Влад Райбер

Монстр в твоём шкафу

Благодарности

Название к этой книге и иллюстрацию для обложки выбрали сами читатели, с помощью голосования в моём телеграм-канале. Спасибо вам за участие!

Также я благодарю Карину Чепурную, Марию Трусову, Тимофея Быкова, Александра Михайлова и Екатерину Булатову. Спасибо им за финансовую поддержку.

Как всегда, отдельно благодарю Алёну Кулакову. Радуюсь, что она до сих пор со мной и редактирует все мои книги.

Люблю бесконечно!

Влад Райбер

Семейка чудовищ

Я ещё никогда не ехал на такой скорости. Мне хотелось оказаться в ближайшем городе до темноты. Я мчался по совершенно пустой дороге, пересекал местность, что казалась необитаемой. Брошенные поля, ржавые водонапорные башни и деревья, деревья, деревья…

А мне бы доехать до любой закусочной. И было бы здорово, если у них окажется натуральный кофе. Не растворимый, не «три в одном», а крепкий, ароматный. И к нему бы простую яичницу с солью. Это бы сделало меня самым счастливым человеком на свете.

Я на мгновенье посмотрел на экран навигатора и снова перевёл взгляд на дорогу. Впереди как из воздуха появилась старая карга. Вылезла на трассу и встала посередине!

Нога ударила в педаль тормоза, руки до онемения сдавили руль. Машину повело в сторону. Старуха и не дёрнулась. Машина чудом её не задела.

По инерции выполнив полный разворот и чуть не оказавшись в кювете, машина наконец остановилась. Трагедии удалось избежать. Мой ужас быстро превратился в гнев, и мне хотелось немедленно его обрушить на объект переполнявших меня чувств. Старая карга будто дожидалась этого.

Трясущейся рукой я отстегнул ремень безопасности, вылез из машины.

– Дура! Старая! Зачем на дорогу вышла? – грубые слова так и рвались из меня.

Седая женщина смотрела на меня с довольным видом. Она дождалась, когда я подойду ближе, широко раскрыла глаза и произнесла:

– Тихо! Тихо! Молчи!

От её улыбки у меня свело живот. Старуха смотрела мне в глаза, и я уже не шёл к ней, а стоял на месте. Мне хотелось обругать её, но одним приказом молчать, она лишила меня дара речи.

Женщина не моргала, пока из её глаз не потекли бледно-красные капли. Похоже, вместе со слезами она источала кровь. Я почувствовал диковинную чуждость происходящего: мы со старухой стояли посреди пустой дороги, смотрели друг на друга.

У меня из головы испарились все мысли, я не мог ничего ей сказать и не мог заставить себя вернуться к машине.

– Успокоился?.. Давай, бери меня под руку и пошли.

Я ощутил физический шок, когда понял, что не могу сопротивляться словам старухи. Я подошёл и взял её под руку. Она так и навалилась на меня. Старуха была полной. Кожа на её шее лежала складками и напоминала детскую пирамидку из разнокалиберных колец.

– Хорошо, что ты остановился, а то бы уехал, – бубнила она. – Веди меня домой. Я живу там.

Старая карга указала мне на два могучих тополя, между которыми ползла песчаная дорога и тянулась вверх по холму.

Мы пошли… Моя машина с открытой дверью так и осталась на обочине трассы.

Старая женщина тяжело дышала. Ходьба ей давалась трудно. На складках её шеи выступил бледно-красный пот. Её кожа постоянно источала кровь. Наверное, это было её проклятьем.

Я подумал, что должен вырвать руку и уйти, но не мог вспомнить как это – напрягать мышцы по собственной воле.

– Немножко осталось, – сказала бабка, когда мы поднялись в горку.

Внизу стоял старинный усадебный дом, истёртый до кирпича. Двухэтажное жилище окружали деревья и холмы, поэтому его не было видно с трассы.

– Будешь мне помогать, – еле слышно бормотала бабка. – От этих ублюдков помощи не дождёшься!

Мне стало ясно: старая ведьма одним только взглядом сделала из меня послушного зомби. Для этого она стояла на дороге – ловила себе прислужника.

Повинуясь словам женщины, я помог ей подняться по ступенькам, открыл перед ней дверь. Мы вошли в переднюю, еле освещённую закопчённой керосинкой. Тут же появились двое. Меня поразило их уродство, но на лице не шевельнулся ни один мускул. Я не мог выразить испуг, и только удары сердца были такими сильными, что доставали до горла.

Меня разглядывал горбун. Его лицо пересекал длинный рубец, с которого когда-то не сняли швы и нити вросли в кожу. Рядом с ним стояла худощавая девчонка, с жиденькими хвостиками. Она была дёрганная, как марионетка. Её улыбка растянулась от уха до уха, и она показала акульи зубы. Я оказался в семье чудовищ!

– Ба! Кого ты привела! Он прекрасен. Из него получится настоящий шедевр! – горбун говорил это обо мне, но мне его слова не льстили…

– Даже не думай, – ответила старая карга. – Я старая и мне нужно помогать. А вы, сволочи, сами теперь ловите себе людей.

Я принял от неё пальто, похожее на мешок, и повесил на крючок.

– Не обижайся, Ба… я его съем, – сказала девчонка визгливо и пронзительно. – Я подыхаю от голода. Ты должна мне его отдать!

– Только попробуй, дрянь, и ты вырвешь себе все зубы! Я тебя заставлю! – пригрозила бабка, потом она обратилась ко мне. – Пошли, там надо прибраться.

И я пошёл. Мы оказались в чёрной кухне. Там стояли тазы с горами немытой посуды, ящики с гнилыми овощами.

– Ба! Ну отдай его мне! – визжала тощая зубоскалка.

– Исчезни! – кричал ей горбун. – С другими делайте, что хотите, а этот нужен мне. Я давно хотел такой материал!

Они переругивались и друг с другом, и со старухой.

– Вышли вон с кухни и не смейте заходить! – крикнула бабка. – А ты принимайся за уборку.

Она сунула мне в руки лохматую щётку с длинной ручкой, а сама села на стул. Я скрёб липкий пол и только размазывал грязь… Я должен был отдыхать в гостинице, а не заниматься этим. Меня выдернули из моей жизни и погрузили в кошмар наяву. Мне хотелось кричать, плакать, но это было невозможно.

В кухне снова появилась худощавая девчонка. Поглядев на меня, она облизнула крупные треугольные зубы.

– Я сказала сюда не заходить! – заорала бабка и её складки на шее задрожали.

– Ты моришь меня голодом, но не запрещай хотя бы пить! Я хочу воды, – с обидой сказала девчонка.

Старуха дёрнула головой, мол «давай быстро». Зубоскалка шмыгнула ей за спину, но вместо кувшина, она схватила тесак для мяса и, размахнувшись обеими руками, ударила им бабке в затылок. Старая карга закатила глаза, издала булькающий стон и ощупала голову.

– ХА-ха-ХА-ха-ХА-ха! – тощая девчонка задыхалась от смеха.

Бабка подалась вперёд и грохнулась всем весом. Стул торчал ногами вверх на её огромной заднице.

Я исполнял последнее распоряжение старой карги – натирал пол щёткой. Теперь я ещё и размазывал её кровь по паркету. В кухню вошёл горбун.

– Ты зачем её убила? – обеспокоено спросил он.

– Хрычовка мне надоела, – девчонка затрясла хвостиками. – И ты слышал, что она сказала? Она больше не хотела приводить нам людей. Тогда зачем её терпеть?

Горбун поднял и опустил плечо.

Мелкая убийца подскочила ко мне и выбила швабру. Я застыл на месте. Девчонка раскрыла пасть и вгрызлась мне в левую руку. Я почувствовал, как острые зубы рвут кожу, мясо, перекусывают кости. Она отхватила мне два пальца – мизинец и безымянный. Мне было невообразимо больно и страшно, но кричал я только у себя в голове. Моё лицо не двигалось, глаза моргали не чаще обычного. Я лишь смотрел, как людоедка, стиснув зубы тянет жилы от моей руки.

– Гадина! – горбатый дёрнул девчонку за плечо, развернул к себе и врезал по лицу огромным кулаком.

От удара у неё изо рта вылетели мои пальцы.

– Не смей его жрать! – орал горбун. – Я забираю его себе.

– С какой стати? – девчонка ударилась в слёзы.

– Потому что я теперь старший в доме. Он мой, а ты можешь съесть хрычовку!

– Сам её бери и делай из неё свою дурацкую статую!

Я наблюдал ссору двух чудовищ, а из моей руки фонтанировала кровь.

Уходя Горбун взял девчонку за ногу и уволок её с кухни. Через минуту он вернулся с лампой и железной шкатулкой. Поставил эти вещи на стол и подобрал с пола мои пальцы.

– Садись! Пришью!

Моё тело послушно устроилось на стуле рядом со столом. В двери кухни появилось зарёванное лицо людоедки.

– Видишь! Он меня слушается! Значит, перешёл мне по наследству, – хвастался горбун.

Он вонзал иглу мне в плоть, работал нитью. Наконец мои глаза выдавили пару слезинок. Я хотел, чтобы моё сознание растворилось. Если тело больше не подчиняется мне, тогда для чего оставили разум? Чтобы терпеть пытки?

– Погляди-ка! – горбатый мучитель показал мне мою руку.

Он пришил мои пальцы наоборот – ногтями к внутренней стороне ладони! Мои бледные, обескровленные пальцы были согнуты не в ту сторону!

– Так красивее, – убеждал меня горбун. – Я большой художник! И ты будешь моей лучшей работой.

Я не был способен ему возразить, и «большой художник» с гордой улыбкой разглядывал мою руку.

– Он увидит твои статуи и пожалеет, что я его не сожрала! – дразнила мелкая людоедка.

– Вот дрянь… не зря хрычиха тебя так называла – оскорбился горбун. – Но твоя правда. Пусть посмотрит и решит сам, что лучше: быть съеденным или стать настоящим шедевром. Решим всё без ссор и у нас не будет обид друг на друга.

Девчонка заставила его поклясться, что он отдаст меня ей, если я не захочу стать его творческой работой. Горбун был так самоуверен, что легко давал на отрез свою голову.

Он бросил иглу и нить и повёл меня за собой. Мы спускались по лестнице в чёрный подвал. Меня оставили около входа. Мелкая людоедка помогла горбуну зажечь старинные лампы. Свет являл моим глазам одну фигуру за другой. Весь подземный зал был заполнен страшными статуями.

Скульптуры из человеческих трупов стояли, сидели, были изогнуты в театральных позах. Человек без кожи, прикрывается руками, будто стесняется «своей наготы». Другой буквально разрывает на себе плоть, показывая скелет. Обнажённая женщина с разрезанным животом, пытается удержать руками свои внутренности. Лица большинства скульптур перекосил немой крик агонии и ужаса.

Горбун водил меня от статуи к статуе. Особенно он гордился теми работами, что были выполнены с использованием разных предметов: худой старик, сидящий на коленях, держал руль детского велосипеда, а сам велосипед пробивал его тело насквозь. У лысого здоровяка был корабельный иллюминатор в груди, а за ним коричневые лёгкие и сердце.

– Хорошо, когда есть зрители, а то мне их и показывать некому, – с сожалением сказал горбун, эти надругательства над человеческими телами он всерьёз считал искусством. – Это называется «пластинация». И самое сложное в ней – подготовка материала. Прежде всего нужно остановить процесс разложения. Сначала купаешь труп в ванне с формальдегидом, потом вымачиваешь в ацетоне, потом в жидком силиконе. И только на это уходят многие месяцы… Знаешь, что я сделаю из тебя?.. Отпилю тебе верхнюю часть черепа, опустошу голову и наполню её землёй, а потом посажу плющ. Представь себе: из твоей головы, из глазниц и изо рта будут расти побеги плюща и оплетут всё твоё тело. А твоё место будет у подвального окна. Ну! Разве я не гений?

«Убийца! Маньяк! Чудовище!», – вот, что я о нём думал и моё горло скручивалось от тошноты.

– Говори! Решай, чего ты хочешь: чтобы я превратил тебя в вечный шедевр или чтобы она тебя сожрала? – спросил горбун.

– Я сделаю это быстро! – пообещала девчонка.

Мне приказали говорить, и я почувствовал, что могу слегка шевелить языком. Сделав усилие, я произнёс всего два слова: «Отпустите… домой!».

Горбун ударил меня по лицу и пожелал провалиться. Людоедка готовилась снова устроить перепалку.

– Давай лучше так: пусть не достаётся никому, – сказал горбун. – Закопаем его в землю, и мы с тобой не в ссоре! Сами себе поймаем, кого захотим. А этот хрычихин раб пускай сдохнет. Нечего нам из-за него ругаться.

Эта идея привела девчонку в восторг. Ей так хотелось увидеть мои похороны, что она забыла о своём голоде.

Ругаясь о том, что я не был достоин видеть его экспозицию, Горбун вывел меня из подвала, показал, где стоит лопата и отдал распоряжение: «Иди на задворок и копай себе могилу!».

И я пошёл… Позади дома за каменным заборчиком было устроено небольшое кладбище в несколько надгробий. Там не было свободных мест, и я начал раскапывать одну из могил. Чудовища не возражали, они уселись на заборе и наблюдали, как я работаю.

У меня кровоточили недавно пришитые пальцы, алые струйки бежали по черенку, а я всё копал и копал. Уходил в землю, по колено, по грудь, по макушку… пока лопата не ударилась в старый гроб. Горбун подошёл к краю могилы.

– Ну-ка открой! – приказал он и с любопытством наблюдал, как я вытаскиваю руками ржавые гвозди.

– Это наш дед! – воскликнул горбатый увидев кости и отрепье. – Сам давно сгнил, а гроб целый. Давай ложись к нему. Будешь его другом на том свете.

Я подчинился. Подо мной хрустели и рассыпались кости. Вонь стояла непереносимая. Прах набился мне в ноздри и в горло. Я лёг и надвинул крышку. Теперь, не исполняя ничьи приказы, я мог подумать о случившемся:

«Вот как мне придётся закончить – заживо погребённым в зловонном гробу».

На крышку падала земля. Скоро мне стало нечем дышать и, похоже, я ушёл в отруб раньше, чем меня закопали…

Теряя сознание, я уже не рассчитывал прийти в себя и примирился с неизбежной смертью. Но холодный ночной воздух снова вернул меня в чувства.

Я не мог поверить, что вижу звёздное небо. Над могилой стоял запыхавшийся горбун.

– Так ты ещё живой, – сказал он шёпотом. – Вставай, не сдох в земле, так утонешь в ванной.

Я встал… и, кажется, сделал это сам, а не по приказу. Горбун помог мне вылезти. И тут, невесть откуда, выскочила тощая людоедка. С остервенением бешеной собаки, она бросилась на горбуна.

– Я знала, что ты мне соврёшь! – девчонка впилась зубами ему в ногу и одним махом её отгрызла.

– Помогай! Убери её! – орал мне горбун. С каждым укусом людоедка отбрасывала в стороны куски плоти.

А я не двигался с места. Ко мне вернулась свободная воля!

Горбун дотянулся до лопаты, и тяжёлым ударом пришиб девчонку. Стоя на коленях, он потратил последние силы, чтобы разрубить её лезвием. Круглая голова людоедки откатилась к забору.

– Гадина, – простонал горбун, его растрепали до костей, мясо висело обрывками. – Неси меня в дом!

Его слова никак не подействовали, и я ударил его ногой в лицо. Горбун упал в разрытую могилу. Он не мог вылезти сам и выкрикивал мне в след грязные ругательства. А я, не чуя под собой земли, бежал к трассе, где на обочине всё ещё стояла моя машина с открытой дверью.

Трещины

Мне казалось, что судьба решила надо мной поиздеваться. Едва мне удавалось приспособиться к последствиям одной беды, на меня сваливалась новая.

Моя жизнь разбита. У меня даже машины не осталось, я её продал, чтобы погасить часть долгов. И приходилось ездить на метро, как в студенческие годы. Мой дом теперь был на самой последней станции. В пути я утешал себя тем, что это временно. Многие падают на дно и начинают всё с начала, да и вообще миллионы людей живут в таких же условиях.

Но когда мой вагон опустел и два соседних тоже, стало казаться, что меня одного занесло к чёрту на рога. Стараясь спасти вечер, я купил торт – самый дорогой, что был в магазине. И ещё взял хорошего вина.

Хотел устроить жене маленький сюрприз. Просто так, без повода. А её не оказалось дома. В комнате и на кухне горел свет, но Кати не было в квартире.

Её белый пуховик, который она часто носила, висел на вешалке, а любимые сапоги стояли у порога. Она могла уйти в чём-то другом, ведь у неё было полно одежды и обуви. Но её сумка стояла на журнальном столике. Мне показалось странным, что, Катя её не взяла. К тому же в ней лежали её ключи от квартиры.

Я попытался вспомнить: открыл ли я дверь своим ключом или она была не заперта? И, вроде бы, у меня осталось в памяти, как в одной руке я держал торт и вино, а другой крутил замок. И мне было неудобно, я боялся что-то уронить…

Но это, скорее всего, было ненастоящее воспоминание, ведь иначе пришлось бы поверить, что жена пропала из закрытой квартиры, а это невозможно.

Вероятно, ушла к кому-то из соседей… Её мягких домашних тапочек нигде не было. Я ей позвонил. Шли гудки, но она не брала трубку. Время близилось к одиннадцати вечера. Я начал писать её друзьям и подругам – никто из них не знал, где она. Все разволновались, спрашивали: «У вас что-то случилось?», «Ты её не обижал?».

Наоборот, я в последний месяц и лишнего слова не говорил, чтобы случайно её не расстроить. Пытался радовать, по мере возможностей: маленькими подарками, хорошим ужином. Только бы немного поднять ей настроение… ну и да – я боялся её потерять.

Слишком резко всё поменялось. Мы жили в новом микрорайоне, а теперь переехали в облезлый блочный дом на самом краю города.

Катя могла только делать вид, что её это не волнует, но не выдержала. Я и сам каждое утро просыпался, видел чёрно-белую тоску за окном и думал: «Что я тут делаю? Как меня сюда занесло?».

Ещё и жена сбежала. Судьба решила меня добить.

Я открыл вино и стал пить в одиночку. Один бокал, второй… Меня быстро развезло. Бутылка закончилась, веселее не стало, но захотелось догнаться.

Я спустился в магазин, взял ещё вина подешевле и сыра на закуску. Так сидел и пил, звонил Кате, а она не брала трубку. Во хмелю мной владели злые мысли. Больше совсем не верилось, что с женой могло случиться плохое. Она бы никуда не пошла пешком. Наверняка, вызвала такси, укатила неизвестно куда и не отвечает на звонки, чтобы не слушать уговоры вернуться.

В бутылке оставалось ещё немного вина, однако меня уже мутило от его вкуса. Я висел над столом, на стене тикали часы. Вот и поздняя ночь.

В следующий раз, когда ко мне вернулась сознание, я лежал под одеялом. Пьяное тело само переместилось в постель.

Рядом Катя! Нет… Всего лишь подушка.

Я был один и меня тошнило. Слюна во рту была кислая, как вино, солёная, как сыр и сладкая, как торт. Мне бы успеть до унитаза.

Только я сел и затрещали стены! Треснули и обои, шорохом посыпалась пыль.

Ко мне вернулся трезвый рассудок, и тошнота скатилась обратно по горлу. Я включил свет. Стену рядом с кроватью от потолка до пола прочертила трещина. Ещё одна… Таких было много по всей квартире. И на кухне, и в прихожей трещины молниями разрезали стены. Этот дом трещал по швам!

Может быть, Катя сбежала, потому что не хотела оказаться под завалами. Теперь я не злился, а бичевал себя:

«Да как я вообще посмел привести любимую женщину в такое место? Она правильно сделала, что бросила меня».

Я сходил в туалет, потом вымыл руки и лицо, попил воды, наклонившись к крану, и пошёл обратно в кровать. И вдруг ощутил холодную руку на голом плече.

Я находил себя вполне трезвым, но кто мог тронуть меня в пустой квартире? Чувства не обманули, в черноте висела чья-то рука. Она торчала прямо из стены.

Одна из трещин широко раздвинулась. В ней застрял человек. Катя?.. Нет! Это была не её рука, а мужская, мускулистая, с короткими пальцами.

Под ногами зашевелился пол, снова рвались обои и позади слышались звуки, будто ползут камни.

Я обернулся – коридор стал длиннее. Трещины в стенах раздвинулись и оттуда потянулось множество человеческих рук. Они замахивались, как для удара и царапали воздух.

Они бы схватили меня, но я стоял у порога – в единственном месте, где можно было увернуться от десятков рук. И я шагнул в комнату. Казалось, она увеличилась в размерах. Все трещины разверзлись и из каждой торчали руки. Тянулись, сжимали и разжимали напряжённые пальцы.

Помню, что я улыбался, потому что был уверен, что всё это абсурд. Галлюцинации из-за отравления дешёвым вином. Но мне было страшно от того, какими могут быть последствия интоксикации. Это могло кончится гибелью. У меня крутило живот и хватило сил лишь на то, чтобы двинуть кровать в центр комнаты. Туда, где меня не достанут все эти руки.

Я упал в кровать и закрыл глаза, с одной только мыслью: «Если отравление окажется смертельным, пусть это произойдёт во сне».

Но для меня настало новое утро, и я чувствовал себя вполне нормально. Разве что слегка болела голова и мучила жажда.

Сперва я удивился, что кровать стоит в центре комнаты, но через секунду вспомнил, как ночью спасался от воображаемых рук. Стены были в порядке, за исключением того, что все потресканные.

Мне было стыдно перед самим собой оттого, что вчера я напился до бреда и драматизировал так, что готовился умирать. В телефоне было несколько уведомлений о пропущенных звонках, но ни одного от Кати.

Я встал и сразу наступил в липкую лужу. Она была ярко-красная и мне показалось, что это разлитое вино. Однако это оказалось что-то другое, похожее на кровь. Она даже пахла кровью.

На мне не единой царапины. Откуда столько крови? Она растеклась полукругом от стены. Источником оказалась трещина… Алая жидкость по капельке вытекала из кривой борозды, как из глубокого пореза.

Какая-то бессмыслица…

Потом я вспомнил, что читал о похожем случае. У одной женщины в квартире по стенам стекала красная жидкость. Сочилась из розеток и электрощитка. Позже оказалось, что у соседей сверху протёк теплоноситель для тёплых полов.

Я принёс ведро, тряпку и начал тереть. Всё-таки жидкость не была похожа на химическую… Явно кровь! Она густела и сворачивалась, въедалась в ламинат. Мне с трудом удалось всё отчистить.

Как только с уборкой было покончено, в дверь позвонили.

– Катя! – вскрикнул я.

Был уверен, что это она вернулась. Кто ещё мог прийти сюда?

Но за дверью стоял Вадим – друг нашей семьи. И он был чем-то обеспокоен.

– Никита, что у вас случилось? – вскрикнул он и без приглашения втиснулся в дверь.

Я его придержал и спросил, чего он так разбушевался.

– Мне Катя написала… Что тут у вас? – Вадим заглядывал мне через плечо.

– Она тебе написала? Что? Покажи! – потребовал я.

Вадим достал телефон и показал экран. Там было множество коротких сообщений: «ВАДИМ! ПОМОГИ!», «ПРИЕЗЖАЙ СЕЧАС!», «ПОМОГИ МНЕ!!!!!!», «ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИ». Всё это было написано утром.

Я бессознательно попытался выхватить у него телефон, но мой друг отдёрнул руку, строго посмотрел мне в глаза и спросил:

– Никита, что это значит? Ты бил жену? От тебя пахнет алкоголем!

– Так, Вадим, успокойся и послушай, – я старался звучать трезво. – Кати тут нет. Я вернулся вчера вечером, а она куда-то ушла. Её не было всю ночь. Я не знаю, где она!

– Понятно! Просто это плохо выглядит, – сказал друг. – Ты не против, если я войду?

– Да, проходи, ты мне будешь нужен, – ответил я, подумав, что один не разберусь в этом кошмаре.

Вадим оттеснил меня в сторону, не разувшись заглянул в ванную, проверил кухню и прошёл в комнату. Он мне не доверял. Но я бы и сам на его месте подумал что-то дурное.

– Это что за… – вскричал Вадим.

И я вспомнил, что у меня там стоит ведро с водой грязно-красного цвета и висит окровавленная тряпка. Это правда плохо выглядело!

Но мой друг орал совершенно по другому поводу. Перед ним разверзлась стена, из расщелины к нему протянулись руки. Много рук! Они схватили его за волосы, за плечи и за ноги и утащили в стену. Я увидел это в последний миг, когда вбежал в комнату. Вадим вместе с неведомыми руками исчез в чёрной пропасти, трещина схлопнулась, как автоматические двери и только ботинок упал и покатился по полу.

Я несколько секунд стоял неподвижно, стараясь сосредоточиться на том, что увидел. Перед глазами была пустая стена с рваными обоями и трещиной в виде молнии, а моём мозгу теснились пугающие картинки, которые не могли быть настоящими. Такое невозможно!

Однако у моих ног лежал чужой ботинок, как подтверждение, что мой друг был здесь, а теперь он в стене.

Вот куда исчезла моя жена. Её затянуло в одну из трещин.

«Они ещё живы! Их можно спасти!», – подумал я и взял телефон.

Но куда звонить? И что сказать? Надо просто вызвать помощь. Они сами всё увидят!

И только я вспомнил номер службы, как разверзлась другая стена и оттуда хлынул кровавый водопад. Меня окатило, словно потоком рвоты и трещина сомкнулась.

Масса, которую исторгла стена, состояла не только из крови. На пол шмякнулось что-то мягкое и дряблое тёмно-бурого цвета. Скорее всего, печень. У моего мыска лежало вырванное глазное яблоко со светло-серой радужкой. Это был глаз моего друга Вадима…

И ещё в луже валялись вещи… Круглые очки, с тонкой золотистой оправой. Стёкла растресканы в пыль. И жёлтый телефон. Тоже весь разбитый, с продавленным экраном. Эти вещи принадлежали моей Кате.

Глядя на залитую комнату, мне стало ясно, что спасать уже некого. Стены убили мою жену и друга. И если сюда явится полиция, мне вряд ли удастся их убедить, что это сделал не я.

Нужно было уходить оттуда пока сам не оказался в стене! Но я не мог всё так оставить. Мне пришлось смыть кровь. Я держался подальше от стен. Меня чуть не вырвало, когда я собирал человеческие органы в пакет. Очки и телефон положил туда же. Пакет отправился в морозилку, иначе бы соседи потом сбежались на запах гниения.

«Потом решу, что с этим сделать», – подумал я и сбежал в самую дешёвую гостиницу.

Надо было действовать. Избавиться от плотоядной квартиры! Она висела на мне бременем. Я бы предпочёл продать её с условием, чтобы в ней никто не жил. Но ведь всё решает собственник.

И я не мог оставить жильё себе – мне нужны были деньги…

Как только объявление появилось на сайте, мне позвонил риелтор, начал вешать известную лапшу про то, что у него есть клиент, который ищет квартиру в моём районе. И пошли вопросы: когда можно подъехать, посмотреть, поговорить?..

– А нельзя ли обойтись без этого? – спросил я совершенно серьёзно.

Мысль, что придётся туда вернуться, мгновенно вызывала рези в животе. Но сидеть одному в номере гостиницы тоже было неспокойно. Я сходил с ума от пережитого.

Мне надо было с кем-то болтать, чем-то отвлекаться, и мы договорились встретится в четыре часа. Риелтор был в пальтишке с иголочки, на его волосах было столько лака, что их и ветер не трепал. Он хотел произвести впечатление.

Я не слушал его. У меня в ушах стучал звук собственного сердца, пока мы шли к подъезду и поднимались на пятый этаж.

Мне хотелось, чтобы он не задерживался там надолго, а только глянул и сразу ушёл.

– Квартиру можно быстро продать, но не по такой заоблачной цене, – сказал риелтор. – Нужно скинуть хотя бы полмиллиона.

– Полмиллиона? – возмутился я. – Она была куплена по цене, которую я указал!

– Не обижайтесь, но вас немного обманули, она столько не стоит, – риелтор изобразил сочувствие. – Квартира плохонькая. Поверьте моему опыту: за такую цену есть много более достойных вариантов. Здесь всюду трещины на стенах. Их бы замазать, чтобы не отпугнуть клиентов… А какова причина продажи?

Этот парнишка, говорил так, будто делал мне одолжение. Он хотел облегчить себе работу, выторговывая у меня цену пониже.

Но я понял, что лучше сдаться! Хоть жуликоватый агент этого не знал, он в самом деле оказывал мне щедрую услугу. Эта квартира не стоила вообще ни гроша! Она пережёвывала и выплёвывала людей.

«В морозилке лежат внутренности моих близких, а я не хочу уступать цену… Полмиллиона? Да, хоть весь миллион! Только бы продали побыстрее», – думал я.

Риелтор, тем временем, ощупывал пальцем трещину в стене. Я заорал во всё горло, чтобы он перестал.

Агент оглянулся на меня, как на сумасшедшего. Он и не заметил, как за ним открылась щель. Я пытался отдёрнуть его за пальто, но не успел. Меня опередили шесть белых рук.

Парня схватили за шею, взяли подмышки и за локти. Он и понять не успел, что творится. Только открыл рот, чтобы крикнуть, но и того не успел. Края стены сомкнулись, чуть не оглушив меня ударом.

Во мне умерли все чувства. Я подошёл к стене и положил ладонь на трещину.

Мне хотелось, чтобы забрали и меня. Главное, чтобы это случилось быстро, без мучений. Я не хотел быть хозяином квартиры, которая пожирает людей. Но ничего не произошло.

Прошло около двух часов. Стемнело. Я сидел и плакал, ждал, когда из стен снова полезут руки.

Телевизор включился сам собой. На экране загорелся вертикальный прямоугольник. Видео было снято на фронтальную камеру телефона. Потолок, люстра, а затем лицо. В кадр смотрела девушка с короткой стрижкой и в круглых очках. Это была Катя.

