Игорь Алмазов, Виктор Молотов

Гений Медицины. Том 4

Глава 1

Что. Здесь. Происходит? У меня в голове слов не нашлось, чтобы описать реакцию от увиденной картины.

В палату залетел попугай. Попугай! Большой, с яркими перьями и большим клювом. И в этом самом клюве он принёс Клочка. Моего фамильяра!

Сейчас мозг взорвётся!

— Гоша! — радостно воскликнул Антон Николаевич. — Ты нашёлся!

Одним вопросом стало меньше. Даже двумя, Гоша — это попугай Чехова. Видимо, попугай потерялся… И каким-то образом нашёл своего хозяина в клинике. Нет, этот вопрос всё ещё не до конца ясен.

Куда важнее — откуда у этого Гоши взялся в клюве мой крыс? Что опять учудил Клочок? Как он стал кормом для попугая? Он же всего день после больничного вышел и уже умудрился найти проблем на свой крысиный хвост.

Я быстро активировал диагностический аспект, чтобы проверить моего фамильяра. Был готов увидеть ужасную картину, с разрывом внутренних органов и кровотечением. Всё-таки попугай-то немаленький!

Однако крыс был в полном порядке. И был в сознании, но притворялся обморочным. Может, это его хитрый ход, чтобы обмануть попугая?

«Ты в порядке?» — мысленно послал я вопрос своему крысу.

«Спаси меня» — тут же отозвался он.

— Так, не знаю, откуда ваш попугай взял эту крысу, и как он вообще вас нашёл, но это вполне можно считать нарушением больничного режима, — хмыкнул я, наспех придумав оправдание для своих последующих действий. — Сюда нельзя с домашними питомцами. А крысу мне теперь придётся утилизировать.

Так, главное сделать это максимально правдоподобно для других пациентов палаты, которые в ужасе смотрели на всё происходящее. Ещё бы, не каждый день такое увидишь!

Хотя именно этим пациентам вообще везёт на яркие события. То осложнения у мага воды в виде фонтана из труб, теперь вот это.

— Так, господа, всем покинуть палату, — распорядился я. — Десять-пятнадцать минут подождите в холле, на диванах. За это время я всё улажу.

Тяжёлых пациентов тут нет, поэтому подобная небольшая разминка им даже на пользу пойдёт. И это самый удобный вариант, чтобы спасти Клочка. А для всех сделать вид, что он утилизирован.

Попугай, между тем, невозмутимо уселся на плечо Чехову.

— Константин Алексеевич, я останусь, — внезапно заявил он. — Надо обсудить… моё поведение с попугаем.

Остальные пациенты поспешили выполнить распоряжение, и покинули палату.

Я пока не очень понимал, что именно хочет обсудить Антон Николаевич. Только мешать мне будет, задавать лишние вопросы, когда увидит, что крыса я вовсе не собираюсь «утилизировать».

— Кррыс молодец, кррыс актёрр, — заявил Гоша, когда все остальные пациенты вышли в коридор, и закрыли за собой дверь.

— Гоша тоже неплох, — вскочил на лапки крыс. — Очень натурально сыграл!

Да какого чёрта мой фамильяр вообще творит! Тут же Чехов в палате!

— Так у вас тоже⁈ — тем временем уставился на меня Антон Николаевич. — Я думал, что только у меня такой! Фамильяров же больше не осталось в мире!

А вот теперь картинка начала складываться окончательно.

— Гоша — это фамильяр? — спросил я.

— Я бы сказал дрруг и сорратник, — важно поправил меня попугай. — Так и есть.

— Да, — подтвердил Антон Николаевич. — Наша связь открылась ещё в моём детстве. Я спас Гошу от очень нехороших хозяев, и внезапно, он заговорил со мной. Сперва я подумал, что его просто этому обучили. Однако потом я стал замечать связь между нами особенная… И потом прочитал про фамильяров. Очень удивился, искал информацию про такие же случаи, но ничего не нашёл.

Удивительно, что Антон Николаевич сразу открылся. Ведь наличие у меня фамильяра еще не означает, что я — честный человек. Конечно, я не собираюсь его сдавать. Однако не могу пока быть уверен в нем самом. Может быть это представление затеяно не случайно?

Спасти фамильяра — это один из наиболее частых сценариев появления связи с питомцем. Мы с Клочком ещё две тысячи лет назад обрели связь похожим способом, я спас его, тогда ещё в виде кота.

— Гоша любит хозяина, Гоша хорроший фамильяр, — вставил своё слово попугай. Я вообще заметил, что за словом он в карман не лез. И участвовал в разговоре очень активно.

— Так, это всё понятно, — кивнул я. — Вас забрали в стационар, попугай был в это время в другом месте. Связи телепатической у вас нет, и он не знал, где вы, — продолжил я за Чехова.

Антон Николаевич с удивлением уставился на меня.

— Всё так, — кивнул он. — А что, с фамильяром можно образовать телепатическую связь?

— Можно, но сейчас не об этом, — было ещё много вопросов, которые мне хотелось бы обсудить. — Соседи по палате говорили, что вы что-то бубнили себе под нос. Вы пытались призвать попугая?

— Да, знатно я их перепугал, наверное, — почесал затылок Чехов. — Хотя и старался делать это незаметно. И в итоге призыв сработал!

— Прризыв не срработал, помог умный кррыс, — заявил Гоша. — Я не чувствовал хозяина, я почувствовал дрруга.

А теперь разберёмся и с моим фамильяром. Он вообще головой своей думал — так меня пугать⁈ Сомневаюсь.

— Клочок, дальше ты рассказывай, — приказал я. — Учти, потом дома ещё отдельно поговорим! Взял на работу на свою голову!

Я решил особо не ругать его при остальных, но серьёзного разговора ему не избежать!

— Хозяин, я не виноват, — пропищал он. — Я внезапно почувствовал связь с другим фамильяром. Ты же знаешь, что мы можем чувствовать друг друга! Прополз по вентиляции в одно из технических помещений, где было открыто окно. А там уже сидел Гоша!

— Гоша тоже почувствовал кррыса, — снова вмешался попугай. — Мы встрретились, познакомились. Обррадовались, что мы не одни. И ррешили рразыграть хозяев.

А, так это был розыгрыш! Ну Клочок! Ну погоди!

— Хозяин, ну переборщил чуть-чуть, не сердись, — Клочок быстро уловил моё настроение. И прочитал мои гневные мысли, которые проскакивали в голове. — Я не думал, что всё так далеко зайдёт. Но представляешь, как здорово — ещё один фамильяр!

У крыса-то все просто. Он даже не подумал о том, что мы вдруг можем не поладить с Антоном Николаевичем… И что тогда? Я бы не стал выдавать его секрет. А он мой? Я не мог ответить за человека, которого знал всего-ничего. Однако первое впечатление было положительным, и надеюсь — дальше так и будет.

— Вы переборщили с розыгрышем, — строго ответил я. — Ты хоть представляешь, как я за тебя перепугался?

— Простите, я мало что понимаю, — прокашлявшись, проговорил Антон Николаевич. — Значит, наши фамильяры… Сдружились? И ваш крыс помог моему попугаю отыскать меня?

— Да, всё так и есть, — подтвердил я. — И решили нас разыграть, абсолютно не подумав, насколько безопасно всё это делать перед другими пациентами! Благо говорящий попугай — это неудивительно, и мне удалось их убедить, что ваш питомец просто плохо себя повёл.

— Гоша не согласен, — ворчливо отметил попугай.

— А это неважно, — отрезал я. — Антон Николаевич, это было очень опрометчиво с вашей стороны. Фамильяров в современном мире нет. Кроме того, они вообще запрещены. И вы позволили сложиться такой ситуации!

Теперь уже Чехов выглядел пристыженно. Но такая уж у меня была роль во всей этой ситуации — отругать всех причастных.

— Я прросто волновался, — попытался оправдаться попугай.

— Мой Клочок тоже за меня часто волнуется, но себя никогда не раскрывает, — строго ответил я. — Так, ладно. Времени терять не будем. Антон Николаевич, вы один живёте?

— Один, — вздохнул тот. — Ну, с Гошей.

— Тогда пока вы находитесь в клинике — за Гошей присмотрю я, — другого варианта не было, попугая надо кормить, ухаживать за ним. А если его в клинике поймают, то потом проблемы могут быть и у меня, если эта птица наговорит лишнего. Сдружились, называется… Ну, это мы еще проверим. — Клочок, покажи Гоше укромное место, где можно будет переждать сегодня и завтра.

Как назло сегодня ещё и ночное дежурство. Ничего, оставлю пока попугая здесь. Если сможет сидеть тихо, проблем не возникнет. А я уж прослежу, чтобы не высовывался без нужды.

Диагностическим аспектом я его осмотрел — опасных для людей инфекций он не переносил. Тем более Клочок будет держать его в укромном местечке, а не в палате с пациентами.

— Понял, хозяин, — пискнул крыс. — Гоша, бери меня в клюв, полетели.

Крыс снова занял своё положение в клюве у попугая, и они вылетели через открытое окно. Ну, им хотя бы скучно не будет.

— Соседям скажете, что ваш попугай улетел в окно, мол вы приказали питомцу домой лететь, — заявил я Чехову. — Дрессированный он, всё понял. Ясно?

— Да-да, — торопливо кивнул Антон Николаевич. — А когда мы сможем поговорить… подробнее?

Понимаю, как сильно ему хочется пообщаться. Мне на самом деле тоже, всё-таки этот человек смог создать связь с фамильяром. Значит магия у него должна быть ну очень сильной. Так просто это не делается.

Но прямо сейчас организовать разговор мы не могли. Я и так выставил остальных пациентов из палаты ради этой беседы.

— Позже, — ответил я. — Пока что идите в коридор к остальным. Расскажите про улетевшего попугая. Обязательно уточните, что он у вас мог поймать крысу на улице. И про то, что я здесь разбираюсь с ней сейчас. А я позову санитарок, скажу провести дезинфекцию.

По-другому было никак. Санитарки моё распоряжение выполнят без вопросов. А если этого всего не сделать — аристократы могут поднять бунт, что после крысы в их палате ничего не было сделано.

Чехов тоже ушёл, а я принялся за ликвидацию последствий. Позвал санитарок, и через пятнадцать минут палата была готова.

— Можете возвращаться, — нашёл своих пациентов шестой палаты в холле я. — Я со всем разобрался.

— Спасибо, Константин Алексеевич, — с чувством произнёс один из пациентов. — Вот какой у нас всё-таки доктор хороший! Сам решает любую проблему!

— Нам уже Антон Николаевич объяснил, что это ему какой-то друг из бродячего цирка дал на время дрессированного попугая, — это пояснил тот самый жалобщик на Чехова. — И что попугай пропал. Одичал совсем, даже вон крысу где-то на улице поймал. И тут нашёл своего хозяина!

— Я так переживал за него, поэтому и бубнил под нос «Гоша», — хрипло добавил сам Чехов.

Что ж, легенда так себе, но вполне сошла за правду. Люди верят в то, во что хотят верить.

Пациенты вернулись в палату номер шесть, да и я за ними. Осмотр-то никто не отменял.

У Чехова подтвердилась хроническая обструктивная болезнь лёгких. Насколько мне известно, его прапрадед, Антон Павлович Чехов, страдал от туберкулёза — лёгочного инфекционного заболевания. Похоже, лёгочные заболевания у Чеховых в крови.

Я расписал Антону Николаевичу лечение, шепнул ему, что потом обязательно организую нам дополнительный разговор, и принялся за других пациентов. Работа никуда не девалась, её надо было работать.

* * *

Валеру откровенно раздражала вся эта обстановка в клинике. После работы в киностудии, когда можно было практически ничего не делать, и получать огромные деньги, это казалось каторгой.

Отец довольно сильно удивился просьбе устроиться в интернатуру в «Империю здоровья». Это совсем не было похоже на обычные просьбы Ковалёва.

Даже обрадовался, что мол сын взялся за голову. Ага, конечно.

— Валерий Павлович, вас к себе вызывает заместитель главного врача, Кобылин Семён Михайлович, — вдруг сообщила Валере медсестра. — Поднимитесь на десятый этаж, это срочно.

Что ещё Кобылину какому-то от него понадобилось? Валера недовольно вздохнул, но это был шанс снова слинять от работы, и им надо было пользоваться.

— Вызывали? — постучав, зашёл он в кабинет заместителя. Через секунду он узнал его, — дядя Семён! Так тут вы работаете?

Это был друг его отца, и он часто бывал у них в гостях. Кроме того, они пересекались на вечерах и званных ужинах. В общем, Семёна Михайловича Валера знал хорошо.

И ведь не догадался сразу, что это тот самый Кобылин!

— И я рад видеть, Валера, — улыбнулся Кобылин. — Проходи. Давай рассказывай, с чего вдруг решил сюда пойти в интернатуру?

— Так это, за голову взялся, — решил повторить слова отца Ковалёв.

Семён Михайлович тяжело вздохнул.

— Мне-то не рассказывай, — заявил он. — Отец твой позавчера позвонил с просьбой срочно тебя принять. Я быстро подсуетился. Так что ты теперь мне должен. Не скажешь правду — быстро аннулирую твоё зачисление в интернатуру.

Не врёт, правда ведь аннулирует! Эх, была не была!

— Отцу только не говорите, — вздохнул Валера. — Здесь работает Боткин Константин. Он мне очень сильно… испортил всё. И теперь я хочу отплатить ему тем же самым.

На лице Кобылина внезапно появилась коварная улыбка.

— Это важная цель, — понимающе заявил он. И даже не стал осуждать, что ради этого места интерна занято. — Я готов тебе с этим помочь. Тоже, не говоря твоему отцу.

Интересно, с чего бы это?

— Вам тоже не нравится Боткин? — догадался Валера.

— Да, можно сказать. Что он и мне кое-что портит, — кивнул Семён Михайлович. — Но помогу я тебе не просто так.

Просто так ничего не бывает, и Валера это прекрасно знал.

— Что мне надо сделать? — сразу перешёл к делу он.

— Пока что ничего, — ответил Кобылин. — Подожди до понедельника. Постарайся пока вообще ничего не делать. А там я скажу тебе, какой план.

— Ладно, — нехотя кивнул Валера.

Дядя Семён просто так просить не будет. Придётся послушаться.

Ничего, до понедельника и другие дела есть. Например в воскресенье их семью пригласили на бал-маскарад. Надо же и о развлечениях думать!

* * *

Пятница проходила буднично. Улучив момент, я забежал в ординаторскую, узнать у крыса где он спрятал Гошу. Оказалось, Гоша в одной из подсобок, куда по словам Клочка даже Шуклин спать не приходит.

Новых заданий крысу я не давал, отправил его развлекать нового друга. Ну, и отчитал по заслугам, разумеется.

Валера всё-таки передумал оставаться на второе ночное дежурство подряд, и это тоже было несомненным плюсом. Я планировал забрать Чехова из палаты на якобы вечерние процедуры, и спокойно поговорить в ординаторской. Валера бы только мешал.

— Кость, можно тебя на минутку, — остановил меня в ординаторской Шуклин, уже собирающийся домой.

Надеюсь, он не планирует снова зазывать меня в какое-нибудь кафе. Этого уже в прошлый раз хватило.

— Что такое? — вздохнул я.

— Это, в общем… — почесал затылок Павел. — Ты подумал про предложение Швецова?

Так, в этих интригах я уже скоро окончательно запутаюсь. Значит, Шуклин не знает, что меня пригласили в ту клинику на стажировку. С Валерой у него явно разлад, и он решил продолжать пользоваться этой созданной ими легендой без подкрепления.

— Мне это неинтересно, — отрезал я.

— Ты это… — было прямо видно, как физически тяжело давался Шуклину подбор нужных слов. — Подумай ещё. Всё-таки это очень крутое предложение…

Да что он вообще ко мне привязался? Вот вообще не до него.

— Хорошо, подумаю, — отмахнулся я. — У тебя всё?

— Да, — довольно улыбнулся Шуклин. — Пока!

Снова он собрался довольно быстро. Впрочем, он всегда здесь не задерживается в те дни, когда не остаётся дежурить.

При случае надо однако до конца разобраться с их планом. Сейчас ощущение, что каждый пытается добиться своих определённых целей.

* * *

Сегодня Никита зарезервировал столик в дорогом ресторане «Невский восход». Маргарита давно хотела туда попасть.

Вообще, он её ну слишком баловал. Наверняка на все эти развлечения уходила вся его зарплата. Но слушать он ничего не хотел, всё повторял, что Маргарита заслуживает только самого лучшего.

Фетисова явилась в ресторане с опозданием в десять минут, следуя своему давнему женскому капризу-привычке. Никита уже ждал за зарезервированном столиком.

— Прошу прощения за опоздание, — игриво выдохнула она. — Совсем не рассчитала время на дорогу!

— Выглядишь чудесно, — улыбнулся молодой человек. — Хотя иначе у тебя и не бывает!

Он галантно пододвинул ей стул и уселся напротив. Первые десять минут они просто разговаривали обо всём подряд. Маргарита снова и снова думала о том, как же ей повезло. Умный, красивый, молодой… Да ещё и влюблённый в неё.

— Маргарита, ты подумала про тот экспериментальный курс лечения? — после того, как принесли закуски, спросил Никита.

Началось!

— Милый, мы же договорились, что я решу это позже, — напомнила Фетисова своему спутнику. — После бала-маскарада. Зачем ты снова поднимаешь эту тему?

Эта тема стала единственным камнем преткновения, и поводом для споров. Всю неделю, несмотря на договорённость, Никита так или иначе приводил к этой тебе разговор.

И Маргарита его прекрасно понимала, он просто волнуется за её здоровье. Не хочет ждать Боткина. Но эта маниакальная настойчивость ей всё равно не нравилась.

— Помню, помню, но вдруг за это время набор закончится, и больше не будут брать пациентов, — в который раз повторил он. — Что тогда?

— У них на сайте строго указано, что набор будет до вторника, — вздохнула Маргарита. — Я в понедельник пообещала дать окончательный ответ.

— Милая, — решился Никита. — Я уже записал тебя. Я понимаю, ты оттягиваешь из-за того, что боишься слова «экспериментальное». Но всё будет хорошо.

Маргарита Александровна почувствовала в горле неприятный комок злости и разочарования.

— Ты записал меня без моего ведома? — уточнила она.

— Маргаритка, не сердись, — Никита взял её за руку. — Это для твоего же блага. Правда. Лечение начнут на следующий день после бала-маскарада. И помощь Боткина не потребуется!

Он так по-доброму улыбался, что Фетисова растаяла. И правда, что это она выдумывает? Он хочет как лучше.

И если он правда всё изучил, то бояться нечего. Действительно, сможет вылечиться! И не надо ждать Константина.

— Хорошо, — кивнула она. — Я согласна. Только не говори ничего Константину пока что. Не хочу, чтобы он воспринял это как недоверие в свою сторону.

— У меня точно такие же мысли по этому поводу, — ответил Никита. — Мы уже понимаем друг друга с полуслова.

Вечер продолжился в романтической беседе и милой атмосфере. Внутри остался какой-то червячок сомнения, но Маргарита постаралась его заглушить. Ерунда, просто переживает из-за предстоящего лечения.

* * *

Вечером, после ухода всех остальных, мне удалось воплотить свой план в жизнь. Мы собрались в ординаторской, Я, Чехов и наши фамильяры. Дежурную медсестру, а дежурила Светлана, я попросил стучать.

А попугая Клочок научил быстро прятаться.

Сегодня под дверь ординаторской днём вновь оказалось подсунуто любовное письмо. Количество романтических намёков от медсестры-незнакомки уже просто превышало все нормы, а у меня по-прежнему не хватало времени её вычислить.

Рано или поздно ей и самой должно это надоесть. Так мне казалось. Но пока что не надоело.

— Итак, первое собрание магов с фамильярами объявляю открытым, — шутливо сказал я. — Антон Николаевич, расскажите, какая у вас магия?

— Писательская, — отозвался он. — Как и у прадеда. Я с помощью своей магии умею максимально понятно подавать информацию в письменном виде. Аспект упрощения. Поэтому я занимаюсь написанием различных пособий и учебников. У меня небольшой собственный бизнес, на жизнь хватает.

— И насколько у вас прокачан уровень этого аспекта? — поинтересовался я.

— Средне, — пожал плечами Чехов. — Большего мне и не надо, для работы хватает.

Не сходится тут что-то. Его магия должна в чём-то быть очень-очень особенной.

Например у меня есть все аспекты лекарской магии. Поэтому у меня и есть силы иметь фамильяра.

Тут должно быть что-то похожее.

— Других аспектов нет? — уточнил я.

— Нет, почему вы вообще спрашиваете? — удивился Антон Николаевич. — Откуда им взяться?

Но должно же быть хоть что-то… Я крепко задумался, оставив вопрос Чехова без ответа.

Вскоре мыслительному процессу помешала головная боль напряжения. Периодически она у меня возникала, особенно в такие загруженные дни.

Пустяки. Я умею воздействовать магией сам на себя. Это тоже сложный навык, которым в современном мире мало кто владеет. Но я ещё две тысячи лет назад уяснил, как важно уметь оказать помощь самому себе…

Только не в случае, если тебя убивает во сне ученик.

— Голова заболела? — вдруг участливо спросил Чехов, до того, как я успел что-либо сказать.

— Как вы узнали? — удивился я.

— Просто почувствовал… — Антон Николаевич был поражён не меньше моего.

Стоп. У него что, есть и лекарская магия тоже?

Глава 2

То, что Антон Николаевич определил наличие у меня головной боли, не могло быть совпадением. Конечно, он мог это предположить, наблюдая за моими жестами или выражением лица, но я ничем таким не выдавал наличие проблемы.

— Как именно вы это почувствовали? — уточнил я. — Что вы сделали?

— Я… Я, кажется, увидел… Словно какое-то свечение в области головы… На проекции вашего тела, — запинаясь, попытался объяснить Чехов. — Это странно, со мной такое в первый раз. Но я сразу понял, что это свечение — головная боль.

Он описывает диагностический аспект. Базовый аспект у любого мага с лекарской магией.

И он проявился только сейчас? В принципе, предрасположенность к этой магии у Чехова должна быть, ведь его прадед был дуалистом. Однако по идее, обе магии должны были появиться ещё с рождения.

Вывод напрашивается один — второй аспект активировал я. Точно не знаю как. Связь через нити Великого Ткача — весьма вероятно. И я повлиял на становление в магическом центре Чехова второй сферы магии — уже лекарской.

Я не мог точно объяснить, как это произошло. Но факт оставался фактом — только что Антон Николаевич пробудил вторую ветвь магии.

— Помните, что вы рассказали про своего прадеда? — приведя свои сосуды головного мозга в порядок и расправившись с головной болью, спросил я.

— То, что у него было две магии, — ответил Антон Николаевич. — Писательская и лекарская.

— У меня есть все основания полагать, что вы обладаете такой же силой, — произнёс я. — И именно поэтому вашей магии хватило, чтобы создать связь с фамильяром.

Насколько я знаю, дуалистов в современном мире очень мало. Редко когда у человека проявляется сразу две магии. Если отец и мать владеют разными видами магии, то у ребёнка обычно просто проявлялась одна из них, случайная.

Для того чтобы проявились обе — нужен талант.

Ещё мне подумалось, что этот вопрос обязательно нужно обсудить с проводником. Он может знать об этой системе гораздо больше. У Чехова с его скрытыми талантами тоже может быть проводник.

— Подождите, — Антон Николаевич не был готов к такому быстрому развитию событий. — Откуда у меня лекарская магия? Да и почему она открылась так поздно? Да и вообще… Нет, вы что-то путаете…

— А это легко проверить, — усмехнулся я. — У любого человека с лекарской магией первым открывается диагностический аспект. Этим мы отличаемся от других типов магии, когда первичный аспект выбирается случайно. Поэтому вытяните вперёд правую руку, и попробуйте сконцентрироваться на моём теле.

В глазах у Чехова читался явный скепсис, однако он поспешил попробовать. Вытянул вперёд руку, прикрыл глаза…

— Я снова вижу как будто бы проекцию вас! — воскликнул он. — Только свечений больше нет.

— Потому что со своей головной болью я справился, а других заболеваний у меня нет, — кивнул я. — Ну что, убедились?

Наши фамильяры за нашим разговором между тем особо не следили, обсуждая что-то своё в углу ординаторской. Встретились два одиночества.

— Убедился, — потрясённо кивнул Антон Николаевич. — Так, а что же теперь делать? А как мне… О, так я теперь смогу вылечить свои лёгкие?

Вот это он сразу же загнул, конечно. Хроническая обструктивная болезнь лёгких — это неизлечимая патология. Даже я ещё не задумывался, с какой комбинацией аспектов можно попробовать с ней справиться.

А Чехов собрался вылечиться, имея только первый уровень самого базового аспекта.

— Нет, этого вы сделать не сможете, — честно ответил я. — Могу попробовать я, да и то далеко не сразу. Для начала, вам нужно научиться владеть этой магией. В идеале — поступить в лекарскую академию.

— Мне, конечно, всего лишь тридцать пять, но для академий я уже староват, — ответил Антон Николаевич.

Довольно молодой возраст для приобретения ХОБЛ, между прочим. Думается мне, в день он курил гораздо больше пачек, чем сказал мне.

— Но это будет глупо — оставлять целую ветвь магии без внимания и прокачки, — ответил я. — У вас есть такие шансы владеть сразу двумя направлениями!

Возможностей открывается просто невероятное количество!

— Я понимаю, просто… Где бы взять время на всё это, — развёл руками Чехов. — Я пока что не очень представляю, как всё организовать. Может быть, вы сможете меня немного подучить?

— Я не смогу заменить лекарскую академию, и во времени тоже ограничен, — подметил я.

Хотя с другой стороны, так Чехов будет под присмотром. Ведь благодаря необдуманным действиям моего крыса Антон Николаевич теперь в курсе одной из самых скрываемых моих тайн. О наличии фамильяра.

— Хотя бы какие-нибудь вводные занятия, чтобы я немного освоился, — взмолился он. — Прошу вас!

— Хорошо, — согласился я. — Несколько уроков я вам дам. Заодно сможем определиться с дальнейшим планом действий.

— Наши хозяева тоже подрружились? — подлетел к Чехову Гоша. — Мы теперрь все дррузья?

Как же всё просто работает у наших фамильяров! У людей всё совсем не так. Чехов проигнорировал вопрос своего попугая, просто легонько потрепав его пёрышки. Я же решил обсудить ещё одну важную тему.

— С фамильяром вы тоже можете усиливать вашу связь, — сказал я. — Совместные тренировки помогут вам научиться общаться телепатически. Кроме того, у фамильяров часто проявляются магические силы, схожие с силами хозяина.

Хотя у Клочка в этом мире они до сих пор не проявились. Две тысячи лет назад он развил своё обоняние до максимума, и чувствовал запахи болезней.

В этом же мире он максимум хозяйку женских трусиков может отыскать. И то, пока не нашёл.

«Да ты просто сам забыл дать мне такое задание» — возмущённо мысленно заявил Клочок, без спроса прочитав мои мысли.

«А теперь я тебя, возможно, снова накажу» — угрожающе ответил я.

Клочок тяжело вздохнул. На самом деле высаживать на домашний арест я его больше не собирался. Помощь крыса очень нужна и в клинике, и на балу. Максимум из наказания лишу ноутбука на какое-то время.

— То есть, мой Гоша тоже потом сможет владеть писательской магией? — удивился Чехов.

— Каким-то её проявлением, — кивнул я. — Но для этого связь между вами нужно развивать.

Я рассказал им несколько упражнений, которые мы сами с крысом периодически делали. Пока Антон Николаевич лежит в больнице, делать их вряд ли получится, но потом они вполне могут этим заняться.

Кроме того, я рассказал и про медитации в Храме Великого Ткача, куда мы условились сходить после выписки Чехова.

На протяжении разговора чувствовал он себя вполне сносно, потому как я вкачал довольно много магии пульмонологическим аспектом. Это было скорее симптоматическое лечение, но состояние это значительно облегчило.

— Константин Алексеевич, — в дверь ординаторской постучалась Света.

Попугай и крыс поспешили спрятаться, да и Чехов укрылся за шкафом.

— Что случилось? — открыв дверь, спросил я.

— Вас просят подойти в приёмное отделение, — смущённо ответила Светлана. — Помощь нужна какая-то.

— Сейчас подойду, — кивнул я.

Медсестра ушла, а моя команда выбралась из своих укрытий.

— Я вас закрою снаружи, сидите тихо, — распорядился я. — Можете как раз потренироваться тем упражнениям, что я сказал. Клочок, а ты следи за порядком.

«И если что — сразу зови меня» — мысленно добавил я.

Всё-таки оставлял мало знакомого мужчину и попугая в ординаторской. Чехов казался мне приятным человеком, но осторожность не помешает.

«Принято» — коротко ответил крыс.

Я закрыл ординаторскую и поспешил в приёмное отделение. Не был здесь уже довольно долго. С тех пор, как прошла дуэль с Антоном, и наша «дружба» с ним закончилась.

Подошёл к стойке с регистраторами, и меня отправили в пятый приёмный кабинет. Ну наконец-то, а то было ощущение, что здесь один Антон и работает!

В кабинете сидел молодой человек старше меня на пару лет, в очках и с тёмными волосами.

— Добрый вечер, — поздоровался я с ним. — Меня зовут Константин Алексеевич Боткин, я врач-терапевт. Мне сказали, что вы меня звали.

— Да-да, здравствуйте, — кивнул он. — Хромов Игорь Станиславович, врач приёмного отделения. У меня… возникла трудность. И я решил проконсультироваться с терапевтом.

Странно, почему нужный вопрос он не захотел обсудить с другими врачами из приёмного отделения? Может, они заняты или здесь не самые дружелюбные коллеги.

— Слушаю, — кивнул я.

— Ко мне привезли по скорой помощи пациента, мужчину, шестидесяти лет, — торопливо начал объяснять Игорь. — С жалобами на повышение температуры, озноб, слабость, чувство нехватки воздуха. При осмотре у него также отмечены желтушные покровы. И вот, смотрите его анализы крови.

В биохимическом анализе крови, который уже сделали в приёмном отделении по цито, были повышены печёночные ферменты. Пока что вся картина ярко говорила о каком-то поражении печени.

Общий анализ крови был отличим очень высоким показателем СОЭ. В организме шло воспаление.

— Так, а в чём вопрос? — уточнил я.

— Дело в том, что диагностическим аспектом мне подсвечивается сердце, — пояснил Хромов. — И я не очень понимаю, как сердце связано со всем этим. Я отправил пациента на ЭКГ, сейчас привезут назад.

Игорь заметно нервничал. В приёмном отделении с пациентами принято было разбираться очень быстро. Этот же врач отличался таким же подходом, как и я — лучше тщательнее всё проверить, и направить пациента в нужное отделение.

В прошлый раз, когда я подменял опаздывающего Антона, такой мой подход тоже не всем нравился. Но я его одобрял.

Также отметил, что Игорю даже не дали медсестры. Поэтому на ЭКГ пациента пришлось везти в другой кабинет, где был и аппарат, и медсестра, которая могла его снять.

Как раз в этот момент санитары вкатили назад каталку с пожилым мужчиной, и протянули Хромову плёнку. Я забрал её, и принялся изучать.

Так, кроме повышенного пульса — ничего. Понятно, нужно осматривать самого пациента.

Так, сначала диагностический аспект. Свечение в области сердца, а точнее — в области его клапанов. Лёгкое свечение по всему организму. Свечение в печени.

Так, кардиологический аспект… Ну, всё стало понятно. У пациента инфекционный эндокардит.

— Операции на сердце были? — спросил я у Хромова. Сам я уже знал ответ, но решил использовать этот случай, как короткий обучающий момент.

Другими словами, добиться, чтобы Игорь сам догадался до диагноза. В пациента я уже влил нужной магии, и стабилизировал его состояние. Экстренного ничего нет, время есть.

— Было протезирование аортального клапана из-за его стеноза, год назад, — ответил Хромов. — А это как-то связано?

По крайней мере новый врач молодец, что успел это выяснить. Анамнез собирать умеет.

— Связано, если свечение есть в сердце, — кивнул я. Затем достал свой фонендоскоп, и прослушал сердце, — А при аускультации сера ещё и диастолический шум слышен.

— Что-то с клапаном… тромботические осложнения? — почесал голову Хромов. — Нет, что-то другое. Инфекционный эндокардит!

— В точку, — кивнул я. — Воспаление соединительнотканной оболочки сердца. Изначально предрасполагающим фактором и являлось протезирование клапана. А пусковым стала или болезнь, или снижение иммунитета.

Довольно опасное заболевание, если его вовремя не поймать. И вот случай, замаскировалось под повреждение печени.

— Значит, пациента надо направить в инфекционное отделение? — уточнил Хромов.

— Нет, в терапию, — ответил я. — Это заболевание считается терапевтическим. Если я сочту нужным, то приглашу ему кардиолога.

— Спасибо большое, Константин Алексеевич, — выдохнул Хромов. — Я что-то вообще растерялся с этим случаем.

— Обращайтесь, — кивнул я.

Вернулся в ординаторскую и отправил Чехова спать. Хватит на сегодня тренировок, как-никак он пациент, и режим никто не отменял. Попугай снова укрылся вместе с крысом, а я занялся текущими дежурными делами.

Принял пациента с эндокардитом, которого сам и направил с приёмного, дал распоряжения по поводу назначений, определил в палату. Затем обошёл нескольких пациентов, нуждающихся в осмотрах.

В общем, с головой окунулся в работу.

* * *

Сегодня Семён Михайлович получил официальное извещение о комиссии конкурса на звание лучшей клиники города. Конкурс этот был очень престижным, и проходил обычно в течение довольно длительного периода времени. Почти целого месяца.

И вот сейчас пришло уведомление, что в течение следующей недели в «Империю Здоровья» будет направлена комиссия, для оценки показательной процедуры. Очень важной части конкурса.

Показательная процедура в этой клинике всегда была диагностической. Как ни крути, в диагностике «Империя здоровья» на голову превосходит остальных конкурентов. Большинство анализов здесь готово уже в течение нескольких часов. Больше никто не может добиться такого уровня!

Значит, надо это показательное выступление как-то сорвать. И Кобылин уже придумал как — надо вызвать сбой калибровки лабораторного оборудования.

А для этого, в свою очередь, нужен айтишник. Семён Михайлович ещё плохо был знаком с персоналом, поэтому отправился в кабинет айтишников сам.

И увидел там только одного бледного худого парня в растянутом свитере.

— А где все остальные сотрудники? — строго спросил он.

Парень взглянул на него через толстые стёкла очков и показал на часы. А затем быстро что-то написал на бумажке, и протянул какую-то записку.

«Доброе утро. Я немой. Рад познакомиться. Матвей»

Да это же прекрасно! Именно он и нужен для исполнения нового плана в действие! Только нужно подобрать правильный аргумент…

— А из-за чего немой? — сочувственно спросил Кобылин. — Ох, дырявая моя голова, я не представился. Семён Михайлович, новый заместитель главного врача.

Матвей слегка кивнул, и написал новую записку.

«После несчастного случая»

Лаконично. В голове у Кобылина мгновенно созрел гениальный план.

— Ты знаешь, наша клиника может выделить тебе деньги на лечение у очень хорошего специалиста, — никаких денег он ему давать не собирался. Да парню и не поверит никто, если попробует нажаловаться! Да и как он нажалуется, если немой. — Тебе это интересно?

Матвей неуверенно кивнул. Ещё бы! Молчать ему вряд ли нравится. Ох, как же повезло встретить рано утром именно этого айтишника!

— Но в ответ мне нужна твоя помощь… — Семён Михайлович медленно подводил к интересующей его теме.

Наврёт что-нибудь, почему именно нужно сбить калибровку. И комиссия уже не поставит высший балл.

Как же всё отлично складывается! Просто идеально!

* * *

Утро прошло по стандартному сценарию: планёрка с шутками Зубова про опоздавшего Шуклина, затем обход своих палат.

Закончив с обходом, я направился к посту главной медсестры, передать очередные направления на анализы. И меня привлёк жаркий спор между Зубовым и медсестрой Анной.

— Михаил Анатольевич, я вам честно говорю, в той подсобке я видела птичий помёт! — воскликнула медсестра. — Нужно вызвать соответствующую службу!

— А я ещё раз вам отвечаю, что вы совсем сбрендили! — сердито ответил наставник. — Сначала мозг мне крысами выносили, так я поверил. Договорился со службой. Даже закрыл глаза на то, что вы вызвали каких-то шарлатанов, чуть не потравив пациентов! И что в итоге — вон, только у Боткина домашняя крыса нашлась, и всё.

Похоже, Анна наткнулась на ту самую подсобку, где Клочок прятал Гошу. Но теперь с её репутацией Зубов ей вряд ли поверит.

А я уже сегодня устрою перевод попугая в свой дом, где он спокойно будет ждать выздоровление Чехова. Главное, чтобы он ещё и там свой помёт не разбрасывал! Можно же выделить для этого отдельное место.

— Но я правда видела птичий помёт! — упиралась Анна. — Это несоблюдение санитарных правил!

— По вашей логике в отделении птица? В клинике? В терапии? — фыркнул Зубов. — Всё, бессмысленный разговор окончен.

Анна ещё попыталась что-то возразить, но Зубов махнул рукой и направился в ординаторскую. Пронесло.

С такой ответственной медсестрой моему Клочку стоит быть в десять раз внимательнее и осторожнее. А это как раз не про него, он то в вентиляции покалечится, то чуть медсёстрам не попадётся.

Рано или поздно эта бдительная Анна может его поймать.

— О чём призадумался, я тебя с того конца коридора зову! — подлетел ко мне Никита, выводя из раздумий. — Думаешь про завтрашний бал?

Уж про что про что, а про это я думал в последнюю очередь.

— А ты откуда знаешь, что я иду? — поинтересовался я.

— Так Маргарита рассказывала, — махнул рукой Никита. — Интересная всё-таки задумка. Все будут в масках, никого будет не узнать… Загадочная атмосфера, красивые дамы…

— Ты по всей вероятности одну даму будешь сопровождать, так что других оставь в покое, — усмехнулся я.

Сам я решил спутницу на бал не звать. Там будет полно свободных дам, и для танцев я кого-то найду. А сопровождать кого-то на протяжении всего приёма будет некогда. У меня были опасения по поводу этого бала, словно что-то должно было случиться.

— Господа, я тут краем уха услышал, что вы обсуждаете бал-маскарад у графа Филимонова? — к нам подошёл Валера.

Ага, краем уха. Стоял и специально нас подслушивал, я это прекрасно видел. Просто решил не обращать внимания, мы не обсуждали никаких секретов.

— Тебе-то что? — сразу помрачнел Никита. — Иди куда шёл!

— Дело в том, что наш род тоже пригласили на это мероприятие, — невозмутимо ответил Валера. — И очень рад, что там будут ещё и знакомые люди!

Лицо Никиты скривилось ещё сильнее. Прямо видно было, как он изо всех сил пытается сдержать себя в руках.

— Не лезь в чужие разговоры, — ещё раз повторил он, сжав кулаки от злости. — И главное, не лезь к моей даме на балу! Второй раз я этого тебе не прощу!

— Понял, — усмехнулся Валера. — До встречи на бале-маскараде у барона Филимонова!

* * *

Барон Филимонов сидел с бокалом в руках, задумчиво наблюдая за огнём в камине. Его жена вовсю хлопотала над завтрашним балом-маскарадом.

— Милый, спасибо ещё раз тебе за такой чудесный сюрприз, — затормозив возле него, в который раз сказала она. — Прибудут такие важные гости! Я продумала такую программу! Всё будет в лучшем свете.

— Ты у меня умница, — рассеянно ответил Филимонов. — Всё для тебя, родная.

Супруга вновь побежала кому-то звонить и о чём-то договариваться, а барон всё продолжал думать.

О Жукове. Он попросил позвать на этот бал род Боткиных, а за это обещал старинный артефакт Галена — водные часы. Хотя денег сейчас у Жукова почти не было, артефакты, по-видимому, он продавать не стремился.

Почему? Ответ один — склад в другом городе. Склад…

Вряд ли у барона Жукова там только один артефакт. Он же археолог! Который всегда плевал на все правила обнаружения реликвий, и просто забирал всё себе. Там могут быть такие артефакты и ценности, которые Филимонову и не снились!

А за помощь Жуков пообещал какие-то жалкие водные часы… Нечестно.

Решение всё росло и росло внутри у барона Филимонова. На балу надо надавать на Жукова, потребовав большей оплаты…

А ещё лучше — забрать всё.

* * *

Под конец рабочего дня я вернулся в ординаторскую, чтобы дозаполнить истории болезни. Всю работу с документацией уже по привычке я делал вечером, когда срочных дел с самим пациентами нет. Очень удобно.

— Птенец Константин, а вам тут письмо под дверь подсунули, — ехидно заявил Зубов, протягивая мне конверт. — Дайте угадаю, это та хозяйка трусиков?

— Ну наконец-то, я уж думал вы совсем перестали обсуждать хоть что-то интересное! — ворвался в ординаторскую Терентьев. — А нет, просто интересненькое вы двое обсуждаете теперь по вечерам!

Я забрал у Михаила Анатольевича конверт. Так, и что у нас здесь?

Внутри оказалась очень лаконичная записка: «Тебе не стоит ходить на бал-маскарад».

Глава 3

Терентьев и Зубов чуть носами не столкнулись, пытаясь заглянуть в мою записку. Михаил Анатольевичу это сделать удалось, и теперь он с интересом смотрел на меня.

— Что за бал-маскарад? — поинтересовался он.

Вот много положительных черт характера у моего наставника, но и отрицательных тоже хватает. И чрезмерное любопытство — как раз одна из них.

— Праздничный приём у барона Филимонова, — задумчиво ответил я. — Мою семью пригласили на него.

— Ух ты, пух ты, труляля, — непонятно выругался Терентьев. — Вообще-то это очень шикарный приём. Филимонов не приглашает абы кого. Ох, то есть я не это хотел сказать…

Гинеколог имел в виду, что семья Боткиных — довольно бедная, странно, что нас пригласили на подобное мероприятие.

Обижаться или возмущаться я не стал. Во-первых. Потому что мне это самому казалось странным. Конечно, я обещал отцу восстановить статус нашего рода, но ещё не сделал ничего такого, чтобы нас уже приглашали на подобный вечер. Ладно, если бы меня пригласила Фетисова, с ней нас хоть что-то связывает.

А во-вторых, я не обратил внимания на слова гинеколога, потому что всё думал про записку. Её подсунули под дверь, как и все любовные послания, которые были до этого. Либо под дверь, либо в истории болезни. Да и почерк такой же. Вывод — это снова та самая медсестра.

Услышала наше с Никитой обсуждение возле поста медсестёр, и тут же испугалась, что на приёме я буду с другими дамами. И решилась на такой отчаянный ход? Вполне возможно.

А вот на отчаянный ход представиться мне лично она так и не решалась.

— Ты мне тут на птенца моего не бузи, — тем временем Зубов решил защитить меня перед Терентьевым. — Неважно, какая у него семья! Позвали — значит были причины!

А ведь в самом начале интернатуры Михаил Анатольевич и сам не упускал возможности напомнить мне о моём бедном роде. Многое изменилось с тех пор.

— Всё в порядке, — остановил я разгневанного наставника. — Я не в обиде. Действительно, это приглашение выглядит странным. Думаю, мой отец уже знаком с бароном Филимоновым.

Хотя на самом деле мне казалось, что на балу будет ждать очередной подвох. Ведь отец тоже удивился этому приглашению.

Терентьева такой ответ не устроил, но в дальнейшие споры он вступать побоялся. Кивнул и поспешил к себе в отделение.

— Вы всё на сегодня? — спросил у меня Зубов.

— Да, со всеми пациентами закончил, — кивнул я. — Дежурить есть кому?

На этой неделе я отдежурил два раза, как и обещал наставнику. Однако был готов и ещё остаться, если будет такая необходимость. Работать мне нравилось, спасать людей тем более.

— На ночь поставлю Шуклина, а потом сам сутки подежурю, — пожал плечами Зубов. — Кстати, с понедельника вас всех ждёт сюрприз!

В последнее время все сюрпризы, которые происходили в клинике, были не очень-то сюрпризными.

— Надеюсь приятный, — усмехнулся я. — До понедельника!

Перед уходом я ещё раз зашёл к Чехову. Он уже начал получать лечение и чувствовал себя гораздо лучше. Особенно учитывая и мою подпитку его магией.

— Увидимся в понедельник, — сказал я ему. А затем тихо прибавил, — с той самой проблемой всё улажу.

Говорить при соседях даже имя Гоши было опасно, они его прекрасно слышали. Благо, Антон Николаевич меня прекрасно понял.

— До понедельника, и спасибо вам, доктор, — подыграв, кивнул он.

Я собрался, подхватил сумку, и отправился к выходу из клиники. Клочок должен был объяснить попугаю, как покинуть клинику и где встретиться с нами. Для встречи я выбрал соседнюю улицу, не так далеко от клиники, но и не прямо под окнами.

Кончено, для прохожих это всё равно была чудная картина. Посреди улицы мне на плечо уселся непонятно откуда прилетевший яркий попугай. Ну, чего только на улицах Санкт-Петербурга не бывает, верно?

По дороге домой пришлось зайти в зоомагазин. Если мой крыс питался вполне человеческой пищей, то Гоша запросил специальный корм для попугаев. Пришлось купить ему большую пачку.

Оказавшись, наконец, дома, я решил провести для него короткий инструктаж.

— Значит так, по всем своим нуждам ходить в туалет, — строго заявил я. — Клочок объяснит тебе, как там что делать. И чтобы по квартире ничего подобного не было! Итак развёл в клинике бардак!

— Я не специально, в той комнате не было даже рраковины, — оправдался Гоша. — Я воспитанный попугай!

Хотелось бы верить. Дополнительных проблем мне не хотелось, и так забот хватало.

— В Клинику со мной ты ходить не будешь, будешь ждать выздоровления хозяина здесь, — продолжил я. — Из квартиры вылетать запрещено. Кричать, орать тоже запрещено. Всё понятно?

— Да, у меня строгий хозяин, — поддакнул мне крыс. — Тут не как у твоего Чехова. Здесь дисциплина нужна.

— Понял, прринял, — ответил Гоша. — Гоша будет хоррошим.

Мне на телефон позвонила соседка и попросила зайти к ней, так что планёрка с фамильярами подошла к концу. Оставив Клочка показывать Гоше его временное жилище, я поспешил к Марии Семёновне.

Дверь в её квартиру была открыта. Женщина лежала на диване, возле неё стоял поднос с фруктами и едой.

— Григорий Николаевич каждый день приходит, — перехватив мой взгляд, покраснела она. — Замуж всё зовёт. А какой может быть замуж в моём-то возрасте.

— Любви все возрасты покорны, — улыбнулся я. — Так что подумайте над его предложением. Не упускайте своего счастья.

— Ой, скажете тоже, — покраснев, отмахнулась Мария Семёновна. — Я вот что позвала… Что в итоге с моей внучкой?

— Поеду к ним в следующее воскресенье, уже окончательно вылечу, — заверил я соседку. — Разве вам дочка не сообщала?

Она конечно не в курсе, что является дочкой Марии Семёновны, но общаться-то они должны.

— Сообщала, — задумчиво кивнула соседка. — А ещё говорит, что состояние Аришки всё ухудшается, и она не знает, правильное ли приняла решение.

— Состояние вряд ли сильно ухудшится за пару недель, — возразил я. — Тут речь не про инфекцию, а про тугоухость.

— Врач отоларинголог, к которому они ходят, заявил, что если ничего не предпринять за две недели, то тугоухость перейдёт в полную глухоту, — ответила Мария Семёновна. — И ваш повторный визит попадает в эти сроки… Но Настя там вся на нервах.

Очень странно. Я осматривал девочку, и никаких предполагаемых ухудшений не отметил. Нет, состояние вполне стабильное. К полной глухоте перейти не должно.

Так зачем же тогда отоларинголог так сказал? Произошли какие-то изменения за неделю моего отсутствия?

С этим надо что-то делать.

— Так, приехать раньше следующего воскресенья в Выборг я не смогу, — вслух начал рассуждать я. — Но может, Настя и София наоборот, приедут сюда? Остановятся у вас, посмотрят город, а я вечером займусь слухом Софии?

Насколько я понял, мать Софии не работала, и сидела дома с дочкой. Подобная поездка может пойти на пользу им обеим.

— А ведь это идея, — обрадовалась Мария Семёновна. — Я позвоню им завтра, и приглашу приехать ко мне! Соня ни разу не видела Санкт-Петербург. Жаль, что самой с ними погулять не получится!

Пока мы разговаривали, я успел воздействовать на соседку нужным аспектом, но до выздоровления тут было ещё далеко.

— Зато увидите дочку и внучку, и тоже проведёте с ними время, — улыбнулся я. — Тогда решено. Обязательно позвоните мне и скажите, в какой день они приедут.

Правда, этим предложением я загнал в рамки себя. Но выбора не оставалось, поскольку другой врач заметил ухудшение состояния ребёнка.

Раньше на подготовку к повторному визиту у меня была ещё неделя, а теперь она сократилась до пары дней. Поэтому я решил завтра с утра снова посетить храм Великого Ткача для медитации.

Бал-маскарад начинается только в шесть вечера, так что всё успею.

Поэтому вернувшись к себе, я сразу отправился спать.

Утром в храм я взял только Клочка. Гоша тоже порывался посмотреть это место, но я напомнил ему первое правило — не покидать квартиру. Потом если Чехов захочет — посетит храм вместе с ним.

Проводник снова ждал меня в зале для медитаций. Это уже точно не совпадение. Думаю, наша связь каким-то образом даёт ему понять, когда я собираюсь в храм. И он ждёт меня здесь.

По крайней мере, это куда логичнее, чем предположение о том, что наставник вообще не выходит из этой комнаты.

— Приветствую, Константин, — как всегда медленно и спокойно произнёс проводник. — И приношу вам свои поздравления.

А ещё он всегда знает что-то такое, чего не знаю я.

— Поздравления с чем? — поинтересовался я.

— А вы ещё не поняли? — улыбнулся тот. — Вы теперь тоже стали юным проводником. Кажется, у вас образовалась связь с магом, владеющим сразу двумя ветвями магии. И вас с ним ждёт великое будущее, ваша связь крепче, чем вы думаете.

Это он про Чехова, сомнений нет. Но я не хотел становиться проводником! Это что за сюрприз⁈

— Погодите, — удивился я. — Я стал для него проводником? Но я ведь и сам ученик!

Я думал над тем, что у такого сильного мага, как Чехов, тоже должен быть проводник. Но не знал, что Великий Ткач отдаст эту роль мне! И не желал её. У меня и без этого проблем хватает.

— Это так и работает, — ответил проводник. — По цепочке, по нити, мы все связаны. Я проводник для вас, вы проводник для другого мага. Гармо-о-ония.

Значит, факт того, что мне надо заняться обучением Чехова, нерушим. Я и так собирался, но не в таких же масштабах! Что ж, похоже парой уроков я теперь не отделаюсь…

Но думаю, что из этого можно будет извлечь немало пользы. В конце концов, Великий Ткач не стал бы меня делать проводником просто так.

— Я пришёл на медитацию, мне надо вылечить одну маленькую пациентку, и для этого нужны сильные аспекты, — перевёл я тему в нужное русло.

— Знаю, — ответил проводник. — Великий Ткач ценит ваши старания. Ваши усилия. Начинайте, я разбужу вас через пять часов.

Вечно-то он всё знает. Как раз пять часов я себе под это дело и выделил. Дальше надо готовиться к балу.

После медитации я зашёл в прокат смокингов, чтобы взять себе костюм на вечер, а также в магазин масок, а после поспешил домой.

* * *

Алексей Боткин придирчиво рассматривал себя в зеркало. Костюм старый, и уже потрёпанный жизнью. Но другого нет.

— Таня, выбрала платье? — крикнул он супруге. — Поприличнее какое-нибудь!

— Я в процессе, — заглянула к нему в комнату женщина. — Это сложно, новых платьев мы не покупали уже лет десять. Я и так стараюсь изо всех сил.

— Это наш первый выход в свет за долгое время, — напомнил ей Боткин. — И мы не должны ударить в грязь лицом. Поэтому давай, сделай себе причёску, макияж нанеси, или как там это всё называется. Рядом со мной должна быть шикарная женщина!

Все должны увидеть, что семья Боткиных ещё ого-го! Чтобы снова приглашали на приёмы, снова уважительно относились.

— Дорогой, только пожалуйста, не ссорься сегодня с нашим сыном, — вдруг произнесла Татьяна. — Оставь уже мальчика в покое.

— Ты мне тут не указывай, — строго ответил отец Боткина. — Наш единственный наследник должен участвовать в делах семейного рода!

Константин ужасно отбился от рук. Отказался вступать в брак, и тем самым поставил отца в неловкое положение перед вдовой Фетисовой.

В итоге она выдвинула какие-то невероятные требования — устроить её в клинику «Империя здоровья». А когда Алексей не смог этого сделать — прекратила общение.

И договор о браке теперь наверняка не действителен. Но он обязательно найдёт другой способ использовать сына.

