.

— Вот вообще не факт. — возразила девочка. — Ты же его знаешь, он чокнутый. И постоянно за любую провинность угрожает провести какое-то там слияние душ. Гил… Ну, я с ним больше всего времени проводила — воспринимал эту угрозу всерьёз.

— Чего ж ты тогда хотела вернуться к этой компании трусов и чокнутых? — усмехнулся я, а сам задумался.

Слияние Душ. Это мне известно. Больше того — что-то мне подсказывает, что знания об этом ритуале Предтеч они добыли в моей цитадели, в хранилищах Вэрлианда.

Я думал использовать его, и использовал бы, если бы в этом мире нашёлся хоть один менталист, ибо дши нужны однотипные. Без этого, увы, пришлось обратиться к Слиянию Крови.

Если б в этом мире всё-таки не оказалось дальней родни, не сработало бы и оно. Но она тут оказалась.

Может ли Магистр поглотить собственных родичей, чтобы стать сильнее? Почему-то мне кажется, что может.

Может ли Гил, опасаясь этого, скрыть пропажу Айлин от Магистра? Да запросто. Этот человек действительно феноменально самолюбив и труслив. Хотя, если дать ему время и спокойную обстановку, планы строит выдающиеся.

Но где же во всей этой схеме Аргон?..

— Как думаешь? — поинтересовался я у сестры, которая напряжённо глядела в окно. Мы пока пересекали центральный район и ничем не отличались от других редких богатых транспортов. — Аргон с Гилианом, или с Магистром?

— Чего тут думать? — пожала девочка плечами. — Я и так знаю, что с Гилом. Магистра он терпеть не может, даром что наследник.

— Какие неприятные типы нам противостоят! — усмехнулся за рулём Матвей. — Иностранцы какие-то? А какого хрена этим иностранцам понадобилось от нескольких наших? Слышал, их оперативно взяла Гвардия.

— И ты их не спас⁈ — воскликнул Кирилл, подавшись вперёд. — Знал, и…

— Знали, и что? — перебил его Матвей. — Что мне надо было делать? Подвалить к стражам закона и сказать: а мне на ваш закон плевать, отдавайте этих мне! Я ведь не знал тогда, что это всё ради вашей поимки.

— А как узнал?

— Смеёшься? У меня брат рулит тут охраной двух районов. Его какой-то бородатый пижон к себе вызвал, как и прочих, и сказал вас поймать. Ну я и напрягся тогда.

Так вот чего он так вальяжно рассуждал о службе в Гвардии на том вечере у князя. Мир столичного дворянства тесен, и нам это на руку.

— И что, будем искать Гила? — спросила Айлин. — Вряд ли он в одиночку вылезет из замка.

— Да чего его искать. — улыбнулся я. — Подходишь к любому Гвардейцу, лицо показываешь, и он сам тебя найдёт.

— Ага. Он — и орда каких-нибудь тварей, которых он на тебя спустит. Лучше б нам Аргон встретился.

— А вот на этим, сестрёнка, мы сейчас и будем работать. Кто-кто, а этот юноша сидеть на месте не станет. К тому же, по разведке главный у них именно он. Матвей… Поворачивай-ка к окраине города. Сейчас будем вызывать подозрение.

— Ира, чего это он командует? — недоуменно повернулся к подруге Матвей. Она лишь отмахнулась.

— Делай что он говорит. Потом всё объясним. Наверное.

Ничего больше не сказав, Матвей резко крутанул штурвал, и, пролетая над чьим-то богатым особняком, где гвардейцев пока не наблюдалось, флаер развернулся. А затем стрелой понёсся в сторону вызвышающихся вдалеке многоэтажек.

— Эй! Мы так привлечём слишком много внимания!

— Не привлечём. — отмахнулся парень. — Стелс-техника. Выйдем из невидимости ближе к окраинам, где Гвардии уже нет.

— Но стелс в городах применять запрещено! — попытался было возразить Кирилл, но затем оглядел нас и, кажется, понял, что закон сегодня отнюдь не на его стороне.

Так, скрытые от простых гвардейцев, мы добрались до второго городского кольца. Здесь особняки сменились трёх-пятиэтажными домами с редкими свечами высоток, улицы стали поуже, а воздушного транспорта меньше, хотя движение не перекрыто.

— Выходим? — обернулся ко мне Матвей.

— Рано. — отказался я. — Выйти нао ближе к окраине, чтобы создать видимость того, что мы удираем и даже почти удрали. Тогда этот мальчишка не выдержит. Он — единственный из Триумвирата, кто хотя бы пытался дать мне бой!

Вскоре среднеэтажные дома начали сменяться жилыми блоками, заслоняющими тёмное ночное небо. Я ждал атаки или ещё какой гадостив любой момент.

Уверен, сплошного сканирования пространства по всему городу они не наладили, иначе бы не понадобилось поднимать Гвардию. Но вот одинокий флаер среди нищих кварталов Аргон обнаружит легко.

Кто-кто, а он точно не проморгает и не струсит. Если выйдет иначе, я буду очень им разочарован.

Аргон меня не разочаровал. Не прошло и двух минут с тех пор, как я приказал Матвею выйти из невидимости, как флаер бесшумной тенью заскользил между исполинских тридцатиэтажных кварталов, как что-то неуловимо изменилось.

— Возмущения в ноосфере! — первой ощутила это Мария. — Что-то приближается!

Затем воздух будто начал постепенно густеть. Движения замедлились, стало труднее дышать… Ха! Не думает же он, что это будет так легко⁈

— Оля, Айлин! Концентрируйте волю! Ментальные щиты, а затем давите волевым усилием на реальность. Мы — менталисты, и наш разум — равен материальной силе!

Растерявшиеся в первую секунду девушки, быстро пришли в себя. Увидев, как от меня во все стороны распространяется незримая для других ментальная волна, как ускоряются мои движения и очищается эфир, обе они присоединили свои силы к моей.

И стазис-поле, в которое нас попытался погрузить невидимый пока враг, лопнуло с громким звоном.

— Один ноль в нашу пользу. — усмехнулся я, тут же расширяя действие ментального щита на весь флаер. — Скоро покажется! Прямая деформация пространства ему всегда давалась плохо!

Аргон Форсект… Пожалуй, его я знал лучше всех из троицы моих врагов. Юный ещё парень, иногда он играл с маленькой Айлин, будучи всего лет на десять её старше. Когда его отец, Магистра Ордена Врат, наведывался к нам с дружеским визитом.

Кровь этого парня горяча. Как и я в юности, он честолюбив и желает многого добиться. Посмотрим, не окажется ли его храбрость его же погибелью.

— Влево! — вскрикнула Мария, хватая Матвея за плечо.

Тот, к его чести, среагировал мгновенно, рывком уведя машину в сторону. А там, где мы только что должны были лететь, вспыхнуло маленькое Солнце, разорвав ночную тьму.

— Это точно он! — заключила Айлин, всматриваясь в пространство за окнами. — Только он постоянно пользуется разными боевыми артефактами!

Да, мне это тоже известно. Аргон всегда искал сторонней силы. Артефакты, оружие, договоры и ритуалы… А вот, наконец, и он сам.

Пространство прямо по курсу наполнилось непроглядной тьмой, заслонившей собой быстро загорающиеся окна. Люди проснулись от оглушительного взрыва, ревели сигнализации, где-то плакал ребёнок…

А наш флаер едва не влетел прямо в ворох дымных щупалец. Благо, Матвей оказался без дураков отличным пилотом.

— Тормози. — хлопнул я его по плечу. — Наша остановочка. Сдачи не надо.

— Думаешь, пойдёте без меня⁈ — воскликнул Матвей уже нам в спину. В считанные секунды мы высыпали на крышу зависшего флаера.

— Сбереги лучше транспорт! — захлопнул я за собой крышку, одновременно ментальным щитом сдерживая первую атаку. — Не все тут умеют летать.

Аргон не стал джентльменски дожидаться, когда же мы все выгрузимся, и уже шёл в бой.

Тут и там в воздухе возникали микропорталы. Из них били лучи и струи стихийной энергии — пламя, Тьма, лёд, раскалённые воздушные потоки.

В отличии от Гилиана, Аргон плох в стабильных порталах. Но вот микропроломы — его конёк.

Ирина и Кирилл тоже остались внутри, прикрывать транспорт и Матвея. Это не их бой. А вот Ефим, всю дорогу сопровождавший нас безмолвной статуей, ринулся в сражение незамедлительно.

Резким прыжком сорвался с крыши флаера, влетая в клубящуюся Тьму.

— Безумец… — разнёсся по округе холодный безжизненный голос.

Из кокона к Ефиму ринулся десяток щупалец, и они аж светились от наполняющей их энергии, а кокон Тьмы клубился, наполняя воздух неразборчивыми шепотками.

Айлин, Оля и Мария остались на крыше флаера. Благо, места для сидения с микрогравитацией были и там. А вот я взлетел.

Фигура Ефима уже скрылась под грудой щупалец, из кокона раздался бездушный смех… И тут же оборвался вскриком. Ведь старик просто взорвал щупальца изнутри!

Когда пелена тьмы лопнула, а на землю повалились стремительно тающие обрывки, Ефим лишь насмешливо щурился. Кожа его мерцала от силы защиты, а сам он, рванув с места, просто побежал по воздуху, становясь невидимым для человеческого глаза.

— Не может…

— Может! — перебил я голос Аргона, не теряя времени даром и атакуя с другой стороны.

Этот кокон — явно мощный автономный артефакт, ибо его защита среагировала мгновенно. В меня тоже рванул ворох щупалец, ударили чёрные лучи…

Но сияющие синевой два клинка уже лежали у меня в ладонях. Со свистом рассекая воздух и Тьму, я рвался вперёд, шинкуя в энергетический фарш всё, чем меня пытался убить Аргон.

— Откуда воздушные силы⁈ — воскликнул он, и резким скачком отдалился от нас на десяток метров.

Э нет, никуда ты уже не денешься. Ибо первым делом я так загрязнил эфир и ментальное поле, что выстроить в нём пространственный коридор куда-то далеко стало непосильной задачей.

Даже для сильного пространственника, коим без сомнения является мой враг.

— И ментальные на месте! — констатировла он, пытаясь закрутить в пространстве рвущегося к нему Ефима и смять в лепёшку. — Но как⁈

— Все мы чему-то учимся, Аргон. — улыбнулся я в ответ, накрывя его десятком ветряных серпов, а заодно прощупывая ментальную защиту. — В отличи от вас, ублюдков!

Кажется, он уже понял, что уйти ему никто не даст. Потому что в следующий миг его кокон разродился настоящим шквалом ударов, и не щадил он ничего.

Гремящие молнии, ледяные ураганы, огненные штормы, взрывы тут и там. Он накрыл пространство чудовищным количеством энергии, явно разряжая один артефакт за другим. Эти побрякушки сделали из него универсального мага…

Но не сделали хорошего воина. Потому что поспеть за скоростью и реакцией Ефима или за моей, он не мог.

— Ах ты! — вскрикнул он, когда мой клинок с шипением погрузился в клубящуюся Тьму.