Я нашёл пульт и попробовал переключить канал – не получилось. Тогда я попытался выдернуть вилку, но провод телевизора был подключен не к розетке, он торчал из стены, зажатый в трещине.

Квартира хотела, чтобы я смотрел то, что мне показывают… Казалось, она мучила меня этими кадрами.

Жена, не замечая, что идёт запись, вела переписку в телефоне. Потом раздался звонок. Катя улыбнулась и ответила. Теперь её было видно в маленьком окошке в нижнем правом углу, а большую часть экрана заполнило лицо нашего друга Вадима.

– Привет! Опять сидишь одна? Никита на работе? – спросил Вадим.

– Ага… Если он работает. Мне иногда кажется, что он просто где-то шатается, чтобы изобразить занятость, – говоря обо мне, Катя скривилась, ей это было неприятно.

– Ты совсем перестала в него верить, – это вроде был упрёк, но Вадим улыбался. Ему, похоже, нравилось, что жена говорит обо мне плохое.

В ответ Катя разразилась гневной тирадой:

– Больше не вижу смысла себе врать. Этот брак был ошибкой. Я свернула не туда. У меня были перспективы на работе, но я уволилась, чтобы помогать ему, а он подставился и пустил всё под откос. Его развели, как лоха. И теперь мы живём в каком-то сарае!

Вадим сменил тему:

– Хотел пригласить тебя куда-нибудь, а ты такая расстроенная.

– Думаю, может я и влюбилась в тебя от отчаяния? – Катя вдруг улыбнулась.

– А я тогда почему? – засмеялся Вадим.

Телевизор погас.

Что они делали? Признавались друг другу в любви? Договаривались о встрече? Они крутили роман в тайне от меня! Жена и друг, разом два ножа в спину… Но теперь они мертвы.

Квартира с ними расправилась. И теперь показала почему это сделала. Она помогла мне избавится от тех, кто мне врали…

Утром в мою дверь яростно долбили. Я думал, что там меня ждут большие неприятности. Однако всё оказалось не так страшно: за порогом стоял Захар. Бывший партнёр по бизнесу. Мы оба оказались в одинаковом положении, но он не собирался прощать мне старые долги.

– Видишь, как быстро я тебя нашёл! – сказал Захар.

– Думаешь, от тебя тут спрятался? – хмыкнул я. – Мне пришлось продать квартиру и переехать, чтобы раскидаться по кредитам.

– А про меня забыл! – Захар улыбнулся во все зубы, но в этом не было ничего доброго.

– Не забыл, ты получишь свои деньги, – обещал я по привычке, хотя, как же мне было на него плевать! Этот долг казался самой ничтожной из проблем.

– Слушай, Никита, это уже не тот случай, когда ты можешь дать мне обещание и закрыть дверь, – прошипел Захар. – Мне нужны деньги, и ты мне скажешь, когда и как собираешься их возвращать!

И каков же мерзавец! Наше дело провалилось и по его вине, а большую часть последствий взял на себя я. Но он вдруг вспомнил про старый долг! Какие же сволочи меня окружали всю мою жизнь.

– Захар, мне тут пришла одна хорошая мысль, – сказал я доброжелательно. – Ты… не стой на пороге, заходи! Сейчас во всём и разберёмся.

– Вот это другой разговор! – сказал этот мерзавец, заходя в квартиру.

Осиновский Крысолов

Слово «маньяк», я впервые услышал, когда учился во втором классе. В городской газете вышла статья под заголовком «Осиновский Крысолов». Мама хотела, чтобы я её внимательно прочитал.

Текст был нагромождён словами, значения которых я ещё не знал и пришлось продираться через строки. В статье не было ничего про ловлю крыс. Название отсылало к средневековой легенде о похищенных детях, ведь в нашем Осиновске тоже пропадали дети и подростки. Они просто исчезали из своих домов. И это продолжалось несколько месяцев.

Никто не отыскал ни одного ребёнка и ни одного тела. Не нашёлся ни один свидетель, который хоть что-то видел. У автора статьи не было никаких фактов, но он осмелился предположить, что это дело рук маньяка, одержимого детьми.

Мама просила меня быть осторожным. Никому не открывать дверь, если её или папы нет дома, остерегаться взрослых на улице, ни с кем не разговаривать и ничего о себе не рассказывать.

Пропажи не были хаотичными. У них была закономерность: они происходили волнами. Первым всегда исчезал не какой-нибудь тихоня, а заметный ребёнок, который не был обделён вниманием сверстников. И вскоре один за другим исчезали все его близкие друзья.

Я никогда не выделялся из толпы других детей. Был как все. У меня был единственный друг – Амир. Не помню нашу первую встречу, казалось, мы знакомы с рождения. Мы жили в соседних квартирах. И постоянно проводили время вместе, то он у меня, то я у него.

Однажды у Амира появилось много друзей. Всё потому, что родители купили ему первую Плейстейшн. Говорят, что сейчас дети испорченные, меркантильные – дружат с теми, у кого самый крутой телефон… Но клянусь: так было во все времена!

В моём детстве большинство ребят довольствовались приставками на картриджах, а у моего друга раз и сразу Плейстейшн. Теперь не я один приходил к Амиру в гости. Он приводил домой одноклассников. И мы сидели компанией вчетвером, а то и впятером. Рубились в Mortal Kombat 4, целыми днями проходили первые три части Resident Evil, Dino Crisis и прочие игровые хиты того времени.

Да, я немного завидовал Амиру и ревновал его к новым друзьям. Но он не уставал напоминать мне, что я по-прежнему его лучший друг и так будет всегда.

Мы с размаху ударялись ладонями, жали друг другу руки и повторяли: «Дружба на всю жизнь!». Я в это верил. Думал, что мы и в старости будем вместе.

Однако я потерял своего лучшего друга, когда мне было восемь, вскоре, как прочитал статью в газете. Амир пропал. Исчез из своей комнаты ночью. Как растворился в собственной кровати.

Я, как и все, был в шоке, но первое время не убивался и не плакал. Просто не мог поверить, что с Амиром могло случиться что-то плохое.

Он найдётся! Мой друг всегда был и всегда будет – так мы договорились.

Потом исчез его одноклассник Дима, который часто бывал у него в гостях. Через неделю исчез Серёга – ещё один школьный друг Амира. Эти ребята тоже пропали ночью из своих квартир.

Тогда я попрощался с иллюзиями и понял: он не вернётся никогда, как не вернулись другие похищенные дети. И я тоже скоро исчезну! Меня заберёт Крысолов. Странно, что он не украл меня первым.

Мама тоже поняла, что к чему и попросила отца навесить замок на балконную дверь. Мама так волновалась, что провожала и встречала меня со школы. И у меня больше не было своего ключа. Теперь я не мог покинуть квартиру без родителей. Да и куда было рваться? Я сам боялся до дрожи.

Газетный писака использовал легенду о Крысолове лишь для красного словца. Но я был ребёнком и воспринимал это всерьёз. В средневековой истории, Крысолов манил за собой детей с помощью музыки. Я думал, что и этот маньяк может использовать звуковой гипноз.

Дети открывают перед ним двери и молчаливо уходят за ним…

На ночь я закладывал ватой уши, ведь ещё не знал, что она бесполезна, как и замки на дверях.

Я проснулся ночью и сразу увидел в углу своей комнаты страшного, высокого человека.

На нём были тёмные брюки в полоску, пальто с широкими плечами, а на голове шляпа-котелок. Такую одежду давно никто не носит. Его лицо было настолько отталкивающим, что я не мог на него смотреть.

Этот человек, похоже, дожидался моего пробуждения. У меня не получилось притвориться спящим, от страха моё дыхание стало слишком шумным и высокий человек двинулся к моей кровати.

Он поднял правую руку. Из рукава показалось что-то острое. При первом взгляде, мне показалось, что это нож, но это и была его рука – вытянутая, наточенная кость, как лезвие. А его левая рука была нормальная, как у всех людей.

Человек подступал неторопливо. Я же мигом выскочил из-под одеяла и пролетел мимо прямо в коридор. Верзила махнул рукой-ножом по воздуху.

Я вбежал в спальню родителей с криками: «Мама! Папа! Меня убивают!». Но их там не было! Их не было нигде! Ни в спальне, ни в коридоре, ни на кухне. Они исчезли, а входная дверь, обычно запертая на все замки, была открыта. В подъезде, как и в моей квартире не горели лампы.

У меня не было времени думать – за мной по коридору шёл страшный человек и я босоногий, в одной пижаме оказался на тёмной лестничной площадке.

Дверь квартиры напротив и все остальные в подъезде, тоже оказались открытыми. Я бежал вниз, звал маму и папу.

Позади громко топали ботинки, перила гудели. За мной спускался страшный верзила. Он прибавил шаг, чтобы не упустить меня.

Я звал на помощь, но не заглянул ни в одну из квартир. Интуитивно чувствовал, что все они пусты. Все люди в нашем доме исчезли. Остался только я и этот человек с ножом вместо руки.

На улице горел фонарь, но сразу погас, когда убийца ступил во двор. Он не бежал, а двигался быстрым шагом. Длинные ноги позволяли ему преодолевать сразу большое расстояние, и он отставал всего чуть-чуть.

Я запретил себе оглядываться и побежал быстро как мог. Сбивал пятки о гравий, но бежал.

Наш маленький город всегда был тихим по ночам, но тогда это была особенная, мёртвая тишина. Дрожь прошла по спине, когда я понял, что кричать бесполезно – нигде нет людей. Словно весь мир опустел. Никто не придёт на помощь!

Куда ни глянь – всё открыто: подвалы, магазины и даже трансформаторные будки. Я желал только отделаться от верзилы. Его заострённая рука обещала страшную и мучительную гибель. Я постарался сделать так, чтобы он потерял меня из виду. Сворачивал за каждый угол, бесшумно пробегал по траве и наконец нырнул в открытую дверь хлебной лавки, и укрылся в кладовой.

Я видел, как за большими окнами погасли фонари. Это означало, что он был рядом.

Человек в шляпе прошагал в холодной тьме и замер на пороге хлебной лавки. Он не входил, но и не следовал дальше, будто решал, стоит ли тратить время, чтобы осмотреться внутри.

У меня сжались и сердце, и лёгкие. Я потерял способность дышать. Верзила стоял на месте. Обе его руки скрывали длинные рукава пальто.

Мои ноги были истёрты. Я знал, что мог наследить кровью и страшный человек без труда меня найдёт, если обнаружит пятна на полу.

Что было делать? Только сидеть, молчать, не издавать ни звука и надеяться, что он пройдёт мимо.

Я сжимал руки в замке, как в молитве. Пальцы потеряли чувствительность и стали холодными.

Верзила ушёл. Он отправился искать меня в другом месте, а я так и остался сидеть на полу в кладовой.

Я проснулся от удара в живот. Грузчик нёс ящик с буханками и не заметил спящего ребёнка на полу. Увидев обычного человека и ощутив аромат свежего хлеба, я заплакал. За окнами сияло рассветное солнце и люди снова были здесь.

– Мальчишка! – вскрикнул грузчик.

Он и продавец пытались добиться от меня объяснений, как я оказался в закрытом магазине. Мои ответы не казались им правдивыми: дверь не могла быть открыта ночью, тогда бы сработала сигнализация.

Мои мать и отец уже успели со мной попрощаться. То, что моя кровать пуста мама обнаружила ещё в час ночи, ведь она часто проверяла мою комнату.

Когда мы встретились, родители меня и ругали, и обнимали, и плакали. Я не понимал их, а они не понимали меня. Мы будто разговаривали на разных языках.

Они хотели знать, как я смог выйти из закрытой квартиры. Я говорил, что квартира была открыта, а родителей не было.

– Постарайся, вспомни! – упрашивала мама. Ей казалось, что я говорю бессмысленные вещи.

Что значит «вас не было»? Как это «везде открытые двери»?

Когда я описывал того, кто за мной гнался, мои слова тоже подвергали сомнению.

– Ты говоришь: у него был нож?

– Нет! Его рука была ножом!

По моим рассказам было невозможно составить портрет. Высокий человек в старинной одежде, неопределённого возраста, лицо представляет собой сплошные бугры и рытвины. Я не запомнил, какой величины был его нос, какими были глаза.

Несмотря на то, что я был единственным ребёнком, которому удалось спастись, мои свидетельства не имели никакой ценности, потому что они напоминали кошмарный сон.

Я боялся, что верзила придёт за мной снова. Когда мне было особенно тревожно в темноте, я приходил в комнату родителей с одеялом и подушкой. Мама не говорила ни слова, если утром находила меня спящим на полу у своей кровати.

Но ничего не произошло. Ночные похищения прекратились. Больше не пропал ни один ребёнок. Амир дружил ещё с одним мальчиком из своего класса и часто приглашал его в гости. Если рассуждать в логике моей теории: он тоже должен был оказаться под угрозой. Однако с ним ничего не случилось.

И я сделал предположение: той ночью высокий человек перенёс меня в свой мир и намеревался убить, но ему это не удалось. Цепь оказалась разорвана. И не получив жертву, мистический маньяк умер.

Те дети, что исчезли ранее, так и не нашлись.

Родители Амира уже через год перестали верить, что их сын вернётся. Я это понял, когда они заглянули к нам в гости. Мама моего друга принесла коробку с приставкой, а его отец поставил передо мной стопку дисков с играми. Они попросили взять это на память.

Я, конечно, мечтал об этой приставке, но она не должна была достаться мне такой ценой. И запустил я её всего один раз. Поиграл и забыл. Оказалось, что мне не так нравились игры, как времяпровождение с лучшим другом.

Тогда в восьмилетнем возрасте моё детство закончилось. Или наоборот – я навсегда остался ребёнком. С годами мои страхи стали обычными привычками: я никогда не жил отдельно от родителей и не искал таких возможностей. Я всегда закрывался в квартире и в комнате, потому что вид пустых проёмов вгонял меня в панику.

Много лет подряд, ложась спать, я повторял себе: «Маньяка больше нет». Но если случайно просыпался ночью, сразу бросал взгляд на золочёную дверную ручку…

«В городе снова пропадают дети», – об этом начали говорить все, сразу после первого случая.

Исчезла девочка семи лет. Исчезла ночью из закрытой квартиры. И уже утром об этом знал каждый житель Осиновска. События двадцатичетырёхлетней давности были глубокой травмой для нашего города и первый похожий случай стал триггером.

В городе снова пропадают дети!

Я не хотел говорить это вслух. Надеялся, что это всего лишь совпадение. Но в ту же неделю пропала ещё одна маленькая девочка. Подруга первой пропавшей. И мне пришлось согласиться: начался новый сезон похищений. Он вернулся.

Дети пропадали, а мои воспоминания ожили. Я ощущал их ужас. Знал, что такое проснуться, увидеть его в своей комнате и понять, что рядом нет никого, кто мог бы тебя спасти.

Я стал беспокойно спать. И это повторилось со мной. В одну ночь дверь в моей комнате оказалась открыта!

Когда я увидел чёрный проём вместо золочёной ручки, у меня свело мышцы живота, а из горла едва не вырвался крик. Но в моей комнате не было страшного человека. Я просто перенёсся в его мир.

Давняя связь…

«Наверняка, он сейчас гоняется за каким-нибудь ребёнком», – думал я, стараясь уснуть.

Мне хотелось проснуться утром и обнаружить свою дверь закрытой. Так и произошло. А моя догадка подтвердилась: той ночью пропала очередная первоклассница.

Теперь я почти не спал. Не мог успокоиться. Только погружался в сон и через час просыпался. Смотрел на дверную ручку. Настала ночь, когда я снова её не увидел!

Темнота. И я один в целом доме. По телу текли струйки пота. Я откинул мокрое одеяло и встал. Комната не казалась мне безопасным местом. Надо было одеться, а главное – обуться и быть готовым бежать.

Высокий человек, мог припомнить своё незаконченное дело!

В подъезде лампы мерцали неровным светом. Я вышел из квартиры и как по старой привычке пошёл в соседнюю. Скромное жилище, похожее на моё. Давно я там не был…

Вот она – комната моего пропавшего друга. Я заглянул и увидел кого-то ужасного! Он сидел на полу, оперевшись на стену. Мне показалось, что это существо выжимает улыбку, но на самом деле его губы истлели, обнажив челюсть.

Передо мной лежало истлевшее тело. Мёртвые останки моего друга. У мумии была заметная щель между передними зубами. Точь-в-точь, как у Амира. И я узнал футболку. На разорванной ткани ещё угадывался принт с жёлтой спортивной машиной. Его любимая футболка.

Капли пота скатывались из подмышек, казалось, по телу ползают какие-то насекомые. Я увидел своего друга, который никуда не пропадал, а всегда был здесь – в своей комнате, но на другом слое реальности.

Он замер в позе своих последних страданий. Наверное, всё было так: страшный человек появился в его комнате, Амир вылез из кровати, пятился назад, пока не наткнулся на стену. И верзила пробил ему грудь.

На иссохшей коже между рёбрами осталась широкая рана…

Я смотрел и не мог пошевелиться, только живой крик заставил меня встрепенуться.

Маленькая девочка звала маму на помощь. Из окна её было не увидеть, она была далеко. Но в мёртвой тишине её крик разносился по всем улицам.

Я видел направление: где гаснут фонари – туда и нужно бежать. Раздумывать было не о чем.

И я поспешил, пока не стало слишком поздно. На том слое реальности носился пронизывающий ветер, а эта девочка с растрёпанными волосами, бежала по улице в лёгкой ночной сорочке. Она была босая и не могла бежать слишком быстро. Маньяк не торопился, издевательски плёлся позади.

Что-то в нём изменилось. Он осунулся и сгорбился, будто перенёс тяжёлую болезнь, от которой едва смог оправиться. Но он всё ещё был намного выше меня, и его рука-нож по-прежнему угрожающе сияла.

Пересекая дорогу, я подхватил девочку на руки.

Страшный человек что-то выкрикнул. То ли слова, то ли бессмысленный набор звуков. Разобрать можно было только эмоцию – злость!

Мне показалось, что он узнал меня.

Я бежал, не чувствуя вес ребёнка на руках, а ощущал только своё сердце. Девочка не переставая кричала. Страшный человек бежал за нами, теперь он старался изо всех сил.

Не знаю, как я снова оказался у той хлебной лавки. Ноги сами принесли туда.

Я зажал девочке рот ладонью и попросил её замолчать. Пока маньяк не появился на улице. Я усадил её в кладовую, сказал: «Пожалуйста, сиди тихо, тогда он нас не найдёт!». Девочка всё поняла. Она держала свою челюсть, чтобы зубы не стучали. Она верила мне, как взрослому. А я сомневался в своих словах. Думал, что в этот раз маньяк не даст себя обмануть, войдёт в хлебную лавку, прирежет сначала меня, а потом и ребёнка.

Но он прошёл мимо открытой двери хлебной лавки!

Не помню, когда я уснул, но, когда проснулся мы оказались запертыми в кладовой. Девочка смотрела на меня дрожащими глазами и молчала. Кажется, она боялась меня, ведь я был для неё незнакомым взрослым мужчиной.

Скоро нас нашли работники магазина и я попытался всё объяснить, но мне снова не верили. Отвели девочку подальше от меня, попросили сесть и успокоиться, пока не приедет полиция…

Я просил её подтвердить мои слова: «За тобой гнался страшный человек, а я тебя спас. Скажи! Я ведь говорю правду!». И девочка отвечала: «Да!». А эти люди вмешивались, говорили: «Не надо давить на ребёнка!».

И теперь меня держат в камере, как преступника, спрашивают: «Где остальные дети?».

Не я их похитил! Когда меня сюда упекли – исчезновения сразу прекратились. Но это не то, чем кажется! Я спас его жертву и снова разорвал цепь.

Прошу вас отнестись к моему письму с полной серьёзностью. Поговорите с девочкой. Не вытягивайте из неё то, что вам кажется логичным или удобным. Попросите её рассказать всё, как было и поверьте ей. Поверьте мне!

Старая грымза

Наша улица расположена на холмах. Это сплошные подъёмы и спуски. А в мой двор ведёт самая длинная и крутая лестница, которая давно нуждается в ремонте. Ступеньки, как сломанный рояль, пляшут и в одну и в другую сторону. Если спускаться во двор, лучше держаться за перила, что зимой, что летом.

Я шёл к своему дому, увидел внизу толпу, которой обычно там не бывает, и подумал: «Чего это люди собрались?».

Что странно: я спокойно прошёл мимо человека, лежащего на асфальте внизу лестницы. Будто не заметил! Хотя, как раз из-за него собрались люди.

Лицо человека было накрыто детской одноразовой пелёнкой. Я сразу и не понял, что с кем-то случилось несчастье. Он не двигался. На нём были чёрные штаны с множеством карманов, кроссовки и белые носки.

Я надеялся, что приедет помощь и всё будет в порядке. Не мог поверить, что, упав с лестницы кто-то может не просто получить травму, а погибнуть.

Но произошло именно это! Мне было не по себе от мысли, что свою единственную жизнь любой человек может потерять случайно.

Он же просыпался утром, одевался в последний раз, застилал постель, в которую больше не ляжет, выходил из дома, куда больше не вернётся.

И всё из-за нашей лестницы, на ремонт которой не нашлось денег.

Оказалось, я знал этого человека! Точнее видел несколько раз. Простой, ничем не примечательный парень за тридцать. Его время явно ещё не пришло!

Это заставляло меня скорбеть. Целый день было тяжело на сердце. Вечером я стоял у окна, зачем-то разглядывал асфальт внизу лестницы. Там не осталось никакого следа. Словно и не было ничего.

С парковки доносились весёлые голоса. Я знал, что это мой сосед Гришка и его друзья. Он по вечерам ремонтировал свой старенький «Фиат» и собирал вокруг себя компанию.

Я знал, что Гришка хорошо ко мне относится и всегда не прочь поговорить. А мне хотелось сбить дурное настроение, поделившись с кем-нибудь своими переживаниями.

Гришка говорил что-то про масляный поддон и герметики. Его друзья Егор и Витя, похоже, мало что в этом понимали и отвечали словами: «Ну, может быть» или «Наверное».

Я подошёл, поздоровался со всеми. Мне предложили семечек, я взял горстку. Вкинул пару шуток в разговор, а потом спросил:

– Знаете, что у нас сегодня человек с лестницы упал?

– Только что обсуждали, – ответил Гришка. – Да вообще жесть! В своём же дворе! Теперь хоть по лестницам не ходи.

И начались разговоры про коррупцию и откаты. Я и сам вовлёкся в демагогию, стал эмоционально возмущаться: «Лестницу починить не могут! Обязательно надо дожидаться, когда кто-нибудь себе шею свернёт!».

И вдруг Витя спросил полушёпотом:

– Это что за бабка?

Он смотрел в сторону лестницы, где сегодня случилась трагедия. Я никого не увидел, поэтому ничего не ответил.

Но Витя повторил:

– Ребята, что за бабка на нас смотрит?

Егор сощурился, Гришка поднялся с корточек, обтёр руки ветошью и тоже посмотрел. Я пригляделся лучше – никого там нет! Было только полседьмого, только начало смеркаться. Если бы рядом с лестницей кто-то стоял, я бы увидел.

– Витя, ты про какую бабку? – спросил Гришка.

– Да вон она стоит, рот открыла и смотрит на нас, ненормальная какая-то, – Витя вдруг сам засомневался, потёр глаза и снова глянул в сторону лестницы. – Ну, только что там стояла, я же видел!

– А косы у неё не было? – пошутил Егор. – Наверное, приходила сказать, что ты следующий.

– Ага, только она была не костлявая! Старуха-смерть себе жопу наела, – поддержал Витя. – Ну, правда, жуткая бабка. Стояла, улыбалась беззубым ртом.

Гришка сказал: «Не смешно, ребят». А меня их дурачество не смущало. Люди много шутят, когда происходит что-то плохое. Чёрный юмор – защитная реакция против страха. Нам всем тогда было не по себе.

Но Егор как накаркал… Вскоре рядом с нашим домом снова произошло несчастье. Я узнал об этом от случайных людей. Молодой человек не дошёл до дома десять метров, провалился в канализационный люк, серьёзно повредил голову и погиб от кровоизлияния в мозг.

И ведь это была случайность! Шли работы, рядом с открытым колодцем стояли красные ограждения, но их разметало ветром. Парень не заметил и свалился.

Я так и обомлел, когда узнал имя. Витя! Друг моего приятеля —Гришки. Егор травил шуточки, что он будет следующим и вот тебе раз! Такое совпадение.

Гришка не появлялся на парковке несколько дней, его старый «Фиат» стоял без ремонта.

Потом Гришка, видимо кое-как отошёл от потери друга и опять взялся за свою машину. Когда мы снова увиделись, мне показалось, что он ждал встречи со мной. Помахал мне инструментом издалека.

Я подошёл, поздоровался, сказал: «Соболезную» и честно признался, что и не знаю, какие слова тут подобрать.

– Да забей! Я уже этих утешений наслушался, – сказал Гришка. – А ты помнишь Витя про бабку говорил? Как она выглядела?

– Не было же никакой бабки! – напомнил я. – Витя прикалывался, наверное.

– Как он её описывал?! – Гришка сказал это нервно, будто это имело значение.

– Вроде говорил, что полная, выглядела, как ненормальная, смотрела на нас, открыв рот и улыбалась, – припомнил я.

– Да, – Гришка потёр лоб. – Всё так и есть, только он не сказал, что глаза у неё как слепые. Бледные такие, прозрачные.

– Ты её тоже видел? – я всё ещё не понимал к чему эти волнения из-за какой-то ненормальной старухи.

Была она или не была – какая разница? Уж не клонил ли он к тому, что это и правда та бабка, что провожает покойников на тот свет?

– Видел! – сказал Гришка. – Стоял вот тут, сальник менял, и увидел… Только она была не у лестницы, а у колодца, куда Витя провалился. Она улыбалась, разинув рот. Как нарочно хотела казаться сумасшедшей, чтобы напугать!

– Ну, больная женщина какая-то, – только и оставалось предположить мне.

– Я… – Гришка неожиданно замолчал и посмотрел на меня. – Я теперь повсюду её вижу. Куда не пойду – везде она. Переходил дорогу, оглянулся, а бабка стоит под светофором. Женщина на балконе цветы поливала, а рядом с ней эта старуха! И самое главное: её никто кроме меня не видит! Витя тоже один её видел, помнишь?

Я бы призвал Гришу задуматься, как всё это звучит. Я бы сказал, что гибель друга – это серьёзное потрясение, которое может пошатнуть рассудок. Я бы посоветовал ему обратиться к психотерапевту и не доводить себя до помешательства. Но кто я был такой, чтобы всё это говорить? Мы с Гришей не были так близки, поэтому я просто слушал, кивал и неловко отступая, повторял: «Ну, ладно… мне пора идти… ждут!».

К соседу перестал приходить его второй друг. Я ещё не раз видел Гришку на парковке, но больше не пытался с ним заговорить, а наоборот избегал его взгляда. Просто не знал, что могу сказать, чем помочь.

Сосед уже не казался таким весёлым, и со своей тачкой он возился без особой страсти.

Я стал потихоньку забывать обо всём, что произошло, и день за днём вовлекался в рутину. Но вдруг наш двор потряс новый кошмар. На этот раз несчастье случилось с Гришкой.

Ремонтируя свою машину, он забыл поставить её на ручной тормоз. Она тронулась и прижала парня к стене дома. Передок машины раздавил его грудную клетку.

Я это видел. Прибежал на гомон толпы. Глаза Гришки оставались приоткрытыми, но он не двигался и не дышал. И опять я надеялся на спасателей. Думал, они знают свою работу и умеют доставать людей с того света. Но моему соседу не повезло.

Несчастный случай… Третий подряд! Возможно ли такое? Теоретически – да, а практически? Всё это странно.

Я не верил в проклятья, а потому подумал, что такое можно и подстроить! Смазать ступеньки чем-нибудь скользким, убрать предупреждающие ограждения от колодца, будто их снесло ветром, влезть в открытую машину и снять её с ручника.

И кому это надо?

Не знаю, почему мне показалось правильным внимательно осмотреть места, где случились несчастья. Кем я себя возомнил? Детективом?

Идиотская была идея! Вышел вечером прогуляться. Как дурак сидел на корточках у лестницы, и видел только каменную поверхность, присыпанную песком, что остался после зимы. Ступеньки ничем не мазали, они были совсем не скользкие.

Я впустую тратил время, разглядывая закрытый канализационный люк. Что я вообще хотел там увидеть? Но, кажется, я ещё не до конца разочаровался в своей затее и пошёл осматривать парковку и стену, где недавно раздавило моего соседа.

И там стояла бабка! Интересно, что это не было для меня большой неожиданностью. Пока я ходил по двору, между делом у меня проскакивала мысль: а вдруг она и мне покажется?

Её нельзя было принять за случайную пожилую женщину. Уж слишком страшная она была. Кожу покрывали свищи и струпья, а ещё серые пятна, словно старуха вывалялась в пыли. Волосы длинные, седые, нечёсаные. Зрачки закрыты бельмами, но то не означало слепоту, в её взгляде был смысл.

Старуха широко разинула рот, казалось, её челюсть вытянулась сильнее, чем это возможно, а уголки губ устремились вверх. В жизни не видел такой отторгающей улыбки.

На ней были шлёпанцы и грязный тёмный халат, подвязанный поясом. И на руках, и на ногах отросшие жёлтые ногти.

Я дёрнул головой, хотел вытрясти из себя этот жуткий образ. Мне это удалось. Старуха исчезла. И я подумал: вот и меня донимают галлюцинации!

То, что мне, как и другим ребятам, привиделась жуткая бабка ещё не означало, что она в самом деле реальна.

Есть один старый мультфильм, в котором звучит всем известная фраза: «С ума поодиночке сходят. Это только гриппом все вместе болеют». Но с этим утверждением можно поспорить.