Статус — это самое главное в жизни аристократа. И статус семьи определённо надо восстанавливать.

— Маникюр не забудь сделать, — добавил он жене. — Ты должна выглядеть красивой! По твоему внешнему виду нас статус тоже будут оценивать.

Первый выход в свет за долгое время. Нельзя ударить в грязь лицом!

* * *

Со своей семьёй я встретился у входа в особняк, в шесть вечера. Лично мы не виделись как раз с того самого ужина, где я впервые пересёкся с госпожой Фетисовой. Словно целая вечность прошла с того момента, хотя на самом деле прошло совсем немного времени.

— Как добрались? — подошёл я к родне.

— Ужасно! — нарочно громко ответил отец. — Наш личный водитель заболел, а автомобиль как раз отправился на технический осмотр. Пришлось добираться на такси!

Я поморщился от этой показной сцены. Не было у нашей семьи ни автомобиля, ни водителя. И эта попытка привлечь внимание аристократов совсем мне не нравилась.

Как впрочем и матери, судя по её лицу. Но она сделать ничего не могла.

— Отец, если ты и надумал врать весь вечер, то хотя бы не при мне, — осадил я отца. — Пойдём внутрь.

Он гневно взглянул на меня, но я уже направился в особняк, поэтому ответить он не успел.

Мы прошли через гвардейца, который сверил наши имена со своим списком, затем прошли комнату, где был организован гардероб, оставили там верхнюю одежду. И, наконец, вошли в огромный зал для приёмов.

Особняк у Филимоновых выше всяких похвал. По площади как один этаж клиники точно. Один зал для приёмов чего стоит!

Высокие потолки, хрустальная люстра, ниши с зеркалами вдоль стен. Обитые бархатом кушетки и столики для напитков и закусок, огромные окна с бархатными шторами. Зал был великолепен.

Гости уже потихоньку собирались. Начало бала было назначено на шесть, но многие аристократы имели привычку опаздывать.

Однако часть уже прибыла, мужчины в элегантных фраках, женщины в пышных платьях, и главное — все в масках. Маски были везде: простые чёрные полумаски из бархата, маски с перьями и камнями, маски животных, маски с абстрактными узорами.

Мы разошлись в разные стороны, и я практически сразу встретил Никиту и Маргариту Александровну. Узнать их было несложно, учитывая то, как активно и наплевав на все приличия ещё издалека начала мне махать рукой Фетисова.

— Добрый вечер, Константин, — поравнявшись, поздоровалась она. — Как у вас дела? Давно вас не видела!

— Всё в порядке, — улыбнулся я.

Кстати, если у меня получится вылечить Соню раньше срока, то и артефакт я получу раньше. А значит, раньше смогу вылечить и Фетисову. Тем более что теоретическую часть этого вопроса я изучил полностью.

— На следующей неделе у вас есть дела? — при гостях я решил не говорить про клинику и диагноз, постарался намекнуть максимально аккуратно. Наш разговор, на первый взгляд, никто не слушал. Но так могло только казаться.

— В четверг, — ответила Маргарита, безошибочно меня поняв.

— Но это пока неточно, — вдруг поспешно влез Никита. — Я обговорю это с тобой позже. Сейчас всё-таки праздник.

А что он собрался обговаривать? Странно. Впрочем, на балу действительно не очень хотелось говорить о таких серьёзных вещах. Так что я кивнул.

— Ох, я же не познакомила вас с хозяйкой вечера! — вдруг воскликнула Фетисова. А затем энергично помахала рукой женщине, с интересом наблюдающей за нами издалека. Та поспешила подойти. Возрастом явно постарше Маргариты Александровны, но выглядевшая всё равно чудесно. Роскошное белое платье, усеянное перьями, и маска лебедя.

— Прекрасный вечер, дорогая, ты просто волшебница, — проворковала Маргарита Александровна, целуя подругу в щёки трижды. Так было принято здороваться у дам в высшем свете. — Познакомься же, это мой кавалер, Никита Яковлевич, а это мой хороший друг, Константин Алексеевич.

— Алла Борисовна Филимонова, жена хозяина особняка и организатор праздника, — игриво сверкнул глазами, представилась женщина. — Очень приятно.

— А где же твой супруг? — как будто бы невзначай спросила Маргарита.

Но я умел читать такие разговоры между строк. Этим самым вопросом Фетисова принизила Филимонову. Мол, на вечере её даже муж не сопровождает.

— Он работает, будет позже, — с чуть заметным вызовом ответила Алла Борисовна. — Лучше расскажи, как познакомилась со своим кавалером. Он же достаточно юн для тебя. Когда ты ходила в школу — его ещё и в проекте не было.

Обе женщины искусственно рассмеялись. Ох, терпеть не могу такие разговоры.

— Прошу меня простить, мне надо отойти, — поспешил сказать я, оставляя женщин и Никиту.

Мне в такие беседы лезть совсем не хотелось.

Однако не успел я пройти и десяти шагов по залу, дорогу мне перегородил незнакомый мужчина в маске павлина. На мой взгляд, ужасно безвкусный выбор маски.

— Чем-то могу помочь? — поинтересовался я.

— Я видел, как вы крутились возле Аллы Борисовны, — грубо ответил он. — Вы в курсе, что она замужем?

На мужа Филимоновой этот мужчина не похож, слишком молод. Тогда с чего он задаёт такие вопросы? Я слышу в голосе ревность. Хотя это может быть и попытка учудить скандал.

— Меня с ней просто познакомили, — спокойно ответил я. — Самое наименее подходящее слово для этого — крутился. Так что да, я в курсе.

— Лучше и держитесь от неё подальше, — заявил павлин. — Если проблем не хотите.

А вот это звучало как угроза. Не очень люблю, когда мне угрожают.

— Я сам разберусь, с кем мне и как держаться, неизвестный доброжелатель, — с улыбкой ответил я. — И проблемы я обычно решаю сам. Так что не стоит так волноваться за мой вечер. И всего доброго.

Павлин остался переваривать мои слова, а я направился дальше. Есть подозрение, что это любовник Аллы Борисовны. Который решил её приревновать, ни с того ни с сего. Это как раз у него надо спрашивать, в курсе ли он, что Филимонова замужем.

— А вот мой сын, он работает в лучшей клинике города, — поймал меня за руку отец, уже разговаривающий с двумя представительными мужчинами в костюмах. — Поэтому если вам будет нужна медицинская помощь…

— Алексей, это плохой намёк на наш возраст, — расхохотался один из них. — Пусть твой сын представится.

Этот бал-маскарад нравится мне всё меньше и меньше. Словно нахожусь в котле с ядовитыми змеями. Каждый норовит ужалить другого.

«Мне здесь тоже не нравится, запахов очень много» — услышал я мысли Клочка. Да, я взял его на бал, и сейчас он устроился в кармане моего пиджака.

«Потерпи, уходить сразу будет невежливо» — коротко ответил ему я.

— Константин Алексеевич Боткин, врач-интерн, — представился я вслух. — И как интерн, я не могу никаким образом повлиять на ваше место в клинике. Так что отец ошибся, это не ко мне.

Мне не нравилось ни поведение отца, который снова пытался закрепиться в обществе за счёт моей работы, ни эти двое джентльменов, в голосе которых сквозила фальшь.

— Но он может повлиять на то, чтобы вы… — попытался сказать отец.

— Я могу повлиять только на то, чтобы вам было оказано лечение, если вы попадёте в нашу клинику, — перебил я его. — И всё.

Больше слушать этот ненужный разговор я не стал. Отвернулся от них, и вдруг увидел чуть вдалеке смутно знакомую фигуру. Не может быть!

* * *

За час до этого.

Барон Филимонов оттягивал момент, когда самому надо будет явиться на бал. Вместо этого он занимался своими бумагами.

Но вдруг к нему в кабинет беспардонно ввалился барон Жуков.

— Вы с ума сошли? — ахнул Филимонов. — А если кто-то вас увидит⁈

— Не увидит, все сейчас прибывают на бал, а не в ваш кабинет, — отрезал Михаил Игнатьевич. — Я пришёл, чтобы окончательно уладить наши дела.

Хорошо, что он об этом первый заговорил!

— Да, хорошо, — кивнул Филимонов. — Проходите за стол.

— Я подготовил официальную расписку, где утверждаю, что передам вам артефакт через семь дней после этого бала, — заявил барон Жуков. — Артефакт у меня на складе, в другом городе.

Так и знал! Сейчас надо не торопиться…

— Разумно ли хранить такие вещи на складе? — вскинул брови Филимонов, забирая этот клочок бумажки. Он ему не пригодится. — Лучше хранить в сейфе!

— Все мои реликвии в сейф не поместятся, — рассмеялся Жуков. — А склад — самое то. Арендованный на моё имя, это самое надёжное хранилище!

В крайнем случае можно будет нанять человека, и выяснить адрес этого склада. Это мелочи. Содержимого склада и так хватит на несколько безбедных жизней.

— Я тут подумал, — лениво произнёс Филимонов. — Что за мою помощь можно было бы и увеличить вознаграждение…

— Ваша помощь заключается в том, что вы устроили праздник и пригласили сюда семью. За это награда вполне разумная, — ответил Жуков. — Даже крупновата, я бы сказал.

Что ж, ему был дан шанс. И он его упустил.

— Я шучу, — вслух ответил Филимонов. — Разумеется, вам виднее. Тогда я принимаю расписку, и вам удачи в ваших делах на балу.

Танцевать ему предстоит недолго.

* * *

Барон Жуков, расталкивая гостей локтями, поспешил подойти ко мне. Так, и он правда думает, что я его не узнаю? Что его личность полностью скрывает эта маска собаки?

Да что вообще за дурацкая маска собаки? Как с детского утренника!

— Молодой человек, ваше лицо кажется мне знакомым, — добравшись. Наконец, до меня, пропыхтел Жуков. — Я вас нигде не встречал?

Это настолько абсурдная фраза, что просто теряюсь с ответом. На мне маска! На нём маска! Он пытается скрыть свою личность! И подходит ко мне с вот этим? О, Великий Ткач…

— Вы тоже кажетесь мне знакомым, — ответил я. — Забавное совпадение.

— Не более, чем совпадение, я из другого города приехал, — поспешил заявить Жуков. — Наверное, просто похож на вашего знакомого. Не желаете выпить со мной?

Итак, на балу барон Жуков. Есть подозрение, что он вышел на Филимонова, чтобы тот пригласил меня на бал. Чтобы снова до меня добраться. И сейчас снова попытаться меня чем-то опоить. Хотя сомневаюсь, что главный план заключается именно в этом. Не станет он действовать настолько просто.

Последний, отчаянный шанс. Я уже разрушил его репутацию, заставил его посидеть в тюрьме… но он всё также добивается рецепта эликсира. Целеустремлённость на максимуме, однако.

— Давайте выпьем, — усмехнулся я.

Даже интересно, что из этого получится!

Жуков тут же куда-то отошёл, а вернулся уже с двумя бокалами с магическими коктейлями. Я взял свой бокал и быстро пронёс его вдоль кармана.

Способности Клочка усилились.

«Запах запрещённого зелья, которое заставляет говорить правду и вызывает помутнение сознания» — тут же отчитался Клочок с помощью мыслеречи.

Для этого я его и брал сегодня на бал. Знал, что подобная помощь мне пригодится.

Барон Жуков взял второй бокал в руки.

— За знакомство, — произнёс он тост, не слишком заботясь, что никакого знакомства не было. Он так торопился дать мне выпить зелье, что даже обмен именами не произошёл.

Он действовал очень поспешно. Очень неуклюже, я бы сказал. Мне даже показалось, что после тюрьмы его рассудок слегка пострадал, ибо здоровые люди мыслят куда рациональнее.

Я сделал вид, что пригубил напиток. А барон Жуков действительно отпил у себя глоток.

И только собирался мне что-то сказать, но не успел. С грохотом выронив бокал на пол, он упал без сознания. Вот и началось веселье!

Глава 4

Я активировал диагностический аспект практически в ту же секунду, как Жуков упал на пол. Поэтому сразу понял, что дело в выпитом им магическом коктейле. Барона попытались отравить.

Точнее, уже отравили. Летальный исход наступит через несколько минут. Если ему не помочь.

— Что тут происходит? — засуетились близстоящие гости. — Ох! Человеку плохо! Кто-нибудь, позовите врача!

— Я сам врач, — отрезал я. Затем нашёл взглядом двух гвардейцев, и махнул им рукой. — Помогите перенести мужчину в тихое помещение.

Они кивнули, подхватили Жукова и направились в одну из неприметных дверей.

— Мужчина немного переборщил с коктейлями, ничего страшного, — для всех громко объявил я, чтобы не начиналась паника. Для балов подобное не было чем-то удивительным, а потому все успокоились, и тут же забыли об этом инциденте. А я поспешил за гвардейцами.

По-хорошему. Надо было сообщить хозяевам вечера, тем более что с хозяйкой я официально познакомился. Но на это не было времени. У меня всего несколько минут.

Гвардейцы занесли Жукова в небольшую комнату, и сами вышли. Я остался с ним наедине, не считая Клочка.

— Давай, нюхай, что это за зелье, — быстро приказал я крысу.

Тот вылез и внимательно обнюхал Михаила Игнатьевича.

— «Запах смерти», — пискнул он. — Барона кто-то попытался не просто отравить, а убить.

Это плохо. Я знал это запрещённое зелье, и действовало оно наверняка.

Однако шансы на спасение были. Я сосредоточился и активировал сразу несколько аспектов магии. Кардиологический аспект, неврологический, гастроэнтерологический.

Перевернув Жукова на бок, я заставил перистальтику его желудочно-кишечного тракта работать в другую сторону, и вызвал рвоту. Тем самым большая часть зелья вышла наружу.

Затем заставил гематологическим аспектом кровь фильтровать уже успевший всосаться яд. Привёл в порядок все системы органов. Влил огромное количество поддерживающей магии.

Спустя тридцать минут и на три четверти опустевший магический запас, я смог с уверенностью сказать, что барон Жуков в безопасности. Яда в организме больше не было, и летальный исход ему не грозил.

— И зачем ты его спас? — пискнул крыс. — Он пытался тебя опоить! Да он псих ненормальный!

Об этом я успел подумать в процессе оказания первой помощи. Изначально барон Жуков казался мне гораздо хитрее, мудрее и изворотливее. А сейчас на балу он действовал слишком странно.

Думаю, дело тут не только в том, что он совсем отчаялся. Осматривая его всеми аспектами, я выявил, насколько сильно помутился его рассудок вследствие злоупотребления магическими коктейлями. Надо меньше пить!

Его пагубные привычки в совокупности с внешними проблемами в итоге и привели его в такое плачевное состояние. Психиатрически он уже не здоров. И я это не вылечу, так как психиатрический аспект я не развивал до нужного уровня. Он мне сейчас не особо нужен.

— Что бы он ни делал, он всё равно человек, — ответил я Клочку. — И я не мог оставить его без помощи. Я же врач.

— Но он заслужил такой участи, — не согласился крыс. — Он сам готов был бы тебя убить, если бы не этот рецепт в твоей голове!

— Всё равно, поступить иначе я не мог, — отрезал я. — Прячься, он сейчас придёт в себя.

Крыс со мной явно был не согласен, но барон Жуков действительно начал приходить в себя, и Клочок поспешил вернуться в карман.

— Где я? — открыл глаза Михаил Игнатьевич. — Я умер?

— Нет, — ответил я. — Но вас попытался отравить кто-то на этом балу.

— И вы меня спасли? — удивился барон. — Несмотря на то, что я делал?

— Даже несмотря на то, что вы попытались меня снова опоить зельем, — усмехнулся я. — Михаил Игнатьевич, вам нужна помощь врачей. Не терапевтов, а психиатров. Я понимаю, что звучит это неприятно, но вы нуждаетесь в лечении.

Я говорил это, особо не надеясь на успех. Ну сложно найти хоть одного человека, который услышав подобные слова скажет: «Понял. Тогда я побежал в психушку».

Однако Михаил Игнатьевич меня удивил.

— Если вы так говорите — я вам верю, — заявил он. — И готов лечиться. Мой рассудок… Мне тоже кажется, что со мной что-то не так.

Вот тут он меня удивил ещё больше. Не ожидал, что он вообще согласиться! А тем более скажет: «я вам верю».

— У вас есть предположения, кто вас мог отравить? — спросил я. — Надо сказать гвардейцам, хозяину бала. Организовать поиски преступника!

— Это всё не поможет, — слабо усмехнулся Жуков. — Ведь отравил меня как раз-таки хозяин бала. И это его гвардейцы. Но доказательств у меня никаких нет, поэтому пытаться это ему предъявить бессмысленно.

Всё интереснее. Значит, Жукова пытался отравить муж Филимоновой.

— Почему вы уверены, что это он? — спросил я.

— Он потребовал увеличение оплаты, за то, что позвал вас на свой праздник, и пустил меня, — ответил Михаил Игнатьевич. — А я отказался. И он решил завладеть моими складами сам. Только ничего у него не вышло.

Так, сложу всю информацию воедино. Барон Филимонов заключил сделку с Жуковым. Он пригласил меня на праздник, чтобы барон Жуков снова попытался завладеть рецептом. Взамен Жуков пообещал ему какой-то редкий предмет. А затем Филимонов решил, что это слишком маленькая награда за всё сделанное.

Остаётся ещё один вопрос.

— Зачем вы мне это рассказали? — спросил я. — С чего вдруг такое доверие?

— Это и правда наверное странно, — фыркнул Жуков. — Но вы спасли мне жизнь. Я внезапно понял, что вы действительно легендарный лекарь. Поэтому я больше не хочу воевать. Я устал.

Такое откровение может быть связано и с тем, что я всё-таки влил немного магии психиатрическим аспектом. И мысли барона ненадолго прояснились. Но полностью вылечить его я всё равно не мог.

Эффект будет кратковременным. Его хватит на пару часов, максимум — на день.

— Я сейчас вызову вам специальную скорую, и отправлю в больницу, — заявил я. — Сделаю это незаметно для остальных участников бала. Но если вы всё-таки уверены, что вас отравил хозяин бала — подумайте, точно ли не хотите с этим разобраться.

— Я разберусь с ним по-другому, — ответил Михаил Игнатьевич. — Я отдам вам на хранение своё кольцо. Склады можно открыть только с помощью этого кольца. Рано или поздно он узнает об этом благодаря разведке. Но где моё кольцо — знать не будет. И допуска ему не видать.

Это решение было ещё более странным. По сути, Жуков отдавал ключ ко всем своим накопленным драгоценностям человеку, которого считал до этого главным врагом.

И если Филимонов об этом узнает, то проблемы могут быть уже у меня. Однако в таком случае я верну кольцо Жукову в больницу. Ещё один враг мне совсем не нужен.

— Вы уверены? — переспросил я.

— Знаете, всю жизнь гонялся за вами, — задумчиво ответил Жуков. — У меня нет семьи. Я оттолкнул от себя помощника, который был мне как сын. Как выяснилось, у меня нет и друзей. Так что мне просто некому доверить это кольцо. А вы единственный человек, который проявил доброту несмотря на все мои поступки.

Звучит с одной стороны логично, а с другой стороны — ужасно глупо. Из-за этого резко начать доверять своему врагу? Все-таки с мыслями Жукова отнюдь не все прояснилось, как мне показалось на первый взгляд.

Однако спорить я не стал — сейчас это бесполезно. Забрал кольцо и спрятал себе в карман.

Ещё раз проверил барона Жукова всеми аспектами. Затем оформил ему осмотр, используя найденную в кабинете ручку и бумагу. Вызвал специальную скорую, и, через другую дверь в комнате, окольными путями, вывел Жукова на улицу.

Мы даже отошли от особняка, чтобы точно никто не видел происходящего. Контакты специальной скорой у меня были, так как я работал врачом. Приехавшим фельдшеру и санитарам всё объяснил, что пациент неопасен, отправляется на лечение добровольно. Документы у него оказались с собой, а вещи не думаю, что вообще были.

И барона Жукова увезли, теперь уже в психиатрическую клинику. Интересно, увижу ли я его снова когда-нибудь?

Ну а я отправился назад на бал-маскарад. Как и подозревал, приглашение было неспроста.

— Стас, ну перестань, кто-нибудь может нас увидеть! — услышал я смутно знакомый голос, когда вошёл в фойе особняка Филимоновых.

Кто-то ворковал за колонной. Стоп, это же госпожа Филимонова!

— Никто не увидит, все веселятся на празднике, — а это, судя по голосу и торчащим перьям — тот самый мужчина-павлин.

— Всё равно надо соблюдать осторожность, — последняя фраза была произнесена Аллой Борисовной уж очень неуверенно.

А вскоре разговоры прекратились, и начались уже другие звуки. Маленький пунктик, по которому я тоже оказался прав — у госпожи Филимоновой интрижка с павлином.

«Только пойдём отсюда скорее, не хочу слушать это» — жалобно мысленно произнёс Клочок.

Полностью с ним согласен. Я вернулся на бал, и меня почти сразу же разыскал Никита.

— Дружище, что случилось? — взволнованно спросил он. — Я видел, как ты говорил с каким-то мужчиной, а потом он упал, а потом ты пропал!

Значит, стал свидетелем той сцены с Жуковым.

— Просто один знакомый перебрал с коктейлями, и ему стало плохо, — пожал я плечами. — Я оказывал ему первую помощь.

— Понял, — выдохнул Никита. — А я вот скучаю. Маргарита постоянно отскакивает здороваться с какими-то знакомыми. Она меня всем представляет, но в разговорах мне быстро становится скучно.

— Госпожа Фетисова — очень известная и уважаемая аристократка, так что привыкай, — усмехнулся я. — Подобное будет на всех вечерах. И лучше бы тебе не оставлять её одну.

— Но эти разговоры — это правда скучно, — поморщился он. — Я ничего не понимаю, просто стою рядом и киваю.

— Всё равно сопровождай её, ты же её кавалер, — укоризненно объяснил я. — По-другому никак!

— Ладно, — вздохнул Никита, и отправился на поиски госпожи Фетисовой.

«Всему-то его учить нужно» — заявил Клочок. — «Даже я знаю, как это правильно делается».

«Ты-то вообще крысиный ловелас» — мысленно усмехнулся я.

* * *

Алексей Боткин изо всех сил пытался завязать новые полезные знакомства, пристраиваясь ко всем группам аристократов. Но получалось плохо.

— Дорогой, — осторожно тронула его за локоть жена после очередной неудачной попытки. — Может быть, просто насладимся вечером?

— Если мы хотим, чтобы нас и дальше приглашали на подобные вечера, то надо немного поработать, — раздражённо ответил он. — Наше имя абсолютно никто не знает!

— Здесь собрались люди чуть более высших сословий, чем мы, — ласково ответила женщина. — И ничего. Мне нравится и наше положение.

— Разваливающийся особняк и сын, который отказывается помогать семье, — Алексей Боткин гневно схватил бокал с магическим коктейлем и осушил его. — Тоже мне, достижения.

Вообще-то он слышал несколько разговоров, где о его сыне говорили как о талантливом враче. Но когда он пытался вклинится в эти разговоры, и развернуть их в нужное ему русло — разговоры стихали.

И это раздражало ещё больше! Костя же может вовсю пользоваться своим положением! Оказывать радушный приём нужным людям, которые попадают к нему в клинику. Невзначай упоминать их род. Напрашиваться на приёмы.

Но нет, он отказывается! И когда он вообще успел стать таким самодостаточным? Раньше его сын был размазнёй, и легко вёлся на любые манипуляции.

— Может, всё-таки потанцуем? — снова осторожно спросила жена. — Как раньше…

— Ладно, один танец, — чуть смягчился Алексей. — А затем я подойду вон к тому аристократу. Может, удастся хотя бы с ним найти общий язык.

* * *

Заиграла медленная музыка, и гости принялись разбиваться на пары для танца. Я огляделся по сторонам в поисках свободных дам. Одна нашлась довольно быстро, в ярком разноцветном платье, и маске с причудливыми узорами. Она стояла рядом с мужчиной лет пятидесяти, на котором была маска ворона, из-под которой торчали усы. Вряд ли это кавалер. Скорее всего, отец.

На всякий случай я немного послушал их разговоры. Убедился, что это отец и дочь, и что девушку никто не пригласил.

После этого направился к ним.

— Можно ли пригласить на медленный танец вашу дочь? — чуть поклонившись, спросил я у усатого ворона. Выглядел он чудно.

— Можно, — величественно кивнул он. — Иди, Дарья.

Девушка вложила свою руку в мою, и мы вышли на площадку для танцев.

— Меня зовут Дарья, — улыбнулась она. — Я очень благодарна вам за приглашение. А то возникло ощущение, что отец спугнул всех кавалеров.

— Константин, — представился я в ответ. — Проблема в том, что большинство людей не знают, что это ваш отец.

Это же общество аристократов. Здесь вполне может быть такое, что заключён брак с разницей в возрасте лет в тридцать. Именно поэтому, думаю, девушку и не звали на танцы. От греха подальше.

Если бы с ними была ещё мать Дарьи — тогда картина была бы совсем другой.

— Надо же, я об этом даже не подумала, — рассмеялась девушка. — А вы правы, это всё объясняет. В таком случае, я отсеяла всех нерешительных и робких кавалеров, и мне достался самый смелый.

Она кокетливо посмотрела мне в глаза и улыбнулась очаровательной улыбкой. А Дарья за словом в карман не полезет.

— Чем вы занимаетесь? — поинтересовался я. — Помимо посещения балов?

— О, это моё основное занятие, — шутливо ответила она. — А если серьёзно — я геолог. Мне досталась магия земли, а именно — камней. И я занимаюсь их изучением, пишу научные работы.

Девушка — учёная, довольно необычная комбинация для высшего общества.

— Магия досталась от отца? — полюбопытствовал я.

— Нет, от матери, — Дарья на минуту погрустнела. — Она умерла. А отец владеет магией разума. Точнее, он обладает памятью, в несколько раз превосходящую обычную. Так что он руководит учёным советом Санкт-Петербурга.

Учёный совет Санкт-Петербурга — это была главная организация учёных. Они занимались своими исследованиями, давали добро на исследования в других областях, выделяли финансирование. В общем, любой научный проект должен был быть сначала одобрен этим советом.

Даже моя статья, которую я написал после телеконференции, прошла модерацию в учёном совете.

— А вы чем занимаетесь? — спросила девушка.

— Врач-терапевт в «Империи здоровья», — ответил я. — Точнее, пока что прохожу интернатуру.

— Ох, вы случайно не Константин Боткин? — вдруг спросила Дарья.

Имя своё я ей уже назвал, так что вывод вполне логичный. Если предположить, что она меня откуда-то знает.

— Да, Боткин, — кивнул я. — Откуда вы знаете?

— Отец рассказывал про вас! — воскликнула девушка. Было несколько громко, даже соседние пары бросили на неё короткие недовольные взгляды. Впрочем, ей было всё равно. Учёные часто бывают эксцентричными. — Он говорил, что ваша статья — это какой-то прорыв в медицине. И было бы интересно, если бы вы и дальше развивались в этом направлении. Так, вас срочно нужно познакомить!

— Давайте сначала танец всё-таки завершим, — усмехнулся я.

— Точно, — покраснела Дарья. — Прошу прощения, меня иногда заносит.

Мы завершили танец, и я вернул девушку её отцу.

— Отец, это тот самый Константин Боткин, представляешь, — затараторила Дарья. — Ты хотел с ним познакомиться. Константин, а это мой отец, Андрей Михайлович Брусилов.

— Очень приятно, — кивнул я. — Приятно, что вам понравилась моя научная статья.

— У моей дочери язык как помело, — усмехнулся одними усами Андрей Михайлович. — Впрочем, я от своих слов не отказываюсь, ваш взгляд на лекарскую магию весьма интересен. Именно с таких истоков и начиналась медицина в нашем мире. Многие ваши тезисы похожи на взгляды основоположника лекарской магии, Галена.

Сразу было видно, что отец Дарьи действительно очень умный и начитанный человек. Быстро же он распознал сходство с мнением Галена. Только, разумеется, не может знать, что я и есть тот самый Гален.

— Я планирую написать ещё несколько подобных научных работ, — поделился я планами. — Меня интересует развитие лекарской магии. И я считаю, что это нужно продвигать в массы.

— Похвально, — кивнул Брусилов. — Однако для продвижения в широкие массы вам не хватает более понятного языка. Ваша статья превосходна, но написана очень уж сложно. Поймут её далеко не все.

Об этом я как раз думал. И считал, что это одна из причин, зачем Великий Ткач свёл меня с Чеховым. Его писательская магия, в совокупности с медицинской, помогут мне с этой целью — распространением по всему миру информации именно про лекарскую магию.

Я хочу, чтобы врачи снова вернулись к ней. И готов над этим работать.

— У меня есть идеи, как с этим справиться, — улыбнулся я.

— Что ж, в таком случае, я хочу пригласить вас посетить совет лично, — вдруг заявил Андрей Михайлович. — Например, в следующее воскресенье. Приносите проект ваших будущих статей, их расписание, нужные эксперименты. Если это всё покажется интересным совету — мы будет выделять финансирование.

Другими словами, они готовы платить за то, что я развиваю лекарскую науку. Это очень заманчивое предложение! Я был готов заниматься этим и на добровольных началах, но денежный стимул лишним не будет.

— Спасибо за приглашение, обязательно приду, — ответил я.

Если к этому времени стабилизирую и выпишу Чехова — то отправлюсь сразу с ним. Хотя, мне ещё предстоит обучать владению лекарской магии и его. Но статьи писать по моему материалу он может уже сейчас, пользуясь писательским аспектом. Который развит у него неплохо.

— Здорово, отец, ещё один удачный проект, — радостно подытожила Дарья. — Кстати, оказывается, ты отпугивал от меня всех кавалеров! Константин пояснил, что все считали тебя мои женихом! Специально ты, да?

Интересные у них взаимоотношения в семье. Дарья явно говорила шутливым тоном, да и отец даже не думал устраивать ей в ответ выговор. Разительный контраст с той же семьёй Лены Тарасовой!

— Я просто усилил конкурс, чтобы к тебе пробился только лучший, — с нежностью в голосе ответил Брусилов. — Думаю наперёд.

Девушка весело рассмеялась, а после я пригласил её на следующий танец. Приятная компания, непринуждённый разговор. На этом вечере надо же хоть как-то расслабиться!

* * *

Маргарита Александровна закончила очередную вежливую светскую беседу, и Никита выдернул её танцевать.

— Мы пришли на бал, и не станцевали ещё ни одного танца, — укоризненно заявил он. — Так и будут проходить все праздники?

— Извини, нужно каждому уделить внимания, — ответила Фетисова. — Ты же понимаешь, если с кем-то не поздороваться — потом может всё до скандала дойти!

Как будто ей это самой нравилось. Все силы высосал ещё тот диалог с Филимоновой. Коза редкостная, умудрилась полить ядом несмотря на проигранный спор.

— Кстати, я заметил, что ты выпила уже несколько магических коктейлей, — резко перевёл тему Никита. — Больше тебе нельзя. Ты же помнишь, с завтрашнего дня начинается экспериментальное лечение!

И снова эта маниакальная настойчивость. Разумеется, он сильно переживал. Но Маргариту уже тошнило от слов «экспериментальное лечение».

— Слушай, может быть всё-таки стоит это обсудить с Боткиным? Или хоть с кем-нибудь? — она всё ещё не доверяла этому лечению. — Здесь на балу присутствует учёный барон Брусилов, из учёного совета.

— Почему ты мне не доверяешь, мы уже всё решили, — нахмурился её спутник. — Я желаю тебе добра, а ты готова верить всем, но не мне!

— Прости, — в который раз извинилась Маргарита. — Всё, как скажешь, больше никаких коктейлей.

Даже у пророка нет времени спросить, хорошая ли это идея. Никита так в ней уверен… Отчего же у неё самой такая тревога в груди?

* * *

Я станцевал ещё несколько танцев с Дарьей, ведя с ней непринуждённые беседы. В какой-то момент девушка захотела немного отдохнуть, и я решил принести ей сок. От магического коктейля она благоразумно отказалась, что было ей только в плюс.

— Добрый вечер, Константин, — выбирая сок у столика с напитками, услышал я голос Валеры.

— Добрый, — повернулся я к нему. На нём была золотая маска, при чём подозреваю, позолота была настоящей. Неплохой способ выпендриться.

— Твой отец бегает по всем аристократам, пытаясь вписаться в их компании, — фыркнул Валера. — Его словно выпустили из зоопарка. Вас так давно не приглашали на мероприятия?

Оскорбление явно было преднамеренным, и придуманным заранее. Что ж, это он зря.

Глава 5

Оскорблять мою семью никто не имеет никакого права. Я такое никогда не оставлял без внимания.

— Тебе стоит извиниться, — холодно сообщил я. — Или мне придётся вызвать тебя на дуэль за твои слова.

— О, да что ты сразу так серьёзно? — идея с дуэлью Валере явно не понравилась. Я был выше его и шире в плечах. Тело предыдущего Боткина я довольно хорошо подкачал за этот год.

И победа в моей предыдущей дуэли тоже тому подтверждение

— Я просто пошутил, — добавил Ковалёв. — Не хотел как-то задеть. Прошу прощения.

Ещё как хотел. И искренности в его извинениях нет ни слова. Но формально он извинился, и повода для вызова на дуэль нет. Хитро.

— Что ж, шутки у тебя не самые удачные, — пожал я плечами. — В следующий раз проговори что-то в голове, чтобы сказать вслух. Если ты, конечно, достаточно умён для таких сложных действий.

— Что? — нахмурился он.

— Шучу, — в тон ему ответил я. — Заразил ты меня настроением пошутить. Хорошего вечера.

Я оставил его переваривать сказанное мной, и отошёл от столика с напитками.

«Давай я сделаю с ним то, что делал с Соколовым, пожалуйста! Я буду самым незаметным крысом в истории, обещаю!» — мысленно взмолился Клочок.

Его крысиное нутро жаждало мести. Да я в целом был не против, поставить этого Валеру на место стоило всех рисков.

«Только очень осторожно!» — строго предупредил я Клочка.

Услышал его довольной мысленный писк, а в следующее мгновение он выпрыгнул из кармана, и тут же исчез. Отправился искать Валеру.

Я принёс Дарье сок, мы ещё немного поговорили, и я увидел ещё одно знакомое лицо, которое почему-то было без маски. Извинившись перед девушкой, я поспешил поздороваться с репортёром Летовым.

— Добрый вечер, Александр, — я приподнял маску, чтобы он точно меня узнал.

— Константин, рад вас видеть! — расплылся в улыбке Летов. — Честно говоря, не ожидал вас здесь встретить. Это же настоящее змеиное гнездо.

— Как и все вечера аристократов, — возвращая маску на место, усмехнулся я. — А вы почему не соблюдаете дресс-код?

— Я на работе, — Александр показал мне фотоаппарат. — Мне поручено написать статью про этот вечер. Аристократы часто приглашают репортёров на свои встречи. Ох, я же совсем забыл вас поблагодарить за маму! Дырявая моя голова.

Я вылечил мать Летова от хронической ишемии головного мозга. Правда, ещё прописал таблетки на месяц, чтобы выздоровление не казалось слишком уж чудесным.

— Ей лучше? — уточнил я.

— Гораздо! — воскликнул Александр. — Вы просто чудесный врач! Мама столько про вас рассказывала, что отец её даже приревновал.

Да он в принципе довольно ревнив, мой приход к ним тоже не оставил без внимания.

— Что ж, рад что ей лучше, — кивнул я. — Раз вы работаете — тогда не буду мешать.

— Погодите, — Александр быстро поднял фотоаппарат и сделал мой снимок. — Писать в своей статье я могу что угодно. Так что не сомневайтесь, несколько слов про вас там будет. Упоминание о вашем посещении вечеринки высшего света очень поднимет статус вашей семьи.

Приятное уточнение. Летов собирался сделать это в благодарность за помощь его матери. Ведь заставил он меня, фактически, маленьким обманом. На который я не повёлся, но он думал иначе.

Повышение статуса семьи лишним не будет. Отец старается для этого изо всех сил, но делает это уж слишком неловко. Подобный ход будет куда более изящен.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Этот бал-маскарад в итоге притаил в себе немало сюрпризов.

* * *

Долго ждать возможности отомстить Валере за хозяина не пришлось. Тот почти сразу после разговора с Боткиным ушёл в туалет. И Клочок очень удачно шмыгнул прямо за ним.

Ковалёв зашёл в мужскую уборную, проверил, нет ли никого там, и подошёл к зеркалу.

— Так, Валера, ты самый умный, — уставившись в зеркало, произнёс он. — А ещё просто фантастически красивый! Да, ты прекрасен.

Крыс притаился в укромном местечке и чуть не выдал себя смехом в первую же секунду. Ох, может тут и мстить не надо? Парень, кажется, совсем ку-ку.

— Валера, ни одна женщина тебе не откажет, — тем временем продолжал Ковалёв. — Потому что ты лучше всех. Ну так чего ты тупишь? Иди, пригласи на танец девушку. Бал уже почти завершён!

Не смеяться, не смеяться, не смеяться…

— Просто подойди, и пригласи, — Валера сжал руками раковину, а голос его становился всё громче. — Ты хороший, Валера. Ты — мечта.

— Сомневаюсь, — взяв себя в руки, точнее, в лапки, и убрав смех из голоса, пропищал Клочок. — Сомневаюсь.

— ААА, — взвизгнул совсем по-девчачьи Валера, и чуть не запрыгнул в раковину. — Кто здесь? Предупреждаю, мой отец…

— Не визжи ты так, — крыс даже поморщился. — Я — это ты. Точнее, голос твоего разума. Твой здравый смысл. Твой… Мозг.

Хотя крыс вообще сомневался, что у Валеры есть мозг. Он казался ему глупее Шуклина. А до этого Клочок был уверен, что это в принципе невозможно!

— Ты… мой мозг? — недоверчиво переспросил Ковалёв. — Правда?

Да, однозначно глупее Шуклина.

— Правда, — доверительно ответил крыс. — Ты же разговаривал сам с собой в зеркале. И я решил тебе ответить.

— И что ты думаешь, мозг? — успокоившись, спросил Валера. — Мне сегодня перепадёт?

— Твой мозг думает, что если бы произошёл конец света, и ты остался бы единственным мужчиной на планете, то даже та девушка, которая полностью лишена всех органов чувств, не согласилась бы быть с тобой, — ответил крыс. — Потому что может у неё не было бы зрения чтобы тебя увидеть, и ушей, чтобы тебя услышать. Но у неё осталось бы самоуважение!

Валера вздрогнул.

— Мой мозг считает меня настолько некрасивым? — переспросил он.

— Твой мозг считает тебя вообще отвратительным, — подтвердил крыс. — Фу. Бе. Ме. Так для тебя понятнее?

— Я всё отцу расскажу! — обиженно воскликнул Ковалёв. — И он с этим разберётся!

Точно глупее Шуклина, во много раз. Прям даже захотелось в следующую встречу с Павлом сказать ему, что не всё потеряно, и что он ещё очень даже умный.

— Что расскажешь? — уточнил крыс. — Что твой мозг тебя обидел?

— Да! — выкрикнул Валера, и бегом выбежал из туалета.

Детский сад, штаны на лямках. Ух, и смешно и грустно одновременно. Но за месть произошедшее вполне сойдёт. И крыс пополз обратно к хозяину.

* * *

Бал начал сам собой затухать ближе к полуночи. Некоторые ещё продолжали веселиться, особенно перебравшие с магическими коктейлями. Но в основном гости потихоньку уходили.

— Я спрашиваю вас, куда делся мужчина в маске собаки? — вдруг услышал я вопрос от высокого мужчины в полностью белой маске. — Вы должны были следить за порядком!

Так, снова интересный разговор. Я притаился за колонной и внимательно прислушался.

— Господин, молодой человек в скромной чёрной маске попросил перенести его в тихую комнату. Он сказал, что врач, и что ему нужна помощь, — ответил один из гвардейцев. — Мы перенесли, и оставили его.

— В каком смысле оставили? — негодовал Филимонов. — Это мой дом, и вы оставили в комнате незнакомых людей! Дальше что было? Куда он делся⁈ Умер⁈

А, он же не в курсе маленького сюрприза. Жуков не умер, а его кольцо у меня. Кольцо, без которого не попасть на его склады.

— Господин, не было никакого трупа! По крайней мере, мы не видели, — ответил гвардеец.

— Вы подлили в бокал мужчине в маске собаки содержимое пузырька? — строго спросил барон Филимонов.

Жуков был прав, его попытался убить именно организатор вечера. И всё ради вещей со складов?

— Подлил, — гвардеец сделал паузу. — Господин, вы пытались убить человека моими руками? Я на такое не соглашался!

— Учитывая то, сколько я тебе плачу — ты вообще молчать должен, — гневно ответил Филимонов. — Идём, покажешь, в какой комнате их оставил. Может, труп там, и второй парень просто испугался. Кстати, хорошо его запомнил?

— Нет, — признался гвардеец. — Но комнату, куда отнёс господина в маске собаки, запомнил.

— Хоть так, — раздражённо выдохнул барон. — Веди!

В комнате его ждёт ещё один неприятный сюрприз. Рвоту барона Жукова я не убирал, так что… Увиденное вряд ли поднимет ему настроение.

В этот момент я почувствовал лёгкую тяжесть в кармане. Это крыс незаметно вернулся на базу.

«Как всё прошло?» — мысленно спросил я.

«Чудесно. Всё расскажу дома» — ответил крыс.

Оставаться на балу больше не было смысла. Даже Дарья с отцом уже уехали, перед этим Брусилов успел дать мне свою визитку. Я должен был связаться с ним в следующее воскресенье.

Так что я разыскал своих родителей, и повёл их на выход. Такси им я уже заказал, и заранее оплатил поездку.

Отец, видимо от горя, тоже успел приложиться к магическим коктейлям. И походка его была весьма нестройной. Смущённая мать пыталась поддерживать его, но получалось плохо.

— Сынок! — увидев меня, воскликнул он. — А я тебя исю… то есть ищу.

— Идём на выход, — вздохнул я, перехватывая отца у матери. Хорошо, что гости уже по большей части разъехались, и эту картину никто не видит.

Пока мы шли на улицу, я проверил отца сразу несколькими аспектами магии. Всё-таки он инфаркт переносил, а теперь берёт и так напивается!

К счастью, всё оказалось в порядке. Но я всё равно влил часть магии, чтобы точно не возникло никаких осложнений.

— Отец, вовсе необязательно было так напиваться, — уже на улице укоризненно сказал я. — Говорил тебе, я займусь вопросом статуса нашего рода. Ты своими действиями ничего кроме насмешек не добьёшься.

— Не надо так гавзораривать с отцом, — ответил тот. — Я знаю как надо делать… Я глава Боткиных!

Понятно. В таком состоянии разговаривать с ним бесполезно.

Я усадил отца в такси, а таксисту помимо оплаты дал приличную сумму денег. За молчание, и за то, чтобы дотащил отца до дома когда доберутся до туда. Сам решил не ехать ради этого, потеряю очень уж много времени.

— Рада была повидаться, сынок, — коротко улыбнулась мать, и тоже залезла в такси.

Она всегда говорила со мной крайне мало. По крайней мере, за тот год, что я здесь. Думаю и с предыдущим Боткиным она не особо общалась. Боится и слова сказать, без одобрения отца.

Отправив родителей, я вызвал себе другое такси, и отправился домой.

Уже дома заметил в телефоне СМС-сообщение от своей соседки, Марии Семёновны. «Настя и Соня приедут во вторник. Остановятся у меня. Вечером заходите».

Отлично, значит, завтра успею ещё раз сходить в храм на медитацию. После этого сил должно хватить. И я смогу вылечить девочку, пока не стало слишком поздно.

Утром следующего дня снова оставил Гошу дома, и отправился с Клочком на работу. Странное возникает чувство, послед одного-единственного выходного всегда кажется, что я не был здесь ужасно долго.

Но похоже, подобные эмоции только у меня. Я пришёл раньше всех, кроме Зубова в ординаторской никого не было.

— Доброе утро, самый ранний птенец, — зевнул наставник. — Если сделаете своему любимому руководителю кофе — буду вас любить ещё сильнее.

— Сейчас сделаю, — усмехнулся я.

Всё равно себе собирался сделать, поэтому мне не сложно.

— Уф, вот теперь немного отжил, — с наслаждением сделав глоток, оповестил Михаил Анатольевич. — Вот что хотел сказать. Думал всем озвучить, но начну с вас тогда. С этой недели начинаются соревнования между клиниками.

— Конкурс на звание лучшей в городе? — догадался я.

— В точку, — кивнул Зубов. — И первое задание — это демонстрация от клиники. Из года в год наша клиника демонстрирует диагностический этап. Только в Империи здоровья диагностика может занять всего один день. Передовые технологии!

И это было очень удобно. В других клиниках анализов приходилось ждать по несколько дней, а здесь можно было с первого же дня подтверждать диагноз и начинать лечение. Это экономило время и для врачей, и для пациентов.

— Логичный выбор, — кивнул я. — Что-то от интернов требуется?

— Нет, вся организация на мне, — мотнул головой Зубов. — Однако… Вы бы пригодились в клинике. Ну, то есть…

Я сразу понял, о чём он говорил.

— Я не пойду на стажировку в другую клинику, — ответил я. — Это интересное предложение, но я всё-таки решил отказаться. Сегодня же сообщу об этом Семёну Михайловичу.

— Прекрасные новости, — выдохнул наставник. — Так, а где все остальные птенцы?

Он отвернулся от меня, чтобы я не увидел, насколько сильно он рад моему отказу. Забавно.

Вскоре пришли Лена, Шуклин и Никита. Последний выглядел совсем не бодрым, и даже обошёлся без привычных шуток.

— Костя, ты-то почему так свеж? — пробурчал он. — Вроде даже позже меня с бала ушёл!

— Выспался, — пожал я плечами. — А вот ты выглядишь не очень. Бурная ночь?

Он отмахнулся и в изнеможении упал на диван. Сегодня чем-то напоминал Шуклина. Павел, кстати, увиденному очень удивился. И даже не стал падать на диван сам. Стоял с таким лицом, словно у него конфету любимую отобрали.

— Так, а где новенький птенец по кличке Валера? — нахмурился Зубов.

— Не знаю, — пожал плечами сонный Никита. — Меня не предупреждал ни о чём.

Зубов достал телефон и быстро набрал Валеру. Тот взял только после второй попытки.

— Вы где?.. Что значит «отвали»⁈ В какой депрессии? Да вы что, совсем с ума сошли⁈ — по коротким ответам Михаила Анатольевича можно было понять, что Валеры сегодня не будет.

Впал в «депрессию» после слов Клочка. Только депрессия эта ненастоящая, а надуманная. Человек в настоящей депрессии даже не всегда понимает, что он в ней. И не ведёт себя как избалованный ребёнок.

— Валеры сегодня не будет, — раздражённо бросив трубку, сказал наставник. — И возможно его вообще больше не будет в интернатуре. Это я ещё не решил.

— А мне нравится это «возможно» — оживился Никита. — Поддерживаю.

— Так, птенец, я сейчас не в настроении шутить, — произнёс наставник. — Все быстро разлетелись по рабочим местам! Мухами!

Даже про конкурс остальным ничего не сказал. Сильно его задел разговор с Валерой. Уверен, ответная реакция Ковалёва была не самой доброжелательной. Вот Михаил Анатольевич и вышел из себя.

Я начал утро с обхода своих палат. И в шестой палате не обнаружил Чехова. Сосед по палате объяснил, что Антон Николаевич отправился прогуляться в отделению.

И после обхода пациентов я нашёл его в фойе на диване.

— Доброе утро, Константин Алексеевич, — радостно поприветствовал меня он. — А я вас решил вот тут подождать. Чтобы поговорить без лишних ушей.

— Предупреждать надо, — строго ответил я. — Захожу в палату — а вас нет. Хорошо, хоть соседи подсказали, где вас искать.

— Как там Гоша? — обеспокоенно спросил Чехов.

Связь хозяина и фамильяра обычно гораздо сильнее, чем обычная привязанность к домашнему питомцу. Поэтому я хорошо представлял, как сильно Чехов волновался за попугая.

— Всё хорошо, — заверил я его. — Сидит дома, ждёт вашего выздоровления. Вы как себя чувствуете?

— Курить хочется, — признался Антон Николаевич. — Но держусь. Дышать легче стало, и кашель почти ушёл.

По крайней мере, радует, что он так ответственно выполняет мои назначения. Старается бросить курить, значит правда хочет вылечиться. Пагубная привычка.

— Мне нужно вам кое-что рассказать, — заявил я.

Затем коротко попытался объяснить про нашу связь, про то, что я теперь его проводник, и про медитации в храме. Пока что Чехов мало что понял.

— Значит, теперь точно надо будет сходить в этот храм, — подытожил он. — И помедитировать. Верно?

— Да, — для начала — неплохо. — А в воскресенье нам предстоит посещение учёного совета Санкт-Петербурга. Я запланировал для нас научный проект.

— Сколько новостей произошло за один день, — усмехнулся Чехов. — Прям в голове с трудом всё помещается!

Мы ещё немного поговорили, после чего Антон Николаевич отправился к себе в палату. Я же решил сходить на десятый этаж, к Кобылину.

* * *

Филимонов решительно не понимал, куда вообще подевался Жуков. Как он умудрился ускользнуть⁈

Вчера на бале-маскараде Филимонов распорядился, чтобы Жукову подлили смертельное запрещённое зелье. И гвардеец утверждал, что выполнил это распоряжение.

Более того, Жукову и в самом деле стало плохо, и ему оказывал помощь какой-то неизвестный молодой человек. Так что же было дальше?

Куда делся Жуков? Даже если предположить, что этот неизвестный каким-то чудесным образом смог спасти тому жизнь. Куда потом отправился Михаил Игнатьевич? Почему не пришёл выяснять отношения с Филимоновым?

Хотя… Может, он вообще зря так сильно заморачивается? Нет его, и ладно.

Филимонов решительно вызвал к себе одного из своих помощников.

— Мне нужно, чтобы ты нанял сыщика, — распорядился барон. — Который отыщет в другом городе склады некоего барона Жукова Михаила Игнатьевича.

— В каком именно городе? — тщательно записав информацию, спросил помощник.

Ага, если бы Филимонов ещё это знал!

— Это ваша задача определить, в каком городе, — отрезал он. — Найдите мне, где эти склады!

— Хорошо, господин, — коротко кивнул помощник.

Он поспешил оставить Филимонова одного. И правильно, он был не в настроении.

Так, то, что Жуков куда-то делся, ничего не меняет. Его артефакты должны достаться Филимонову.

Любой ценой.

* * *

Я поднялся на этаж администрации, и направился в кабинет Кобылина. И очень удивился, обнаружив в небольшом закутке перед его кабинетом стол и стул.

Семён Михайлович явно планирует посадить сюда секретаршу. И что-то мне подсказывает, что секретаршей он назначит Катю Енину. Которую, судя по всему, ещё не выписали.

Не самая желанная должность, но тут ничего не поделаешь. Как начальство распорядится, так она и будет работать.

Я постучался и зашёл в кабинет к заместителю. Сам кабинет тоже успел претерпеть изменения. Кобылин заменил себе стол и стул на более дорогие модели. Возле окна стоял глобус-бар. Но полу был расстелен ковёр.

А он явно любит роскошь.

— Добрый день, — поздоровался я с заместителем. — Я пришёл дать ответ по поводу стажировки.

— Так-так, — оживился Кобылин. — И что же вы решили?

— Я решил отказаться, — спокойно ответил я. — Можете послать другого кандидата. Я остаюсь в своей клинике, тем более что на этой неделе уже пройдёт первый этап соревнований на звание лучшей больницы.

Лицо Семёна Михайловича очень сильно скривилось.

— Откуда вы знаете про первый этап соревнований? — гораздо менее доброжелательным тоном спросил он.

— Наш заведующий сказал, — пожал я плечами. — Он держит нас в курсе подобного.

— Что ж, — поджал губы Кобылин. — Жаль, что вы отказались от такого шанса. Если это всё, то можете идти.

Он абсолютно точно не обрадовался моему заявлению. Однако я не собирался оставлять клинику, тем более в период соревнований.

Я кивнул, и отправился назад в терапию. Зашёл в ординаторскую, налил себе чай, взялся за историю болезни.

И по своей дурацкой привычке прямо на историю взобрался Клочок.

— Хозяин, откладывай все дела, — заявил он. — Я нашёл хозяйку трусиков!

Глава 6

Интересный момент! Загадочная незнакомка, наконец, найдена.

— Ну не томи, — усмехнулся я. — Кто-то из медсестёр?

Записки, по крайней мере, мне подкидывала точно медсестра Светлана. По ряду признаков я смог определить это и без помощи своего крыса. Она тогда подслушала наш разговор с Никитой о предстоящем бале-маскараде, я точно её видел.

И именно после этого разговора появилась записки с предостережением туда не идти. Просто потому что она заревновала.

Почерк в этой записки был как и в других. Ну и отпечатки губ в историях болезни — тоже её.

— Нет, не медсестра, — ответил крыс. — Новая врач-терапевт. Женщина, Анастасия Геннадьевна Телешева.