Тут же меня начал поглощать чёрный ураган, разъедающий кожу… Но доспехи духа выдержали, и врагу пришлось совершать новый скачок… Прямо под удар Ефима.

— Да откуда здесь Истинный⁈ — вопил, уже не сдерживаясь, Аргон, тщетно пытаясь сотворённым из пламени огромным клинком хотя бы попасть по старику, буквально танцующему на воздухе.

— Неприкосновенный запас Рода Дайвэр! — хохотнул я, наконец нащупав трещины в ментальной защите.

Основные силы Аргон явно направил на Ефима. Поняв, что я пока не могу просто раздавить его одним хлопком, понадеявшись на созданные именно против меня артефакты, он сконцентрировал разрушительную огневую мощь на старике.

Вокруг нас всё пылало, ночь превратилась в день. Лопались стёкла, бежали в панике люди… Ефим с яростным рёвом летел на кокон Аргона, явно сконцентрировав силу для атаки, и тот будто бы устал, открылся…

Но затем, прямо в старика, из глубины кокона ударило Копьё Энтропии. Заклинание, использующее тёмную энергию, способное навредить даже Истинному…

Только вот Ефим, каким-то неведомым образом будто предвидел эту атаку, и в последний миг на пару метров отвернул в сторону. И мощнейшая техника ушла в пустоту, с грохотом разорвав воздух где-то в небесах.

Я понял, что лучшего момента для удара не предоставится. Я уже мог ощутить самые яркие эмоции врага, а это значит, что защита его разума поддаётся, потихоньку даёт слабину… Я ведь не прекращал ментальный натиск с самого начала битвы!

Защищаться от менталистики Аргон умел и раньше. Теперь же к его собственному разуму явно добавился какой-то артефакт, потому что даже серией мощных ударов я пока лишь повредил его броню.

Но в одном враг ошибся. Он целиком сосредоточился на нас с Ефимом, совершенно выпустив из поля зрения оставшихся на флаере девушек. Их он явно недооценил, ослеплённый жаждой одолеть главного врага.

А зря. Потому что Айлин, схватив за руки Олю, тоже вступила в дело. И я уже заметил, как девочка копит ментальную энергию для разового удара.

Что ж. Значит, нужно дать ей возможность ударить. Создать прокол в защите, позволив её ментальной атаке поразить цель.

Скрестив клинки, ринувшись к вражескому кокону и на лету развеивая ураганными ударами его бесчисленные техники, я приготовился нанести рискованный удар. Направил океан энергии в клинок, слившись с ним воедино собственным разумом. Теперь мой удар поразит не только его тело, но и…

— Это ловушка! — раздался вдруг голос Марии у меня в голове. — Сманеврируй и атакуй сверху!

А затем насмешливый голос сестры:

— Послушай её, братик. Твоего слугу она только что уже спасла.

Глава 25

Пролетев по краю

Так я и сделал. Резко опустил клинки вниз, выбрасывая ураганный порыв ветра, подбросивший меня на несколько метров.

— Но… — донёсся до меня растерянный шёпот Аргона сквозь рёв ветра. Однако, изменить свою атаку он уже не сумел.

Пространство там, где я только что летело, быстро заполнилось алым сиянием, зазвенело — а потом рассыпалось мириадами осколков реальности. Огромный непроницаемо чёрный конус возник там, где секунду назад был воздух, свет, часть высокого фонарного столба…

Теперь — лишь абсолютное ничто. Вакуум, с грохотом засасывающий в себя воздух. Это снова была какая-то из тёмных техник — я никогда не стремился иметь дел с тёмной энергией, и не разбираюсь в них.

Но одно понятно — мои щиты такого удара не выдержали бы.

Впрочем, и сам Аргон вложил в атаку немало. Даже его чёрный кокон развеяло по ветру, обратив дымными клубами. И, прорвавшись сквозь этот разъедающий дым, я увидел его самого.

Вылетел на него в упор, лицом к лицу. Давно сбросивший мой фальшивый облик, Аргон Форсект предстал в своём настоящем виде.

— Наивно! — процедил он, вскидывая тонкие руки с длинными гибкими пальцами.

И об эти худощавые, ничем не прикрытые, руки, мой сияющий клинок едва не разлетелся вдребезги! Точнее, о два браслета на них, вспыхнувших серебром и встретивших мою атаку отражающей волной.

Сила моего собственного удара обратилась против моего клинка… Но только в материальном мире.

— Это уж точно! — усмехнулся я его словам, когда он вдруг дёрнулся, рефлекторно желая схватиться за голову. Но я не давал ему этого сделать.

— Не расслабляемся, молодой человек! — провоцировал я его, рывками паря вокруг и делая всё новые уколы.

Так его никогда не победить — это стало очевидно уже после пары ударов. Но я и не собирался. Я не давал ему обратить всё внимание на ментальную защиту. Именно её, а не физическое тело, повредил мой первый удар, соединивший власть над оружием Вольнова и мою власть над разумом.

Ха! Мне всё больше нравится, как дар Андрея сочетается с моим!

— Как такое возможно⁈ — вскричал Аргон, попутно вновь телепортируясь и пытаясь отбиться от наседающего Ефима. — Воздух и ментализм! Гилиан не сумел этого добиться, а ты!..

— Гилиан много чего не сумел. — пожал я плечами, глядя, как от кожи Ефима отскакивают целые каскады молний, выпускаемых из золотого амулета на груди Аргона. — А я — не такое ничтожество, как ваша семейка!

Ментальный щит Аргона трещал по швам, я видел это. Тонкий обруч, украшающий его тёмные длинные волосы, сиял и плавился, стекая по лицу парня раскалённым металлом, оставляя ожоги.

Это Айлин и Оля, синхронизировав усилия, продолжали пробиваться в созданную моей атакой брешь. Ну, пора бы и мне подключиться.

— Ефим, зафиксируй-ка как-нибудь этого доходягу! — усмехнулся я, идя на сближение. — Будем избавлять его от дурных мыслей о том, что он что-то может!

— Не смей!!! — зашипел Аргон так, будто Ефим подчинялся ему, а не мне. — Прокляну!!!

— Он ведь проклянёт. — раздался в голове опасливый голос Айлин. — У него есть какая-то штука…

И тут Аргон вынул эту самую «штуку» из пространственного кармана. Кривой чёрный кол, созданный из дымящегося на воздухе металла и покрытый мелкими шипами.

А затем резким, удивительно мощным для своей комплекции, ударом он вонзил этот кол себе в грудь прямо под сердце.

Аргон и до этого походил на этакого сказочного чародея, пришедшего из древних мифов. Тощий и патлатый, облачённый в расписной халат длиннее ног, покрытый причудливыми узорами и способный при этом отражать даже удары Ефима. Руки увешаны браслетами и чётками, каждая из которых заключает в себе что-нибудь смертоносное — поле боя давно было и опалено, и заморожено, и пропитано ядом. Ближайшие дома выглядели так, будто пострадали от бомбардировки.

Это искренне меня печалило. Я желал вырваться слегка за пределы города, где этих высоток не будет. Но увы. Однако, я тщательно следил за тем, где ещё остались люди, и прикрывал от атак Аргона именно эти направления. Давал шанс успеть уйти.

Но теперь вокруг никого не осталось.

Лицо парня — худое, но с правильными чертами и волевым профилем, заливал плавящийся металл обруча, оставляя жуткие ожоги и причиняя адскую боль. Которую, однако, Аргон терпел, не прекращая битву. На груди его сияла целая россыпь массивных амулетов, создающих защитные и ударные техники.

А теперь и этот кол. С хрустом вошедший под рёбра и тут же начавший будто всасывать в себя кровь, высушивая тело парня.

— Если я погибну — здесь всё исчезнет! — злорадно прошептал он. Все, однако, услышали его слова. Поле боя погрузилось в тишину, нарушаемую лишь сиренами далёких авто.

Я узнал этот предмет. Никогда не узнал бы, если бы не та самая роковая экспедиция в погибший мир. Именно там я видел эти колья — жертвенные артефакты, позволяющие в обмен на жизнь создать прорыв в Хаос, точечный микропрокол, из которого хлынет абсолютное разрушение.

От такого действительно не спасут никакие защиты… Но и сила прорыва будет очень ограничена!

Жрецы народа, населявшего тот погибший мир, приносили жертвы как на конвейере, день и ночь заливая кровью алтари, чтобы приобщиться к этой силе… И погубили себя, создав устойчивый прорыв.

Такой же, какой я мог создать, если бы пробивал границу этого мира в истинном облике.

— Вяжи его, Ефим. — принял я решение. — Вяжи-вяжи.

— Но… Не смей! Если я погибну, здесь всё поглотит Хаос! Всему конец!

— Ага. — криво улыбнулся я, видя, как наступает Ефим, разбивая силовые поля Аргона одно за другим. Как давят на его разум девушки, как всё ближе подлетает флаер Матвея. — Но ты правда думаешь, что пара домиков с местными дял меня важнее моей мести, Аргон⁈

Я рванул вперёд. Разогнавшись до огромной скорости, рассекая сияющими клинками его защиты. Чудовищная боль мешала ему строить достаточно стройные плетения техник, и я рвал их как паутину.

Но главным было не это. Я сконцентрировал всю свою ментальную силу в единый кулак… Нет, не в кулак. В невидимое лезвие кинжала. И, оказавшись вплотную к истекающему кровью и энергией магу, я вонзил этот кинжал.

Заглянул ему в глаза — и пронзил его разум своей силой. Ударил в открытую брешь, ослабленную болью и страхом смерти. Добрая половина моей души хлынула в его разум, затопив всё.

Я почти слился своими мыслями с его, ощутил его боль, его страх, его желание позвать на помощь… И невозможность сделать это в загрязнённом эфире.

Загрязнённом не только моей силой, но и им самим, разрядившим за десяток минут добрую сотню нательных артефактов.

А Аргон пронзительно закричал. Искажённым, почти неузнаваемым голосом, он в кои-то веки не шептал, как привык, а орал что есть мочи.

— Я не должен умереть здесь!!! — едва разборчиво стонал он, а кол в его груди уже из чёрного стал алым, начал пульсировать. — Но я заберу всех с собой! Весь этот жалкий город!!!

Пора. Если я правильно расшифровал жреческие хроники в той самой экспедиии, сила посмертного проклятия действительно может стереть несколько кварталов…

Я, не теряя скорости, что есть мочи врезался в Аргона. Не ударил клинками, а обхватил его худое, обжигающе горячее, тело.

Парень испуганно дёрнулся, а я рванул вверх. Понёс его выше, выше, выше!

— Нет! Не смей!!! — понял он, что я задумал… А потом его лицо разгладилось. — Впрочем… Главное, что ты сдохнешь, Альдеон… И я наконец стану героем…

«Айлин. Пусть Матвей разгонит флаер до предельной скорости, какую только сможет выжать — и врежется в меня, когда я прикажу. Мы должны успеть».