Существует такое явление, как «массовый психоз». Жертвами психической эпидемии может стать множество людей. Я видел, но не верил в старуху. Не верил в проклятья, сглаз и порчу. И не хотел поддаваться панике.

Но мне пришлось поменять своё мнение и признать, что моя жизнь в настоящей опасности.

Каждую весну по нашему городу проносится шквал. В такие дни лучше подальше держаться от высоких деревьев. Ветер срывает крупные ветки, ломает стволы, а иногда валит деревья с корнями.

Мне на телефон пришло уведомление об усилении ветра и пока погода не разбушевалась, я хотел добежать до магазина.

Я шёл подальше от аллеи и от фонарных столбов. Кроны деревьев клонило в сторону, провода плясали, но внизу ветер казался не таким уж и сильным.

И вот опять передо мной явилась эта бабка. Появилась на пустом тротуаре.

Я как врезался в стену и не мог идти дальше. Меня от неё отделял десяток шагов. Старуха медленно открывала рот и растягивала губы в улыбке.

От неё веяло ужасом и надвигающейся бедой. Мне было трудно оторвать взгляд от этой жуткой фигуры, и только тихий свист справа заставил повернуть голову.

В меня летел металлический рифлёный лист, он скользил по воздуху резко, как истребитель. Этот лист сорвало ветром с крыши. И если бы я не отскочил в сторону он бы точно врезался мне в шею острой кромкой.

Старуха исчезла. Кусок метала свернулся в трубу и с грохотом покатился по асфальту.

Боже мой! Да я же чуть не погиб! Меня могло обезглавить и все бы посчитали, что это ещё один несчастный случай.

Пришлось поверить: это проклятье! Старая грымза навлекает на человека беду. Древние римляне верили в Фортуну – богиню удачи, что могла устроить счастливое стечение обстоятельств. А это существо наоборот подкидывает несчастливые случаи, ведущие к гибели.

Этот неожиданный вывод так напугал меня, что всё происходящее вокруг стало вызывать нервную дрожь. Что если меня собьёт машина, когда я буду переходить дорогу? Или на меня свалится оголённый провод? Или бешеная собака перегрызёт горло?

Как много вариантов случайно погибнуть.

Панический страх загнал меня в квартиру, и я не высовывался на улицу целый день. С людьми случаются несчастья и в собственных домах, но я помнил, что предыдущие трагедии произошли во дворе. Мне казалось, что эта бабка не может прийти ко мне домой.

Однако я и здесь ошибся. Когда я был на кухне, старуха появилась за мной. Я обернулся, а она стоит, растягивает чёрную пасть. Её улыбка означала, что вот-вот случится что-то плохое!

Я быстро покинул кухню, чтобы не оставаться с бабкой наедине. Но она не пропала. Стояла там, следила за мной незрячими глазами. Я не знал, что мне делать, чего бояться и куда прятаться.

Что произойдёт? На меня свалится люстра? Или взорвётся газ у соседей? Что?!

Дым! В воздухе повис удушливый запах. Кухню заполонило серое облако. Горел кухонный гарнитур. Я сам уронил рукавицу-прихватку на зажжённую конфорку от испуга, в ту секунду, когда рядом появилась старуха.

Я схватил полотенце. Пытался сбить огонь. Дверцы шкафчиков разгорались только сильнее. Взял кастрюлю, наполнил водой, плеснул на полки. Мне в лицо ударил раскалённый пар. Языки пламени, закручиваясь вздымались к потолку.

У меня начала кружиться голова от нехватки кислорода. Вся квартира была в дыму, а страшная бабка улыбалась всё шире и шире, казалось, что она готова захохотать.

Поняв, что потушить пожар не получится, я пригнулся к полу и побежал к двери. Руки казались чужими. Я почти не чувствовал пальцев и не мог повернуть замок. Пол шатался, стены плавали. Сознание рассеивалось.

Из последних сил, я навалился на дверь, чуть ли не зубами повернул ручку замка и упал в подъезд. Пока я стоял на четвереньках и изливал содержимое желудка на пол, мои соседи вызвали пожарных. Но ещё до их приезда соседи потушили мою квартиру, таская воду вёдрами.

Кухонный гарнитур обгорел, потолок стал весь чёрный, а так ничего. Соседи говорили, что мне повезло – ущерб небольшой.

Однако я знал: бабка ещё вернётся и будет учинять несчастья, покуда одно из них меня не убьёт.

Каким же трусом я стал! Боялся сгореть, боялся утонуть в ванной. Я спускался по лестнице приставным шагом, держась обеими руками за перила. Перестал пользоваться ножами, да и вообще больше не готовил еду сам.

Шёл по улице и смотрел под ноги, держался в стороне от автомобильных трасс. Не проходил даже рядом: вдруг какую-нибудь машину занесёт прямо на меня.

Жизнь в постоянном страхе…

Меня поманил аромат свежего хлеба и под ложечкой засосало от запаха горчицы. Я проходил мимо палатки с фастфудом. Меня измучил голод, и я попросил приготовить мне какой угодно хот-дог.

Стоило мне сделать укус и с противоположной стороны пластикового стола появилась она. В этот раз старая грымза не улыбалась. Её лицо было злое. Струпьев на коже стало больше, и они превратились в сплошную корку. Сухие губы потрескались. Казалось, она выражала недовольство тем, что я всё ещё жив.

Вместе с хлебом мне в рот попал кусочек фольги и тут же застрял в горле. Я закашлялся. Этот кусок было ни проглотить и ни выплюнуть. Из глаз потекли колючие слёзы.

Я старался кашлять сильнее, пытался расширить горло, чтобы исторгнуть ком. Работник закусочной вовремя оказался сзади, схватил меня за верхнюю часть живота и резко дёрнул вверх. Кусок так и выскочил из меня.

Тот парень и сам до чёртиков испугался. Он давал мне пить и без конца спрашивал всё ли в порядке. А я плакал и думал: «Как же легко лишиться жизни! Случайно и от чего угодно!».

Но я устал бояться, а потому начал размышлять об этой бабке. Кто она такая и зачем навлекает на людей гибель?

Может питается чужими смертями, тем самым продлевая свою собственную жизнь? Не поэтому ли старуха перестала улыбаться? Я не был для неё лёгкой добычей!

И её вид… Она стала выглядеть хуже! Наверное, изголодалась, ожидая, когда я сыграю в ящик. Ну уж нет, старая, так просто тебе меня не достать!

Вдруг мне стало ясно, как бабка подстраивала несчастные случаи. В нужный момент она подсекала меня как рыбку, ошеломляя своим появлением. То вынуждала остановиться, когда в мою сторону летел острый лист, то заставляла растеряться и уронить рукавицу на огонь…

А если всегда быть готовым к её появлению? Если не пугаться?

И я научился это делать! Старуха по сей день является мне, старается застать врасплох. Думает, не замечу, как что-то падает сверху или надеется, что ступлю не туда ногой.

Выжив в очередной раз, я показываю ей средний палец и рисую звёздочку на обоях в прихожей. Я ношу на себе это проклятье и берегу от него других. Ведь если я умру, то она найдёт себе новую жертву.

А старуха становится всё злее. Она худеет и уже давно не улыбается. Её кожу съедают язвы, волосы выпадают клочьями. Когда-нибудь она сдохнет. Я надеюсь!

Реальная жесть

«Привет, Мам… Сейчас расскажу!.. Меня позвал на беседу генеральный директор… Я нервничаю, думаю: зачем? Ну, к работе я ответственно отношусь, но всегда кажется, что можно сделать лучше, не дотягиваю до идеала… Слушай! Слушай!.. Пришёл в кабинет, а меня спрашивают: готов ли я пойти на повышение и стать менеджером отдела… Представляешь?! Я думал мне до этого ещё года три пахать!.. Да, конечно, согласился, это было вчера!.. Ответственности больше, но и зарплата больше, мам… Почти в три раза… Даша только рада за меня… Мам, ну что ты сразу про свадьбу?.. Успеем!.. Я сейчас о другом думаю: поскорее бы купить тебе путёвку куда-нибудь… Да хотя бы в Турцию. Ты же ни разу не отдыхала за границей… Мам, да будет свадьба… Я в первую очередь тебя хочу отблагодарить за всё, понимаешь?.. Хорошо… Извини, что отвлёк… Я знаю, но всё равно извини… Готовь-готовь, а я тебе попозже ещё позвоню… Домой иду… Спасибо!.. И я тебя тоже… Пока».

Я повесил трубку, а сердце всё ещё колотилось от волнения. Всегда мечтал позвонить маме и сообщить приятные новости. Всё у меня хорошо! Так хорошо, что я теперь даже ей буду помогать.

Ключ твёрдо упёрся в замок и не повернулся. Опять… Я вошёл в квартиру и крикнул в комнату:

– Даш, почему вечно с незапертой дверью сидишь?

– Я недавно открыла, знала, что ты сейчас придёшь, – ответила моя девушка. – Ты постоянно не можешь найти ключи в карманах и начинаешь стучать, а я не хочу отвлекаться.

– Когда в последний раз такое было? – начал спорить я.

– Да не украдёт меня никто! – выпалила Даша.

Я разулся, прошёл в комнату. Она, как всегда, сосредоточенно смотрела в монитор, подобрав под себя ноги. Я обнял её сзади, зарылся носом в торчащие кудряшки:

– Такую красоту и никто не украдёт? Ну, конечно!

Я знал, что её лицо трескается от улыбки.

– Я не буду сидеть с открытой дверью, – пообещала она. – Ты посмотри, что я нарисовала… Это новый сюжет.

Даша закончила художественный институт, занималась иллюстрациями, делала стикеры для социальных сетей на заказ и вела блог, где публиковала свои комиксы и картинки. У неё уже было около двухсот тысяч подписчиков, и она говорила, что это мало…

Я посмотрел в монитор: серия кадров о страшном парне с рубцом на подбородке. У него были длинные взлохмаченные волосы, но с проплешинами. Он взмахивал ножом, на его лицо летела кровь, он облизывал губы.

– Страшно! – сказал я. – Просто жуть берёт!

– Так и должно быть! – гордо сказала Даша. – Это про маньяка.

– А кого он убил?

– Своего друга.

– Ну точно кошмар, – её работы были хороши, но мне правда становилось не по себе от подобных сюжетов. – Ты еду не заказывала? Есть хочу, умираю.

– Не заказывала… – ответила моя девушка. – Я приготовила!

– Ух ты! И это успела, – обрадовался я, домашними блюдами мы питались редко. – Пошли поужинаем?

– Я уже поела, но посижу с тобой.

Печёная курица была изумительная, картофель чуть-чуть не доварился, но я сделал вид, что не заметил. Такие мелочи! Нахваливал ужин, рассказывал, как прошёл мой день на работе, спрашивал: не хочет ли Даша переехать в место получше? Она говорила:

– Мне нравится эта квартира! Да и зачем торопиться, ты же только получил должность.

Поскольку девушка готовила, я убрал со стола и помыл посуду. Такие у нас правила. Потом я отправился спать и позвал Дашу.

– Вот буквально ещё один кадр дорисую и лягу! – пообещала она.

Я уснул, не дожидаясь её. И проснулся один…

Моё пробуждение было мучительным, как похмелье. Мозг пульсировал, ему было тесно в черепе. Болели глаза, болели фолликулы волос. В костях ломота, не хотелось шевелиться.

«Почему мне так плохо? Который час?», – я ощупал край матраса. Телефона там не было.

Веки склеило гнойными выделениями и разлепились они с трудом. От одеяла несло застарелым потом, я вонял точно так же.

Что произошло? Сколько я проспал?

Спальня выглядела кошмарно: всё, что висело на стенах было безжалостно сорвано, мебель разбросана, на обоях борозды, как царапины от ногтей.

Почему я спал и ничего не слышал?

Подо мной была просаленная подушка, грязная простынь.

– Даша! – я забыл про свою боль, спустился на пол и вывалился за дверь спальни.

Что стало с комнатой! Грязь, мусор, вонь. Там, где должен был стоять стол, валялся матрас, а на нём кто-то спал, завернувшись в колючее шерстяное одеяло.

Это была моя девушка! Я её не сразу узнал, потому что её лицо исхудало, щёки впали, а вокруг глаз появились тёмные круги.

Я упал на колени и подо мной что-то брякнуло. Это была цепь. Даша была пристёгнута к трубе!

– Даша! Бедная моя! Что происходит? – я взял её за плечо, а она испугано дёрнулась.

В её глазах полопались сосуды. Она смотрела будто не на меня.

– Даша! Что случилось? – я хотел избавить её от этого ужасного одеяла, но на ней не оказалось никакой одежды и пришлось его оставить.

– Случилось? – моя девушка, поднялась, опираясь на одну руку, почесала щиколотку, на которой была цепь.

Её ноги поросли грубыми тёмными волосками.

– Что тут происходит? – нервы не выдерживали, я плакал.

– Где? – она вертела головой, смотрела на меня, морщила лоб.

Я схватил цепь, сжал в кулаке и сорвался на крик:

– Даша, скажи, кто это с тобой сделал?!

Девушка меня испугалась. Её зрачки расширились и подбородок задрожал:

– Ну… Ты!

– Я?! Что значит я?.. Да я тебя… никогда…

Рядом с матрасом валялись цветные карандаши, альбомы, отдельные листы. Почти на всех рисунках один и тот же персонаж. Лохматый человек с ножом. Он психует, он злится, он убивает кого-то так что куски летят во все стороны, закапывает мешки в лесу. Деревья ещё не докрашены…

Я видел этого персонажа. В комиксах Даши. Рисунки в альбомах выглядели, как плохая пародия. Это рисовал человек без художественного опыта. Даша умеет лучше. И на бумаге и на компьютере. Она рисовала комикс про маньяка… Вчера… Или когда это было? По ощущениям вчера, но столько всего не могло произойти всего лишь за ночь.

– Я ничего не понимаю! – у меня голова раскалывалась. – Я бы не посадил тебя на цепь. Ты же моя любимая девушка!.. Где мой телефон?

Не думал, что Даша мне ответит, но она указала пальцем на подоконник и сказала: «Вон там!».

Я подбежал, схватил трубку… Что? Да это же всего лишь пластиковая игрушка с весёлыми зверятами на кнопках.

– Даша, где мой настоящий телефон?

Моя девушка начала издавать звуки, будто чем-то поперхнулась, но, когда в уголках глаз появились лучики морщинок, а на губах тонкая улыбка, стало ясно, что она смеётся.

– У тебя что мозги на место встали? – нервно спросила Даша. – Ты прозрел?.. Это твой телефон! Ты звонишь по нему маме… Думаешь, что звонишь!.. Любимая девушка… Ха-а-а… Ха-а-а…

Казалось, что в ней что-то заклинило и она не могла остановить свой смех.

Я подошёл к замызганному зеркалу. Искал своё отражение за большим тёмным пятном. Но это пятно и было моим отражением! До чего же я стал сухой! Кожа прилипла к мышцам, рёбра видно. А голова заросшая, но в кровавых проплешинах, словно я имел привычку рвать на себе волосы. Чёрную щетину на подбородке рассекал малиновый рубец.

– Это я? Это не могу быть я!

– Ты! Это ты! Посмотри на себя! – девушка то ли смеялась, то ли плакала.

– Я всё это сделал? Я не мог! – мне хотелось всё немедленно исправить. – Где ключ?

– Какой? – не поняла Даша.

– От замка у тебя на ноге! – кричал я. – Есть ключ?

– Что? Ты… отпустишь меня? – казалось, она не верит. – Я не знаю. Ключ где-то у тебя.

Я выдёргивал и переворачивал выдвижные ящики, сметал вещи с полок, делал ужасающий беспорядок ещё хуже. Ключа нигде не было. Девушка натянула одеяло на лицо и следила за мной одним глазом. Её пугало моё нервное поведение, будто в таком состоянии я мог причинить ей вред…

Но в чём она ошибалась? Я же посадил её на цепь и, наверное, делал с ней немыслимые вещи.

Я подумал: надо успокоиться и узнать, что произошло. Когда и с чего начался этот ад?

– Подожди пару часов, я обязательно тебя отпущу! – поклялся я.

Девушка утирала слёзы одеялом. Не верила. Но мне в здравом рассудке было незачем её удерживать. Мне нужно было совсем немного времени, чтобы узнать причины своих поступков, прежде, чем ответить за них.

Чтобы воспользоваться ванной, пришлось сначала сделать уборку – там валялись осколки разбитого зеркала. Я принял душ… сколько грязи с меня стекло!

Побрился. Красивее не стал, но хотя бы не буду пугать людей «бармалейской» рожей. Волосы спрятал под шапку. Мне надо было встретиться с кем-нибудь кто меня знал. Семён Богатов – мой давний друг. Он жил недалеко. Я дошёл пешком до его дома, звонил в домофон. Никто не ответил.

Потом кто-то вышел из подъезда, а я забежал, поднялся к его квартире и принялся настойчиво стучать.

– Эй, ты чего долбишь? – из соседней квартиры выглянул недобрый мужик.

– Мне нужен Семён Богатов! – сказал я и зачем-то добавил. – Это мой друг!

– Я его здесь уже год не видел! Иди отсюда, придурок, пока полицию не вызвал, – пригрозил мужик.

Год? Семён постоянно путешествовал по работе, но никогда не уезжал так надолго. Комикс Даши… Маньяк убивает своего друга…

Так я ни с чем вернулся домой. Да это был не мой дом! Это была грязная каталажка, где сидела измученная пленница. Моя пленница!

– Не понимаю… Зачем я всё это делал? У нас ведь было всё хорошо! – я стоял перед Дашей на коленях и держался за голову.

– Всё хорошо? У нас? – она снова заплакала. – Ты меня похитил! Вспомни! И отпусти меня!

– Похитил… – я не верил, что способен на это. – Мы никогда не были парой? Не жили как семья? Ты никогда меня не любила?

Девушка боязливо помотала головой.

Но я не мог всё придумать! Моя жизнь была хорошая, но не идеальная. Было дело: мы с Дашей ссорились так, что она пуляла в меня всё, что под руку попадётся, а потом мирились… я помнил болезнь мамы, помнил, как нервничал из-за работы, помнил, как опозорился на корпоративе, когда ведущий заставил меня петь, а я заблеял, как баран… помнил грубых ментов на дороге, дрянной кофе из автомата, недоваренный картофель. Это была реальная жизнь с ежедневными мелкими неприятностями.

Я ушёл в спальню, как себе на зло, упал лицом в вонючую подушку. Меня било судорогой от слёз. Что теперь делать? Что теперь делать?..

***

– А! – я проснулся с криком.

– Эй! Ты чего? Напугал меня! – рядом лежала Даша, тёрла заспанные глаза.

Наша спальня. Всё на своих местах. Под тумбочкой телевизора в проводах комья пыли, на столике забытые кружки. Но в целом порядок, никакого погрома!

Я откинул одеяло, посмотрел на ноги Даши. Никакой цепи нет, гладкая кожа, так и сияет. Даша ждала объяснений, и я тут же пересказал всё, что увидел.

– Намекаешь, что хочешь цепи попробовать? – Даша наиграно улыбнулась.

– Это не смешно! Мне реально страшно! – я заговорил почти злобно, мне хотелось, чтобы она бросила шутки и поняла, я словно побывал в личном аду.

– Всё нормально, – успокаивала Даша. – Это всё из-за моего комикса. Ты просто впечатлительный.

– Комикс… Ты помнишь я дружил с одним человеком? Семён Богатов.

– Конечно помню! Он же нас познакомил! Я снимала у него комнату.

– Ну да… Ты давно его видела?

– Каждый день вижу! В сторис! Он выкладывает видео своих путешествий. А чего ты вдруг вспомнил?

– Всё из-за кошмара. Я теперь думаю, что реальная жизнь была там, а это всё не по-настоящему!

Даша старалась меня утешить, а я спорил с каждым её доводом:

– Это просто сон!

– Нет! Не бывает таких снов. Всё было как по-настоящему.

– Это случилось один раз! Рано беспокоиться.

– Я теперь думаю, что всё вокруг нереально! Там была моя настоящая жизнь!

Девушка поняла, как сильно я напуган:

– Ладно! Я знаю одного хорошего психотерапевта… Ну, вроде хорошего. Я оформляла его рекламу. Он частный врач. Ты не попадёшь ни в какую базу, если проконсультируешься с ним. Позвоню ему прямо сейчас.

Да! Я согласился. Хорошо бы услышать мнение профессионала. Пусть посмотрит на меня и расскажет, что видит.

Даша поговорила по телефону в другой комнате, потом вернулась и сказала:

– Договорилась! Он заедет к нам. К двенадцати! Ну, вставай, пошли позавтракаем.

Мне кусок в горло не лез. Я разглядывал свои руки. Они были совершенно нормальные, не истощённые, ногти чистые. У Даши был здоровый цвет лица. Да и у меня с лицом всё в порядке. Я видел своё отражение в дверце микроволновки. Не верилось…

Частный психотерапевт перезвонил Даше, сказал, что подъезжает. А мне так нетерпелось, что я пошёл встречать его на улицу.

К дому подъехал красивый автомобиль. Оттуда вышел молодой мужчина. Его смазливая безупречная внешность вызывала сомнения. Много ли времени у него остаётся на теорию и практику, если он так занят самопрезентацией?

Но это было не важно. Главным было то, как он реагирует на обстановку в квартире.

На этот счёт у него не было вопросов. Он поздоровался с Дашей, посоветовал мне присесть в кресло и рассказать всё, что меня беспокоит.

– Мне приснился такой сон, что теперь кажется, что вся моя жизнь нереальна.

– Расскажешь? – спросил он. – Ты устраивайся как удобно. Можешь откинуться, расслабиться. Соберись с мыслями и спокойно расскажи.

Я откинул голову и закрыл глаза. Язык не поворачивался повторять всё это снова… Столько времени прошло, а я всё никак не мог заставить себя говорить. Голову туманило от мыслей. Кажется, я уснул. И проснулся от того, что Даша ревела. Вздрагивала и звенела цепь.

Нет! Только не опять! Напротив, меня до сих пор сидел «психотерапевт». Мёртвый! Из одного уха у него торчала рукоятка, а из другого кончик ножа. Смазливое лицо искривила посмертная гримаса.

– А-а-а! – завопил я. – Кто это сделал?!

Пленница была безутешна. Она захлёбывалась слезами. Исхудалое лицо покраснело, веки распухли. Похоже, девушка плакала всю ночь.

Я требовал ответов:

– Скажи, это я убил твоего врача? Это я?!

– Моего врача? – хрипло спросила девушка. – Я его не знаю! Ты вчера притащил этого парня за волосы. Посадил в кресло и вкручивал нож ему в ухо! Ты псих! Ты убийца!

Казалось у меня выгорели нервы. Я вдруг перестал чувствовать страх. Осталась только болезненная пустота.

На полу валялось несвежее полотенце. Я накинул его на труп, повернулся к девушке и медленно проговорил:

– Знаю, я маньяк. Я это вижу, но ничего не помню. Даша… Тебя ведь зовут Даша? Скажи, как я тебя похитил?

Девушке понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться. Она утёрла слёзы и всё рассказала:

– Я снимала комнату у Семёна. Точнее я только коммуналку оплачивала, он был всё время в разъездах, а я следила за квартирой и помогала по хозяйству. Тебя я знала, как его друга. Ты заходил, когда он бывал дома. Потом ты стал всё чаще заходить, даже когда он был в поездках. Семён потом сказал, что мне лучше переехать, потому что ты на мне помешался. Он рассказал, что тебя уволили с работы, у тебя умерла мама и ты начал вести себя как ненормальный. Ты говорил ему, что любишь меня, подозревал, что у нас с Семёном отношения и ревновал. Я стала искать куда переехать. И не успела! Я осталась одна в квартире ночью, ты пришёл у тебя был ключ. Ты душил меня, а потом не помню… Очнулась уже здесь, прикованная. Тут всё было в крови и несколько чёрных мешков. Я поняла, что ты убил Семёна…

– Хватит! Хватит! Слишком много всего сразу.

Моя замечательная жизнь – выдумка. Я окружил себя миром фантазий, чтобы убежать от проблем. Даже моей мамы больше нет…

«Я постоянно теряю ключи в карманах… забываю в какой положил», – я это вспомнил и сразу начал перетрясать всю свою одежду.

Девушка опять закрыла лицо одеялом. Маленький ключ выпал из старых брюк. Вот он! Я подполз к Даше на четвереньках и спросил: «Позволишь?». Она робко вытянула ногу из-под одеяла. Я отстегнул оковы.

– Уходи… Оденься только. Я не смотрю. Одевайся во что хочешь и уходи. Быстрее!

Я глотал слова вроде «прости меня», ведь не был достоин никакого прощения или сочувствия. Пусть расскажет о маньяке, который держал её на цепи. Пусть расскажет обо всех ужасах, что пережила. Это не пройдёт без следа, но пусть она оправится, пусть настанет время, когда эта девушка будет спокойно засыпать по ночам и не видеть меня в кошмарах.

Даша оделась и убежала за дверь, а я открыл окно…

Не хочу так жить. Не хочу провести остаток дней в одиночной камере. Гореть от вины за поступки, которые даже не помню. Не хочу, чтобы нашлись те, кто меня пожалеет, услышав мою историю. Пусть никто не скажет, что я просто больной человек, который не знал, что делал. Я избавлю этот мир от себя!

С этими мыслями, я безропотно шагнул в пустоту.

***

Запах больницы. Это первое чувство после долгого забвения. Значит, жив. Я об этом сожалел, пока не открыл глаза. Рядом с больничной койкой сидела Даша. Моя Даша, а не та, которая смотрела на меня с ужасом и отвращением.

– Я тут тебе читала твою любимую книгу, – осторожно сказала она. – Ты слышал?

– Почему мы тут? – спросил я.

– Ты не помнишь? – Даша придвинулась ближе и мягко положила руку мне на плечо. – Я не поняла, что случилось. Психотерапевт сказал, что ты в порядке. А потом ты со мной поссорился ни с того ни с сего, стал кричать, требовать, чтобы я ушла и никогда больше не приходила. Я тоже тебе высказала всякого… Ну и ушла в слезах, дверью хлопнула. А потом вышла на улицу и увидела, как ты летишь из окна … Хорошо упал на жестяной козырёк. Он смягчил падение. У тебя только переломы. Всё заживёт. Но я не понимаю, зачем ты это сделал.

– Я думал, что…

– А я и не знала, что в реанимацию пускают только родственников, —девушка нервничала и потому говорила много, шептала мне на ухо. – Я нарушила закон… Сделала поддельную ксерокопию свидетельства о браке.

Хорошо, что она меня перебивала, ведь сказать было нечего. Я не знал, что реально, а что не реально. Кто я? Бредящий маньяк или законопослушный человек, но всё равно сумасшедший? А может обе жизни настоящие? Или я существую одновременно в двух параллельных реальностях. В одной маньяк, в другой обычный парень.

Моя «хорошая версия» совершала путешествия в параллельную реальность, чтобы убить «плохую версию» и спасти девушку? Слишком романтично…

Следующей ночью, я видел долгий чёрный сон. Как будто меня больше не существовало. А затем я снова проснулся в больнице. Рядом была Даша и мама. Живая мама. Мне даже Семён позвонил по видеосвязи из другого города. Они все волновались о моём душевном состоянии и радовались тому, что я жив.

А я всё думаю: слишком хорошо, чтобы быть правдой. Боюсь проснуться в другой жизни. Не могу привыкнуть к мысли, что останусь здесь.

Серая масса

Весна – приятное слово, а на вид не очень. Коричневая снежная каша на дороге, весь сквер в оттаявшем собачьем дерьме. Сегодня в зимней куртке жарко, а завтра будет опять минус и всё заледенеет. Кажется, это никогда не закончится. Никогда не дождёшься «настоящей весны».

Всё одно и то же, никакого разнообразия. Я проходил мимо пункта выдачи. Взгляд зацепился за вывеску. В этом унылом монохроме только она имела яркие цвета.

Я подумал: а не порадовать ли себя какой-нибудь интересной покупкой, чтобы занять руки…

В последний раз я заказывал сэндвичницу. Неделю экспериментировал с разными начинками, а потом мне это надоело и теперь эта штука просто лежит в кухонном шкафу. Да ну это всё!

Я зашёл в «пятёрку», мог бы набрать продуктов сразу на неделю, но ведь всё равно буду ходить в магазин – просто так, от скуки. Поэтому взял себе пакет пельменей, кефир и овощи для салата. Это и на обед, и на ужин.

За «пятёркой», как всегда тусовалась мрачная шайка. Невнятица голосов, порывистые движения… Они как живут там. С самого утра уже еле стоят на ногах. Я пьющих не осуждал, а только сочувствовал и думал: хорошо, что сам не оказался среди них. В юности мы с друзьями часто гудели. Тоже всё от скуки.

В подъезде я застал разносчика. Он как раз собирался сунуть квитанцию в мой ящик.

Я попытался его остановить:

– Не кидайте! Это моя!

Разносчик оглянулся. Я видел только его глаза. Он прятал нос в воротнике куртки.

Разносчик обвёл меня равнодушным взглядом и демонстративно пульнул квитанцию в ящик. Вот падла! Пришлось искать ключ по карманам.

И что-то день совсем не задался. Мне опять насчитали за воду сумму по нормативу, а значит не учли показания счётчиков, что я передавал.

Я хотел разобраться в этом вопросе и позвонил в компанию.

– Ваши счётчики не зарегистрированы, – объяснили мне.

– Нет. Я регистрировал!

– Значит работники ЖЭКа не передали нам документы, скажите им, чтобы прислали, или возьмите у них копии и пришлите сами, – посоветовал однозвучный голос.

Я подумал, что схожу сам. Время у меня есть, да и так будет надёжнее.

Контора находилась в подвальном помещении самого старого дома в городе. Там сидели три очень похожие друг на друга тётки, застрявшие между зрелостью и старостью.