— Ты ничего не путаешь? — на нашем отделении не было никакой женщины-терапевта.

Ответить Клочок не успел, потому что в ординаторскую открылась дверь, и он поспешил скрыться.

Зашедшим оказался Зубов, который успел успокоиться после утреннего разговора с Валерой. К сожалению, уверен, из интернатуры его выгнать не получилось. Но уж дежурство за подобное хамство наставник ему точно поставит!

— Я же совсем забыл про свой сюрприз! — заявил Михаил Анатольевич. — С утра этот самый недоразвитый птенец в мире совсем меня из колеи выбил! Сейчас, остальные птенцы тоже слетятся, и объявлю кое-что.

А он говорил про этот сюрприз ещё в субботу! Теперь, учитывая все выясненные обстоятельства, я могу предположить, что это за сюрприз.

В ординаторскую вскоре пришли остальные интерны и Никита, всё ещё сонный и вялый.

— Итак, как вы знаете, в отделении терапии два свободных места терапевтов, — начал Зубов. — Главным образом из-за того, что один мой коллега уволился по собственному желанию.

Доктор Козлов. Как же, по собственному. Выгнали его отсюда в три шеи.

— И вы возьмёте двух интернов вместо одного? — Шуклин даже приободрился.

Но его быстро постигло разочарование.

— Нет, конкурс мой никто не отменял, только один из вас станет терапевтом в нашей клинике, — ответил Михаил Анатольевич. — А на другое место я нашёл достойного кандидата. Точнее, переманил её из отделения гастроэнтерологии.

Так и думал. Клочок успел принести мне эту информацию раньше, чем наставник.

— Её? — оживился Никита. — Новый терапевт — женщина?

— У тебя уже есть дама, — усмехнувшись, снова напомнил ему я. — Так что держи себя в руках.

— Да я-то что, я ничего, — тут же присмирел он.

— Итак, дама и господа, новая врач-терапевт, Телешева Анастасия Геннадьевна, прошу любить и жаловать!

Ух, какое официальное и громкое представление. Ещё фейерверков не хватает.

В ординаторскую вошла эффектная красивая девушка, года на три старше меня. Белый халат с трудом смыкался на груди, а рыжие густые волосы с трудом держались в пучке на затылке.

— Можно просто Настя, — посмотрев прямо мне в глаза, заявила она.

Так вот она какая, хозяйка трусиков.

«Интересно, а сейчас они на…» — я не дал Клочку закончить эту мысленную пошлую фразу.

«Даже не продолжай» — строго ответил я ему.

— А это мои птенцы, Павел, Елена и Константин, а также мой выпустившийся птенец, Никита, — представил нас Зубов.

— Рада познакомиться с вами. Думаю, в субботу организую вам стол, чтобы все узнали меня поближе.

На последних словах она снова посмотрела мне прямо в глаза. Да уж куда ближе!

— Хорошая идея, — Никита был за любой кипиш кроме голодовки. — Мы как раз по субботам обычно и собираемся.

— Что ж, познакомились, теперь идите дальше работайте, — бесцеремонно разогнал всех Зубов. — Анастасия и Константин, просьба остаться.

Никита изо всех сил мне подмигнул, так что даже слепой бы этого не заметил, и они вышли.

— Константин, Анастасия у нас в клинике работает уже долго, но работала в другом отделении, — заявил мне Зубов. — Поэтому ей нужен экскурсовод. Расскажите, как здесь всё устроено, какой порядок. И помогайте, если у неё будут какие-то вопросы.

Странно, почему сам заведующий этого не может сделать. Подозреваю, что это была личная просьба Телешевой.

— Хорошо, — кивнул я.

— А я тут слышал… — в ординаторскую ввалился Терентьев, но Зубов ловко вытолкнул его назад за дверь.

— Я как раз шёл к тебе, всё и расскажу! — выкрикнул он, и сам вышел из ординаторской.

Так, если я прямо сейчас достану коробочку с её присланным подарком, будет очень странное начало знакомства. Подожду-ка я с этим.

Всё-таки запутало меня то, что девушек оказалось двое. Одна слала мне записки, а другая… использовала более тяжёлую артиллерию, так сказать. Необычный выбор.

— Михаил Анатольевич должен был познакомить нас ещё утром, но забыл, — улыбнулась Настя. — Но он сперва выдал мне кабинет и палаты с пациентами.

— Значит, порядок обхода, назначений анализов и лечения вы знаете? — уточнил я.

— Конечно, всё, как и в моём прошлом отделении, — ответила девушка. — Но мне интересно пообщаться с вами лично.

О, это-то я уже давно понял.

— Откуда же такой интерес? — поинтересовался я.

— Тут много факторов, — она кокетливо опустила глаза. — Я осматривала вашего пациента, Топоркова, у которого вы впервые выявили болезнь Крона. И благодаря вашему воздействию гастроэнтерологическим аспектом, его самочувствие значительно улучшилось. Вы сняли большую часть воспалений! Это потрясающий результат, препаратами такого не добиться.

Так, а откуда эта новая женщина-терапевт просто Настя знает, что у меня есть гастроэнтерологический аспект? Пока что наличие у меня этих аспектов я держал в тайне. Об инфекционном знал Жирков, а больше никто ни о каком не был в курсе.

— С чего вы взяли, что я воздействовал магией? — спросил я.

— О, так вы не знаете? — Настя говорила загадками. — Ну, прямо сейчас я вам не отвечу. Ещё не знаю, можно ли вам доверять.

Трусики свои она мне доверила, а информацию доверять не хочет. Логика на уровне Шуклина, только ещё круче.

— Тогда не отнимайте моё время, — пожал я плечами. — У меня ещё много работы.

Это выбило её из колеи, такой реакции от меня она не ожидала. Думала, что я буду просить, чтобы она раскрыла эту тайну. Но нет, это не про меня.

— Я обязательно расскажу позже, — беспомощно добавила она. — Прошу прощения!

Она первой вышла из ординаторской, не дожидаясь ответа.

«Ух, она мне нравится, гораздо больше, чем все остальные кошки» — решил высказать своё одобрение Клочок, всё ещё мысленно.

«Посмотрим» — усмехнулся я.

Стоило мне выйти из ординаторской, как я наткнулся на Шуклина. А он то что здесь трётся?

— Кость! — подозвал меня Павел. — Ты подумал?

— О чём? — не понял я.

— Ну, о переходе в другую клинику, — напомнил Шуклин. — Там же и зарплата больше. И конкурса на место терапевта нет. Ты говорил, что подумаешь.

А, так он всё про эту свою дурацкую идею. Отправить меня в другую клинику, чтобы избавиться от конкурента. Даже поражает его настойчивость. После стольких провальных планов, мелких и крупных подстав, он всё равно пытается.

— Я никуда переходить не буду, мне и здесь хорошо, — ответил я. — Если так хочешь — сам туда устраивайся.

— Да меня не звали, — вздохнул Павел. — Но погоди, ты отказываешься от высокой зарплаты? Ты же бедный!

Ох уж эта его поразительная беспардонность. И даже если сказать, что это было грубо — он этого не поймёт. Такой уж он человек.

— Меня устраивает и зарплата в этой клинике, — ответил я. — Так что я откажусь. Если у тебя всё — мне надо идти работать.

— Ну да, — грустно буркнул Павел. — У меня всё.

Буду ждать его нового гениального плана.

Я доработал понедельник в спокойном привычном режиме, а после поспешил в храм. Уже завтра вечером мне предстояло вылечить Арину, поэтому я планировал медитировать всю ночь.

Клочок тоже был предупреждён, и тоже решил пойти со мной. Да и Гошу мы оповестили об этих планах заранее. Еда и вода у него есть, ночь переживёт и без нас.

— Рад видеть, Константин, — кивнул мне проводник. — Я ждал вас. Великому Ткачу известны ваши намерения. И они очень добры.

Уже потихоньку начинаю привыкать, что Великому Ткачу и моему проводнику всё и всегда известно.

— Рад слышать, — ответил я. — Поэтому я и пришёл на медитацию.

— Эта медитация усилит ваши силы, но вам всё равно не хватит их для конечной цели, — заявил проводник. — Поэтому я хочу предложить вам долг.

Интересно. Долги мне ещё не предлагали.

— В каком плане? — поинтересовался я.

— Вы возьмёте силы у меня, в долг. На сутки, — объяснил проводник. — Мы попросим Великого Ткача трансформировать мою магию в вашу, и заполнить ваши уровни аспектов. Через сутки магия вернётся ко мне сама, даже повторной медитации не понадобится.

Звучало, как сложный ритуал. Про передачу магических сил другому я ничего не слышал и две тысячи лет назад. Тогда не существовало такого способа.

Хотя, не существовало и религии Великого Ткача. А сейчас я всё больше думаю, что это и есть истинная религия.

— Я согласен, — заявил я. — Это очень бы меня выручило.

— Тогда возьмите меня за руки, и приготовьтесь к медитации. Учтите, это будет сложно, — предупредил проводник. — Совсем не похоже на ваши привычные медитации. Трудный путь. Если готовы — то начнём.

— Готов, — решительно кивнул я.

Клочок уже уполз медитировать в угол зала, так что меня больше ничего не отвлекало.

— Не шевелитесь, пока я не дам вам сигнал. Не беспокойтесь, работу вы не пропустите, начал распоряжаться проводник. — Сядьте на колени, спина прямая. Дышите глубоко. Закройте глаза. Начнём.

В следующую секунду я почувствовал боль, словно в моё тело вонзилось тысяча раскалённых иголок. Время же словно остановило свой ход.

Я быстро понял, что имел в виду проводник, когда сказал, что эта медитация будет не похожа на предыдущие. Там за пару минут пролетало несколько часов. Здесь же пара минут тянулась невероятно долго.

Было непреодолимое желание подвигаться, хотя бы немного сменить положение. Но я не шевелился.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем проводник позволил мне открыть глаза и закончить медитацию.

— Я поражён, — заявил он. — Не думал, что вы выдержите переход магической энергии. Не самый приятный процесс.

— Заметил, — улыбнулся я. — Но я обещал помочь одной маленькой девочке. И поэтому был готов пойти на всё.

— В который раз убедился, что не ошибся в вас, — заявил проводник. — Что ж, сила на сутки у вас. И её больше, чем вы думаете. Однако тратьте разумно, восстанавливаться она не будет. Сутки пройдут — и она полностью исчезнет.

«Как пробьёт двенадцать раз — всё исчезнет в тот же час» — мысленно усмехнулся Клочок.

Я посмотрел на часы. Было раннее утро, вполне можно было выдвигаться назад на работу. Подхватил в сумку Клочка и отправился в клинику.

* * *

Маргарита нерешительно зашла в большую современную многоэтажку, на пятнадцатом этаже которое располагался научный центр «Экспериментально».

Она всё ещё сомневалась, стоило ли вообще это делать. До последнего порывалась всё-таки проконсультироваться с Костей, которого считала своим лечащим врачом.

Но Никита так уговаривал… Говорил, что слышал отличные отзывы, что это современный центр.

Да и сам центр выглядит вполне прилично, не похоже, что с ним что-то не так.

— Фетисова Маргарита Александровна? — уточнила улыбчивая девушка-администратор за стойкой. — Вас уже ждут в четвёртом кабинете. Проходите, пожалуйста.

Маргарита прошла до нужной двери, и после стука, зашла внутрь.

Она понятия не имела, как должно выглядеть это «экспериментальное» лечение. Думала про препараты, капельницы, что угодно.

Но за дверью был обычный кабинет. Стол, стул, кушетка, шкаф. Возле кушетки — непонятная белая коробка.

Да и вообще, в глаза бросалось то, что всё вокруг белое. Белые стены, белая мебель. Как в психбольнице.

— Здравствуйте, Маргарита Александровна, — улыбнулся ей мужчина, вставая из-за стола. — Меня зовут Владимир Спиридонович. Очень рад, что вы согласились на наше лечение. Это — правильный шаг для вас.

Что-то в этом всё больше сомнений.

— У вас нигде не указано, что это конкретно за лечение, — ответила Фетисова. — Мой… молодой человек, он врач. Может, вы могли бы мне рассказать, а я обсудила бы это с ним?

— Милая Маргарита Александровна, вы же соглашались с условиями, когда записывались на процедуру, — вскинул брови Владимир. — Наша компания не разглашает информацию о своих методах. Вместо этого мы даём вам шанс на здоровую жизнь.

Никита об этом не предупреждал. То есть, мало того, что лечение экспериментальное, так ещё и ей никто не скажет, в чём оно заключается⁈

Фетисова уже готова была уйти. Но силой удерживала себя на месте. Нельзя, поссорится с Никитой. А сейчас так всё хорошо…

Кроме того, она прекрасно понимала, что болезнь будет прогрессировать. И терять драгоценное время не стоит ни в коем случае.

— Ладно, — с усилием кивнула она. — Что мне нужно делать?

— Подписать бумаги, а потом лечь на кушетку, — ответил Владимир. — Нам предстоит три сеанса, и первый мы проведём уже сегодня.

— Как сегодня? — снова напряглась Маргарита. — Я думала, сегодня просто знакомство…

— Тянуть нельзя, болезнь серьёзная, — Владимир мягко подтолкнул женщине несколько листов для подписи. — Не теряйте время, у нас плотная запись.

А вот в коридоре других людей что-то не было… Так, хватит себя накручивать. Всё будет отлично!

Маргарита подписала несколько листов, а затем улеглась на кушетку. Владимир не спеша встал, подошёл к столику возле неё, и открыл коробку.

Внутри оказался кристалл цвета морской волны. Какой-то артефакт.

Лечение заключается в воздействии артефакта? Об этом тоже не было ни слова.

Владимир аккуратно взял камень, и положил на грудь Фетисовой. Сразу же возникло странное чувство жара в груди.

— И долго так лежать? — спросила она.

— Тридцать минут, недолго, — мягко улыбнулся Владимир. — За три сеанса ваша болезнь полностью уйдёт от вас.

Хочется верить, очень хочется. Но сомнений становится всё больше. Взаимодействия с неизвестными артефактами могут быть очень опасны.

И зачем она на это согласилась?

* * *

Утром в интернатуру явился Валера. Не могу не вспоминать их разговор с Клочком. Впрочем, сегодня он выглядел вполне бодрым, словно действительно успел нажаловаться отцу, и тот что-то сделал с его мозгом.

В чём я сомневаюсь.

Дежурила сегодня Лена, которая наконец-то поборола свой страх оставаться в отделении одна. После того, как её подставили Шуклин и Соколов, она категорически не могла дежурить в одиночестве. Зубову приходилось оставаться вместе с ней.

— Константин, я сделала тебе кофе, — покачивая бёдрами, подошла ко мне Настя. — Тебе надо взбодриться. Выглядишь сонным.

Ночь без сна всё-таки давала о себе знать. Я кивнул, и с благодарностью принял напиток.

— Ну вот, уже Боткину тут кофе носят, скоро подсидит меня! — весело возмутился зашедший в этот момент в ординаторскую Зубов. — Итак, птенцы и прекрасная Настя, вчера совсем забыл вам сказать. Начинаются соревнования, на звание лучшей клиники города.

— Снова наша клиника будет на базе нашего отделения показывать диагностику? — вздохнул Никита.

— В точку, — щёлкнул пальцами Михаил Анатольевич. — А это значит что…

— Сегодня будет калибровка оборудования, и плановые анализы назначать нельзя, — договорил за него Никита. — А экстренных направлять в другие отделения.

Не думал, что из-за конкурса возникнут такие сложности. Видимо калибровка оборудования — это сложный и долгий процесс.

— Всё верно, — снова щёлкнул пальцами Зубов. Сегодня он был необычайно бодрым. — А теперь все разлетелись по местам, а Валерий Павлович пусть задержится.

Выговора ему не избежать. И это вполне логично.

Мы оставили их в ординаторской, и разошлись работать. После планового обхода своих пациентов, я проходил мимо лаборатории. Не удержался, и заглянул внутрь.

Нечасто выдавалась возможность увидеть лабораторию вне работы. Обычно здесь кипела жизнь, работали центрифуги, биохимические анализаторы, сновали туда-сюда лаборанты.

Сегодня же здесь, наоборот, было очень тихо. Вся аппаратура выключена, только один биохимический анализатор светился.

Возле него копошился Матвей и незнакомый мне мужчина постарше, в синем рабочем комбинезоне. А рядом с ними стояла невысокая седовласая женщина, Анна Григорьевна Ломова, заведующая лабораторией.

— Подскажите пожалуйста, какие параметры вы сейчас проверяете? — вежливо спросила она, с журналом в руках наготове.

— Женщина, не мешайте мне, — огрызнулся на неё мужчина в комбинезоне. — А лучше — погуляйте где-нибудь сегодня. Эту работу поручили нам, а вы мешаете!

— Позвольте, — Анна Григорьевна даже раскраснелась от обиды. — Я выполняю свои прямые обязанности. Согласно инструкции, при калибровке оборудования…

— У нас свои инструкции, — прервал её он. — Заместитель главного врача приказал нам провести калибровку самостоятельно, без постороннего присутствия. Это связано с точностью процедуры.

— Но как я-то влияю на точность? — совсем растерялась Анна Григорьевна.

Смотреть на то, как этот неизвестный в синем комбинезоне оскорбляет заведующую, я больше не мог. Поэтому решительно подошёл к ним.

— Можно узнать, вы кто? — спросил я у синего комбинезона.

— Ещё один пришёл отвлекать, — закатил глаза тот. — Ваш Семён Михайлович не предупреждал, что я буду работать в проходном дворе!

Так, он явно не сотрудник нашей клиники.

— Повторяю свой вопрос, — более жёстко произнёс я. — Вы кто?

— Артём, сертифицированный мастер по калибровке анализаторов, — он раздражённо поклонился. — Меня наняли, чтобы провести калибровку. Дали вон в помощники вашего айтишника немого. А теперь ещё и вопросами донимают!

Матвея покоробило от его слов, но он молча продолжил возиться в ноутбуке.

— И по какому же праву вы хамите заведующей лаборатории? — уточнил я. — Она здесь главная, и она имеет право присутствовать при калибровке.

— Я ещё раз повторяю, по новым правилам это должны делать специалисты, без посторонней помощи! — воскликнул Артём. — Не нравится — разговаривайте с вашим заместителем сами!

— Но я работаю в этой лаборатории уже много лет. Я знаю каждую кнопку. Я пережила несколько смен оборудования. Я должна присутствовать, — заупрямилась Анна Григорьевна.

Я хорошо её понимал. Она очень ответственно подходила к своей работе, и не готова была пускать всё на самотёк.

— Разговаривайте со своим заместителем сами, — снова грубо ответил Артём.

— Сейчас поговорю, — пожал я плечами. — И пока я не вернусь, вы и пальцем не тронете ни оборудование, ни заведующую. Вам понятно?

— Сами же себе время сокращаете, — фыркнул рабочий. — Матвей, идём, покажешь пока где столовая.

Идти на конфликт со мной он не захотел. Меня во всей этой ситуации смущало сразу несколько вещей.

Виноватый вид Матвея. Настойчивость, с которой этот Артём выгонял заведующую. Странная тайна вокруг этой калибровки. Всё это было очень странно.

— Вы пока оставайтесь тут, а я попробую решить этот вопрос, — сказал я Анне Григорьевне.

— Спасибо, — улыбнулась она. — Этот молодой человек очень уж невоспитанный.

Я кивнул и направился к Кобылину. Сама Анна Григорьевна на такой шаг, видимо, не решалась.

Постучавшись, я решительно зашёл в его кабинет.

— Боткин? — вскинул он брови. — Чем обязан? Если вы передумали по поводу стажировки, то…

— Не передумал, — отрезал я. — Я по поводу предстоящего конкурса и калибровки оборудования, для которой вы наняли специалиста Артёма, и привлекли Матвея.

— Вы решили и в это дело влезть? — недовольно спросил Семён Михайлович. — И что вам не нравится?

— Нанятый вами специалист хамит заведующей лабораторией, и выгоняет её, — ответил я. — А она должна присутствовать при процедуре калибровки.

Хотя у меня есть огромные подозрения, что это всё происходит по приказу Кобылина. И не просто так. Он явно хочет, чтобы специалист сделал что-то.

И логично предположить, что это «что-то» — нарушение работы оборудования. А значит, Кобылин хочет добиться проигрыша на конкурсе. Остаётся только вопрос зачем.

Но с этим чуть попозже. Для начала надо заступиться за Анну Григорьевну.

— Артём — профессионал своего дела. Он знает, как правильно проводить калибровку. А заведующей он представит полный отчёт, — недовольно произнёс Кобылин. — Тем более, там присутствует и специалист из нашей клиники. Вообще не вижу проблемы.

— По инструкции заведующая лабораторией должна присутствовать при калибровке. Это её ответственность, — спокойно ответил я. — Калибровка может оказаться неправильной, или оборудование может выйти из строя.

— Ничего не выйдет из строя, — отмахнулся Кобылин. — Я же вам сказал, Артём — профессионал.

А вот тут-то он и попался.

— Раз он профессионал, то какая разница, будет ли присутствовать заведующая? — спокойно спросил я. — Тогда она не сможет ему помешать. Просто будет стоять рядом и заполнять журналы.

Кобылин поджал губы. Я ощущал, как лихорадочно он пытается найти аргументы «против».

— Я не обязан вам объяснять свои решения, — буркнул он.

Отлично, аргументы у него закончились.

— Калибровка оборудования необходима перед конкурсом, — заявил я. — К нам приедет комиссия, и будет проверять всё. Если выяснится, что калибровка проходила с нарушением инструкций, без присутствия заведующей, без должного оформления в журналах — то возникнут проблемы. А мы же хотим победы нашей клиники?

Семён Михайлович побледнел и забарабанил пальцами по столу. Я поймал его в ловушку. Теперь у него не было шанса избежать присутствия Сомовой.

— Я позвоню Артёму и распоряжусь, что Анна Григорьевна может присутствовать, — сквозь зубы процедил он. — Это всё?

Он очень неохотно пошел на уступку. Но только ради того, чтобы не выдать своих истинных намерений насчёт конкурса.

— Всё, — улыбнулся я. — Тогда всего доброго.

Он разве что зубами не скрипнул в ответ. Ещё бы, его план по саботажу провалился.

Интересно, зачем ему вообще нужен проигрыш клиники?

Я вернулся в лабораторию, передал Анне Григорьевне, что она сможет присутствовать при калибровке, и направился по своим делам. Артём и Матвей ещё не вернулись со своего обеденного перерыва, придётся заглянуть попозже, убедиться, что на Ломову никто не кричит.

По пути в ординаторскую меня остановил оклик Чехова, который снова ждал меня на диване в холле.

— Что случилось? — подошёл я к нему.

Только утром осматривал, и разговаривал с ним — всё было в порядке.

— Я не хотел говорить при всех, но это важно, — Антон Николаевич был бледным. — Моя лекарская магия… С ней что-то не так. Она вредит людям!

Внутри всё похолодело. Не самые хорошие новости…

Глава 7

Я запрещал Антону Николаевичу пользоваться своей лекарской магией, пока он не пройдет обучение. Она только-только пробудилась, и у нас ещё не было ни одного занятия.

Но он решил ослушаться. Другой вопрос — как он вообще умудрился что-то сделать не так, учитывая, что у него только один диагностический аспект? С его помощью можно только диагностировать, особенно с первым-то уровнем.

— Рассказывай, — велел я.

— В общем, я пробовал выполнить диагностику на двух своих соседях по палате, — признался Чехов. — Очень уж мне интересно, как работает эта лекарская магия! Так вот, это было сегодня утром… И им после этого стало плохо! Ты сам обратил на это внимание на утреннем обходе!

Точно, у двух пациентов в палате подскочило давление, хотя терапию они получают уже довольно долго. И я готовлю их к выписке.

Только дело тут вовсе не в магии Чехова.

— Ты тут не при чём, — отозвался я. — Сегодня сильная геомагнитная буря.

— Какая буря? — не понял Антон Николаевич.

— Сильные возмущения магнитного поля Земли, — объяснил я. — Вызванные вспышками на солнце. Эти изменения могут влиять на восприимчивых людей, вызывая проблемы с давлением, усугубление мигреней или обострение болезней опорно-двигательного аппарата.

И это доказанный факт. Я изучал этот вопрос ещё полгода назад. Две тысячи лет назад такого понятия, разумеется, не существовало. Его открыли только в девятнадцатом веке.

И ухудшения состояния у пациентов из моей палаты были связаны как раз с этим. На самом деле сильно восприимчивых людей не очень много, но так совпало, что в моей палате их сразу двое.

И ещё совпало, что Чехов решил потренировать свою магию именно в этот день.

— Это правда не я? — переспросил Антон Николаевич. — Не моя магия?

— Абсолютно точно не она, — заверил его. — Однако это не отменяет того момента, что надо меня слушаться. Я же говорил, магией без меня не пользуйся.

— Прости, — потупил взгляд Чехов. — Просто очень уж интересно, как она работает! Больше не буду, обещаю.

Что ж, поверю ему на слово. В этот раз. Навредить ей он действительно никому не может. Максимум — переборщит с собственными силами, и вызовет перегрузку магического центра. Это пережить можно.

Чехов направился к себе в палату, а я вернулся в ординаторскую. Где метался встревоженный Зубов, которого пытался успокоить Терентьев.

— Слушай, ну в чём вообще проблема, ну завтра приедет комиссия, а не в пятницу. Не первый год же, — удивлённо заявил гинеколог.

— Старый многоразовый шприц, клизма недальновидная, ничего ты не понимаешь, — шикнул на него Михаил Анатольевич. — У меня был чёткий план, как до пятницы всё успеть. А теперь я не успеваю! А комиссии будут показывать диагностику на базе нашего отделения!

Так, значит, комиссия для первого этапа прибудет уже завтра. Снова у меня подозрение, что тут без участия Кобылина не обошлось. По какой-то причине ему очень важно добиться проигрыша нашей клиники, поэтому он всеми силами вставляет палки в колёса.

— Михаил Анатольевич, успокойтесь, — мягко сказал я наставнику. — Оборудование уже калибруется. Отделение у нас шикарное. Руководитель отличный. Всё пройдёт хорошо.

— Вот, и птенцы у тебя есть в помощниках, — поддержал Терентьев. — Правда, Мишутка, не нервничай.

— Ладно, может вы и правы, — чуть успокоился Зубов. — Но надо подготовить показательного пациента! Желательно, кого-нибудь новенького. И всю документацию по нему. Диагноз надо поставить сразу при комиссии. Но лучше знать его заранее.

— Возьмём пациента, который поступит сегодня ночью или завтра утром. Я его осмотрю, поставлю диагноз. А анализы это подтвердят, — предложил я. — Так мы покажем комиссии, что у нас в клинике не только оборудование работает идеально, но и заведующий отлично учит интернов.

Наставник ещё чуть выдохнул, и устало приземлился на диван рядом с Терентьевым.

— Звучит хорошо, — признал он. — Это покажет работу отделения. Но вы точно справитесь с постановкой диагноза?

— Справлюсь, — заверил я.

Уж в этом я не сомневался. Зубов успокоился, и умчался готовить другие моменты для завтрашней комиссии.

* * *

Семён Михайлович был жутко недоволен тем, что Боткин сорвал один из его планов. Было бы так идеально, если бы оборудование просто выдало неправильные результаты анализов при комиссии! Высшего балла за это задание тогда было бы не видать.

Но нет, этот Боткин всё испортил. Под чутким контролем Анны Григорьевны, ни о какой диверсии речи больше не шло, и Артём с Матвеем просто послушно откалибровали всё оборудование.

Кобылин решительно вызвал себе в кабинет Валеру. Настало его время.

— Вызывали? — слегка недовольно зашёл в кабинет тот.

— Да, — кивнул заместитель. — Ты знаешь, что ваш заведующий отделением передал на тебя жалобу за вчерашнее отсутствие без причин, и хамское поведение?

Валера уселся на стул напротив и нагло взглянул ему в глаза.

— Вы же меня не выгоните из интернатуры, — ответил он. — У нас уговор.

— И пришёл твой черёд исполнять пункты этого договора, — заявил Кобылин. — Завтра приедет комиссия, проводить первый этап конкурса на звание лучшей клиники города. И нам нужно сделать так, чтобы эта клиника проиграла.

Валера удивлённо приподнял бровь.

— Заместитель главного врача «Империи здоровья» добивается её проигрыша? — переспросил он. — Дядя Семён, вы в порядке?

Наглый избалованный засранец. Воспитал его отец сыночка, конечно. Ковалёв слишком уж его баловал. Но он нужен, единственный союзник с отделения терапии.

А главный врач распорядился, чтобы показательные выступления проводило именно отделение терапии. И Кобылин не смог его переубедить.

— Это не твоё дело, — отрезал Семён Михайлович. — Ты просто должен мне с этим помочь.

Ему не удалось избавиться от Боткина, не удалось уговорить его перевестись в другую клинику. А ведь Семён сразу почувствовал, что Боткин станет его проблемой.

И пожалуйста — тот уже срывает все планы!

С утра уже состоялся неприятный разговор со Швецовым Петром Денисовичем. Кобылину пришлось ему сказать, что Боткин отказался переходить в «Эхо здоровья».

— И как же я с этим помогу? — поинтересовался Валера. — Там суета во всём отделении. Зубов носится с подготовкой, Боткин будет представлять пациента. Тарасову заставили переписывать какие-то бумаги.

Этот момент Кобылин уже продумал. Когда он устроился в эту клинику, в отделении терапии случился потоп. Одна из пациенток потеряла контроль над своими магическими силами, и залила весь этаж.

А почему бы это не повторить? Семён Михайлович узнавал, что та женщина, Евгения, всё ещё лежит в отделении. Давление никак не может стабилизироваться после того происшествия, и Михаил Анатольевич держит её в палате.

И если Валера сделает так, что той снова станет хуже…

Этим можно убить нескольких зайцев! И комиссия останется максимально недовольной, и сам Кобылин сможет доказать, что эта женщина — подставное лицо. И Боткину уже никто не поверит.

Идеальный план.

— Слушай, и не перебивай, — заявил он Валере.

* * *

Зубов носился по отделению, всем раздавая указания. Так что вторая половина рабочего дня проходила очень бодро.

В какой-то момент, забежав в очередной раз в ординаторскую за историей болезни, я застал там Настю и Шуклина.

О, даже не обратил с утра внимания, Шуклин сегодня при параде. Даже торчащие в разные стороны волосы постарался расчесать.

— В общем, если нужна помощь — я всегда тут, — почесав затылок, заявил Павел. И ты на меня всегда можешь рассчитывать.

Я замер на пороге, даже дверь до конца не закрыл. Первый раз видел, чтобы Павел проявлял такой интерес к кому-либо.

— Я поняла, — усмехнулась Настя. — Можно уже пойду?

— Нет, погоди… — неловко ответил Шуклин. — В общем, я тут главный претендент на место терапевта. Так что… Я — хороший парень.

Главный претендент на место терапевта? Ага-ага.

— Рада за тебя. Хороший парень — радость в семье, — с наигранной серьёзностью ответила Телешева.

— И я подумал, может, сходим в кафе? — решился Шуклин. — Ну, как друзья?

— Как друзья можно, — радостно отозвалась она. — Только тогда ещё Боткина с собой возьмём. Ведь чем больше друзей — тем веселее!

Выражение лица Павла резко стало угрюмым. А Телешева любит пошутить.

— Я ещё подумаю, — буркнул Шуклин.

— Меня в это не приплетайте, — обозначил я своё присутствие. — И так дел невпроворот.

Шуклин окончательно покраснел и поспешил выбежать из ординаторской. Бедолага.

— И что, вы даже меня не приревнуете? — игриво уточнила Настя. — Видите, я пользуюсь популярностью у мужчин.

Учитывая то, что она подбрасывала мне свои трусики — этап ревности мы уже давно прошли. Интересно, как долго в разговорах мы ещё будем умалчивать этот момент?

— Вы собирались мне рассказать, как узнали о наличии гастроэнтерологического аспекта, — напомнил я. — Это мне знать интереснее, чем наблюдать за подобными картинами.

— Сочту это приглашением на свидание, — заявила Настя. — Предположим, завтра в восемь вечера.

А эта женщина сразу предпочитает брать быка за рога. Довольно необычно в современном аристократическом обществе. Поймал себя на мысли, что интересно будет узнать её поближе.

— В девять, ресторан выберу сам, — мне не понравилось, что условия диктует она. Я решил сделать так, как удобнее мне в этой ситуации.

— Договорились, — лучезарно улыбнулась Телешева.

Вскоре к завтрашнему конкурсу всё было готово. Дежурить Зубов оставил Валеру, что было ожидаемо, за его предыдущий пропуск. Остальные отправились по домам, со строгими инструкциями завтра не опаздывать, и иметь достойный вид.

Я поспешил домой. Сегодня момент истины — излечивание Софии от тугоухости. С силами, которые мне взаймы дал мой проводник, это должно получиться.

Я не знал, сколько точно потребуется энергии, поэтому расходовал её сегодня крайне экономно. Подозревал, что раз пошли ухудшения — дело серьёзное.

Занёс домой сумку с крысом и поспешил к соседке. Настя с Соней уже были там.

— Здравствуйте, — улыбнулась мне мама Сони. — Вы всё-таки отлично придумали, чтобы мы приехали к вам. Мы с Сонечкой сегодня так хорошо погуляли, а теперь вот — и тётю мою навестили.

Знала бы она, что это на самом деле её мать… Но тайна Марии Семёновны умрёт вместе с ней. Так она решила.

— Рад вас видеть, — улыбнулся я. — рассказывайте, какие пошли осложнения и когда началось?

— Это я виновата, — призналась Настя. — Мы с Соней гуляли, и начался дождь. Она промокла сильно. Врач сказал, что снижение иммунитета и вызвало ухудшение текущей тугоухости.

Она передала мне результаты последних обследований. За неделю картина успела сильно ухудшиться. Тугоухость перешла в четвёртую степень, восемьдесят пять децибел.

— Отоларинголог настаивал на оформлении группы инвалидности и изготовлении слуховых аппаратов, — добавила Настя. — Если бы вы не предложили нам приехать, и провести ваше… лечение раньше — думаю, я бы согласилась.

Я кивнул и подошёл к Софии. Она играла с куклой, не обращая на нас внимания. Чтобы привлечь внимания девочки, в этот раз её мама тронула её за плечо. Разговорную речь она больше не слышала.

— Это доктор! — крикнула изо всех сил Настя.

Соня спокойно кивнула, и доверчиво посмотрела на меня большими голубыми глазами. Первым делом активировал диагностический аспект, и отоларингологический аспект. Чтобы самостоятельно перепроверить результаты обследований. Да, ситуация действительно ухудшилась.

Не последнюю роль в этом сыграло переохлаждение организма и снижение иммунитета. Но дело не только в этом. Тугоухость в принципе может прогрессировать, есть у этого заболевания такая неприятная черта.

Закрыл глаза, сосредоточился и принялся воздействовать на девочку совокупной магией из нескольких аспектов. Теоретическая часть этого процесса была продумана мной уже давно. Дело оставалось только за практикой.

Как я и предполагал, дело это оказалось очень энергозатратным. Магия из магического центра, покидала меня очень стремительно.

Переданная проводником магия распределилась именно в те аспекты, что были мне нужны. Это было как временное увеличение уровней. Завтра с утра аспекты вновь вернуться на тот ранг, до которого я успел их прокачать.

Но времени вылечить Соню хватит.

На весь процесс у меня ушёл почти час, и почти все запасы. Но своего я смог добиться, слух девочки был восстановлен.

— Мама! — испуганно воскликнула Софья, закрывая уши ладонями.

— Что с ней? — бросилась к ней Настя. — Что происходит?

— Говорите пока шёпотом, — тихим голосом ответил я. — Лечение прошло успешно, слух восстановлен. Но девочке теперь надо привыкнуть к звукам.

Всё это время она практически не слышала. Сейчас я восстановил ей слух, и на неё резко обрушились все звуки окружающего мира. Из-за длительной тугоухости они кажутся ей слишком громкими. Из-за этого может возникнуть головная боль.

— А как скоро это пройдёт? — мама Сони быстро сообразила, в чём дело, и тоже перешла на шёпот.

— Пара часов, — ответил я. — Лучше сейчас уложить её спать. Завтра с утра всё будет нормально.

Адаптация обычно занимала больше времени, но тут я позаботился об этом с помощью магии.

— Не знаю, как вас и благодарить, — с чувством произнесла Настя. — Спасибо вам! До конца не верила, что вы сможете вылечить мою дочь. Но всё-таки у вас получилось!

— А я знаю, как благодарить, — тихо добавила до этого молчавшая Мария Семёновна. — Лекарский амулет. Передай его Константину.

— Точно, — спохватилась Настя. — Сейчас.

Она спокойно залезла в сумку, и достала оттуда небольшую коробочку.

— Много раз думала продать его, — призналась мама Сони. — Денег вечно впритык было, не хватало. Однако так и не смогла. Всегда верила, что он для чего-то понадобится. И не прогадала.

— Мы передаём его вам, Константин, — торжественно и тихо добавила Мария Семёновна. — Спасибо за помощь!

Я принял коробочку, поблагодарил их, и отправился к себе. Дочка Насти уже откровенно зевала, её организму нужен был сон для восстановления.

Да и мне, признаться, тоже. Однако оказавшись дома, я сначала занялся изучением артефакта.

— Это тот самый? — взобрался на диван Клочок. — Артефакт, который прокачает один аспект?

— Да, — кивнул я. — Иммунологический. И я вылечу Фетисову.

Открыл коробочку, и достал амулет. Почти сразу он засветился в моих руках, и я почувствовал, как в меня вливается лекарская энергия.

Я закрыл глаза, и мысленно направил поток этой энергии в нужный мне аспект. И вскоре наполнил его до краёв.

— Хозяин, хозяин! — почувствовал, как меня трогает за ухо крыс.

— Что такое? — открыл я глаза. — Ты же видишь, я занимаюсь медитацией.

— Но уже шесть утра, скоро в клинику пора! — оправдался Клочок. — Ты снова помедитировал всю ночь!

И снова это для меня прошло, как несколько минут. Поразительное свойство!

Хорошо, что я успел за это время пополнить свой аспект. Теперь вся энергия из амулета во мне, а сам он просто красивая вещица.

— Спасибо что разбудил, — улыбнулся я. — Действительно, пора собираться.

Клочка я хотел было оставить дома, но он клятвенно пообещал, что никому не попадётся на глаза. Решил всё-таки взять, вдруг что-то срочное будет.

Как раз в это время я почувствовал, как одолженные магические силы покинули мой организм. Уровень аспектов снова вернулся к моему. Что ж, это «получение магии взаймы» помогло вылечить Соню.

Принял душ, переоделся и направился в клинику. В итоге прибыл на полчаса раньше обычного.

Однако в ординаторской уже были Зубов и Никита. И Валера, который дежурил, само собой.

— Смотрю, ни одному мне сегодня не спалось, — усмехнулся я. — Всем доброе утро!

— Никакое не доброе, — буркнул Никита. — Наш драгоценный наставник разбудил меня в шесть утра, чтобы я срочно приехал в клинику. Ему взбрело в голову, что надо ещё раз всё перепроверить. А Никите страдай!

— Не жалуйся, птенец, — одёрнул его Михаил Анатольевич. — Зато ещё раз убедились, что всё хорошо.

Зубов очень сильно волновался перед конкурсом. Даже сейчас он не мог усидеть на месте, и торопливо ходил туда-сюда по ординаторской.

— Кстати, видел газету сегодняшнюю? — спросил у меня Никита.

— Как-то не было времени газеты читать, — усмехнулся я. — А что там опять?

Никита продемонстрировал мне свежий номер, где описывался бал-маскарад у барона Филимонова. Одной из фотографий как раз была моя. И было написано, что лекарь из лучшей клиники города «Империя здоровья» тоже посетил это мероприятие. Правда, имя моё не указали.

— Ты становишься всё более популярным, — усмехнулся Никита, когда я дочитал статью.

— Подумаешь, — фыркнул Валера, до этого молча смотревший в потолок. — Даже имя не упомянули, до известности тут очень далеко!

Думаю, у Летова были свои причины не писать моё имя. Но мне, если честно, было особо всё равно. Есть статья, и есть, нет так нет.

А вот Валеру это явно не порадовало.

— Что ж, вечером поставлю в планах грустить в подушку по этому поводу, — серьёзно отозвался я. — Жёстко же ты, Валера.

Никита прыснул от моих слов, а Валера, похоже, вообще не понял, что я шутил. И теперь мучительно придумывал, что бы ещё сказать.

* * *

Барон Филимонов как обычно, начал своё утро с чашки кофе и просмотром свежих новостей. Нанятый им корреспондент как раз должен был выпустить статью про бал-маскарад, который прошёл два дня назад.

Так, фото Филимонова с супругой есть, фото гостей, особняк выглядит хорошо… Отзывы у всех хорошие. Неплохо, явно ещё сильнее поднимет его статус в обществе.

Возможно, ему наконец-то дадут новый титул. Филимонов уже давно хотел стать графом.

— Господин, можно к вам? — от размышлений его отвлёк гвардеец. — Это важно!

— Что ещё? — недовольно вздохнул тот.

Весь завтрак портит!

— Свежая статья, про ваш бал-маскарад, — гвардеец указал на газету — тот же выпуск, что читал сейчас Филимонов. — Я узнал того молодого человека!

— Какого? — начал терять терпение барон.

— Который помог барону Жукову! — ответил Гвардеец. — Я узнал его по фотографии, это точно был вот этот молодой человек!

А вот это уже интересно. Тайну с исчезновением барона Жукова до сих пор не удалось раскрыть. В той комнате, куда гвардейцы отнесли Михаила Игнатьевича, нашлась только лужа рвоты.

Из чего Филимонов сделал вывод, что этот молодой человек как-то умудрился спасти жизнь Жукову.

Сам барон после этого не объявлялся, никто из гвардейцев или слуг не видел, куда он делся. Как сквозь землю провалился! Как такое возможно в доме, напичканном камерами и охраной⁈

Филимонов даже опасался, что Жуков до сих пор в его особняке прячется. И заставил остальных гвардейцев тщательно проверить каждую комнату.

Он схватил газету, и принялся искать, как зовут молодого человека на фотографии. Но имени нигде не нашёл.

— «Врач из лучшей клиники», — прочитал он. — Нужно срочно узнать его имя!

— Как именно, господин? — спросил гвардеец.

— Не твоя забота, — отрезал Филимонов. — Можешь идти.

Он встретиться с приглашённым корреспондентом, Летовым. Тот должен узнать загадочного врача, раз вставил в статью его фотографию.

А значит, должен знать и его имя. А тот уже подскажет, где Жуков.

* * *

Обстановка в ординаторской была довольно нервной. Я и не думал, что Зубов будет так переживать перед началом конкурса.

Он разогнал всех по рабочим местам, приказав по первому же слову вновь собраться в ординаторской. Сам даже на утренний обход не пошёл.

Я обошёл свои палаты, проверил пациентов, и вернулся в ординаторскую. Через пару минут прибежал перепуганный Никита.

— Костя, Маргарите плохо! — испуганно воскликнул он. — Мне только что позвонили с приёмного, её привезли на скорой, без сознания!

Вот чёрт! Это очень плохие новости. С её диагнозом любое ухудшение самочувствия смертельно опасно. Иммунитет ведь не работает.

— Комиссия приехала! — вбежал в ординаторскую и Зубов. — Пора начинать!

Час от часу не легче. Комиссия и конкурс или здоровье Маргариты? Я должен решить прямо сейчас.

Глава 8

Так, передо мной встал не самый простой выбор. С одной стороны Маргарита Фетисова, которую я считал своей пациенткой.

С непонятно откуда взявшимся ухудшением состояния. Понятно, ВИЧ-инфекция — это опасное заболевание, но её состояние было стабильно. Она начала принимать антиретровирусную терапию, прошла полное обследование… Всё было в полном порядке.

А с другой стороны — комиссия для конкурса. Где я обещал Зубову помочь с показательным выступлением. И для него это очень важно.

— Тебе сказали, что с Маргаритой? — быстро спросил я у Никиты.

— Она сама вызвала скорую, сказала, что сильно кружится голова, — ответил тот. — А уже когда приехала скорая — потеряла сознание. Сейчас она в приёмном отделении.

Так, это не звучит как опасное для жизни состояние. Время у меня есть.

Я решил сначала разобраться с первым этапом конкурса, а уже затем полностью отдать всё внимание Маргарите.

— Ты пока определи её в ВИП-палату, — распорядился я. — Подключи капельницу с физраствором, проверь диагностическим аспектом. А я скоро подойду.

— Константин, но если комиссия узнает, что такая пациентка у нас, будут проблемы, — возразил Зубов.

— Не узнает, — не дал ему договорить я. — Комиссия будет занята просмотром одного показательного момента, а не обходить всё отделение.

— Под вашу ответственность, птенец!

— Само собой, — согласился я.

Никита кивнул, и побежал в приёмное отделение. А мы с Михаилом Анатольевичем отправились встречать комиссию.

Комиссия состояла из троих: двое мужчин в костюмах и один в белом халате — очевидно, врач. Явились они в сопровождении Николая Андреевича, главного врача, а также Семёна Михайловича. Один из комиссии сразу же подошёл к нам.

— Доброе утро. Меня зовут Черенков Максим Игоревич, я представитель из министерства здравоохранения, и главный в комиссии по конкурсу, — представился он. — Это мои помощники, Егор Александрович и Степан Борисович.

— Михаил Анатольевич Зубов, заведующий отделением, — кивнул наставник. — Это мой интерн, Боткин Константин Алексеевич. Он будет показывать вам нашу показательную процедуру.

— Да, ваш главврач уже сообщил об этом, — кивнул Максим Игоревич. — И про Константина Алексеевича мы наслышаны. Читали вашу статью про возможности лекарской магии. Очень впечатляет.

Я обратил внимание, как недовольно скривилось лицо у Кобылина. Видимо, ему-то никто не сообщил, что представлять пациента буду я.

А ещё создавалось впечатление, что он снова что-то задумал. Не мог же он смириться с неудачной идеей о калибровке, и просто позволить идти первому этапу конкурса без перебоев?

— Тогда не будем терять времени, сразу же перейдём к первому этапу, — кивнул Черенков. — У вас заявлена первичная диагностика терапевтического заболевания. Пациент, насколько мне сообщили, поступил в отделение сегодня утром.

— Всё так, — я перехватил инициативу. — Захаров Владимир Петрович. Пройдёмте в нужную палату.

Мне предстояло опросить пациента, выставить предварительный диагноз и назначить анализы. Затем комиссия пройдёт весь путь — от назначения анализов до конечных результатов. Оценит работу оборудования, порядок взятия крови. И наконец, полученные результаты.

Предварительный диагноз подтвердится или опровергнется, врач из комиссии проверит это своей магией, и первый этап конкурса будет окончен.

Мы с Зубовым повели комиссию к нужной палате, но меня резко отвлекла телепатическая мысль Клочка.

«Хозяин, это срочно! Пациентка Евгения, которая маг воды! Надо к ней, сейчас же!» — взволнованно передал он.

Плохо дело. Крыс прекрасно знает, что я сейчас занят с комиссией. Если он всё равно решил передать мне мысленный сигнал — значит, случилось что-то плохое.

Тем более что он ради этого должен был отыскать меня и приблизиться ко мне. На большие расстояния мы мысли пока что не передаём.

«Ты уверен?» — спросил я.

«Клянусь, хозяин! Поспеши!» — заверил крыс.

Придётся немного изменить план действий. Я взял телефон, сделал вид, что ответил на звонок, и сказал несколько фраз. Затем поспешил догнать Зубова.

— Мне надо отойти. Вернусь через десять минут, — шёпотом заявил я. — Сейчас подыграйте мне.

— Какого… — договорить Михаил Анатольевич не успел, я уже развернулся к комиссии.

— Господа, мне нужно ненадолго вас покинуть, — заявил я. — Только что мне позвонила медсестра, сказала, что одной пациентке плохо. Так как эту пациентку веду я, мне нужно лично проконтролировать этот момент.

Иронично, что почти и не соврал. Одной пациентке, которую я вёл, действительно стало плохо. Просто к ней я пойду немного попозже.

— В отделении остались врачи, пусть к ней подойдёт кто-то другой! — возмутился Семён Михайлович.

Зубов уставился на меня гневным взглядом. Понимаю, сейчас он вообще не знает, что я делаю. Но Клочок просто так не стал бы меня тревожить.

— А по-моему, молодой человек всё правильно делает, — вдруг заявил Степан Борисович, врач из комиссии. — Если стало плохо его пациентке — он, как лечащий врач, обязан её посмотреть. Другие врачи могут и не понять сразу, что с ней, ведь они её не вели. Ступайте, Константин Алексеевич. Мы потратим это время на то, чтобы пациента изучил я. И время никто не потеряет.

Я кивнул и поспешил в палату, где лежала Евгения. Помнится, она устроила целый потоп в отделении. Это было как раз в тот день, когда к нам впервые пришёл работать Семён Михайлович.

Я добрался до неё как раз вовремя, чтобы увидеть рядом Валеру, с капельницей в руках.

— Что тут происходит? — громко спросил я.

Валера вздрогнул, и чуть не уронил стойку с капельницей.

— Боткин? — взвизгнул он. — Ты почему не с комиссией?

— Решил пациентку проверить, — отрезал я. — Что за капельница?

— Это… от давления, — ответил Валера. — Михаил Анатольевич приказал поставить.

Конечно, приказал поставить капельницу лично интерна. Когда обычно их ставят медсёстры.

К тому же… Я в два шага подошёл к Валере, и развернул название флакона. Кордиамин. Препарат, который повышает давление.

— Это не от давления, а для давления, — заявил я. — Повторяю вопрос, что ты здесь делаешь?

— Ой ладно, — гневно ответил тот. — Хотел показать Зубову, что я тоже хороший врач! Думал, что это сердечный препарат, и что пациентке после него станет лучше!

— Вы что, хотели надо мной экспериментировать? — удивилась Евгения. — Я же себя хорошо уже чувствую. Михаил Анатольевич сегодня выписать обещал!

— Ничего не собирался, — буркнул Валера и поспешил скрыться вместе со своей капельницей.

Так, он явно врёт. Не хотел он ничего показывать Зубову. У меня складывается другая картина.

Это была ещё одна попытка саботировать показательные выступления. Кобылин вспомнил, как из-за высокого давления эта пациентка в прошлый раз потеряла контроль над магией воды. И в итоге в отделении возник потоп.

Он решил это повторить. Я уверен, он бы снова обвинил её в шпионаже, и заявил, что именно она была нанята конкурентами, чтобы сорвать выступление.

Какая у Кобылина связь с Валерой — пока непонятно. Этот вопрос ещё предстоит разузнать.

— Доктор пришёл, и сказал, что мне велели поставить капельницу, — растерянно объяснила мне Евгения. — Что Михаил Анатольевич назначил. Я и не подумала, что с этим надо как-то поспорить.

— Спорить с назначениями не надо, вы правы, — кивнул я. — Думаю, он просто перепутал что-то. Это наш новенький интерн, он только-только приступил к работе.

Сказал я так специально. Что бы не натворил Валера — ронять авторитет врача перед пациентами не стоило. С ним мы разберёмся отдельно.

Я покинул палату, забрав злополучную стойку с капельницей. Передал её Свете, а заодно попросил обеспечить себе алиби. Мол, это именно она звонила, насчёт моего пациента. А по пути я увидел, как Валера затаскивает капельницу в другую палату. Мои палаты как раз рядом с палатой Евгенией, так что история вполне правдоподобна.

Потом стоило ещё поговорить с Клочком, узнать, что именно он услышал и увидел. Но это тоже подождёт.

Я вернулся к комиссии. Степан Борисович как раз закончил свой осмотр.

— Приступайте, молодой человек, — улыбнулся он.

— Доброе утро, Владимир Петрович, — поздоровался я с пациентом. — Думаю, суть происходящего вам уже объяснили. Поэтому рассказывайте, на что жалуетесь?

Пациенту не просто объяснили суть, он ещё и подписывал согласие на всё происходящее. Но проговорить это вслух я всё равно должен был, таков протокол.

— Сначала две недели была слабость сильная, — начал рассказывать пациент. — Голова кружилась, спать хотелось постоянно. И сердце ещё стучало, как бешенное. А потом на ногах сыпь появилась непонятная.

Он продемонстрировал ноги, на которых были различной степени давности геморрагии. Кровоизлияния в кожу.

— Вот, пришёл в поликлинику, а те меня сразу сюда, — закончил Владимир Петрович.

— Хронические заболевания есть? — спросил я.

— Да, гастрит, панкреатит, чего только нет, — махнул рукой пациент. — Собрал полную коллекцию.

Я задал ещё несколько вопросов, собирая полный анамнез жизни и заболевания. Члены комиссии одобрительно кивали, записывая что-то в блокноты.

После этого я перешёл к диагностическому аспекту. Хотя в итоге я посмотрел пациента ещё несколькими аспектами, и быстро определил, что проблема у него в В-12 дефицитной анемии.