Таким был мой мысленный приказ — это последнее, что я успел сделать до того, как схватил Аргона, как жуткое дестабилизирующее поле кола-артефакта поглотило нас, мешая всякой связи.

Никакой телепортации, никакой ментальной связи, ничего больше нет. Как только Аргон пронзил себя, он был обречён. И он явно это понимает.

Но, сквозь его безумныый истеричный смех и рёв воздуха, рассекаемого нами, я слышал ещё и звук энергодвигателей флаера. И он приближался.

А значит… Три!.. Два!.. Один!

— Прощай, ублюдок.

Удар.

Удар безумной силы — чёрный обтекаемый нос флаера врезается в меня. И я будто со стороны вижу, как лопается мой первый ментальный барьер, второй… Как я, едва не теряя сознание от хруста костей, сотворяю новый, и новый, и новый, как теряют энергию доспехи духа…

Обычный человек погиб бы мгновенно. Да и многие местные практики, абсолютно не умеющие в защитные техники.

Но не я. Прижатый к носу флаера силой в несколько атмосфер, чувствуя, как всё новая энергия утекает на всё новые ментальные щиты, я летел спиной вперёд в ночном небе — и смотрел на взрыв.

Может, крутые парни на них и не смотрят. Но этот однозначно стоил того.

Я высоко успел взлететь, пока Аргон умирал, пока я выжигал ему мозги своей ментальной силой. Пожалуй, на несколько километров над землёй, и дышал я здесь уже с огромным трудом и лишь благодаря энергии.

И теперь, высоко над ночным городом, небо разрезала сияющая алым огромная трещина. Будто застывшая молния расколола небосвод надвое. А затем из этого разлома хлынул Хаос.

Переливаясь всеми мыслимыми и немыслимыми цветами, густая дымная энергия забурлила в небе, мгновенно расплёскиваясь почти до самого горизонта.

Ночь превратилась в день — но в день, залитый то кроваво-алым, то кислотно-зелёным, то лилово-чёрным свечением. В этом губительном мареве то и дело возникали оформленные образы — гигантские чудовища с тысячами щупалец, конечностей, голов.

Слишком малая концентрация Хаоса, слишком густой эфир, мешали им воплотиться в реальность. Но менее кошмарным небо, заполненное потусторонними видениями, от этого не выглядело.

Под натиском этой силы таял воздух, таял эфир, таяли все возможные виды волн. Даже в далёких домах погас свет, а улицы погрузились в лиловый мрак.

Но я справился. Сумел набрать достаточную высоту. И хаотическая энергия, неподвластная физическим законам, не доползла до крыш многоэтажных жилых блоков. Разлилась в небе, испарив облака и затмив звёзды — но пострадают от неё разве что некоторые практики, пользующиеся плохими артефактами, не защищёнными от дестабилизации.

К счастью, флаер Матвея был защищён.

— О-хе-реть! — простонал он, вываливаясь из кабины, когда флаер добрался таки до земли. Приземлились мы на берегу небольшой грязной речки, одного из множества притоков Невы. — Просто охереть блин!

Ему пришлось нелегко. Флаер ведь черпает свои свойства из Источника пилота. И Матвей, разгоняя и защищая машину, вложился на полную. Из носа парня текла кровь, она же была размазана по щекам. Его всего трясло, а Источник выглядел почти опустошённым.

Парень без сил завалился в невысокую пожухлую траву и прохрипел:

— Ну всё, приехали. С вам чаевые за вредность!

— Я на какое-то время и правда подумала, что тебе плевать на простых людей. — негромко произнесла Ирина, севшая рядом. — Рада, что я ошиблась.

Я посмотрел на неё сверху вниз, вдыхая прохладный ночной воздух. В небе догорали остатки Хаоса, остывая и становясь упорядоченным эфиром. Тут и там плясали фантомы чудовищ, пространство вихрилось и ходило ходуном. Но было ясно — основной удар позади.

— Даже в первые дни после того, что эти выродки сделали с моими близкими… Даже тогда, ослеплённый яростью, я не опустился до резни невинных, Ирина. Это была обычная провокация, чтобы Аргон не нашёл смелость сразу убить себя. Он ведь очень хотел жить, и, раз я дал ему понять, что на других мне плевать, он решил пожить ещё хотя бы несколько секунд.

Все молчали. Похоже, то, что он мог действительно убить себя сам, и просто стереть добрую треть огромного города с лица земли, никому в голову не пришло.

Кирилл спросил:

— Выходит… Твоя месть удалась? Судя по твоим словам, причины у тебя были веские…

Я вздохнул. Куда уж там…

— Триумвират не просто так Триумвират, Кирилл. Остались ещё двое, и один из них — куда умнее этого пацана. И теперь они точно знают, что что-то идёт не по их сценарию. А значит времени на отдых нет. Вы все видели, на что готовы пойти эти люди, чтобы лишь разделаться со мной. Мы должны опередить их.

* * *

Магистр стоял на балконе элитного небоскрёба. В центре Питера их было всего четыре — и один из них облюбовал Магистр. Ему нравилось смотреть на этот город с высоты.

Обозревать пространство. Повелевать пространством.

Над горизонтом догорала многоцветная вспышка, эфир до сих пор штормило, так что связи не было даже у него. Перед Хаосом бессильно личное могущество.

Благо, тот единственный, с кем он сейчас хотел… Нет, чёрт возьми, не хотел! Но с кем должен был связаться — явился сам.

— Мой сын погиб, Гилиан. — бесцветным голосом сказал старик. Трупная кожа на его черепе заходила ходуном в такт движению челюстей. Почему он, а не ты, Гилиан?

— Я не знаю, что слу-у… Ч-что⁈ Что вы сказали, Магистр⁈

Голос Гилиан за спиной, уже начавшего шарманку нелепых оправданий, дрогнул.

— Я спрашиваю, почему погиб он — надежда на будущее для Ордена Врат. А не ты. Почему он, а не ты⁈

Старик резко крутанулся на месте. Полы его чёрных одежд взвились, а стул под Гилианом просто превратился в мельчайшую пыль.

Как и пол под этим стулом, стена за спиной Гилиана и потолок над ним на несколько метров вверх.

Через возникшую в крыше дыру подул ночной ветер. Они ведь находились на последнем этаже.

— Не такого вопроса я ждал от тебя, Магистр. — процедил Гилиан, намертво привязавший себя к точке в пространстве, а потому не упавший.

— А какого? — уже вновь холодным сухим тоном спросил старик. — Почему вы не доложили мне обо всём сразу? Такого вопроса?

Но Гилиан, вместо того, чтобы как всегда стушеваться и струсить, нашёл вдруг, где у него находятся яйца. Магистр не помнил, чтобы с Гилом случалось такое уже несколько лет…

— Ты и сам знаешь, почему! — процедил он, меняя положение в пространстве с сидячего на вертикальное. — Потому что ты чёртов псих, который за потерю Айлин пожрал бы наши души!

— За… За что⁈ — расширились глаза Магистра. — За потерю… Кого⁈ Что ты… Ублю-удок…

Последнее слово Магистр протянул так внезапно спокойно и даже ласково, что Гилиан шумно сглотнул. Но напора не снизил.

— Да, да! Айлин пропала! Её похитили, сбив мои метки! И, пока я разумно и планомерно начал поиски её и нашего врага, твой придурковатый сынок решил, что может стать героем, сделав всё в одиночку! Слышишь, Магистр⁈ Я просил его найти врага и сообщить мне, а не бросаться с ним в бой!

— Но… Почему он мне не доложил⁈ Почему⁈

— Да потому что он боится тебя не меньше, чем я!.. Боялся. Это было посмертное проклятие того артефакта. Аргон погиб. Правда… Почему-то высоко в небе.

— Потому что этот чистоплюй Альдеон всё ещё пытается совершить свою месть нам с чистыми руками. — криво ухмыльнулся старик, от чего кожа на его щеке слегка разошлась. — Ах, чёрт… Если бы он вырезал всех, мы не успели бы скрыться здесь, не собрали бы силы… А значит, и теперь это станет нашим козырем.

— Козырем, Магистр? — облегчённо вздохнул Гилиан. Раз Магистр говорит «нашим», значит он пока ещё поживёт. А там — посмотрим…

— Именно. Он не станет разрушать город… И мы не станем. Возьмём в заложники царственную семью, ещё кого-нибудь…

— И что дальше? Он не откажется от этой мести из-за жизни местных племенных царьков!

— Не откажется. — кивнул Магистр хрустнувшей шеей. — Но тогда он сам объявит войну этой стране. Действуй, Гилиан. Уверен, он пойдёт в атаку немедленно. Схвати семью императора, побольше каких-нибудь детишек, местной знати… И сделай то немногое, что ты действительно умеешь. Вытащи откуда-нибудь чудовищ пострашнее. Они нам понадобятся.

Глава 26

Прорыв обороны

Набережная Залива. Белый Дворец. Покои Императора.

Император этой ночью не спал. Ему и так-то не спалось, тяжесть размышлений слишком занимала его. А потом вдобавок к бессоннице явился Гилиан, один из этой троицы… Заявил, что ему нужно добро на поимку опаснейшего преступника.

Император дал это добро. Должен был дать. Слишком много сделала эта троица… четвёрка, если считать удивительную девочку, для укрепления его трона и усмирения его недругов.

К тому же, втайне он опасался, что, если он им откажет, они могут просто взять своё самовольно. Эта мысль давила особенно тяжёлым грузом.

— Нет, они не посмеют… — полувопросительно прошептал он. Затем кивнул собственным мыслям.

Да, не посмеют. Кем бы ни были на самом деле эти маги — беглые ли они иностранные преступники, невероятно сильные самозванцы, или выскочки, рвущиеся к власти. Они всего лишь люди, такие же, как он сам.

И он нужен им. А когда станет не нужен… Посмотрим, что он сделает к этому моменту.

В том, что такой момент однажды настанет, Император не сомневался с самого начала. Слишком щедро они одарили его и страну. Слишком активно действуют.

Он отхлебнул травяного чая. Вновь взглянул в окно, где уже едва виднелся край того многоцветного зарева, которое недавно вспыхнуло над городом.

Он попытался связаться с министрами, с главой этой троицы — но вся дальняя связь рухнула. А затем по ближней вышел Гилиан и успокоил его, сказав, что никто не пострадал, что они уже всё решают.

И монарх согласился принять эту версию. В том числе потому, что именно сегодня здесь, в кабинете, он был не один.

Император мягко провёл широкой ладонью по волнистым волосам жены, по вихрам сыновей, двух близнецов. Недавно им исполнилось семь лет, и скоро они перейдут на новую ступень обучения.

Эти два мальчика — будущее его страны. В последнее время они скучали по отцу, часто навещали его, когда изнурительный рабочий день подходил к концу.

Да так и засыпали тут, на широкой мягкой кровати.

Вдруг, мужчина встрепенулся. Сквозь мощные зачарованные двери донёсся еле слышный шум. Будто что-то катили или бросали по коридору… Странные звуки.

Поднявшись со стула, монарх решительно шагнул к двери, потянулся рукой… И дверь распахнулась. Беззвучно, потому что была зачарована и на это. Но распахнулась.