Они все были обвешаны бусами, у всех были причёски-гнёзда и яркий макияж. Тётки смотрели на меня презрительно, однако я не принял это на свой счёт. Знал, что такими взглядами они просто встречали гостей. К ним часто приходили ругаться, а я решил быть тактичным. Начал с благодарности за их работу, а уже потом рассказал о маленьком недоразумении с документами.

– Это надо смотреть в архиве, – сказала одна из трёх одинаковых тёток и подняла своё грузное тело со стула. – Пройдёмте!

Я пошёл за ней в помещение, похожее на лабиринт. Там было мрачновато. И как они работали в такой темноте? В помещении рядами стояли стеллажи с документами – чем дальше, тем старее. Ближние – современные металлические полки, в глубине – деревянные картотеки давних времён. До чего старая контора!

В рядах мелькнул человек. Это было так неожиданно, что я испугался. По архиву, как призраки, ходили молчаливые люди. Они шагали тихо, будто не касались пола.

Тётка прищурившись выискивала номера. Чтобы не чувствовать напряжение, я огляделся по сторонам, и моё внимание привлёк старинный дубовый стол в дальнем углу. Художественная резьба, витые ножки, на ящиках ручки в виде кошачьих голов. Настоящий антиквариат, который наверняка стоит кучу денег.

И на этом столе лежала массивная книга: «Алфавитный учёт работниковъ Лепёшинского лесничества».

– О-о-о! В лесничестве работал мой прадед, – вспомнил я бабушкины рассказы.

Не думал, что работницу конторы это заинтересует, но она спросила:

– А какую фамилию он носил? Не Яковлев, случаем?

– Яковлев! – подтвердил я с удивлением. – Откуда вы знаете?

– Был он лесник, – в темноте лицо тётки, казалось бугристым и страшным. – Уж больно ты на него похож. Посмотри семдесятую страницу. Туда я его вписывала.

– Вы вписывали?! Да, сколько же вам лет? – спросил я.

Книга-то была не новая. На ней стояла дата – тысяча восемьсот девяностый год.

– Лет мне много! Я уже и не помню сколько, – тётка, уронила тяжёлую папку и начала медленно подступать. – А хочешь тоже долго жить? До-о-о-лго, до-о-о-лго.

Работница архива склонила голову и посмотрела на меня исподлобья. И тут началось что-то совсем странное! За её спиной возникли две другие тётки. Во мраке их внешность казалась неотличимой, как у близняшек.

– До-о-о-лго, до-о-о-лго, до-о-о-лго, – вторили они, растягивая звуки.

Голоса накладывались друг на друга. Они повторили это слово столько раз, что оно потеряло смысл.

Одна тётка вышла вперёд. У неё в руках была чашка из тонкого фарфора и золотистый кофейник. Зажурчала чёрная струйка.

– Отведайте нашего кофею!

В руке другой тётки блеснул короткий кинжал. От испуга я чуть не забрался на стол, но женщина не собиралась мне угрожать. Она пронзила свою ладонь и навесила её над чашкой. И теперь уже красная струйка полилась в напиток.

– До-о-о-лго, до-о-о-лго, до-о-о-лго, – повторяли они и протягивали чашку, наполненную до краёв.

«Они предлагают мне бессмертие? Да я не могу придумать себе занятие на неделю вперёд, а тут целая вечность. Хочу ли я никогда не умирать? А может быть, хочу?!», – чашка была прямо под моим носом, чёрная жидкость дрожала. И я неосознанно потянулся, готовился сделать глоток…

Тот, кто появился за спинами тёток, заставил меня передумать. Это был один из тех людей, что бродили по архиву. Его лицо вытянулось, но он не смог открыть рта. Губы этого человека были сросшимися! Он издал мычащий звук через ноздри и замотал головой.

Стало ясно, что меня ожидает то же самое, и я рванулся в сторону. Пробежал через другой проход, в дверь, по лестнице, на улицу! Больше ни ногой в эту контору!

***

С тех пор я пытался воссоздать атмосферу прежних дней, когда меня ничто не беспокоило кроме собственной скуки, и не приходилось ни о чём думать. Я делал всё как раньше: работал, отдыхал, ходил в магазин. Старался забыть, что видел, но у меня в голове постоянно возникали образы тех женщин и звучали их голоса.

Что за бессмертные существа сидят в старой конторе? И в кого они собирались обратить меня?..

Я шел из «пятёрки», за углом, как всегда, тусовались выпивохи, но на этот раз у них творилось что-то неладное! Возня, тихая драка. Я пригляделся: оборванцы пихали какого-то молодого парня, трепали его за куртку, нагибали к земле.

Тот парень защищался, как мог. Всё складывалось не в его пользу, его били, но он будто стеснялся позвать на помощь.

– Эй! Придурки! – заорал я, надеясь, что пьяницы испугаются лишнего внимания, но они продолжали издеваться над пацаном.

Он весь запыхался и, кажется, ему не хватало дыхания выкрикнуть «помогите».

Я достал телефон и громко заявил о намерении вызвать полицию. Их не пугали мои угрозы.

Я подумал, что алкашей уж как-нибудь раскидаю и пошёл разбираться. И чем ближе подступал к подворотне за магазином, тем лучше видел, кем были обидчики парня.

Я всегда видел эту шайку издалека и в шутку сравнивал их с кучкой зомби. И надо же – попал в десятку. Это были не алкаши, а настоящие упыри. С синими лицами, с бесцветными глазами. У одного от щёк отслаивалась кожа, у другого ухо висело на последнем лоскутке. Все они были мертвы. Не могут же люди разлагаться заживо!

А этот бедный пацан, весь красный от напряжения, рванулся из последних сил, но его схватили.

Я метался взглядом по земле, искал какую-нибудь палку, чтобы растолкать упырей. Как бы мне ни было страшно, я хотел спасти парня. Но я не успел. Самый крупный упырь схватил пацана за голову и вдавил ему в глаза гниющие пальцы.

Теперь меня парализовал ужас. Я не мог сделать ни единого шага, словно между мной и кучкой зомби возникла невидимая стена. Парень даже не закричал, а только захрипел. И упырь, не вынимая больших пальцев из глазниц, свернул своей жертве шею.

Я и не помню, как улепётывал. Опомнился уже у своего подъезда, когда кашлял над урной. Думал стошнит.

Увиденное не укладывалось в мои прежние представления о реальности. Откуда взялись эти… зомби?! Или они всегда существовали, а я просто не замечал, не приглядывался?

Я хлопал ладонями по вискам. Казалось, моя голова перестала исправно работать, как старый советский телевизор. Хотелось «встряхнуть пружины», восстановить контакты и вернуть глазам нормальную картинку.

Как отвлечься? А не зайти ли в гости к матери? Давно у неё не был, хотя и живём через улицу.

Мама предложила мне кофе. Я отказался и попросил чай. Разговор у нас что-то не складывался. Я был глубоко в себе и матери приходилось повторять одно и тоже по нескольку раз.

– А? Что? – переспрашивал я.

– Говорю: про счётчики узнал? Я когда тебе звонила, ты собирался в ЖЭК идти. Сходил? – спросила она.

– А-а-а! Нет.

– А мне туда и ходить не хочется. Там такие ведьмы работают!

Точнее и не скажешь! В ЖЭКе ведьмы, за «пятёркой» зомби. И есть такое подозрение, что по утрам в автобусах ездят призраки… А много ли вокруг нас обычных людей? Или в мире полно иных существ. Мы живём бок о бок, просто не замечаем их.

Теперь я не мог думать ни о чём другом. У меня обострилась паранойя. Я стал смотреть на людей с подозрением. А человек ли передо мной? Или что-то другое?

Кто все эти люди, что вместе со мной ходят по улицам? Кем они становятся, когда приходят домой?

Я опять встретил в подъезде разносчика. Счета за коммуналку у нас теперь разделили на две квитанции, вот он и принёс вторую. Мне вспомнились эти глаза. Мы с разносчиком виделись не только в подъезде. Он был в конторском архиве, и дал мне понять, что не надо отхлёбывать из чашки.

Я хотел убедиться: без стеснения взял этого человека за плечо и сдёрнул высокий воротник с его лица. Разносчик не сопротивлялся, должно быть, хотел, чтобы я ещё раз увидел его сросшиеся губы. Его рот был как затянувшаяся рана. Ни малейшего просвета. Разносчик смотрел на меня безнадёжными глазами. У этого человека не было морщин, но его нельзя было назвать молодым. От него веяло усталостью. Казалось, в любую секунду он готов рассыпаться, как пепел истлевшей сигареты, и ждал, когда его наконец встряхнут.

Одно импульсивное решение могло обречь меня на то, что хуже гибели. На вечное несчастье!

Разносчик натянул воротник на нос и ушел.

***

Когда уже настоящая весна? Когда выглянет солнце? Я надеялся, что вместе с последним снегом исчезнет весь этот абсурд.

В магазине я в кои-то веки взял тележку. Хотел закупиться сразу надолго, чтобы часто не ходить мимо подворотни упырей. Почему я был первым, кто их заметил? Почему другие люди не увидели? Ведь они тоже каждый день проходят там!

Их интересуют только товары. Или не интересует ничего вовсе! Они автоматически берут продукты с полок, наполняют корзины.

Не может этого быть! Все эти люди в магазине – никакие не люди, а заводные пластиковые куклы. У них глянцевая кожа, неподвижные лица. Они ненастоящие!

И продавщицы на кассах точно такие же куклы. У них волосы-парики, глаза моргают как по часам. Их движения механические, они повторяют одни и те же фразы с одинаковыми интонациями: «Пакетик надо?», «Карта магазина есть?».

Я всегда стоял на кассе, поглощённый своими мыслями и не обращал внимания на эти кукольные глаза.

Уходя, я лишь украдкой посмотрел за угол. Компания зомби никуда не делась. И среди них появился новенький – худой, невысокий парень. Его голова держалась на честном слове: падала от плеча к плечу, свешивалась вперёд и откидывалась назад. Издалека могло показаться, что у новичка синяки вокруг глаз, но я-то помнил – у него нет глаз, ему их выдавили.

В лифте, я разглядывал своё отражение в зеркале. Открывал рот, оттягивал щёки. Пытался понять: всё ли во мне нормально? И что есть «нормальность»? С кем мне себя сравнивать?

Мой город, мои улицы оставались прежними, но я их не узнавал. Не вглядывался раньше так детально.

Если ничего не сделать, я сойду с ума! Нужно уехать из этого города. Впервые в жизни взять отпуск. Раньше не любил отпуска, не знал, как их проводить и считал, что это скучно. А теперь чувствовал нужду уехать. Неважно куда! В любой город, в любой отель. Я не решу проблему, оставаясь в её эпицентре.

Лучше отправиться на юг. Там уже тепло, нет снега и много солнца. Подойдёт любой вариант. Рыболовная база отдыха? Прекрасно! Никогда не занимался рыбалкой, вот и попробую что-то новое. Я уезжаю. Всем пока!

***

В первый день на турбазе я осмотрелся и подумал, что ошибался на счёт отпусков. Это не тоскливое занятие. Смена обстановки помогла отбросить всё, что меня беспокоило.

Это был другой мир. Люди юга казались счастливее. Даже свою рутинную работу они делали не с угрюмыми лицами, а с улыбкой и живым огоньком в глазах.

Я мог показаться странным отдыхающим – приехал на рыболовную базу в нерест, когда рыбачить нельзя. На территории почти никого не было, и работники отеля хлопотали для меня, как заботливые няньки. Они же были для меня приятными собеседниками. Мне и без рыбалки хватало занятий: хочешь катайся на водном мотоцикле по руслу реки, хочешь парься в бане, можно обедать в ресторане отеля, а можно купить мяса в селе рядом и зажарить его в зоне барбекю.

Позвонила мама, спросила, как там отдыхается. Я рассказал, что тут хорошо: природа, каждый день солнечный, а рядом рыбозавод, где вялят воблу. И мне стало совестно, что я оставил маму в том сером городе, а не взял с собой.

– А там эту воблу можно купить? – спросила она. – Привезёшь мне?

– Мам, да я куплю целый ящик и сегодня же отправлю, – пообещал я, и тут же сделал.

Восьмикилограммовая коробка обошлась совсем не дорого. Я пошёл искать по селу отделение почты. Это был старый кирпичный домик. Направляясь к двери, я заглянул в окно: работают ли? И увидел людей. Женщина сидела на стуле, мужчина стоял у полки с посылками.

Мне показалось странным, что они не двигаются и я, остановившись у окна, ждал, когда они наконец зашевелятся. Они так и не двинулись.

Я вошёл в дверь. Ещё секунду работники почты оставались в тех же позах, а затем вдруг ожили. Мужчина, заросший бородой до глаз, начал перебирать коробки. Женщина поправила очки, съехавшие на нос.

Мою посылку оформляли, а я старался выкинуть из головы то, что видел, но замечал одну странную деталь за другой. Очки той женщины покрывал тонкий слой пыли, а между её спиной и креслом тянулась сетка паутины. Сколько же она просидела не двигаясь, что приросла паутиной к креслу?

Я подал деньги. Старый кассовый аппарат со звоном открылся и оттуда вырвалось пыльное облако. Мне выдали чек, напечатанный бледной фиолетовой краской.

Уходя, я гнал от себя желание снова заглянуть в окно, и всё-таки сделал это. Работники почты опять застыли, будто время для них остановилось. Ещё один странный вид – люди, которые живут лишь иногда. Если кому-то нужны…

Я спешил обратно на рыболовную базу. Хотелось поскорее оказаться среди обычных людей. И по пути мне в голову закралось тревожное подозрение: «А откуда эта уверенность, что персонал турбазы – обычные люди? Может, и они какие-то иные?».

Я тихо пробрался в отель, даже не скрипнул дверью и поглядел с порога.

Девушка, что всегда встречала меня в холле, улыбалась. Сверкала ровными зубами в пустоту, а её в зрачках блестел задор. Но в этом выражении лица не было ничего доброго.

На мгновенье её веки дрогнули, в уголках глаз появились морщинки. Казалось, эта вынужденная улыбка вот-вот исчезнет, и девушка заплачет. Но этого не случилось. Искусственная эмоция радости подавила это внезапное проявление боли.

Когда я шагнул через порог, девушка за стойкой сказала:

– Вы вернулись!

– Да, отправил посылку маме, – я тоже притворно улыбнулся, стараясь не замечать, что блеск в её глазах ненастоящий.

Лучше ничего не замечать и не быть слишком внимательным ко всему вокруг. Откуда мне знать, что произойдёт, если я опять сунусь в чужие тайны.

И всё-таки: сколько в мире обычных людей?

Лимонное дерево

Кажется, у моей мамы никогда не было подруг-ровесниц. Она ещё довольно молодая и красивая женщина, но вот интересы у неё «старческие». Мама и сама это осознавала и говорила, что она «бабушка в душе». Мама не дружит с технологиями, смотрит сериалы на «Домашнем» и передачи телеканала «Загородный», при этом что-то записывает в свои бесконечные тетрадки.

А главное увлечение моей мамы – это растения. У нас все подоконники уставлены её цветами. Они и в прихожей и даже в ванной что-то растёт на полке под специальной лампой.

Из-за своих интересов, мама легко находила общий язык с пожилыми людьми. Одинокая старая женщина из нашего подъезда была ей чуть ли не лучшей подругой.

Звали её тётя Яна и она тоже увлекалась комнатными растениями. Её квартира была полна прекрасных цветов, также она выращивала в горшках различные пряности и травы. Мама и восхищалась, и завидовала, ведь наши растения, как ей казалось, были не так хороши.

Тётя Яна всегда помогала маме советом. Они разговаривали на своём языке.

– Тёть Ян, у меня колеус болеет, посмотрите… что это такое на стебле?

– Это щитовка! Настой чеснока сделай и обмой.

В свою очередь, пожилая женщина обращалась к моей маме с жалобами на здоровье. Тётя Яна страдала давлением и часто приходила к нам с механическим тонометром. При ней всегда была записная книжка, чтобы пометить «сколько на сколько».

Заглядывала старуха всегда в одинаковое время и мама её ждала. Но как-то раз она пришла раньше. Я сразу узнала её по стуку и открыла.

– Где Люда?! – казалось, старуха была в ужасе, она тяжело дышала и так побледнела, что её зубы казались особенно жёлтыми.

– Мама купается, – ответила я.

– Позови! – тётя Яна прижала к груди свою записную книжку. – Плохо мне! Очень плохо!

Мама выбежала из ванной в сорочке наизнанку. Отвела соседку в свою комнату и вызвала скорую. Я слышала её дрожащий голос:

– Ей семьдесят девять лет… Сердце болит… Да, боли в руках есть… Хорошо, ждём!

– Люда, пойдём ко мне, – попросила тётя Яна. – Я лягу, а ты посиди со мной.

Старуха еле волочила ноги, мама вела её под руку. Я так растерялась, что и не предложила свою помощь. Пожилая соседка передала мне свой страх, у меня разыгрались нервы.

Мама вернулась через полчаса, села в кухне и попросила воды. Отхлёбывая, она смотрела не на стакан, а сквозь пространство. В уголках её глаз сверкали крохотные слёзы.

– Я думала она уснула, держала её руку, а врач пришёл… говорит: она уже всё.

– Как всё? Что значит «всё», мама? – не верила я.

– Не успели спасти тётю Яну, – с щёк мамы упала сначала одна, а потом вторая слеза.

Я боялась сказать лишнего. Они ведь с соседкой были не чужие. Думала, что мама ещё долго будет горевать, но через несколько минут её взгляд стал снова осмысленным. Она приложила большой палец к нижней губе. Она всегда так делала, когда задумывала какую-нибудь авантюру.

И точно! Мама убежала за порог и через минуту вернулась с лимонным деревом. Она украла горшок с растением из квартиры, где только что умерла наша соседка!

Я подумала, что мама с горя не соображает, что делает и сразу указала ей на это. Но у неё уже были заготовлены оправдания:

– Тётя Яна бы не обиделась! Это было её любимое дерево. Она бы хотела, чтобы о нём позаботились. У неё нет родственников и растения всё равно погибнут, а так уцелеет хотя бы одно.

Я бы сказала, что она отчасти права, но слишком хорошо знала свою маму и сомневалась в чистоте её намерений. Это лимонное дерево было для неё предметом зависти. Мама столько рассказывала, какое это красивое растение: тонкий ствол, округлая крона и маленькие лимончики висят.

«Эх, мне бы такое!», – так много раз вздыхала она и наконец получила желаемое.

Каким бы это дерево ни было красивым и ухоженным, мне было неприятно его присутствие в нашей квартире. Я сказала об этом маме, а она только ответила:

– Ну не смотри на него, раз тебе не нравится! Я буду за ним ухаживать в память о тёте Яне.

Ночью меня терзал кошмар. Снилось, будто наша соседка оказалась живой и вернулась из морга. Пришла к нам, чтобы померить давление, а я боюсь пускать её в квартиру, ведь в гостиной стоит украденное лимонное дерево.

Я проснулась и почувствовала, что не могу пошевелиться. Казалось меня чем-то придавило. На пару секунд меня охватил панический ужас, но стало легче, когда я поняла, что это сонный паралич. Раньше со мной такого не случалось. Но мне рассказывали в школе об этом состоянии. Его просто нужно пережить, дождаться, когда проснётся тело…

Кажется, я не могла пошевелить и веками, и глаза оставались закрытыми. Но я видела свою тёмную комнату. Сквозь дверь просачивалась тень, становилась плотнее и приобретала человеческие черты.

Я старалась не поддаваться страху, напоминая себе, что всё это имеет научное объяснение. Ощущение чужого присутствия и угрозы, зрительный образ человеческой тени – это лишь грёзы дремлющего разума.

Тень была расплывчатой и не имела чётких контуров, однако я могла считывать её движения. Она поманила меня рукой, и я начала подниматься с постели.

Это происходило против моей воли! Нога сама свесилась с кровати, тело поднялось на руках. Склонив голову, я словно зомби поплелась к двери, а человеческая тень отступала назад и просочилась через щель.

Я вышла в гостиную. Чёрная тень стояла у горшка с лимонным деревом и указывала на него.

Мой собственный крик вернул мне самообладание. Я снова управляла своим телом, но не могла остановиться кричать. Прибежала мама, включила свет. В гостиной не было никого кроме нас.

Я успокоилась и рассказала, что у меня случился не то сонный паралич, не то снохождение, а ещё мне мерещился призрак.

Мать только возмутилась:

– Что ты мне концерты устраиваешь? Ложись и отдыхай!

Когда страх исчез, пережитое стало казаться мне интересным. Я рассказывала об этом знакомым, смакуя подробности. Почти хвасталась. Думала, что такие удивительные вещи не случаются дважды…

В другую ночь я не видела кошмаров перед пробуждением. Просто очнулась в темноте. Руки и ноги были скованны, а на пороге комнаты стояла всё та же размытая тень.

Она снова повлекла меня за собой, и моё тело подчинилось. На этот раз я была уверена, что мои глаза открыты. Всё, что я могла делать – это фокусировать взгляд. На ногах, что ступали сами по себе, на руках, что болтались как тряпки.

Я не могла закричать или остановиться, и была так напугана, что мне хотелось выпрыгнуть из собственного тела. Подчинённая чужой воле, я шла за тёмным призраком.

Тень приблизилась к горшку с растением и указала на него. Я подошла, опустилась на колени, и моя ладонь легла на влажную землю. Пальцы что-то схватило, будто корни лимонного дерева сдавили их.

Я пыталась вырвать непослушную руку, кричала от боли. И снова прибежала мама.

– Да что ты делаешь?! – она подняла меня с пола и поставила на ноги.

Не до конца проснувшись, я начала рассказывать, что видела призрак:

– Меня позвала тень. Это была тётя Яна. А потом меня схватили корни дерева. Надо убрать его из квартиры!

– Корни тебя схватили? – переспросила мама. – Ты чего несёшь?! Тебе надо лечить голову, а дерево тут не причём.

Как она за него боролась! Мама всегда была суеверной, верила в порчу, в сглаз и в «негативную энергию», но только в вопросе об украденном дереве она была скептичной.

Мать опрыскивала каждый листочек, осматривала дерево несколько раз на дню, а на утро после страшной ночи срезала один плод и сделала нам чай с лимоном. Хотела на меня повлиять, но я всё ещё настаивала, чтобы растения в доме не было. А мама, не желая уступать, советовала мне пить успокоительные капли. После этого спора мы с ней не разговаривали.

Наступила следующая ночь. Украденное дерево всё ещё стояло в гостиной. Я была измучена недосыпом и надеялась, что буду спать крепко. И опять меня разбудило ощущение присутствия. Тень снова была в моей комнате.

Я выбралась из кровати и пошла на её зов, будто сама была тенью, повторяющей чужие движения. Тело переваливалось из стороны в сторону. Я противилась, но всё на что оказалась способна – это упасть. Повалилась на пол сбив собой лимонное дерево.

Не на шутку злая мать выскочила из своей спальни с воплем:

– Ты нарочно это делаешь?!

Новой ссоры не было. Мама поняла, что я была права – от растения нужно избавиться… Мы увидели, что высыпалось на ковёр вместе с землёй. Это была разложившаяся человеческая кисть. Кости и чёрная гнилая плоть.

– Какой ужас! – мама закрыла рот ладонью, сдерживая приступ тошноты. – А я думала: откуда запах?..

Я с отвращением рассматривала гнилую руку. Не корни, а эти пальцы схватили меня прошлой ночью.

Мама отвергла мой совет позвонить в полицию. Тогда бы ей пришлось признаться, что она своровала дерево из квартиры покойницы.

– Я его выброшу и избавлюсь от этого… Никому ничего не скажем. Хорошо?

Она, наконец, поверила мне и извинилась за своё безрассудство. Это подкупило меня, и я пообещала не вмешиваться – пусть сама разбирается. Дерево, вместе с горшком мама выбросила в мусорку, а истлевшую руку завернула в ткань и закопала рядом с кладбищем.

– Наверное, тётя Яна сама набрала земли на кладбище и не заметила, что ей там попалось, – предположила мама. – А я ещё с этими лимонами чай пила. Фу! Вот дура!

Я попросила больше не вспоминать об этом. Знать не хотелось, что за тень приходила ко мне три ночи подряд. Желала ли она, чтобы я избавилась от украденного или нашла кости в земле – без разницы! Она своего добилась, так пусть убирается в мир иной.

Но и следующая ночь не прошла спокойно. Правда, на этот раз меня разбудило не ощущение угрозы, а осторожный стук.

Ничто не давило сверху. Я пошевелила пальцами. Тело было под моим контролем. В мою комнату снова вошла тень. На этот раз она не просочилась сквозь щель, а открыла дверь, повернув ручку.

Мой разум не был затуманен сном, я чувствовала себя бодрой, но видела перед собой расплывчатый человеческий силуэт. Только правая рука ниже запястья имела чёткие контуры. В темноте она казалась голубоватой. Можно было разглядеть ногти, вены и пястные кости, проступающие сквозь кожу.

Тень с человеческой рукой. Странное это было зрелище.

Она как всегда поманила меня. Её пальцы двигались плавно. Призрак не пытался подчинить себе мою волю. В тот раз у меня был выбор: пойти за ним или остаться в кровати.

Это было дико и страшно. Холод пронимал меня до костей, и всё же я решила встать и пойти за тенью. Казалось, призрак нуждался в моей помощи.

Силуэт слился с темнотой прихожей, и только голубоватая рука висела в воздухе. Призрак пропустил меня вперёд к двери. Я старалась не разбудить маму и медленно-медленно открывала замок, чтобы избежать громких щелчков.

Догадавшись, что свет помешает призраку, я погасила свет на лестничной площадке. Тень появилась у квартиры покойной соседки и указала пальцем на щиток. За железной дверцей, я отыскала конец жёлтого шнурка, потянула и вытащила ключи.

Тётя Яна прятала там запасной набор. Не слишком разумно с её стороны, ну да ладно…

Я открыла чужую квартиру, вошла. Было невыносимо страшно. Подо мной скрипели половицы, казалось за мной следят из-за каждого угла, смотрят из каждого пыльного зеркала.

В комнатах почти не было свободного пространства. Всё заставлено растениями в горшках и множеством различных вещей. При этом везде порядок – каждый предмет на своём месте.

Я снова заметила человеческую тень. Бледная рука взлетела над комодом и указала на резную шкатулку. Я приподняла крышку. Внутри были украшения – дешёвая бижутерия, бусы и что-то засохшее, сморщенное, как кусочки сухофруктов.

Только взглянув на тень, я догадалась, что это такое… У призрака проступили новые черты – нос и уши. Теперь я поняла, во что тыкала пальцами, и вздрогнула.

Тень снова увлекала за собой, указывала на дверь кладовки. Там стоял мешок. Я осторожно распутала узел… Соль…

Мрачный образ настойчиво стоял рядом. Нужно было узнать, что ещё там спрятано. Я высыпала содержимое мешка. И вместе с окаменевшими ломтями на пол выкатилась человеческая голова! Она неплохо сохранилась в мешке, и сама стала, как лежалая соль. На черепе осталась кожа, щетинки на лице и даже волосы на макушке. Вот только у головы не доставало носа и ушей.

И только я нашла эту голову, у тёмного призрака появилось лицо. На меня из мрака смотрел незнакомый пожилой мужчина. Его глаза наполнились живым блеском, а на губах заиграла улыбка.

Запасы моих моральных сил были исчерпаны. Я больше не могла терпеть этот кошмар и сбежала оттуда.

Забыв про запреты матери, я позвонила в полицию, рассказала, что нашла. Меня, конечно, спросили, что я делала ночью в чужой квартире. Понимая, что правде не поверят, я сделала виноватое лицо и сказала, что случайно нашла ключ в щитке и не сумела справиться с любопытством.

Полицейские обыскали квартиру тёти Яны. Вытряхнули все растения из горшков, опустошили шкафы и полки. В доме покойной старухи нашлось множество уголков, где были спрятаны части тела. В каждом горшке с землёй догнивали куски рук и ног. На антресоли среди огурцов, помидоров и домашней аджики стояла старая пыльная банка, в которой были засолены человеческие лёгкие и сердце. В бельевом шкафу, будто кусок вяленого мяса, лежало туловище, набитое нафталиновыми шариками.

Я этого не знала… и моя мама не знала тоже, что тётя Яна когда-то была замужем. Однажды её супруг исчез, и она убедила своих знакомых, что он бросил её и сбежал. Тот мужчина был человеком незаметным, никто не стал его искать.

Теперь было ясно: тётя Яна знала о том, что он мёртв. Она расчленила его тело и много лет скрывала останки в своей квартире. Что случилось с тем мужчиной должна была показать экспертиза.

Я ошибалась, когда думала, что ко мне по ночам приходила тень соседки. Это был её муж. И вовсе не украденное растение его волновало, а собственное незахороненное тело. Возможно, если бы моя мама не стащила тогда лимонное дерево, его душа бы ещё не скоро успокоилась.

Я не считала тётю Яну убийцей. Секрет, который она хранила, вызывал отвращение и свидетельствовал о безумии. Но её муж мог умереть и сам.

Так я думала, пока не увидела в комнате мамы записную книжку нашей покойной соседки. В последний день своей жизни, старушка пришла к нам с этой книжкой, и она так и осталась лежать на столике. Я прибиралась в квартире и хотела сунуть книжку в мусорный мешок, но сперва пролистала…

Оказалось, что в ней были не только записи о состоянии здоровья и названия лекарств. Первые страницы занимали рисунки и короткие записи.

Грубые узоры, цветы с острыми шипами, страшные рожи… Знаю, что бы сказала наша школьная психологичка об этих рисунках: «В этом человеке много скрытой агрессии». И записи бледными чернилами, только подтверждали эту догадку:

«Я его ненавижу», «Он слабоумный, у него нет памяти, он всё забывает», «Меня раздражает, что он спрашивает одно и тоже по десять раз!», «Меня раздражает, как он ест и всё время бормочет себе под нос, а по ночам храпит», «Ненавижу!!! Я хочу жить одна», «Опять ходит туда-сюда и шаркает», «Он не понимает, почему я всё время на него ору. Слабоумный!».