Эта анемия развивается из-за недостатка в организме цианокоболамина. Причина в данном случае — как раз в хронических заболеваниях желудочно-кишечного тракта: атрофическом гастрите и хроническом панкреатите.

При сканировании диагностическим аспектом эти органы как раз подсветились. Как и костный мозг, а также сама кровь.

Я проверил пациента гематологическим аспектом, чтобы точно убедиться в своей правоте.

— Итак, предварительный диагноз — В-12 дефицитная анемия, — заявил я.

Благодаря наличию лекарской магии предварительный диагноз очень часто и оставался окончательным. Как будет и в этот раз, я уверен.

— Следующим пунктом назначаем анализы, — продолжил я. — Общий анализ крови, биохимический анализ крови. Обязательно посмотрим ферритин, витамин В-12. Также нам нужна миелограмма.

Я перечислил необходимые обследования, и заполнил направления. Зубов тут же вызвал главную медсестру, Надежду Васильевну, и она повела пациента в процедурной кабинет. Процессия устремилась следом.

— Вы что такое вытворяете? — задержал меня в коридоре Зубов. — Прекрасно же знаете, насколько это важный день!

— Знаю, поэтому мне и надо было отойти, — спокойно ответил я. — После того, как комиссия уйдёт — поинтересуйтесь у Ковалёва, зачем он хотел поставить капельницу с кордиамином пациентке с гипертонической болезнью. А особенно той, которая в прошлый раз вызвала затопление всего этажа!

— Вы серьёзно? — поразился Зубов.

— Более чем, — кивнул я. — Был риск повтора того инцидента. Поэтому то, что меня вызвала медсестра, сыграло нам на руку. Тем более комиссии, насколько я понял, это даже понравилось.

— Это верно, — признал Михаил Анатольевич. — Я понял, поговорю с ним позже. Извините.

Я и не обижался, прекрасно понимал, что наставник сказал это на нервах. Этот этап нам пытаются завалить всеми силами. Сначала сбой калибровки, теперь вот попытка Валеры…

Пришлось тщательно проследить за всеми этапами, чтобы больше точно не было сюрпризов. Остальная часть демонстрации прошла без сучка и задоринки. Мой диагноз подтвердился, оборудование показало себя во всей красе, пациенту сразу же было назначено лечение.

Комиссия не озвучивала оценки, но лица у них были весьма довольные. После окончания диагностики их увёл на административный этаж главврач. Недовольный Кобылин бросил на меня полный ненависти взгляд, и поспешил за ними.

— Константин, по-моему, всё прошло хорошо, — как только за ними закрылись двери лифта, произнёс Зубов. — И прошу прощения, что так резко высказался… Сами понимаете, весь на нервах.

— Всё в порядке, — кивнул я. — Мне надо идти к Фетисовой. Это моя пациентка, поэтому я хочу вести её и дальше.

— А я найду этого птенца, который попытался устроить диверсию, — ответил Михаил Анатольевич. — И самому ему кордиамин вколю.

На том мы и разошлись. И я поспешил в ВИП-палату.

Маргарита Александровна лежала под капельницей с физраствором. Она уже успела прийти в себя, но выглядела не очень — бледная, с тёмными кругами под глазами. Даже на балу, который был всего пару дней назад, выглядела она гораздо лучше!

Никита сидел рядом с ней, держа её за руку.

— Что произошло? — спросил я.

* * *

Несколько часов назад.

Маргарита спала очень плохо. После нескольких «процедур» с артефактом ей как будто бы резко стало хуже.

Появилась слабость, головокружения, головные боли. Резко стали выпадать волосы, под глазами появились тёмные круги.

Вот и этим утром она проснулась ни свет ни заря, и поспешила позвонить Никите.

— Маргаритка, чего не спишь? — раздался его голос. — Ладно я, меня Зубов заставил к комиссии пораньше приехать. А ты бы спала и спала!

— Мне нехорошо от этого лечения, — ответила женщина. — Кажется, экспериментальное лечение связано с каким-то артефактом. Который должен впитать в себя мою болезнь. Но мне только хуже!

На том конце телефона ненадолго повисло молчание.

— Маргаритка, ты говорила об этом с врачом, который проводит тебе это лечение? — спросил Никита.

— Говорила. Он сказал, что так и должно быть, — ответила она. — Но я сомневаюсь, что должно быть так!

— Цветочек мой, если так сказали — значит так и должно быть, — невозмутимо сказал он. — Ну всё-таки с серьёзной болезнью боремся, тут организм по-всякому может реагировать. Я читал много отзывов про этот центр, никаких жалоб нет!

— Но отзывы могут быть подставными, — слабо возразила Фетисова.

— Кому это надо, — не поверил ей Никита. — В общем, ты зря себя накручиваешь. Отдыхай, насколько я помню, у тебя только один сеанс остался. А вечером увидимся, отпразднуем твоё выздоровление!

Хотелось бы верить.

— Хорошо, — ответила Маргарита и положила трубку.

А через час головокружение стало просто невыносимым, и она вызвала скорую.

* * *

Я выслушал сбивчивый рассказ Никиты про экспериментальное лечение, не веря своим ушам.

— Никита, зачем ты вообще всё это устроил? — спросил я. — Я же обсудил с Маргаритой план её лечения. Объяснил, что вылечу её с помощью магии. Зачем ты вмешался?

— Я не знал, сколько придётся ждать, — упрямо ответил он. — А Маргаритке могло стать хуже! А тут я прочитал отзывы…

Отзывы он прочитал. Да Фетисова была права — в интернете могли написать всё, что угодно! Это могли быть заказные отзывы.

— Это было очень глупо с твоей стороны, — только и сказал я.

И поспешил активировать аспекты и осмотреть Маргариту Александровну. Увиденное меня не обрадовало, от слова совсем.

Из-за «прогрессивного» лечения ВИЧ-инфекция не только усилилась, но и приобрела магические осложнения. И теперь полностью вылечить её магией не представлялось возможным, часть вирусов научились такого лечения избегать.

Сейчас я смогу облегчить ей состояние, с помощью новых сил и своей схемы я уберу большую часть вирусов. Но не все.

И те, что останутся — снова будут размножаться. Бесконечный процесс.

Никита, Никита, что же ты наделал…

— Ну что там? — обеспокоенно спросила Фетисова. — Я чувствую, словно стало хуже!

— Так и есть, — отрицать это не было смысла. Я объяснил, что конкретно произошло.

— Так что, вылечить меня теперь не получится? — испуганно спросила Маргарита.

— Я найду способ, — твёрдо ответил я. — Пока что лишь попрошу — больше никаких экспериментальных лечений. Сейчас я вкачаю магию, и станет легче. Но как вылечить вас полностью — теперь мне надо хорошо подумать.

И придумать новый способ надо как можно быстрее. Есть риск, что та часть вирусов, которая невосприимчива к магии, «научит» другую. И тогда даже симптоматическое лечение перестанет помогать.

— Может, всё-таки стоит закончить лечение? — голос Никиты стал куда менее уверенным, чем был до этого. Он понимал, что не прав.

Но признать неправоту для него означало признать и тот факт, что он поставил жизнь Фетисовой под угрозу. И сделать это он никак не решался.

— Если тебе совсем жизнь Маргариты Александровны не важна — тогда заканчивай, — грубо ответил я.

Грубо, но по делу. Никита поджал губы и отвернулся. Уверен, Фетисову на третий курс лечения он не отправит. И сам уже понимает, что натворил. Хотя ему и тяжело в этом признаться.

Я влил в Фетисову магию, отчего её щёки порозовели, и она приняла более здоровый вид.

— И правда лучше, — улыбнулась она. — Спасибо, Константин.

— Пока не выписывайтесь, лежите в палате, — распорядился я. — Я придумаю, как вам помочь.

Один раз уже придумал, а значит, и второй раз придумаю.

* * *

Барон Филимонов договорился о встрече с корреспондентом в кафе на Невском проспекте. Из-за нервов приехал туда на сорок минут раньше, и пришлось долго и мучительно ждать.

На эту встречу можно было послать и доверенное лицо. Любого помощника. Но Филимонов захотел поговорить сам. Так было спокойнее. Он решил взять ответственность на себя, чтобы быть уверенным в результате.

Наконец, Александр Летов появился.

— Добрый день, господин Филимонов, — поздоровался он, присаживаясь напротив. — Чем могу быть полезен?

— Можете, — Филимонову уже надоело ждать, поэтому он сразу перешёл к делу. — Кто это на фотографии?

Он достал приготовленную газету со статьёй, и положил перед Александром.

— Молодой врач из «Империи здоровья», я же написал, — ответил Летов. — Что-то не так?

— Не валяйте дурака! — воскликнул Филимонов. — Как его зовут? Фамилия, имя этого врача.

— Я понятия не имею, — пожал плечами Александр. — Иначе бы написал в статье! Я просто имел честь пообщаться с этим молодым человеком, поэтому и упомянул его.

Врёт ведь, явно врёт! Но как его расколоть — непонятно. Журналисты — они очень изворотливые!

И вдруг Филимонову ударила в голову одна идея. Жуков просил пригласить на бал-маскарад род Боткиных. А особенно его интересовал Константин Боткин.

И он упоминал, что тот врач. А что, если…

— Это Константин Боткин? — прямо спросил Филимонов.

И заметил, как вздрогнул Летов от этих слов. А он же писал статью про Боткина, поэтому должен его знать.

— Вполне может быть, похож, — Александр уже не мог соврать, но всё равно постарался выкрутиться. Правда, получалось уже плохо.

Филимонов только лишний раз убедился — это точно Боткин. А значит он знает, куда девался Жуков.

И если Жуков жив — вскрывать склады может быть опасно. Значит, надо срочно поговорить с Боткиным.

* * *

Под конец дня я чувствовал себя ужасно вымотанным. День преподнёс слишком много неприятных сюрпризов. Комиссия, конкурс, ухудшение состояния Маргариты.

С Никитой я больше не пересекался. Уверен, ему и самому стыдно за свои ошибки. Они привели к ухудшению состояния Маргариты.

Комиссия уехала, оставшись довольна выступлением. Зубов поговорил с Валерой, и он повторил ту же ложь, что сказал мне. Мол просто хотел произвести на него впечатление.

Я в это ни разу не верил, но доказательств связи с Кобылиным никаких не было. Клочок меня позвал просто потому что действия Валеры казались ему подозрительными. Ни разговоров, ни указаний он тоже подслушать не смог.

Вечером этого сложного и невероятно длинного дня я отправился на свидание с Настей. Во-первых, чтобы хоть как-то выдохнуть. Во-вторых, меня всё ещё интересовало, как она поняла, что у меня есть гастроэнтерологический аспект. Когда о подобном догадался Жирков, это было хоть как-то логично. Но тут…

Девушка пришла в выбранный ресторан ровно в назначенное время, без опозданий. Она выбрала красное платье с глубоким декольте, надёжно приковав к себе взгляды всех мужчин в ресторане. К неудовольствию дам некоторых из этих мужчин.

— Рада видеть, Константин, — улыбнулась Настя. — Слышала, день выдался просто невероятным?

— Да, мог быть и получше, — усмехнулся я. — А как у тебя дела?

— Стабильно, — девушка хитро заглянула мне в глаза. — Томить тебя я не буду. Я знаю твою тайну.

А вот это уже звучит очень интересно. Какую из? Их накопилось уже порядочно.

— Ты о чём? — уточнил я. — Какую ещё тайну?

— Тайну твоей лекарской магии, — ответила Телешева. — Я знаю, что у тебя есть все лекарские аспекты.

Глава 9

Вот это и правда неожиданное откровение. Одна из тех тайн, которые я предпочитал ото всех скрывать. А Телешева каким-то образом её узнала.

Причём она не спрашивала, она с уверенностью утверждала. И теперь спокойно чуть откинулась назад, внимательно смотря мне в глаза. А она полна сюрпризов, как я и думал.

— Такое разве бывает? — я не согласился, но и не опроверг. — Чтобы сразу все аспекты? Ты же должна знать, каким сложным ритуалом они приобретаются. Я мне не так много лет, чтобы успеть пройти столько ритуалов.

— Поэтому мне и интересно, откуда они у тебя, — улыбнулась Настя. — Но я уверена в том, что они есть. Моё магическое зрение никогда не подводило.

— Магическое зрение? — переспросил я.

Первый раз о чём-то подобном слышал. Две тысячи лет назад такого не существовало. Это отдельное ответвление лекарской магии?

— Врождённый дар, — улыбнулась девушка. — Он никак не связан с магией или магическим центром. Я просто могу сканировать взглядом магические центры, видеть количество аспектов и уровни их прокачки.

И для меня это не самая хорошая новость. Про существование подобного дара я не знал. Он появился уже после моей смерти.

— Хм, это стоит проверить, — заметил я. Возможно Настя блефовала, — На каком уровне у меня диагностический аспект?

— Почти на самом высоком, — Настя ни капли не смутилась проверки. — На самом высоком у тебя иммунологический и неврологический аспекты. Интересный выбор.

Да, так оно и было. Неврологический мне повысил до максимума Великий Ткач, за просвещение других людей. А иммунологический я повысил себе за счёт того лекарского амулета.

— Тогда скрывать это не имеет смысла, — усмехнулся я. — Да, у меня действительно все аспекты. Тоже врождённая особенность.

В конце концов, если существует такая особенность, как магическое зрение, значит и многоаспектовость должна быть. В магическом мире чего только не встретишь.

— Я так и думала, — кивнула Телешева. — Необычная способность. Другим нужно проходить ритуалы ради каждого аспекта. У тебя великое будущее в сфере медицины.

Она не завидовала, говорила без сарказма. Просто констатировала факт. И мне это понравилось.

Однако кое-что ещё стоило обсудить.

— Это не стоит афишировать, надеюсь, ты понимаешь, — сказал я. — Как впрочем, и твой дар.

Вряд ли она рассказывает направо и налево про своё магическое зрение. Конечно, в сфере медицины все и так обычно знают, какие у кого аспекты. Но всё же, это личное дело каждого. Существует негласное правило по которому не принято обсуждать чужие аспекты.

— Я и не собиралась, — пожала она плечами. — Ты прав, про мою особенность тоже лучше никому не знать.

— Тогда логичный вопрос — почему ты рассказала об этом мне? — спросил я.

Настя кокетливо улыбнулась и отпила глоток сока. Мы не заказывали магические коктейли или алкоголь, так как оба негативно относились к выпивке.

— Я тебе доверяю, — просто ответила она.

Ну да, трусики же свои доверила. Кстати, самое время и для этой темы.

— Про степень твоего доверия было понятно ещё по твоей посылке, — теперь уже я медленно сделал глоток, внимательно наблюдая за её реакцией. Как на теннисном корте.

— Я знала, что тебе понравится, — Телешева ни разу не смутилась. — И знала, что ты догадаешься, от кого это.

Неизвестно, как я должен был догадаться без помощи Клочка. В этот момент я порадовался, что перед свиданием зашёл домой, и оставил его там. А то он бы сейчас накидал мне мысленно вариантов, как бы я искал хозяйку трусиков.

— Оригинальный подарок, — заметил я. — Хотя был риск, что он попадёт в чужие руки.

— Шуклин бы обрадовался, — рассмеялась Настя.

Разговаривать с ней было легко. Нам принесли заказ, и мы переключились на еду.

— У меня есть просьба, — закончив с порцией курицы, сказала Телешева. — Я хочу, чтобы ты научил меня пользоваться лекарской магией в той же степени, в которой владеешь ты. Начиная с гастроэнтерологического аспекта, желательно.

— Хорошо, — кивнул я. — Я подумаю, как это лучше устроить.

Она сразу мне говорила, что её интересует, как я справляюсь с болезнью Крона у Топоркова. И это она ещё не знает, что в планах вылечить его окончательно.

В итоге, у меня уже накапливается своеобразный список учеников. Надо учить Чехова, теперь ещё и Телешеву. Но я совсем не против.

Закончив с ужином, я проводил Настю до дома, заглянув и на чай. А после отправился в храм Великого Ткача.

Мысли о Маргарите не давали мне покоя. Я хотел помедитировать и постараться найти новый способ её вылечить.

Хоть это уже была вторая ночь без сна, я рассчитывал, что медитация в этот раз займёт меньше времени. И я успею отдохнуть дома хотя бы пару часов.

Проводник ожидал меня в нашем зале.

— Глупое решение со стороны Никиты, — покачал он головой. — Нетерпение обычно наказывается и очень сильно.

Я уже привык, что он всегда оказывается в курсе последних новостей. Всё благодаря нашей связующей нити.

Но для этого тоже нужны тренировки. Моя связь с Чеховым была напротив очень слабой, и я пока что совершенно его не ощущал.

— Теперь мне нужно найти новый путь, чтобы вылечить пациентку, — ответил я. — И я пришёл на поиски.

— Они не займут много времени, — спокойно заявил проводник. — Ответ ближе, чем кажется.

Я уселся на пол и принялся медитировать. Поиск идеи оказался совсем непростым и небыстрым занятием. Однако на первый вопрос я нашёл ответ довольно быстро, судя по ощущениям.

У меня есть магический аспект, и я умею лечить магические заболевания. Но лечить часть вирусов магией уже не получится. Зато получится создать вокруг них магический барьер!

Я запечатаю эти вирусы, и не дам им распространяться по организму, и переучивать другие вирусы. А все остальные уничтожу!

Это отличная идея, и она даст мне дополнительное время. Но это не решение самой проблемы, ведь запечатанные вирусы тоже надо устранить…

Медитация продолжилась. На второй вопрос я искал ответ куда дольше. Но озарение тоже настигло меня.

Я могу с помощью нескольких аспектов обучить иммунитет Маргариты! Тогда с этими вирусами её организм справится сам. Я перепрограммирую её иммунные клетки, и они расправятся с запечатанными вирусами иммунодефицита.

Выход найден! Я открыл глаза, закончив медитацию.

— Даже быстрее, чем я ожидал, — произнёс проводник. — Вы очень способный ученик.

— А сколько прошло времени? — я уже привык, что в медитациях проходили минуты, а в реальной жизни — часы.

— Двадцать секунд, — ответил проводник.

Двадцать секунд⁈ В этот раз я наоборот, размышлял несколько часов, судя по ощущениям. А в реальном времени напротив, прошло меньше минуты. Уникальное место.

— Вижу, вы нашли ответы, — добавил проводник. — Но прошу, берегите себя. Вы очень самоотверженны, это ваша сила, но это и ваша слабость.

Без самоотверженности в лекарском деле никуда. Такая уж это работа.

Я кивнул, поблагодарил за наставления и отправился домой. Перед следующим днём стоило хорошенько выспаться.

Утро началось с короткой истерики Гоши, который решил показать свой характер. Как ребёнок, совсем его Чехов не воспитывал!

— Когда я уже буду дома? — заныл он. — Гоша хочет домой. Гоше тут не нрравится.

— Твой хозяин ещё в клинике, — строго ответил я. — Поэтому ты пробудешь здесь ещё несколько дней.

— Хочу домой! — попугай демонстративно скинул лапкой лежащие на столе бумаги и книги. — Мне здесь надоело!

Ну нет, со мной подобные номера не проходят. Клочок-то уже прекрасно это знал, а вот попугая придётся научить.

— Значит так, — строго сказал я. — К нашему возвращению наведёшь тут порядок, вернёшь на места всё, что раскидал. Истерики твои тут никому не нужны. Твой хозяин лечится, и пробудет в клинике до субботы. А будешь так себя вести — ещё и всех привилегий тебя лишу!

Клочок научил попугая пользоваться ноутбуком, и теперь тот тоже подсел на фильмы и мультфильмы. Кроме того, крыс рассказал Гоше и про прелести человеческой еды. Так что теперь попугай, клюющий попкорн под мультфильм «Рио», стало обычной картиной.

Гоша уныло кивнул, прекратив истерику. Так-то лучше.

По пути на работу мне неожиданно позвонил Александр Летов.

— Доброе утро, — ответил я. — Статья отличная, я уже видел, если вы по этому поводу.

— Нет-нет, — напряжённо ответил Александр. — Дело в том, что вчера со мной встречался сам барон Филимонов. Это тот аристократ, на чьём празднике вы были. И он почему-то с интересом расспрашивал о вас!

Можно догадаться, почему. Если барон Филимонов решил избавиться от Жукова прямо на бале — то у него был подготовлен план по избавлению от тела. Думаю, он был примерно схож с моими действиями. Два гвардейца должны были унести мужчину в другую комнату, объяснив гостям, что он просто напился магических коктейлей.

Но всё пошло не так. Вмешался загадочный врач в маске, и спас Жукова. О том, что Жуков спасён, свидетельствует отсутствие его тела и наличие его рвоты.

Гвардейцы явно опознали меня по статье. И показали Филимонову. И он решил узнать напрямую у Летова, кто же я такой.

Самого Жукова Филимонов найти не может благодаря моим предосторожностям. Не знаю, есть ли у него в особняке камеры наблюдения, но даже если он посмотрит наши передвижения по дому — на улице я отвёл Жукова довольно далеко от особняка. И скорую вызвал именно туда.

Камеры до туда уже не дотянутся, да и свидетелей нет.

Хотя… Свидетели, возможно, и есть. Жена Филимонова и мужчина в маске павлина. Но она не расскажет ничего мужу, ведь возникнет логичный вопрос, а что она делала там?

— Вы тут, Константин? — отвлёк меня от размышлений голос Летова. — Я на всякий случай не писал в статье ваше имя, но это не помогло. Каким-то образом Филимонов сам догадался, что вы — Боткин!

— Понял, — ответил я. — Спасибо, что предупредили.

— Мне очень жаль, — сокрушённо добавил Летов, и повесил трубку.

Но я не считал его виноватым. Филимонов всё равно рано или поздно вышел бы на меня.

Что ж, следующим его шагом будет связаться со мной напрямую. Буду иметь в виду. А ещё хорошо бы самому проведать Жукова.

Он втянул меня во всю эту историю, с кольцом и Филимоновым. Если ему уже стало лучше — то просто верну ему кольцо.

* * *

Главный врач вызвал к себе Кобылина и Сарыгину рано утром следующего дня. Семён Михайлович не горел желанием туда идти, но деваться было некуда.

— Вызывали? — заглянул он в кабинет главного врача. Мария Михайловна уже была там.

— Да, проходите, — Николай Андреевич был в приподнятом настроении. — Мне уже шепнули, какие оценки у нашей клиники за первый этап. Так вот, у нас — высший балл! Я поздравляю вас!

— Замечательные новости, — улыбнулась Мария Михайловна.

Кобылин тоже изобразил на лице подобие улыбки. Замечательные новости, просто великолепные. Всё, что пытался сделать он — провалилось. И всё из-за Боткина.

— Боткин Константин Алексеевич показал себя просто великолепно, — словно прочитав его мысли, продолжил главврач. — Комиссия отдельно отметила его действия.

— Он ещё и мне много помогал, пока вы были на больничном, — добавила Мария Михайловна. — Думаю, он заслуживает премию.

— Определённо, — согласился Николай Андреевич. — Семён Михайлович, а вы что думаете?

Что этого Боткина надо гнать в три шеи.

— Он довольно молод, и странно, что Зубов поручил такую важную вещь, как показательные выступления, интерну, — ответил Кобылин. — А если бы Боткин провалился?

— Но он же не провалился, — удивлённо ответила Мария Михайловна. — Вы чего?

— Меня попросили сказать мнение — я сказал, — Кобылин с трудом держал себя в руках. — Я тоже рад, что у нас высшие оценки. Когда там второй этап?

— Пока неизвестно, ещё ведь далеко не все клиники даже первый этап прошли, — ответил главврач. — Что ж, давайте перейдём к другим вопросам…

После планёрки Кобылин заперся у себя в кабинете. Этот Боткин решительно всё портит! Такой хороший план с Валерой был, а он словно почувствовал!

Хмм… А что, если кто-то из конкурентов подаст анонимную жалобу в министерство здравоохранения? Скажет, что были нарушения. Что пациента подготовили заранее, документы подделали…

Министерство будет обязано провести проверку. И даже если ничего не найдут — осадок останется. И репутация пострадает.

Должно сработать. Кроме того, есть и человек в Министерстве, который поможет это устроить. И Кобылин поспеши набрать номер своего друга, Дмитрия Александровича.

* * *

На утренней планёрке Зубов был в очень приподнятом настроении.

— Высший балл, нам поставили высший балл, — чуть не танцевал он. А потом и правда закружил по комнате вместе с Леной. — Это прекрасно!

— Что тут за шум? — в ординаторской появилась голова Терентьева. — Мишутка совсем с ума сошёл?

— Старая клизма, сегодня даже ты не испортишь мне настроения, — нараспев ответил наставник. — Нам поставили высший балл! Юху!

Давно я не видел Михаила Анатольевича таким счастливым. Наверное с того момента, как я смог вернуть его в клинику после случая с Козловым.

Хотя по идее, это было не так уж и давно.

— Сегодня даже глупость моих интернов не испортит мне настроения, — добавил Зубов. — Шуклин, дайте я вас вообще обниму!

— Не надо, Михаил Анатольевич, — испугался Павел, и отпрыгнул подальше. — Я как-нибудь переживу!

Странно, что Шуклин больше не пытается меня подставить. Почему он-то не использует возможности, которые даёт этот конкурс? Отчаялся совсем?

— Я обниму, Мишутка, — трогательно заявил Терентьев.

— А тут уже я обойдусь. Что ж, все по рабочим местам, и работайте, крошки, — заключил Михаил Анатольевич.

Он раздал несколько заданий, и все разошлись по отделению. Меня Михаил Анатольевич задержал.

— Константин, ещё раз хочу сказать вам спасибо, — заявил он. — Ваше выступление сыграло ключевую роль! Именно благодаря вам мы и получили этот высокий балл!

— Приятно слышать, — кивнул я.

И это наставник ещё не знает, сколько диверсий я предотвратил. Я не видел смысла ему рассказывать, только зря волновать. Тем более, что доказательств у меня по-прежнему не было.

Я вышел из ординаторской, но добраться до пациентов сразу мне как обычно не дали. Первым меня поймал Никита.

— Кость, я хотел поговорить, — уставившись в пол, заявил он. — В общем, я вёл себя как последний идиот. Не знаю, о чём я думал, и зачем заставил Маргариту… Я правда думал, что это поможет!

— Тебе лучше извиниться перед ней, — заметил я. — Потому что это её здоровье ты поставил под угрозу.

Мои слова звучали жёстко, но я считал это справедливым. Это действительно Никита решил наплевать на мой план, и потащить свою женщину непонятно куда. Понятное дело, что она решила послушаться его.

И в итоге, течение болезни усугубилось. Повезло, что я продумал новый план. Но он требует теперь куда больше сил, чем планировалось изначально.

— Я перед ней извинился, — заверил Никита. — Правда был не прав. Но отдельно хочу извиниться перед тобой. Я знаю, что принёс тебе новые трудности. И очень надеюсь, что ты всё равно сможешь ей помочь.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — обнадёживать его я пока что не стал. — Зайду к ней после своих пациентов. А теперь мне пора работать.

Натянутость в отношениях у нас ещё осталась, потому что так просто простить его поступок я не мог. Он мне не на ногу случайно наступил, а поставил под угрозу жизнь моей пациентки и своей девушки! Я понимаю, что у него были свои причины. Но это его не оправдывало.

Я отошёл от Никиты, и следующим, кто как бы невзначай тёрся недалеко от ординаторской, на самом деле ожидая меня, оказалась Лена.

— Привет, — смущённо произнесла она, подходя ко мне.

Мы только что виделись в ординаторской на планёрке. Но это был просто неловкий способ начать разговор.

— Привет, — улыбнулся я. — Как ты?

Уже привык, что Лена — это постоянный источник проблем. Я помогал ей по своей воле, но иногда это всё-таки утомляло.

Просто не в моих правилах оставлять женщину в беде.

— У меня новости, — потупила она взгляд. — Мы с тобой больше не сможем видеться.

Неожиданное заявление.

— Что случилось? — поинтересовался я. — Отец всё-таки убедил тебя перейти к нему на отделение? Или убедил выйти замуж?

— Вовсе нет, — улыбнулась она. — Хотя он тоже хотел с тобой поговорить, просил передать, чтобы ты к нему заглянул. Но я о другом говорю. Я нашла, чем хочу заниматься.

Лена много мне говорила на наших прогулках, что терапия — это совсем не её область. И что она мечтает заниматься чем-то другим, только не могла определиться, чем именно.

— И чем же? — спросил я.

— Я хочу стать репродуктологом, — заявила Тарасова. — Помогать женщинам с беременность. Такой аспект довольно редкий, и его сложно получить. Но я твёрдо решила, что займусь именно этим.

Почему-то я с самого начала был уверен, что Лена выберет подобную область. Предчувствие было такое.

Но было одно но…

— У нас в клинике, несмотря на всю обширность её отделений, нет такого, — заметил я.

— Поэтому я перевожусь в другую интернатуру, — кивнула Лена. — Я уже нашла клинику, где меня примут в интернатуру по гинекологии. И потом, постепенно, я приду к своей цели. И отец дал мне своё разрешение.

— Тогда я рад за тебя, — искренне улыбнулся я. — Надеюсь, что у тебя всё получится.

Я говорил искренне. Впервые видел, что девушка сама приняла какое-то решение, и была готова его отстаивать. До этого постоянно она не могла решить ни одну проблему. Не могла поставить на место отца, не могла разобраться в себе.

— Я хотела сказать тебе спасибо, — покраснела Лена. — Это всё только благодаря тебе. Ты столько раз мне помогал! И только поэтому я смогла найти, чем хочу заниматься. Спасибо.

— Ты сделала это сама, — усмехнулся я. — Когда ты переводишься?

— Сегодня последний день. Только я не хочу делать никаких шумных проводов, — поспешно заявила она. — Я не самый общительный человек, так что ни то чтобы сдружилась тут со всеми. Уйду тихо. Зубов уже знает.

— Тогда удачи тебе на новом месте, — искренне пожелал я.

Девушка кивнула, и ушла в сторону лифтов. На самом деле я был рад, что всё так сложилось. Романтические отношения у нас не складывались, мы оба отдавали предпочтение работе.

Лена мне нравилась, но не более того. Каких-то ярких чувств я к ней не имел. Думаю, что и ко мне она испытывала скорее благодарность, нежели нечто большее. И сейчас ситуация разрешилась наилучшим образом. Она сама решила перевестись и сказала об этом. Пауза в наших отношениях закончилась жирной точкой.

Догадываюсь, о чём хочет поговорить её отец, но это подождёт. Надо, наконец, заняться работой. Пока ещё кто-нибудь с разговором меня не поймал.

Я прошёл с обходом по своим палатам. Чехову уже было гораздо лучше, так что выписка в субботу была более чем реальна.

Я решил сегодня остаться на ночное дежурство, чтобы провести с ним первую тренировку. Заодно обсудить дальнейшее сотрудничество.

После своих палат отправился к Маргарите Александровне.

— Доброе утро, — поздоровался я с Фетисовой. — Как сегодня самочувствие?

— Лучше, чем было, но хуже, чем вчера, — отчиталась женщина. — Я сказать хотела… Не стоит злиться на Никиту, он же хотел как лучше.

Её здоровье под угрозой, а она переживает, что я злюсь на Никиту.

— Он своим решением усугубил ваше самочувствие, — ответил я. — Это не самый хороший поступок.

— Я понимаю, но он же просто пытался мне помочь, — ответила Фетисова. — Я много об этом думала. Конечно, это было опрометчиво. Но всё-таки он не со зла.

По всему видно, что сама Маргарита на него не злилась. Однако я всё равно считал этот поступок очень серьёзным. Женщина могла и не понимать, насколько он усложнил ситуацию с медицинской точки зрения.

Я перевёл тему, и рассказал Фетисовой про схему лечения, которую придумал. Выполнять её я решил в несколько этапов. Сначала — запечатать вирусы, которые приобрели устойчивость к магии. И поддержать организм.

На другой день убить остальные вирусы, по схеме, которую придумал изначально.

И на третий день заняться перепрограммированием её иммунной системы.

Такая этапность необходима, потому что каждый из этих пунктов невероятно энергозатратен. Но, если всё пойдёт хорошо, в субботу она будет здорова.

Если Никита не найдёт новое экспериментальное лечение, конечно.

Фетисова кивнула, и я перешёл к первому этапу. Как я и думал, как и предупреждал меня проводник, этот этап потратил больше половины моего магического запаса. Вылечить женщину за один день оказалось попросту невозможно.

Вместе с тем я отметил, что мутировавших вирусов стало гораздо больше, чем вчера. Значит, спешка была не зря. Чем больше таких вирусов — тем сложнее будет вылечить Фетисову.

На запечатывание вирусов в магический барьер, и на общее поддержание организма ушёл примерно час. Наконец, первый этап был завершён. Отлично!

— Как самочувствие? — поинтересовался я.

— Гораздо лучше, — ответила Маргарита Александровна. — Даже не верится, что эта гадость ещё есть во мне.

— Это так, к сожалению, — констатировал я. — Но я разберусь с ней.

— Та самая связь между нами, о которой мне говорил пророк, — улыбнулась Фетисова. — Всё-таки вы были правы, и это — моя болезнь.

Я оставил женщину, и поспешил в ординаторскую. Организм требовал хотя бы десяти минут передышки и чашки кофе.

И по традиции, помешал этому отдыху мой фамильяр.

— Хозяин! — воскликнул он, выбегая из-под стола. — Срочные новости!

— Кто бы сомневался, — усмехнулся я. — Ты специально ждал, чтобы я кофе себе налил и присел впервые за день?

— Вовсе нет, — фыркнул Клочок. — Но это правда важно! Я узнал, что задумал Кобылин!

Глава 10

Что ж, эти новости и впрямь очень важны. Мои подозрения насчёт Кобылина начались почти с самого его появления на должности, и постепенно только укреплялись. Однако я по-прежнему не знал, а с чего бы вообще новый заместитель главного врача будет пытаться вредить клинике.

Кобылина направили сюда от министерства здравоохранения после того, как наша клиника отказалась идти на поводу у преподавателя из академии. К нам на осмотр тогда прислали студентов, владеющих стихийной магией, и я не допустил их к соревнованиям. Их наставник надавил на министерство, те пришли с проверкой, нашли множество нарушений.

Но главврач всё равно отказался давать студентам допуск, и как итог — к нам послали человека из министерства. Мол, чтобы привёл клинику в порядок.

У меня было два варианта, зачем Кобылину устраивать диверсии. И то, что Клочок узнал правильный — было очень кстати.

— Рассказывай, — поторопил я крыса.

Клочок важно откашлялся и приступил…

* * *

Два часа назад.

Сегодня у крыса было очень важное задание. Хозяин поручил ему проследить за Кобылиным. По мнению хозяина, тот явно что-то замышлял, и надо было определить, что и зачем.

Клочок добрался до нужного этажа, и без проблем нашёл кабинет Кабылина. Вот это тут всё поменялось с его последнего визита!

Крыс уже один раз шпионил здесь за предыдущим заместителем, и тогда обстановка была куда проще. Сейчас мебель была настолько роскошной, словно крыс в кабинете главного врача оказался.

Хлопнула дверь, и внутрь зашёл сам Семён Михайлович.

— Боткин, чёртов Боткин, — пробубнил он себе под нос. — Да сколько можно! С самого начала я чувствовал, что от него будут одни проблемы. И ведь угадал! Этот Боткин портит мне все планы.

Ругательства продолжались ещё минут десять, Клочку даже надоело их слушать. Но он молчал, его задачей была слежка. Хотя очень хотелось напугать этого гада или укусить его!

Выругавшись, Кобылин надолго замолчал. А потом взялся за телефон, и принялся кому-то звонить.

— Дима, привет! — воскликнул он. — Слушай, нужна твоя помощь. Да-да, без тебя ничего не могу сделать, даже не начинай. Да, когда стану главврачом — то верну тебе этот долг.

Так, уже интересно. Новый заместитель собирается стать главным врачом? Хозяину эта информация покажется интересной!

— Да, не получилось у меня подставить клинику с первым этапом, — продолжал разговор Кобылин, делая короткие паузы — видимо, для ответов того Димы. — Но я подумал, что от конкурентов может прийти жалоба. Мол наша клиника пациента заранее подготовила, результаты анализов заранее подготовила и всё такое. Дима, не тупи, эту жалобу ты подстроишь! Да, тогда проверки не избежать. А даже если ничего не найдут — это ударит по репутации клиники. И на втором этапе точно отразится!

Вот он собака противная! Клочок недовольно фыркнул, и тут же зажал себе рот лапками. К счастью, Кобылин был так занят расписыванием преимуществ своего плана, что не услышал этот звук.

— Да, давай не сразу. Лучше, если жалоба придёт в субботу, — добавил Семён Михайлович по телефону. — В воскресенье клиника ничего не сможет решить. А к понедельнику как бы уже время пройдёт драгоценное. Да, с меня как обычно поляна. Да, в субботу и посидим, в «Радужной форели». Спасибо, дружище.

Семён Михайлович положил трубку, и предвкушающе потёр ладони друг об друга.

Клочок решил, что больше ему тут делать нечего, и поспешил обратно в терапевтическое отделение.

* * *

— Вот так, — закончил Клочок. — Ниндзя-крыс сделал своё дело!

Один из моих вариантов оказался правильным. Я думал, что либо Кобылину не нравится работа в клинике, и он хочет вернуться в министерство, либо же он хочет место главного врача. Оказался второй вариант.

То, что Клочок узнал про апелляцию — тоже очень в тему. Предупреждён — значит вооружён, и я смогу придумать, что с этим сделать. Не допущу, чтобы Кобылин привёл нашу клинику к проигрышу.

— Ты молодец, — похвалил я фамильяра. — Теперь можешь отдыхать.

— Хозяин, ну надо же что-то делать, — ответил неугомонный крыс. — Давай я напугаю его? Или бумаги ему сгрызу? Или в ботинки написаю?

Ох уж эти его кошачьи привычки. Никак он от них избавиться до конца не может.

— Пока ничего не надо, — ответил я. — Все эти пакости никак не помешают ему исполнить план. Зато могут раскрыть тебя. Поэтому дай мне время, я придумаю, что с ним сделать.

— Эх, ладно, — понуро кивнул Клочок. — Пойду подремлю тогда.

Он забрался в мою сумку, а я всё-таки выпил уже успевший остыть кофе, и снова побежал по пациентам. Ближе к концу рабочего дня я добрался и до неврологии, чтобы поговорить с отцом Тарасовой.

— Добрый вечер, — постучавшись и заходя в кабинет, поздоровался я с Михаилом Тарасовым. — Лена сказала, что вы хотели бы меня видеть.

— Здравствуй, Константин, — несколько смущённо кивнул он. — Проходите.

Я прошёл к его столу и сел напротив него. Отношения с отцом Тарасовой у нас были очень и очень напряжённые. Они состояли из бесконечных конфликтов с его стороны, и бесконечных принципов с моей. Я убедил его не заключать помолвку дочери против её воли, убедил не переводить дочь в другое отделение. Помню, как сильно ему не нравились наши прогулки. И снова я убедил, что его дочь может ходить на встречи с кем угодно.

В общем, конфликтов было много. Но я догадывался, что сейчас он вызвал меня совсем по другому поводу.

— Константин, — из-за волнения голос Михаила был громче, чем надо. — Я бы хотел сказать… То есть, я думаю… считаю вас хорошим врачом.

Выпалил, словно в холодную воду нырнул.

— Спасибо, — хмыкнул я.

Если честно, на его мнение мне было всё равно. Я и так много раз показывал действиями, что хороший врач. Спас того же Вадима — жениха Лены, после дуэли. Помог жене Летова, когда у неё развился инсульт.

— Мы с вами не ладили с самого начала, — запинаясь, продолжил отец Лены. — Но… в общем, я был не прав. Злился, что вы правы. Злился, что ваши выводы умнее моих. В общем, бесконечно злился. И вот. Я хочу попросить у вас прощения.

Все эти переосмысления явно произошли на фоне того, что Лена переводится в другую клинику. Чувствую, они наконец-то поговорили с отцом по душам.

— Проехали, — кивнул я. — Забудем наши разногласия.

Как-никак, нам работать в одной клинике. Так что я решил принять его извинения. Понятное дело, лучшими друзьями мы после этого не станем. Но и держать на него злость я не видел смысла.

— Рад это слышать, — с облегчением выдохнул Тарасов. — Спасибо вам!

Мы пожали друг другу руки, и я отправился назад в терапию. Вечером я сразу предупредил Зубова, что остаюсь сегодня дежурить. Компанию мне на этот раз никто не составлял, так что можно было спокойно заняться тренировкой Чехова.

Мы снова заперлись в ординаторской, уже без его фамильяра. И приступили к занятиям.

Я решил учить его пользоваться диагностическим аспектом на мне. Чтобы точно избежать всех рисков. Снова и снова заставлял активировать аспект, сканировать моё тело. Обращал внимание, где бывают свечения, и какие аспекты отвечают за какие заболевания. В общем, тренировка прошла успешно.

— Как там Гоша? — выдохнув после упражнений, поинтересовался Антон Николаевич. — Скучает по мне?

— Скучает, — кивнул я. — Но ведёт себя просто отвратительно. Пришлось начать его воспитывать.

— Характер у него несладкий, — признал Чехов. — Но я, если честно, многое спускал ему с рук. Или с крыльев, не знаю как правильно. Всё-таки — единственный друг.

— Теперь не единственный, — улыбнулся я.

Я действительно считал, что у нас с Чеховым есть все шансы стать хорошими друзьями. Как минимум, нас связывала общая тайна. А в скором времени будет связывать и общее дело.

— Я подумал о твоей идее сотрудничества, — Антон смущённо улыбнулся. Этим переходом на «ты» он показал, что тоже не против дружбы. — Как именно это будет выглядеть?

— Я буду готовить материал для статьи на медицинскую тему, а ты — подавать его как можно понятнее, — ответил я. — Твоя писательская магия в этом поможет. А читая статьи, ты будешь дополнительно изучать лекарскую магию.

— И вот этот учёный совет действительно готов оплачивать такую работу? — удивился Чехов. — А то, если честно, с деньгами у меня не очень. Писатель зарабатывают мало.

— Правда готов, — пожал я плечами. — Если наш проект им покажется интересным. Я уже готовлю план для проекта, если выпишу тебя в субботу — то в воскресенье вместе пойдём к ним.

Правда, план проекта я только-только начал. Совсем не было на это времени. Но это и не срочно, в крайнем случае сделаю его в ночь перед воскресеньем.

— Тогда точно звучит отлично, — обрадовался Антон. — Я в деле!

Мы успели даже вдвоём выпить чаю, празднуя это дело. Затем я отправил его в палату, так как режим всё равно никто не отменял.

А меня самого снова вызвали в приёмное отделение.

Вызвал меня на помощь снова Хромов Игорь Станиславович, который в прошлый раз не распознал эндокардит.

— Здравствуйте, — смущённо кивнул он мне. — У меня тут проблема… И я узнал, что дежурите сегодня снова вы, поэтому попросил позвать вас.

А из коллег по отделению с ним тут вообще никто не общается, что ли? Тот же Антон мог легко помочь. Впрочем, мне не сложно, если пациент в итоге отправится в терапию — в каком-то плане даже проще будет.

— Вот, пациент — молодой человек двадцати пяти лет, Рябков Андрей Александрович, — начал Хромов. — Поступил по скорой помощи. Жалобы на боли в животе, задержку стула, красную мочу, боли по всему телу, сильную слабость в мышцах. Я вообще не знаю, что с ним такое!

Игорь Станиславович был сам чуть ли не в панике. Работает тут всего ничего — опыта ему ещё не хватает.

Хотя судя по описанию, заболевание действительно не такое уж простое. Столько симптомов сразу! Я поспешил к Рябкову.

— На что вы жалуетесь? — спросил я у пациента.

— Доктор, я умираю? — он резко схватил меня за руку. — Если умираю — скажите мне это сразу! Я не готов умирать, но мне надо будет смириться с этим!

Да, с психическим состоянием у Рябкова тоже всё явно не в порядке.

— Он и со мной так говорил, наверное, волнуется, — шепнул мне Хромов.

Вовсе нет. На лицо тревожное расстройство, которое в данном случае тоже является симптомом заболевания.

Я больше не стал терять времени на расспросы, и активировал магию.

Светилось всё тело, почти без исключений. Сосуды, нервные волокна, печень, желчные протоки.

Так, проверим-ка другими аспектами.

Выяснил, что все неврологические и другие нарушения были связаны с накоплением в нервных волокнах токсичных метаболитов гема. Сам гем — это «рабочая часть» гемоглобина, того самого вещества в крови, которое переносит кислород от лёгких ко всем органам и тканям.

— У пациента острая порфирия, — объявил я Хромову. — Кровь общую и биохимию, пробу Эрлиха, мочу на порфирины. Срочно! И в терапию его, утром переведу в гематологию.

— Подождите, Константин Алексеевич, — остановил меня Игорь Станиславович. — Что ещё за порфирия?

Так он вообще не знает про это заболевание!

— Это заболевание, при котором нарушается синтез гема, — объяснил я. — Встречается редко, протекает тяжело. Причина в генетической мутации. А теперь срочно выполняй распоряжения, не теряй времени!

Сам я принялся воздействовать на Рябкова сразу несколькими аспектами. Больше всего влил магии неврологическим, чтобы остановить демиелинизацию нервных волокон, и избежать паралича. Другими аспектами тоже максимально привёл его организм в порядок.

В отделении назначу ему внутривенно капельно аргинат гема, рибоксин, а также глюкозу. Стандартное лечение.

Главное осложнение — паралич дыхательных мышц, а вследствие этого — летальный исход, мы смогли избежать. Пациенту стало заметно лучше, и тревожность тоже начала проходить. Опасность миновала.

Наконец, анализы тоже подготовили, и Хромов отправил его в терапию. Я передал вместе с ним записку с указаниями для медсестры, написав, что сам буду позже. Решил поговорить с Хромовым.

— Я не против, что вы меня вызываете, — оставшись с ним наедине, начал я. — тем более что заболевание и правда редкое и очень сложное, и разобраться во всех этих симптомах и свечении во всём организме было сложно. Но почему вы не обращаетесь за помощью к коллегам по приёмному отделению?

— Обращался, — вздохнул тот. — Но все говорят, что у них своей работы хватает. И советуют просто не заморачиваться, отправлять в отделение. А там уж разберутся с диагнозом.

Да, такой подход у приёмного отделения действительно имел место быть. Не утрированный настолько, как устроил мне в одно из дежурств Антон, но всё же.

— Контакт с коллегами всё равно надо наладить, — посоветовал я. — Иначе работать будет сложно.

Ну не думаю я, что в приёмном отделении абсолютно все врачи — это… Антоны. Должны быть и хорошие, отзывчивые люди. Они везде есть.

Хромов неуверенно кивнул. Не знаю, прислушается он к совету или нет, но это уже не моё дело.

Я отправился к себе в отделение, сделал все необходимые назначения Рябкову, проследил, что ему стало лучше, и снова вернулся в ординаторскую.

Силы уже были практически на нуле, поэтому своеобразная передышка и короткий сон пришлись как раз кстати.

Утро началось с обычной планёрки. Михаил Анатольевич по прежнему был весьма в бодром расположении духа.

Не хотелось, чтобы это изменилось. Надо точно придумать, что делать с планом Кобылина и апелляцией.

— А где Лена? — вдруг удивлённо спросил Никита. — Михаил Анатольевич, у нас потери?

— Отряд не заметил потери бойца, — отшутился Зубов. — Лена ушла в другую клинику. Будет заканчивать интернатуру там. Так что у меня осталось всего лишь трое птенцов. И один оперенный птенец.

— А почему вы Настю птенцом не называете? — буркнул Шуклин. Всё ещё обижается на неё за отказ в свидании.

— Потому что Настю растил не я, — усмехнулся наставник. — Так что и не мне её птенцом называть. Так, а теперь, если все важные моменты прояснены, все мигом полетели по рабочим местам!

Сегодня сразу полететь к рабочему месту мне помешала как раз Настя.

— Когда будет первый урок? — сразу же без предисловий спросила она.

Точно, я же и её обещал научить владению магией. И в этом, между тем, тоже есть плюс. Если я научу её правильно лечить с помощью магии, то она сможет сама вылечить Топоркова. Гастроэнтерологический аспект у неё должен быть развит достаточно, ведь до этого она работала гастроэнтерологом.

Сам я тоже могу его вылечить, но пока что прокачка именно этого аспекта не стоит у меня в приоритете, ведь заболевание у него стабильное, и жизни не угрожает. Но если я обучу Телешеву — то таким образом обеспечу и скорое выздоровление пациента. Отличная мысль!

— Сегодня, после работы, — ответил я. — Не будем терять времени.

— Я ждала, что ты так скажешь, — кокетливо улыбнулась Настя. — Тогда до вечера!

Она поспешила к своим пациентам. Я сегодня решил начать с Маргариты, и в этом была определённая логика. За ночь дежурства я успел подремать, и перекусить, и восстановил большую часть магических сил. Но не все.

Если начну с обхода — рискую снова много их потратить. Поэтому сегодня сразу начну с Фетисовой.

— Доброе утро! — поздоровался я с ней, входя в палату. — Как сегодня самочувствие?

— Ещё лучше, чем вчера, — улыбнулась она. — Лежать даже надоело!

— Это придётся потерпеть, — серьёзно ответил я. — Чтобы не срывать лечение.

Я активировал аспекты, и проверил состояние Маргариты. Ох…

За прошедшую ночь картина заметно ухудшилась. Фетисова этого не почувствовала, потому что вчера я вкачал в неё много поддерживающей магии. Однако вирусы, которые остались незапечатанными, сильно размножились.

Думаю, это связано как раз с реакцией на магические барьеры. Это не критично, я всё равно устраню их все, как и задумывал. Но это отнимет куда больше сил, чем я рассчитывал.

Однако выбора нет.

И я активировал несколько аспектов, начав уничтожение вирусов. Та схема, которую я придумывал несколько недель. Ради которой ходил в библиотеки, и тратил вечера на теорию.

В этот раз уничтожение вирусов заняло почти два часа. Маргарита Александровна лежала неподвижно, как я и приказал. Но было заметно, что она уже заволновалась.

А магический центр опустел практически полностью. Не зря я сегодня начал именно с Фетисовой!

Ещё чуть-чуть — и я вызвал бы его перегрузку. Это бы означало, что я несколько дней не смог бы использовать магию. Так себе перспектива.

— На сегодня всё, — выдохнул я. — До завтра.

Самочувствие у самого стало не очень, из-за малого запаса магических сил появилась слабость. Пришлось срочно спускаться в столовую, и восстанавливать силы с помощью еды. Не очень люблю этот способ, но что поделать.

После плотного обеда стало заметно лучше — магический запас восполнился. Не полностью, но достаточно, чтобы продолжить работу.

И я отправился к своим пациентам.

* * *

Трое птенцов осталось, как же! Шуклин в это не верил!

Зубов уже давно решил, что терапевтом станет Боткин. Да он не стал терапевтом до сих пор только потому что по правилам надо закончить интернатуру!

Шуклин в раздражении спрятался в своей любимой подсобке. Всё, это точно депрессия.

И у Валеры тоже ничего не получилось. Хотя Ковалёв, похоже, вообще забыл про все свои угрозы. Ходит весь такой загадочный, свои дела какие-то решает.

Павел тоскливо уставился на полки. Несправедливо! Он ведь так старался, но не один план не сработал.

Ещё и Настя… Впервые в жизни понравилась девушка! Решил пригласить на свидание, всё как полагается. А она взяла, и отшила. Ещё и при Боткине!

— Эй, — в его укрытие внезапно ворвался Валера. — Чего ты тут разнылся?

— Тебе какое дело? Мне казалось, мы больше не общаемся, — огрызнулся Шуклин. — Проваливай.

— Да ну не груби ты, — Валера ловко присел рядом. — Оба погорячились, не повод из-за этого наше соглашение прерывать.

Павел уставился на него с недоверием.

— В каком это плане? — уточнил он.

— Ты прав, работа в этой клинике меня не прельщает. А вот ты, наоборот, сильно хочешь это место. Так что мы по-прежнему нужны друг другу, — объяснил Валера.

— С чего ты взял, что я хочу это место? — буркнул Шуклин.

Ковалёв взглянул на него и расхохотался.

— Да ты вслух сидел и говорил «несправедливо! А я так старался», — сквозь смех ответил он. — Так что не ври. Давай снова вместе работать, мне нужен исполнитель.

Послать его куда подальше? Но вдруг в этот раз всё получится.

Ну вдруг… Ну пожалуйста.

— Только теперь всё решаем вместе, — ответил вслух Павел.

* * *

Вопрос с апелляцией стоял довольно остро. Сегодня уже пятница, а значит, всё произойдёт уже завтра. Уже завтра придёт жалоба.

И у меня возникла одна идея. Повлиять на уровне министерства не в моих силах. Зато я могу подготовиться на уровне клиники.

Закончив с обходом, я отправился к главному врачу. Отношения у нас были вполне нормальные, всё-таки я спас ему жизнь. К тому же, моё выступление на первом этапе конкурса ему тоже не могло ни понравится.

Так что встретил он меня радушно.

— Добрый день, Константин, — кивнул он. — Что вы хотели?