— Доброй ночи, государь. — елейно улыбнулся ему Гилиан. — Надеюсь, не разбудил?

Дети в постели сонно заворочались. В комнате царила почти непроглядная тьма, как и в коридоре… Однако, почти. И в отблеске оконного света Император мог кое-что видеть.

Например, тёмные пятна на светлом костюме этого щеголеватого мужчины. А ещё из коридора продолжали доноситься какие-то звуки…

— Что происходит, Гилиан? — тихо, но твёрдо произнёс Император. — Врываться в мои покои среди ночи — это…

— А-а! — раздался за его спиной короткий детский вскрик. Император мгновенно развернулся.

Там, в свете луны, в воздухе висели два мальчишеских тела. Они едва барахтались и тяжело дышали, намертво зафиксированные чарами. Императрица тут же попыталась вскочить с постели, и не смогла.

— Тише, тише, государь. — жёстко произнёс Гилиан. — Мы ведь не хотим, чтобы ваши драгоценные детишки пострадали? Не хотим. Я тоже не хочу. Поэтому сейчас вы все отправитесь за мной.

— Где моя стража⁈ — процедил монарх, судорожно ища возможность убить этого предателя быстрее, чем тот превратит его сыновей в кровавую кашу…

— А… — неопределённо махнул за спину Гилиан. — Да там сами увидите…

Император подчинился. Так и не найдя пока способа разорвать чары Гилиана, он молча кивнул и, сложив руки за спиной, пошёл за ним следом. Рядом в воздухе парили его жена и дети.

Лица у них были испуганные… А потом они все увидели стражу. Ни один из детей не смог сдержать крика.

— Ты понимаешь, что подписал себе смертный приговор, Гилиан⁈ — сдавленно зарычал монарх.

Глядя, как выпотрошенные тела его элитных стражников пожирают две какие-то твари, заполонившие собой половину коридора. Похожие на покрытых перьями змей с птичьими головами, увенчанными мощными кривыми клювами. Этими клювами твари с чавканьем дробили человеческие кости.

— Так, ну ладно, эти свою роль сыграли. — усмехнулся мужчина, глядя на тварей, с интересом взирающих на их процессию.

А затем оба чудовища разлетелись по коридору кровавыми ошмётками, разорванные изнутри. Гилиан сильный маг, и без труда искривил внутреннее пространство тупых тварей.

Их привели с верхнего, третьего, этажа на второй, в большой Публичный Зал. Половину внешней стены зала составлял широкий балкон с видом на обширную Парадную Площадь.

С этого балкона Император, которому уже подходило сорок лет, не раз выступал перед подданными и войсками. Теперь их всех усадили на мягкие стулья посреди зала и намертво прижали к ним пространственными путами.

А в карман каждому положили слегка сияющий лиловый камушек. Совсем маленький, не вредивший путам — но ограничивающий собственную силу монарха.

К удивлению мужчины, здесь уже собрали и других знатных и известных людей, живших в соседних с Белым Дворцом зданиях.

В первую очередь тех, у кого были маленькие дети. Здесь скопился почти десяток малышей от года до десяти — отпрысков элиты элит, Сиятельных Князей и богатейших корпоратов.

Никакая магия не защитила их — ибо Гилиан привёл их сюда именем Императора, право пользования которым тот сам выдал изменнику.

— Что всё это значит⁈ — задал монарх самый очевидный в этой ситуации вопрос. Спрашивал он у двоих, стоящий на балконе. Двое из трёх его «друзей».

Третий наверняка как обычно где-то что-то вынюхивает. Он нравился Императору меньше остальных. А Гилиан… Император ведь уже почти считал его другом. Так много времени они проводили вместе с ним и с той девочкой, Айлин.

Теперь они все сидят здесь. Связанные, обезманенные, чего-то ждущие. Чего?

— Простите, государь. — хриплым бесцветным голосом произнёс их главный, которого все называют Магистром. — Сегодня наши планы резко изменились… Увы, не по нашей вине.

— Решили устроить мятеж и захватить трон? — догадался мужчина. И тут же усмехнулся. — Ничего не выйдет! Даже обезглавленная — Россия не примет вас, узурпаторы!

— Вы так скоры на горячие слова, государь. — слегка ссутулился Магистр, так и стоя к ним всем спиной и глядя на горизонт. — Но вы не правы. Мы ничего такого не планировали… Но сегодня на нас напали. Напал враг, от которого мы и скрывались здесь. Мой сын мёртв, государь. И ограничить разрушительную мощь Врага могут лишь потенциальные жертвы… Это вы, если кто-то не понял.

Император слушал внимательно, но не верил ни единому слову. То, что эти могущественные маги кого-то там опасаются — звучит лишь как безумный предлог для этого захвата.

Чёрт возьми! Если бы не эти лиловые кристаллы! Проклятые камни, которые ещё вчера он считал величайшие благом, подаренным стране этой троицей…

Сколько безумцев и изменников было усмерено благодаря им без единой капли крови…

А теперь эти же камни не давали ему с кем-нибудь связаться. Или хотя бы увидеть ложи в словах Магистра.

Он не был боевым магом, что немудрено. Правят редко воины, и чем дальше, тем реже. Род Романовых же сохранял и передавал по наследству искусство информационной магии.

И отнюдь не такой, как у прочих, ограничивающейся примитивной работой с ноосферой. Император мог лишать других восприятия информации из внешнего мира, усиливать своё, манипулировать любыми объективными данными… И даже заставлять реальность меняться так, как он того хочет. В ограниченных пределах.

Увы, что-либо сделать с кристаллами он не способен. Уже многократно проверено.

— Он идёт. — сглотнул вдруг Гилиан, нервно теребящий пальцы за спиной. — Это он…

— Не трясись, Гилиан. Твои зверушки готовы к бою?

— Только и ждут у кромки реальности, как бы вырваться и кого-нибудь сожрать!

— Так выпускай же их. А я пока… поработаю на другом фронте.

* * *

То, что мы уже почти у цели, стало ясно издалека. И без того было ясно — где нашим врагам сейчас ещё быть, как не в главном здании страны? Именно там находятся те, кто способен защитить их лучше любых стен.

Местные важные люди. Я издалека ощутил их тревожные разумы, хотя эфир вокруг дворца и был загрязнён.

Айлин с серьёзным видом сжимала в ладошках артефакт. Чёрную призму с кривыми боками, частично осыпавшуюся. Остаток того артефакта, который перенёс её в замок Кирилла.

— У тебя будет всего одна попытка, братик. — передала она призму. — Артефакт был двухразовым. Чтобы я могла летать в знакомые места, а затем возвращаться. Если артефакт разрушался, а я не возвращалась, пыталась сбежать, он мгновенно посылал сигнал Гилиану…

Я принял маленький камушек, легко умещающийся в нагрудный карман.

— Теперь это будет уже неважно. Они нас всё равно отследят… Отследили бы, если бы мы собирались прятаться. Но я лишь хочу перенести намечающуюся бойню подальше от столицы. Глядите-ка…

— Да уж вижу! — криво ухмыльнулся Матвей, сохраняя свой привычный облик пофигиста. — Какая здоровая птичка!

Прямо на нас, оглашая спящие роскошные особняки гортанным клёкотом, летел крылатый ящер, не меньше десятка метров в размахе крыльев. Его хищный острый клюв блестел рядами клыков в лунном свете…

Пора, значит, и мне взяться за… Сейчас!

Резко выпрямившись, я раскинул руки в стороны, выплёскивая два мощных потока ментальной энергии, которые затем завихрились в большой круглый щит.

Нас сильно тряхнуло. Это лопнуло само пространство вокруг нашего многострадального флаера. Вытянутый шпиль, мимо которого мы пролетали, просто перестал существовать. Со скрежетом его металл стал мелкой крошкой.

А мне в голову будто ударили пыльным мешком. Но я быстро оправился — не так уж я и слаб сегодня! А мой враг не так уж и силён, ведь вынужден удерживать границу целого мира!

Но он уже пристреливается.

— Что это было⁈ — спросила Мария, с полуприкрытыми глазами пытающаяся просеивать ноосферу. — Какие мощные колебания реальности!

— Именно они. — улыбнулся я, выстраивая новую Сферу Воли.

Одну из ментальных техник, позволяющих воплощать силу своего разума в реальность. Подчинять её себе в определённых пределах.

Сейчас, например, я заставил пространство вокруг нас остаться устойчивым. Не дал ему лопнуть и скатать нас в блин.

И я собираюсь продолжать это делать, пока мы не доберёмся!

— Оля, Айлин — на вас твари! — указал я на тёмную тучу, движущуюся в нашу сторону. — Кто ещё как-то может их атаковать — атакуйте. Если они приблизятся вплотную — оттянут часть моих сил, и тогда нас сумеют расплющить грубой энергией!

Что ж. Значит, Магистр не поглотил-таки Гилиана. А жаль… Увы, я узнаю в этом облаке его манеру. Целый рой гигантских насекомых — максимально примитивных и тупых, но упорных и прочных. Десяткии насекомых, размером с микроавтобус каждое, с гулом приближались к одинокому флаеру.

— Ну что ж… — вздохнула Ирина, поднимаясь на ноги и подходя к месту второго пилота. — Жуки так жуки. Они режутся сталью ничуть не хуже имперских ублюдков!

Девушка выбросила вперёд ладонь, едва не ударив о лобовое стекло. И прямо перед машиной возник ещё один рой. На этот раз — рой трёхметровых стальных гарпунов, сияющих кривыми зазубринами.

И этот стальной рой на огромной скорости отправился навстречу рою панцирей и жвал. А затем отлично показал, почему оружие делают из стали, а не из костей.

— Как и ожидалось! — зло улыбнулась хрупкая девушка, глядя, как больше половины насекомых грузно летит к земле, разорванная вклочья стеной стали. — Но такое вытворять — это уметь надо…

Я и сам, хоть и концентрировался на щите, заметил, как девушка побледнела.

— Оставь эту технику на крайний случай. — приказал я ей, отбивая очередной пространственный удар, но кратно более мощный. — Пусть пока поработают другие.

— Так точно! — хором воскликнули Оля и Айлин, до этого шепчущиеся меж собой. А затем Оля добавила. — Благо, с инсектоидами я уже имела дело… И знаю, как заставить их сожрать друг друга!

Это девушка и сделала. Пока я обеспечивал нам выживание и продвижение к стенам дворца, Оля с Айлин синхронно шарахнули волной густых деструктивных эмоций. По сути — вызвали направленный энергопсихоз…

О, в этом и Оля, и сестрёнка — профи. Особенно последняя. Её психозы вообще мало кто, кроме меня, умел выдерживать.

Не выдержали и инсектоиды. Гилиан призывал всё новых — чёрные воронки разрезали небо тут и там. Но призванные сразу же впадали в дикую ярость, теряли импульс, приданный им призывателем, и бросались на ближайшие источники еды.

На своих же сородичей.

— Барон. — тихо обратился ко мне граф, до того сосредоточенно концентрировавший энергию. Тип его Источника даже мной угадывался с трудом.