На одной из страниц было нарисовано растение с четырьмя широкими листами и тёмной ягодой в центре, рисунок был подписан словами «Вороний глаз».

Далее шли ещё три страшные записи: «Сегодня живой», «Говорит, что плохо. Лежит, но живой», «Как на зло живой. Сколько ещё ему ягод подмешать?».

На этом дневник заканчивался и начинались заметки о растениях, удобрениях, списки покупок и рецепты выпечки.

Я ужаснулась, поняв, с кем мы соседствовали и по-доброму общались много лет. За личиной безобидной женщины скрывалась убийца. Она была так уверена в безнаказанности, что всегда носила при себе доказательства содеянного. А может, она просто забыла, о чём писала на первых страницах…

Вчера, возвращаясь домой, я посмотрела на окна опустевшей квартиры. Не знаю, показалось мне или нет, но я увидела покойную соседку. Она была прозрачной, как отражение в стекле. Старуха щерила жёлтые зубы и отчаянно била ладонями по стеклу, но окна не дрожали и звуков ударов не было слышно.

Похоже теперь не её муж, а она сама стала пленницей своей квартиры.

Дичь

Выбирать, что посмотреть – это утомительная работа. Стриминговые сервисы предлагают бесконечное количество вариантов.

Я любил смотреть телеэфир, потому что это освобождает от избытка выбора. Включаешь телеканал, а там уже идёт что-нибудь. Никакой траты времени на чтение описаний и сравнение зрительских оценок.

Наверное, благодаря таким людям как я, до сих пор существуют каналы, эфирная сетка которых заполнена фильмами и сериалами. Больше всего мне нравились «Киноужас», «Блокбастер» и «Камеди». В зависимости от настроения, я смотрел один из них перед сном, лёжа в кровати.

Так совпало, что тем вечером, я хотел посмотреть что-нибудь в жанре «хоррор» и не сразу догадался, что на экране какая-то дичь вместо эфира «Киноужаса».

Пытаясь ухватить нить сюжета, я посмотрел несколько сцен. Они напоминали документальную съёмку похоронной процессии. Неяркий, почти лишённый цвета, кадр. Толпа людей в траурных нарядах двигается в сторону кладбища. Каплет мелкий дождь. Люди держат над головами зонты. Все, кроме тех, кто несёт гроб. Дождь намочил им волосы и плечи.

В первых сценах не показывали лица людей: только спины и затылки. Никакой музыки, только шаги, плеск луж, шум дождя и неразборчивая речь.

Я начал понимать, что с этим фильмом что-то не так, когда в кадр попали знакомые вещи: оградки, пластиковые венки, на памятниках надписи кириллицей.

По этому каналу всегда показывали иностранное кино. С чего бы вдруг в эфир попал отечественный фильм? Но тем интереснее мне стало.

Гроб поставили на раскладную подставку у разрытой могилы. Сняли крышку. Впервые за несколько минут на экране появилось лицо. В гробу лежала старая женщина, её глаза были открыты и губы не сомкнуты до конца. Сцена вызывала отторжение, но развеяла мои сомнения, что фильм не художественный. В реальности ведь покойникам зашивают рты и склеивают веки.

Из этого я сделал вывод, что момент был срежиссирован, чтобы шокировать зрителя. Оператор навёл камеру на собравшихся. Люди с зонтами будто соревновались друг с другом в конкурсе на самую отталкивающую внешность. Женщина с необыкновенно вытянутым лицом, высоким лбом и здоровенным подбородком. Мужчина с холодными голубыми глазами… он будто смотрел прямо на меня и ни разу не моргнул. Другой мужчина как нарочно держал рот открытым, чтобы было видно его подточено-острые зубы. Был там ещё один человек… неясно какого пола. Все его лицо и руки покрывали бородавки.

Я вглядывался в картинку, пытаясь понять: грим ли это или специально для фильма собрали людей с такой своеобразной внешностью.

Ни один из актёров не отыгрывал скорбь. Они просто молча смотрели в разные стороны, а потом началось что-то странное.

Собравшиеся наклонили гроб так, что тело старухи упало на траву. Потом они бросили пустой гроб в яму и принялись забрасывать её землёй.

Я скривился. Да это не фильм ужасов, а какое-то претенциозное авангардное кино. Дешёвый эпатаж, поданный как искусство. Мне такое совсем не нравится.

Прежде, чем переключить на другую программу, я нажал кнопку на пульте, чтобы увидеть, как называется этот шедевр в кавычках.

«В пасти океана». Странно! Это название больше подходит для какого-нибудь триллера про акул-людоедов. Да и страной производства значилась Австралия. Значит в эфирную сетку попало что-то совсем не то.

Я не стал забивать себе голову, как такое могло получиться, переключил на канал «Камеди» и посмотрел кино про хоккеиста с повзрослевшим Стифлером из «Американского пирога». Фильм показался смешным лишь местами, в остальном он был жестоким и трогательным.

Неприятные впечатления от той дичи, что мне довелось увидеть на другом телеканале, быстро забылись.

***

Из нашего двора только один путь – через узкий проход. И утром там стоял загадочный человек в чёрном траурном костюме и с открытым зонтом. Такое совпадение показалось мне удивительным. Только вчера по телевизору видел похожий образ.

Вдвойне странно, что человек держал над собой зонт, хотя дождь и не собирался. Я хотел проскользнуть мимо, не бросив на него ни единого взгляда, но не удержался.

Человек в чёрном, как для меня, приподнял зонт и показал холодные голубые глаза. Это был он! Человек из вчерашнего телеэфира.

Я подумал, что просто ещё не до конца проснулся…

Я не женат. У меня нет детей. И моя работа не требует тесного общения с людьми. Я всего лишь представитель поставщика. Обхожу несколько городских кафе. Записываю, что им нужно доставить в ближайшее время: кофе в зёрнах, сахар и прочее. Забираю пустые мешки и тару. Работа у меня маленькая, но делаю я её хорошо и всегда вовремя, поэтому ни в одном из кафе не бывает перебоев с поставками.

Я шёл по Красной набережной в направлении кафе «Мельница». Хотел заскочить в трамвай, но чуть не споткнулся, пробегая мимо глухого заулка. В тупике стояли люди с зонтами. Не все вместе, а вразброд, будто не знакомы друг с другом.

Я узнал каждого из них: женщину с длинным лицом, мужчину с заточенными зубами. Человек покрытый бородавками стоял дальше всех и прикрывался зонтом. Жуткие рожи!

Не только я заметил странных людей. Прохожие засматривались: что за чудики стоят с зонтами под ясным небом?

И, наверное, только я один видел их не впервые. Участники странных похорон, что опрокинули на траву мёртвую женщину и закапывали руками пустой гроб. Теперь они были не на экране, а в реальности, и на их руках чернела земля.

И теперь я сомневался: был ли это фильм, была ли это актёрская игра.

Стараясь думать только о работе, я ускорился, свернул на Аксаковскую и пошёл к кафе через Студенческий парк. В тёплый сезон там не увидишь свободную скамейку, а пока было прохладно, чтобы сидеть, расслабившись.

Но одна скамейка была занята. На ней в развалку сидела пожилая женщина. Я её сразу узнал, ведь это её похороны показывали вчера в ночном эфире.

Эта женщина сидела, как живая: одна рука на коленях, другая на спинке скамейки. Голова слегка наклонена, глаза полузакрыты. Она словно тихо дремала, люди проходили мимо, и никто не брал во внимание её странный наряд. Синие платье с белыми кружевами и вышитым крестом на груди, на ногах тканевые туфли вроде тапочек.

В такой одежде людей только хоронят.

Я словно оказался внутри вчерашнего фильма, и понял, что пропустил: те люди с жуткими рожами притащили покойницу в парк и усадили на скамейку, как живую. Дичь!

Я хотел быть подальше от того места, когда другие люди это поймут, и почти бежал оттуда.

Наверное, как любому одиночке, мне приходится наблюдать мир лишь со стороны и не вовлекаться в происходящее эмоционально. Кажется, что это всё ко мне не относится. Я умею легко переключаться между разными задачами. День был трудный: пришлось потаскать тяжести, многое запомнить и передать начальству.

Жуткие рожи убрались с моих глаз, а потому и думать о них не пришлось.

Вечер – это моё любимое время суток. Часы, когда я уже дома, ужинаю, принимаю душ, ложусь в постель и беру пульт в руки.

Ужасов мне хватило, поэтому я решил, что опять буду смотреть канал «Камеди».

Там шло что-то про женщину в старой квартире с советской обстановкой. Сначала ничего не показалось странным, потому что по этому телеканалу часто показывали отечественные комедии.

На фоне играла старая песня «Розовый вечер», что было совсем не в тему, поскольку в окно квартиры било яркое солнце. В первой сцене можно было рассмотреть только очертания фигуры женщины. Она приманивала птиц. В её окно одна за другой влетали вороны и каркали так громко, что пришлось убавить звук.

Тут я уже засомневался, что смотрю обычный фильм, несмотря на то, что в углу экрана стоял знакомый логотип телеканала.

Вороны важно расхаживали по полу комнаты, нетерпеливо каркали. Ракурс поменялся. Женщина выглядела молодой, но её длинные волосы были почти белыми от седины.

Она опустилась на колени, потянула платье за воротник, обнажила плечи и грудь. Это была не комедия… Зрелище отвратительное. Её истощённое тело покрывали незаживающие раны.

Я переключил канал и теперь смотрел занудную драму про сложные отношения старого судьи с сыном. Трудно было вслушиваться в диалоги, из головы не исчезала картинка с той женщиной.

Странные неприятные видео засоряют эфир моих любимых телеканалов. Меня так и подбивало узнать: закончилось это всё или продолжается. Я ещё раз проверил канал «Камеди»… Съёмка комнаты с потолка. На полу сидит женщина. Её раны клюют вороны, а она, охваченная томлением, смотрит вверх. Судорожно и бесшумно вздыхает, её ресницы дрожат. Птицы щёлкают клювами, резко дёргают головами, разбрызгивая кровь по полу.

И всё это под песню «Розовый вечер», что звучит из радиоприёмника на подоконнике. Вдруг изображение пропало и экран стал просто синим, а затем появились лица двух известных французских актёров. Это была старая комедия «Папаши» и фильм шёл сразу с середины.

Значит, отвратительные кадры – это локальный взлом эфира. Люди в гриме затеяли странную игру. Пускают в эфир свои бессмысленные видео, а потом гуляют по улицам, в надежде, что случайные зрители их узнают.

Хотят устроить что-то вроде «Клоунской паники»…

Я постарался об этом не думать. С этим делом и без меня должны быстро разобраться. Инициативных, неравнодушных граждан, слава богу, хватает.

Утром мне надо было вовремя приехать в кофейню «Плед» на Ново-Садовой. Помочь разгрузить машину и попросить расписаться в накладных. Светофор на переходе уже мигал, осталось несколько секунд до красного света, но я решил перебежать.

Всё произошло быстро и у всех на виду. В доме через дорогу распахнулось окно и оттуда стаей вылетели вороны. Они гаркали, хлопали крыльями и так меня напугали, что я остановился и пригнулся.

Сверху капнуло мне на плечо. Думал птичья срань, но это была красная вязкая масса. Стекла по рукаву, впиталась в куртку. Несколько водителей начали сигналить, чтобы я не стоял посреди дороги. Время для пешеходов закончилось.

Когда я оказался на другой стороне улицы, в том окне показалась седовласая женщина. Она посмотрела на меня так, будто мы играли в «переглядки». Её глаза и улыбка говорили: «Ты знаешь мой секрет, не так ли?».

Моя гипотеза, что какие-то чудаки взламывают эфир и устраивают представления на улицах, больше не казалась мне верной. Такое люди не могут спланировать. Ведь я и сам не знал каким маршрутом буду добираться до кофейни и в каком месте перейду дорогу. Да и кому понадобится делать такие сложные розыгрыши для одного меня?

Случай мистический и необъяснимый.

«Ладно, кем бы вы ни были, вам удалось меня заинтересовать», – я с нетерпением ожидал конца дня, чтобы вернуться домой и включить телек.

Вечером я как всегда лежал в постели, переключал каналы. «Киноужас», «Камеди» – там ничего странного не было. Обычные фильмы. На других каналах тоже ничего: футбольная трансляция, музыкальные клипы, передачи о животных…

Я остановился на телеканале, где показывали какой-то захватывающий вестерн, и сразу увлёкся. Даже не расстроился, что не нашёл в эфире мистическую дичь.

Так и уснул за просмотром, но и сквозь сон слышал пафосный бубнёж героев, выстрелы и взрывы. А потом всё смолкло. Странно, что разбудила меня именно подозрительная тишина.

Я продрал глаза. На меня с экрана смотрели четверо. Они соблюдали тишину, будто не хотели меня будить. Люди сидели за столом, на фоне пыльного настенного ковра. Они были как две пары разных поколений. Слева седые старики с обвисшей пигментной кожей, справа мужчина и женщина за пятьдесят. Эти люди казались заурядной семьёй. Их лица были хмурые-хмурые. И казалось, смотрят не в камеру, а прямо сквозь экран.

Их недобрые взгляды заставили меня прижаться к спинке кровати. Я нащупал пульт и давил на кнопки, куда попадёт палец. Как только картинка сменилась, стало легче дышать.

На «Киноужасе» показывали старую лабуду про ожившую куклу. Фильм пытался пугать, но после увиденного, он казался детской сказкой. Хотя, казалось бы, что я такого увидел? Людей за столом, которые не делали ничего ужасного. Но какое напряжение от них исходило. Я боялся, что не смогу их переключить и они будут смотреть на меня, пока не пронзят взглядами насквозь.

Самое удивительное, что происходящее развлекало! Это был контролируемый страх: у меня был пульт – раз и переключил канал.

Утром на улицах я искал знакомые лица. Хотя уже и не помнил, как выглядели те люди с экрана. В голове была нездоровая мысль: наша встреча должна состояться. И это меня будоражило, как ходьба по краю обрыва.

Я ждал одного, а случилось другое. Моя жизнь стала богата на небывалые события. Знакомая официантка кафе «Лаврушка» сказала мне «Привет» и долго стояла рядом, ожидая, когда я закончу с коробками и уделю ей внимание.

– У меня сегодня день рождения, – она волновалась и мяла фартук.

– Поздравляю, Марина, – сказал я и тоже разволновался, не зная, что пожелать.

– Приходи ко мне сегодня, а? – проговорила девушка.

– В смысле, в гости? На день рождения? – я понимал, что означает это приглашение, но не мог взять в толк, что она во мне нашла.

Наверное, она была такая же нелюдимая чудачка и видела во мне своего человека. Я не подозревал, что Марина ко мне неравнодушна.

– У меня есть твой номер, я скину тебе адрес, мне пора бежать, – сказала она и унеслась, хотя её никто не звал.

Раньше я не питал к этой девушке каких-то особенных чувств, но стоило ей показать свою заинтересованность и во мне сразу что-то заиграло. Она даже стала казаться мне симпатичней, чем обычно.

Мне на телефон пришло сообщение: «Приходи к шести часам» ниже был адрес и сердечко. Ну дела!

Марина жила на Звёздном проспекте, восьмой дом, четвёртый подъезд, третий этаж. Обычная хрущёвка в старом районе.

Я пораньше закончил дела, чтобы подготовиться. Не помню, когда в последний раз ходил в гости… Примерил праздничный наряд: рубашку, брюки. Выглядело по-идиотски. Переоделся обратно в повседневное. Купил букет цветов и мягкую игрушку.

Я понятия не имел, что дарить девушке, с которой мы общались лишь поверхностно.

Мне открыла Марина. Она была в голубом праздничном платье и с завитыми волосами. Я хотел сделать ей комплимент, но духу не хватило, и просто отдал ей подарок и букет.

– Спасибо, – девушка улыбнулась и уступила мне путь в комнату. – Проходи ко всем.

Теперь мне странно, как я не догадался, что меня там ждёт… Это была не молодая компания. За столом, накрытом белой скатертью, сидели четверо, что вчера смотрели на меня из телека. Две пары: мужик с тёткой и старик со старухой. Позади них висел ковёр. Взгляды были всё те же, хмурые, недобрые.

Я поздоровался, надеясь, что это развеет тяжёлую атмосферу. Никто из них не ответил.

– Садись! – донёсся голос Марины из коридора.

И я, посчитав, что у меня нет выбора, сел за стол. На нём не было ни одного блюда. Только пустые тарелки и столовые приборы. Лица собравшихся исказила лютая злоба. Не сводя с меня взглядов, все гости разом потянулись за ножами и вилками.

Я вскочил, табуретка с грохотом повалилась. Марина встала на пути: «Куда ты?». Пришлось её грубо оттолкнуть, и она упала.

Но когда я убегал по двору, прыгая через палисадники, девушка уже стояла на балконе и наблюдала. Не с удивлением, с улыбкой. Моя знакомая оказалась связанной с людьми из телеэфира. Она хотела подать меня в качестве праздничного ужина. Во всяком случае, мне так показалось.

Смотреть телевизор на ночь, больше не хотелось. Для верности, я выдернул его из розетки, а то ещё включится сам. Но и вид пустого экрана угнетал.

Я мучился бессонницей. По привычке хотелось включить телек и стало понятно, откуда была эта привычка. Просмотр фильмов по ночам избавлял от несчастных мыслей после трудового дня, потому и засыпалось спокойно. Однако теперь нельзя…

Мне стало голодно, а в холодильнике было пусто. Ни хлеба, ни яиц. Ничего, чем можно перекусить. Снова попытался уснуть, но урчащий живот мешал.

Прямо за углом моего дома был маленький круглосуточный магазин. Я решил сходить. Подумал: если увижу кого-то странного – убегу сразу.

И в подъезде, и на крыльце, и на выходе из моего двора никого не было. Я свернул за угол и заскочил в дверь.

Продавщица посмотрела на меня искоса и снова отвернулась.

– Что вам? – спросила она, не отвлекаясь от просмотра.

И как я раньше не замечал, что в этом магазине стоит старый маленький телевизор!

–Лапшу и какую-нибудь шоколадку, – я хотел, чтобы меня поскорее обслужили.

Из телевизора звучало что-то про мировую политику. Продавщица просила уточнить какую мне лапшу, какую шоколадку. Она не хотела выбирать за покупателя.

Как я и боялся, пока она меня мурыжила, телек начал шуршать и свистеть. Уйти бы сразу, но я, как и продавщица, повернулся к экрану. Телевизор стоял ко мне полубоком.

Я сумел разглядеть, как голый и перемазанный грязью безумец, загнал мужчину в угол улицы, и заколол остро заточенной палкой. Когда мужчина заорал, псих вогнал палку ему в рот и острый конец вышел через затылок.

– Показывают ерунду какую-то! – возмутилась продавщица и выключила телевизор.

Я забрал свои покупки, жалея, что не смог просто перетерпеть голод.

За мной из магазина кто-то вышел, хотя там не было других покупателей. Я шёл быстро и не оглядывался. Сзади слышался перестук и шарканье, будто кто-то вёл по стене деревянной палкой.

Это был тот маньячина из телека!

И я опять убегал. Уронил коробку с лапшой где-то на лестнице, смял шоколадный батончик в кулаке.

Голый садист всё-таки увидел в какую квартиру я забежал. А может, и так знал. Может, они все знают, где я живу!

Он стучал и скрёб палкой по моей двери несколько минут, а потом ушёл. Я вознамерился больше никогда не смотреть ночные эфиры. Лучше придумать себе другое увлечение, скажем, слушать в музыку.

В мою дверь опять постучали. Не палкой, а кулаком.

Я посмотрел в глазок. Там стоял какой-то серьёзный парень в чёрной куртке. Вроде человек, как человек, но зачем нагрянул в гости посреди ночи?

Я спросил через дверь:

– Вы кто?

Парень показал мне корочку в глазок:

– Капитан Логунов, следственный комитет.

Чувствуя облегчение, я открыл: «Ну, наконец-то службы вмешались!».

– Опознаете своего соседа? – спросил криминалист.

Нашёл к кому обратиться… Я знал своих соседей разве что в лицо. Но, кажется, это была не просьба. За стенкой моей квартиры произошло убийство.

Следователь привёл меня в комнату, где лежал труп. Да, этот человек жил со мной по соседству. Ему выкололи оба глаза и пробили грудь чем-то острым…

– У нас сразу три таких убийства, – лениво говорил следователь, будто это всё рутина. – Одного закололи прямо на улице, ещё тут рядом в магазине убили продавщицу, ну и третий ваш сосед. Что видели, слышали? Рассказывайте!

Я напряжённо молчал, стараясь сосредоточиться. Не хотел, чтобы мои слова звучали, как вздор, но вдруг сорвался:

– Это всё люди из телеэфира! Пожалуйста, поверьте! Я не знаю как, но эти люди приходят оттуда. Они используют для этого ночной эфир. Сначала появляются на экране, а потом в реальности… Прошу вас, поверьте!

Я всё говорил и говорил, убеждал, повторял по кругу одно и тоже. И вдруг в комнате над трупом вспыхнул большой экран.

– Отвернитесь, не смотрите! Туда нельзя смотреть, – закричал я, а потом заметил, что парень держит в руке пульт. – Стойте… Зачем вы?..

Он улыбнулся, повёл бровями, резко взял меня за локоть и развернул к экрану. Я увидел: на фоне пустой степи из земли торчат колья, а на них отрезанные человеческие головы. Я узнал только одно лицо. Своё собственное! Моя голова висела перевёрнутая, насаженная теменем на штырь, сруб шеи торчал вверх.

Тот, кто выдавал себя за следователя, больше не пытался удержать меня в квартире. Я пятился к двери, а он смотрел в экран и улыбался.

Мы оба знали: скоро всё это сбудется. Неотвратимо сбудется!

Сухорожие

Ко мне постучались, и я сразу пошёл открывать, хотя было три часа ночи. Мне казалось, что я знаю кто там… У нас были сложные отношения с девушкой. Настолько сложные, что мы много раз расходились со словами «навсегда», а потом снова сходились с обещаниями «больше никогда не ссориться». Встретились ревнивцы, вот и получались у нас излишне эмоциональные отношения.

Только днём Наташа собрала вещи и съехала от меня, и вот стук в дверь. Конечно, я подумал, что она полночи «делала себе голову», поняла, что любит, и вернулась.

Я был готов всё забыть и помириться. Уже взялся за ключ, сделал один оборот. И тут снова стук. Странный, незнакомый. Рука слишком лёгкая. Это не Наташа!

Я отпустил ключ и спросил:

– Кто там?

Тот, кто стоял за дверью, отвечал лишь тяжёлым дыханием. Я повторил вопрос. И опять молчание. Только хриплые вздохи, как при агонии.

«Плохо кому-то? Сказать не может?», – подумал я и посмотрел в глазок. А там темно! Закрыли, чтобы я не видел, кто там стоит.

Значит, специально нагоняют страху. Но я был не из пугливых. У меня сразу адреналин подскочил. От злости кулаки стали тяжёлые. Открыть бы, дать по лбу, да лучше держать себя в руках, чем потом отвечать за драку в подъезде.

– У тебя минута, чтобы уйти, а то выйду и провожу, – сказал я и меня услышали.

Ноги зашаркали и агональное дыхание отдалялось. Мне до смерти хотелось спать, днём вымотался ссорами. Я лёг и уснул, а утром даже не вспомнил, пока не вышел в подъезд.

Мой глазок не просто прикрывали рукой, его залепили комком глинистой земли.

«Вот подонок! Зря не вышел и не намял шею!», – сожалел я, отмывая дверь.

Дом наш был старый, люди жили разные. Некоторые много лет занимались только потреблением алкоголя и прочих веществ, умственно деградировали и превратились в ходячие больные организмы.

Но раньше у меня не было с ними проблем. Они ходили вокруг дома, никого не трогали, а иногда спали в кустах у подъезда… А теперь залепили глазок землёй. Это надо додуматься!

Я им заочно пообещал, что в следующий раз они у меня нарвутся! И следующей же ночью в мою дверь снова постучали. Хотя это был даже не стук, а ковыряние. Будто кто-то цеплял ногтями замок и пытался его выдернуть.

Глазок опять залепили. Я разозлился, но старался не горячиться. Всё-таки неясно, кто там за дверью и что у него на уме. Скребётся и хрипло дышит.

Я не сразу заметил, что грызу нижнюю губу. Страх всё-таки пронимал меня. Безрассудно открывать дверь, не увидев кто там!

Я ударил кулаком по двери, чтобы осыпалось то, чем мне залепили глазок. Получилось. В круглом отверстии появился свет. Стёклышко оставалось грязноватым и разглядеть лицо того, кто стоял в подъезде, было нельзя.

Но это позволило оценить степень угрозы: человек был худой и не высокий, на ногах стоял не твёрдо. Даже голову не мог ровно держать.

Я взял швабру из ванной. Прикасаться руками к таким конченым личностям не хотелось. Вдруг начнёт кусаться и царапаться. Заразит чем-нибудь. Они же все с «букетиками»!

Ругнувшись, я повернул замок и сильно толкнул ручку. Хотел, чтобы этого подонка снесло дверью, а потом добавить шваброй.

Но мои пальцы обмякли, когда я его увидел… Тот, кто стоял передо мной не мог быть живым. Обезвоженное тело. Безглазый, голый, человек. Кожа, как начищенная медь – рыжая, глянцевая. На всём теле не единого волоска. На лице ни одной поры. Вся его плоть казалась сплошным шрамом от ожогов.

Так бы выглядел человек, если бы его облили бензином и подожгли, а он выжил… Выжил совершенно зря, ведь он теперь живая боль!

Человек дышал открытым ртом. Ощупывал стену, пытался зацепиться за воздух, морщил нос, водил ушами. Как мог пытался компенсировать слепоту.

Один раз такого увидишь и навсегда перестанешь себя жалеть.

Я представил его муки и почти физически их почувствовал. Закрылся в квартире, чтобы не видеть убогого. Наверное, и он не хотел, чтобы я его видел, поэтому и залепил мне глазок.

Он и правда был способен напугать любого взрослого.

Можно ведь подумать, что это и не человек вовсе, а вурдалак какой-нибудь.

«С кем же он такой живёт? Кто его отпускает погулять на ночь?», – задумался я.

Это было первое утро, когда я проснулся с мыслями не о бывшей девушке. В памяти засели ночные стуки, больное дыхание и сам образ слепца.

Я испытал серьёзное нервное потрясение. Надо было кому-то рассказать и спросить об этом. Соседи могли знать больше меня.

Лестничные пролёты в нашем доме были длинные. На одном этаже по десять квартир.

Не мог тот слепец скрестись только ко мне. Наверняка и других побеспокоил.

Со мной на этаже была квартира Вани. Мы хорошо общались, почти что дружили. Я позвал его на кофе и рассказал, что слышал и видел ночью.

Ваня не дослушал и перебил меня:

– Да я сам чуть в трусы не навалил, когда одного такого сухорожего увидел! К тебе тоже скреблись? Вот-вот! Так они ходят тут по ночам.

– Постой… Как ты сказал? «Сухорожего»?

– Ну! Я две ночи назад открываю дверь и мне в квартиру лезет… вот прям язык не поворачивается сказать «лицо»! Рожа!

– А почему ты сказал «они»?

– Так их много! Завелись как крысы! Ходят ночью, скребутся в двери… Ты что, вообще не в курсе? Вчера обсуждали всем домом! Пошли на улицу, покажу кое-что!

Дом тот был длинный. Мы долго шли. У меня терпения не хватало, я спрашивал, что Ваня хочет показать, а он отвечал: «Да подожди! Увидишь!»

За углом дома была сплошная стена, окна на ту сторону не выходили. Там поставили три переносные ограды на высоких ножках. Оказалось, там обвалилась земля и у стены образовалась большая глубокая яма. Беда, но ничего удивительного: рядом плотина. Весной с почвой всегда какие-нибудь проблемы: то река разольётся, то берег осыплется.

Ваня смотрел на меня и шмыгал красным носом, мял озябшие пальцы.

– А это здесь причём? – я ждал объяснений.

– Они вылезли оттуда! – сказал сосед. – Только обвалилась земля и появились сухорожие. В подъезде грязные следы, глазки нам глиной залепляют. Логично же?

Обескураженный услышанным, я всё ещё надеялся на разумные ответы. Как люди… да ещё и такие беспомощные слепцы, могли жить под землёй?

Ваня смотрел на меня, как на идиота. Мол, с чего я взял, что это люди? С чего я взял, что живые?..

Да больно мне надо думать, кто они такие! Важнее всего: что с этим делать?!

– Ты говоришь всем домом обсуждали… Ну и кому сообщили? – спросил я.

– Никому! Договорились молчать! Ты тоже никому не говори, – попросил Ваня.

– Чего?! – он меня удивлял…

По дому гуляет слепая мертвечина, а нам надо молчать?

Мой сосед не шутил:

– Ты не жил тут четыре года назад и не знаешь, как мы боролись за наш дом. И прабабушка твоя тоже боролась. Если бы не она, тебе бы от неё досталась квартира не тут, а в доме из сэндвич-панелей. Видел их за рекой настроили? Стоят недавно и уже разваливаются. Это строили для нас и хотели туда переселить. Мы отстояли свой дом, но бюрократам только дай повод: они объявят его аварийным и снесут. По сравнению с тем, через что мы прошли, эти сухорожие – ерунда. Это наша проблема, и мы её решим сами. А пока, главное – держать двери закрытыми. По ночам особенно. Мы с ними разберёмся!

Я пообещал довериться им и забыть об этом на время.

Не знаю, как они собирались разбираться. Те люди никогда с подобным раньше не сталкивались. Знали только, что слепых чудиков было больше пяти. Появляются они ночью и скребутся в одни и те же квартиры на первом этаже.

Вот не повезло, что и в мою тоже.