— Добрый день, — я присел напротив него. — Я тут подумал насчёт первого этапа конкурса на звание лучшей клиники.

— А что об этом думать, — удивился главврач. — Всё же отлично, нам поставили высший балл. Разве вам не говорил об этом заведующий?

— Говорил, — кивнул я. — Но я внимательно изучил правила конкурса. И есть одна деталь — нам могут прислать ещё одну проверку из министерства. Чтобы проверить, честно ли мы участвовали.

Такого правила на самом деле нигде не было. Но главврач и не станет это перепроверять, перечитывая всё положение о конкурсе.

— В прошлые года такого не было, — нахмурился Николай Андреевич.

— Это не значит, что не будет в этот год, — подметил я. — Хочу предложить вам провести внутреннюю проверку всей документации. Чтобы на случай подобной внешней проверки у нас всё было идеально. Понимаете? А также собрать показания у пациента, что он точно поступил только утром в день проверки.

— Хмм, — главврач задумчиво почесал подбородок. — Если честно, не вижу поводов для подобной перестраховки. Но с другой стороны, и вреда от этого не будет. Вы готовы сами этим заняться?

— Возьму себе медсестру в помощники и готов, — кивнул я.

Работы предстояло не так уж и много, и я подозревал, что Николай Андреевич это поручит мне. Инициатива наказуема. Но мне это только на руку, буду уверен в подготовке.

— Тогда я не возражаю, — ответил главврач. — Кстати, хорошо, что вы зашли! Я распорядился выписать вам ещё одну премию, за блестящее выступление. Вы правда, буквально спасли нашу клинику.

— Приятно слышать, — кивнул я.

Вернувшись в отделение, я потратил весь оставшийся рабочий день на подготовку документов. Как раз уложился к концу рабочего дня.

Теперь «внезапная» проверка ничего нам не сделает. И министерство скорее всего, решит, что эта жалоба — просто зависть от конкурентов. Ничего особенного.

Я дождался Настю, и мы отправились в ресторан.

— Нашёл отличное место, всего в паре кварталов отсюда, — сообщил я девушке, пока вы спускались в лифте. — Тебе понравится.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась она.

Мы вышли на улицу, и мне бросился в глаза дорогой чёрный автомобиль, который перегораживал выход из клиники. При моём появлении из него сразу же вылез мужчина в чёрном костюме.

— Константин Боткин, прошу вас сесть в машину, — безапелляционно заявил он. — С вами хотят поговорить.

Глава 11

Я ожидал примерно такого развития событий. И не сомневался, кто именно захотел со мной поговорить.

— Барон Филимонов? — уточнил я у мужчины в костюме.

— Всё верно, — коротко кивнул он. — Барон ждёт, садитесь в машину.

Интересный расклад, конечно! Если я сейчас сяду в машину — значит покажу Филимонову, что встреча идёт на его условиях, и по его правилам. А мне такое не нравилось.

— Нет, — коротко ответил я.

Брови у мужчины поползли вверх от удивления. У него была чёткая инструкция, что мне говорить, и я явно только что повёл себя не по его сценарию.

— В смысле? — удивленно переспросил он.

— Если со мной хочет встретиться уважаемый барон Филимонов — я не против, — пояснил я. — Но на сегодня у меня уже есть планы, как вы могли заметить. Могу предложить для него встречу завтра, в это же время. В ресторане «Петербуржский маяк».

Если уж и проводить встречу, то на нейтральной территории. В день, когда удобнее мне.

— Вы же понимаете, что господин Филимонов значительно превосходит вас по титулу? — уточнил мужчина. — И вы не можете ему указывать.

— Это с его стороны идёт инициатива встречи, так что очень даже могу, — спокойно ответил я. — Если ему не подойдёт завтрашняя дата — можем выбрать другую. Но выбрать, а не ставить меня перед фактом.

Мужчина в костюме совсем растерялся. Он отошёл, и принялся кому-то звонить.

— Что происходит? — шепнула мне Настя. — Если у тебя дела — то сходим в другой день…

— Нет, — отрезал я. — Мы решили сегодня, и пойдём сегодня. А эти внеплановые дела можно и перенести.

После короткого разговора помощник Филимонова вернулся ко мне.

— Господина устраивает завтрашнее время и место, — выдохнул он. — Так что встреча состоится завтра.

— Отлично, — кивнул я.

Ещё бы его не устроило. Он хочет со мной встретиться, чтобы поговорить про барона Жукова. И из-за этого ему пришлось согласиться на мои условия встречи.

Помощник Филимонова сел назад в машину, и автомобиль уехал.

— Популярный ты человек, Костя, — усмехнулась Телешева. — Посреди улицы какие-то встречи назначаются.

— Не ревнуй, — пошутил я. — Сегодня вечер с тобой, как мы и договаривались.

Настя рассмеялась, и мы отправились в ресторан. Я выбрал новое место, это был роскошный ресторан-бар, тоже на Невском проспекте. Мне сегодня выдали премию, так что можно было и шикануть.

Наш столик был отделён ширмами, что создавало некую уютность и камерность.

— Я вот всё думаю, это больше свидание или тренировка? — кокетливо поинтересовалась Настя. — А то для свидания я одета не слишком подходящим образом.

Чёрное короткое платье с глубоким вырезом декольте. Если это не подходящий вариант — то вообще трудно представить, в чём она ходит на свидания.

Хотя это просто уловка, чтобы я посмотрел на её платье. Точнее, на область декольте.

— Вполне подходящим, — усмехнулся я. — Мне нравится. Но начнём, всё-таки, с тренировки.

В этот момент к нас подошёл официант. Я поднял взгляд и увидел… Соколова.

— Роман? — удивлению не было предела.

После последнего инцидента, из-за которого посадили в тюрьму бывшую главную медсестру, репутация Соколова оказалась разрушена статьёй от Летова. Больше я о нём ничего не слышал.

А теперь он стоит в форме официанта возле моего столика.

— Вы обознались, — ответил Роман. — Меня зовут Анатолий. Вот бейдж.

Он ткнул пальцем в бейдж, где действительно было имя Анатолий. Но, разумеется, я всё равно понял, что это Соколов. Которому сейчас очень стыдно, что я его увидел в роли официанта.

На самом деле, лично я считал, что нет плохой работы. Все профессии важны, каждая работа — это труд. А это дело благородное.

Но прекрасно понимал, что для разбалованного аристократа подобное место работы — позор. Интересно, это отец решил его так наказать, или он устроился по какой-то другой причине?

Впрочем, всё это уже неважно. Соколов — это пройденный этап.

Мы сделали заказ, и «Анатолий» поспешил удалиться.

— Даже я заметила, что он вовсе не Анатолий, — веселилась Телешева. — Ну что, приступим к занятиям?

Последняя фраза тоже была произнесена не без флирта в голосе. Но, к её неудовольствию, начал я с объяснения магии.

У Насти был хороший потенциал. Развитый гастроэнтерологический аспект действительно мог помочь вылечить Топоркова от болезни Крона. Да и не только его. Это был бы прорыв в лечении подобных неизлечимых заболеваний!

Самому мне не вылечить всех пациентов, и я это прекрасно понимал. Поэтому и старался распространить учение о лекарской магии между своими коллегами. Как делал и две тысячи лет назад. История циклична.

«Анатолий» Соколов принёс нам заказ, и мы сделали перерыв на еду. Затем ещё какое-то время я рассказывал особенности лечения магией, и первое занятие решили на этом закончить.

Я понимал, что этого ещё мало, чтобы Телешева начала лечить своей магией. Но для начала заложен отличный базис.

— Теперь наконец-то можно поговорить на отвлечённые темы? — девушка слушала всё очень внимательно, но явно под конец уже устала.

— Можно, — усмехнулся я. — Расскажи о себе.

Очень уж она была необычной. Совсем не похожа на других аристократок. Даже на ту же Лену или Катю Енину. Они были скромными, тихими, спокойными.

Настя же — как ураган. Ни капли стеснения, смущения, или чего-то подобного. Говорила что думала, делала что хотела.

— Какой банальный вопрос для свидания! — фыркнула она. — Меня зовут Настя, двадцать девять лет. Работала гастроэнтерологом, теперь работаю терапевтом.

— Давай что-нибудь из ранее неизданного, — пошутил я.

— Ладно, — улыбнулась девушка. — Родители живут в Саратовской области. Отец — граф Телешев, управляет одним из городов области. Мать сидит дома, хотя тоже могла бы стать врачом, лекарская магия есть.

Ну ничего себе! Девушка из очень благородной семьи. Передо мной дочь графа, на минуточку. Если честно, я такого не ожидал.

— Ты сбежала из дома? — удивился я.

Ну не было у меня других объяснений, как дочь графа оказалась в другом городе, да ещё и работает обычным врачом. Такого в аристократическом обществе просто не бывало. Разве что когда из рода выгоняли.

— Ну, во-первых, кто бы меня ещё удержал, — улыбнулась она. — Во-вторых, мать решила не работать врачом, а занялась семьёй. И так плотно занялась, что я в семье третий ребёнок, а всего нас восемь. А когда в семье восемь детей — то допускаются подобные инциденты.

Теперь всё понятно. Не старшая — им обычно передают семейное дело. Но и не младшая — их обычно больше всего опекают. Однако подобное решение самой Насти всё равно казалось мне удивительным. Уехать из родного города, где фактически всем управляет твой отец, в незнакомый Санкт-Петербург.

— И давно ты тут? — спросил я.

— Ещё в академии тут училась, — легко ответила Телешева. — Отец купил мне квартиру, но больше я денег не беру. Хочу сама жить, без этих аристократических заморочек.

В её квартире я уже успел побывать. Обычная однокомнатная, не сказать, чтобы богато обставленная. В паре кварталов от моей съёмной студии.

— Необычная история, — заметил я. — Ты довольно оригинальная девушка.

Хотя я это понял ещё по истории нашего знакомства, и её посылке.

— Звучит как комплимент, — снова игриво ответила она. — Теперь твоя очередь.

Меня зовут Гален, и я очнулся после своей смерти спустя две тысячи лет в теле юного Константина Боткина. У меня есть фамильяр крыса, все аспекты магии, и я мечтаю вновь превзойти алхимическую гильдию.

Разумеется, так я не сказал. Просто рассказал пару слов про родителей, и всё.

— Ты прав, моя история куда интереснее, — усмехнулась Настя. — Я выиграла.

— Это были соревнования? — улыбнулся я.

— Конечно, разве ты не знал! Я выиграла мороженое, — заявила девушка.

Мы просидели в ресторане часа три, после чего отправились к Насте. Логичное завершение хорошего вечера.

Переночевать я всё-таки вернулся домой. Во-первых, потому что со мной в сумке был крыс, и я не хотел, чтобы он снова ютился там всю ночь. Во-вторых, чтобы проверить Гошу.

Попугай всё-таки послушался меня и навёл дома относительный порядок. Так бы сразу.

— Хозяин, эта кошечка — выше всяких похвал, — решил выразить своё одобрение Клочок. — Ещё бы вот кошка у неё была — совсем бы цены ей не было.

— Ты забыл, чем в прошлый раз закончилось твоё знакомство с кошкой? — усмехнулся я.

— Помню, — показал крыс язык. — Мы вот, между прочим, в этом мире уже больше года. А ты даже не начал поиски способа перенести меня в кошачье тело!

Это была больная тема Клочка. Он мечтал снова стать котом, кем был две тысячи лет назад. Но пока что это не представлялось возможным.

— Пока на это нет времени, — четно ответил я. — Ты же видишь, и так все дни поминутно расписаны. Тем более я всё ещё сомневаюсь, что подобное в принципе возможно.

— Возможно, ещё как, — махнул он лапкой. — Я верю!

— Дрруг и кррыса хорроший, — решил влезть в разговор Гоша. — Он помещается в клюв, и он милый. Коты не милые, они опасность для Гоши.

А попугай всё о своих преимуществах думает.

После разговора с фамильярами я отправился спать. День после дежурства меня утомил, а ведь завтра тоже было много дел.

* * *

Утром в субботу Николай Андреевич снова вызвал к себе своего заместителя на планёрку. На этот раз повод был не таким уж радостным.

— Мне доложили, что на нашу клинику пришла жалоба в министерство здравоохранения, — оповестил он Кобылина. — Кто-то из конкурентов решил таким образом нам подгадить.

Семён Михайлович с трудом сдержал эмоции. Он же просил Диму оформить эту жалобу во второй половине дня, чтобы министерство начало разбирательства только в понедельник! А друг всё перепутал.

Ладно, неважно. Всё равно эта жалоба, апелляция на результаты конкурса означала новую проверку.

— И что же теперь? — вслух он изобразил тревогу.

— Сегодня приедет проверка из министерства, пересмотрят все документы, чтобы убедиться, что мы участвовали честно, — ответил главный врач. — Как же нам повезло, что у нас есть Боткин.

Да твою ж… Снова этот гад! Кобылин мысленно выругался, сохраняя вежливую маску на лице.

— При чём тут Боткин? — выдавил из себя он.

— Константин вчера приходил ко мне, рассказал, что иногда результаты первого этапа перепроверяют внешней проверкой, — спокойно ответил главный врач. — И предложил провести внутреннюю проверку, чтобы к этому подготовиться. Сегодня заведующий терапией уже доложил мне, что Боткин справился идеально, все документы готовы. Эта проверка нам не страшна. Только покажет, что это завистливые конкуренты пытаются нам помешать!

РРР! Этого Боткина надо стереть в порошок и развеять его порошок над Тихим океаном! Как он вообще смог узнать про план Кобылина! Как он снова его опередил? Это же невозможно!

— Тогда вы правы, нам очень повезло с интерном, — с трудом сдержал себя в руках Семён Михайлович. — Правда, меня всё ещё удивляет то, насколько сильно вы слушаетесь какого-то интерна.

— Он спас мне жизнь, и уже ни раз доказал свою преданность клинике, — ответил главный врач. — И вы должны понимать, что его кандидатура уже давно утверждена на место в терапии. Просто ему нужно пройти интернатуру до конца.

Нельзя этого допустить ни в коем случае! Он же и остальные планы будет портить!

— От меня ещё что-то нужно? — спросил Кобылин.

— Нет, можете идти. Комиссию я встречу сам, — ответил Николай Андреевич.

Семён Михайлович резко развернулся, и покинул кабинет главного врача. Как же. Надоел. Этот. Боткин.

Всё, это точно предел. Надо избавляться от него самого, любой ценой.

* * *

Планёрка утром прошла как обычно. Зубов рассказал про надвигающуюся проверку, однако он был уже в курсе, что все документы для неё готовы. В этот раз комиссия даже не появится в нашем отделении, все документы они будут проверять на этаже администрации.

— Мне всё-таки это кажется странным совпадением, — заявил Валера после рассказа Зубова. — Наш интерн, многоуважаемый Боткин внезапно изучил регламент конкурса, и решил провести внутреннюю проверку. И именно после этого вдруг приходит информация о повторной внешней проверке.

— И какой же у меня секретный план, по твоему мнению? — с искренним интересом поинтересовался я.

— Ну… — этого Валера ещё не придумал. — Подставить нашу клинику?.. Может, ты документы плохо подготовил?

— Птенец, что вы несёте? — не выдержал Михаил Анатольевич. — Всё там идеально, я лично проверил. И Боткин действительно в который раз выручает нашу клинику! Так что держите свой клюв на замке. Лучше поработайте для разнообразия, а то пациенты знать не знают про ваше существование!

Валера тут же прикусил язык. Да, Валера, не настало ещё твоё время.

Наставник раздал нам пациентов, и мы разошлись. Моего пациента Рябкова с порфирией в итоге перевели в отделение гематологии, ещё вчера. Это было ожидаемо, всё-таки заболевание тяжёлое, поэтому лучше лечить в профильном отделении.

Со своей стороны я сделал всё, что смог. Это спасло жизнь пациенту, предотвратило осложнения, и нормализовало его состояние.

— Кость, — меня неловко тормознул Никита. — Маргарита сказала, что сегодня третий день вашего лечения?

— Да, сегодня завершающий этап, — подтвердил я. — Хочешь присутствовать?

— Если можно, — смущённо кивнул он. — Всё-таки это первый подобный случай в медицине будет, целое событие! Я бы хотел на это посмотреть… Тем более, что это Маргарита!

Не видел для этого никаких преград, тем более что собирался описать этот метод в следующей же научной статье. И Никита, ко всему прочему, просто хотел поддержать свою девушку.

— Я приду к ней через пятнадцать минут, так что можешь уже ждать там, — кивнул я.

— Что за случай в медицине? — как бы невзначай спросил Валера, который всё никак не мог пройти мимо нас, и грел уши.

— Не твоё дело, — резко ответил ему Никита. — Иди куда шёл.

— Какие мы грубые, — деланно вздохнул Ковалёв, но всё-таки удалился.

После разговора с Никитой я решил позвать ещё одного человека. Даже двух, которым тоже стоит это увидеть.

А именно — инфекционистов Жиркова и Енина. Поэтому сразу отправился в инфекционное отделение.

— Я сказал, чтобы пациента отвезли на компьютерную томографию в девять утра, а сейчас уже девять часов и пять минут! — в отделении Андрей отчитывал санитара. — На это обследование очередь, вообще-то!

— Простите, Андрей Михайлович, — виновато пробасил тот.

Ух ты, а Андрей всё-таки решил меня послушаться! В прошлые разы тут возникали проблемы из-за того, что он не мог поставить себя перед санитарами. И те всячески над ним издевались.

Теперь этого, как видно, нет. И я очень гордился Ениным за это.

Он поймал мой взгляд и помахал мне рукой. А я жестом пригласил его в кабинет Жиркова.

— Доброе утро, Дмитрий Степанович, — зашёл я в кабинет к инфекционисту.

— Константин, рад видеть! — обрадовался тот. — Давненько вы к нам не заглядывали. Может, хотите чаю? НАТАША!

— Нет-нет, я не хочу чая, — заверил я. — Я по другому поводу.

В кабинет зашёл Андрей, а следом заглянула Наташа.

— Ничего, иди пока, — махнул ей Жирков. — Ну так что вы хотели?

— Пригласить вас на просмотр первого в истории медицины случая излечения от ВИЧ-инфекции, — улыбнулся я.

С носа Жиркова чуть очки не свалились.

— Вы шутите⁈ — воскликнул он.

— Вовсе нет, — улыбнулся я. — Я продумал схему лечения от ВИЧ-инфекции с помощью лекарской магии. И сегодня собираюсь вылечить пациентку Фетисову, вы должны её помнить.

Про «экспериментальное лечение» Фетисовой, которое подпортило всё лечение, я не упоминал. Это было лишнее, инфекционист всё равно не увидит, что именно я делаю. Посмотрит только конечный результат.

И эта же схема пойдёт в научную статью. И ВИЧ-инфекция перестанет быть неизлечимой в современном мире.

— Тогда я должен это увидеть, — категорично заявил Дмитрий Степанович. — Андрей, и ты тоже!

— Я вас и пришёл пригласить, — усмехнулся я. — Пойдёмте, лечение начнётся сейчас.

Жирков подскочил из-за стола, и направился вслед за мной. В палату к Фетисовой я зашёл с небольшой делегацией.

— Здравствуйте, Маргарита Александровна, — поздоровался Жирков. — На нас не обращайте внимания, мы просто хотим стать свидетелями лечения Боткина. Если честно, в которое до конца трудно поверить.

— Прекрасно вас понимаю, — Фетисова выглядела ещё лучше, чем вчера. — Я не против.

Я не стал тратить время на лишние разговоры, сразу активировал магию. Так, остались только вирусы, запечатанные в магические барьеры. Значит, осталось только перенастроить иммунную систему.

Сразу принялся за дело. И тут же похвалил себя, что снова решил начать свой день именно с этого. Я хорошо выспался, и восстановил магический запас полностью. Но на третий этап моего лечения магическая энергия лилась рекой.

Мне нужно было научить правильно действовать её Т-лимфоциты, клетки иммунной системы. Затем снять барьеры, и позволить иммунитету справиться с вирусами, которые стали резистентные к лекарской магии.

И это было очень энергозатратным процессом. Я потратил три четверти магического запаса и час времени на эту манипуляцию.

И, наконец, закончил.

— Готово, — вытирая пот со лба, объявил я. — Можете проверить.

Никита, Жирков и Енин втроём поспешили активировать свои аспекты.

— Ну что? — взволнованно спросила у них Фетисова.

— Ты здорова, — первым неверяще прошептал Никита. — Маргаритка, ты здорова!

Он бросился на неё с объятиями, а я устало опустился на стул. Не самое лёгкое лечение в моей жизни. В планах появился обязательный пункт разобраться с этим центром, где Фетисова проходила экспериментальное лечение. А то кто знает, сколько ещё людей пройдут у них это лечение.

— Константин, вы гений! — ахнул Жирков. — Я требую немедленно знаний, как вы это сделали! Это же прорыв! Это нонсенс!

— Я сделаю научную статью, с описанием своего метода, — пообещал я. — И лечение ВИЧ-инфекции больше не будет сказкой. Это станет вполне излечимой инфекцией.

— Ты герой, — восторженно заявил Андрей. — Это потрясающе!

Ещё какое-то время меня все наперебой хвалили, после чего разошлись по своим местам.

Я выпил кофе, немного взбодрился, и тоже пошёл дальше работать.

* * *

Валера со всех ног поспешил к Семёну Михайловичу. Дядя Семён должен узнать новую информацию, она ему понравится.

Кобылин был не в духе.

— Что ты хотел? — недовольно спросил он. — Провалился с простым заданием, так что даже не трать моё время!

— Дядя Семён, но я узнал кое-что интересное, — запротестовал Валера. — Боткин сегодня собрался сделать какой-то прорыв в медицине, и написать об этом статью. Я плохо расслышал, вроде бы кого-то от чего-то вылечить.

Семён Михайлович посмотрел на него со смесью гнева и отчаяния.

— И что? — спросил он. — Как это вообще поможет?

— Не знаю, я просто подумал, что это важно, — Валера собрался уходить, но Кобылин его остановил.

— Погоди, первый случай в медицине?.. Какой-то прорыв, Боткин собрался сделать открытие… — Семён Михайлович задумчиво уставился в окно. — Если это первый случай… Это можно подать, как эксперимент! Боткин экспериментирует прямо в клинике! Валера, ты гений!

Ковалёв ни слова не понял из сказанного дядей, но вроде как тот что-то придумал.

— Я рад, что вам это пригодилось, — заявил он. — Надеюсь, я реабилитировался за прошлый провал?

— Ещё как, — кивнул Семён Михайлович. — Мы сделаем из этого скандал! Боткин экспериментирует на людях! Это будет бомба! После такого его не то, что исключат из интернатуры, ему вообще запретят работать врачом. А может быть, и уголовное дело заведут!

Звучало неплохо. Валера в предвкушении потёр руки.

* * *

День шёл своим чередом. Я выписал Чехова, как и собирался. Мы договорились встретиться с ним завтра утром, для передачи попугая. Сегодня у меня была встреча с Филимоновым, так что это дело пришлось отложить ещё на один день.

В перерыве в ординаторской я встретился с Зубовым.

— Мне только что доложили, что комиссия уехала, — сообщил он мне. — Они не нашли у нас ни одного нарушения! И решили, что это просто происки завистливых конкурентов.

— Прекрасные новости, — улыбнулся я. — Значит, наши баллы никто не отнимет.

— Ещё бы. Константин, не знаю, как вы снова это сделали, но снова спасибо вам! — заявил наставник. — В очередной раз спасли нас!

— Рад помочь, — улыбнулся я.

Закончив рабочий день, я поспешил в ресторан «Петербуржский маяк», на встречу с Филимоновым. Барон уже ожидал меня за одним из столиков. Рядом с ним я заметил двух гвардейцев. Это он так меня опасается, или в принципе никуда не ходит без охраны, интересно.

— Добрый вечер, — спокойно поздоровался я.

— Добрый вечер, Константин Алексеевич, — кивнул Филимонов. — Рад, что вы согласились на встречу со мной.

Я присел напротив него, и посмотрел ему в глаза.

— И какая же причина у нашей встречи? — поинтересовался я.

Он явно хочет узнать, что произошло с Жуковым. Ведь он попытался его убить, а после этого тот пропал.

Однако барон Филимонов сказал фразу, которую я ожидал услышать меньше всего.

— Мне нужна ваша помощь, — произнёс он. — Это вопрос жизни и смерти.

Глава 12

Честно говоря, таких слов я не ожидал. Барон Филимонов явно искал меня, ведь только я знал, что произошло с Жуковым.

Он наверняка провёл расследование и определил, что я помог Михаилу Игнатьевичу, и спас тому жизнь. До конца непонятно, зачем вообще Филимонов пытался убить Жукова, думаю, дело как раз-таки в содержимом складов. Там остались ценные реликвии древности. Не зря же Жуков передал мне своё кольцо.

И я ожидал, что Филимонов начнёт допытывать, где Жуков и где кольцо. Но барон вместо этого внезапно просит помощи.

Разумеется, я был начеку. Это могла быть ловушка.

— О чём вы говорите? — поинтересовался я. — Какая помощь?

— У меня болен сын, — ответил Филимонов. — И никто из врачей не может определить, что с ним. Он просто угасает на глазах! Если вы смогли вытащить Жукова с того света, несмотря на смертельно опасное зелье, ваши лекарские способности действительно на высшем уровне. Думаю, что Жуков был прав, и вы на самом деле Гален.

Ох, слишком много информации сразу! Я жестом остановил поток речи Филимонова.

— У вас нет детей, — перво-наперво заметил я. — По официальным данным, по крайней мере.

— От жены нет, — опустив голову, ответил Филимонов. — У меня есть бастард. Единственный сын, рождённый от другой женщины. О нём ничего не известно обществу, я держу его в тайне.

— И решили поделиться этой тайной со мной, после того как готовы были убить? — приподнял я бровь. — Не вижу логики в ваших словах.

— Ему стало хуже пару дней назад, — ответил Филимонов. — Ему уже ничего не может помочь. И я подумал, раз вы спасли Жукова…

Да-да, это он уже говорил. Возложил огромные надежды на мои лекарские навыки. Теперь ещё один важный момент для уточнения.

— Что за бред вы сказали про Галена? — спросил я. — С чего вы вообще взяли, что я могу быть человеком, который жил две тысячи лет назад?

— В этом был уверен Жуков, — ответил барон. — А я сложил все факты воедино… Это действительно может быть так! Вы так блестяще спасли его. Только со знаниями великого лекаря у вас бы это получилось.

Ну нет, ещё не хватало, чтобы мою главную тайну знал ещё один из моих потенциальных врагов.

— Я не знаю, в чём там был уверен Жуков, но звучит это предположение крайне абсурдно, — с усмешкой ответил я. — Реинкарнации не существует, и я абсолютно точно не Гален. Просто мне хватает лекарских знаний, чтобы лечить подобные случаи.

— Пусть так, — кивнул Филимонов. — Значит, вы мне поможете?

Это с чего вообще он сделал такой вывод? Раз я — не реинкарнация Галена по моим словам, то я буду помогать человеку, который при любом другом случае уже подмешал бы мне в бокал смертельное запрещённое зелье?

Итак всё, что я пил и ел во время разговора, тщательно проверял Клочок. Его способности усилились, и теперь он мог чувствовать запахи на небольшом расстоянии. Мысленно он докладывал мне о безопасности каждого напитка и продукта.

— Назовите хоть одну причину, почему я должен вам верить, и тем более, вам помогать? — поинтересовался я.

— Я знаю, что у вас нет причин, — покачал он головой. — Но ведь речь идёт о моём сыне! Он ни в чём не виноват.

Тут он был прав, дети не должны страдать из-за ошибок, которые совершают их родители. И при любом раскладе оставлять человека без лекарской помощи было не в моих силах. К тому же, мне уже и самому стало интересно, что там конкретно за медицинский случай.

Но Филимонову я не доверял. Это могло быть что угодно — ловушка, подстава, обман. Он вполне мог и придумать всю эту слезливую историю.

— Назовите мне причину, почему я должен вам верить? — перефразировал я свой вопрос. — Есть ли у вас доказательства сказанного?

— Есть фотография, — Филимонов продемонстрировал мне фотографию мальчика лет двенадцати. — Этого хватит?

В принципе, мальчик был похож на Филимонова. Но это доказательство было слабенькое. Я мог найти такую же фотографию похожего на меня ребёнка.

— А сами как думаете? — вернув изображение, спросил я.

Барон Филимонов внезапно закрыл лицо руками и разрыдался.

— У меня нет другой надежды, — заявил он. — Я знаю, как всё это выглядит. Я знаю, что у вас нет оснований мне доверять. Я знаю, что вы хотите послать меня куда подальше… Я прошу вас, я вас умоляю! Сделаю всё, что вы скажете. На всех ваших условиях. Только помогите мне!

Это было сказано довольно убедительно. Вряд ли Филимонов настолько хороший актёр, чтобы так правдоподобно изображать отчаяние.

— Мне надо это обдумать, — заявил я. — Встретимся с вами в понедельник в это же время, в этом же ресторане. И я дам вам свой ответ.

— Но это ещё два дня… — попытался возразить Филимонов. — Вадиму станет ещё хуже…

Да, такой риск был. Однако мне всё равно требовалось тщательно взвесить все за и против подобного решения.

— Через два дня в этом же ресторане, — повторил я. — Сами только что сказали, что согласны на все условия.

Что ж, вот и проверим это опрометчивое высказывание.

Барон Филимонов покорно кивнул, и я покинул ресторан. Домой специально пошёл, петляя по дворам. Проверял, нет ли за мной слежки.

Дома состоялся совет с Клочком.

— Ты правду думаешь, что он может говорить правду, хозяин? — недоверчиво поводил носом тот. — Да он просто догадался, что кольцо у тебя, и решил тебя убить! Или пытать, чтобы ты выдал секрет Жукова.

Такой вариант развития событий был вполне возможен. Филимонов мог самостоятельно нанять людей, и отыскать склады Жукова, которые, как я понял, находились в другом городе. Но вот открыть их не смог, из-за магической защиты.

И начал думать, как их можно открыть. И есть вероятность, что именно это и привело его ко мне.

Однако…

— О сыне он говорил весьма убедительно, — заметил я. — Сложно сыграть такие эмоции. Он был в отчаянии.

— Да ну, дай мне ведро попкорна и выходной наедине с ноутбуком — и я тебе в ответ ещё правдоподобнее сыграю, — фыркнул тот. — Не верю я ему.

— Я тоже не верю, — пожал я плечами. — Однако я знаю, как можно проверить хотя бы часть, из сказанного им.

Насколько я понял, до предательства Филимонова они были друзьями с Жуковым. Неизвестно, насколько близкими…

— Ты хочешь навестить Жукова в психушке, и спросить про сына Филимонова? — прочитав мои мысли, спросил крыс.

— В точку, — кивнул я. — Завтра этим и займёмся, после посещения учёного совета.

— Психушка — звучит как-то опасно, — боязливо поёжился Клочок. — Две тысячи лет назад такого не существовало.

Отдельных заведений для психических больных и правда не было. Наверное потому что с помощью психиатрического аспекта лечились любые помутнения разума.

А некоторые и вовсе не хотели их лечить. Как император Коммод, у которого я служил личным лекарем. Того вполне устраивало его сумасшествие.

— Не боись, ничего там с тобой не будет, — усмехнулся я. — Давай лучше спать, завтра важный день.

— Завтрра Гоша встрретится с хозяином, — подтвердил молчавший до этого попугай. — Великий день!

На следующее утро я посадил Гошу на плечо, а Клочка в сумку со всеми документами, и в такой весёлой компании на такси поехал домой к Чехову. Решил доставить его фамильяра прямо на дом.

Жил он недалеко от меня, в собственной двухкомнатной квартире. В которой царил страшный беспорядок. Вся квартира была завалена исписанными листами бумаги, окурками, непонятным мусором.

— Дом, милый дом! — воскликнул Гоша, улетев в сторону кухни.

— Добро пожаловать, — неловко произнёс Антон Николаевич. — В моё скромное жилище.

— Это что за бардак? — я не смог сдержать своего возмущения, потому как обстановка явно не способствовала хорошему самочувствию. А обилие окурков вполне могло послужить стимулом снова начать курить.

— Я просто… не успел убраться, — постарался оправдаться Чехов. — Вот, как раз думал начать…

Явно ведь врёт, при чём весьма неумело. Не собирался он убираться, для него подобное состояние квартиры — привычное дело.

— Значит так, — заявил я. — Сейчас берём и убираем весь этот бедлам. Пока не уберём — не пойдём ни на какой совет.

— Как же, — испугался Чехов. — Да тут уборки на весь день!

— Вдвоём справимся, — отрезал я. — Окружающая обстановка очень влияет и на здоровье, и на рабочий процесс. Ты упоминал, что у тебя совсем не ладиться с работой, и соответственно, плохо с деньгами. И вот она — первая причина.

Чехов больше не спорил, и мы принялись за дело. Даже вчетвером — я быстро приобщил к этому Клочка и Гошу. Попугай, конечно, снова попытался показать свой характер — он же вернулся к хозяину. Но быстро был поставлен на место, и занялся уборкой.

Справились мы за два часа. И квартира засияла чистотой. Заодно я разыскал все нычки Антона с сигаретами, и утилизировал их. Всё, раз бросил — значит бросил. Никакой «это последняя», чаще всего это самообман.

— Ух ты, я и забыл, что у меня такая квартира просторная, которая досталась от родителей, — усмехнулся Чехов. — Спасибо тебе!

Родители его, как и другие родственники, умерли. Но эту тему мы с ним не обсуждали, так что я не стал донимать расспросами. Вместо этого мы собрались, и отправились в здание учёного совета.

Это оказалось величественное сооружение с колоннами на Васильевском острове. Внутри нас встретила симпатичная девушка на ресепшене, которая сразу подсказала, на какой этаж идти.

— Константин, рада вас видеть! — в коридоре мы столкнулись с Дарьей Андреевной, дочкой Брусилова, с которой я танцевал на балу. — Всё-таки пришли?

— Разумеется, — кивнул я. — Ваш отец умеет заинтересовать предложениями.

— Он и меня сюда также заманил, — она весело рассмеялась. — Поэтому я не удивлена.

— Знакомьтесь, это мой друг, и мой компаньон по научной работе, Антон Николаевич Чехов, — представил я почему-то спрятавшегося за мою спину Антона.

Он неловко шагнул к Дарье, и поцеловал тыльную сторону её ладони. А после сделанного залился краской.

— Очень приятно, Дарья, — девушка сделала вид, что не заметила смущение Чехова. — Здорово, что вы решили работать вместе.

— Ммм, — Чехов резко сделался немым, и снова шагнул за мою спину. Так, что-то тут не так, надо будет этот момент тоже обсудить с ним.

— Что ж, было приятно увидеться, но нам пора, — произнёс я. — Лучше не заставлять вашего отца ждать.

— Это точно, — фыркнула она. — До встречи!

Дарья убежала дальше по коридору, а мы вошли в кабинет Брусилова. Он занимал огромное помещение, одна из стен которого была вся уставлена полками с книгами и папками с документами.

— Добрый день, — поздоровался с нами Андрей Михайлович Брусилов, отрываясь от каких-то бумаг. — Рад видеть вас, Константин Алексеевич.

— Добрый день, — кивнул я. — А это мой компаньон, будущий соавтор, Чехов Антон Николаевич.

— Да познакомиться, господин Брусилов, — немота моего друга прошла.

— Родственник писателя Чехова, Константин упоминал про вас, — улыбнулся Брусилов. — Присаживайтесь.

Мы прошли к его столу и заняли два стула. Думаю, он хотел лично поговорить о нашем проекте, затем забрать мою подготовленную папку с документами, и уже сам внести это предложение в учёный совет.

Интересный факт, что и он, и его дочь работали даже по воскресеньям. Люди науки, сразу видно.

— Итак, как я уже и говорил, цель нашего проекта — принести в массы врачей и студентов-лекарей знания о лекарской магии, — начал я. — Сейчас в принципе наблюдается тенденция к вымиранию магии, а уж к лекарской особенно. Я хочу это исправить, потому что за магией — будущее. На днях я смог излечить первого пациента с ВИЧ-инфекцией, и как раз хочу об этом издать первую статью.

— Звучит потрясающе, — кивнул Андрей Михайлович. — А в чём роль Антона Николаевича?

К этому вопросу мы с Чеховым были готовы. Я заранее научил его, как надо ответить, чтобы он сказал свои преимущества самостоятельно.

Я успел немного изучить Брусилова на балу, и уверен, если Чехов будет просто молчать — это тому не понравится.

— Как и мой прадед, Антон Павлович Чехов, я обладаю сразу двумя ветвями магии, — ответил Антон. — Писательская и лекарская. В основном упор я делаю на писательскую магию. У меня есть аспект, с помощью которого я делаю тексты понятными. Это будет значительным преимуществом при подготовке статей Боткина. Его медицинский язык может быть недоступен для понимания широких масс.

— А почему же вы не хотите развивать лекарскую магию? — полюбопытствовал Брусилов.

— Хочу, со временем, — заявил Чехов. — Просто сейчас упор именно на писательскую, так мы с Константином Алексеевичем создаём хороший тандем.

Андрей Михайлович кивнул, явно удовлетворённый ответом. Затем я передал ему подготовленный проект, с примерным содержанием первой статьи. Если совет даст добро — она выйдет уже через неделю.

— Заседание по вашему вопросу состоится завтра, — подытожил Брусилов. — И с вами свяжутся по телефону. Если проект одобрят — снова вызовут сюда, для обсуждения деталей.

Детали — это финансирование.

— Благодарим за уделённое время, — я первым встал, и направился к выходу. Чехов, чуть помедлив, пошёл вслед за мной.

На первом этаже меня тормознула девушка, которая сидела на ресепшене.

— Прошу прощения за любопытство, а вы тоже учёный? — стрельнув глазками, спросила она у меня.

— Врач, — ответил я. — Но одно другому не мешает.

— Первый раз вижу такого симпатичного врача, — улыбнулась девушка. — Обычно я представляю их угрюмыми и старыми.

Она явно заигрывала со мной. Заманчиво, но пока что мне хватит женщин. Тем более что с Настей всё развивалось довольно интересным образом, мы хорошо понимали друг друга, и легко нашли общий язык.

— Значит, я сломал стереотипы, — пожал я плечами. — Прошу прощения, нам надо идти.

Уже на улице я решил поговорить с Чеховым, который снова замолчал как рыба.

— Что с тобой происходит? — поинтересовался я. — Что-то не так?

— Всё нормально, — он опустил голову. — Просто… как у тебя так легко выходит разговаривать с женщинами?

Интересный вопрос. Я об этом не задумывался.

— А у тебя с этим проблемы? — поинтересовался я.

— Мне тридцать пять лет, а у меня ни разу ещё девушки не было! Я даже не целовался ни разу! — выпалил Антон. — Сам-то как думаешь⁈

Он сказал это даже излишне громко, и на нас обернулись несколько людей. Оу…

— Что ж, если это тебя беспокоит — я тебе помогу, — заявил я. — Разберёмся с этой твоей проблемой.

Такая проблема явно у него в голове. Я смогу разобраться с ней, если прокачаю психиатрический аспект.

Который между тем нужен мне и для помощи Матвею, айтишнику с немотой. Насколько я помню, его немота связана с сильным эмоциональным потрясением, и психиатры помочь не могли. Но если я снова воздействую на него сразу несколькими аспектами — то смогу его вылечить.

Он тоже участвовал в попытке сорвать первый этап конкурса на лучшую клинику, но я уверен, это было по приказу Кобылина.

— Правда разберёмся? — с надеждой переспросил Чехов.

— Правда, — кивнул я. — А пока иди домой, и тренируй свою магию. Всё, как я тебя учил. Ждём ответа от совета.

— Понял, — радостно кивнул Антон. — Увидимся!

Настроение у него поднялось, и он поспешил домой. А я отправился по следующему пункту своего плана на день. К Жукову, в психиатрическую больницу имени Ордина. Располагалась она на набережной реки Мойки.

Жуков Михаил Игнатьевич не считался опасным пациентом, тем более я был врачом лучшей клиники города, поэтому допустили меня к нему без проблем. Он как раз отдыхал в своей палате.

Белая мебель, массивная дверь, решётки на окнах. Да уж, подобная обстановка была весьма удручающей.

— Добрый день, Михаил Игнатьевич, — поздоровался я с Жуковым. — Как вы?

Лечили здесь опять-таки совокупностью психиатрической магии и препаратов. Но препаратам уделялось больше внимания, как и во всех других областях.

Со временем я хотел изменить и эту сферу, но пока приходилось работать с тем, что есть.

— Лечусь, — немного замедленно ответил Жуков. — Много отдыхаю и лечусь.

Его пришлось определить сюда, не было другого выхода. Из-за своего желания получить от меня рецепт эликсира бессмертия он давно уже потерял рассудок.

Я проверил его психиатрическим аспектом, заодно влил немного магии. Это заставило его взгляд прояснится. Излечить пока что не могу, но по крайней мере, ненадолго ему станет легче.

— Я пришёл кое-что обсудить, — заявил я. — Вы не знаете, есть ли у барона Филимонова дети?

— Точно нет, — покачал головой Михаил Игнатьевич. — Иначе об этом было бы известно в обществе.

Логично, но Филимонов упоминал, что он наоборот прячет своего сына от аристократического общества. Я решил задать вопрос по-другому.

— А была ли у барона Филимонова женщина, любовница? — спросил я.

Барон Жуков задумался.

— Вообще-то одна была, — медленно кивнул он. — Лет пятнадцать назад. Простолюдинка, не помню, где работала. В общем, Филимонов тогда к ней чуть ли не каждый день мотался. Несколько лет роман этот продлился.

— А что потом? — кажется, это именно то, что нужно.

— Потом он перестал рассказывать, — пожал Михаил Игнатьевич плечами. — Когда я спросил прямо, заявил, что это была ошибка. Что не будет он путаться с простолюдинами. Вот и всё.

Можно предположить, что сын как раз от этой женщины. Это всё равно не доказывает точно, но, по крайней мере, хоть какое-то подтверждение этой теории есть.

— Он вам не угрожал? — сменил Жуков тему. — Не пытался узнать, где я?

— Пытался, — кивнул я. — Но здесь вы в безопасности. Я ничего ему не сказал.

Барон Жуков тоже пытался меня убить, ни раз. Но сейчас я видел перед собой больного человека. Он уже достаточно получил за свои заслуги, побывав сначала в тюрьме, а потом и в психушке.

— Спасибо, — коротко заявил Михаил Игнатьевич.

Я попрощался с ним, и покинул психушку.

«Это всё ещё не доказательство» — мысленно пробурчал крыс.

Я это и сам прекрасно знал. Поэтому уже решил, что соглашусь посмотреть его сына только на нескольких условиях. И разумеется, буду готов к любому повороту событий.

Если он обманет — то я смогу дать ему отпор. Но если он говорит правду — нельзя оставлять ребёнка в беде.

Вечер воскресенья мы с крысом провели по-разному. Его я занёс домой, оставив смотреть очередной фильм — на этот раз боевик, где крысы-мутанты спасают мир. А сам отправился домой к Насте.

Мы провели ещё одну тренировку её лекарской магии, и я отметил, что справляется она гораздо лучше. Явно тренировалась ещё и самостоятельно.

После тренировки мы отдохнули, прекрасно проведя время вместе, и я ушёл домой. Надо было выспаться перед следующей рабочей неделей, она как всегда обещала быть насыщенной.

* * *

Шуклин привычно дремал на диване после суточного дежурства, когда в ординаторскую ворвался Валера.

— Танцуй, дружище, — радостно объявил он. — Уже сегодня!

Павел недовольно приоткрыл один глаз, и уставился на Ковалёва.

— Что сегодня? — зевнув, уточнил он.

— Сегодня у Боткина начнутся большие проблемы, и его вышвырнут из интернатуры, — ответил Валера. — Какой день чудесный! Я так долго ждал, когда, наконец, отомщу ему.

Шуклин открыл и второй глаз, и теперь уставился на Ковалёва с интересом.

— Что именно сегодня произойдёт? — спросил он.

— Всё увидишь, — махнул рукой Валера. — Главное, если тебя спросят — всё подтверждай. Говори, что тоже это всё видел и слышал. Ему конец! Его не просто выгонят из интернатуры, его, скорее всего, посадят.

Шуклину почему-то стало страшно. Да, он сам не раз создавал подставы для Боткина ради места в терапии. Но отчего-то слова Валеры показались ему слишком кровожадными.

— Так, а что ты сделал? — снова уточнил он.

— Это сюрприз, — холодно улыбнулся Валера. — Не хочу портить тебе его. Так, мне нужно отойти, скоро буду!

Он выбежал из ординаторской в неизвестном направлении.

Ох и не нравилось всё это Павлу. Совершенно некстати вспомнилось, как Боткин помогал ему несмотря ни на что. Подсказывал с пациентом. Да и вообще…

Шуклин хотел место в клинике, и очень хотел выгнать Боткина. Но сейчас ему резко стало не по себе.

* * *

Утро началось с классической планёрки в ординаторской. Сегодня Зубов был в прекрасном настроении, как и Никита. Последний как раз выписал Маргариту в субботу, и они явно отлично провели выходной.

Настя тоже периодически подмигивала мне с другого конца ординаторской, напоминая, что наш выходной был не хуже.

— Итак, птенцы и прекрасная Настя, начинается новая рабочая неделя, — бодро начал Михаил Анатольевич. — Второго этапа конкурса ожидать не стоит, всё ещё проверяют участников на первый этап. Но расслабляться тоже не стоит, это вредно в нашей профессии.

— Костя, — внезапно шёпотом позвал меня Шуклин. Правда, получилось это вовсе не шёпотом, а на всю ординаторскую.

— Птенец Шуклин, шептаться будете после планёрки, — одёрнул его наставник. — Что вы как в школе-то? Погодите, планёрка всего минут десять идёт обычно.

— Извините, — покраснел тот.

— Итак, задания на сегодня… — закончить Михаил Анатольевич не успел.

В ординаторскую открылась дверь, и внутрь вошли трое мужчин. За ними шагала растерянная Надежда Васильевна.

— Простите, они сказали, что…

— Мы из медицинского совета, — перебил её один из мужчин, показывая какое-то удостоверение. — Нам нужен Константин Алексеевич Боткин.

— Это я, — отозвался им. — В чём дело?

— На вас поступила жалоба о проведении неодобренных медицинских экспериментов на пациентах, — заявил мужчина. — Вы обвиняетесь в нарушении медицинской этики и подвергании пациентов риску.

В ординаторской повисла тишина. Какого?..

Глава 13

Для меня случившиеся не было неожиданностью, я ждал очередного шага от Кобылина. Он невзлюбил меня с первой же встречи в клинике, а потом я как обычно разрушил его планы. Кроме того, я прекрасно помнил, как Валера подслушал наш с Никитой разговор о лечении Фетисовой.

И очевидно передал его Кобылину. А тот решил использовать эту информацию против меня.

— Позвольте, это ерунда какая-то, — прервал молчание Зубов. — Мой интерн, он никогда бы…

— Мы не будем обсуждать это здесь, — перебил его один из мужчин. — Господину Боткину придётся проехать с нами…

— Нет, — теперь уже я перебил этого мужчину из совета. — Господин Боткин из клиники никуда не поедет. Разбирательство по нарушению этики можно провести и в самой клинике. В конференц-зале. Так будет удобнее допрашивать свидетелей, верно?

Я не собирался сразу же соглашаться с их условиями. Если они почувствуют себя главными, то мне вообще не выбраться из этой истории. Так что лучше, если разговор с самого начала буду контролировать я.

Мужчины нерешительно переглянулись между собой. Логика в моих словах была, первое обсуждение можно было провести и в клинике. Это сократит время. Чем если бы вызывать всех в другое место, ждать, пока каждый свидетель доберётся… Это может и не на один день растянуться.

— Это не по протоколу, — возразил первый мужчина.

— Но вам же сэкономит время на вызов свидетелей! — напомнил Зубов. — Да и задерживать интерна без законных оснований вы не имеете права.

Было приятно, что наставник за меня вступился.

— Хорошо, первое обсуждение мы проведём в клинике, — нехотя согласился главный из совета. — Пройдёмте, господин Боткин.

Я быстрым взглядом оглядел присутствующих в ординаторской. Никита и Зубов были в шоке, Настя явно за меня переживала… А Валера не мог сдержать нахальную ухмылку.

Мда, Валера, считаешь, что настало твоё время. Ошибаешься.

Отдельно заметил, насколько растерянным и виноватым выглядит Шуклин. А ведь в начале планёрки он зачем-то принялся меня звать. Неужели хотел предупредить обо всём? На него это не похоже, до этого он и сам был не против меня подставить.

Я отправился за тремя представителями медицинского совета на десятый этаж клиники. Возле лифта уже поджидал растерянный Николай Андреевич и довольный Семён Михайлович.

— Что здесь происходит? — спросил главный врач. — На каком основании вы вообще задерживаете нашего интерна посреди рабочего дня?

— Основания у нас имеются, — отозвался один из совета. — Предоставьте нам конференц-зал, и мы подробно опишем всю ситуацию.

— Николай Андреевич, не препятствуйте, — добавил Кобылин. — Ситуация и так крайне неприятная, и отразится на клинике не самым лучшим образом. Так что давайте не усугублять.

Семён Михайлович, эх вы… Хоть бы радостную ухмылку убрали с лица, а то уж совсем сильно палитесь.

— Вы знаете, что тут происходит? — обратился к нему главный врач. — Почему я не в курсе?

— Вы не можете быть в курсе всех маленьких дел, — невозмутимо отозвался заместитель. — Ещё раз вам говорю, пустите уважаемых людей, куда им надо. А то проблемы у нас будут покруче, чем вы думаете.

Главный врач растерянно пропустил нас всех в конференц-зал. Что ж, первый этап я выиграл, разговор мы начнём прямо в клинике.

Теперь осталось разобраться с самой проблемой. Чисто технически им было, что мне предъявить. Правда, на подобный случай я подготовился.

— Итак, господин Боткин, вы… — начал было мужчина.

— Подождите, — перебил я его. — Давайте для начала вы представитесь. Будем соблюдать все приличия.

А то он до сих пор даже своей фамилии не назвал. Как мне к нему обращаться, «господин дядька из совета»?

— Игнатов Станислав Григорьевич, — сверкнув глазами, ответил он. — Вы обвиняетесь в проведении экспериментального лечения пациентки Фетисовой Маргариты Александровны. Вы использовали неодобренный метод лечения ВИЧ-инфекции, не получив разрешение этического комитета.

Так и думал, дело именно в этом. А ведь именно сегодня учёный совет должен был дать добро на написание научной статьи по этой теме, и эта техника разошлась бы в массы. А тут как снег на голову эти разбирательства.

И ведь это явно Кобылин. Сидит такой довольный, словно Клочок из прошлой жизни, который сметаны наелся.

— Каким образом до вас дошла информация о диагнозе госпожи Фетисовой? — поинтересовался я. — Если это сугубо конфиденциальная информация. Неужели эту жалобу написал кто-то из клиники?

Я демонстративно перевёл взгляд на Семёна Михайловича. Он заметил это, и начал ёрзать.

— Это неважно, — отрезал Игнатов. — Что вы можете сказать по поводу этого обвинения?

— Что это ерунда, — спокойно пожал я плечами. — Я излечил госпожу Фетисову, используя лекарскую магию. А использование магии не является экспериментальным или неодобренным лечением. Это самое что ни на есть обычно лечение, тем более что пациентка выздоровела.

— Это первый случай излечения от ВИЧ-инфекции, — подметил Станислав Григорьевич. — А значит, лечение в любом случае было экспериментальным. Иначе проблемы неизлечимости данного заболевания в принципе бы не существовало.

Великолепная логика. Логика в стиле Шуклина, я бы сказал.

— Также вы не консультировались с руководством, Константин Алексеевич, — решил добавить своё слово Кобылин. — Не получали разрешение на проведение подобного лечения. Верно, Николай Андреевич?

Главный врач выглядел растерянным. Он никак не стал отвечать на этот вопрос.

— Его самоуправство давно мешает нашей клинике, — гнул свою линию Кобылин. — Его решения часто приводят нас к проблемам. Поэтому с этим надо что-то делать.

Сейчас лопнет от радости и гордости за себя.

— Я, как главный врач этой клиники, могу заявить, что Боткин — отличный специалист, — наконец вышел из оцепенения Николай Андреевич. — Да он мне жизнь спас, когда у мен ТЭЛА случилась! И множество раз он показывал свою преданность клинике. Так что я доверяю его решениям.

— И позволяете проводить эксперименты на людях? — поинтересовался Игнатов.

— Я не вижу здесь эксперимента, — помотал головой главный врач. — Это было лечение.

В конференц-зал ворвался Зубов. Выглядел он впечатляюще, халат развивался за ним, как плащ, глаза горели, руки были сжаты в кулаки.

— Мой интерн ни в чём не виноват! — заявил он. — Я не знаю, кто вам и что наплёл, но Константин — это один из лучших интернов, которые у меня были за всё это время!