— Что, Кирилл? — ответил я, перебрасывая мощь на заднюю часть сферы и блокируя очередное свёртывание реальности. — Я немного занят…

— Я и собираюсь помочь! Я защитный маг… Знаю, что это ерунда и несерьёзно, но…

— Что ж ты раньше молчал⁈ — тут же подлетел я к нему, на миг заставляя сферу померкнуть, но тут же снова её воссоздавая. — Давай я прокачаю через тебя энергию, создашь статичный купол. Умеешь?

— Умею! Потому и сам хотел предложить… Давайте, барон! Я готов.

Я тут же сжал своими ладонями холодные ладони графа. Кирилл болезненно поморщился, но в дело вступил мгновенно. Моя ментальная энергия соединилась с его силой и защитным мастерством — и он быстро стал плести статичную защитную сферу на основе той, которую успел подсмотреть у меня.

Да уж… При всём уважении к Лене, которая тоже успела стать для меня роднёй, здесь годы обучения у лучших мастеров видны невооружённым глазом.

Точнее, вооружённым. Умеющим оценивать техничность плетений. У Кирилла они были близки к безупречным. Флаер будто окружила мелкоячеистая сетка, не дающая реальности утратить стабильость.

Следующая атака Магистра просто соскользнула со стенок купола. Я наконец смог отпустить ладони парня и на секунду расслабиться.

— Отличная техника, граф. — не преминул заметить я. — Выдержит ещё атак…

— Уверен, щита хватит на несколько десятков!

И тут Магистр ударил уже не пристреливаясь, а пытаясь нас убить. Мы уж летели вдоль набережной, подлетали к какой-то большой площади… Как вдруг и набережная, и часть площади, и даже вода Залива, треснули, смешались и свернулись во множество точек, которые затем взорвались мириадами осколков.

А ведь всё это задело по касательной. Били-то не туда. Били в нас!

— … Удара три. — закончил я мысль, глядя в абсолютно ошалелвые глаза графа. — А чего ты хотел? Не был бы он в разы ослеблен — уже стёр бы нас к чертям. На то и был рассчёт.

— В разы ослаблен… — вздохнул Кирилл, кажется, теряя немного самооценки.

А вот Матвей не терял ничего. Ни самооценики, ни времени, ни слов. Парень коротко бросил:

— Значит долетим за три удара!

И полетел. Теперь уже не сквозь рой насекомых-переростков. Мы уже снизились, и на обрушенную набережную ыфбрались сразу несколько исполинских гадов.

Из воронки, распахнувшейся в воде Залива, выпростала полупрозрачные многометровые щупальца громадная… то ли медуза, то ли ещё какая тварь. Но точно безмозглая и агрессивная.

— Маневрируй, Матвей! — процедил я. — У неё ни мозгов, ни эмоций… Да и сталь бесполезна. Тут толкьо маневрировать!

Но сам я всё-таки попытался коснуться квазисознания этой страхолюдины, которая уже пихала себе в мягкую пасть небольшую яхту, застывшую неподалёку.

Яхта без труда влезла туда ццеликом.

— Сцилла и Харибда, мать их! — хмыкнула Ирина, глядя, что маневрируетт Матвей в сторону, пожалуй, енщё большей угрозы. Многоголовая гидра с чернильно-чёрной чешуёй показалась меж зданий. круша лоснящимися боками зачарованные стены так, будто они сделаны из картона.

— Твою налево…

— Господин! — воскликнул Ефим, уже стоя у верхнего люка. — Позвольте мне отвлечь тварь!

Видя, как щупальца слева и почти два десятка клыкастых пастей справа просто-напросто зажимают флаер, и понимая, что влезть в это распределённое сознание быстро не успею, кивнул.

— Делая, Ефим. От банального раздавливания ты сможешь себя защитить.

— Уж будьте уверены, не подведу!

И, став почти невидимым для глаза, выпрыгнул в люк, через пару мгновений уже обрушиваясь с воздуха на ближайшую башку.

А ведь в каждую из почти двадцати пастей Ефим без большого труда влезет целиком… Правда, потом разорвёт эту пасть изнутри.

Твою мать, он именно это и делает!

И делает правильно. Только благодаря тому, что Ефим влез в ближайшую пасть и размолотил её в кашу голыми руками, эта пасть не сумела схватить взмывающий вверх флаер.

Наш транспорт наконец достиг цели. Навис над покорёженной площадью, над белокаменным трёхэтажным дворцом, вытянувшимся вдоль всей его длины.

Над большим просторным балконом, на котором стояли двое. А у ног этих двоих.скрученные их техниками, валялось больше десятка людей. В основном — дети.

— Выпускайте-ка меня. — хищно ухмыльнулся я, сжимая в кармане чёрную кривую призму. — Пора приводить наш план в исполнение. Я больше не дам им скрыться за спинами заложников!

Глава 27

На своей земле

Когда я оказался снаружи, стоя на крыше снизившегося флаера, мои глаза встретились с глазами Магистра.

Он заметно сдал за этот год. И раньше не будучи одарён крепким здоровьем, этот практик умудрился прожить далеко не одну сотню лет. Но жизнь его давно уже сводилась к поиску всё новых средств пожить ещё немного.

А это, мягко говоря, не прибавляет свежести лица. На меня смотрела живая мумия, обтянутый трупно-синюшной кожей череп. Даже дети, прижатые к полу у его ног, старались отползти хоть чуть-чуть, но подальше.

Дети. Эта мразь вновь берёт в заложники детей.

Но он ошибается, если думает, что это поможет ему принять бой. Сбежать — помогло, ибо Айлин похитили до того, как я их настиг, и мне пришлось играть на их поле. Теперь они явно ждут того же.

Что я буду играть на их территории.

— Жизнь тебя ничему не учит, Магистр. — усмехнулся я, когда флаер завис перед балконом. — Снова этот трюк с детьми. Да ещё и с чужими…

Я был готов ударить или защититься в любой момент. Перевёл в ментальную сферу столько энергии, что всё тело начало будто гореть изнутри. Но вступать в бой никто не спешил.

Только Ефим неподалёку отрывал всё новые головы обезумевшей от боли гидре, да полупрозрачная громадная медуза принялась вырывать из мостовой куски, тут же растворяя камень внутри раздутой пасти.

Все выжидали.

— Как ты попал сюда? — прошелестел голос Магистра, едва перекрывающий стоящий вокруг грохот. Но я услышал. — В этот мир. В это тело… В это молодое тело…

Я внутренне усмехнулся. Так вот оно что… Неужели даже пд страхом смерти он продолжает завидовать молодости и искать способы приблизиться к ней?

Впрочем… Не буду лукавить. Я бы тоже искал. И своим новым телом я доволен.

— Ну так захвати меня да допроси, если сумеешь. — пожал я плечами. — Одно скажу: это не было случайностью.

…А значит я могу это повторить. Складки мертвенной кожи на шее Магистра колыхнулись, он нервно сглотнул и крепче сжал узловатые цепкие пальцы.

Да уж. Тут и без всякого ментального давления можно понять, чего этот тип желает. В этом моя сила — я прекрасно знаю своих врагов.

Ведь я вовсе не гнушался брать и допрашивать пленных из их лагеря. Они же, пытаясь как можно скорее всех нас истребить, многого лишились…

Но я потерял стократ больше. Ибо любое знание можно восстановить, а близких и родных не вернуть никогда. А значит этим двоим ублюдкам предстоит к ним присоединиться.

Если есть какой-нибудь Тот Свет — моя родня там с них за всё спросит.

— Надеюсь, ты не утратил благоразумие, Альдеон. — произнёс стоящий возле Магистра Гилиан. Ладонь его покоилась на коротком клинке. — И не станешь провоцировать нас на убийство этих гражданских.

— Император — не гражданское лицо, мразь. — раненным львом прорычал слегка грузный широкоплечий мужчина, изо всех сил старающийся преодолеть давление пространство.

Монарх собственной персоной. А рядом — красивая женщина и два мальчика, как две капли воды похожих на отца. Понятно.

— Хотите поговорить? — спросил я, дружелюбно улыбаясь. — Можем и поговорить. Если же вы готовите какой-нибудь подлый трюк… Я это почувствую.

На самом деле моё ментальное чутьё с большим трудом пробивается к этим двоим. Если бы не набрался сил — не мог бы почуять их вообще. Оба они явно тренировались защищать разум, а заодно обвешались какими-нибудь артефактами, как их младшенький.

Но «с трудом» — вовсе не значит «невозможно». Без труда в этой жизни не делается вообще ничего значимого.

— Поговорим. — сплёл пальцы на груди Магистр. — Отзови своих дружков и приземляйся на балкон. Но стоит тебе хоть пальцем шевельнуть лишний раз — и все эти люди умрут. А ты станешь врагом этой страны номер один.

— Ну так уберите своих тварей, и моим людям будет не с кем сражаться. — пожал я плечами, глядя, как Ефим, весь залитый едкой дымящейся кровью, голыми руками выдирает гидре предпоследнюю голову.

Магистр с Гилианом тоже посмотрели в ту сторону.

— Гил, убери это. Пусть Истинный залезет в ваш корабль, Альдеон. Он — последний, кого мы хотим здесь видеть. Откуда он только здесь взялся…

Я согласно кивнул, жестом отзывая Ефима.

Пока всё проходит безупречно, ровно по моему плану.

Старик в два прыжка оказался у люка флаера, позволяя изнемогающей гидре уползти обратно в раскрытый Гилианом портал, зализывать раны. Последняя голова у твари осталась, значит выкарабкается.

Я же, наоборот, действовал неспешно. Дождался, пока Ефим окажется внутри. Пока часть заложников переместят поглубже в зал, чтобы освободить мне место… Вальяжно зашагал по воздуху, подрасывая себя микропотоками…

Ведь вместе с этим я вёл неслышимый посторонним диалог. А точнее, сразу почти два десятка монологов.

Потому что вместо бесплодных и чреватых преждевременной эскалацией попыток взломать разумы этих двоих, я обратился к разумам заложников с одной стороны и своих соратников — с другой.

Вторым я план изложил ещё в полёте сюда, так что лишь провёл финальный инструктаж. Ощутил, как Кирилл начинает формировать защитную сферу, которой должен будет прикрыть пленников. Как Айлин мягко успокаивает детей, готовя их и их родителей к восприятию моих слов. Как кивает Матвей, в любой момент готовый направить флаер в портал.

Да, именно в портал. Который я вот-вот открою.

«Слушайте меня. — транслировал я свои мысли пленникам, едва-едва пробиваясь через заглушающий сигналы фон. — Не подавайте вида, что я говорю с вами. Вы же благородные люди и способны держать чувства в руках».

Никто вида не подал. Даже дети шести-семи лет, растущие в семьях элиты, уже умели и действовать серьёзно, и сдерживать порывы. Ну а совсем малыши итак всё время хныкали и корчили рожицы.