Но я был готов потерпеть. Они были страшными, но казались слабыми и не злыми. Чего их бояться? Так я думал, пока они не показали на что способны.

Стук и бряцанье ногтей опять начались поздней ночью. Я проснулся, раздражённо цыкнул и натянул одеяло на уши.

Но через пару минут это стало невозможно игнорировать. Судя по звукам, мою дверь не просто скребли, а раздирали. Вскрывали, как банку консервным ножом, отрывали куски. Я надеялся, что это не так. Думал, что длинный коридор работает как рупор и усиливает звуки.

И всё равно было страшно.

Наташа всё-таки вовремя меня бросила и не застала этого.

Слепой тяжело дышал и ломал мою дверь. Казалось ещё немного и сломает.

Это продолжалось целый час. И когда я уже не мог терпеть – всё прекратилось.

Я знал, что слепец ушёл, но боялся открыть дверь, пока не настало время выходить из квартиры.

Что я увидел утром! Разодранное полотно. Глубокие борозды с зазубринами и следы укусов на стальных листах. Дверь у меня была хлипкая, китайская, но и такую вряд ли можно было вскрыть без инструментов. Мне почти продырявили дверь насквозь. Оставался последний слой.

На это мне надо было не обращать внимание?

Ванина дверь была покрепче, но и там вырвали ручку.

В одну квартиру всё-таки прорвались. Старую фанерную дверь изломали на куски. Когда трое безглазых вошли, семейная пара с ребёнком сбежали на улицу через окно.

Жуткая троица ходила по комнатам наощупь. Они хватали и переворачивали вещи, а потом нашли бельевой шкаф и украли кое-что из одежды.

Это было не всё, что случилось той ночью. В нашем подъезде жил дед. Не помню, как его звали… по отчеству Юрьевич. Был он крепкий, здоровый, весь в синих партаках. Сидел, видимо, не один раз.

Ему тоже ночью сломали дверь, но он не сразу рассказал, что случилось у него дома. Орал на нас с Ваней, чтобы мы не лезли в его дела. Однако потом передумал, сам нас позвал и всё выложил, как на духу.

Когда к Юрьевичу влез один из безглазых, он не оробел. Дед схватил табурет и начал дубасить непрошенного гостя. Так его отходил, что табуретка сломалась, а слепец ударился о пол и умер. Перестал дышать и двигаться.

Дед не знал, что делать. Вроде не человека убил, но чёрт его знает, что за это будет. Отволок мертвеца в комнату, думал, как с ним поступить. А он полежал, полежал и ожил!

Шумно вдохнул, задёргался, хрустя суставами, вправил себе выбитые плечи, встал и просто ушёл. Юрьевич назвал это «сатанинским беспределом» и я был с ним согласен.

Бессмертные слепцы выбрались из-под земли. Что это вообще такое? Хотелось хотя бы примерно знать, с чем мы имеем дело… Я знал, человека, что мог нам помочь. У меня есть подруга – Катерина. Она учится на историческом факультете и занимается генеалогией. Работает с архивами, ищет информацию о предках, занимается поиском забытых могил и мест захоронений.

Я написал ей, сразу всё рассказывать не стал. Лишь спросил, не может ли она поискать в архивах что-нибудь о месте, где я живу.

Катерина ответила сразу, что её и раньше интересовал этот дом, но о нём почти ничего неизвестно. У этого здания странная история. Это была рабочая казарма, которую позже перестроили под жилой дом. Чем там до этого занимались – никто сказать не может. Документы велись под грифом секретности и не сохранились.

Моя подруга была дотошная. Сразу поняла, что я не просто так спрашиваю. Пришлось рассказать ей, что рядом с домом осыпалась земля и теперь происходит что-то необыкновенное… в плохом смысле.

В тот же час Катерина мне перезвонила с просьбой показать, где это. Уже успела приехать, так ей было любопытно.

Только взглянув на яму, она сказала, что это место – массовое захоронение. Не знаю, по каким признакам она это определила. Для меня это была просто глубокая яма.

Моя подруга прицепила страховочный трос к ближайшему столбу и полезла вниз. Я волновался, но она поднялась через несколько минут и показала мне кусок ржавой цепи.

Мёртвых не заковывают в цепи…

От недостатка информации моя фантазия стала заполнять пробелы.

«Бывшая казарма. Безнравственная наука. Поиск бессмертия. Жертвы бесчеловечных экспериментов. Попытки уничтожить собственные создания. Ослепить, сжечь, похоронить живьём…», – я вздрогнул от своих мыслей. Хотелось вытрясти из головы то, что представил.

Правды нам не узнать. Приближалась ночь – у многих уже сломаны двери. Надо было решить, что делать.

Опыт нашего старого соседа показал, что их можно временно обездвижить. Жители пострадавших квартир вооружились самым тяжёлым, что нашли. Ваня взял топор, а я достал лом-гвоздодёр.

Меня удивляло, что все вокруг на взводе, полны ярости и восторга. Мне же было не весело. Один слепец проковырял и прогрыз мне дверь. Не хотелось лезть в драку с теми, кто на такое способен.

И я решил быть в запасе и помочь при необходимости.

Стемнело. Мои соседи дежурили и в подъезде, и на улице. Повисло напряжённое ожидание.

Я сидел в своей квартире, с закрытой на замок дверью. Хотя последний жестяной лист можно было продырявить и пальцем.

Разразился шум, суматоха и крики. И куда делись мои приливы адреналина в минуты опасности? Выйти меня заставил только долг перед другими жильцами.

Слепцы попёрли! Оказалось, что в тупике коридора, было несколько незакреплённых досок. Безглазые люди вылезали из-под пола. Среди них были голые и кое-как одетые в украденные вещи.

Все они были сухие, обожжённые, некоторые не имели носа и ушей.

В коридоре было не протолкнуться. Соседи били их, и безглазые падали, не успев разогнуть спины.

Я и помочь не успел, когда всех оглушили и сложили друг на друга, как поленья. Никто из них не шевелился и не дышал.

Под незакреплёнными досками оказалась пустая скважина, что была там до появления водопровода. Вот где безглазые устроили гнездо и прятались днём.

Всего их было восемь. Соседи торопливо решали, что с ними делать, пока снова не ожили.

Ваня предложил:

– Свяжем их и бросим обратно в колодец, а сверху вода, песок, цемент, щебёнка!

Я тоже участвовал. Таскал вёдра с песком. Мы всю ночь бетонировали старую скважину. Нехорошо мне стало от этого действа. Оказался втянут в неизвестно что и теперь имел нехороший секрет.

Не знаю, кем были те слепцы, может, нельзя было считать их людьми, но они казались чудовищно несчастными. Они провели под землёй десятки… а может, и целую сотню лет.

Наверняка, они что-то чувствовали. Может, им было холодно, потому они захотели одеться. И мы похоронили их под слоями бетона.

Наташа хотела помириться, а я сказал, что лучше ей ко мне не возвращаться. Для пылких отношений не осталось сил. Мне плохо спалось по ночам. И в одну ночь я услышал, как кто-то скребётся. Но уже не в дверь, а откуда-то снизу.

Кто-то тихо шуршал под полом. Так ночь за ночью. Мы с соседями здоровались, но не разговаривали. Я не знал, слышу ли это один или они тоже…

С каждой ночью ближе и ближе. Громче! То звуки были тихими, будто мыши что-то грызут, а потом как треск камней.

Странно, что я почти привык к шуму под полом. Думал, так теперь будет всегда.

Я не слушал свой внутренний голос. Не слушал свою подругу Катерину, которая советовала мне уезжать оттуда.

У меня было полно проблем, к тому же мне ещё и нездоровилось на нервной почве. Куда тут думать о переезде?

Это была последняя ночь в том доме. Я лежал, скованный тяжёлым сном, наедине со своей болезнью. Снизу скребли и скребли, скрежетали зубами. Мне почудилось хриплое дыхание. Моя рука была свешена с кровати, и я почувствовал, как дунуло сквозь половицы.

А потом затрещали доски. В воздух поднялась цементная пыль и сквозь пол ко мне в комнату влез слепой злыдень! Он ревел и размахивал руками. Ногти цапнули мне по ноге и содрали кожу.

Я, замотавшись в одно одеяло, бежал из своей же квартиры через окно. Слепец успел выбраться только наполовину. Иначе он бы меня не отпустил, и я бы с ним не справился.

В этом у меня нет никаких сомнений! В ту ночь это случилось не только в моей квартире. Заживо погребённые прогрызли бетон, оказались под полом и, даже будучи слепыми, смогли найти все квартиры, куда рвались раньше.

Они влезли к Ване, к бывшему уголовнику Юрьевичу и к остальным соседям. И никто не сумел себя защитить. Слепцы стали злее и показали свою звериную силу. Всех моих соседей порвали на части.

Буквально! Меня водили в морг на опознания. У старика не было лица, его тело изгрызли до костей. Уцелели только руки и ноги. И я узнал его только по синим татуировкам.

Потом мне показали холодильник, где лежал Ваня. А точнее его голова, шея, кусок правого плеча и рука. От других соседей тоже остались лишь некоторые части.

В тот дом, я больше не возвращался. Да меня бы туда и не пустили. Теперь это закрытая территория. Уцелевших переселили. Живу я теперь в одной из дешёвых новостроек из сэндвич-панелей.

Говорят, что в том доме до сих пор живут те сухорожие. Поселились в наших квартирах вместо нас. Не знаю, почему слепые так рвались в эти квартиры. Может, раньше они принадлежали им? Не знаю! Да и знать не хочу. Просто хочу забыть. Но пока не получается.

Сброс

Когда много путешествуешь по городам, неизбежно ловишь ощущение «я здесь уже был», «я всё это уже видел».

В разных местах бывают одинаковые дома, похожие улицы. Кажется, что каждый архитектурный проект уникален, но нет. Чужие города часто кажутся знакомыми. Особенно если не всматриваться и не запоминать отличия.

Я ездил из города в город не для того, чтобы любоваться достопримечательностями. Это моя работа – я занимаюсь грузоперевозками.

Часто ночую в отелях. Они тоже в разных городах бывают похожими, даже названия одинаковые. Например, куда ни поедешь, везде есть гостиница с названием «Придорожная». Но не смотря на привычную обстановку, я так и не научился чувствовать себя там, как дома.

Как всегда, проснулся в стандартном одноместном номере. Заправил постель по привычке, хотя в этом не было необходимости. Всё равно пора уезжать.

Я принял душ, воспользовался последним пакетиком одноразового шампуня. Потом оделся и спустился вниз. На первом этаже гостиницы располагалось кафе. Не могу начать день не позавтракав.

Попросил сырники с клубничным джемом и чёрный чай без сахара. Официантка ненавязчиво указала мне на буклет и спросила:

– А не хотите блинчики с разными начинками? Это блюдо дня. Подадут быстро.

Уговорила.

– Хорошо, давайте блинчики вместо сырников.

Я был весь в раздумьях и не особо чувствовал вкус еды. Чтобы добраться до нужного города, ушло несколько часов. Осталось доехать до места доставки. Навигатор редко подводил, но на этот раз я заехал не туда.

Вроде бы двигался правильно и вдруг оказался в странном месте. Это была длинная улица, окаймлённая с двух сторон одинаковыми домами. Ни машин, ни прохожих. Никого… Улица полностью серая. Только асфальт и бетон. Ни единого дерева, ни одной травинки.

– Да как здесь живут? – спросил я самого себя и вдруг понял, что никак.

Большинство окон в домах – без стёкол. Прямо как в городах-призраках. На тротуарах встречались предметы забытого прошлого: устаревшие дорожные знаки и телефонные будки. Не знал, что среди жилых кварталов бывают заброшенные улицы.

Только что ехал мимо магазинов, тормозил на переходах, пропуская людей, и вдруг такое!

В том месте и погода словно была словно другая. День был хмурый с самого утра, но не настолько. На той улице стоял туман, и я не видел дальше сотни метров. Дорога вырисовывалась постепенно.

Я глянул на экран навигатора. Похоже приложение «заглючило»! Жёлтая стрелка ползла по карте прямо через дома.

Мне стало не по себе. Прямая дорога не заканчивалась. Дома стояли сплошняком, никуда не повернёшь. Где это я оказался?

Впереди кто-то шёл. В тумане возникал и снова исчезал человек. Вроде бы он передвигался медленно, сгорбился, с трудом переставлял слабые ноги, но я и на машине не смог сразу его догнать. Похоже, он был дальше, чем казалось. Туман создавал иллюзию, что этот человек близко.

– Постойте! – крикнул я из окна.

Я подъехал уже достаточно близко, чтобы человек мог услышать мой крик и шум мотора, но не отзывался.

Человек брёл, склонив голову. На его плечах висела накидка, похожая на старое одеяло. Я подумал, что это нищий, глухой старик, но не оставил попыток заговорить с ним, ведь никого другого рядом не было.

Я остановил машину, вышел и окликнул человека ещё раз:

– Вы не подскажете, где я нахожусь?

Он остановился. Его шатало в стороны. Стоять на месте ему давалось ещё труднее, чем идти. Он вздохнул так глубоко, что его горбатая спина выгнулась ещё сильнее.

И он обернулся. Старая тряпка упала на асфальт.

Меня поразил и напугал его облик. Есть такое нелепое животное – голый землекоп… Наверное, так бы оно выглядело, став человеком.

Передо мной стояло что-то слабое, худое и без половых признаков. Глаза спрятаны под обвисшей кожей. Нос представлял собой две широкие ноздри. Зубы такие большие и острые, что не помещались во рту, а когти на его руках напоминали вязальные спицы.

Если бы меня попросили коротко описать это создание, я бы сказал всего три слова: кожа, когти и зубы. Это всё, что бросалось в глаза при первом взгляде.

Меня хватила такая растерянность, что я и не ожидал нападения. Существо на один миг сделалось резким и сильным. Оно кинулось на меня, и его атака была точной. Когти, похожие на спицы, глубоко вонзились мне под рёбра.

Я чувствовал, как спицы шевелятся внутри меня, дёргают нервы, будто струны. Мне было так больно, что я сорвал голос криком.

Существо и само будто застонало от боли, его ноги обмякли, оно сложилось на асфальте и забилось в судорогах. Его рука трепетала, разбрызгивая мою кровь!

По моей футболке под рёбрами расползалось мокрое тёмное пятно. Стараясь, не делать лишних движений, я поковылял к машине. С трудом забрался на сиденье и закрыл дверь.

Раны казались маленькими. Всего пять отметин в виде полумесяцев в районе живота. Но я знал, насколько они глубокие. Внутренние органы спазмировали. Правую часть тела практически парализовало болью и не было возможности сидеть прямо.

Слабое существо с обвисшей кожей, так и билось в конвульсиях на земле. Не обязательно, что ему было плохо, возможно, оно сотрясалось в экстазе.

А вот я умирал… не мог дотянуться до педалей. Не мог остановить кровь. Руки и ноги немели от холода. Меня била дрожь. Картинка перед глазами рассыпалась на кусочки мозаики. И я скончался.

***

Не могу вспомнить более странного пробуждения. Меня удивило, что я очнулся в постели. Казалось, что меня не должно тут быть.

Стандартный одноместный номер гостиницы «Придорожная»… Но я съехал отсюда утром. Значит, это был сон!

Я заправил кровать, принял душ, воспользовался последним пакетиком одноразового шампуня. Странно! Всё это было во сне.

А откуда взялись эти фиолетовые шрамы под рёбрами в виде полумесяцев? Меня же никто не ранил. Никакой боли, даже если сильно надавить, но отметины чёткие… Так это был сон или нет?!

Я оделся и спустился вниз в кафе гостиницы. Попросил сырники с клубничным джемом и чёрный чай без сахара. Всё повторилось… официантка указала на буклет и спросила:

– А не хотите блинчики с разными начинками? Это блюдо дня. Подадут быстро.

– Спасибо, но я лучше подожду сырники, – ответил я, желая избавиться от чувства дежавю.

Я завтракал сырниками и весь оставшийся день старался делать не так, как «уже было». Выбирал другие, пусть и более долгие, маршруты. Всё прошло без приключений. Навигатор работал исправно, я не оказался на заброшенной улице. Доставка состоялась в срок, и я поехал домой, внушая себе, что всё случившееся было только сном.

А шрамы… Да мало ли откуда они взялись. Синяки на теле тоже появляются будто сами собой.

***

Я отдыхал совсем недолго, всего пару дней. Чувствовал себя не совсем здоровым и спал до одиннадцати утра.

Меня разбудил телефонный звонок, я взял трубку:

– Андрей?.. Для вас есть срочная работа. Возьмёте?

Да, когда я отказывался от работы?..

Предстояло поехать в другой город. Работа максимум на сутки – туда и обратно.

Я уже бывал в тех местах. Подетально не помнил, что там после съезда с главной дороги, но точно не это… На миг лобовое стекло закрыло белой пеленой, а затем открылся вид улицы.

Прямая дорога, окаймлённая бетонными домами, хмурь и туман! Но ведь я только что ехал по светлому дню, с опущенным козырьком, чтобы солнце не било в глаза!

Улица, где видимость не дальше ста метров, чёрные пустые окна, старые дорожные знаки и телефонные будки. А навигатор сходил с ума и стрелка ехала по крышам домов. Я всё это уже видел. Во сне! Значит, это сон?

Мне было страшно и смешно. Поездка по бесконечной прямой улице – профессиональный кошмар водителя.

Я дёрнул себя за волосы. Больно! Да и не проснулся… Как же выбраться отсюда? Всё как в прошлый раз, только без человека-зверя в тумане.

Ну и местечко… А это что такое? Я затормозил, увидев кости на тротуаре. Там лежало истлевшее тело. Только когда вышел, понял, что оно не человеческое. У него был странный череп без глазниц, а в пасти острые зубы. Кости на пальцах рук длинные, на концах тонкие, заточенные как спицы.

Там был не один такой скелет. Они были всюду. Один сидел в телефонной будке, другой висел на окне.

«В прошлый раз мне попалась живая особь, а в этом сне все мёртвые», – подумал я, и мою ногу разорвало болью!

Человек-зверь был тут как тут. Он выполз из-под моей машины, прокусил мне ногу и одним рывком выгрыз сухожилие.

Я больше не мог стоять. Упал и попытался уползти на руках и коленях. За мной тянулся ручей крови. Хищное создание уже не выглядело таким слабым. Оно было медлительным, но его не шатало в стороны.

Зубастый полз не спеша и уверено. Стучал когтями-спицами по асфальту. Я терял силы и, понимая, что это неизбежно, позволил ему себя догнать. Позволил себя убить…

Он повалил меня на спину, устроился сверху и жадно втягивая воздух ноздрями, воткнул два когтя прямо мне в сердце. Я точно почувствовал, как оно остановилось. И меня выключило…

***

Телефонный звонок. Я в своём доме. Сердце снова бьётся!

– Алло?

– Андрей?.. Для вас есть срочная работа. Возьмёте?

Да, когда я отказывался от работы?..

День откатился к началу. Я заранее знал по какому адресу мне нужно будет ехать. Это не просто дежавю, а настоящее предвидение.

Закончив разговор, я осмотрел тело. Две новые фиолетовые точки в области сердца и большая отметина на ноге. На шраме заметные следы зубов.

Сухожилие на месте, нога целая и не болит. Как раны, нанесённые во снах, могут оставлять следы в реальности? Это не могло быть просто видениями.

День повторялся с точностью. Я боялся, что в чужом городе, когда съеду с дороги снова окажусь на несуществующей улице, но там была обычная дорога между заводом и электростанцией.

Мой день прошёл и закончился как обычно. Сутки спустя я снова был дома, только чувствовал себя как никогда уставшим и обессиленным.

***

Работа никогда не заставляла себя ждать. Намечалась долгая поездка в отдалённый регион. И меня лихорадило! Всегда, принимая душ, я разглядывал свои шрамы. Вспоминал, что уже дважды был убит. Это больно и страшно – погибать в одиночестве в лапах человека-зверя.

Я знал, что снова могу его встретить. Был внимателен на каждом повороте… В первые сутки ничего. Без происшествий добрался до маленькой гостиницы. Переночевал. Поехал на рассвете.

Как на беду, стоял туман. Я ехал по склону пустыря, в необитаемом куске города с давно закрытыми фабриками. Вот и пропустил минуту, когда снова оказался на несуществующей улице.

Серые дома, телефонные будки, острозубые черепа без глазниц… Не собираясь выходить из машины, я вдавил газ и помчался. Блоки домов проносились мимо, а улица не заканчивалась. Пейзаж повторялся. Это мог быть один и тот же участок дороги.

Прямо посреди улицы возник когтистый человек. Встал перед машиной, расставив руки, согнул колени, будто собираясь прыгнуть. Я только прибавил скорость, и он отскочил в последний миг.

Он стал резче, быстрее и агрессивнее!

Я ехал, глядя строго вперёд, желая увидеть выход из этого места. Человек-зверь появился снова и прыгнул на стекло. Пытаясь стряхнуть его, я в панике крутил руль и въехал в телефонную будку. Поздно затормозил и машина врезалась в стену.

Кабину смяло. Мне пережало ноги. Я застрял! Существо сидело на разбитом стекле, било когтями, осыпая кубик за кубиком… Оно уже было не таким тощим. Под обвисшей кожей проступали крепкие мускулы.

Я кричал, пытался выбраться, а этот хищник играл со мной, будто наслаждаясь моментом. Он пробил дыру в стекле. Вытянул шею, раскрыл пасть. От его дыхания, по телу пробежала нервная дрожь.

Хищная тварь вонзила зубы мне в шею и выгрызла хороший кусок. Я сделал последний вздох и захлебнулся своей кровью. Зрение потухло и боль исчезла. Я исчез…

И опять сначала. Пробуждение в маленькой гостинице. Тело как тряпка, которую перекрутили, отжали и бросили. Сил едва хватило, чтобы подняться с кровати.

Руки стали какими-то тонкими. Кажется, я похудел. А в зеркале истинное уродство! На шее фиолетовая полоса. Мне как отгрызли голову, а потом прирастили на место.

Я спрятал шрам под воротником водолазки. Кофе не бодрил. Еда не наполняла энергией. Меня выпили. Я целый день размышлял, во что влип. И, кажется, понял, что происходит…

Одно время, в моём детстве были популярны игрушки «Тамагочи». У меня тоже такая была. Электронное устройство в форме куриного яйца, с тремя кнопками и чёрно-белым экраном. Внутри игрушки жил виртуальный питомец. Игра заключалась в заботе о нём: зверька нужно было вовремя кормить, лечить и убирать за ним. Если этого не делать слишком долго, питомец мог умереть… что для ребёнка было настоящей трагедией.

До сих пор помню, как ёкнуло сердце, когда вместо своего пиксельного дракончика, я увидел на экране могильный камень с крестом, а рядом покачивался дух моей животинки.

Но это было поправимо. С обратной стороны игрушки предусмотрели кнопку сброса. Нажмёшь её и погибший питомец перерождается. Мой дракончик снова вылуплялся из яйца…

Для человека-зверя я был скотом. Удобно всегда питаться одной жертвой. Он открывал для меня вход на несуществующую улицу, питался мной, выпивал из меня жизнь, а потом делал «сброс». Перезапускал мой день, чтобы я снова был живым, и, однажды, снова смог приехать в его место вне времени и пространства.

Он был последней особью своего вида. Другие вымерли. Человек-зверь и сам был на грани истощения, но вдруг ему попалась добыча.

Дальше так нельзя. Он выпьет из меня жизнь до капли. Что было делать? Со мной это случалось только во время поездок в другие города. Значит, завязывать с этой работой? Но без неё мне не видать достойной жизни.

Должны быть ещё варианты.

После рейса, я взял отпуск на целый месяц. Ни разу не садился за руль, ходил пешком, держался среди людей. Много спал, хорошо питался и постепенно приходил в норму.

Признаки истощения исчезли, а уродливые шрамы бледнели. Самые ранние почти исчезли.

Но я чувствовал: стоит мне куда-нибудь поехать и всё повторится. Отпуск шёл к концу. Скоро в дорогу. Надо было разобраться с этим раньше.

Охота была вне моих интересов, потому оружия у меня не было, как и разрешения на него. Пришлось поучиться в тире, а охотничий карабин достал нелегально.

Шёл на большие риски, когда покупал и когда собирался с оружием в дорогу. Я сел в свою старую «шкоду» и отправился куда поведёт дорога. Просто ехал вперёд и сворачивал наугад.

Проезжая по улице незнакомого города, я как почувствовал, что ожидает меня за следующим поворотом.

Хмурь, туман, необитаемые дома. В зеркале заднего вида та же картина, словно я и ехал по этой улице, а не оказался тут только, что.

Я остановил машину, подтянул к себе карабин и убежал, не закрыв дверь.

Спрятался за стенкой телефонной будки.

В тумане появился человек-зверь. Он шёл прямо, вытянув шею и расставив руки. Поигрывал когтями-спицами, предвкушая добычу. Даже издалека было видно, как раздуваются его ноздри.

Я вынул оружие из чехла.

Когтистый подошёл к машине, тронул нагретый капот, обнюхал воздух и повернулся в мою сторону. Я быстро шагнул из-за телефонной будки, упёр приклад в плечо и выстрелил.

Теперь от боли вопил не я, а это существо. Крик разрывал барабанные перепонки. Оно каталось по земле, а я, выкинув гильзу, подступал ближе.

Человек-зверь боялся меня и отползал. Нельзя было дать ему уйти. Раны на его теле заживали на глазах. Он пытался закрыться от нового выстрела и его запястье превратилось в кашу.

Монстр жалобно скулил и мне пришлось подавить сочувствие, чтобы сделать последний выстрел. Я вспомнил, сколько раз погибал в этих беспощадных лапах.

Его голова была необратимо уничтожена. Уцелела только нижняя челюсть. Раны на коже на секунду затянулись и открылись снова. Последний представитель своего вида умер.

Я бросил ружьё на асфальт, сел в машину и поехал прямо, надеясь, что не застряну здесь.

Туман таял, а вместе с ним исчезала серая улица. Я вновь оказался в обитаемом городе. Там стоял день, щебетали птицы, лениво ползли автомобили… Это был последний раз, когда я оказывался на несуществующей улице.

Мучительное присутствие

Перед катастрофой не было никаких сигналов тревоги, не было паники, не было вообще ничего. Мы все уже давно жили в информационном кошмаре, к которому так и не привыкли. Мы знали, что такое может произойти. Знали, но не верили. И представляли это совсем иначе. Думали, что уж если случится, то прежде всего об этом будут кричать все существующие СМИ. Или будет информационная утечка, хоть слух: в такой-то день может случиться «ядерное уничтожение». Нет. Всё случилось слишком быстро. Катастрофа опередила новости. Ей не были нужны посредники. Она сама о себе заявила.

Это был мой день рождения. Я долго не мог решить: отмечать или не отмечать. Уместно ли торжество, когда в мире такая смута? В конце концов, я пришёл к мысли, что праздновать или не праздновать дни рождения решаем мы сами, а не кучка сбрендивших тиранов.

Я подумал, что хорошо будет отметить праздник дома, с семьёй и с друзьями за одним столом. У меня было только одно условие: ни слова о политике за столом! Кажется, все были рады хотя бы один день не говорить об этом.

Мы накрыли в гостиной. Со мной были мои родители, младший брат, лучший друг пришёл в компании со своей девушкой. Мне вручили подарки, но я не спешил их открывать. Всё было как в детстве.

Мои близкие подготовили мне сюрприз: украсили комнату воздушными шариками, надели смешные колпачки с надписями: «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!». Внесли мой любимый шоколадный торт с двадцатью свечами. Так очаровательно, предсказуемо и прекрасно.

Отец торопил всех выпить, сказал пару слов о том, как он забирал меня и маму из роддома, пожелал счастья, здоровья и всего того, что само слетает с языка и пролетает мимо ушей.

Я сделал глоток вина, младший брат случайно толкнул меня в локоть.

– Ой! Извини!

Я облился , перепачкал новую белоснежную рубашку. Все захохотали, и я вместе с ними. Чего злиться на брата? Всё равно не люблю рубашки. Мне удобнее в домашней одежде.

Я взял чистую футболку, переоделся, а перепачканную рубашку бросил в стирку. Уже собирался вернуться к семье и к друзьям… Они там подначивали моего брата, смаковали момент, когда он зарядил мне по локтю.

И вдруг дверь ванной слетела с петель, ударила мне в лицо, сбила с ног. И наступила тьма.

Я очнулся в «железном гробу». Мучительно кашлянул, сплюнув чёрную пыль. Горло раздирало, хотелось кашлять ещё и ещё, но я подавил рефлекс, с первого раза поняв, что причиню себе этим ужасные страдания.

Я лежал в ванне, прикрытый сверху дверью, как крышкой и заваленный обломками бетона. Дверь уберегла меня от обвалившегося потолка.

Больно. Как больно… Всё тело и снаружи и внутри пульсировало болью. Боль. Зудящая в лёгких, острая в мышцах, ноющая в костях, обжигающая на коже. Все виды боли одновременно терзали меня и мой мозг тут же принял это как новое состояние тела.

Я взялся за край дверного полотна, сдвинул его. С моей рукой было что-то не так. Я не мог понять, что – плохо видел. Глаза пытались «настроить фокус», но всё расплывалось.

Получилось сесть, мне удалось сползти на пол и подняться на ноги, держась за край ванны. Колени дёргались, ослабевшие ноги едва справлялись, удерживая тяжёлое тело.

Было ощущение, что всё моё нутро свалялось в комок. Я вспомнил, что делает с телом человека атомный удар – разрыв внутренних органов. Возможно, мой кишечник, желудок, почки и печень уже разлетелись на части, и стали однородной массой?

Но сердце и лёгкие уцелели. Я пока жил, дышал, мог ходить.

И я пошёл, раскачиваясь из стороны в сторону, задел плечом дверной косяк. Какой твёрдый был стук… Кожа превратилась панцирь. Одежда стала единым целым с прожаренной плотью.