— И давно ли вы позволяете интернам принимать такие важные решения? — поинтересовался один из участников совета. — Если бы эксперимент прошёл не так — то это была бы ваша вина. Неужели вам на это всё равно?

Я пока что слушал всё это молча. Знал, что скажу в конце, поэтому пока что просто позволял всем высказаться. Для меня эти слова звучали абсурдно, но лучше не создавать балаган.

А ещё — дать Кобылину хотя бы минут десять, в которые он будет считать, что всё идёт по его плану.

— Я доверяю своему интерну, и если он смог вылечить пациентку от ВИЧ-инфекции — то это чудо, а не наказуемый эксперимент, — отрезал Зубов.

— А откуда вы всё-таки узнали про мою пациентку? — я заполнил паузу своим вопросом. — Вряд ли сама Фетисова побежала жаловаться в этический комитет.

— Об этом позаботился я, — не выдержал Кобылин. — Потому что ко мне пришёл свидетель, и рассказал о произволе, который вы творите на отделении. Я, как новый заместитель главного врача, предпринял меры.

А он подготовил для себя идеальную легенду. Согласно этой легенде он просто великолепный самоотверженный заместитель, который готов костьми лечь за клинику.

— Нас даже двое, — в конференц-зал ввалились и свидетели. Валера, который чуть ли не силком тащил Шуклина. — Я подтверждаю, что своими ушами слышал, как Боткин говорил о «первом случае в медицине». Это значит, что он хотел просто получить славу за счёт бедной больной женщины. Верно, Павел?

Он принялся дёргать Шуклина за рукав. Вид у того был растерянный. Все остальные уставились на него.

— Верно, Павел? — повторил Валера. — Так всё и было?

— Я не знаю! — воскликнул Шуклин. — Я ничего такого не видел, и не слышал! Так что не впутывайте меня в это!

Он резко развернулся и выбежал из конференц-зала. Испугался, не захотел в этом участвовать. И это не значит, что Шуклин резко встал на мою сторону. Просто ко всему прочему он ещё и трус. И подобных историй он очень боится.

И доказательство тому — его поведение, когда мы раскрыли Ирину, сестру Антона.

Кажется, уже все сказали своё слово. Я приготовился говорить заключающую речь, но двери конференц-зала снова распахнулись.

— Это проходной двор, а не совет, — буркнул себе под нос Игнатов. — Кто на этот раз?

На этот раз это оказалась сама Фетисова. Маргарита выглядела просто отлично, в классическом красном костюме, на каблуках, с безупречным макияжем.

— Женщина, вы кто? — поинтересовался один из совета. — Это закрытое заседание…

— Я Маргарита Александровна Фетисова, являюсь спонсором этой клиники. Ах да, и именно меня вылечил Константин Алексеевич, — она уверенно прошла к Игнатову. — Вы тут пытаетесь обвинить его в том, что он спас мне жизнь⁈ По-вашему лучше бы я умерла от ВИЧ-инфекции? Если кому-то и обращаться в медицинский совет, так это мне! А я этого не сделала, потому что в этом нет смысла!

— Госпожа Фетисова, вам надо успокоиться, — неловко произнёс Семён Михайлович.

Ох, зря он это сделал. Женщина гневно развернулась к нему.

Маргарита Александровна умела показать мягкость характера. Например, она никогда не шла против мнения мужчины, с которым состояла в отношениях. Как, например, согласилась на лечение ВИЧ-инфекции. Которое ей нашёл Никита.

Однако в других случаях она умела постоять за себя. Всё-таки вдова богатого аристократа, которая переняла все его дела. По-другому ей было никак.

— Значит так, — отчеканила она. — Или вы немедленно прекращаете эти непонятные разборки, или «Империя Здоровья» не получит от меня больше ни одной копейки денег! Вам ясно?

Семён Михайлович вздрогнул и попытался вжаться в стул. Даже забавно наблюдать, насколько сильно он пугался хрупкую женщину.

— Вы не можете этого остановить, — заявил Игнатов. — Комиссия уже здесь, и нам придётся разобраться.

Думаю, настало моё время, хоть я и не Валера.

— Господа, — начал я. — Позвольте мне внести ясность. В лечении госпожи Фетисовой я пользовался лекарской магией. Эта магия существует уже две тысячи лет, так что новым этот метод вообще не назвать.

— Но… — тут же попытался возразить Игнатов.

— Я слушал вас всех, так что теперь не перебивайте, — строго сказал я. — Использование лекарской магии не требует разрешения этического комитета, ведь её используют постоянно. Да, ВИЧ-инфекцию подобным образом удалось излечить впервые. Но это просто потому что я догадался использовать магию особым образом. Как именно — вы через неделю сможете прочитать в статье. Пациентка подписала информированное согласие на процедуру. Так что формально — все юридические моменты соблюдены.

Я действительно давал Фетисовой информированное согласие. Это стандартная процедура в клинике, его подписывают все.

— Эта жалоба — просто попытка дискредитировать меня и клинику, — подытожил я. — Пациентка здорова, и я ничего не нарушал.

Вот, собственно, и всё. Игнатову было нечего на это возразить. Выглядел он довольно растерянным, после такой моей речи.

— Но жалоба была подана из вашей клиники, — наконец, вставил он последний аргумент.

— Я просто перепугался за нашу репутацию! — вскочил на ноги Кобылин. — Ведь меня назначили новым заместителем главного врача от министерства здравоохранения. Я чувствую свою ответственность за клинику! Разумеется, я сделал это только из благих побуждений.

Как же он перепугался. Ещё бы, я практически напрямую обвинил его в попытке дискредитировать клинику. Но доказательств всё ещё нет, уверен, в этот раз он выкрутится.

Однако хватит с меня его выкрутасов. Пора браться за него серьёзно.

Я не делился своими подозрениями и знаниями о действиях Кобылина по нескольким причинам. Во-первых, потому что это были бы голые слова. Он даже сейчас настолько убедительно играет преданность клинике, что тяжело убедить всех в его предательстве.

Во-вторых, даже если Зубов мне поверит, дальше дело никуда не уйдёт. Ведь Кобылина назначили из министерства здравоохранения. И так просто его теперь с этой должности не убрать.

Но и терпеть его выкрутасы я больше не собирался. И у меня уже был план, как действовать относительно него.

— Что ж, — кашлянул Игнатов. — Совету нужно время на обсуждение полученной информации. Ожидайте.

Он прошёл к своим компаньонам, и они принялись что-то тихо обсуждать. Я даже не нервничал, в их решении я был уверен.

— Итак, медицинский совет вынес своё решение, — громко заявил Игнатов спустя минут десять. — С господина Боткина снимаются все обвинения. Жалоба признана недействительной, внутренняя проверка показала отсутствие его вины. Приносим свои извинения за потраченное время.

Ожидаемо. Я так и думал, что в итоге все обвинения с меня снимут. Это глупо — обвинять меня в том, что я пользовался магией. Ведь магия в нашем мире не запрещена.

— Поздравляю, Константин, — бросилась ко мне Маргарита. — А мне с утра позвонил Никита, так распереживался. Он и так себя винил за то экспериментальное лечение. И сказал, что если у тебя ещё и проблемы будут из-за того, что ты меня вылечил — он точно себе этого не простит. Вот я сюда и рванула.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Правда, её появление здесь было вовсе необязательно. Я бы и сам доказал свою невиновность. Однако Кобылина она здорово припугнула.

— Птенец, всё хорошо? — подошёл ко мне и Зубов. — Я чуть с ума не сошёл от всей этой истории! Чуть не поседел раньше времени.

— Всё в порядке, — заверил его я. — никаких проблем из-за этой истории не будет.

Собрание закончилось, медицинский совет ушёл. Я ещё остановился переговорить с главврачом напоследок.

— Я знаю, что вы никогда не стали бы проводить нечто подобное, — первым заявил он. — Просто Семён Михайлович у нас оказался перестраховщик. Что-то кто-то услышал, и передал ему. И он решил, что это представляет опасность клиники.

— Вы уверены, что он сделал это из добрых побуждений? — скептически спросил я.

— А как ещё? — у Николая Андреевича даже не было других вариантов. — Разумеется, он просто хотел помочь клинике.

Что ж, за этот короткий диалог я убедился, что Кобылин хорошо играет свою роль благодетеля нашей клинике. И при этом играет собственную игру. Учтём.

— Понятно, — кивнул я. — Благодарю за тёплые слова, которые вы обо мне сказали.

— Я и правда так считаю, — заверил главврач. — Нам очень повезло с таким интерном, как вы.

На этом разборки и закончились. Заняли они в итоге почти три часа, поэтому я сразу же поспешил работать. Пациентов никто за меня не вылечит.

Валеру и Шуклина за весь день больше не встречал. Да и всё равно мне было на Валеру, просто мелкая пешка в руках Кобылина. И сам этого наверняка даже не понимает.

А Шуклин — возможно, у него и взыграла совесть. Но больше он всё-таки испугался последствий.

Закончив рабочий день, я снова направился в ресторан «Петербуржский маяк». Там у меня была новая встреча с Филимоновым. Я уже обдумал весь предстоящий разговор.

Барон снова ждал меня за тем же столиком.

— Вы подумали? — даже не здороваясь, спросил он.

— Подумал, — я присел напротив. — Вы говорили, что будете согласны на все условия. И у меня их несколько.

— Внимательно слушаю, — торопливо кивнул Филимонов.

— Во-первых, после того, как я вылечу вашего сына, вы от меня отстанете, раз и навсегда, — начал я. — Никаких попыток убить меня, похитить или отравить. Никаких больше угроз в мой адрес. Никаких попыток выяснить через меня, где барон Жуков.

Никаких попыток раздобыть его кольцо. Но это я говорить не стал, ведь Филимонов даже не в курсе существования этого кольца.

Не стал я и запрещать в принципе трогать Жукова. Я ему в охранники не нанимался. Да, сделал всё, чтобы помочь ему. Но это не значит, что буду теперь его оберегать.

— Хорошо, — медленно кивнул Филимонов.

— Далее, мне нужно ваше влиятельное положение, — продолжил я. — Я собираюсь устроить небольшой переворот в своей клинике, и мне требуется, чтобы в нужный момент вы надавили на нужных людей.

Это я проверну, когда соберу достаточно доказательств против Кобылина. Его определило на место заместителя главного врача Министерство Здравоохранения. Так что без влиятельных аристократов мне с этим не разобраться.

— Хорошо, — снова коротко кивнул барон.

Третье условие я обдумал особенно тщательно. Филимонову я не доверял, и другом он мне не являлся. Поэтому с его просьбы я планировал получить и другую выгоду.

Правда, сына его я был готов вылечить в любом случае. Даже если никакое условие не будет соблюдено, ребёнка без медицинской помощи я не оставлю. Но Филимонову об этом знать необязательно.

— Мне нужен амулет восстановления магии, — заявил я.

Это очень редкий артефакт, который позволял быстрее восполнить магию в магическом центре. Учитывая то, как часто она оказывалась у меня почти на нуле — незаменимая вещь.

И очень труднодоступная.

— Вы в своём уме⁈ — тут уже Филимонов не выдержал. — Этот Амулет — очень редкий артефакт. Я понятия не имею, где его искать. Пока я найду его — мой сын может умереть!

— Я дам вам время на его поиски, — спокойно ответил я. — Три месяца. А сына вашего осмотрю уже завтра. Мы заключим магический договор, и вы не сможете меня предать.

Этот момент я тоже продумал.

— Три месяца — всё равно маленький срок, — заупрямился Филимонов. — Я не знаю, где найти этот амулет!

Интересно, а в коллекции Жукова его нет? А то возникла бы очень ироничная ситуация.

— Это уже ваши проблемы, — пожал я плечами. — Амулет мне нужен. Вот три моих условия.

Филимонов сжал кулаки и покраснел. У него не было выхода. Он уже показывал сына другим врачам, и помочь ему не смогли.

Поэтому ему придётся согласиться на все эти условия. Раз уж ко мне обратился враг, следует извлечь из этого максимум пользы.

— Хорошо, — наконец, процедил он. — Я согласен.

Мы взялись за руки и произнесли слова магического договора. С этого момента он связал нас. При его нарушении Филимонова ждало наказание в виде мощного проклятия. А ребенку при этом ничего не угрожало.

— Когда вы осмотрите моего Вадима? — спросил Филимонов после заключения договора.

— Завтра вечером, — ответил я. — Куда мне подъехать?

Вряд ли бастард живёт в особняке барона. Так и оказалось, Филимонов назвал мне адрес квартиры, причём далеко не в центре Санкт-Петербурга.

— Тогда до завтра, — подытожил я.

— Всего доброго, — мрачно кивнул Филимонов.

Условиями сделки он явно остался недоволен. Но тут уж ничего не поделаешь.

И я отправился домой.

* * *

Кобылин был в ярости. Он был готов разгромить весь свой кабинет, если бы не потратил на его обстановку столько денег.

Как же надоел этот Боткин. Как же он надоел! Чёртов Константин.

— Дядя Семён, вы в порядке? — в кабинет осторожно заглянул Валера.

— Чего тебе? — гневно воскликнул Кобылин. — Не мог убедительнее поддержать меня на заседании совета? Не мог уговорить своего дружка тоже дать показания? Это всё ты виноват!

— Я сделал всё, что мог, — возмущённо ответил Валера. — Кто знал, что Боткин так изящно выкрутится.

Точное слово, изящно… А Кобылину пришлось ещё полчаса доказывать в кабинете главного врача, что он действовал с исключительно благими намерениями! Николай Андреевич ему вроде бы поверил, но сомнения в нём уже породились.

А этого нельзя допускать!

— Давайте придумаем новый план, я сделаю всё, что вы скажете, — торопливо добавил Ковалёв.

— Ещё как сделаешь, — кивнул Кобылин. — Выбора у тебя нет.

Осталось придумать сам план…

* * *

Вечером мне отзвонился Брусилов из учёного совета. Наш проект был одобрен, теперь нужно было подойти к ним для обсуждения деталей. Я договорился на вечер среды. Завтрашний вечер уже занят лечением сына Филимонова.

После этого я позвонил Чехову, поделился хорошими новостями. Мы договорились о месте и времени встречи в среду.

— Что всё-таки мы будем теперь делать? — пропищал крыс, когда я закончил со всеми разговорами. — Как ты собрался прижать Кобылина?

— Соберём доказательства, — усмехнулся я. — И твоя помощь в этом тоже понадобится.

— Я всего готов. Ниндзя-крыс спешит на помощь, — козырнул лапкой Клочок.

Дальнейший разговор прервал звонок в дверь. Я открыл и обнаружил человека, которого меньше всего ожидал сейчас увидеть.

Глава 14

За дверью стоял Андрей Енин. Это было странно как минимум, потому что в гостях у меня он ни разу не бывал. Возможно, я как-то упоминал, где живу? Хотя не припомню такого… А на память я никогда не жаловался.

Но зачем вообще приходить на ночь глядя, да ещё и без предупреждения?

Выглядел Андрей испуганным. Бледный, взъерошенный. Что-то явно произошло.

— Проходи, — без лишних слов я пропустил его в квартиру. Не разговаривать же на пороге.

— Мне нужна помощь! — оказавшись внутри, воскликнул Енин. — Я не знаю, к кому ещё обратиться. А мы с тобой друзья, и поэтому…

— Что случилось? — перебил его объяснения я. — Рассказывай.

— Катя пропала, — выдохнул он.

Плохие новости. Катя Енина довольно долго лежала в хирургическом отделении, восстанавливаясь после сложной операции.

Когда я навещал её в последний раз, она рассказывала, что с понедельника точно выйдет, и что вернётся на работу на административный этаж.

И сегодня как раз должен был быть её первый рабочий день.

— Как это пропала? — уточнил я. — Рассказывай всё по порядку.

— Она вышла на работу, её снова назначили кем-то вроде секретарши заместителя главного врача, — сбивчиво начал Андрей. — Ну, Семёна Михайловича. Сегодня ближе к вечеру она позвонила, сказала, чтобы я шёл домой один. Она мол задержится на пару часов. Но вот за окном уже одиннадцать вечера, а она так и не пришла! И телефон не берёт!

— Слушай, ну зря ты так рано бьёшь тревогу, — подбодрил я его. — Может, просто заработалась. А телефон сел.

— Гудки проходят, она просто не берёт трубку, — тут же возразил Андрей. — И она бы предупредила, если бы задерживалась сильнее. У нас с этим строго. Ещё и отец, как назло, по делам уехал. Я так волнуюсь! И не придумал ничего лучше, как прийти к тебе!

Тревога на его лице и в самом деле была неподдельная. Он был в ужасе.

— А почему просто не позвонил? — его приход ко мне домой в самом деле выглядел странно.

— У меня телефон глюканул, сбился до системных настроек. Твой контакт я не восстановил. Чем спрашивать номер быстрее было дойти! — спешно проговорил Енин.

Звучало логично… В стрессовой ситуации людям свойственно действовать «странно» по мнению окружающих, а потому я не осуждал. Удивительно только, что Енин вообще запомнил, где я живу! Но с этим и потом можно разобраться!

— Так, ладно, давай начнём с клиники, — решил я. — Поехали обратно. Если её не найдём там — то хотя бы узнаем у охраны, во сколько она ушла с рабочего места. А там будем дальше думать.

Логичнее было Енину самому начать с этого пункта. Но пять же в стрессовой ситуации он почему-то вспомнил именно обо мне.

Андрей кивнул и первым выскочил за дверь.

«Мне идти с вами?» — мысленно спросил крыс.

«Нет, отдыхай. Справлюсь» — коротко распорядился я.

Мы вышли на улицу и направились в клинику. Там, не теряя времени, сразу же приехали на лифте на десятый этаж.

В коморке возле кабинета Кобылина за столом, заваленным какими-то папками, мирно спала Катя Енина. Рядом лежал и телефон, находящийся на беззвучном режиме.

Нашлась. Вот так просто… И стоило ради этого тревожить меня среди ночи? Эх…

— Катя! — бросился к ней Андрей. — Ты в порядке? Что с тобой?

— Что? — она сонно приоткрыла глаза, и уставилась на брата непонимающим взглядом.

В следующую секунду взгляд прояснился, и она полностью проснулась.

— Ох, я что, задремала⁈ — воскликнула она.

— Я бы даже сказал, что заснула, — усмехнулся я. — Уже одиннадцать вечера.

— Как одиннадцать? — подскочила она. — Ох, я же ещё ничего не успела доделать!

Она в панике схватилась за какую-то папку. А я активировал диагностический аспект и проверил её состояние. Да у неё переутомление.

После больничного не стоит себя сильно напрягать, а она ещё и задержалась на четыре часа после окончания рабочего дня.

— Катя, доделаешь всё потом, тебе нужно домой и отдыхать, — строго заявил я. — Ты устала, и всё равно сейчас такая работа не будет продуктивной.

— Но Семён Михайлович сказал подготовить отчёт… — вздохнула Катя.

Кобылин ещё и работу свою спихнул на бедную девушку. Заместителям главного врача по уставу в принципе не положены медсёстры-секретарши. Но что прошлый главврач, что нынешний закрывают на это глаза. И заместители заставляют работать на этой непонятной должности именно Енину.

— Завтра подготовишь, — отрезал я. — Сейчас немедленно домой! Или осложнения после операции будут!

Вообще никаких осложнений не будет, этот аргумент я использовал, просто чтобы её припугнуть. Зато сработало, она всё-таки кивнула и поспешила начать собираться.

— Прости, что побеспокоил тебя, — смущённо произнёс Андрей. — Просто очень сильно за сестру испугался.

— Всё в порядке, главное, что всё обошлось, — улыбнулся я. И понадеялся, что в следующий раз Андрей включит голову прежде чем идти ко мне. — А вообще следи за сестрой, чтобы она так сильно не перерабатывала. Для здоровья это только вредно.

— Понял, — серьёзно кивнул Енин.

— Кстати, а адрес ты мой откуда узнал? — пора было выяснить.

— Так, у охраны спросил!

Захотелось закатить глаза… И я с трудом удержался, чтобы этого не сделать. Если бы Енин спросил у охраны про сестру, а не адрес, я бы сейчас мирно спал в кровати. И вообще, надо с ними разъяснительную беседу провести, чтобы больше никому адрес не давали. Иначе у меня скоро квартира в проходной двор превратится!

Мы попрощались, пожелав друг другу доброй ночи. И на этой ноте мы разошлись по домам.

Следующее утро началось с традиционной планёрки, на которой сегодня отсутствовал Валера. Правда на этот раз Зубов никак это не прокомментировал. Видимо, Валера по всем правилам отпросился.

— Птенец Боткин, у вас новый пациент, — объявил Зубов. — Во второй палате появился барон Кантемиров. Очень уважаемый человек, между прочим. Он попросил именно вас, как лечащего врача.

Обычно такие просьбы ничем хорошим лично для меня не заканчивались. Именно с такого началось моё знакомство с Жуковым.

— Барон Кантемиров⁈ — воскликнул Никита. — Это случайно, не владелец сети кондитерских-пекарен «Кантемировы сласти»?

— Он, — кивнул Михаил Анатольевич. — Но даже не думайте, он попросил Боткина, и лечить его будет Боткин.

— Это очень влиятельный аристократ, — цокнул Никита. — Кость, тебе в очередной раз повезло. Не так, как с Маргаритой, кончено, но всё же.

— Буду иметь в виду, — усмехнулся я.

После окончания планёрки меня ненадолго задержала Настя.

— Ты как, герой-экспериментатор? — пошутила она. — Снова будешь свои страшные эксперименты над людьми проводить?

— А как же, по-другому я и не лечу, — усмехнулся в ответ я.

— Слушай, я хотела сказать, что вовсю пробую пользоваться магией, — она перевела тему на более серьёзную. — И получается всё лучше и лучше! Жду нашей следующей тренировки.

После этих слов она подмигнула, намекая, что не только тренировки ждёт.

— Только в четверг получится, — прикинув свой график, ответил я. — Послезавтра скажу точно.

— Договорились, — она кивнула и поспешила работать.

Я решил начать с барона Кантемирова и направился во вторую палату. Там пока что была занята только одна койка из двух, мужчиной лет пятидесяти.

— Доброе утро, — подошёл я к нему. — Меня зовут Константин Алексеевич, я ваш лечащий врач.

— Здравствуйте, — приятным голосом поздоровался он. — Кантемиров Феликс Вениаминович, ваш пациент.

Его фамилия мне сразу показалось знакомой, но только сейчас я вспомнил, где именно я её уже слышал.

— Мне вас очень советовал мой помощник, Николай, — улыбнувшись, добавил барон. — Сказал, что вы лучший врач во всём городе.

Это Николай кончено преувеличил, но всё равно приятно слышать. Николай раньше работал личным помощником барона Жукова. Затем тот предал его, напоив запрещённым зельем и попытавшись подставить. А после Николай помог мне засадить барона Жукова за решётку.

В тот раз он видимо в итоге откупился, чтобы оттуда сбежать. Чтобы попытаться напасть на меня на балу, и чтобы я отправил его в психиатрическую больницу. Иронично.

— Приятно, что меня так расхвалил, — улыбнулся я. — Расскажете, что с вами?

— Симптомы странные и никто из врачей не может их связать с чем-то конкретным, — ответил Кантемиров. — Имеется кашель, сухой, без мокроты. На коже периодически возникает сыпь, потом сама проходит. Слабость, память стала хуже, работать стало тяжелее. Периодически диарея, без ясных причин.

Жалобы были на разные системы органов, и связи между ними на первый взгляд никакой не было.

— Давно это началось? — спросил я.

— Несколько месяцев точно, — подумав, ответил Феликс Вениаминович. — К врачам уже много ходил. Проверяли и поджелудочную, и сахар, и всё на свете. Вот, я и папку с обследованиями принёс, если это нужно.

Я просмотрел его обследования. Действительно, проверяли его на всевозможные патологии, но ничего конкретного не нашли. Интересно…

Задав ещё несколько вопросов, я активировал диагностический аспект. Лёгкое свечение во всём организме, пока непонятно, из-за чего. Стал перебирать другие аспекты. И причина нашлась, на удивление, только на токсикологическом аспекте.

Отравление мышьяком, причём хроническое. При хроническом отравлении клиническая картина очень смазана, и определить причину практически невозможно. А учитывая то, насколько редкий вообще токсикологический аспект — шансов ещё меньше.

— Вам надо сдать анализ на содержание мышьяка, — распорядился я. — Но могу уже сказать, что у вас идёт хроническое отравление этим ядом.

— Что это значит? — нахмурился Кантемиров.

— Значит, если ваш род деятельности никак не связан с постоянным воздействием мышьяка, то вас травят, — сделал я самый логичный вывод. — Весьма изощрённым способом.

Способ действительно был необычный. В моей практике уже было отравление цианидом, но острое. Это произошло в кафе, куда мы один раз ходили с Леной. Мужчину чудом удалось спасти. И там определить причину было куда проще.

Здесь же… Это было практически невозможно. Симптомы слишком неспецифичные, да и диагностический аспект не давал никаких подсказок.

— Травят, — серьёзно повторил Кантемиров. — И я правильно понимаю, что раз отравление хроническое — яд подсыпают в маленьком количестве, но регулярно?

— Всё так, — подтвердил я. — Это ещё надо проверить анализами, но я в этом практически уверен. Как только это подтвердится, я назначу вам лечение.

Переводить его в токсикологию я не видел смысла. С подобным состоянием справлюсь и сам. Жизни его ничего не угрожает, отравление я сниму.

— Спасибо, — всё ещё задумчиво кивнул Кантемиров. — Но мне всё равно предстоит найти отравителя, верно?

— Конечно, иначе это так и продолжится, — подтвердил я.

Главное, чтобы не заподозрили Николая. Ведь он работает на барона как раз несколько месяцев. Но Феликс Вениаминович произвёл впечатление адекватного человека. Думаю, он докопается до истины.

Я расписал анализы и отправился к другим пациентам. После обхода выделилось небольшое количество свободного времени, и я поспешил в ординаторскую. Пора было дать задание Клочку.

План мы с ним всё-таки успели вчера немного обсудить. Для того, чтобы разобраться с Кобылиным, требовались доказательства. И тем больше, чем лучше.

Одним из пунктов плана снова был Клочок и диктофон. Ему уже не впервой было записывать разговоры. Так что он должен был снова пробраться в кабинет Кобылина, и записать что-то подходящее.

Я же решил его «подкинуть» до места, потому как у меня тоже был один разговор с Семёном Михайловичем.

Так что крыс устроился в моём кармане. И мы отправились на десятый этаж.

Катя Енина снова сидела в огромной горе бумаг, даже толком не ответила на моё приветствие. Я постучался, и зашёл в кабинет Кобылина. Он сидел, сложив ноги на стол, и пил кофе. Кайфует, свалив всю работу на Катю. Как я и думал.

— Боткин? — недовольно спросил он. — Что вы хотели?

— Чтобы вы перестали так нагружать девушку, — прямо ответил я. — Катя Енина только выписалась с больничного, и ей противопоказаны подобные задержки на работе. Она вчера заснула прямо за рабочим столом из-за усталости! И сегодня тоже сидит по уши в бумагах.

— Прошу прощения, но уж это точно не ваше дело, — мгновенно разозлился Кобылин. — Это моя работа, и я сам решаю, насколько сильно мне загружать мою медсестру.

Злится, что я ещё и в эту сферу решил залезть. Ну что же поделать, если я всегда за справедливость.

— Вы не можете делегировать ей свою работу, — спокойно ответил я. — И если, например, главный врач решит проверить, что именно готовит Енина, и узнает, что готовит она отчёты, которые должны делать вы…

Конечно, ей не привыкать. Она рассказывала, что и с предыдущим заместителем она частенько перерабатывала. Разница в том, что тот любил деньги, а этот… тоже любит деньги, но хочет ещё и место главврача получить. Не везёт нашей клинике с заместителями.

— Вы мне угрожаете? — сквозь зубы спросил Кобылин.

— Что вы, просто советую, — усмехнулся я. — Советую не нагружать так свою медсестру. Надеюсь, мы друг друга поняли.

Лицо у Семёна Михайлович конечно скривилось… Он хорошо понял мой намек, что в случае продолжения переработок я доложу о нарушении главврачу.

Прям жаль, что сфотографировать не получится.

— Рад, что мы друг друга поняли, — добавил я, и покинул кабинет, не дожидаясь ответа.

Уверен, теперь у Кати станет меньше работы. А меня Кобылин возненавидит ещё больше, хотя казалось бы — больше некуда. И так был готов обвинить меня в экспериментах над людьми.

Что ж, теперь Клочок будет ждать интересных разговоров. А я, пока тут, загляну к ещё одному человеку.

Я дошёл до кабинета айтишников и вошёл внутрь. Всего в нашей клинике их работало трое. Но так совпадало, что постоянно видел я только Матвея. Вот и сейчас за компьютером сидел только он, в неизменном растянутом свитере.

— Добрый день, — поздоровался я. Матвей вздрогнул, и повернулся ко мне. — Нам надо поговорить.

Он быстро открыл на экране компьютера вкладку с блокнотом, чтобы печатать мне ответы. Так разговор будет быстрее, чем когда он пишет на бумаге.

Отношение к Матвею у меня было двойственное. Его случай очень заинтересовал меня, и мне было бы интересно вылечить его немоту, чтобы разобраться ещё и в этой сфере медицины. Снова подобрать комбинацию аспектов, правильное воздействие…

Однако он участвовал в первом заговоре Кобылина. Должен был сбить калибровку оборудования, чтобы показательные выступления перед комиссией провалились. И пусть в итоге их план сам провалился, его участие там было зафиксировано. Мной.

Я могу догадаться, что Кобылин просто пообещал ему лечение. Или пригрозил увольнением. Но до конца Матвея это всё равно не оправдывает.

Так что ему предстояло окончательно решить, на чьей он стороне. И решить сейчас.

«Чем могу помочь?» — напечатал Матвей.

— Мне надо, чтобы ты признался в участии в саботаже первого этапа конкурса, — прямо ответил я. — И признался, кто именно тебя к этому принудил. Дал письменные показания, прямо сейчас.

Матвей побледнел, а на его лбу выступил пот. Он на некоторое время завис, ничего не печатая в ответ.

«Вы о чём?» — наконец написал он.

— Даже не думай прикидываться, — вздохнул я. — Матвей, это твой последний шанс. Пока что я никому не говорил о твоём участии во всём этом. А ведь могу. И свидетели у меня есть, Ломова Анна Геннадьевна тебя тоже видела в лаборатории. Так что не юли, говори прямо.

Он снова надолго завис над клавиатурой.

«Он сказал, что уволит меня, если я не подчинюсь. А если всё получится — даст денег на лечение» — наконец написал он.

Так, отлично. По крайней мере, он заговорил.

— Почему никому не сказал? — спросил я. — Главному врачу, другому заместителю. Хоть кому-то!

«Он предупредил меня, что никто мне не поверит. Слово немого паренька против слова заместителя главного врача» — написал Матвей.

Логично, в принципе. Слово Кобылина действительно имеет больший вес.

— Теперь самый главный вопрос, — произнёс я. — Ты готов дать показания, и рассказать об этом не только мне? Это опасно, но это правильно. И это поможет наказать Кобылина.

Ведь я так понял, никакого лечения, разумеется, он не оплатил. Наверняка сказал, что раз план не сработал — то и сделка отменяется.

«Готов» — напечатал Матвей.

Я дал ему лист бумаги, и сказал как можно подробнее описать всю произошедшую ситуацию. Это всё ещё слабое доказательство. Но когда их наберётся несколько — Кобылин будет раздавлен.

Через пятнадцать минут исписанный с двух сторон лист бумаги с подписью был у меня. Начало положено.

* * *

Клочок притаился в своём уже излюбленном укромном уголке кабинета Кобылина. Ждать пришлось недолго, вскоре после ухода хозяина Семён Михайлович принялся кому-то звонить.

— Привет, Дим, — торопливо сказал он в трубку. — Ну, ты обижаешься ещё? Да не было у меня настроения идти в ресторан, ты же знаешь, затея провалилась с жалобой… Да помню я, что за мной должок, обязательно проставлюсь. Да Дим, новая идея тоже не выгорела. Боткин снова выкрутился.

Кобылин замолчал, явно слушая, что там ему говорит друг. А Клочок изо всех сил сдерживался, чтобы не укусить его за нос. Хозяин устраивает настоящие испытания! Крыс уже из последних сил шпионит!

— Да, вот что я подумал, — продолжил Кобылин. — Боткин явно помешает и второй этап испортить. Но! Он может быть занят. Я навёл справки, что его отец работает терапевтом в захудалой поликлинике области. Да-да, понимаешь, о чём я? Попортим жизнь отцу — и Боткину придётся решать уже эти проблемы.

Клочок изо всех сил сжал лапки. Так, терпение. Хозяин просто сказал проследить и записать разговор. Но вот же этот Кобылин гад!

В интернете Клочок один раз встретил такое выражение «собака сутулая». Он понятия не имел, что это значит, но явно что-то обидное. И это самая подходящая кличка для Кобылина!

— Да не знаю я, какую именно проблему. Уволить, например. Лишим его отца работы и зарплаты, и Боткину вообще станет не до проблем в клинике. Да, да. Понял, время ещё есть. В пятницу так в пятницу. Пока, дружище.

Он положил трубку, и Клочок услышал, как Кобылин расхохотался.

— И кто кого теперь, Боткин? — вслух спросил он.

«Явно хозяин тебя сделает, идиот» — подумал крыс.

Клочок фыркнул, и остановил запись. Надо понаблюдать ещё немного, но кое-что важное уже удалось узнать.

* * *

К вечеру я получил анализы Кантемирова, убедился, что это отравление мышьяком. Его ожидало лечение унитиолом, и разумеется, токсикологической магией. Я уже вызвал к нему токсиколога, заведующего отделением Филиппа Дмитриевича.

С ним нас тоже уже связывало несколько историй. Самая запоминающаяся — как Шуклин выпил перекись водорода.

— Я тут думал о том, кто может меня травить, — решил поделиться со мной Феликс Вениаминович. — Как бы не прискорбно, это, скорее всего, мой младший брат.

— Почему вы так решили? — поинтересовался я.

— Я искал, кому это выгодно, — пожал плечами Кантемиров. — Детей и жены у меня нет — был занят бизнесом. И пока что вся моя компания должна перейти моему брату. Но я ведь ещё не старик, и ещё есть шанс наверстать упущенное. Он мог испугаться этого, и решить получить компанию уже сейчас.

Что ж, звучало и вправду логично.

— Вам стоит разобраться с этим, — посоветовал я. — Пока вы в клинике — вам ничего не угрожает. Но если хроническое отравление продолжится — это сильно отразится на вашем здоровье.

— Я понял, — задумчиво кивнул Кантемиров. — Спасибо, Константин. Мой помощник не обманул насчёт вас.

— Я бы хотел передать ему привет, если это возможно, — улыбнулся я.

— Он завтра придёт меня навестить, так что лично и передадите, — ответил Феликс Вениаминович. — Он много про вас рассказывал.

После разговора с Кантемировым в ординаторской я встретился с Клочком, и он рассказал мне про подслушанный разговор.

Кобылин совсем уже озверел! Теперь решил ещё и мою семью в это всё втянуть! Не чурается никаких методов, однако.

Что ж, очень хорошо, что мой крыс это узнал. Предупреждён — значит вооружён. Я обязательно придумаю, как этому противостоять.

А записанный на диктофон разговор станет вторым доказательством.

Закончив рабочий день, я поехал по адресу, который дал Филимонов. Его сын проживал в обычном многоэтажном доме, в небольшой двухкомнатной квартире.

Дверь мне открыл сам Филимонов. Решил поприсутствовать при осмотре его сына. Хоть что-то хорошее в нём есть.

— Это Лида, — представил он худую невысокую женщину, явно простолюдинку.

Несмотря на свою худобу, Лида была очень красивой. Тонкие черты лица, длинные густые волосы. Филимонов смотрел на неё с нежностью, что тоже было видно.

Они провели меня в комнату, где на кровати лежал худой мальчик лет двенадцати. Я уже знал его по фотографии, но вживую он выглядел очень плохо. Болезненный, бледный, впалые щёки, синяки под глазами.

— Вадим, это врач, — ласково произнёс Филимонов. — Я говорил, что он придёт и тебя осмотрит.

— Здравствуйте, — с трудом выговорил мальчик.

Я не стал терять времени, и сразу активировал диагностический аспект. Затем проверил другими аспектами.

Ответ на вопрос, что с мальчиком, нашёлся почти сразу. И ответ меня не порадовал.

— У него активировался магический центр, — произнёс я. — И магия разрушает его тело.

Глава 15

Барон Филимонов уставился на меня в недоумении.

— В каком смысле активировался магический центр? — переспросил он. — Вадим — бастард.

Его удивление было вполне понятным. Магию могли наследовать только аристократы. Для этого была нужна сильная кровь. Однако были и исключения.

— Иногда такое случается, — ответил я. — Примерно один случай на тысячу. Ваш сын унаследовал магию от вас, но из-за того, что он бастард — магический центр активировался значительно позже. И магия начала его убивать.

Он просто не умеет ей пользоваться, а сил его организму не хватает, чтобы с ней справиться. Магия словно разрывает его изнутри.

— Вы сможете что-то с этим сделать? — спросила Лида. — Пожалуйста…

— Да, — коротко кивнул я.

Активировал магический аспект и принялся воздействовать на Вадима. План в голове возник почти сразу. Я создам вокруг его магического центра барьер, подобный тому, что создавал при лечении Фетисовой. Так выплёскивающаяся магия перестанет разрушать его тело.

Кроме того, заложу базовые понятия по самоконтролю. В этом случае я буду служить своеобразным проводником, который подскажет, как направить магию.

Но потом парню надо будет найти учителя для тренировок. Иначе магия его убьёт.

Процесс лечения занял три часа, и потратил почти весь магический запас. Вот когда пригодился бы артефакт, который Филимонов ещё не успел мне раздобыть. Но теперь точно достанет — выбора я ему не оставил.

— Всё, — озвучил я, открывая глаза.

Весь процесс лечения Филимонов и Лида не издавали ни звука.

Сейчас они бросились к Вадиму.

— Сын, как ты? — взволнованно спросил барон.

— Отец? — тот приоткрыл глаза. — Хорошо… Только спать хочется.

— Это нормально, ему надо восстановить силы, — пояснил я. — И если он проспит почти сутки — это тоже будет нормально. Но далее вы должны найти ему учителя. Иначе он снова потеряет контроль над своей магией.

— Я всё понял, — кивнул Филимонов. — Всё сделаю как надо.

Он вышел, чтобы проводить меня.

— Дело теперь за вами, — обернувшись в дверях, произнёс я. — За вашей частью сделки.

— Я всё сделаю, — ответил барон. — Не сомневайтесь.

Он остался с сыном, а я направился по своим делам. Почти полное отсутствие сил побудило меня зайти в храм Великого Ткача. Новая медитация никогда не бывает лишней.

— Рад видеть, Константин, — кивнул мне проводник. — От вас приходил ещё один молодой человек. Великий Ткач рад, что вы рассказываете о месте медитации.

Ещё один человек? Кто-то помимо Зубова. Неожиданно, я в эти дни никому про медитации не рассказывал. Хотя…

— Как его звали? — спросил я. — Или как он выглядел?

— Никита, — ответил проводник. — Он назвал своё имя.

Тогда всё становится на свои места. Никите про медитации я тоже рассказывал уже давно. Но долгое время он скептически относился к этой информации.

А теперь, после излечения Маргариты, он решил прислушаться к моим словам. И пришёл на медитацию. Хорошее решение.

— Рад, что те, кому я рассказываю про это место, добираются до сюда, — улыбнулся я.

— Ещё одно достижение свершилось в твоей жизни, — прищурился проводник. — Маленький бастард и его магия. Много сил на это ушло.

— Это так, поэтому я и пришёл на медитацию, — ответил я. — Надо продолжать повышать уровни. В этот раз я справился, но с большим трудом.

— Медитируй, — странно улыбнулся проводник. — Тебя ждёт сюрприз.

Я не особо обратил внимания на эти слова. Отправил Клочка в угол комнаты, а сам уселся и принялся медитировать…

И вскоре в сознании возникла картинка. Я очутился в старом, длинном коридоре. Напротив меня стоял мужчина с прямым греческим носом, кудрявыми волосами и бородой. Я узнал его почти сразу.

Ведь это был я. Точнее, Гален. Именно так я и выглядел две тысячи лет назад.

— Здравствуй, — первым заговорил он. — Удивлён?

— Встретить свою прошлую версию я точно не планировал, — усмехнулся я. — Но я не удивлён. Проводник говорил про сюрприз. Видимо, это было про встречу с самим собой.

Но в таком случае знает ли проводник про моё перерождение? И можно ли доверить ему хранить эту информацию? Нужно узнать наверняка, ведь риск слишком велик.

— Сложно сказать, являешься ли ты мною, — заявил Гален. — Ты уже другой. С новыми знаниями, с новыми способностями, в новом мире. Ты словно взял от меня всё лучшее, но дополнил его своим видением. Ты уже не Гален. Ты уже Константин Боткин. Другой человек.

Я прекрасно понимал, о чём он говорит. Разумеется, после перерождения в этом мире, в теле молодого Константина, я менялся. Изменялся под условия времени, в котором оказался. Современности.

Бесконечно учился и продолжаю учиться. Этот процесс неостановим. Так что да, я уже давно не тот Гален, который умер две тысячи лет назад от рук своего ученика.

— Я хотел тебя предупредить, — после паузы продолжил Гален. — Тебе грозит опасность. Ты снова рискуешь повторить свою судьбу.

— Конфликт с гильдией алхимиков? — уточнил я. — Их сейчас нет, как таковых.

Алхимия развивалась семимильными шагами после моей смерти. В современном мире таблеткам, пилюлям, микстурам отдано очень много внимания. Как и магическим зельям.

Но сама гильдия уже не существовала, насколько я успел узнать. Просто их дело осталось жить и после их смерти. В гильдии больше не было надобности. Её место заняли фармацевтические корпорации.

— Нет, не конфликт, — покачал головой Гален. — Ты снова можешь умереть. Твои идеалы, принципы и идеи… Мир может снова быть к ним не готов. Будь внимательнее, мой друг. В ближайшем будущем тебя ждёт смертельная опасность.

А вот это не новость, я вообще уже не припомню момента, когда она бы меня не ждала. Опасность стала моим вторым именем.

— Благодарю, — кивнул я. — Буду осторожен, как и всегда.

— Горжусь собой, — прошептал Гален. — Держи, тебе это очень нужно.

В следующее мгновение я резко раскрыл глаза и почувствовал, как на несколько уровней усилились общий магический, пульмонологический и психиатрический аспекты. Их, скорее всего, выбрали случайно.

Но как они все были кстати! Магический нужен для лечения магических заболеваний, который остальные врачи толком лечить не умеют. Пульмонологическим я помогу Чехову, с его ХОБЛ.

Ну и психиатрический — это если решу вылечить Матвея. Отношение к нему было двойственное. Однако он постарался исправиться, подробно дав мне показания о том дне перед комиссией. Думаю, он правда готов был искупить свою вину.

— Как вам встреча, Константин? — улыбнувшись, спросил проводник. — Была ли она полезной?

Значит, о перерождении проводник в курсе.

— Ещё как, — усмехнулся я. — Долго продлилась медитация?

По ощущениям примерно полчаса. Но я знал, что течение времени при медитациях в храме не совпадает с реальным.

— Тридцать секунд, — пожал плечами проводник. — Теперь вам надо домой, отдыхать.

Усталость я действительно чувствовал сильную, несмотря на то, что уровень магии после медитации почти восстановился.

— Последний вопрос. Вы узнали обо мне слишком многое. И эта информация может быть опасной, — намекнув, я поднял вопросительный взгляд на наставника.

Он улыбнулся и ответил:

— Ваши тайны хранит сам Великий Ткач, Константин. А доверяете ли вы ему? Подумайте об этом.

Хороший вопрос. Скорее — да, поскольку Великий Ткач уже не раз мне помогал. От таких сущностей не ждешь подвоха.

— Я вас понял, — поклонился я наставнику. — Спасибо за всё.

Затем я забрал Клочка, и мы отправились домой.

— Как мы собираемся помешать Кобылину тронуть отца? — поинтересовался дома крыс. — Давай его предупредим?

— В этом нет никакого смысла, — покачал я головой. — Он собирается сделать мерзкий ход, но от того, что мы скажем это отцу — никому легче не станет. Ведь отец ничего не сможет поделать.

— И что, просто ждать? — возмущённо пискнул крыс.

— Нет, просто сделаем ход первыми, — ответил я. — У нас есть признания Матвея о попытке сорвать выступления нашей клиники. Есть твой записанный разговор. Но не хватает подтверждения амбиций Кобылина.

Другими словами, доказательств, что он действительно хочет занять место главного врача. А не просто вредит клинике… потому что ему захотелось.

— И где мы их возьмём? — спросил Клочок.

— У Кати, — ответил я. — Семён Михайлович кажется со стороны глуповатым, но он довольно расчётлив. Подготовка к тому, что он станет главврачом, явно уже ведётся. И ведётся она Катей, хоть она этого и не понимает.

— Я тоже ничего не понимаю, — крыс возмущённо подёргал носом. — Какая ещё подготовка?

— Скажем так, документальная, — ответил я. — Нам просто надо, чтобы Катя отдала нам несколько очень интересных бумаг. И это станет доказательством номер три. И с ними мы уже отправимся к Зубову, а затем и к главному врачу.

— Хитро, — сверкнул глазами Клочок. — Должно получиться.

Мы ещё немного пообсуждали план, а затем отправились спать.

* * *

Утром Валера специально пришёл в клинику пораньше, чтобы вновь поговорить с Шуклиным. Тот уже пару дней удачно бегал после того происшествия с Боткиным. Но сегодня с утра не убежит, он же на дежурстве.

— Привет, Паш, — обманчиво дружелюбно поздоровался Валера. — Как дежурство прошло?

— Нормально, — недоверчиво буркнул Шуклин. — А что?

— Да я вот думаю, почему же ты никак не хочешь дежурить как полноценный терапевт? — задумчиво протянул Ковалёв. — Такой вариант был, Боткина обвинить в измене клиники, и все дела. Он бы отправился в тюрьму, я был бы доволен местью, а ты получил бы место в клинике.

Разумеется, Валера не думал, что показания Шуклина хоть что-то бы изменили в той ситуации. Боткин отлично всё продумал так, что вышел из воды сухим. От слова совсем.

Но Валеру просто драконило от мысли, что Павел в итоге не последовал их плану. Не поддержал Валеру, не поддакнул там, где это было нужно.

— Слушай, если ты про то, что я не стал врать при совете, то я и правда не слышал никаких разговоров, — заявил Шуклин. — И мои слова ни на что бы не повлияли.

— И ты вовсе не пытался предупредить Костю до всего этого? — холодно улыбнулся Ковалёв. — С чего бы это?

Шуклин был ему не особо нужен. Валера его не переносил, и считал отребьем, почти как и Боткина.

Однако он. Должен. Слушаться. Это принципиально. И на него хотелось и дальше спихивать грязную работу.

— Я просто подумал, что это уже чересчур, — признался Шуклин. — Я по-прежнему хочу занять место терапевта. Но не таким путём.

— Ты просто трус, — заявил Валера. — Боишься сделать что-то настоящее. Только разговорами и ограничиваешься.

— Я трус⁈ — подскочил Павел. — Я подделывал документы, из-за меня чуть не погибла пациентка от анафилактического шока. Я крал направления на анализы. Да чего только не делал! Ты всего и не знаешь. Так что не смей называть меня трусом!

Ух, как его прорвало. Решил выложить всю подноготную! Это он зря… Ведь Валера всё запомнит.

— А раз ты такой смелый, тогда начинай уже мне помогать, — ответил Валера. — Сейчас надо сделать так, чтобы Боткин не мешался в клинике. А значит, создадим ему проблем на стороне.

— И что от меня нужно? — буркнул Шуклин.

Отлично, он уже согласился помочь.

— В субботу днём отвлечёшь Боткина на полчаса, — ответил Валера. — Не спрашивай, зачем. Просто сделай.

Валера и сам не знал, зачем это. Кобылин ему не рассказывал никаких деталей. Но перед Павлом он наоборот, постарался выставить себя крутым.

— Сделаю, — тяжело вздохнул Шуклин.

Ещё как сделает. Куда ему деваться?

* * *

Рабочее утро после планёрки началось с посещения Кантемирова. Возле палаты которого я встретил Николая.

— Константин! — радостно воскликнул он. — Очень рад тебя видеть!

— Взаимно, — улыбнулся я. — Только как ты в клинику проник? Посещения с двенадцати начинаются.

На моих глазах Николай резко покраснел.

— Воспользовался тем самым фальшивым пропуском, якобы ты практикант? — вздохнул я.

— Ну да… Но господин сам попросил попасть сюда пораньше, так что я не при чём, — оправдался Николай. — Как он?

— Сегодня к нему ещё не попал, — заметил я. — Но, думаю, уже лучше. Мы нашли причину и уже делаем все необходимые мероприятия. А вообще, давай зайдём к нему, и узнаем.

Николай кивнул, и мы вдвоём отправились в палату.

— Доброе утро, — первым поздоровался я.

— Здравствуйте, господин Кантемиров, — поклонился Николай.

В этот момент ярко ощущалось наше различие в социальном положении. Я был аристократом, а Николай — простолюдином, и даже наша дружба этого никак не меняла.

— Доброе утро, — кивнул Феликс Вениаминович. — Рад, что вы оба тут. Константин Алексеевич, мне удалось выяснить, кто меня травил.

Оперативно, учитывая, что сам факт отравления я установил только вчера. Связи у него работают как надо.

— И кто же? — поинтересовался я.

Вчера барон Кантемиров думал на своего брата. Но похоже, его мнение на этот счёт изменилось.

— Невеста моего брата, — вздохнул он. — Уже бывшая, если точнее. Сначала она пыталась охмурить меня, но я сразу её отшил. И она переключилась на брата.

— Ради денег? — догадался я.

— В точку, — Кантемиров с тоской взглянул в окно. — Всё это удалось раскопать всего за один вечер. Вопрос уже решён.

— Рад слышать, — поддержал его я.

Моя помощь не имела бы никакого смысла, если бы барона продолжили травить. Поэтому то, что отравитель нашёлся — это очень хорошая новость.

— Отдельно я хотел извиниться перед тобой, Николай, — вдруг добавил Феликс Вениаминович. — В присутствии свидетеля. Видишь ли, я заподозрил и тебя в отравлении.

Об этом я тоже догадывался. Травить Феликса начали как раз примерно в тот период, когда появился Николай. Возможно, раньше, но точно этого сказать невозможно.

И логично, что в итоге подозрения также упали на Николая.

Однако то, что Кантемиров признал свою вину перед своим слугой, говорит о нём как о хорошем человеке.

— И теперь прошу за это прощения, — закончил Феликс Вениаминович. — Ты хороший помощник, и я рад, что ты работаешь у меня.

Николай кивнул, а в уголках глаз его блеснули слёзы. Похвалу он слышать не привык. Жуков не часто его хвалил, если вообще хвалил.

— В благодарность я бы хотел пригласить вас, господин Боткин, на свой приём в воскресенье, — заявил Кантемиров. — Он состоится через неделю. Со всей вашей семьёй, разумеется.

Предыдущий приём, на котором я был, не запомнился мне практически ничем хорошим. Кроме танцев с дочкой Брусилова.

Однако подобные мероприятия очень важны, если я собираюсь восстановить статус семьи. На этих балах и поднимается авторитет.

— Я с радостью приму это приглашение, — кивнул я. — Только сначала мне нужно вас долечить. Жизни ничего не угрожает, но до субботы вы точно полежите тут.

— Конечно, я всё понимаю, — заверил Феликс. — Делайте всё, что нужно.

Я проверил его состояние, вкачал ещё немного магии токсикологическим аспектом, и оставил их вдвоём с Николаем. Кантемиров не просто так позвал своего помощника рано утром, у них явно был важный разговор. Так что решил им не мешать.

После остальных пациентов решил поговорить с Катей Ениной. Сразу подметил, что горы документов на её столе стали поменьше. Не зря я провёл тот разговор с Семёном Михайловичем.

Беседовать прямо возле его кабинета было не самой лучшей идеей, так что я увёл её в столовую, якобы на обед.

— Семён Михайлович стал загружать тебя поменьше? — купив себе салат и чай, и усевшись за столик, спросил я.

— Сегодня да, — кивнула девушка. — Это снова ваших рук дело?

— Просто поговорил с ним, — отмахнулся я. — Катя, у меня к тебе важный разговор. У меня есть подозрения, что новый заместитель главного врача хочет сместить самого главного врача. Точнее, это уже даже не подозрения, а факт. И для этого факта я собираю доказательства.

Катя побледнела и замерла со стаканом компота в руках.

— Снова заговоры? — тихо спросила она. — Почему же мне так не везёт с начальниками!

Ответа на этот вопрос у меня не было.

— Мне нужно, чтобы ты сказала, заставлял ли тебя Кобылин делать фальшивые отчёты? — прямо спросил я.

Предыдущий заместитель регулярно нагружал Енину подобными заданиями. Только он подделывал документы, чтобы побольше положить себе в карман.