«Скоро под всеми вами раскроется портал и вы все упадёте в него. Окажетесь в чистом поле. После этого над вами появится наш флаер. Все обязаны будут ползти или бежать под него, сбиться там как можно плотнее».

…Ибо только так мощи щита Кирилла хватит на стабилизацию пространства. Ведь двое наших врагов тоже сразу окажутся там.

Когда я ступил на белокаменный широкий балкон, в голове у меня уже прозвучало множество утвердительных ответов. Благо, когда опасность грозит самой жизни, люди умеют не задавать лишних вопросов. Даже маленькие.

И, стоило мне сделать пару шагов, как случилось самое предсказуемое… Но от того не менее неприятное.

Веё — балкон, комната, лица присутствующих — озарилось мягким сиреневым светом. И этот свет не сулил практикам ничего хорошего. По углам комнаты вспыхнули четыре больших ровных кристалла, а в руке Магистра оказался пятый, небольшой, но ярко сияющий в ночи.

Энергия из комнаты улетучилась мгновенно. Не чета тем, которые выдали Гвардии, эти кристаллы не только блокировали связь с внешней энергией. Они начали стремительно опустошать Источники всех присутствующих… И в первую очередь, конечно, мой.

— Как видишь, мы тоже способны на что-то новенькое. — елейно улыбнулся Гилиан, также вынимая кристалл и активируя его. — Способны удивлять…

На плечи будто рухнула бетонная плита. Дыхание спёрло, одарённые среди пленников вообще без сил рухнули на пол. Вот это, кстати, может стать проблемой… Но не станет.

Ведь и пространственное давление от их пленить елей почти исчезло. Просто теперь и без него одарённые не могли толком пошевелиться, не то что дать отпор.

На лице Магистра отразилось мучение… Но это было сладостное мучение. Смешанное с предвкушением вожделенной победы и чувством триумфа.

Даже немного жаль, что придётся их обломать. Ведь моё тело продолжает гореть от пульсирующей в нём ментальной энергии. Зря, ох зря эти маньяки перебили всех наших, не поставив даже нужных опытов…

И теперь эти кристаллы, полностью осушившие астрал и лишившие меня притока новой энергии, абсолютно ничего не смогли сделать с ментальным полем и энергией, уже накопленной. Ну а о том, что эти камни не действуют на запасы энергии в артефактах, я выяснил ещё раньше.

Хотя кое в чём я соврал. Ни черта мне их не жаль.

— Удивить? — спросил я, слегка наклонив голову, хотя на шею будто повесили верёвку с камнем. — Может быть, может быть. Но… Что-то сомневаюсь.

Я сжал маленький чёрный камушек в кармане. И изо всех сил представил место. Знакомое место… Даже, быть может, родное. Ведь именно в нём я родился заново, оказавшись в этом мире.

Не прямо подвальную камеру особняка, конечно же. Я представил изрытое оврагами и ямами от взрывов поле под восточной стеной нашего особняка. Ту его часть, на которой телепортация уже не подавлялась поместными установками.

Не зря, ох не зря я наказал сестрёнке всё там подготовить. Пригодилось, и скоро пригодилось!

Так, вот оно… Нет, на земле не надо. Выше, ещё чуть выше… Вид с воздуха… Безупречная память помогла воссоздать цель во всех деталях.

Непроницаемо-чёрная воронка разверзлась мгновенно. Без красочных спецэффектов или долгой подготовки. Просто только что тут был паркетный пол — а теперь абсолютно чёрный круг, будто языком слизнувший разом всех заложников.

И обоих врагов. Их сил, ограниченных их же кристаллами, не хватило на сопротивление… Но на той стороне кристаллов почти нет!

Готовый мгновенно обратить всю накопленную силу в Сферу Воли и защищать заложников, я и сам рухнул в чёрный зев. Зная, что следом туда тут же должен рвануть наш флаер.

* * *

Катя привычно стояла в дежурстве на восточной стене поместья Вольновых. Ничего такого — Бурь не намечалось с самого отъезда их работодателя. Но дежурство нести необходимо. И сейчас её очередь.

Девушка стояла у парапета, одной рукой оперевшись на приклад своей зачарованной винтовки, упёртой складными сошками в этот самый парапет. Вторую руку девушки приятно согревала чашка кофе.

Осень на дворе. Ночами уже прохладно.

На бортике стены в рядок были разложены пять поблёскивающих в свете луны металлических болванок. Зачарованных снарядов, содержащих в себе различные проклятия. Очень убойные.

Шестой всегда был заряжен в винтовке. Рельсовая пушка — это не классический огнестрел, и без магии хозяйки никогда не выстрелит.

— Тя-же-ло… — протяжно вздохнула Катя, осознавая, что до конца её смены ещё почти два часа. Два часа без происшествий… На зайцев что ли поохотиться?

Их полно наплодилось после Бури, как оно обычно и бывает. Раньше вообще тут не водились, а теперь, вон, бегают… А это ещё что такое⁈

Прямо над контрольной полосой, за которой и следила девушка, ясное ночное небо вдруг будто разрезали ножом. Само пространство разошлось… А потом из этого разрыва посыпались люди.

Взрослые, дети… В основном дети. Вот какой-то мужчина на лету поймал совсем уж младенца. Какого Дьявола тут творится⁈

Только Катя хотела нажать сигнальную кнопку общей тревоги, всегда лежащую у неё под рукой, как сверху, на эту груду людей в ночных пижамах, упли двое.

Нет, эти не упали. Эти спикировали в своих длиннополых чёрных одеждах… И тут же подняли кверху руки.

Начали поднимать. Потому что в этот же миг в голове Кати раздался голос, который она уж и не надеялась скоро услышать.

«Огонь по двоим в чёрном, Катя! Не давай им колдовать любой ценой»!!!

И девушка среагировала мгновенно. В ней давно ничего не осталось от кисейных барышень, которые могут напрасно расчувствоваться от чего угодно. А может, этого в ней и не было никогда.

Так или иначе, девушка просто коротким резким движением швырнула чашечку с кофе за стену, схватила родную винтовку, вскинула, усилием воли расправляя сошки…

Выстрел!

С появления голоса в голове не прошло и трёх секунд. В прицеливание по давно пристрелянной местности тоже не оказалось ничего сложного.

И вот, какой-то лысый уродский урод… Ну, Катя иначе его охарактеризовать и не смогла! Так вот, этот урод, в гневе вскидывающий руки, получает в спину разогнанную болванку, зачарованную на Быстрое Гниение.

Что бы он там не собирался колдовать — он со вскриком дёрнулся, едва не рухнул на землю. На нём лопнул какой-то щит, поглотивший проклятие. Урод резко обернулся, ошлело оглядываясь.

Девушка приветливо помахала ему ручкой. Ведь эти ребята только что превратили скучнейшие часы её жизни в что-то необычное. А таким гостям она всегда рада.

Ещё через три секунды в ствол уже был загнан новый снаряд.

* * *

Я успел. Успел просканировать местность в точке выхода, успел выцепить там разум Катерины и обратиться к нему. Успел вынырнуть из портала, ещё в полёте буквально взорвавшись ментальной энергией, стабилизирующей реальность и защищающих заложников внутри.

И я даже не скажу, что сделал всё в последнюю секунду. Ведь я знал, что будет делать враг, и знал, что нужно делать мне.

— Твар-рь!!! — то ли прорычал, то ли прошипел Магистр, сгбаясь почти пополам от прилетевшего в спину снаряда. Если бы не защитный артефакт, тут бы он и закончился.

Ведь практики умирают также как простые люди. До них просто намного труднее добраться.

— А я Альдеон. Приятно познакомиться.

Не прошло и десяти секунд, как над нашими головами из угасающей воронки вывалился чёрный поблёскивающий флаер. И тут же завис, едва не расплющив всех, кто был под ним.

Но Матвей делом показал свои способности пилота. И потому я доверил ему этот рискованный манёвр.

— Ставлю купол! — тут же раздался слабый голос Кирилла, высовывающегося из распахнувшегося люка. И я понял, что защиту можно снимать.

Теперь очухивающихся заложников прикрывает не только моя сфера, но и заранее созданный купол Кирилла. Как и в прошлый раз — с очень чёткими плетениями.

— Куда ты нас затащил⁈ — вызверился Гилиан, уже делая пассы руками и выбросив свой кристалл. — И как⁈

В небе и на земле вокруг тут же стали распахиваться новые и новые воронки. И из них уже слышался голодный вой, рык, мерзкое хлюпанье… Похоже, Гил решил выпустить на нас по максимуму чудовищ из разных миров.

Но именно для борьбы с чудовищами и существует это место. Именно к ней оно и готовилось.

И первый же яростный рёв огромной шестилапой твари с перепончатыми крыльями слился с громким стрёкотом пулемётов.

Заговорили наши автопушки, никогда не покидающие неба над имением.

— Очень просто. — усмехнулся я, ощущая вновь хлынувшую ко мне энергию. — Спасибо малышке Айлин и тому, кто дал ей портальную призму. А куда… Сейчас узнаете. Потому что теперь всё будет по моим правилам. Ведь мы на своей земле.

В поместье не спал уже никто. Я уже чувствовал, как взмыл в воздух Бронислав, как бежит на стену сестрёнка, как пробуждает своих новых големов Игорь Бельский…

Всем им я отдал лишь один приказ: Блокировку пространственных перемещений выкрутить на максимум. Благо, на закупку блокираторов перед отправкой я не пожалел ни копейки.

И вскоре Магистр и Гилиан, уже скакнувшие на десяток метров от нас, болезненно поморщились. Прыгать они всё равно смогут, ибо сильны… А вот уйти — нет.

— Кирилл — прикрывай заложников. Остальные — разберитесь с Гилианом и его тварями. Ну а я наконец закончу то, что начал ещё в прошлой жизни…

Весь дальнейший бой слился в один сплошной поток. Такое часто бывает в сражениях сильных практиков.

Со всех сторон лезли всё новые твари, тут же рассекаемые пулемётами и взрывами ракет, гниющие от катиных снарядов, лопающихся под ударами парящего над нами Бронислава…

В атаку бросился Ефим. Не тратя время на тварей, старик сразу насел на Гилиана. И тот, хоть и был многократно лучшим мечником, чем Аргон, но вот такого мощного «обвеса» из артефактов не имел.

А значит Истинный рано или поздно одержит верх. Таков закон, который завещали нам Предтечи, создавая этих магоубийц.

Дети за нашими спинами то плакали, то визжали от восторга, взрослые выхватывали у себя из карманов и выбрасывали мельчайшие сиреневые кристаллы, после чего тоже присоединялись к обороне.

А обороняться им было от кого. Всё пространство вокруг превратилось в сплошной хаос из чёрных провалов. И из лезущих из них клешней, когтистых лап, щупалец и пастей. Мясной стеной, не сравнимой даже с последней Бурей пёрли всё новые чудовища. Небо заслонили крыльями рои инсектоидов…

Но и нас тут теперь отнюдь не пятеро. И вскоре плоть тварей рассекали лезвия големов Игоря, земля взрывалась от силы Валеры и пылала проклятиями Марины. Катя выцепляла одну тварь за другой меткими выстрелами — а выбравшаяся и спрыгнувшая к заложникам Ирина гвоздила сразу десятки врагов настоящими стенами из стальных копий.