Зрение пришло в норму. Да лучше бы я ослеп! Это был уже не мой дом – это были выгоревшие стены и мусор. Гостиная была завалена стеклом и обломками кирпичей от соседних домов.

Праздничный стол устоял. И за ним всё ещё сидели мои друзья и родственники. Точнее их обугленные трупы! Пепельные статуи! Я даже не сразу смог определить кто есть кто!

Маленький угольный скелет с оторванной челюстью – это мой брат, а тот крупный с большим куском стекла в черепе – мой отец. Лучший друг застыл с вытянутой рукой, ему в пальцы выплавилась вилка. Его девушка сидела, подперев щеку кулаком. У неё даже сохранилась половина лица.

Мои близкие… Они даже не успели повернуть головы в сторону окна. Они даже не успели понять, что произошло. Сидели праздновали, и вот их нет! Их просто выключили, остались только оболочки, да и те на глазах рассыпались.

Под потолком покачивался последний воздушный шарик. Как он не лопнул? А как я остался жив? Почему не умер вместе со всеми? Я сел на стул рядом со своим братом, сомкнул распухшие веки и заплакал, как мог. Без слёз. В моём теле осталось не так много жидкостей. Мне хотелось рыдать, но это было слишком болезненно. Вместо меня выли ветры, и бросали в окно клубы ядовитой пыли.

С утра была такая ясная, тихая погода. Ядерный взрыв сжёг сотни тысяч тонн атмосферы, и теперь воздух летел ураганами, чтобы заполнить эту гигантскую дыру.

Отмотать бы время назад! Хотя бы за несколько минут до взрыва. Я бы не стал подниматься из-за стола. Я бы сидел вместе со всеми в перепачканной рубашке. Смотрел бы в лица своих близких и исчез бы вместе с ними. Зачем я остался жив?

Стул подо мной треснул, я упал в битое стекло. Это была реальность. Мне больше никогда не услышать голосов моей семьи. Я поднялся, поволок слабые ноги к окну.

Передо мной открылся совсем другой мир. Не мой двор и не мой город. Руины, уголь и пепел. Пейзаж, похожий на чёрно-белый снимок. Атомная вспышка исказила мой мир. Бомба сделала чёрно-белый снимок на память.

Ничего не горело, ничего не взрывалось. Никто не кричал и не шевелился. Только носились ветра и превращали уголь в золу, а кирпичи в песок. Невиданные разрушения до самого горизонта, да и горизонт смазало облаками пыли. Каковы масштабы? Город? Страна? Весь земной шар?

Я посмотрел на свои руки, обгорелые, в трещинах… На правой руке не хватало мизинца и безымянного пальца. Как это я не заметил? Боль во всём теле стала чем-то естественным.

Да как я стою на ногах? На сколько ещё хватит остатков ресурсов тела? Слишком много лишних минут в этом аду. Чем занять их до того, как умру?

Я пошёл в прихожую. В пустой зеркальной раме висел последний осколок. В нём был я… Нет, не я, а чудовище, которым стал. Ни бровей, ни клочка волос на голове, красная опалённая кожа, страшные ожоги. Они выглядели ещё хуже, чем ощущались. Мой мозг многократно снизил чувствительность тела, иначе бы я уже бился в агонии. Организм пребывал в шоке и ещё не успел оценить насколько серьёзно пострадал.

Я подобрал пару ботинок. Это были даже не мои ботинки. Не знаю чьи. Наверное, моего друга. Сел на кусок обвалившейся стены и стал натягивать обувь.

И куда это я собрался? Подальше отсюда. Хотелось куда-нибудь идти, хоть чем-то себя занять, пока ещё не мёртв. Я даже завязал шнурки, насколько у меня это получилось оставшимися пальцами.

Я не обращал внимания на боль, какой бы она ни была острой. За каждое движение меня будто пронзали копьём, но я не стонал. Это было моим новым состоянием.

Скоро всё закончится. Я упокоюсь с миром. Новое значение фразы в атомных реалиях… Упокоиться с миром. Мир уже упокоился, а я пока нет.

Мне не понадобилось открывать дверь. Она валялась на полу. В подъезде обвалились стены и было видно улицу, но лестница до первого этажа осталась цела.

Не было больше смысла себя беречь. Терпя боль, я подобрал кирпич и нацарапал на стене: «Я пережил взрыв. Умираю».

Будет ли кому это прочитать? Остался ли хоть кто-то кроме меня?

Я спустился в уничтоженный двор. Деревья были как обгорелые руки, поднятые к небу. Мёртвая природа вопрошала: «За что?!».

В небе над городом было только гигантское кольцо дыма. Ни птиц, ни самолётов. Там, как и на земле не осталось жизни.

В воздухе висел запах азота, как во время грозы. Я брёл между завалами. Решил идти, пока не упаду замертво. Я видел людей, превращённых в прожаренные туши. Видел колесо обозрения, прикатившее из парка аттракционов и застрявшее меж разрушенных пятиэтажек. В кабинках сидели люди, сгоревшие дотла.

Осталось ли в этом городе хоть что-то живое? Травинка. Листок. Что-нибудь! Увидеть бы напоследок, чтобы знать, что не всё ещё кончено, что люди не убили всё.

Неужели я в конце эры человека? Не настанет никакого будущего с летающими машинами, не будет колонизации космоса, не будет вообще ничего. Как же это я застал конец всему?

Не так давно мы обсуждали с другом вероятность ядерной войны. Тревожная была тема, но не верилось, что такое в самом деле произойдёт.

– Я не думаю, что за этим будет уничтожение всего человечества, – говорил мой друг. – Я читал, что на самом деле ядерное оружие не способно убить всё живое на Земле. Это миф, который придумали во время Холодной войны, чтобы никогда не выпускать ракеты из шахт.

– Либо это так, либо нет, никто этого точно не узнает, ведь такой войны никогда не было, – поспорил я.

– Всё равно при любом раскладе кто-нибудь выживет, – сказал друг. – Кто-нибудь всегда выживает.

И зачем я так упрямо хотел увидеть хоть что-то живое? Ведь когда я умру, никакие мои прошлые действия не будут иметь значения. После смерти ничего нет, ведь так? Сама эта катастрофа доказывала, что люди выдумали бога себе для утешения. Сколько верующих в мире молились о том, чтобы такого никогда не случилось. Их никто не услышал!

Но я продолжал искать крохотное доказательство, что тут ещё осталась жизнь. Не человеческая. Какая-нибудь другая. Без людей на планете будет лучше. Люди вершат катастрофы.

Поиск доказательства жизни стал моей последней целью.

Я споткнулся о булыжник, упал. Колени в дребезги. Вот и всё?

– Ты! – окликнули меня.

Я повернул голову. Девушка. У неё остались волосы и обрывки платья, иначе бы я не догадался. Катастрофа, превратила её в чудовище, как и меня. Она сидела на земле у высокой колонны. Я узнал место. Тут был дом культуры. Теперь от него осталась гора обломков, но колонны устояли.

– Ты тоже ещё жив, – сказала она, будто сочувствуя.

– Ага, – выдавил я из себя вместе с кровавым кашлем. Как больно дышать, как больно кашлять. Какое же это мучение!

Я не знал эту девушку раньше. Апокалипсис сделал нас знакомыми. Теперь мне было с кем умирать. Я подошёл, сполз по колонне и уселся рядом.

– У меня сегодня день рождения, – сказал я.

– И… что тебе подарили? – спросила девушка.

Она меня не поздравила. Правильно! Не с чем тут поздравлять.

– Не знаю, я не успел открыть подарки, – у меня кольнуло глаза, но я не уронил и слезинки.

– Жаль, – девушка едва хрипела. – А я хотела купить мороженое. Тоже не успела.

Её лицо распадалось. Плоть на щеке становилась тоньше, сквозь неё уже было видно зубы. Правый глаз сползал из орбиты на щёку. На обожжённой коже выступила кровь. Из урока физики я знал, что это называется «радиоактивный распад».

Я посмотрел на свои руки. Пока они были прежними. По крайней мере не стали хуже.

– Я так и знала, – прошептала девушка.

Это были её последние слова. Я спросил, как её зовут. Она не ответила. Её голова свесилась и на обрывки платья упали несколько прядей волос вместе с кожей и кровяной слизью.

Она была мертва, а я ещё нет. Шли мучительные минуты. Я сидел у колонны рядом с трупом, ожидая конца. Но всё ещё был жив. Мне казалось, что я бы даже мог встать и пойти дальше. Кажется, я переоценил свои увечья. Моё тело ещё было способно к жизни.

Почему?

«Кто-нибудь выживет, – вспомнились мне слова друга. – Кто-то всегда выживает».

В этих словах был смысл.

Люди научились убивать бактерии антибиотиками. Создали среду, в которой бактерии не могут существовать, но некоторые из них приспособились и стали супербактериями.

Кто-то всегда выживает… Неужели я этот кто-то?! Все умерли, а я тот редкий экземпляр, который выжил.

Кто же я? Мутант? Радиоактивный зомби? Что меня ждёт, если я не умру? Не жизнь. Выживание. Нет, это и не выживание вовсе!

Выживание – это суровая жизнь ради сохранения себя пока не спасёшься. Сохранение себя до лучших, более благополучных времён, а для меня никаких благополучных времён больше не настанет. Я застрял в израненном теле посреди убитого мира.

Что теперь меня ждёт? Это нельзя назвать жизнью. Нельзя назвать и выживанием. Это атомное существование! Мучительное присутствие! Не иначе…

Небо темнело. Я по привычке ждал, когда загорятся фонари. Больше не было никаких фонарей! Близилась самая тихая и самая тёмная ночь в моей жизни. Звёзды на небе закрасили ядовитые выбросы – миллионы тон сажи. Наступила тьма.

Я вздрогнул, затряс головой и вскрикнул: «Б-р-р-р!».

Все, кто сидели за столом, перестали весело галдеть и уставились на меня. Я их напугал.

– Ты чего это? – спросил отец.

– Ничего, – ответил я. – Так… представилось кое-что…

Механическая смерть

Когда я вспоминаю детство, мне кажется, что это была какая-то другая жизнь, ведь тех людей, которые тогда меня окружали, больше нет. Может, такова судьба, а может, та заводная игрушка навлекала беды на мою семью.

Это был красный пластмассовый робот. Таких производили в семидесятые годы. Мы с сестрёнкой нашли его под завалами коробок в гараже нашего отца, а потому решили, что этот робот был игрушкой его детства.

Самого папу мы не могли об этом спросить, он давно умер. Я его совсем не помню, в день его смерти мне было всего два года, а моя сестра Марина тогда ещё даже не родилась – мама была ей беременна.

Мы не знали, что случилось с нашим отцом. Мама даже говорить об этом не хотела, вот мы и не спрашивали. Этот красный робот был для нас, как «привет» от родителя, которого мы потеряли.

Чуть позже я и Марина увидели такую же игрушку в фильме «Приключения Электроника». Только там был робот серого цвета, а не красного как у нас.

Вы смотрели этот фильм? Помните эпизод в магазине игрушек? Он шагал под песню с такими словами:

А я механический робот,

Со мною проделайте опыт,

Стоит ключик повернуть,

Я отправлюсь в долгий путь.

Всякий раз, когда мы видели эту сцену, моя сестрёнка говорила одно и то же: «Робот прям как наш! Только у нас красный».

А мне эта игрушка напоминала ещё и сцену из мультфильма «Ну погоди!», где злой Робот-заяц гонялся за волком. Для многих людей моего поколения – это один из главных страхов детства.

Красная заводная игрушка не вызывала у меня такого восторга, как у сестрёнки. Он работал слишком шумно, издавал жужжание, словно в нём роились мухи, а его ноги неприятно скрипели при каждом шаге. Выглядел он, как мне казалось, недружелюбно: квадратное тело и руки-клешни, квадратная голова, круглые жёлтые глаза, прямоугольный рот, как злобный оскал.

Красный робот не стал моей любимой игрушкой, а потому быстро оказался на дне ящика среди старых кубиков.

Как-то раз я прибирался в комнате, выметал сор из-под кровати, и когда стряхивал совок в ведро, увидел, что случайно выбросил маленький железный ключик от робота. Я бы мог достать его из ведра, но почему-то не стал этого делать. Мне подумалось, что будет лучше, если Марина больше не сможет его завести, и я не услышу это жужжание и скрипучие звуки.

Я даже тряхнул ведро, чтобы ключик провалился поглубже в мусор. Это было моим маленьким преступлением.

Помню, как почувствовал укол вины, когда Марина отыскала робота в коробке, показала его мне и спросила: «Ты его помнишь?». Детям всегда интересны старые игрушки, которые они давно не видели. Но я не был рад снова увидеть это квадратное лицо.

– Хочу его завести, а ключик куда-то потерялся, – Марина рылась в коробке. – Ты не видел его?

Мне показалось, что робот смотрит на меня, злобно оскалившись. Он будто знал, что это я выбросил его ключик, и ему это не нравилось.

***

Был февраль, канун моего дня рождения, мне вот-вот должно было исполниться девять лет, а я заболел гриппом. Лежал в постели с высокой температурой. И подушка и простынь были подо мной влажные от пота.

От жара у меня начались галлюцинации. Ещё во сне я почувствовал, что мне неудобно лежать. Что-то мешало. Я стал ощупывать спину, и пальцы провалились в глубокое круглое отверстие между лопаток. У меня была дыра в спине и там торчал металлический штырь! Я чувствовал его кончиками пальцев!

Я проснулся. Была ночь. Комната казалась мне невероятно огромной, растянутой и искривлённой. Потолок высоко-высоко, стены расползлись на десятки метров. И далеко в отдалённом углу, у коробок с игрушками стоял этот робот. В темноте он казался чёрным.

Я услышал механический гул и скрип. Робот двигался, шёл прямо к моей кровати. Вдалеке он казался крохотным, но приближаясь, всё увеличивался и увеличивался, пока не достиг человеческого роста, а я сам чувствовал себя маленьким как игрушка.

Робот поднял руку, в его клешне серебрился ключ. Я был в бреду, меня бросало то в жар, то в холод. Голова раскалывалась от боли. Я чувствовал себя таким беспомощным. Думал, сейчас робот сбросит на пол одеяло, перевернёт меня и вонзит мне в спину ключ. Он хочет мне отомстить!

– Мама! – закричал я.

В комнате вспыхнул свет. Перепуганная мать подбежала ко мне. Рядом не было никакого робота. Он стоял в дальнем углу комнаты и был своего обычного размера. Всего лишь игрушка…

– Тебе плохо? – спросила мать.

– У меня дырка в спине, посмотри! – говорил я.

– Где? – мама осмотрела мне спину. – Какая дырка? Нет у тебя ничего… А какой ты горячий! Где градусник?

Мне замерили температуру. Она была высокой – сорок один градус. Пришлось вызывать скорую помощь, чтобы сбить жар уколом.

Как только мне стало лучше, я бросил красного робота в захламлённую кладовку, чтобы он больше не попадался мне на глаза.

***

Прошло несколько лет, прежде чем я снова увидел эту игрушку. Тогда я был уже подростком, считал себя крутым парнем и меня не пугала такая ерунда.

Я, мама и сестра опустошали кладовку. Решили выкинуть весь хлам. Я вдруг наткнулся на красного робота. Не знаю, как он лишился обеих рук, но теперь он был роботом-калекой.

Никакого страха он у меня больше не вызывал, хотя я помнил о своих галлюцинациях в горячке.

Я показал игрушку Марине. Мы попытались отыскать потерянные детали под завалами, но так и не нашли его руки. Однако выкидывать сломанную игрушку не стали. Убрали робота в полку, где хранились памятные вещи. Всё-таки это была игрушка отца, которого мы с Мариной знали только по фотографиям в старых альбомах.

Это случилось не сразу, но в том же году. Я снова заболел гриппом и у меня был сильный жар. «Взрослый крутой парень», что постоянно доказывал свою самодостаточность, снова стал маменькиным сынком, за которым надо было ухаживать.

Я лежал в кровати, как на раскалённой сковороде, но стоило хоть немного вылезти из-под одеяла и меня начинал колотить озноб. Когда у меня высокая температура, всегда начинается бред, кошмарные сны, восприятие реальности искажается. Мне начинает казаться, что у меня слишком большие руки или слишком длинное тело. Даже слабый свет слепит глаза, а любые звуки просто оглушают.

В таком состоянии я проснулся ночью. В горле было сухо. Я звал маму, просил воды, но она крепко спала и не слышала меня.

Весь закутавшись в одеяло, но стуча зубами от холода, я потащился на кухню. Налил воды из под крана, выпил залпом и снова наполнил стакан. Мне стало немного лучше, даже озноб не так колотил.

Я подошёл к окну со стаканом, глянул на сумеречную улицу и увидел игрушечного робота… Огромный, как многоэтажка, он стоял среди тёмных домов и даже не слишком выбивался из общего архитектурного облика.

Я потёр глаза, думал, что видение исчезнет, но только чётче увидел его прямоугольное тело и квадратную голову. Он смотрел на меня круглыми глазами, казалось, они светятся, как ночные окна.

В кухню вошла мама, включила свет и вместо жуткой картины за окном, я увидел своё бледное отражение в стекле.

– Зачем ты встал? Тебе надо лежать, – сказала мама.

– Там робот, – только и смог ответить я.

– Какой робот? Иди обратно!

Мама отвела меня в комнату, уложила в постель.

– На улице гигантский робот, можешь посмотреть, он ещё там или нет? – бредил я.

– Это тебе приснилось, спи давай, – мама укрыла меня одеялом, и я разглядел в темноте, что её руки похожи на два огромных гаечных ключа, как две клешни. У мамы были руки того игрушечного робота!

– Мама, что с твоими руками? – спросил я.

– Что с ними? – она посмотрела на свои клешни. – Руки, как руки!

Это всё было лишь галлюцинациями. Такое всегда случалось, когда я болел. Но ещё несколько лет спустя в моей семье произошла трагедия. Мы с Мариной лишились матери.

Наша мама работала на кондитерской фабрике, в цехе, где производили ирис. Не знаю, как такое случилось… Маму затянуло в промышленную машину, и она лишилась обеих рук.

Она скончалась от потери крови раньше, чем ей смогли оказать помощь. Мне было всего восемнадцать лет, а моей сестрёнке только исполнилось шестнадцать. Мы такие юные, а к нам приходят и говорят, что наша мама погибла, ей оторвало руки по самые плечи. Я сразу вспомнил, что видел в бреду несколько лет назад. Страшное совпадение.

Теперь мне пришлось по-настоящему повзрослеть, чтобы позаботится о себе и своей несовершеннолетней сестре. У нас не было бабушек и дедушек. Мы осиротели и теперь жили вдвоём, устраивали свой быт, всё решали сами.

Однажды Марина сказала мне, что мы живём в разрухе и пора бы нам сделать ремонт в нашем жилище. Я никогда не задумывался об этом, но она была права.

Я уже и не помнил, когда в нашей квартире в последний раз хотя бы меняли обои. Ещё мы избавились от кое-какой мебели и вынесли из дома много хлама.

Когда мы убирались, Марина принесла мне старую игрушку.

– Смотри, что нашла, – у красного заводного робота теперь осталась только голова и туловище. Ног не было.

– Выброси это! – я сорвался на эмоции и нагрубил сестре.

– Орёшь на меня из-за дурацкой игрушки, – Марина сунула красного робота в мусорный мешок.

Только тогда я успокоился и извинился перед ней.

***

Пришла зима. Я опять где-то подхватил грипп, будь он проклят… У меня была высокая температура, кашель, болело горло. Я ожидал, что ближайшие пару дней проведу в горячке.

Марина заботилась обо мне, как могла. Я старательно сбивал температуру, опасаясь, что меня снова посетят страшные галлюцинации. На этот раз я не видел кошмаров, но посреди ночи услышал невыносимый скрип.

Я сразу узнал этот звук, так скрипели ноги игрушечного робота. Этот звук доносился из соседней комнаты, где спала моя сестра. Дверь была приоткрыта.

Мне было ясно, что всё это болезненный бред, всё это только в моём воображении, но я встал, чтобы закрыть дверь в комнату сестры. Думал, так я смогу обмануть свой мозг и шум прекратится.

Я увидел спящую Марину. Сестра ворочалась во сне, и когда она перекатывалась с одного бока на другой, и сучила ногами под одеялом, раздавался этот механический скрип. Да и сами очертания её ног выглядели нечеловеческими. Мне показалось, что у неё огромные стопы. Они под одеялом вздымались как два бугра.

У того игрушечного робота тоже были неестественно большие стопы…

***

И это забылось. Со временем всё забывается.

Я съехал из квартиры, когда мне исполнилось двадцать четыре. Сестра уже взросла,я и пора бы нам жить раздельно. Конечно, я волновался за Марину – вдруг ей будет тяжело без старшего брата рядом, но она почти мгновенно «сепарировалась» и стала реже со мной общаться. Со временем общение и вовсе сошло на нет.

Бывало, я звонил, спрашивал, как дела, а она отвечала так, будто хочет поскорее ответить на все мои вопросы и закончить разговор. Сама она не звонила никогда.

Однажды я спросил прямо: «Марина, почему ты со мной не общаешься?». Она ответила честно: «Не знаю. Чувствую, что это какая-то обязаловка. Я должна это делать только потому-то ты мой брат, а естественного желания позвонить у меня нет. Забываю просто».

Меня это задело. Мы провели вместе столько лет, а теперь она по мне не скучала и даже не стеснялась в этом признаться. С другой стороны, я понимал, что мы вместе перенесли самую тяжёлую потерю в нашей жизни, и теперь я мог стать для неё мрачным напоминанием о том времени.

Я решил, что больше не буду звонить и приходить в гости, пока сама не позовёт.

Марина так и ни разу и не пригласила меня, не звонила и не писала. Я не слышал о ней ничего целый год, а потом мне сообщили о трагедии. Моя сестра погибла в аварии.

До того дня я не знал, что Марина сдала на права и купила машину… Она ехала домой поздним вечером, а ей на встречу вылетел какой-то лихач. Оба автомобиля всмятку. Тот лихач и моя сестра погибли. Меня позвали в морг на опознание тела.

Да, это была Марина. Точнее верхняя её часть. Там где должны быть ноги, под простынёй было пусто. Авария была такой страшной, что от её ног ничего не осталось.

Ещё одна механическая смерть… Моя сестра лишилась ног, как тот игрушечный робот.

«Все мы игрушечные роботы на заводных ключах. Нас чинят, когда мы ломаемся, пока это возможно, и нас выбрасывают, когда мы приходим в полную негодность. Кладбище – это свалка сломанных игрушек», – зря я думал об этом на похоронах…

Когда гроб заколотили, мне стало казаться, что оттуда доносится жужжание, словно там роились мухи. Откуда зимой взяться мухам? Я прислушался, почти приложился ухом к гробу… Это не было похоже на звуки живых насекомых, скорее всего, такой звук мог издавать заводной механизм.

Когда гроб опускали в землю, я услышал ещё и скрип, и тихий стук, словно что-то бьётся о крышку с той стороны. Никто этого больше не слышал. Только я.

***

Потеряв одну семью, я создал новую. Мне повезло, я женился на девушке, в которую был влюблён ещё в юности. Рыжая, кудрявая, лицо и плечи сплошь покрыты веснушками, даже глаза золотистого оттенка. А я зеленоглазый светлый шатен. Мне всегда было интересно, какие у нас будут дети.

Моя жена забеременела и я подумал, что было бы неплохо нам переехать в частный дом. Для этого я решил продать свою квартиру и ту, в которой провёл детство. Она пустовала после гибели сестры, я даже не пытался сдавать то жилище в аренду, и не хотел туда приходить.

Но мне нужно было там прибраться, чтобы сделать хорошие фотографии для объявления.

Жалею, что стал делать это сам, а не нанял кого-то…

Во время уборки я нашёл туловище красного заводного робота. Я даже не сразу понял, что это. Ни рук, ни ног, ни головы, одно только прямоугольное тело. Откуда он тут взялся? Я же попросил Марину его выбросить! Я же видел, как она убрала эту игрушку в мусорный мешок!

«Кого я потеряю на этот раз?», – с ужасом подумал я.

***

Недавно мы купили хороший дом в частном секторе. Оба мечтали жить в таком месте. В последнее время жена стала спрашивать меня, почему я хмурый, ведь сейчас такое счастливое время. Наши мечты стали реальностью и совсем скоро у нас будет ребёнок.

Я старался не выдавать своего настроения, но, наверное, у меня всё написано на лице.

Дело в том, что позапрошлой ночью, я вставал, чтобы сходить в туалет и, выйдя в коридор, увидел красного заводного робота. Он был ростом с человека и стоял прямо напротив меня. Я оцепенел от страха и только потом понял, что вижу робота не целиком, а только его голову. Это было моё отражение в зеркале. Но вместо моей головы на плечах была квадратная рожа с круглыми глазами и прямоугольным оскалом.

И то не было болезненным бредом, ведь я чувствовал себя нормально, не страдал от жара. Я просто увидел голову игрушечного робота вместо своей.

Это зловещее предзнаменование. Меня тоже ожидает трагическая гибель. Моя мама лишилась рук. Моя сестра лишилась ног. А я лишусь головы… Когда это произойдёт? У меня есть в запасе несколько лет или это случится совсем скоро? Успею ли я увидеть своего ребёнка?

Девять вверх, девять вниз

Наш девятиэтажный дом обещали построить за два года, а строили шесть лет. Я купила квартиру на этапе котлована. Иначе не позволяли средства. Проблемы на стройке начались сразу. Ещё в первый год было ясно, что в сроки не уложатся. Дату завершения строительства переносили несколько раз, и я думала, что уже никогда не увижу свою квартиру.

Но дом наконец достроили! Оставалось только официально ввести нашу девятиэтижку в эксплуатацию, то есть чтобы глава города поставил подпись. Для этого готовили документы, и вся эта бюрократия должна была занять целых двенадцать дней!

Люди ждали столько лет. Ещё подождут. Но мне уже не терпелось! Я хотела въехать прямо сейчас, сию минуту! Ждать больше не было сил.

Я разыскала начальника коммунальной службы и умоляла разрешить заселиться пораньше. Говорила, что меня просят съехать со съёмной квартиры, а жить в гостиницах мне не по карману. Мне говорили, что нельзя, совсем нельзя, никак нельзя!

Я не сдавалась:

– Посмотрите, что вокруг творится! Не сегодня – завтра я потеряю работу. Радостей в жизни сейчас нет никаких! Новоселье – единственное доброе событие посреди этого ада. Вода в доме есть, свет есть. Ну, дайте вы мне ключи! Кому от этого будет хуже?

Дядька начальник тяжело вздохнул и ответил:

– Лифт ещё не работает! Ну… работает, конечно! Только пользоваться им нельзя. Если застрянете – вас никто вызволять не будет.

– Да к чёрту этот лифт! Я пешком буду ходить. Это полезно! – я поняла, что почти уговорила его.

– На этаж поднимайтесь и спускайтесь только по лестнице! Никакой балаган не устраивать! Живите тихо. И если что – я вам никакие ключи не давал и ничего не разрешал!

– Я вас не подставлю!

После этого обещания мне выдали ключи. Я потихоньку привезла раскладушку, посуду, микроволновку, телевизор. Как и обещала, лифтом не пользовалась и всё пёрла сама на шестой этаж.

Обустроилась скромненько, ходила довольная по пустой квартире.

Думала, что я одна в целом доме, но оказалось, это не так. Был там и другой человек, которому удалось выторговать ключи. Его звали Ваня, здоровый, высокий парень, ему, как и мне было тридцать лет, и он жил этажом ниже, прямо подо мной. Вот так совпадение! Он услышал мои шаги сверху и пришёл познакомиться.

– Мы с тобой первопоселенцы! – сказал Ваня. – Я сюда ещё позавчера приехал. С этой квартирой такая история. Купил, когда строили, потом женился, думал: достроят – будем тут с женой жить. А теперь я въехал сюда один, потому что уже три года как разведён!

Сосед пригласил меня к себе, угостил своей стряпнёй, мы поиграли в приставку. Я была довольна: и есть где жить, и с соседом повезло.

Я ещё не знала, какие сюрпризы меня ожидали впереди. Утром я сбегала в магазин, вернулась и увидела, что лестница в подъезде идёт и вверх, и вниз. Такого не было! Под лестницей на первом этаже была пустое пространство для детских колясок. Не было там ступенек вниз! Я была уверена в этом.

Не могли же в такие короткие сроки проломить пол и сделать дополнительную лестницу. И какой в этом смысл? Куда вела эта лестница? В подвал?

В нашем подъезде свет не включали, было мрачновато, а ступеньки вниз и вовсе пропадали в темноте. Я начала сомневаться в том, что этой лестницы там раньше не было. Но как я раньше могла не замечать её? Интересно, что там?

Освещая себе путь телефоном, ничего не боясь, я стала спускаться вниз. Я только что видела, как резко изменились цены в магазине. Что ещё могло меня напугать?

Внизу была пустая площадка, мусоропровод и оконный проём без окна. Зачем делать окно под землёй?

Я спустилась ещё ниже и увидела двери квартир. Подвальные квартиры? Что за новшество такое?! Этого точно не было в плане дома. Всё это выглядело странно и требовало объяснений.

Мне нужно было это с кем-то обсудить, и я побежала к своему единственному соседу Ване. К счастью, он был дома. Я спросила, знает ли он, что на первом этаже есть спуск на подземный этаж и там квартиры?

– Да ты что?! – сказал он, и мы пошли смотреть вместе.

Ваня тоже был уверен, что вчера вместо спуска вниз было пустое пространство под лестницей для колясок.

Мы стали изучать подземный этаж. Там были четыре двери – все одинаковые. Был счётчик и цифра «один» на стене, якобы это первый этаж.

– Минус первый, – сказал Ваня, и посветил в противоположную сторону от дверей. Там была ещё одна лестница вниз. А куда она вела? На минус второй этаж?

Я ради интереса толкнулась в одну из дверей – закрыто. Ваня стал барабанить кулаком:

– Откройте, полиция!