— Нет, ничего такого не было, — честно ответила Катя. — Он перегрузил всевозможными делами вчера, да… Но никаких подобных распоряжений не давал. Хотя…

Я догадывался, что Кобылин ещё не начал настолько доверять Кате, чтобы спихивать на неё такие задания. Но как-то он должен был проколоться.

— Он сказал складывать в отдельную папку все жалобы пациентов, отчёты с плохими показателями и так далее, — вспомнила Енина.

Это оно. Подготовка Кобылина к месту главного врача. Ведь помимо проигрыша в соревнованиях ему надо убедить всех, что Николай Андреевич плохо справляется со своими обязанностями. Поэтому он и поручил Кате собирать «компрометирующие» документы, чтобы был базис.

— А разговоры? — спросил я. — Слышала ли ты подобные разговоры на эту тему?

— Один раз я слышала, как он говорил с кем-то, и произнёс фразу «скоро я стану главным, наконец-то», — ответила Катя. — Я не придала этому значение… Но сейчас, учитывая всё, рассказанное тобой, я думаю, что это важно.

Ещё как. Я нашёл третье доказательство. Все три не самые убедительные, но тут важно ещё и их количество.

Уже с этим можно идти к своему заведующему, и думать, что делать. Зубов меня послушает, до этого я ни разу его не подводил.

— Мне нужно, чтобы ты записала всё это в письменном виде, — сказал я Кате. — Прямо сейчас, как можно подробнее.

Енина даже спорить не стала. Она тоже доверяла мне, после всего, через что мы прошли. Так что она молча взяла лист бумаги и ручку и принялась за дело.

* * *

Алла Борисовна с трудом дождалась момента, когда её муж уехал, чтобы вновь устроить свидание с Кириллом. Он работал её личным водителем, и роман между ними вспыхнул с первой же минуты.

С мужем у Филимоновой никогда такого не было. Хотя она вполне правдоподобно изображала сильную любовь. С деньгами её супруга можно было сыграть всё, что угодно.

А Кирилла ей даже удалось протащить на бал-маскарад. Маска павлина удачно скрыла его личность. Правда, тогда они совсем потеряли голову…

— Аллочка, — Кирилл был моложе на пятнадцать лет, но их это не смущало. — Долго мы ещё будем прятаться?

— О чём ты? — дёрнула она плечом. — Предлагаешь мне уйти от мужа, и зажить нам с тобой в счастливой бедности? Ты же знаешь, масик, я привыкла к роскошной жизни.

— Я предлагаю тебе, чтобы эта роскошная жизнь стала нашей, — ответил Кирилл. — Ну подумай сама своей хорошенькой головушкой. Детей у вас нет, ты — первая наследница. Если с господином Филимоновым что-то случится…

Он что, предлагает ей… Ушам невозможно поверить!

— Кирилл, я — не убийца! — возмутилась она. — Как ты вообще можешь такое предлагать?

— Аллочка, подумай сама, — нежно улыбнулся он. — Это бы решило все наши проблемы. Мы были бы счастливы и богаты. И я не говорю, что ты убийца. Это можно обставить так, словно виноват вообще кто-то другой.

Это же всё равно будет убийством. Алла Борисовна покачала головой, она была категорически не согласна.

— Не хотел тебе говорить, но нас с тобой видели на бале-маскараде, — сделал решающий выпад Кирилл. — Какой-то молодой человек заметил, как мы с тобой… развлекались за колонной.

— Как⁈ — ахнула Филимонова. — И ты мне только сейчас говоришь⁈ Кто?

— Молодой человек в обычной чёрной маске. Но я видел его фото в газете, — Кирилл открыл нужную статью. — Правда, тут не написано его имя…

— Это же Боткин! — воскликнула Алла Борисовна. — Фетисова нас знакомила. Какой-то супер врач. Ты не врёшь мне, он правда нас видел?

— Я никогда тебе не вру, — ответил Кирилл. — И подумай сама, как всё удачно складывается. Он якобы убивает твоего мужа, его сажают в тюрьму. Свидетеля нашей связи нет, Филимонова нет, а счастливые мы есть. Ну подумай же, Аллочка.

А ведь в его словах есть логика… И действительно, так надоело прятаться по углам. А так решились бы все их проблемы…

— Мне надо это обдумать, — вслух ответила она. — А пока давай не тратить время. Мой может скоро вернуться.

Про себя она уже приняла решение. Действительно, хватит ей жить несчастливой.

* * *

Разговор с Катей принёс мне третье доказательство. И с ними я направился к Зубову. Наставник нашёлся в ординаторской, с историей болезни.

— Михаил Анатольевич, мне надо вам кое-что рассказать, — начал я.

— Слушаю, — наставник явно с большим удовольствием оторвался от рутинной работы и поднял на меня заинтересованный взгляд.

Я приготовился начать, но у меня зазвонил телефон. Звонил отец. Просто так он никогда меня не беспокоил, это явно что-то срочное. Поэтому поспешил ответить на звонок.

— Сын, — с тревогой произнёс отец. — Меня увольняют.

Глава 16

Клочок докладывал мне, что Кобылин собирается повлиять на меня через отца. Тем самым он собирался сбить меня с курса и заставить отвлечься на семейные проблемы.

Но по словам Клочка, это всё планировалось на пятницу или субботу. А сегодня только среда. Кобылин решил действовать на опережение? Вряд ли.

— Что случилось? — спросил я, стараясь не выдавать беспокойства. — Из-за чего увольняют?

— Месяц назад я назначил пациенту антибиотик, а у него оказалась аллергия на этот препарат, — сбивчиво пояснил отец. — Его доставили в больницу, еле спасли. А заведующий… В общем, повесил всё на меня. Он давно под меня копает. Сейчас вызвал комиссию из области, и они меня проверяют. И собираются уволить!

Понятно, что почти ничего не понятно. Но издалека я эту проблему не решу. А ещё понятно, что это не Кобылин. Это отец сам умудрился накосячить так, что дело грозит увольнением. И видимо он в отчаянии, раз не в силах сам разобраться с проблемой.

— Я скоро приеду, постараюсь помочь, — коротко ответил я и положил трубку.

Зубов смотрел на меня с явным интересом. Ещё бы, я ворвался, заявил, что надо срочно кое-что рассказать, а в итоге с кем-то по телефону говорю. Не самый красивый поступок с моей стороны, но иначе я поступить не мог.

— Дело касается нашего заместителя главврача, Кобылина Семёна Михайловича, — вернулся я к главной теме.

Затем я пустился в объяснения. О его планах, о его попытках испортить конкурс, о его многочисленных подставах. Показал показания Матвея, рассказал про план с моим отцом, упомянул про сбор данных о некачественных показателях клиники.

Зубов мрачнел с каждым словом.

— Я вам верю, — задумчиво заявил он, когда я закончил. — Вы ещё ни разу меня не подводили, и вряд ли бы стали придумывать подобное на ровном месте. Кроме того, Кобылин и мне не нравится с самого первого дня. Но… Вы должны понимать, что его сюда принимал не Николай Андреевич. Его направило Министерство Здравоохранения. И мы не можем так просто обвинять его в чём-то, основываясь на непонятной диктофонной записи и показаниях немого айтишника.

Разумеется, я это прекрасно понимал. Как и то, что без всех этих доказательств Зубов может быть, и поверил бы, но главврач — не факт.

— В любом случае, доложите об этом главному врачу, — ответил я. — Он должен быть в курсе.

— Конечно, — кивнул наставник. — Вы хотели отпроситься?

Это он уже перевёл тему на телефонный разговор, свидетелем которого стал.

— Да, у моего отца проблемы, — сообщил я. — Могу уйти сегодня?

— Конечно, — ответил Михаил Анатольевич. — Я сам поговорю с главврачом. Тем более, пациентов сегодня вы всех уже обошли. А дневники можете заполнить и завтра.

Я быстро собрался, вызвал такси и поехал в поликлинику отца.

«Я ведь говорил, что надо что-то делать» — не сдержался Клочок по дороге.

«Ещё ничего не понятно. Это скорее всего не Кобылин» — коротко ответил я.

Добравшись до поликлиники, я позвонил отцу. Он встретил меня уже у регистратуры.

— Рассказывай теперь подробнее, — попросил я.

Про себя я отметил, что отец всё-таки начинает меня уважать. Когда я только оказался в этом теле, своего сына он ни во что не ставил. Сейчас подобные привычки сохраняются, хоть я ему и не позволяю подобного поведения. Но когда у него возникла проблема — он сразу обратился ко мне.

— Месяц назад у меня был пациент с пневмонией, — начал отец. — Лёгкая степень, решил лечиться дома. Я назначил ему антибиотик, инъекционно. Ранее этот препарат он не принимал, в карте никаких пометок об аллергоанамнезе не было. Сам он сказал, что аллергии ни на что нет.

— И оказалось, что у него непереносимость этого препарата, — догадался я.

— Именно, — вздохнул отец. — У него развился анафилактический шок. Его еле успела спасти скорая помощь.

Такого предугадать невозможно. Это отличается от той ситуации, когда Шуклин и Соколов пытались подставить Лену. Там они специально не написали в карте о наличии аллергии. Здесь же отец всё уточнил, но пациент сам не знал.

Магией такое тоже не предвидеть. Даже аллергологический аспект может уловить изменения уже после начала аллергии, а не заранее.

— Пациент подал жалобу? — спросил я.

— Нет, он всё понял, — ответил отец. — Это мой заведующий, Петров Яков Сергеевич.

Ух, ну и фамилия с именем. Петров Яков — звучит даже несуразно.

— Он решил проверить некоторые карты спустя месяц, и всплыл этот случай, — пояснил отец. — Он решил использовать это, чтобы выгнать меня из поликлиники. Уже давно говорил, мол Боткин, пора тебе на покой. А ты же знаешь, если я уйду на пенсию…

Им с матерью станет вообще не на что жить. Несмотря на то, что и я посылал большие суммы, жили они бедно. Я потихоньку планировал это исправлять, например благодаря доходам за свои научные статьи. Но не всё сразу.

— Сейчас комиссия здесь? — уточнил я.

— В кабинете заведующего, — кивнул отец. — Уверен, он ещё наговорит им лишнего… Меня точно уволят!

— Не паникуй раньше времени, — отрезал я. — Сейчас я всё улажу. Ты жди.

Я уверенно направился в указанный отцом кабинет. Мой отец, возможно, и не самый великий лекарь. Но со своими обязанностями вполне справляется. И в этом случае он действительно был совершенно не виноват.

— Добрый день, — постучавшись, зашёл я в кабинет. Трое мужчин, до этого громко о чём-то споривших, резко прекратили разговор и уставились на меня.

— Вы кто? — поинтересовался один из них, высокий, долговязый, похожий на селёдку в банке. — Если вы ко мне, то ждите в коридоре. Я не принимаю сейчас.

О, вот, видимо, и Петров Яков. Даже мысленно не могу его серьёзно так называть. Имя словно вымышленное.

— Я не на приём, я по поводу Боткина Алексея Анатольевича. Я его сын, Боткин Константин Алексеевич.

— Это вас совершенно не касается, — отрезал Петров Яков. — Разбирательства пройдут без вас. Вашего отца ждёт увольнение, без права работать в сфере медицины.

— Позвольте, мы этого ещё не решили, — возмутился один из двух мужчин. Это, видимо, и есть областная комиссия.

Отлично, комиссия адекватная. Неадекватный здесь только Петров Яков. А с ним разобраться проще.

— Касается, это мой отец, — спокойно парировал я. — Итак, дело о пациенте с анафилактическим шоком. Это расценивается, как врачебная ошибка моего отца. И это невозможно оспорить, подобное — это всегда врачебная ошибка. Но есть несколько но. Во-первых, документация оформлена по всем правилам. Осмотр, отказ от госпитализации, назначения. Уточнение аллергоанамнеза, и слова пациента, что аллергии нет.

— Пациент не мог знать этого наверняка, — тут же ввинтил своё слово Петров Яков. Нет, буду мысленно называть его селёдкой, так хотя бы менее смешно.

— Мой отец как врач тем более, — отрезал я. — Даже магия не может показатель наличие аллергии. Кроме того, жалобы от пациента не поступало. Его спасли, трагичного исхода не произошло. Собственно, тут вообще не о чем говорить.

— Петров Яков Сергеевич упомянул, что это не единственный случай халатности вашего отца, — подметил один из комиссии. — Он периодически заполняет осмотры после приёма. Или вообще на следующий день. Иногда встречаются и ошибки в документации.

Голос у проверяющего был неуверенный. И понятно, почему.

— Господа, вы представляете, как устроена работа в поликлинике? — спросил я. — Бумажных дел здесь чуть ли не втрое больше, чем пациентов. И вполне понятно, что отец не всегда с этим справляется. А покажите мне того врача, у которого всё идеально, и все документы заполнены вовремя.

Тут мне в голову пришла ещё одна очень интересная идея.

— К примеру, можно посмотреть документацию Петра Якова Сергеевича, — предложил я. — насколько я понял, он является кардиологом поликлиники. Так вот, уверяю вас, у него есть те же самые недочёты.

— Сейчас речь не обо мне, — покраснел селёдка. — А о вашем отце! Из-за моих действий пациенты не умирают!

— Так и из-за его действий никто не умер, — напомнил я. — Всё обошлось. Не думаю, что это веский повод для увольнения.

Мужчины из комиссии явно задумались над моими словами. Врачей в поликлиниках, тем более в области, вечно не хватало. И они прекрасно понимали, что увольнять проверенного специалиста — не вариант.

Кроме того, я привёл весьма убедительные доводы, о невиновности моего отца.

— Устный выговор, — наконец, решил один из комиссии. — Этого будет достаточно.

Даже без занесения в личное дело. Отлично, можно сказать, что он отделался лёгким испугом.

Совсем без наказания он оставить отца не мог. Но выбрал самое меньшее из зол.

— А как же… — попытался возразить селёдка.

— У вас, Петров Яков Сергеевич, мы тоже сейчас просмотрим документы, — перебил его член комиссии. — Не зря же мы приехали.

Он покраснел ещё больше и попытался послать мне взгляд, полный ненависти.

— Что ж, спасибо, что вы меня услышали, — больше задерживаться здесь не было смысла. — Всего доброго.

— До свидания, — кивнули мне члены комиссии.

Я вышел в коридор, где маячил ожидающий меня отец.

— Устный выговор, и всё, — объявил я ему. — Никто увольнять тебя не станет, это не твоя вина.

— Ты серьёзно? — не поверил мне отец.

— Абсолютно, — кивнул я. — А ещё, сейчас будут проверять вашего Петрова Якова. И что-то мне подсказывает, что у него самого найдётся масса недочётов.

— Сын, я даже не знаю, как тебя благодарить! — воскликнул отец. — Если честно, не ожидал, что ты сможешь решить эту проблему… Так быстро.

— Обращайся, всякий раз, когда возникают подобные ситуации, — серьёзно ответил я. — Я всегда готов помочь.

Отец внимательно посмотрел мне в глаза, и я заметил проблески отцовской гордости.

Кстати, эффект можно закрепить ещё одной информацией.

— Через неделю в воскресенье ничего не планируйте, — невзначай добавил я. — Нашу семью пригласил на приём барон Кантемиров.

У отца чуть глаза не выпали от удивления.

— Барон Кантемиров? — переспросил он. — Но… как?

— Я ему помог, — уклончиво ответил я. — Так, в этот раз возьми смокинг напрокат. А мать пусть купит себе платье. Деньги вышлю на этой неделе.

Как раз сегодня вечером иду к Брусилову, обсуждать денежное вознаграждение за статьи. Так что, позволить наряды для своей семьи смогу.

А то прошлое платье матери было очень уж не презентабельным.

— Хорошо, сын, — отец даже не стал спорить, сразу же согласился.

Я попрощался с ним и поехал на такси обратно в город. Всё-таки эта подстава оказалась не от Кобылина. И более того, моё сегодняшнее решение ситуации испортило ему планы. Теперь подставить моего отца у него не получится, ведь проверка была буквально только что.

Доехал до города как раз под окончание рабочего дня. Идти в клинику не было смысла, так что сразу созвонился с Чеховым, и мы отправились в здание учёного совета.

— Когда продолжим наши тренировки? — поинтересовался Чехов по дороге.

— Давай в пятницу к тебе приду, после работы, — ответил я. — Как раз обсудим накопившиеся темы, и проведём новое обучение.

Завтрашний вечер я уже обещал Насте. И отменять это запланированное дело точно не собирался.

— Идёт, — легко кивнул Антон. — Интересно, много ли они нам предложат финансирования?

Мы дошли до здания учёного совета, и возле входа меня поймал незнакомый мужчина.

— Простите, это не вы ли случайно Константин Боткин? — спросил он.

— Я, — не стал отрицать очевидного. — А вы кто?

— Раскольников Эдуард Георгиевич, — представился он. — Я представитель одного частного научного центра. У меня к вам есть деловое предложение.

Сколько же он тут стоял, чтобы озвучить своё деловое предложение? Хотя, думаю он встретил меня случайно. Я видел, как он выходил из здания учёного совета.

Значит, ему просто повезло.

— И что за предложение? — поинтересовался я.

— Давайте пройдём в кафе неподалёку, и я всё расскажу вам, — предложил Раскольников.

— Мне некогда, — спокойно отказался я. — Говорите прямо здесь, мы очень спешим.

Эдуард Георгиевич несколько растерялся, он явно не был готов к такому отказу. Но деваться было некуда, пришлось соглашаться на мои условия.

— В общем, до нас дошли слухи о вашем методе… магического лечения ВИЧ-инфекции, — проговорил он. — И мы хотели предложить выкупить у вас эту идею.

Очень интересно, как же до них вообще дошли эти слухи. Про мой метод знает не так уж и много человек.

Впрочем… Слухи уже могли успеть распространиться. Суть метода не знает никто, но сам факт излечения от ВИЧ-инфекции возможно уже узнали многие. От той же Фетисовой, например.

— И что же означает «выкупить идею»? — приподнял я бровь.

Я уже понял, чего он хочет, но решил услышать это от него напрямую.

— Вы пишете научную статью, где подробно расписываете суть метода, но не публикуете её, а отдаёте нам, — ответил Раскольников. — И отказываетесь от прав на этот метод. За это мы вам обещаем очень неплохую сумму.

А не связан ли этот Раскольников с центром, где лечилась Фетисова? Есть у меня такие подозрения.

Я планировал и с ними потом разобраться, когда чуть разгребу другие дела. А тут один из их сотрудников сам вышел на меня.

Решили подзаработать на моей идее. Очень удобно в итоге драть с людей огромные суммы денег за моё лечение. Но я не для этого придумывал свой метод.

Моя цель — чтобы лечение стало доступно другим. А не чтобы какая-то частная организация продавала мой метод.

— Нет, — произнёс я. — Я отказываюсь от вашего предложения.

— Но погодите, я ведь даже не сказал самое главное, — Эдуард Георгиевич поспешил назвать сумму. Она была равна примерно годовому заработку нашего главврача в клинике.

— Кость, — дёрнул меня за руку Чехов. Я не обратил на это никакого внимания.

— Я же уже сказал, нет, — повторил я. — Так и передайте своему начальству. Я собираюсь опубликовать статью, как и планировал. А теперь нам пора идти, всего доброго.

Оставив растерянного Раскольникова позади, мы с Чеховым отправились в здание.

— Кость, — повторил Антон. — Такие деньги… Ты хорошо подумал?

— Мы с тобой собираемся заняться всем этим не ради денег, — холодно ответил я. — Если у тебя другой взгляд на это — то скажи сразу. И я отменю наше сотрудничество.

Большие деньги могут соблазнить кого угодно. Но я бы хотел, чтобы Чехов в итоге сделал правильный выбор.

— Нет, я с тобой согласен, — поспешил сказать он. — Не знаю, что на меня нашло. Ты прав, важнее, чтобы метод был доступным.

Мы добрались до кабинета Брусилова и вошли внутрь. Он уже ждал нас.

— Поздравляю, господа! — с порога воскликнул он. — Ваш проект одобрен учёным советом. Вы принимаетесь на работу по найму, и вам будет выделяться финансирование!

Сумма, которую назвал он, разумеется, была гораздо меньше предлагаемой Раскольниковым. Но для меня это было неважно.

— Первая статья про лечение ВИЧ-инфекции должна выйти в течение двух недель, — добавил он. — Сроки — это часть вашей работы.

— Благодарю, — улыбнулся я. — Рад, что проект одобрили.

Мы пустились в обсуждение деталей. Договорились, что Чехов будет появляться почти каждый день, я же заезжать по вечерам по необходимости. Все материалы буду передавать Чехову, а он уже систематизировать, обрабатывать и писать статьи.

Для работы ему даже выделили небольшой кабинет, чему он очень обрадовался. Ранее он работал из дома.

— Я должен вам сказать… — после обсуждения всех деталей начал было Брусилов. Но его прервал резко зашедший в кабинет мужчина с узкой треугольной бородкой, и маленькими злыми глазами за толстыми очками.

— Андрей Михайлович, мне только что доложили, что совет постановил уменьшить моё финансирование⁈ — неприятным голосом взвизгнул он.

«Фу. Даже я не так пищу» — решил прокомментировать это Клочок.

— Владимир Александрович, мы уже давно уведомляли вас об этом, — спокойно ответил Брусилов. — За три месяца у вас совершенно не было никаких сдвигов, работ или открытий…

— А я учёный, а не гонщик, — заявил тот. — И что, вы урезаете мне финансирование из-за какого-то молокососа, который только-только закончил учиться? Якобы он совершил супер открытие?

— Следите за языком, — поморщился Брусилов. — Он стоит прямо перед вами.

Я никак не прокомментировал его слова, потому что его злость казалась мне чем-то забавным. Банальная зависть скрывалась за ней.

— Так это вы, — обратил на меня взгляд Владимир Александрович. — Учтите, я это так не оставлю. Я добьюсь того, что ваши работы признают недействительными. В научном обществе вы никто, и будете никем! Всё!

Он резко развернулся и вышел из кабинета.

Мда, весело тут…

— Не обращайте внимания, — вздохнул Брусилов. — Я понимаю, это неприятно… Но в научном обществе хватает людей, которые вечно недовольны решениями совета.

— Всё в порядке, — заверил я. — Мне на подобные высказывания всё равно.

— Что ж, рад приветствовать вас в команде, — улыбнулся Андрей Михайлович.

Нам выдали пропуска, мы подписали некоторые бумаги, и на этом посещение было закончено.

— Отметим где-нибудь? — предложил Чехов, когда мы вышли на улицу. — Всё-таки важное событие?

— Я не против, — кивнул я.

Мы отлично посидели в одном из ресторанов. Заодно я отдал Антону все материалы, чтобы он уже с завтрашнего дня начинал работу. После чего мы разошлись по домам.

* * *

Утро началось у Семёна Михайловича со звонка его друга Дмитрия.

— Дим, чего в такую рань звонишь? — удивлённо отозвался Кобылин.

— С отцом Боткина ничего не получится, — сообщил тот. — Мне жаль.

Только этого не хватало! В этот-то раз как Боткин умудрился помешать? Он ведь даже не знал про план!

— Что произошло? — процедил Кобылин.

— Вчера у отца Боткина уже прошла проверка из министерства области, — ответил Дмитрий. — Непонятно по какой причине они решили её провести, но это факт. Нашли мелкие нарушения, уже сказали принять меры. После этого я просто не смогу надавить для организации новой проверки, понимаешь?

Чёрт, чёрт, чёрт! Как он каждый раз это делает? Может, пользуется незаконной магией пророка? Хотя у Боткина никогда в жизни бы не хватило денег, чтобы так часто получать пророчества.

— Я понял, — выдавил из себя Семён Михайлович. — Извини, мне пора.

Он отключился до того, как Дмитрий собрался ещё что-то сказать.

Так, тогда вся надежда на план Б. Кобылин продумал его, как запасной. Даже раздал инструкции Валере по этому поводу. Но он рассчитывал, что этот план вообще не пригодится.

— К вам можно? — его размышления прервала девушка, которая постучавшись, зашла в кабинет.

— Чего вам? — буркнул Кобылин.

— Я занести документы, по поводу своего перевода из гастроэнтерологического отделения в терапевтическое. В отделе кадров мне сказали, занести вот это заявление вам, — она положила ему на стол лист бумаги.

Как будто ему не всё равно на то, кто там и куда перевёлся!

— Хорошо, можете идти, — с трудом вежливо ответил он.

А она очень даже ничего. Грудь вон еле в халат поместилась. Вот бы ему такую помощницу, а не эту рыжуху, которую приходится терпеть.

Телешева Анастасия Геннадьевна. Надо запомнить.

* * *

Утром после планёрки мы с Зубовым отправились к главному врачу. Клочок в этот раз остался дежурить в ординаторской, заданий я ему пока не давал.

Николай Андреевич уже ждал нас.

— Константин, — начал он, когда мы расселись. — Михаил Анатольевич рассказал мне всё, что вы передали ему. И показал ваши доказательства. Хочу сказать, что я вам верю. Но этого мало, чтобы…

— Обвинить Семёна Михайловича в его действиях, — договорил я за него. — Я знаю.

И не сомневался, что Николай Андреевич так скажет. Кобылина назначило Министерство Здравоохранения. С его связями нужен очень веский повод, чтобы убрать его из клиники.

— Всё так, — кивнул главный врач.

— Эти доказательства я собрал, чтобы вы точно мне поверили, — объяснил я. — Но для того, чтобы убрать Кобылина — надо поставить ему ловушку. И это — второй этап соревнований.

— О чём вы? — не понял Николай Андреевич.

Зато Зубов быстро смекнул, куда я веду.

— Вы имеете в виду, что Кобылин снова попытается дискредитировать нашу клинику. И можно поймать его с поличным? — спросил он.

— Именно, — улыбнулся я. — Я понимаю, что до второго этапа ещё примерно неделя, но зато мы успеем подготовиться.

— Может сработать, — задумчиво произнёс главврач. — Но… Разве он не пытается одновременно с этим убрать вас лично. Признаться, он и на паре планёрок отзывался о вас весьма странным образом. И может правда представлять для вас опасность…

Об этом я думал. Но тут мне придётся держать оборону самостоятельно. Из-за таких мелочей его не сместить с места заместителя. Поэтому просто буду начеку.

— Я справлюсь, — ответил я. — Он ничего мне не сделает.

Мы договорились ждать, когда появится информация о втором этапе. А до тех пор делать вид, что у Кобылина всё идёт по плану. И никто не догадывается о его делах.

После чего разошлись по рабочим местам.

Я как раз направлялся к своим палатам, когда на меня налетела Настя.

— Ты куда так летишь? — улыбнулся я ей. — Что-то случилось?

— Нет, то есть да, — запнулась она. — В общем, помнишь про мою способность? Видеть магические центры других людей.

Ещё как помню. Настя была чуть ли не единственной, кто знал про существование у меня всех аспектов.

— Помню, — кивнул я. — А что такое?

— Я сейчас была у Кобылина, — ответила девушка. — В общем, тебе надо это знать!

Глава 17

Про способность Насти я прекрасно помнил, поэтому её слова меня очень заинтриговали. Что же такого она могла разглядеть в магическом центре Кобылина?

Я огляделся, и решил, что такой важный разговор не стоит проводить в клинике. Даже несмотря на то, что сейчас вокруг не было слушателей, подслушать нас могли. Медсёстры очень любопытные.

Хоть главную сплетницу — Ольгу Петровну и уволили, остались ещё те, кто обожал собирать сплетни.

— Давай ты расскажешь позже, — предложил я. — Мы как раз собирались провести вечер вместе.

— Хорошо, — кивнула она. — Тогда приходи ко мне. Чтобы нам никто не помешал.

Мы условились о месте встречи и разошлись по рабочим местам. Довольно-таки необычно, что у Насти даже нет прислуги и охраны при её статусе. Она живёт абсолютно одна.

Это странно для дочери графа одного из городов Саратовской области. Видимо, причина также лежит в множестве детей. За всеми и не уследить. Да и не могу знать какие точно в семье отношения и есть ли у девушки финансовое обеспечение, помимо зарплаты врача.

Остаток рабочего дня прошёл в штатном режиме. После того, как я сдал все истории Зубову, меня демонстративно тормознул Валера.

— Михаил Анатольевич, а Боткин снова на особом положении? — поинтересовался он. — На этой неделе ни разу не отдежурил. Он что, святой, как Великий Ткач?

— Я назначаю птенцов дежурить по своему усмотрению, — заявил Зубов. — И если вы, Ковалёв, не работаете весь день, то не удивляйтесь, что я оставляю вас работать на ночь.

— И не завидуй, — хмыкнул я. — Мне сейчас не до тебя.

Валера что-то злобно процедил сквозь зубы, но я даже слушать не стал. Собрался, и поспешил по своим делам.

Клочка я занёс домой. На свидания я его обычно не брал.

Последнее время и сам крыс никуда не стремился. Он стал немного загадочным, и тихим. Проблемы обсуждал со мной охотно, но своими мыслями не делился. Я бы мог прочитать их, ведь у нас была телепатическая связь. Но рассудил, что лезть в голову фамильяру без его разрешения — это как минимум некрасиво. Он имеет право на личное пространство.

В назначенное время я уже был дома у Насти. Она даже успела приготовить ужин, в очередной раз меня удивив. Чтобы дочка графа и умела готовить!

— Рассказывай, — произнёс я.

— В общем, — Настя присела напротив. — У Семёна Михайловича нет лекарской магии. Абсолютно точно.

Неожиданно. Вот это действительно неожиданно. Заместитель главного врача в лучшей клинике Санкт-Петербурга, бывший член Министерства Здравоохранения не обладает лекарской магией.

— А какая у него магия? — спросил я.

— Магия проклятий, — выдохнула девушка. — Он перерабатывает окружающие негативные эмоции в энергию для себя, если точнее.

Я знал о таком типе магии. Такие люди действительно питались негативной энергией, которую брали вокруг себя. Скандалы, разборки, интриги. Всё это подпитывало Кобылина.

Это могло объяснить, почему он невзлюбил меня с первой же минуты. Ведь он начал свой первый день в клинике с конфликта. А я отреагировал спокойно, не позволяя ему вовлекать меня в скандалы.

— Как он может это скрывать? — задумчиво произнёс я. — Явно должен был как-то себя проявить.

— Я не знаю, — пожала плечами Настя. — Я и сама сегодня в первый раз это обнаружила. До этого встречалась с ним — и не видела ничего подобного.

Хмм, именно в этом и может быть ответ. Скорее всего, для маскировки он использует специальный артефакт. И, кажется, я видел у него необычный кулон на шее.

Работа в медицинской сфере без лекарской магии тоже объясняется. Он специально выбрал путь, где лечить пациентов не надо. Бюрократическая работа с бумагами, работа в Министерстве. Он ощущал себя там, как рыба в воде.

И с клиникой он может сотворить что угодно, если станет главврачом. Так что этого точно не надо допускать.

И при этом — не подпитывать его лишний раз любыми скандалами.

— Настя, это тоже та информация, которую не стоит никому говорить, — предупредил я девушку.

— Да я понимаю, — усмехнулась она. — Не переживай, я умею держать язык за зубами. Научилась уже, столько лет со своим даром живу.

Я тоже решил пока никому не разглашать эту информацию. Как минимум, потому что у других может появиться вопрос — откуда я это узнал. И ответа у меня не будет.

И лучше пусть Кобылин думает, что его маленькую тайну никто не знает. Иллюзия безопасности.

После ужина мы перешли к Настиным тренировкам. Она уже весьма неплохо владела магией, и комбинировала аспекты. У неё их было несколько: диагностический, гастроэнтерологический и иммунологический.

Не знаю, почему выбор пал именно на них, но владела она ими неплохо, все были прокачены на среднем уровне. Заодно я рассказал ей про способ усиления магии через медитации, отправив таким образом ещё одного человека в свой уже полюбившийся храм.

— Слушай, — закончив тренировку, произнесла Настя. — А давай куда-нибудь в воскресенье сходим? Мы как-то сразу перешли к особо близкой стадии отношений, а свиданий было мало.

— Это ты начала сразу же с подбрасывания трусиков, — усмехнулся я. — Так что несколько стадий автоматически промотала. Но я не против.

Приём у Кантемирова только на следующей неделе. Туда я кстати тоже решил пригласить Настю. Ну а этот выходной будет как обычно загружен, но по-другому у меня и не бывает. Буду всё успевать.

— Это был манёвр, чтобы точно обратить на меня твоё внимание, — улыбнулась девушка. — И сработало же! А по поводу воскресенья… Давай на шоу стихий?

Я много слышал про это выступление. Актёрами там были люди с магией стихий, и они ставили потрясающее представление.

— Договорились, — кивнул я. — Ни разу там не был.

Не уверен, не был ли там предыдущий Боткин, но за себя мог сказать точно.

— Хорошо, а теперь… на чём мы остановились? — игриво улыбнулась Настя.

Домой я вернулся ближе к полуночи, и сразу же отправился спать.

Утром следующего дня после планёрки меня поймал Никита.

— Слушай, у меня такие потрясающие новости! — воскликнул он.

— Если ты про то, что твоя девушка здорова — то я уже в курсе, — пошутил я. — Сам принимал в этом участие.

Я всё ещё не забыл его поведение, связанное с болезнью Фетисовой. Из-за его действий она чуть не погибла! Поэтому с моей стороны отношения уже были далеко не дружескими.

Однако Никита старался вести себя как ни в чём не бывало.

— Нет, я не об этом, — махнул он рукой. — Представляешь, Маргариту пригласили на приём барона Кантемирова. Того самого, которого ты сейчас ведёшь. И разумеется, я пойду вместе с ней! Так что тоже его увижу!

— Я тоже иду на этот приём, — оповестил я. — Так что снова пересечёмся.

— Барон Кантемиров позвал? — с плохо скрываемой завистью поинтересовался Никита.

— Да, — коротко кивнул я. — Так что увидимся на приёме.

Никита явно расстроился. Ведь он надеялся, что один побывает на приёме у одного из самых известных аристократов города. Но тут уж ничего не поделаешь.

Я отправился работать, пациентов никто за меня не осмотрит.

* * *

Сегодня Алла Борисовна встречалась с Кириллом в мотеле. Такое они практиковали редко, в основном когда успевали соскучиться друг по другу, а муж Аллы никак не хотел уходить из дома.

В этот же раз они решили встретиться здесь, чтобы их разговор точно никто не подслушал. На интрижки хозяйки прислуге было плевать, но обсуждение убийства могло заставить их напрячься.

— Я нашла идеальный день, когда можно будет осуществить наш план, — сказала Филимонова. — В следующее воскресенье.

— И чем обоснован такой выбор, Аллочка? — полюбопытствовал Кирилл.

— В следующее воскресенье состоится приём у барона Кантемирова, — объяснила она. — И на этот приём приглашены и мы с мужем, и тот самый Боткин, который нас с тобой видел.

Алле Борисовне повезло, что её «подруга» Фетисова была такой болтушкой. Легко разболтала эту новость, когда Филимонова ей позвонила.

Бедняжка из кожи вон лезет, чтобы показать Филимоновой, что она умна, молода и красива. Дура.

— Так, но я-то на этот приём попасть не смогу, — напомнил Кирилл. — Это же не ваш вечер. Повезёт вас водитель твоего муженька, раз вы едете вместе.

— Я всё продумала, — ответила Алла. — Я поеду позже мужа. Скажу ему, что причёску долго делать, и он отправится без меня. А мне скажет, чтобы я приезжала с тобой. А на сам приём я смогу тебя провести, назвав своей прислугой. Или охраной. Сам же знаешь, в таком случае гвардеец на входе не сможет мне отказать.

— Да, может сработать, — задумчиво кивнул Кирилл. — Ну и что потом?

Самое страшное. Филимоновой до сих пор не верилось, что она на это пойдёт.

— Потом ему в напиток попадёт яд, — ответила она. — Об этом позабочусь я. А у Боткина найдётся пузырёк от этого яда — и это на тебе. Мой муж начинает умирать, я в ужасе кричу гвардейцам, что видела рядом с ним Боткина, того проверяют, находят улику. И всё!

— Да ты у меня опасная женщина, — Кирилл заключил её в объятия. — План отличный. Сработает на ура.

— Только немного не по себе, ведь он всё-таки мой муж, — призналась Алла Борисовна.

Кирилл подскочил к ней, и начал покрывать поцелуями.

— Это правильный выбор, — прошептал он. — Нам надо избавиться от него и от нашего свидетеля. Это наш шанс на счастливую жизнь. Ты всё придумала правильно. Всё получится.

В руках Кирилла она растаяла. И правда, пора уже отбросить сомнения. Этот Боткин сам виноват, непонятно что он вообще делал во время бала в той части особняка. Оказался не в то время не в том месте.

Теперь и поплатится за это.

* * *

После работы я отправился в здание учёного совета. Мы договаривались встретиться с Чеховым именно там.

Антон уже успел неплохо обжиться в нашем кабинете. Он был не слишком большим, но довольно-таки уютным. Шкаф для бумаг и книг, два рабочих стола и два стула, небольшой диванчик со столиком, даже чайник был.

— Ты не против, что я занял этот стол? — спросил у меня Чехов. — Он мне показался светлее, а ведь я буду работать здесь чаще.

— Не против, — кивнул я. — Как продвигается статья?

Антон Николаевич протянул мне свои наработки, и я углубился в чтение. Получалось у него довольно-таки неплохо. Понятно, доступно, интересно.

— Владимир Александрович пару раз заходил, — оповестил меня Чехов, после того, как я закончил чтение.

— Тот, кто вчера возмущался в кабинете Брусилова? — уточнил я.

— Да, — кивнул Антон. — В общем, он всё никак не может успокоиться из-за финансирования. Заявил, что он организует независимую комиссию, чтобы они оценили нашу работу. Что он сомневается, что мы тут занимаемся чем-то стоящим. Что сразу же, как выйдет статья — он разнесёт её в порошок.

Пустые угрозы от озлобленного человека.

— Пусть организует что угодно, — пожал я плечами. — Любая комиссия скажет, что наша работа — это прорыв.

— А ещё ко мне заходил Раскольников, — покраснев, произнёс Антон. — Представитель частного научного центра.

О, его-то я запомнил ещё лучше, чем этого учёного. Предлагал купить мою идею за большие деньги.

— Пытался теперь подкупить тебя? — усмехнулся я.

— Пытался, хоть я и сказал, что главный у нас ты, — ответил Чехов. — Но действовал он очень упорно. Заявил, что из научный центр как раз занимается экспериментальным лечением ВИЧ-инфекции. Как-то он называется ещё… «Экспериментально», точно!

Это точно тот центр, в котором проходила два курса Фетисова. И в котором её чуть не убили.

— Они визитку оставили? — спросил я.

— Да, — Чехов передал мне небольшую карточку. — Но ты же говорил, что мы не будем сотрудничать?

— А мы и не будем, — пожал я плечами. — Мне это для другого.

Мы обсудили дальнейшую работу над статьёй, а затем перешли к тренировкам недавно открывшейся у Чехова лекарской магии. Схватывал он на лету, и обучение проходило довольно быстро.

— Думаю, тебе нужно подумать об образовании на лекарскую тему, — закончив, заявил я. — Хотя бы заочное обучение, которое не предусматривает дальнейшую работу в клиниках. Так ты ещё лучше сможешь научиться владеть магией.

— Староват я уже для обучения, — возразил Антон.

— Учиться никогда не поздно, — отрезал я. — Это и для нашей работы пригодится.

Я дам ему всё, что смогу. Но будет лучше, если лекарской магии он научиться не только от меня.

— Слушай, — Антон снова покраснел. Все эмоции видны на лице! — А ты ещё обещал научить меня… По поводу женщин.

А как же, помню. Иначе так и будет заикаться, при виде любой особи женского пола.

— Это не сегодня, — усмехнулся я. — У меня осталось ещё время, хочу заняться твоим ХОБЛом.

Я недавно прокачал до нужного уровня пульмонологический аспект. В совокупности с иммунологическим у меня должно получиться вылечить его от хронической обструктивной болезни лёгких.

Если получится — то это и тема для следующей статьи, и способ лечить других пациентов со схожими диагнозами.

Чехов кивнул, и я активировал свою магию. Пришлось воздействовать на бронхи Антона, снимая фиброз. Кроме того, снимать воспаление в бронхах, и возвращать эластичность лёгочной ткани.

Для подобного лечения мало владеть нужными аспектами. Нужно ещё и представлять во всех подробностях как развивается то или иное заболевание. Только так можно точно знать, на что воздействовать.

Спустя час я закончил. Для полного излечения Чехова понадобится ещё несколько похожих сеансов. За один раз я болезнь не уберу.

— Курить точно бросил, не сорвался? — строго спросил я у него.

— Не срывался, — заверил он. — Я и сам понимаю, как это вредно.

— Тогда в следующий раз продолжим, — я чувствовал себя вымотанным после лечения. — Мне пора.

Дома перед сном я решил немного поговорить с Клочком.

— Ты стал молчаливый в последнее время, — подметил я. — Раньше сам на задания рвался, а теперь тихо в сумке отсиживаешься. И почти сам не разговариваешь. Что-то случилось?

— Нет, хозяин, — Клочок спрятал глаза, и я это очень хорошо заметил. — Тебе кажется.

— Ты же врёшь, — усмехнулся я. — Не думай, что я этого не замечаю. Я не читаю твои мысли, потому что не считаю это правильным. Но может, ты сам захочешь поделиться?

Крыс нервно затеребил свой розовый хвост в руках.

— Я поделюсь, — пискнул он. — Но попозже. Честное кошачье!

У него явно какие-то личные проблемы, но я решил не лезть ему в душу. Если сказал позже, значит позже.

Так что я кивнул и отправился спать.

В субботу после планёрки Зубов попросил меня задержаться.

— Пришло постановление о проведении второго этапа, — оповестил он меня. — Он пройдёт на следующей неделе, во вторник.

Значит, уже во вторник мы подстроим ловушку Кобылину, и избавимся от него. Наконец-то!

— Что из себя представляет второй этап? — спросил я. — Какое там будет задание?

— Оказание неотложной помощи, — ответил наставник. — В приёмном отделении клиники актёру из комиссии якобы станет плохо. Соответственно приёмное отделение должно определить, что с ним, транспортировать на нужное отделение. А в нужном отделении должны озвучить все манипуляции. Пациент будет здоров, это же актёр, так что делать их на самом деле не придётся.

Сложное задание. Сложнее, чем на первом этапе, ведь тут даже магией ничего не сделать. Комиссия хочет посмотреть именно слаженность работы внутри клиники.

— Какую ловушку может подстроить Кобылин? — задумчиво спросил Михаил Анатольевич.

— Сложно сказать наверняка, — мне надо было это обдумать. — В понедельник точно скажу, как мы будем действовать.

Зубов всецело мне доверял в этом вопросе, поэтому лишь кивнул. После чего мы разошлись.

Я всё-таки выписал Кантемирова. Его самочувствие было уже удовлетворительным, благодаря моему ежедневному воздействию магией.

Он ещё раз напомнил про вечер, и отправился домой. У него там тоже накопилось проблем, например решать вопросы с невестой брата. Она уже была в тюрьме, но приговор ещё не вынесли.

После я посетил других своих пациентов, и отправился в ординаторскую, заполнять истории болезни.

— Кость, — в коридоре меня встретил Шуклин. Ох, и что на этот раз?

— Что случилось? — вздохнул я.

— Эм… Как у тебя дела? — Шуклин спросил это с максимально тупым выражением лица. Что ему надо вообще?

Обычно что-то подобное он вытворяет, когда кто-то его о чём-то просит. Пока непонятно, что он пытается добиться в этот раз.

— Паш, я спешу, — я отодвинул Шуклина.

Но он упрямо снова встал передо мной.

— У меня проблема, — буркнул он. — Мне надо… помочь с девушкой. Точно, я хочу снова позвать на свидание Настю…

— Настю звать не советую, она занята, — сухо ответил я. — А теперь мне надо идти.

— Не Настю тогда! — отчаянно попытался схватить меня за рукав Шуклин. — Другую! Просто помоги мне!

Теперь понятно, что он делает. Он пытается меня задержать, и не пустить в ординаторскую. Очень отчаянно пытается.

— Давай в ординаторской это обсудим, — я более не слышал его возражений, и решительно вошёл внутрь.

И увидел Валеру, который стоял с моими историями болезни в руках.

— Валер, ты ошибся, это мои документы, — мне было очень забавно от всей этой ситуации. Очередной дурацкий план, который не сработал.

— Ой, — тот вздрогнул, и чуть их не уронил. — Я просто… перепутал, наверное.

— Паш, продолжим обсуждение твоей проблемы? — дружелюбно спросил я у Шуклина.

— Нет, — буркнул тот. — Теперь сам разберусь.

Он мигом выскочил из ординаторской. Валера, недолго думая, отправился за ним. Гениальное представление!

Если бы мои истории болезни пропали, это не было бы критично, но добавило бы лишних проблем. Что отвлекло бы меня от других дел.

Хотя скорее всего, за всем этим стоит Кобылин. Но цель его была иной. Он хотел проверить, сможет ли Шуклин меня задержать. Так вот, не смог. Снова облом.

Значит, во время второго этапа Кобылин не станет использовать Валеру для задержания меня. Придумает что-то другое.

* * *

Валера со всех ног прибежал к Семёну Михайловичу.

— Мне не удалось украсть истории болезни у Боткина, — сокрушённо признался он. — Мой помощник не смог отвлечь его.

— Идиот, — не сдержался Кобылин. — Я просто хотел узнать, сможете ли вы задержать Боткина. Так вы даже на это не способны!

Второй этап уже во вторник. Кобылин всеми силами пытался создать Боткину проблемы, но это у него никак не получалось. А второй этап точно должен провалиться, иначе и быть не может!

— Зато в разговоре с Шуклиным Боткин упомянул, что у него отношения начались, — решил реабилитироваться Валера. — С Телешевой. Это терапевт с нашего отделения.

Телешева… Это та грудастая. Вот чёрт, Боткин даже здесь умудрился опередить Кобылина. С этой Настей он и сам был не против… пообщаться.

— Иди пока что, — махнул он рукой на Валеру. Тот поспешно выскользнул за дверь.

План Б был не совершенен. Проблемы с документами могли выбить Боткина из колеи, но Семён Михайлович сразу догадывался, что Валера и тот паренёк Шуклин не справятся с этим заданием.

План с отцом Боткина провалился, и этот план пошёл насмарку.

Хм… А что, если использовать Телешеву? Если у Боткина с ней что-то началось… То проблемы, которые возникнут у неё, ринется решать он!

И ему точно будет не до второго этапа! Отличная идея, Семён. Устроим Насте несладкую жизнь!

* * *

Я не успевал закончить все бумажные дела, поскольку недавно отпрашивался к отцу. Кроме того, нужно было ещё и подготовить материалы для новых статей, а также придумать план на второй этап конкурса.

Так что я попросил у Зубова дать эту ночь с субботы на воскресенье мне дежурить. Разумеется, он поставил без проблем.

Удобно, что когда нет косяков — можно самому решать, когда дежурить. Совсем без дежурств я не собирался работать, всё-таки они — часть графика. А так можно всегда было выбрать удобный день.

Когда все остальные ушли по домам, ко мне поспешил приползти Клочок.

— Я всё придумал, — сходу заявил он.

— Ты бы мне предысторию сначала рассказал, — усмехнулся я. — Что ты придумал?

Видимо, наконец-то решил поделиться причиной своей задумчивости.

— Ты забыл, хозяин? — возмутился крыс. — Я придумал, как мне снова стать котом!

Глава 18

Клочок мечтал вернуть себе обличье кота с того самого дня, как мы с ним оказались в современном мире. И не было ни одного дня, чтобы он не жаловался на свой облик или не мечтал о переносе в кота.

Однако до этого дня всё это оставалось на уровне разговоров. Я собирался помочь крысу, но пока что обилие проблем отодвигало эту задачу на второй план. Да и моих возможностей не хватало.

А тут, как выяснилось, Клочок нашёл ответ сам.

— Рассказывай, — заинтересованно сказал я. — Как ты вообще нашёл способ?

— С помощью медитации, — важно пискнул крыс. — Когда мы с тобой в последний раз медитировали в храме Великого Ткача, мне внезапно пришло азарение. Уверен, это Великий Паук послал мне его.

— Великий Паук? — недоумённо приподнял я бровь.

О такой сущности я ещё не слышал.

— У вас, людей, Ткач, а у нас — его фамильяр, паук, — нетерпеливо объяснил Клочок. — Логично же!

Ну да, звучит рационально. Я никогда не задумывался, что у современного божества тоже есть фамильяр. Которому поклоняются животные и фамильяры.

Хотя фамильяров в современном мире я встречал всего двоих. Конечно, в мире их существует больше. Но относительно людей или животных — совсем немного. Не возьмусь утверждать, что в Санкт-Петербурге у кого-то есть ещё фамильяры — настолько они редки.

— Так, ну и что за способ? — перевёл я разговор в нужное русло.

— Это должно произойти в полнолуние, через две недели, — ответил крыс. — В ночь с субботы на воскресенье самое благоприятное время для перехода. Ритуал должен проводить человек с магией животных, но не с лечебным аспектом. Именно одаренным, который умеет с животными говорить.

Довольно-таки редкая магия животных. Лечебный аспект и то встречается чаще. Тем более что этому человеку придётся доверить секрет крыса, что он фамильяр. Про перерождение спустя две тысячи лет можно и не рассказывать, а просто сказать, что крыс захотел стать котом.

Но это всё равно довольно много личной информации для незнакомого человека. Да и придется объяснить, почему я решить поддержать столь странное желание питомца.

— Что ещё нужно? — задумчиво спросил я.

— Ритуал должен проводиться в лесу, — ответил Клочок. — Я уже тоже нашёл подходящее место, в пригороде. Для ритуала нужен кот, серебряная чаша и кошачья мята. Разумеется, проводить его можно только с моего согласия.

Крыс замолчал и задумчиво посмотрел куда-то в сторону. Что-то не договаривает.

— Говори всё, — приказал я. — Ты же так долго об этом мечтал. А тут молчал очень долго, хотя ритуал уже давно выяснил. Что не так?

— Во-первых, сущность кота, в которого переселюсь я, наоборот переселится в тело крысы, — пискнул он. — То есть тот, кто был всегда котом, станет крысой. А раз это не фамильяр, это может оказаться для него слишком тяжело.

Представляю. Клочок и сам-то с трудом адаптировался к своему телу в современности. А если это просто домашний кот, то он вообще и умереть может от стресса.

Но это явно не главный пункт, почему Клочок так переживает.

— Что ещё? — серьёзно спросил я.

— Цена ритуала, — вздохнул крыс. — Мы потеряем часть нашей магической связи. А если Великому Пауку покажется этого мало, можем потерять и всю связь. И я перестану быть твоим фамильяром.

А вот это уже серьёзный риск! Клочок может обрести своё кошачье тело, но потерять нашу с ним связь. Тогда он сам станет обычным котом.

— Слушай, это слишком большая цена, — покачал я головой. — Мы с тобой вместе ещё с прошлой жизни.

— Я понимаю, — пискнул крыс. — Хозяин, но я ведь мечтал об этом! Снова быть котом, найти себе кошку… Понимаешь, о чём я. Я не хочу больше быть крысом! Уже больше года заперт в этом теле. К тому же, этот риск вовсе не так велик. Я уверен, что Великий Паук заберёт только часть нашей магической связи. И мы легко сможем её восстановить!

Всё равно очень рискованно. Но я понимал своего фамильяра. Мне бы тоже не хотелось жить в теле собаки, что примерно равнозначно.

— Так, у нас есть две недели, — подытожил я. — В ближайшее свободное время снова пойдём в храм медитировать. Укрепляй связь с вашим Пауком, чтобы ритуал прошёл успешно. Будем укреплять и нашу связь.

— Хозяяяяин! — Клочок подпрыгнул от радости и обнял меня лапками за руку. — Я боялся, что ты не согласишься! Спасибо, спасибо! Всё сделаем в лучшем виде!

— И всё равно остаётся вопрос с поиском кота и поиском мага животных, — добавил я. — Абы кому свой секрет мы доверять не будем. Так что придётся постараться.

Самое простое из списка для ритуала — это кошачья мята. Хотя я вообще не уверен, что она нужна. Возможно, крыс просто решил насладиться ею после окончания ритуала.

В ординаторской зазвонил стационарный телефон, прервав наше совещание. Снова на помощь попросил подойти Хромов. Интересно, он других терапевтов также дёргает в дежурства, или только мне такая радость досталась?

Крыс остался продолжать искать информацию по ритуалу. На этот раз смотрел объявления в интернете. Сейчас его очень интересовал подбор кота.

А я отправился в приёмное отделение.

— Игорь Станиславович, мы, кажется, уже говорили об этом, — войдя в кабинет Хромова, строго произнёс я. — Вы можете советоваться и со своими коллегами по отделению.

Я просил его наладить контакт с коллегами. Очевидно, что к совету он не прислушался.

— Они снова сказали, что им не до меня, — попытался оправдаться он. — Мой сосед из кабинета напротив заявил, что здесь каждый сам за себя. Простите меня, Константин Алексеевич.