— Интересные у вас способности, леди! — услышал я сбоку от себя голос Игоря. А затем увидел, как тот, паря над землёй на антигравитационной платформе, прорывается сквозь плоть и кровь при помощи своих големов. — Могу я познакомиться с девушкой, обладающей столь практичными навыками.

Да, копья, созданные и использованные Ириной, тут же взмывали в воздух, меняли форму, и становились частями големов Игоря, делая их практически бессмертными.

Тут же оказалась и Елена. Уже на своей платформе, она подлетела к скучковавшимся заложникам, к охраняющему их Кириллу, выдерживающему всё новые искривления пространств и удары тварей.

— М… Могу я чем-нибудь помочь⁈ — неуверенно прокричала она сквозь этот шум. — Я тоже. по защите!

Обернувшись на миг, я увидел, как Кирилл без лишних слов схватил сестру за руки и запустил слияние энергий, укрепляя щиты.

Мои ученицы же довершали всё это дело, разливая в воздухе ярость и панику, вынуждающую тупых тварей впадать в истерию и крушить всё на своём пути.

Однако, Магистр всё ещё оставался главной опасностью. Отдалившись от места главной схватки, он щелчком пальцев превратил землю и воздух между нами в сплошную кашу из ломанного пространства. Сама реальность закрутилась так, что сунься — и превратишься в плод творчества абстракциониста.

Проще говоря — тебя можно будет собирать из кусков случайной форимы.

Только вот меня это не остановит. Ибо моя воля — воля величайшего менталиста — куда сильнее какой-то там реальности!

Я шёл вперёд, прямо по воздуху. Уже не сдерживаясь, сея во все стороны волны сырой и губительной пси-энергии, я материализовал свою волю настолько, что меня окружил переливающийся всеми цветами купол. Мои овеществлённые мысли, желания…

И под натиском этого купола пространство возвращалось в норму. Становилось таким, каким должно быть — ибо я приказываю ему быть!

— Мы… Мы не смогли. — тихим и совершенно омертвелым голосом произнёс Магистр. Я услышал эти его слова лишь потому, что уже окружил его ментальными щупальцами, и подбирался всё ближе к его мечущимся мыслям.

Он рвал их грубой силой, прикрывался прочным коконом из ненависти ко мне и желания жить… Но это временно. Всё это временно. И он это знает.

— Мы не успели…

— Это конец. — произнёс я, выхватывая из ножен засиявшие чистой синевой клинки. — Моё возмездие свершится… сейчас!

Глава 28

Первый менталист

Сдаваться Магистр, однако, не собирался. Как только я рванулся к нему, делая длинный выпад клинками, он телепортировался на несколкьо шагов назад, и продолжил атаковать.

Земля под ногами кипела и обращалась в пыль, с хлопками исчезал воздух. Сама реальность закручивалась в многочисленные спирали, сбивая с прямого пути и не давая ни секунды покоя.

Сфера Воли — теперь не защитная, но контролирующая хаотичную реальность — сияла вокруг меня всё ярче, вытягивая всё больше сил. Но и Магистр уже не думал ни о заложниках, ни о Гилиане — весь сосредоточился на бое.

Как только я делал выпад — он телепортировался. Как только я хоть на миг замедлялся — сжимал реальность в кулак так, что практика попроще раздавило бы в кровавый блин, и глазом бы не успел моргнуть.

Но я держался. Да что там держался — я раз за разом атаковал! И вот пролилась кровь…

— А-а! — резко вскрикнул Магистр, когда я, сбив ему концентрацию ментальным тараном, помешал телепортации.

Мой левый клинок вошёл ему в правую руку, и разом отсёк сухую ладонь. На землю под нами полилась кровь. Мы давно уже сражались в поднебесье, далеко от остальных.

— Раз ты не способен остановиться… — процедил Магистр, и алая кровь из его руки стала стремительно чернеть. — Значит найдёшь здесь свою смерть!

Тёмная энергия! Я сразу понял, к какой силе он обратился. Взмах клинками — и резкий рывок влево уводит меня в сторону от чёрного копья.

Не стихийного — но пронзающего саму реальность, проникающего сквозь любые щиты. Мою сферу зацепило лишь краем, но я почувствовал, будто по голове ударили кувалдой. Техника тут же утратила стабильность.

А Магистр, на вид, утратил ещё лет десять жизни, ещё больше став походить на труп. Мало кто способен обращаться к тёмной энергии без фатальных потерь. Я знаю лишь нескольких таких людей, и лучший из них сидит взаперти где-то у Врат Хаоса.

— Хватит дёргаться! — прорычал Магистр. Он не хуже меня понимал, что надолго его так не хватит. Но всё равно, из обрубленной руки вновь заструился чёрный дым.

— И не подумаю! — усмехнулся я, отбросив идею пассивной защиты.

Вместо этого я разогнал сознание почти вдвое. Благо, в воздухе бегать и ломать суставы не нужно. Мой разум разделился — впервые в этом теле я разделил его на три части. Одна отвечает теперь за клинки, вторая — за увороты, третья — за анализ того, чем же в меня сейчас швырнут.

Будто три личности в многоголосье возникли в голове… И я превратился в живую молнию.

Земля и небо, верх и низ постоянно менялись местами, ураганный ветер бил в лицо, развевая отросшие волосы. А противник теперь старался бить наверняка. И тёмные копья заменили целые конические волны тёмной энергии!

Явно не надеясь уцелеть, желая лишь пережить меня, Магистр накрывал целые области чёрнойй силой, и земля там, куда он попадал, превращалась в мельчайшую серую пыль, мёртвым слоем ложащуюся на всё вокруг.

Вот несколкьо новых тьварей, вызванных ещё сопротивляющимся Гилианом, попали под такую волну — и их изломало, обратив в сюрреалистические формы, пропущкенные через мясорубку.

В следующий миг эти формы опали кровавым дождём, окрасив серую пыль в красный.

Попадись я под такой удар — может и пережил бы, но бой был бы окончен. Однако, я не собираюсь попадаться!

А мои ментальные нити уже проникли под череп врага. Уже удаётся мне вылавливать его стремительные мысли о новых направлениях атаки. Уворот! Рывок вверх, вниз! И вот я уже на целую секунду опережаю каждый его удар…

Снова попал! На этот раз острие моего клинка вонзилось старику в спину, вспороло кожу под лопаткой, сухую плоть… Он исчез в чёрной вспышке.

Заготовленная им атака тёмной энергией обратилась телепортацией — а прямо на меня полетело дымное облако сырой силы. Уклониться я не успевал, и лишь скрестил перед собой лезвия, выставляя мощный ментальный щит.

Выдержал щит всего две секунды. Но в бою две секунды — это ровно вдвое больше, чем стоит твоя жизнь. Так что я уцелел, рванув назад с воздушным потоком.

Однако, не без потерь.

— Вот ты и попался… — ожесточённо процедил старик, глядя на свою ладонь, которой только что провёл по спине. Ладонь залила густая тёмная кровь.

Я ничего не ответил. Лишь стиснул челюсти, выдерживая боль. Тёмная энергия лишь краем опалила мне грудь. Но костюм на ней расползся, обнажая почерневшую кожу.

Кривой тёмный шрам рассёк грудь точно посередине и дымился с тихим шипением. Ну это уже слишком…

Я оставил разрушение ментальной защиты старика — итак пробил уже достаточную брешь. Он сразу вздохнул с облегчением, думая, видимо, что я ослаб.

Но это не так. Разорвав дистанцию, я обратил всю свою силу от мозга к ладоням, а через них — в сияющие лезвия.

Их свет из мягко-голубого тут же стал серо-стальным, холодным, похожим на старые льды. Так на них отразилось наполнение ментальной силой, которого они ещё не знали.

В этот раз я вложил в лезвия часть души, и отнюдь не метафорически. Кусок моей личности перетёк в это оружие, заставляяя его разить цель точно, пробивая любые ментальные завесы.

Однако, ни о каком блокировании речи больше не идёт. Одно попадание тёмной энергии в них — и моя душа навсегда будет отравлена.

Но блок мне не потребуется!

Моргнув, я открыл глаза — и увидел, как медленно, как плавно движется всё вокруг.

Раз Магистр играет на полную.нельзя и мне себя жалеть. Сосредоточив разум на клинках, на атаке, я разогнал тело почти до трёхкратного ускорения. Дышать стало тяжело и больно, лёгкие разрывало от мощного притока кислорода.

Рывок!

Всё тело с треском выгнуло, ток энергии ведь тоже ускорился — и чудовищный по силе порыв ветра подхватил меня, неся прямо на замедленную фигуру Магистра.

Пора закончить всё это одним ударом!

Но старик успел среагировать. Весь залитый кровью, он медленно — но недостаточно медленно! — вскинул обрубок руки, в котором почти не осталось крови. И я увидел, как плавно в воздухе между нами разливается тьма.

Как растёт и расширяется облако тёмной энергии, замещая собой само пространство, обволакивая меня со всех сторон. Направление удара уже не сменить.

— Это-о ко-оне-е-ец… — растянуто прорычал Магистр.

А затем я телепортировался. Сделал то, на что среди менталистов способны буквалньо единицы. Чего я и сам не сумел бы сейчас, если бы своими собственными ударами Магистр не ослабил пространство и саму реальность в этом месте до предела.

Он сам, обратившись к запретной силе, выжег тут весь эфир. И я сумел силой своей воли «убедить» мироздание, что сейчас я нахожусь не в этой точке, а вот здесь, за спиной своего врага. Что-то, что я сейчас лечу в облако тьмы — ошибка восприятия, ложь сознания.

— Ты прав. — выдохнул я, резко выходя из ускорения, чтобы ударом не выломать себе руки. — Это конец.

И оба моих клинка вонзились в спину магистра Ордена Врат и моего главного врага на тысячи окрестных миров. А вместе с тем моя душа, моя ментальная сила, вонзилась в брешь, которую я пробил до того.

Разум Магистра запылал, сгорая словно бабочка в огне. И как же страшно старик закричал…

Даже смерть по-настоящему сильного практика редко происходит без последствий. Магистр же слишком сильно заполнил себя тьмой. И не той, стихийной, к которой обращаются профильные маги, а настоящей. Той, что губит целые миры, если её не сдержать.

Так называемой тёмной энергией.

Эфир вокруг разрушился мгновенно. Воздух омертвел ещё до того, как от застывшего в пространстве тела хлынула губительная волна черноты.

Я уже летел подальше от места взрыва, но понял — не успеваю. Всё тело жгло огнём от перерасхода сил, кости гудели от разгона и выхода из него, а по лезвиям клинков уже начали расползаться чёрные пятна от порченной крови, так что нужно как можно скорее вернуть из них часть души, пока не стало слишком поздно.

Значит, нужно ещё одно усилие. Самое последнее. Я вновь обратился к реальности, выместил собственную волю вовне, слился разумом с ноосферой окружающего пространства.