Я поддержала его дурачество слабым смешком, но неожиданно для нас, замок щелкнул и дверь слегка приоткрылась. Я выглянула из-за спины Вани: кто открыл нам?

Мы стояли с полминуты. Ждали. На пороге никто не показался.

Мой сосед толкнул дверь. Мы посветили телефонами. Это была прихожая типовой квартиры, вроде наших. Жилые помещения в нескольких метрах под землёй. Зачем?! Новый вид бомбоубежищ?

– Посмотрим? – спросил Ваня.

– Давай! – ответила я, и мы вошли.

Это была двухкомнатная квартира. Обстановка странная. В комнатах стояла мебель, но какая-то бутафорская. Шкаф, диван, кровать стол – всё из одного плотного синтетического материала. Если надавить – останется вмятина, но через секунду придёт в прежнюю форму. Я тыкала ногтем в шкаф и в стол. Так и не поняла? из чего они сделаны. Вся мебель в квартире была одинаково серая. Обои белые без рисунка. Были там и углубления для окон, подоконники и даже шторы висели на карнизах, но самих окон не было – сплошные стены.

Я делала предположения, зачем сделали эти псевдоквартиры, но в голове не было ни одной толковой мысли.

– Ты тоже их видела? – спросил Ваня.

– Кого? – я не понимала о чём речь.

Сосед посветил фонариком в стену. На ней была человеческая тень, но не моя и не моего соседа. Это была тень сама по себе! Она спешно ускользнула в темноту, будто испугалась. Ваня направил фонарик за ней и, оказавшись в круге света, тень снова отпрыгнула в сторону.

– Тут их несколько! Поищи их! Я видел женскую тень и ещё ребёнка. Это какая-то семья, – этого парня, похоже, не пугали тени, которые бегали по стенам сами по себе, ему было интересно. Меня пробрала дрожь! Мой ум отказывался воспринимать всё происходящее, как действительность. Это было похоже на сон. И мне хотелось поскорее сбежать обратно в реальность.

Я сказала Ване, что ухожу. Он тоже решил не оставаться.

– Там есть что-то ещё внизу… посмотрим? – предложил он.

– В другой раз! – ответила я.

Мы пошли домой к Ване. Я сама к нему напросилась, потому что не хотела быть одна после увиденного. Какое-то время мы играли в гонки на приставке, разговаривая только о самой игре. Похоже, мой сосед, как и я, пытался переварить впечатления. Я первой не выдержала и спросила:

– Как думаешь, что это мы видели?

– Что-то сверхъестественное! – заявил Ваня. – Это ненастоящие квартиры. И ты помнишь тени? Это какие-то призраки, какая-то форма жизни. Или антижизни!

Я с Ваней не спорила, у меня не было более вразумительного объяснения.

Мы играли пару часов, потом я попрощалась и поднялась к себе, думала, хватит приключений на сегодня. Однако тем же вечером сосед пришёл ко мне и сказал, что я должна это увидеть! Он без меня спустился ещё на один этаж ниже и обнаружил там нечто удивительное.

У меня волоски на руках вставали дыбом от страха, но в то же время было любопытно. Мы спустились на «минус второй» этаж. У Вани был с собой мощный походный фонарь, он посветил в стену, где была цифра «два».

– Интересно, сколько тут этажей вниз? – ляпнула я от волнения.

– Девять, наверное, – сказал Ваня.

– Почему девять? – спросила я, и на ум пришло слово «кругов»…

– Ну, в доме ведь девять этажей, – ответил сосед. – Девять вверх – девять вниз. Мы потом всё это рассмотрим, а пока иди за мной. Сейчас такое увидишь! Если он не сбежал…

Ваня открыл одну их дверей и вошёл в квартиру.

Только теперь я обратила внимание на то, какой этот этаж кособокий. Потолок и пол под уклоном, углы скошенные, двери неправильной формы. Всё было немного искривлено.

Я вошла в квартиру. Там тоже всё было криво – стены в прихожей наваливались, от этого у меня мутило в желудке. Мебель в той квартире была ещё более ненастоящая, чем на «минус первом»: вместо шкафа стоял восьмиугольный кусок твёрдого материала, ещё один такой кусок брошен на полу вместо дивана.

– Иди сюда! Смотри! – сосед звал меня в смежную комнату. – Я сюда постучался, а мне открыл этот чудак! Что он тут делает, интересно?

Я переступила через порог и увидела какое-то бледное чучело! Это был не человек, а что-то в форме человека. Что-то живое, желеобразное, как медуза. Длинные руки, длинные ноги. Что-то высокое, слепое и с огромным беззубым ртом. Я дала дёру. Ваня догнал меня и потянул обратно.

– Не бойся. Оно безобидное! Смотри! – сосед вытянулся, расправил плечи, резко топнул на гуманоида и гаркнул.

Жалкое существо опустилось на пол и прижалось к стенке. Оно дрожало от страха.

– Ха-ха! Видела, как трусит? – Ваня был собой доволен.

Я не испытывала больше никакого интереса к этому месту, я чувствовала себя крысой, что блуждала по незнакомому лабиринту. Я была глубоко под землёй, в темноте, зажатая стенами, придавленная потолком. Со мной в этих комнатах было живое чудовище и малознакомый человек, который, похоже, получал удовольствие от издевательств над этим чудовищем.

– А ну пошёл! Давай! Пошёл! – Ваня гонял существо от стены к стене.

– Оставь его! – потребовала я, но сосед меня не слушал.

Я покинула квартиру и побрёл вверх по лестнице. Ваня догнал меня, хлопнул по плечу:

– Теперь ясно, почему стройка задерживалась – это место аномальное! Представляешь, что мы с тобой нашли? Это иной мир! Потопали вниз, посмотрим, что там ещё. Если на «минус первом» живут тени, а тут – чудак, похожий на холодец, тогда там внизу может оказаться какая-нибудь разумная, сложная форма жизни… Или антижизни, как мы с тобой договорились. Пошли?

– Нет, – сказала я и дёрнула плечом, чтобы он убрал от меня руку. – Здесь не было этих лестниц, а теперь появились. Они в любой момент могут исчезнуть. Этот проход закроется, а мы тут застрянем.

– Ты права, – согласился Ваня. – Пошли отсюда.

Когда мы поднялись на пятый этаж, сосед предложил зайти, потусить вместе, обсудить, кому можно рассказать про то, что мы нашли. Я отказалась. У меня не осталось моральных сил. И после того, что я видела, как этот парень с восторгом издевается над слабой тварью, мне не хотелось проводить с ним время.

Я решила, что спрошу у Вани, почему он так себя вёл, но позже. Может быть… Но следующим утром, когда я зашла поздороваться, моего соседа не было дома.

«Наверное, на работе», – подумала я.

К девяти вечера он так и не вернулся. Лестница на минусовые этажи всё ещё была на своём месте. Ваня пошёл туда. Он бы не удержался.

По-хорошему мне надо было спуститься и посмотреть – там он или нет. Не стряслось ли что-нибудь? Я не хотела делать это в одиночку, но и позвать на помощь было некого. Мы жили тут неофициально. Я обещала не устраивать балаган.

И я пошла одна, говоря себе, что уже была там дважды и ничего плохого не случилось. Ничего не случится и теперь.

«Минус первый этаж» – темнота и ничего необычного. Там мы видели живые тени в одной из квартир. Я пошла ниже. «Минус второй этаж» – скошенные углы, искривлённые стены. Дверь в квартиру, куда мы заходили, до сих пор была приоткрыта, и оттуда тянуло сквозняком. Я удивилась: откуда ветер, если в «подземных квартирах» нет окон?

Я ступила на лестницу, что спускалась на «минус третий этаж», и напряглась. Там я ещё не была. Чем ниже я спускалась, тем кривее становились ступеньки: одна широкая, другая узкая, перила «ходили волнами». Стены и двери квартир на площадке оказались совсем кособокими, как в «Музее иллюзий». Кроме того там было холодно, а воздух такой влажный, что мой телефон и руки покрылись мелкими капельками воды.

Все трапециевидные двери были закрыты. Я по очереди тронула каждую.

Нужно спускаться ниже. Ступеньки теряли плотность, теперь они ощущались, как тугая резина. Тёмно-розовые стены тоже выглядели, как натянутое полотно, двери там были округлые. На «минус четвёртом» стали видны слабые голубоватые отсветы с более нижних этажей. Я подумала, что это от походного фонаря моего соседа.

– Ваня, ты там? – позвала я. Молчание…

Я двинулась вниз. Ботинки прилипали к ступенькам, казалось, они подо мной пульсируют и сокращаются, как мышцы. Потолок, стены на «минус пятом» этаже были похожи на живую ткань с прожилками, там был неприятный запах, а воздух горячий как звериное дыхание.

На склизком полу валялся ванин фонарь. Я подобрала его и за ним потянулись «слюнявые ниточки»… Какая гадость!

Я посмотрела на лестницу ниже. Нет, это была не лестница! Дальше был только округлый тоннель, он двигался, спазмировал, как горло, как кишечник!

На «минус пятом» двери напоминали открытые полости живого организма. И за мной оттуда кто-то наблюдал. В тёмном проёме стоял кто-то похожий на человека, которого вывернули наизнанку! Он скрежетал жёлтым оскалом, пялился на меня кровавыми глазами.

Я побежала вверх! Ботинки увязали в ступенях, мне не хватало воздуха. Казалось, эти лестницы никогда не кончатся. Я буквально выползла на первый этаж. Теперь ни к чему было стесняться рассказать кому-нибудь о том, что творится в нашем доме.

Я позвонила начальнику коммунальной службы и коротко рассказала, что произошло. Пока он ехал, я ждала его на улице. Мы вместе вошли в подъезд, и я показала на… пустую площадку под лестницей для детских колясок. Всё исчезло! И теперь я выглядела полной идиоткой.

Начальник коммунальной службы не стал слушать мои объяснения, он сказал только:

– Вон с объекта. И до официального открытия тут не появляться. Не то полицию вызову!

Мне пришлось уйти. Я вернулась в свою квартиру только полторы недели спустя, вместе с другими счастливыми новосёлами. Я надеялась среди них увидеть Ваню, но его не было. Что с ним случилось? Его убили? Он застрял в «другой реальности»? Он жил на пятом этаже и пропал на «минус пятом». Это что-то значит?

Я не чувствовала себя спокойно в своём новом доме. Меня трезало беспокойство: безопасно ли тут жить? Проход на подземные этажи может снова открыться.

В первые недели моего окончательного переезда в новый дом, я стала замечать разное…

То слизь на ступенях: кто-то поднялся вверх голыми ногами, оставив за собой липкие отпечатки стоп. То разбитое зеркало в лифте и кровавые потёки.

Увидев это, я подумала, что кто-то разбил зеркало, потому что не вынес собственного уродства. И это было не смешно…

Соседи были в гневе:

– Не успели открыть дом, так уже лифт раскурочили. Скоро под дверями срать начнут!

Я не злилась, я была напугана. И ещё страшнее мне стало, когда я узнала, что в квартире Вани кто-то поселился. Я ещё не успела перестелить полы в комнатах, и слышимость снизу у меня хорошая.

Позавчера ночью в квартире подо мной хлопнула входная дверь, и кто-то ходил там из комнаты в комнату. Я подумала: «Ваня, вернулся!».

Вышла из квартиры, спустилась проверить, а там липкие отпечатки босых ног тянутся к двери соседа. Был это он или не он? А быть может, уже не он?

Я не стала выяснять. Страшно…

Пропавший мальчик

Я решил расчистить захламлённый подвал в своём доме. Под завалами старых вещей была дыра в полу. Заглянув туда, я увидел человеческий скелет. Откуда он там взялся? Похоже, это были кости ребёнка. Кто спрятал их там?

Я вспомнил. Однажды в детстве, я познакомился с каким-то мальчиком на улице. Моих родителей не было дома, и я пригласил его к себе. Он сказал, что будет здорово поиграть в прятки, в таком огромном доме.

Когда я досчитал до десяти, мальчик исчез. Я так и не смог его найти. Я тогда подумал, что ему надоело со мной играть, поэтому он обманул меня и убежал…

Так вот куда ты спрятался…

Не заглядывай в шкаф

Моя мама вскрикнула и выбежала из спальни. Она вся дрожала. Её рука была в длинных глубоких царапинах.

Я спросил, что случилось. Мама была в ступоре. Я усадил её на диван, принёс полотенце и перевязал ей руку.

Немного успокоившись она рассказала, что открыла шкаф, а ОНА схватила её за руку! Мама еле вырвалась!

– Кто-то забрался в наш дом? – спросил я. – Давай вызовем полицию!

– Нет! – ответила мать. – Это не человек!

Она взяла с меня обещание, что я никогда не буду входить в спальню и не буду заглядывать в шкаф. Мне было двенадцать лет. Я поверил ей, и дал слово, что не войду туда.

Теперь мама спала в гостиной на диване. Мы притворялись, что той комнаты не существует.

Однажды, когда мамы не было дома, я решил посмотреть, что там такое. Зашёл в комнату. Шкаф был открыт. Я заглянул туда.

Там стояла моя мать! Точнее её жуткая копия! Без глаз, мертвецки бледная и от неё исходило зеленоватое свечение.

В ужасе, я вылетел из комнаты.

О том, что видел, я так и не рассказал матери. Вскоре она тяжело заболела и умерла. Я остался сиротой.

Слышал, что двойник является человеку перед смертью.

Больше всего на свете я боюсь открыть шкаф и увидеть там себя.

Человек-дерево

Получить в наследство от дяди загородный дом было для меня радостью. Уютная хижина рядом с лесом.

Я приехал туда навести порядок. Уборка заняла целый день, и я остался ночевать в доме.

Проснулся посреди ночи от стука ветки в окно. Горло пересохло. Я пошёл на кухню, выпил воды.

Снаружи было ветрено. Лес шумел. От осознания, что другие дома в нескольких километрах отсюда, стало страшновато.

Я вернулся в комнату и увидел за окном высокое, худощавое существо. Оно смотрело на меня. Его глаза были как огоньки, руки напоминали ветви деревьев.

Инстинкт велел мне замереть. Я застыл как статуя. Даже ни разу не моргнул.

Существо постучало по стеклу, словно я был для него зверьком в террариуме. Оно хотело, чтобы я дёрнулся, но я не шевелился. Оно глазело на меня ещё несколько минут, а потом удалилось в лес.

Больше я не приезжал в тот дом. И не знаю, приеду ли когда-нибудь.

Длинная шея

У нас была вечеринка. В квартире стало слишком душно. Мы с подругой вышли на балкон и привлекли внимание какого-то странного человека внизу.

Он стоял, задрав голову. С шестого этажа мне казалось, что с его рожей что-то не так. Поплывшее лицо, как у трупа…

Этот человек не отрываясь смотрел на нас.

Мне было не по себе от этого типа, а моя подруга показала ему средний палец и рассмеялась.

Она сказала, что мы не должны позволять себя запугивать.

На минуту мы увлеклись болтовнёй и забыли об этом «сталкере». А потом одновременно вспомнили, машинально повернули головы и увидели это нечто…

Не знаю как, но шея этого человека удлинилась на десяток метров, и его безобразное лицо теперь было почти на уровне нашего балкона.

Мы с криками вбежали в квартиру. Мне это не показалось. Моя подруга видела то же самое, что и я.

Подземка

Я ходил по этому переходу десятки раз. Там недавно сделали ремонт, и он прилично выглядел. Но тем вечером, возвращаясь с работы, я спустился туда и увидел, что подземка в убитом состоянии.

Разбитая плитка, плесень. Уцелевшие лампы были готовы перегореть. Часть перехода была затоплена грязной водой.

Место выглядело так, будто туда не спускались добрый десяток лет.

А потом я увидел эту несуразную тварь. Она плелась на четырёх длинных ногах, низко опустив голову. Это был не зверь и не человек, а что-то другое.

Я поспешил выйти из перехода и почувствовал облегчение, оказавшись на знакомой улице.

Я оглянулся. В переходе уже не было темно, оттуда лился ровный свет. Я опять заглянул туда: подземный туннель снова был в порядке – чистый и светлый, после недавнего ремонта.

Кажется, я на несколько минут оказался в иной реальности. Это был какой-то другой мир? Или наше недалёкое мрачное будущее?

Собачье чутьё

Меня разбудил собачий лай за окном. Мой, обычно спокойный, пёс словно взбесился.

Он вырвал цепь и перескочил через забор. Кто-то кричал. Мой питомец рвал человека на части!

Я выскочил на улицу неодетый, оттащил пса от израненного, перепуганного мужчины. Он серьёзно пострадал от укусов, но тут же встал и бросился наутёк.

Я не разглядел его лица.

– Подождите! – кричал я.

Его чуть не загрызли. Что на тебя нашло, старая дворняга?..

У моих ног что-то лежало. Это был топор. На нём были следы крови. Его обронил тот человек!

С недавних пор в нашем посёлке орудовал маньяк. Уже несколько жителей зарубили в собственных домах. Я позвонил в полицию. Новой жертвой стала женщина из соседнего дома.

Маньяка задержали утром, когда он обратился в больницу с собачьими укусами. Им оказался местный электрик.

Правда ли, что собаки чувствуют недобрых людей?

Дети-призраки

В соседней квартире жила сумасшедшая женщина. Она была шумной и дёрганой. Я всегда её боялась, но решила помочь, когда увидела, как она истошно кашляет, сидя на ступеньках и сплёвывая кровь.

Я предложила вызвать скорую, а она схватила мою руку и сказала:

– Позаботься о детях, когда я умру! Обещай!

– Хорошо! Обещаю! – я вырвалась и убежала.

Эта женщина всегда была одинока, не думала, что у неё есть дети. Иногда я слышала за стенкой, как она ругается на воображаемых малышей.

Моя соседка и правда скоро умерла, но безумие не покинуло наш дом.

Ночью я слышала детский плачь за стенкой. Один из жильцов рассказал, что видел, как из той квартиры выходили несколько ребятишек. Бледные, как призраки!

Однажды вечером ко мне в дверь постучали. Я открыла. За порогом стояли призрачные дети! Они сказали хором:

«Ты обещала о нас позаботиться!»

Я переехала из того дома. Надеюсь, они меня не найдут!

Знакомое лицо

Я устроился на работу охранником. Это было моё первое дежурство в том офисе. Ночью мне пришло несколько сообщений от незнакомки.

Аня: Мне нужна твоя помощь!

Аня: В этом месте работают жестокие люди.

Аня: Они уже давно держат меня здесь.

Аня: Они не знают, что со мной делать.

Аня: Помоги мне!

Я посмотрел фотографии в профиле. Знакомое лицо… Я где-то видел эту девушку.

Павел: Это шутка?

Аня: Нет! Прошу, найди меня!

Павел: Хорошо. Не волнуйся. Я помогу.

Аня: Пройди по коридору до комнаты 664 и сверни налево. Там будет лифт.

Я сделал, как она сказала и написал ей.

Павел: Хорошо, что дальше?

Аня: Минус первый этаж.

Я спустился на лифте и оказался в коридоре.

Павел: Ты здесь?

Аня: Я в комнате справа.

Я зашёл в комнату. Но там был только холодильник.

Павел: Где ты?

Аня: Я здесь.

Аня: Прямо перед тобой.

Я вспомнил, где её видел. Фотография этой девушки была в объявлении о пропаже.

Это случилось месяц назад. Её коллеги утверждали, что ничего не знают о том, куда она исчезла. Это оказалось ложью.

Прощальный подарок

Я зашла в ночной магазин, купить чего-нибудь поесть.

Там стоял автомат с мягкими игрушками, а у меня остались монеты.

Я выиграла лягушонка с первой попытки. Вот удача! Раньше у меня никогда не получалось.

Когда я шла домой, мне показалось, что меня преследуют.

Шаги за спиной… Вокруг никого…

Боясь обернуться, я ускорилась. Шаги позади тоже участились.

Добежав до дома, я перевела дух, но мне стало мерещиться, что кто-то вошёл вместе со мной. Было чувство, что в доме я не одна.

Ночью меня разбудил шорох. В дверях стоял ребёнок. Иссохший, как мумия. Я с головой спряталась под одеяло и лежала так до утра.

Это был мой младший брат. Он давно умер.

Я вспомнила, как детстве мы были в парке аттракционов. Он хотел игрушку из автомата. Я тогда потратила все монеты, но так и не смогла выиграть.

Утром я отнесла лягушонка на его могилу и сказала, глядя на фото: «Это тебе, братик».

Больше он мне не являлся.

Таинственный звонок

Это случилось много лет назад. Я тогда учился в начальной школе. Мой отец должен был лететь в командировку рано утром, но проспал самолёт.

Он был расстроен и беспокоился, что его могут уволить. Но вдруг зазвонил домашний телефон. Отец поднял трубку и услышал голос:

– Здравствуйте! Ваш рейс перенесли на два часа, вы успеете на самолёт если поторопитесь!

– Спасибо! Вы меня спасли! – радостно ответил отец.

Он быстро собрался, пообещал позвонить нам, как только долетит, но так и не позвонил. Из выпуска новостей мы узнали о крушении самолёта. В той катастрофе никто не выжил…

Кто сказал папе о том, что рейс перенесли? Не было такой практики, когда сотрудники аэропортов звонили пассажирам на домашние телефоны, если они опаздывают.

Кто так хотел, чтобы мой отец был в том самолёте? Кто ему позвонил? Думаю, это была сама смерть.

Клаустрофобия

Я страдала клаустрофобией. Для меня не было ничего страшнее замкнутого тесного пространства, поэтому я закрывала дверь в квартиру лишь на цепочку. И никогда не запиралась в ванной комнате.

Однажды во время вечернего душа, сквозь шум воды, я услышала шаги. Кто-то ходил по квартире! Я поняла: дверь лучше закрыть.

Как только я защёлкнула замок на ручке, к ванной кто-то приблизился. За матовым стеклом повис зловещий силуэт. Я едва удержалась от крика. Кто-то за дверью тронул ручку, затем присел и просунул руку в щель под дверью. Я увидела пальцы с грязными ногтями!

У меня начался приступ. Стало трудно дышать. Пространство сжималось, стены давили…

Дверная ручка дёрнулась, хлипкий замок шатнулся.

В глазах потемнело. Последнее, что я видела: ОН вырвал дверь вместе с замком!

Я очнулась на полу. Рядом никого. Квартира пуста.

Это был не обморочный кошмар. На кафеле остались грязные следы. И кто-то сломал замок на двери ванной, а цепочку на двери квартиры перекусили кусачками. Кто-то был в моей квартире. Но почему он ничего не сделал? Ему было достаточно меня напугать до потери сознания?

С тех пор я перестала бояться замкнутого пространства. Но вместо этой фобии появилась другая – я до трясучки боюсь незапертых дверей.

Ёлка

Я тогда учился в пятом классе. Накануне нового года мы с сестрой наряжали старую искусственную ёлку. Отец сказал, что хочет как в детстве – живую ёлку, а не этот кусок пластика.

Следующим вечером он принёс настоящее дерево, которое купил у торговцев по дороге с работы. Мы убрали нашу пластиковую и нарядили ёлку отца. В воздухе витал запах хвои. Но радость длилась недолго. Ёлка высохла и осыпалась всего за одну ночь.

Утром мы увидели лишь ствол и ветки, будто коричневый скелет, обряженный игрушками, а на полу горы иголок. Ёлку выбросили.

В тот же день, я сильно заболел. Температура под сорок и никак не сбивалась. Даже врач ничем не помог. Меня клали в холодную ванную, но жар не спадал. Я видел кошмары. В них были странные люди, бледные и сухие, как мертвецы. Они дурно пахли, пытались стащить меня с кровати на пол.

На новогодние праздники к нам приехала бабушка. Она была почти слепой, но, казалось, что видит больше остальных. Когда бабушка вошла, её сразу заинтересовал угол, где до её приезда стояла ёлка.

– Чую могильный запах! – сказала она. – Тут кто-то умер?

Родители рассказали о ёлке, которая осыпалась.

– Мойте это место! Мойте! Трите щётками, чтобы и духа от этой ёлки не осталось, иначе потеряете дитя! Его хотят забрать! – бабушка говорила обо мне.

Мама и папа и без того были напуганы моим состоянием. Они были готовы сделать всё что угодно, лишь бы я пошёл на поправку.

Мне стало лучше сразу, как они отмыли угол. Уже вечером, я смог сесть за стол и отпраздновать новый год вместе с семьёй, а на следующий день был полностью здоров.

Скоро я узнал, откуда взялась ёлка, которую купил мой отец. Я был на кладбище и увидел несколько молодых елей со спиленными верхушками. Те торговцы воровали ёлки с кладбища. Они срезали полтора метра сверху и продавали на рынке.

Вместе с этой ёлкой в наш дом пришли мертвецы и чуть не забрали меня с собой на тот свет…

Ночной заказ

Я работал ночным курьером в доставке еды. С одним заказом были проблемы. Мне не открыли дверь. Клиент позвонил, когда я уже уехал. Попросил вернуться и не уезжать быстро.

«Я плохо передвигаюсь», – проговорил мужчина через боль.

Я вернулся. Дождался, когда он откроет. Его вид ужасал: тело искривлено и покрыто хирургическими рубцами, а на лице не было носа – только треугольная дыра.

Мужчина попросил зайти и взять деньги с тумбочки. Я сказал, что нам запрещено входить в квартиры клиентов. Он уговаривал сделать исключение, ведь ему тяжело ходить. Я отказался.

«Очень жаль», – ответил мужчина, так и не получив еду.

Сперва я чувствовал вину от того, что не помог больному человеку. Но потом подумал: ситуация странная!

Почему он сразу не взял с собой деньги, когда шёл мне открывать? Почему так хотел заманить меня в квартиру?

Моя сестра

У меня была младшая сестра Настя. Она погибла, когда ей было одиннадцать.

Мама убивалась, часто плакала и проводила на кладбище целые дни. Возвращалась лишь под вечер.

Однажды я увидел, как над спящей матерью стоит моя покойная сестра в похоронном платье! Я криком разбудил мать. Фигура сестры тут же растворилась в темноте. Мама разозлилась. Сказала, что ей снилась дочь, а я прервал этот сон.

Потом заболела моя бабушка. Я ухаживал за ней и говорил, что всё будет хорошо.

«Не будет! – вдруг сказала бабушка. – Ночью ко мне приходила твоя сестра. Она заберёт меня завтра. Твою маму через год! А тебя через девять лет!».

На следующий день бабушка скончалась. Через год не стало мамы. Она уснула зимой на кладбище и замёрзла.

Прошло девять лет. Каждую ночь над моей кроватью стоит маленькая сестра. Боюсь, скоро и меня не станет.

Проклятое озеро

Мы с друзьями приехали на природу. Некоторые взяли с собой детей. Я тоже приехал с пятилетней дочкой.

Палаточный лагерь разбили на берегу озера. После ужина и песен у костра, все легли спать.

Просыпаюсь ночью, а дочки в палатке нет!

Я сразу разбудил друзей, и мы все отправились на поиски. Прочесали берег. Нашли её всю мокрую и дрожащую. Она пряталась за большим камнем.

По словам дочери, ночью в палатку заглянула мама и сказала: «Пойдём искупаемся!». Когда они подошли к озеру, у мамы стало злое синее лицо.

Она тащила мою дочь в омут, пыталась утопить. Дочка смогла вырваться, а злая мама ушла в озеро.

В это невозможно было поверить. Жена не стала бы этого делать, да её и не было с нами в походе. Однако на руках у дочери остались длинные синяки, как от пальцев взрослого человека.

Сумасшедший

Вот вам ещё одна жуткая история, что произошла со мной в детстве.

Мама пошла в магазин, а я остался на улице. И вдруг увидел мужчину, который смотрел на меня, улыбался и как-то странно водил руками по воздуху.

Я с интересом наблюдал, пытаясь понять, что он делает. Вдруг вернулась мама, взяла меня за руку и нервно сказала: «Пойдём скорее домой!».

Я спросил, что её так напугало. Мама, которая лучше разбиралась в жестах, ответила: «Этот дядя сумасшедший. Он показывал, что открутит тебе голову».

Чужое платье

Моей будущей жене хватило одного взгляда, чтобы выбрать платье.

Владелицей салона была странная молодая женщина с огромными глазами. Она назвала цену вдвое выше, чем у остальных моделей. Но мы не отказались.

Ночью моя невеста увидела в своём доме женщину. Это была владелица салона, а на ней платье, что мы купили. Она с ненавистью резала его на себе портняжными ножницами.

Моя будущая жена приехала ко мне и рассказала об этом. В её доме мы нашли только изрезанное платье.

Утром мы пришли в салон, чтобы устроить скандал. Владелица сказала: «Поверьте! Я не была у вас дома. Наверное, это была моя сестра. Она сшила это платье и назвала его идеальным. Решила оставить до своей свадьбы. Но она умерла, так и не встретив своего человека. Наверное, ей не понравилось, что я выставила платье на продажу».

Как доказательство, женщина показала фотографию, где она со своей сестрой-близняшкой. И вернула нам деньги.

Я в Телеграме

Этот QR-код приведёт вас на мой канал в Telegram. Там вы познакомитесь со мной и с другими читателями. Поделитесь впечатлениями о книге прямо сейчас?

Content

Влад Райбер
Монстр в твоём шкафу

Благодарности

Семейка чудовищ

Трещины

Осиновский Крысолов

Старая грымза

Реальная жесть

Серая масса

Лимонное дерево

Дичь

Сухорожие

Сброс

Мучительное присутствие

Механическая смерть

Девять вверх, девять вниз

Пропавший мальчик

Не заглядывай в шкаф

Человек-дерево

Длинная шея

Подземка

Собачье чутьё

Дети-призраки

Знакомое лицо

Прощальный подарок

Таинственный звонок

Клаустрофобия

Ёлка

Ночной заказ

Моя сестра

Проклятое озеро

Сумасшедший

Чужое платье

Я в Телеграме