Сама материя стонала от боли, разрушаемая стремительной чёрной волной. И я вновь убедил её, что на самом деле я не здесь, а в другом месте. Что уже стою среди соратников, добивающих остатки тварей Гилиана.

Почти лишившись сознания, я ощутил под ногами твёрдую землю. И тут же выкрикнул.подкрепив слова ментальным импульсом:

— Поднять щиты! Все, какие сумеете!!!

И сам первым начал создание щита воли, прикрывая сгрудившихся соратников от ставшего уже огромным чёрного шара, поглощающего всё на своём пути.

— Магистр!!! — раздался где-то среди сотен спин, клешней и щупалец, отчаянный крик Гилиана. — Магистр!!!

А потом наши щиты расцвели всеми цветами радуги. Вскинулась каменная стена Валерия, исказил гравитационное поле Бронислав, Марина прокляла сам воздух, замедлив в нём распространение энергии, а Кирилл с Леной подняли сияющий чистым золотом мощный купол. Не остались в сторлоне и Оля с Айлин, укрепив мой волевой конструкт.

И этот купол выдержал. Почернев и покрывшись пятнами будто бы ржавчины, потускнев, он выдержал. Остановил натиск черноты, поглотившей всё вокруг.

Когда пелена тьмы схлынула, мы стояла на каменном столбе, а вокруг, насколько хватало взора, простиралась опалённая каменистая низин. Весь верхний слой земли и всех, кто на нём находился, просто стёрло из реальности.

Воздух с треском заполнял образовавшийся вакуум.

— Ну вот, плакало наше поместье… — тяжело вздохнула Лена, глядя на виднеющиеся вдали остатки белых стен. Почти всю его территорию срезало словно лазером.

— Ничего. — приобнял я сестру. — Отстроим заново. У нас теперь будет полно работы.

— А этот… призыватель. Он мёртв? — спросил кто-то в толпе.

Я задумался. Запустил ментальное поле, сканируя всё вокруг. А затем ответил:

— Нет, он жив. Но скоро умрёт. Пойду увижусь с ним… напоследок.

Гилиан лежал прямо на воздухе, обтянутый чёрным коконом. Я даже не сразу понял, что это. А когда понял — искренне восхитился тонкостью проделанной работы!

— Надо же. — произнёс я, зависнув рядом с ним. — Превратить собственную кожу в портал… Я никогда такого не видел.

— И не… Увидишь. — прохрипел Гилиан, и изо рта его лилась тьма. — Это тебе не у Предтеч… воровать. Я сам создал… эту технику.

Он говорил прирывисто, и с каждым словом из лёгких вырывался свист. Похоже, даже столь удивительная техника не сумела полностью поглотить заряд тёмной энергии.

Но он выжил! Безо всяких щитов и барьеров выжил под таким ударом.

— Ты умираешь. — констатировал я.

— И ты не окажешь мне помощь. — констатировал он.

— Не окажу. — кивнул я. — Но хочу задать тебе последний вопрос.

— Ты хочешь узнать, зачем мы всё это затеяли. — улыбнулся он, и на зубах его я увидел тёмную кровь. Он откашлялся.

— Хочу. Это единственное, что я хочу знать. Неужели, правда лишь ради получения двойного Источника?..

— Что?.. А… Нет. Конечно нет. Об этой возможности мы узнали уже позже, хоть и сочли её очень… кстати.

— Что тогда? Мы ведь сотни лет были союзниками. Просто ради силы и влияния?

— В том числе. — кивнул он. — Но… Не это главное. Главное — это ты. Да, ты, Альдеон. Именно ты с головой погрузился в изучение погибших миров. Ты пытался открыть своим людям дорогу во тьму. Предтечи вполне осознавали, как опасна тёмная энергия… хоть и не видели ещё целых миров, погибших от игр с ней. Мы видим эти миры… Но такие, как ты… те, кто возомнил себя… кха-кха! — он перевернулся прямо на воздухе, сплёвывая кровь. — Возомнил себя творцами мироздания! Новыми богами!.. Вы раз за разом лезете во тьму, надеясь что-то в ней разглядеть…

— Как ваш Магистр? — усмехнулся я, глядя на следы тёмной энергии, лежащие на всём вокруг.

— Он был не таков! — оскалился Гилиан. — Подумай… Подумай, Альдеон! Подумай, почему на руинах своего замка ты не нашёл ни капли тёмной энергии! Почему даже сегодня Магистр обратился к ней лишь стоя на краю могилы!.. Он… Он был великим человеком, Альдеон… Он знал зл… Зло изнутри. И научил нас, как оно… опасно.

— Это всё, что ты можешь мне сказать? — холодно спросил я, видя, что он закончил и лишь смотрит в небо, со свистом втягивая воздух.

— Это всё. Я знаю, что ты не поверишь мне. Мне всё равно. Меня уже ждут… Пожалуй, после смерти я окажусь в очень плохом месте. За то… что сделал в вашей столице.

— Не сомневаюсь. — кивнул я. — Но хочу одно тебе сказать, Гилиан. Прогресс и разум человека нельзя остановить. Нельзя поставить ему никаких барьеров и заслонок на пути к истине. И, если ты действительно хочешь, чтобы наши миры не погибли от тьмы — есть только один путь. Познать эту тьму. И научиться с ней бороться. Бороться, а не прятаться по щелям, делая вид, что тьма не гложет сотни миров по соседству.

— Ты безумец, Альдеон.

— Я учёный и правитель, Гилиан. Прощай.

Одна мощная псионическая вспышка — и умирающий разум последнего моего врага навсегда угас. Я ценю его ответ, каким бы он ни был, и за него он удостоился быстрой смерти.

Тёмная энергия, проникшая во всё его тело, и без того доставила ему достаточно страданий.

Шрам и на моей груди продолжает гореть огнём — и заживёт ещё очень нескоро.

— Ну что ж. Вот и всё. — вздохнул я, опускаясь на каменную платформу, на которой всё ещё стояли, сидели и лежали мои соратники и наши невольные попутчики из заложников Триумвирата. — Эту страницу жизи пора перевернуть.

* * *

Мы стояли на стене имения Вольновых и глядели на восходящее Солнце.

На совершенно новой стене — всё такой же белокаменной, но почти вдвое выше, чем прежде, шириной с хорошую мостовую, и укреплённой изнутри лучшими защитными чарами, которые только можно найти в этом мире.

Я облокотился на край стены, отхлёбывая ароматный кофе, сваренный Екатериной.

Слева и справа от меня стояли мои сёстры… Теперь у меня их две. До сих пор удивительно. Лена и Айлин. Они всё ещё смотрят друг на друга с недоверием и опаской. Лена вообще очень долго сживалась с правдой о том, кто я есть.

Да, эту правду она наконец узнала. И эта правда сильно шокировала девушку.

Но… С той самой последней битвы прошло почти полгода. И за это время Лена сделала для себя вывод: главное то, каков я, и кем мы с ней друг друга считаем. Я же ни на миг не думал отказываться называть её своей сестрой.

Эта прелестная девушка была первой, кого я встретил в этом мире. И я этой встрече искренне рад.

— Ну что, будущая графиня Огарёва. Как вам проделанная работа? — улыбнулся я сестре.

Да, на днях Лена выходит замуж. За Кирилла, с которым познакомилась в том же бою. Они очень быстро нашли общий язык, а Кирилл с радостью многому научил девушку, заменив ей в одном лице плеяду имперских учителей магии.

— Это великолепно… — обернулась она, оглядев устремившийся ввысь шпиль белокаменного замка. Крепости, воздвигнутой по последнему слову энергостроения моего родного мира. Пространство вокруг аж искрилось от переполняющих каждый её кирпич техник.

Они с Кириллом и сами приложили к этому немало усилий. Далеко не ко всему я готов подпускать сторонних мастеров. да ещё и от Императора… Кстати, он уже едет.

— Романов едет. — лениво протянула Оля, растягиваясь на плетёном кресле рядом. — Опять будет уговаривать сделать ему собственных менталистов?

— Будет. — пожал я плечами. — И я опять ему откажу. Пусть нанимает наших… когда я их обучу.

Наши менталисты… Да, они появились. В благодарность за спасение Император и прочая высшая знать без труда предоставила мне доступ ко всем наработкам Триумвирата.

Чем-то я легко поделился с ними. А что-то — а именно секрет смены типа Источника — навсегда уничтожил, чтобы это знание осталось лишь в моём разуме. А затем я этим знанием воспользовался…

Изрядно его доработав.

— Едут… учитель. — раздался у меня в голове голос Бронислава. А затем и он сам пролетел над нами, повелевая гравитацией.

Да. Я сумел соединить свои знания и знания Триумвирата. Сумел не сменить тип Источника, а соединить два.

И, пусть я сам, раздав всему отряду Бельского, а также Ирине и Марии кусочки своей души, сильно ослабел… Безграничный доступ ко всем Бурям России, выданный мне Императором, быстро восстановил утраченное.

Работа эти полгода не прекращалась ни на мгновение. Но больше менталистов я из своей души уже не создам. Слишком много раздал. Слишком близко подошёл к распаду Источника. Восстановление не силы, а самого духа, займёт теперь много лет.

Но это неважно. Ведь я сделал то, ради чего всё и начиналось. То, что и придавало мне силы жить, даже после свершения моей мести.

Когда я спустился с восьмиметровой стены одним лёгким прыжком, Оля и Айлин, спланировавшие со мной под руки, торжественно, но смеясь, воскликнули:

— Внимание, внимание! Первый менталист идёт! Поприветствуем же первого из равных!

Когда я вышел навстречу императорскому бронекортежу, весь наш скромный двор аплодировал. Монарх ступил на мою землю. И я, прижав ладонь к груди, как равный равному, сказал:

— Магистр вольного Ордена Разума, друга и союзника Российской Империи, приветствует вас, Ваше Императорское величество… на нашей свободной земле.

Моя месть окончена, и пришла пора перевернуть страницу. Именно сегодня начнётся возрождение величия моего Ордена. Но это будет уже совсем другая история…

Content

Последний менталист. Том 2.

Глава 1 Поглощенный Тьмой

Глава 2 Чужеродный разум

Глава 3 Тренировка

Глава 4 Среди теней

Глава 5 Совет

Глава 6 Великое Затмение

Глава 7 Час от часу не легче…

Глава 8 Прорыв

Глава 9 Из последних сил

Глава 10 Новый этап

Глава 11 Явное и скрытое

Глава 12 Время прощаний

Глава 13 Город потерянных душ

Глава 14 Выход в свет

Глава 15 Провокация

Глава 16 Игра на публику

Глава 17 Работа на два фронта

Глава 18 Сомнения и опасения

Глава 19 Пробужденный

Глава 20 Тайное общество. Часть 1

Глава 21 Тайное общество. Часть 2

Глава 22 Неоднозначная личность

Глава 23 Столкновение взглядов

Глава 24 Ловля на живца

Глава 25 Пролетев по краю

Глава 26 Прорыв обороны

Глава 27 На своей земле

Глава 28 Первый менталист