Что ж, значит, после помощи с пациентом придётся самому поговорить с этим врачом из кабинета напротив. Уже все границы переходит такое общение с коллегами.

— Что на этот раз за проблема? — перевёл я тему.

— Вот, пациент, пятьдесят пять лет, — затараторил Хромов. — Поступил с жалобами на боль за грудиной, выраженной интенсивности, иррадиирует между лопаток. Давление сначала было высокое, сейчас идёт на спад. Слабость, одышка, тахикардия. В общем, всё говорит на острый инфаркт миокарда.

— Но на ЭКГ инфаркта нет, — догадался я.

— В точку, — кивнул Игорь Станиславович. — А диагностическим аспектом мне подсветило сердце и сосуды. В общем, я не понимаю…

А вот я, взглянув на внешнее состояние пациента, и прослушав всё, описанное Хромовым, уже примерно прикинул несколько вариантов диагноза.

Не теряя времени, активировал свою магию. О, да тут даже одного диагностического аспекта хватило бы, прокаченного на нужный уровень. У пациента расслоение аорты.

Расслаивающаяся аневризма аорты — дефект внутренней оболочки аорты, с образованием гематомы, которая продольно расслаивает сосудистую стенку и формирует ложный канал. Причины чаще всего лежат в повышенном давлении.

Я активировал сосудистый и кардиологический аспекты, влил солидное количество магии. Это облегчит состояние пациента.

Но лечение здесь только хирургическое — резекция повреждённого участка аорты, ликвидация ложного канала, восстановление фрагмента аорты.

— Это расслоение аорты, — коротко пояснил я Хромову. — Сразу направляйте в сосудистую хирургию. Они уже сделают необходимые манипуляции. Да, на предварительном этапе обеспечьте обезболивание, капельницу с физраствором для восстановления объёма циркулирующей крови, мониторинг диуреза и сердечных показателей обязательно.

Игорь Станиславович кинулся выполнять распоряжения, а я решил побеседовать с его коллегой из кабинета напротив.

Я всегда был рад помочь другим врачам, но Хромову явно проще было бы обращаться за помощью в соседний кабинет, а не через несколько этажей. Да и мне не хотелось каждый день сюда бегать, когда есть более рациональный способ решения проблемы.

В кабинете как раз не было пациента, сидел только невысокий полный мужчина с короткими светлыми волосами, в сопровождении такой же медсестры. Похожи друг на друга как брат с сестрой.

— Мне нужно поговорить с вашим врачом, оставьте нас на пару минут, — обратился я к медсестре.

— Денис Фёдорович мне доверяет, — противно высоким голосом отозвалась она.

А в приёмном отделении ещё и яркая проблема с воспитанностью медсестёр. В первый раз это удивило меня, когда я работал с медсестрой Антона. Она тоже решила оспорить моё мнение. Теперь снова схожая ситуация.

— А я вам не доверяю, — спокойно отрезал я. — Оставьте нас на пять минут.

Она недовольно оторвалась от стула и скрылась в коридоре. Наверняка будет под дверью подслушивать. Но мне всё равно, я выгнал её больше из уважения к врачу приёмного отделения, которого собирался отчитать. Хочет — пусть слушает.

— Что вы себе позволяете? — тем временем очнулся и сам Денис Фёдорович. — Пришли тут. Командуете. Вы вообще кто?

— Боткин Константин Алексеевич, — представился я. — Врач-терапевт. Мне нужно с вами поговорить.

На лице у Дениса Фёдоровича появились явные потуги, в голове пытался идти мыслительный процесс.

— Я слышал о вас, — заявил он. — Но ваши заслуги не дают вам права врываться!

— Я не врывался, а просто пришёл поговорить, — напомнил я. — Меня очень интересует, почему вы отказываете в помощи вашему коллеге из соседнего кабинета, Хромову Игорю Станиславовичу. Сейчас у вас вовсе нет пациента, и вы вполне могли бы ему помочь.

— Он уже успел нажаловаться, — фыркнул Денис Фёдорович. — Слушайте, это не ваше дело, почему и кому я отказываю в помощи!

Ох, как же мне не нравятся такие люди. Они не понимают нормальный язык, с ними приходится разговаривать особым способом.

Я сделал два шага вперёд, приблизившись к наглому врачу.

— Это моё дело. Потому что я решил в этом разобраться, — чеканя каждое слово, холодно произнёс я. — Хромов — хороший молодой врач, которому не хватает опыта. И мне очень интересно, по какой причине вы решили ему не помогать. И вам стоит ответить, правда. Пока я прошу вежливо.

Ведь у врачей принято помогать другу и обмениваться опытом. А потому ситуация с Хромовым это вовсе что-то из ряда вон выходящее.

Денис Фёдорович весь сжался в комок, и попытался слиться с креслом. Понял, что я не отступлю. И сдался…

— Всё дело в распоряжении заместителя главного врача нового, — в голосе он тоже потерял всю уверенность.

И тут Кобылин успел траву потоптать!

— Какое ещё распоряжение? — строго спросил я.

— Ну как бы… Нам теперь платят только оклад, а всё, что выше — рассчитывается по количеству принятых людей, — пискнул он.

— Поэтому вы решили спихивать на Хромова сложные случаи? — нахмурился я.

Теперь не отвертится. Уже все стало очевидно.

Денис Фёдорович молчал. Я загнал его в угол.

— Выкладывайте, иначе мне придётся с этой проблемой к главврачу.

— Мы тут, старички, свою систему придумали. Пациентов, которые попроще, забираем себе. И принимаем их быстро и чётко.

А сложные случаи, в которых и сами не могут разобраться — скидывают Хромову. А потом отказываются ему помочь. Здорово придумали!

Вот почему я уже третий раз в свои дежурства прихожу к нему на довольно-таки редкие случаи заболеваний. В которых действительно не каждый может разобраться.

— Значит так, — я лениво потянулся, и Денис Фёдорович невольно вздрогнул от этого движения. — Мне неважно как, но вашу схему вы больше проворачивать не будете. Хватит уже подкидывать новенькому сложных пациентов. Будете работать в нормальном графике, ясно?

— Да, я понял, — он закивал даже слишком часто. Как бы шея не заболела.

Это вполне могло быть от испуга. Не факт, что он на самом деле послушается.

— Главный врач явно не в курсе вашей мотивации по количеству пациентов, — спокойно добавил я. — Я сообщу ему, и возможно что-то изменится. Но от вашего поведения зависит, буду ли я сообщать и о ваших махинациях.

— Я всё исправлю! — окончательно испугался он.

Смотрю, Кобылин здесь уже устанавливает свои порядки. Непонятно с какой целью меняет уклад работы отделений. И делает это явно в обход Николая Андреевича.

Сообщу ему в понедельник, так дела идти не могут. У врачей должна быть мотивация помогать друг другу, а не наоборот.

— Ещё кое-что, — я сделал вид, что ухожу, но резко развернулся в дверях.

— Что? — Денис Фёдорович уже места себе не находил.

— Во вторник наша клиника участвует во втором этапе конкурса, — заявил я. — И в этот раз актёр начнёт свой путь в задании с приёмного отделения. Вам дали какие-то особые распоряжения на этот случай?

Его глаза забегали туда-сюда. Врёт он плохо, я уже вижу, что распоряжения дали. Просто в этот раз он боится их сказать.

Тут мне придётся сыграть немного другую роль.

— Вы можете мне довериться, — я сделал пару шагов, и подошёл к нему ближе. — Тут я с вами на одной стороне.

— П-правда? — заикнулся он.

Я молча и спокойно кивнул. Хотя не ожидал, что такой идиотский план сработает.

— Он приказал нам изобразить максимальную загруженность отделения, чтобы актёра принял самый неопытный врач, — признался Денис Фёдорович. — Мы думали, это и будет Хромов, он как раз дежурит в день в тот день.

Кобылин уже успел подготовиться! А что, отличная идея, якобы со стороны показывает хорошую работу клиники. Мол приёмное отделение загружено, работают все. А на деле Хромов от волнения может и не справиться с пациентом — и мы провалим конкурсное задание уже на самом первом этапе.

— Понял, — кивнул я. — Что ж, надеюсь, мы друг друга услышали.

Денис Фёдорович совершенно некстати подмигнул мне в ответ. Он что, решил, что мы стали друзьями? Ох и вряд ли…

Но я использую эту информацию в свою пользу. Во вторник с утра я приду в приемное отделение, и заявлю, что Семён Михайлович передумал. И что принять пациента должен наоборот самый лучший врач.

Так как Денис Фёдорович считает, что я на их стороне в этом вопросе — он меня послушает.

Не то, чтобы я считаю Хромова плохим врачом — прост опыта и уверенности в себе ему ещё не хватает. А это основные показатели для выступления на втором этапе конкурса.

Таким образом я и Игорю помог, теперь его не будут загружать сложными случаями, и придумал первый план, как помешать планам Кобылина.

Хотя этого будет мало. Уверен, уж на этот этап он подготовится получше. Ему в принципе доставляют удовольствие страдания и плохие эмоции, так что ловушек должно быть много.

Я заглянул к Хромову, оповестил, что теперь проблем у него не будет. Он как раз отправил пациента в сосудистую хирургию.

Затем я вернулся в ординаторскую и занялся своей работой.

* * *

В офисе научного центра «Экспериментально» собралось экстренное совещание. Раскольников не хотел туда идти всем сердцем.

Но выбора у него не было, и он решительно зашёл в конференц-зал. Кроме него там уже был главный врач центра, Владимир Спиридонович, а также их непосредственный начальник и основатель проекта, Игорь Николаевич.

— Ну что, вы поговорили с Боткиным? — нетерпеливо спросил Игорь Николаевич, прямо с порога.

— Поговорил, — Эдуард Георгиевич прошёл к столу и сел за своё место. — Он отказался продавать нам свой метод.

— Чёрт, — начальник раздосадовано ударил кулаком по стеклянному столу. — Ты предложил всю сумму, или снова себе в карман половину решил убрать?

По себе людей не судят. Раскольников прекрасно знал, что это их начальник любит прятать большие деньги в карман.

Вообще, вся идея бизнеса Игоря Николаевича изначально звучала неплохо. Он обладал магией убеждения, и, в паре со своим другом, владеющим лекарским аспектом, Владимиром Спиридоновичем, решил раскрутить этот научный центр.

Легко убедил дать ему в банке стартовый капитал, раздобыл специальный артефакт, запустил мощные рекламные кампании. Люди к ним начали идти.

Сам Раскольников был правой рукой Игоря Николаевича, и тот посылал его по самым разным вопросам.

Но артефакт оказался сломанным, и он не только не лечил людей, но и делал их заболевание гораздо сильнее.

Начались повестки в суд, от которых Игорь Николаевич успешно убегал.

Артефакт уже перестали использовать, но даже за короткий период проблем из-за него накопилось немало.

А тут — Боткин, и его метод лечения. На нём можно было заработать огромные деньги! Если бы он согласился продать свой метод.

И узнали-то они про него случайно. У Владимира Спиридоновича был знакомый, у которого был ещё друг, инфекционист, который был свидетелем работоспособности этого самого метода.

— Я предложил всю сумму Боткину, — терпеливо отозвался Раскольников. — Но он отказался. Сказал, что хочет этот метод сделать доступным для всех людей.

— Тоже мне, Робин Гуд, — поджал губы начальник. — Узнал в учёном совете, когда выходит их статья?

— В конце следующей недели, — ответил Эдуард Георгиевич.

— Тогда время есть, — начальник задумчиво постучал пальцами по столу. — Придётся поговорить с Боткиным более доступным языком.

Раскольников прекрасно знал, что это значит. Не хотелось бы ему оказаться на месте этого Боткина…

* * *

Утром воскресенья на смену мне пришёл Никита.

— Слушай, — аккуратно начал он. — Я хотел поговорить, по поводу всего…

— Если по поводу Маргариты — то мы уже несколько раз говорили, — остановил я его. — Главное, что она тебя простила. А я так и буду считать этот поступок неправильным.

— Я не только по этому поводу, — поспешил возразить он. — Просто мне теперь кажется, что мы… как будто бы перестали быть друзьями.

О, это ему не показалось. Я очень строго относился к подобным ситуациям, и делал свои выводы. У Никиты было несколько шансов остановить это безумие, но он упрямо стоял на своём, пока Маргарите не стало плохо.

К тому же, его плохо прикрытая зависть в нашем последнем разговоре тоже не играла в пользу дружбе. Как он позавидовал, что я тоже иду на приём у барона Кантемирова.

— Тебе не кажется, — я не видел смысла тут лукавить. — Отношение к тебе изменилось после того случая.

— А я бы хотел это исправить, — упрямо заявил он. — Ты спас мою девушку… Да ты в сам нас познакомил, помог нашему роману. И вообще, я считаю тебя отличным парнем. Так что хотел бы, чтобы мы снова стали друзьями.

Как у него просто всё работает. Честно говоря, мне в данный момент вот вообще не до этого было.

— И что ты предлагаешь? — вздохнул я.

Никита и в самом деле хотел всё исправить, нужно было дать ему шанс. Второй дать можно. Но третьего точно не будет.

— Давай сегодня вечером посидим где-нибудь, — спешно ответил Никита. — Смена у меня закончится в восемь, так что можем в ресторан какой-нибудь заглянуть.

Я обдумал его предложение. Время на это выделить можно. Ради восстановления доверительных отношений… Можно было, в принципе.

— Хорошо, — кивнул я. — Напиши мне адрес и время, приду, посидим.

— Договорились, — обрадовался Никита. — До вечера!

Я собрался, и покинул клинику. Дежурство закончилось, а выходной день, в который опять надо было вместить всё на свете, только начался.

По дороге домой я зашёл в храм Великого Ткача, чтобы пару часов помедитировать, восстановить энергию и постепенно налаживать связь с высшей сущностью.

К тому же, налаживать связь теперь надо было и Клочку, который уже вовсю грезил своим ритуалом.

После медитаций я занёс крыса домой, принял душ, переоделся и поспешил на свидание с Настей. Мы ещё несколько дней назад договаривались посетить с ней представление стихийных магов.

Я зашёл за ней домой, и мы отправились в театр пешком. Он был в нескольких кварталах, а осенняя, тихая погода предрасполагала к прогулке.

— Как прошло дежурство? — спросила она по дороге.

— Да всё в порядке, — грузить её лишней информацией я не собирался. Тем более что была тема поинтереснее, — у тебя есть планы на следующее воскресенье?

— Я так далеко не планирую, — усмехнулась она. — А что такое?

— Хочу пригласить тебя на вечер к барону Кантемирову, — пояснил я. — Это мой пациент, которого я вылечил. В благодарность он позвал меня на свой приём. И буду рад, если ты составишь мне компанию.

Настя одновременно обрадовалась и насупилась. Только она могла изобразить две такие эмоции одновременно.

— Не представляешь, как сильно я не люблю такие вечера, — призналась она. — Мне всегда кажется, что все аристократы — злюки!

Забавно же она выразила свои мысли. Но я на удивление был полностью с ней согласен. Аристократы те ещё злюки. И уж она, как дочь графа, знала это ещё точнее, чем я.

— Так значит, не пойдёшь? — улыбнулся я.

— Не-не, без присмотра тебя не оставлю, — отшутилась она. — А то сразу же на шее повиснут дамы без присмотра. Пойду, ты уже пригласил, не отвертишься!

Перешучиваясь и разговаривая ни о чём, мы добрались до здания театра.

Это было красивое строение, у входа которого стояли четыре колонны, каждая украшенная по-своему. В стиле четырёх стихий — воды, огня, земли, воздуха.

— Подобное количество стихий существует не во всех философиях, — рассказал я Насте, пока мы входили внутрь. — Например, в древнем Китае выделяли пять стихий: огонь, вода, дерево, металл, земля.

— И магия у них отличается теперь в Китае? — заинтересованно спросила она.

— В точку, — кивнул я. — Их аспекты основаны на их древнем философском учении.

Мы вошли в помещение театра, где планировался спектакль. Наблюдался ажиотаж, почти все места были заняты.

Представление началось минут через десять после нашего прихода. На сцену сразу же выбежали мужчины и женщины в голубых одеяниях, и принялись создавать водопады, фонтаны и водяные фигуры.

Одновременно они и сами исполняли водный танец, а их одеяния переливались всеми оттенками синего. Словно бушующее море.

Зрелище было великолепное.

Затем на их смену пришли маги огня. Их можно было узнать по оранжевым и красным одеждам. Они принялись показывать фигуры из огня. Саламандры. Фениксы. Громадные птицы…

— Красиво! — восторженно прошептала мне Настя.

Я собирался ответить, но тут один из магов огня пошатнулся, и упал.

А огромный огненный дракон, которого он сделал, рванул в сторону зрителей…

Глава 19

Огромный огненный дракон летел прямо на зрителей. Некоторые из них напряглись, но большинство просто с интересом за этим наблюдали, думая, что это часть представления.

Однако я прекрасно видел, что огненный маг потерял контроль над своей магией. И эту проблему предстояло решить за несколько секунд, пока дракон не разрушил невидимый защитный барьер и не долетел до зрителей.

До этого я воздействовал на пациентов лекарскими аспектами, находясь в непосредственной близости. Сейчас же нас разделяло метров десять. Сложная задача.

Но выбора нет. Я активировал магический аспект, и принялся посылать энергию тонким потоком на такое большое расстояние. Цель — стабилизировать магический центр мага огня.

Похожую манипуляцию я делал и с сыном Филимонова, только здесь магия не разрушала тело мага, а лишь избыточно вырвалась наружу. А причина наверняка в перенапряжении.

Послать лекарскую магию на такое расстояние оказалось не так просто. Тратилось чуть ли не в два раза больше энергии, чем при обычных условиях. Часть энергии рассеивалось в пути. При проходе через магический барьер терялось около половины энергии. А после его прохождения сложно удержать ровный поток, идущий к магическому центру человека.

Я весь напрягся. На лбу выступили капли пота. Пригодилась утренняя медитация, благодаря которой я поднакопил сил.

В итоге, мне удалось стабилизировать мага. Он слегка вздрогнул, и поднялся на ноги, а дракон тут же вернулся к нему.

Всё произошло в последний момент, когда он едва не долетел до трибуны. Еще бы мгновение — и защитные барьеры могли не выдержать. Тогда бы пострадали невинные люди.

— Объявляется перерыв, — объявил ведущий, который прекрасно понял, что только что произошло.

— Этот огненный маг потерял контроль? — тихо спросила у меня Настя.

Молодец, тоже подметила. Но спрашивает тихо, чтобы лишний раз не сеять панику среди других зрителей.

— Точно, — тихо ответил я. — Пока перерыв — надо его осмотреть. Возможно, понадобится оказать помощь магическим аспектом.

Настя пошла за мной, и мы отправились за кулисы.

— Вам сюда нельзя, — попытался остановить нас охранник на входе. — Зрителям не положено.

— Мы врачи, — спокойно ответил я. — Одному из актёров стало плохо, и нам надо его осмотреть.

— Врачи? — он почесал голову. — Мне не докладывали…

Откуда-то из-за двери в коридор позади него выскочил мужчина в синем костюме.

— Правда врачи⁈ — воскликнул он. — Вася, пропусти их немедленно! У нас действительно ЧП!

Мы с Настей прошли вслед за мужчиной в костюме к артисту, который сидел на стуле, схватившись руками за голову.

— Как вы себя чувствуете? — обратился я к нему.

— Слабость, — простонал он. — А так вроде ничего.

Слабость у него была из-за того, что он выпустил за раз слишком много магии. Другими словами, не готов он ещё для таких мощных огненных драконов. Да по нему самому видно, что ещё совсем юный, моложе меня. Видимо, студент.

Я активировал магический аспект и вкачал в него ещё магии. Теперь уже на близком расстоянии, поэтому получилось без издержек на дистанцию.

— Как же повезло, что в зале оказались врачи! — суетился мужчина, который нас пропустил. — Я распоряжусь, чтобы вам вернули стоимость билетов, и…

— Вы главный на этом шоу? — перебил я его.

— Нет, — слегка растерялся он. — Я просто помощник. Главный — это Анатолий Афанасьевич. Но он сейчас занят…

— Мне надо с ним поговорить, — отрезал я. — Найдите его.

Если бы меня не оказалось в зале, то мог произойти несчастный случай! Этот огненный дракон был огромным, и в зале начался бы пожар. Были бы погибшие.

И самое главное — сам актёр в этом не виноват. Его ведь явно заставили сделать этого дракона, для пущей яркости шоу!

— Но сейчас закончится антракт, — снова возразил мужчина.

— Немедленно приведите сюда главного по шоу, иначе мне придется разговаривать о безопасности вашего шоу уже вне стен вашего здания, — отчеканил каждое слово. — Повторять в третий раз не буду, я и второй раз не люблю повторять.

Мужчина с сомнением кивнул, и вышел из гримёрки. Смекнул, что если не позвать главного, то я могу подать жалобу в соответствующие органы, и тогда будут проверять вообще всех актёров. Да и само здание на пригодность. Ведь жизням зрителей ничто не должно угрожать, на это выступление и дети ходят. И это не шутки.

А мне бы не хотелось портить жизнь организаторам шоу, если они примут меры по обеспечению безопасности сами. Конечно, это ещё после разговора придется проверить.

— Рассказывай, что именно произошло, — обратился я к артисту. — Видно же, что ты ещё недостаточно хорошо магией владеешь, чтобы драконов выпускать.

— Артём Афанасьевич сказал, что если не выступлю — то он вышвырнет меня из академии, — вздохнул студент. — Я ведь на бесплатном учусь. Платить за меня некому, и я совершенно не хотел, чтобы меня отчисляли!

Артём Афанасьевич — звучит уж очень знакомо. Особенно если учесть связь с академией, где учатся стихийники…

— Снова вы⁈ — в гримёрку вернулся помощник, а с ним двое мужчин. Оба со светлыми волосами, голубыми глазами, одетые в похожие костюмы.

Точно, мне сказали, что главный по этому шоу — Анатолий Афанасьевич. Можно предположить, что Артём Афанасьевич — брат моего старого знакомого, из-за которого возник конфликт в клинике.

— Почему здесь посторонние? — обратился Анатолий к впустившему меня мужчине.

— Мы врачи, — не дал ему ответить за себя я. — Вашему актёру стало плохо, потому что его магический центр не рассчитан на такие выступления. Едва не произошел несчастный случай по вашей вине!

Анатолий Афанасьевич по сравнению с братом выглядел вполне здравомыслящим человеком.

— Артём, — обратился Анатолий к брату. — Ты же сказал, что твой студент легко может подменить моего заболевшего актёра, и шоу отменять не придётся! А на деле что получается?

— Да врёт он всё! — неприятным голосом ответил Артём. — Я спас твоё шоу, как мы и договаривались, и процент от шоу мой, тоже как мы и договаривались! Не надо слушать какого-то непонятного молодого человека, который влез за кулисы!

Ага, понятно. Значит, хозяин шоу даже не догадывается о происходящем на его же сцене. Снова проделки Артёма. Подставляет брата и не стесняется!

— Мне надо поговорить с вами наедине, — заявил я Анатолию. — Но перед этим на всякий случай уточню, нет ли других новичков и студентов среди актёров?

— Нет, — он явно был растерян, но держал себя в руках. — У меня заболел только маг огня. Но фигуры из огня — это ключевая часть выступления огненной стихии, поэтому…

— Вы и попросили брата помочь, — закончил я за него. — Понял. Так где мы можем поговорить?

— Пройдёмте в мой кабинет, — он махнул рукой за собой.

Остальные в гримёрке не успевали следить за ходом событий, и растерянно принялись переглядываться.

Артём сперва препятствовал нашему разговору, заявляя что я шарлатан. Хотел остановить брата. Но под серьёзным взглядом Анатолия всё же отступил и пропустил нас на выход.

— Настя, побудь пока со студентом, — распорядился я. — Он уже в нормальном состоянии, но лучше понаблюдай его. Ты как терапевт сможешь оказать первую помощь в необходимом случае.

Это уже точно не потребуется, скорее просто перестраховка.

— Хорошо, — коротко кивнула девушка.

— Савелий, шоу пусть продолжается, — распорядился помощнику Анатолий Афанасьевич. — Артём, пойдёшь с нами, но рот свой держи на замке, пока я не разрешу тебе говорить.

Так что в кабинете директора шоу мы оказались втроём, я и братья-Афанасьевичи. Фамилии их я не знал.

— Итак, о чём вы хотели поговорить? — обратился ко мне Анатолий Афанасьевич.

— У вашего актёра случилось перенапряжение магического центра, — спокойно пояснил я. — Его магия ещё не рассчитана на подобные мощные вещи. Поэтому он потерял контроль, и огненный дракон угрожал поджарить всё вокруг. Мне удалось стабилизировать его на расстоянии. Однако теперь он две недели в принципе не сможет пользоваться магией. Да и тот факт, какой несчастный случай едва не произошёл, ужасен.

— Что ты его слушаешь⁈ — рыкнул Атрём, но Анатолий жестом остановил брата, не дав ему продолжить. А затем задумался.

— Это произошло из-за неопытности юного стихийника? — уточнил он.

— Верно, — ответил я. — Он ещё студент, и даже не успел научиться всему…

Анатолий вновь задумался. Я не мешал ему сопоставлять факты, игнорируя то, какие злобные взгляды кидал на меня послушно замолчавший Артём.

— Артём, — обратился к нему брат. — А ты ничего не хочешь сказать об этой ситуации?

— Ты веришь какому-то непонятному врачу, а не мне, — недовольно ответил тот. — Я тебе говорю. Что всё было под контролем. Захарьев бы перехватил контроль в последний момент, он бы успел…

— Так ты подтверждаешь, что контроль был потерян? — ещё больше нахмурился Анатолий. — Пользуясь тем, что мне досталась магия со стороны матери, а именно анимагия, которую толком и не используешь в жизни, ты решил меня обмануть?

Анимагия — это магия со способностью превращаться в какое-либо животное. Действительно одна из тех магий, которой практически не найти применение в реальной жизни. Ну как человеку в профессии может пригодиться то, что он умеет становиться рысью, например? Не в зоопарке же работать.

Видимо, Анатолий переживает на этот счет, поэтому и упомянул в разговоре при незнакомом человеке.

Из этого я сделал вывод, что стихийной магией из братьев владеет только Артём. Поэтому и работает в академии «Элементарно». Именно там он хотел занять высокий пост благодаря выигрышу в олимпиаде, и я этого не допустил.

И это привело к появлению в нашей клинике Кобылина, который хочет занять высокий пост благодаря проигрышу в конкурсе. Как же это иронично! Всем высокие должности подавай!

— Контроль был потерян всего на пару минут, — Артём понял, что сказал лишнего. — Ничего бы…

— Молчать! — гаркнул на него Анатолий. Затем снова обратился ко мне, — ваше лицо кажется мне знакомым. У меня хорошая память на лица, но всё же, где я мог вас видеть?

— Если у вас хорошая память на лица, то вы, вероятно, читали обо мне в газете, — ответил я. — В «Невском береге» выходила статья обо мне.

— Точно, я вспомнил! — воскликнул Анатолий. — И судя по статье, вы — довольно неплохой врач. Боткин, кажется. Из «Империи здоровья»… И это тоже кажется мне знакомым…

Он вновь задумался. Почему ему казалась знакомой моя клиника, я уже не знал. Поэтому спокойно дал ему время вспомнить.

— Артём, — нахмурившись ещё больше, хотя казалось бы, что больше некуда, Анатолий Афанасьевич вновь повернулся к брату. — Ты говорил мне, что в этой клинике врач незаконно не пустил твоих студентов на олимпиаду. И мне пришлось принять меры.

Значит, это ему пришлось надавить на министерство, чтобы они пришли с проверкой. Чтобы нашли в клинике нарушения, но предложили проигнорировать их взамен на отправление студентов на олимпиаду.

Этого вслух сказано не было, но всем присутствующим было очевидно.

— Так их правда без оснований не пустили… — Артём побледнел.

Ух, так это тоже было дело рук именно Анатолия. Как я понял, несмотря на особо ненужную магию, он был крупным бизнесменом. И это у него были связи в министерстве здравоохранения.

Разумеется, он поступил неправильно, отправив эту комиссию, специально нацеленную на поиск ошибок и шантаж главного врача. Но делал он это ради своего брата.

— Их не пустил я, — спокойно произнёс я. — И основания были. Ваш брат настолько сильно перегрузил их подготовкой, что их магия была на нуле. У них начались магические заболевания, и если бы они поехали на эту олимпиаду — навсегда бы лишились своих сил.

— Так значит, я зря договаривался с министерством? — Анатолий сам побледнел от осознания.

Он уже начал говорить прямо, не увиливая. А значит, он больше не видел во мне врага.

— Не слушай его! — бушевал Артём. — Почему ты слушаешь какого-то врача⁈

— Потому что этот врач только что спас нам выступление, и спас кучу людей, — отрезал Анатолий Афанасьевич. — И ты сам признался, что потеря контроля у студента была. Потому что он студент! И я спрашивал тебя об этом, ты говорил, что вероятность этого крайне мала. И я поверил, ведь ты сам стихийник! Ещё и почти половину суммы от выручки с шоу за помощь запросил!

Повезло, что брат у Артёма Афанасьевича оказался нормальным здравомыслящим человеком.

— Раз мы всё выяснили, то я пойду, — произнёс я. — не буду мешать вашим разборкам.

Теперь я точно уверен, что Анатолий позаботился о безопасности шоу. А на случай если братья сговорились и просто играют… отправлю сюда Клочка на разведку через какое-то время.

— Погодите, — остановил меня Анатолий. — Мне бы хотелось как-то отблагодарить вас. Вы ведь спасли меня от… Да я не могу даже представить, что конкретно меня могло ожидать! Судебное разбирательство и тюрьма — уж точно. Деньги за билеты вам разумеется, вернут на кассе. Но может, я могу сделать что-то ещё?

Хмм… А ведь может. Кое-что, что очень пригодится в моих планах. И ведь судя по искренности Анатолий не врёт.

— Я хотел бы обсудить это наедине, — ответил я.

Подождал в коридоре, пока он отчитает своего брата. Судя по обрывкам фраз, это был далеко не окончательный разговор между братьями.

После чего рассерженный Артём вылетел из кабинета, а я зашёл. И обсудил с Анатолием, чем он может мне помочь.

Настя высидела со студентом всё это время, как я и просил. Чувствовал он себя уже хорошо.

— Теперь меня отчислят? — взволнованно спросил он у меня. — Ведь я не справился с выступлением!

— Не отчислят, — успокоил я его. — Вопрос я решил. Только две недели тебе нельзя пользоваться магией. Иначе лишишься её навсегда.

— Понял, — торопливо кивнул тот. — Спасибо вам большое! Если бы не вы…

Конец выступления мы с Настей в итоге пропустили. Хотя нам и вернули за него деньги — могли сходить в другой раз.

Да и девушка не сильно расстроилась.

— Надо сходить в кафе, после стресса надо вкусно покушать, — как ни в чём не бывало заявила она на улице. — Тем более ты спас сегодня меня как супергерой, а супергерои должны вкусно кушать с красивыми девушками.

И меня похвалила, и себя не забыла. Гениально. Я усмехнулся, и повёл её в кафешку.

После свидания завёл её домой, а сам отправился в учёный совет, к Чехову. Мы договорились провести ещё одну тренировку сегодня.

Антон уже ждал меня и был чем-то встревожен.

— Что-то случилось? — первым же делом спросил я.

— Да, хорошо что ты пришёл! — воскликнул Чехов. — В общем, сегодня пришёл в наш кабинет, и обнаружил, что в нём кто-то был!

Не самые хорошие новости. Как назло, Клочок сегодня остался на весь день дома. После посещения храма он засел с ноутбуком, чтобы искать мага, который сможет провести ритуал.

А значит, никто не подскажет, чей в кабинете появился запах.

— Как ты это понял? — спросил я.

— У меня на столе было всё переставлено, — ответил Антон. — Некоторые записки я точно помню, что клал одним образом — а они лежали по-другому. Да и в принципе вещи не на своих местах.

Я склонен был ему верить. Вряд ли уборщице понадобилось бы что-то перемещать на столе.

— А что-то пропало? — задал я главный вопрос.

— Нет, я всё перепроверил, — тут же ответил он. — Все материалы, которые ты мне давал, я уносил с собой домой — чтобы ещё поизучать. А на компьютере у меня пароль.

Другими словами — злоумышленник, а я уверен, что это был никто иной как Владимир Александрович, которому из-за нашего появления урезали финансирование, ничего не нашёл.

— Кто бы знал, что твоё желание поработать дома спасёт наши материалы от утечки, — усмехнулся я. — Что ж, с самим злоумышленником прямо сейчас разбираться не будем. В этом нет смысла, мы и так его накажем. Но с тем, что в кабинет легко проник посторонний — я разберусь.

Я сходил на вахту, договорился, что ключ от нашего кабинета можем брать только мы и уборщица. Заодно и узнал, что его как раз брал один из сотрудников совета, Квасов Владимир Александрович. А кто бы сомневался.

На всякий случай мы также договорились письменные материалы пока что забирать домой. Может, потом в кабинете организуем защиту получше. А пока будем бороться с утечкой как можем.

После разбора проблемы мы потренировали магию, а затем я по просьбе Чехова дал ему пару уроков по разговору с женщинами. Очень уж приглянулась тому Дарья Брусилова.

Хотя его легко понять, девушка забавная, красивая, открытая. На балу мы отлично провели время. Если бы не Настя — я бы и сам пригласил её на свидание.

После встречи с Чеховым я отправился в ресторан, на встречу с Никитой. Очередной бешенный выходной, толком и не отдохнуть. Но мне не привыкать.

Никита уже ждал меня за столиком. Я выбрал себе лёгкий салат, так как наедаться на ночь вредно, и сок.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать, — заявил Никита, когда официант отошёл от нашего стола.

Что-то за сегодня уже второй человек начинает разговор с этой фразы! День, когда всем нужно кое-что рассказать.

— Слушаю, — кивнул я.

— В общем, я подумал, что этим нужно поделиться… Но я не уверен с кем. И я решил рассказать тебе, — выпалил он.

Скрытый подтекст — он хочет показать, что доверяет мне, и готов что-то рассказать. Я хорошо читал такие мотивы у людей.

— Я слушаю, — повторил я.

— Сегодня после дежурства, когда я выходил из клиники, я видел, как заместитель главного врача с кем-то встречался, — решился Никита. — С каким-то полным мужчиной на дорогой машине. И Семён Михайлович передавал этому мужчине конверт с деньгами.

А это интересная информация. Если это правда, конечно. Но Никита не в курсе про всю историю с Кобылиным, а значит это было бы странным совпадением, если бы он решил врать именно про него.

— Ты не ошибся? — решил проверить я. — Что за конверты стал бы передавать наш новый заместитель? И почему возле клиники?

Последний мой вопрос был кстати вполне резонным. Зачем проводить подобные манипуляции прямо возле клиники?

— Я не знаю, — признался Никита. — Но уверен в том, что видел! Честное слово!

— А зачем ты решил рассказать мне? — задал я другой вопрос. — Понятно, ты увидел что-то странное. Но мне-то это знать зачем?

— Почему-то я решил, что тебе будет это интересно, — совсем расстроился Никита.

Мотивация звучало слабо. Никита мне доверял после того, как я вылечил Маргариту. Кроме того, это наверняка показалось ему недостаточно убедительной информацией, чтобы идти к тому же Зубову.

Мне это было и правда интересно, но я не спешил показывать это своему собеседнику. Однако сам уже обдумывал полученную информацию.

Она идеально совпадала с моим ещё одним предположением. Кобылину, разумеется, было бы мало просто договориться с приёмным отделением, чтобы актёр, играющий пациента, попал к слабому врачу.

Ему нужно действовать наверняка. Поэтому я уже думал о том, что он захочет подкупить кого-то из комиссии. Связи с министерством легко могли дать ему информацию о подкупном человеке, деньги у него тоже имеются.

Так что я уверен, он встречался именно с одним из членов комиссии. И он теперь поставит нам низкую оценку, даже если мы разберёмся с заданием.

Значит — надо вывести этого человека из игры в самом начале. И план на этот счёт у меня имелся. Разумеется, всё в рамках закона и приличий.

— Ладно, я принял это к сведению, — заявил я. — Раз уж ты меня позвал — расскажи, как у вас дела с Маргаритой.

Вечер прошёл, в принципе, неплохо. Никита рассказал мне про последние новости, мы даже немного посмеялись. Около десяти вечера разошлись по домам.

Можно сказать, что отношения начали налаживаться. Но до полноценной дружбы ещё далеко.

Дежурство, затем такой насыщенный день заставляли меня просто валиться с ног. Так что я сразу же завалился спать, перед новой рабочей неделей.

* * *

Утро понедельника у Шуклина снова началось с Валеры. Вообще это его уже невыносимо раздражало. Как и всё остальное, впрочем.

Он уже почти смирился, что не видать ему квартиры от отца, но от Ковалёва так просто было не отбиться.

Так ещё и подгадывал каждый раз, когда у Павла дежурство, чтобы прийти пораньше и не дать подремать!

— Подъём! — проорал Валера. — У нас с тобой есть задание.

— Какое задание? — буркнул Павел. — Мы же провалили предыдущее. Не смогли украсть истории болезни Боткина.

— Да, но наш начальник в итоге решил, что даст нам ещё один шанс, — бодро ответил Ковалёв. — Значит так. Завтра второй этап конкурса на звание лучшей клиники. И завтра мы должны мешать Боткину всеми силами. Создавать множество любых мелких проблем!

Шуклин нахмурился. Он ничего не понимал, но какое-то противоречие во всём этом явно было. Вот только какое…

— А при чём тут конкурс? — наконец, понял он. — Мне просто надо, чтобы Боткин не попал на место терапевта. А ты мне то предлагаешь его посадить, то приплетаешь какой-то конкурс. Это мне неинтересно.

— Ты ничего не понимаешь, — нетерпеливо ответил Ковалёв. — Разумеется, всё это очень тесно связано! Это просто тебе долго объяснять. Короче, это и не важно. Важно — завтра выполнить задание.

Павел устало кивнул и снова прикрыл глаза. Деваться некуда — кончено выполнит. Ведь это всё равно шанс на место в терапии…

* * *

Планёрка снова прошла в напряжённом режиме. Такой режим появлялся всякий раз, когда близился очередной этап конкурса.

Тем более в этот раз Зубов прекрасно знал планы Кобылина. И, разумеется, переживал, что их не получится предугадать.

Так что сегодня обошлось без его шуток. Он просто раздал всем задания, а затем попросил меня задержаться.

— Как всё проходит? — тихо спросил он. — Вам удалось узнать его планы?

— В процессе, — спокойно ответил я. — Ловушки будут его поджидать на каждом из этапов, можете не волноваться. Мы разберёмся с ним, и наберём максимальный балл.

— Ох, а если снова терапевтический пациент попадётся, — продолжал нервничать Михаил Анатольевич. — Актёр может симулировать что угодно. И вполне могут снова пациента из приёмного отделения отправить в наше.

— Так даже лучше, — улыбнулся я. — Тогда всё будем контролировать мы, и точно проведём все необходимые манипуляции. Не нервничайте так.

В ординаторскую заглянула голова Терентьева. Давно я его уже не видел.

— Мишутка и его помощник Пятачок, — обратился он к нам. — У вас там что-то в коридоре происходит.

Я поспешил встать с дивана и поскорее выглянуть в коридор.

Напротив Насти стояла незнакомая черноволосая женщина.

— Овца драная, я тебе сейчас волосы выдерну все! — воинственно крикнула она и сделала шаг в сторону Насти.

А это ещё что такое⁈

Глава 20

Женщина была настроена очень серьёзно. Она крепко сжимала одной рукой сумочку, словно готова была использовать её, как оружие. Другую руку она также сжала в кулак.

Настя же выглядела растерянной.

— Простите, я не понимаю, что происходит? — максимально вежливо спросила она, делая шаг назад.

— Ты — прошмандовка, я знаю, что у тебя роман с моим мужем! — ответила женщина. — Вместо того, чтобы лечить его, ты решила увести его из семьи!

Что за бред несёт эта плохая актриса? Пора вмешаться, она же явно зачем-то пытается спровоцировать Настю.

Я поспешил подойти к ним.

— Что здесь происходит? — спокойно спросил я.

— Кость, я не понимаю, — растерянно ответила Настя. — Вот женщина, что-то про мужа говорит…

— А вы чего лезете, — попёрла уже на меня эта дама. — Это вас не касается!

— Раз я вовлёкся в разговор — значит, уже касается, — спокойно ответил я. — Будем разбираться. Фамилия и палата вашего мужа?

Попутно я проверил эту женщину лекарской магией. Кардиологический аспект показал небольшое повышение пульса. Она волнуется, но гнева у неё нет.

Точно играет. И наверняка не по своей указке.

— Харитонов, вторая палата, — чуть помедлив, ответила она.

Эх, Семён Михайлович… Вы бы хоть получше свою актрису подготовили.

В том, что это его рук дело, я даже не сомневался. Думаю, Валера уже доложил про наши с Настей отношения. И он решил предпринять ещё одну попытку отвлечь меня от предстоящего конкурса. Нанял актрису, чтобы проблемы возникли у Насти.

Если бы она сейчас отреагировала, и полезла в драку с женщиной… Ух, проблем было бы масса.

Слава Великому Ткачу, Настя разумная девушка, и на провокацию не повелась.

— У нас нет такого пациента, — улыбнулся я. — Знаю это, потому что вторую палату веду я. Поэтому сейчас я вызову охрану, и мы будем разбираться в факте попытки нападения на сотрудника нашей клиники.

— Не надо никакую охрану, — вот теперь женщина испугалась. — Может, я перепутала.

— Тревожную кнопку я уже нажал, — решил я дожать. — Охрана скоро поднимется.

Женщина резко развернулась, закинула на плечо свою сумочку-оружие, и бросилась бежать. К лестнице. Вот это картина!

— Константин Алексеевич, а тревожную кнопку правда нажимать? — пожала голос Надежда Васильевна, главная медсестра, молча наблюдавшая за этим действом за постом.

— Не надо, — усмехнулся я. — Опасности она не представляет.

Настя успела немного прийти в себя, и бросилась ко мне.

— Кость, честное слово, я ни с каким мужем…

— Я знаю, — остановил я её. — Успокойся, я тебе верю.

В самом начале интернатуры я уже сталкивался с ложным обвинением моего коллеги в подобных отношениях. Тогда пациент обвинил Шуклина.

Но дело тогда было в психиатрических заболеваниях. Которые вызывал артефактом Болотов.

А сейчас ситуация иная.

— Зачем она вообще меня попыталась оклеветать? — растерянно спросила Настя.

— Настроение видимо плохое, — улыбнулся я. — Не забивай себе этим голову, всё хорошо.

Девушка кивнула и отправилась в свою палату. А я вернулся в ординаторскую.

— Феерично вы разрулили конфликт, — восхищённо произнёс Терентьев. — Мишутка, можешь гордиться птенцом.

— Михаил Анатольевич, это была ещё одна попытка, — я не стал говорить конкретнее, Поскольку не был уверен, рассказал ли о происходящем мой наставник своему другу.

— Старая клизма в курсе, — поспешил заявить Зубов. — Так значит, снова попытка помешать вам, чтобы сорвать завтрашний этап конкурса.

— Да, — уверенно кивнул я. — Проблемы с Настей отвлекли бы меня гарантированно.

Несмотря на серьёзность ситуации уверен, сейчас последует комментарий от Терентьева.

— О, так вы теперь с Настей, — он не заставил долго ждать. — Понимаю, у неё большие… глаза.

Он сделал жест, который показывал какой именно частью тела Насти от так восхищается, заставив меня тяжело вздохнуть. Гинеколога не переделать.

— Так что, значит, этот план Кобылина тоже не сработал? — вернул разговор в нужное русло Зубов.

— Да, меня ему отвлечь не получилось, — усмехнулся я. — Понадеется на другие части плана. Но мы выиграем эту битву.

— Хотелось бы, — поёжился наставник. — Мы должны получить звание лучшей клиники! Каждый год получаем.

— И в этом году не проиграем!

* * *

— Семён Михайлович, к вам тут какая-то женщина, — раздался по селектору в кабинете Кобылина голос его секретарши-медсестры Кати Ениной.

— Пусть заходит, — коротко ответил он.

Дверь в кабинет открылась, и в кабинет зашла женщина, которую он нанял для конфликта с Настей. Профессиональная актриса.

— У меня ничего не вышло, — бросив конверт на стол, сразу же заявила она. — Вот ваши деньги.

Да твою ж… На Кобылине что, на самом висит проклятие? Вряд ли, ведь это сделало бы его только сильнее.

Так какого чёрта у него решительно ничего не получается! Почему снова не сработал его план?

— Не нужны мне обратно деньги! — он ударил кулаком по столу. — Вы должны были сыграть свою роль! Вы же лучшая актриса, умеете правдоподобно изображать эмоции на лице! У вас была простая задача!

— Я выбила нужную девушку из колеи, но затем появился молодой человек, и быстро меня раскусил, — принялась она оправдываться. — Начал спрашивать фамилию мужа… А я назвала первую попавшуюся, и не угадала.

Рррр… Хочется разгромить весь кабинет, хочется уничтожить этого Боткина, растоптать, унизить, опустить, оскорбить! А кроме Боткина никто не мог влезть! Это он всегда мешает его планам!

— Нельзя было как-то по-другому вывести Телешеву на конфликт⁈ — со злостью выплюнул Кобылин. — Обязательно надо было упоминать какого-то пациента⁈ Вы мне всё испортили?

— Прошу прощения, но я актриса, а не фигура на шахматной доске, — женщина гордо развернулась и покинула кабинет.

Вот су… Супер противная женщина.

Так, спокойно, Семён, спокойно. Да, не получилось отвлечь Боткина через проблемы у его девушки. И не получилось отвлечь проблемами с отцом.

Но завтра точно получится помешать второму этапу конкурса! «Империя здоровья» не станет лучшей клиникой, и Кобылин станет главврачом.

И сможет уволить уже кого угодно. Точно, всё решится завтра.

Семён Михайлович выдохнул и немного успокоился. Совсем немного осталось.

* * *

Понедельник я доработал спокойно, а затем отправился прямиком домой. Перед завтрашним днём решил не тратить время ни на какие встречи, а максимально хорошо отдохнуть и выспаться.

Правда, кое-какие дела всё-таки сделать пришлось, но много времени они не заняли. Вечер мы провели с крысом за просмотром выбранного им фильма, а затем завалились спать.

Утром вторника даже планёрки как таковой не было. Зубов разогнал всех работать, а сам нервно наворачивал круги по ординаторской.

— Боткин, вы уверены, что всё предусмотрели? — в который раз спросил он. — Что-то я волнуюсь.

Раздался звонок стационарного телефона, и он, не дожидаясь моего ответа, ринулся к нему.

— Да, понял, — коротко ответил он в трубку. Затем повернулся ко мне, — комиссия уже подъезжает.

— Тогда пора занимать места, — спокойно ответил я, и отправился в приёмное отделение.

Моей задачей было находиться там незаметно, ведь для комиссии я должен работать в терапии. И непонятно, что же терапевт забыл в приёмном отделении.

Если меня увидит Кобылин — то он обязательно сделает на этом акцент. А мне такого не надо. Поэтому я и решил появиться на первом этаже в самый последний момент.

Комиссия состояла из того же самого Черенкова Максима Игоревича, что был главой и на первом этапе, и знакомого врача Степана Борисовича. Третьим с ними был незнакомый молодой человек, на несколько лет старше меня. Наверное, он и будет изображать заболевание.

Шоу начинается.

К комиссии подошли Николай Андреевич и Семён Михайлович.

— Рады вас видеть, — поздоровался главврач. — Надеемся, что и второй этап конкурса пройдёт для нашей клиники лучшим образом.

— Прошу прощения, а где Евгений Петрович? — влез в разговор Кобылин. — Кажется, он тоже должен был быть сегодня членом жюри.

— К сожалению, он не смог присутствовать, — ответил Черенков. — По личным обстоятельствам.

Лицо Кобылина слегка побледнело. А я мысленно поставил галочку напротив первого разыгранного хода. Жребий брошен.

* * *

Вечером накануне конкурса.

Я прекрасно помнил о рассказанном Никите факте. Кобылин подкупил одного из членов жюри. Подкупить всех у него бы не получилось, комиссия показалась мне в прошлый раз вполне адекватной. Но всё-таки одного подкупного члена он нашёл.

Однако почти сразу, как только Никита мне рассказал об этом, я придумал контратаку. Поэтому в понедельник вечером позвонил Филимонову.

— Константин, здравствуйте, — почти сразу взял трубку он. — Моему сыну уже гораздо легче! Я нашёл для него частного учителя, и он постепенно учится управлять магией. Про наш уговор я не забыл, артефакт я ищу, честное слово! Возможно, удастся передать вам его уже на приёме в следующее воскресенье у барона Кантемирова, слышал, вы туда тоже приглашены.

— Здравствуйте, — наконец, вставил я ответное приветствие. А то сквозь поток слов Филимонова было и не пробиться. — Я вам звоню по поводу ещё одной части нашего уговора.

Я помогал его сыну, выдвинув несколько условий. Одним из этих условий как раз была помощь в свержении Кобылина.

— Слушаю внимательно, — серьёзно ответил барон.

— Завтра у нашей клиники второй этап конкурса. И наш новый заместитель главного врача, Кобылин Семён Михайлович, подкупил одного из членов комиссии, — объяснил я. — Я подумал, что было бы здорово, если бы на этого члена комиссии поступила жалоба, например. Чтобы выяснилось, что он берёт взятки, и его выгнали из министерства.

— Сложно, — вздохнул Филимонов. — Это не такая простая просьба, как может вам показаться. Но я прекрасно помню, что вы сделали для меня и моего сына. Так что я всё устрою, не переживайте. Как его фамилия?

Это я смог узнать заранее, хоть это было и не просто.

— Шершнев Евгений Петрович, — ответил я.

— Понял, сделаю, — коротко произнёс барон.

Таким образом, проблема с подкупным членом комиссии была решена.

* * *

Семён Михайлович пропаже не только члена жюри, но и своих денег, явно не обрадовался. Но постарался вернуть лицу привычное выражение.

— Костя, — ко мне со спины подкрался Шуклин.

Да что опять-то надо⁈

— Я сейчас занят, — вздохнул я. — Что-то серьёзное?

— Мне нужна помощь… — он бы хоть в голове фразу проговаривал, перед тем как вслух её сказать. — В общем, с пациентом.

— Я сейчас не могу, — я сдержал улыбку, и ответил вполне серьёзно.

Понятно же, что им с Валерой снова дано задание меня отвлекать. Только вот Кобылин не учёл, что делать это они так и не научились. Да я бы сам себя в тысячу раз лучше отвлёк!

— Но мне очень нужна помощь, — упёрся Павел. — Там… сложный случай!

— Тогда обратись к Никите, или к Зубову, но никак ни к такому же интерну, как ты сам, — ответил я. — Всё, некогда, Паш. Иди.

Он пару мгновений помолчал, явно пытаясь придумать. Что ещё сказать. Но так ничего не придумал, поэтому развернулся и ушёл.

Ну и цирк.

Я снова вернулся к наблюдению за комиссией. Актёру уже якобы стало плохо, и опрашивать его вышел неизвестный мне врач из приёмного отделения.

Насколько я мог слышать, все его вопросы были по теме, и действовал он правильно. Что вызывало новую порцию недоумённых эмоций у Кобылина.

— Кость, — на этот раз ко мне подошёл Валера. У Шуклина отвлечь не получилось, так вышел новый игрок.

— Что такое? — изобразив заинтересованность, обернулся я к нему.

— Тебя Зубов искал, можешь к нему подойти? — этот над причиной явно подумал до того, как подойти ко мне.

Вот только всё равно слабенько, Ковалёв. Зубов знает, где я сейчас нахожусь. Ну а в самом крайнем случае он бы позвонил, а не подсылал бы Валеру.

— Подойду попозже, — пожал я плечами. — Я занят.

— Ты ничего не делаешь, — возмутился Валера. — Я передам нашему наставнику, что ты игнорируешь его приказы!

Ой, задолбал!

— Передавай, — разрешил я. — Только меня не трогай.

Валера сердито фыркнул, и тоже отправился назад к лифтам. Это ж им с Шуклиным ещё надо было меня найти! То ли следили, то ли знали, что я буду на первом этаже клиники.

Но вот Кобылин точно не предугадал все мои контрдействия на его ловушки. Второй этап шёл ровно так как я и задумывал.

Из приёмного отделения пациента направили в терапию. Всё-таки пациента снова решили сделать терапевтическим.

Я поспешил в отделение, чтобы ждать их уже на месте. Возле лифтов меня поймал Зубов.

— Ну как всё идёт? — взволнованно спросил он.

— Пациент снова терапевтический, так что сейчас его доставят к нам, — оповестил я. — Вот, обогнал их, чтобы моё отсутствие не вызвало вопросов.

— Ох, плохое у меня предчувствие, — снова вздохнул Михаил Анатольевич.

— Кость, — меня снова попытался отвлечь Валера.

— Даже не пробуй больше, это не сработает, — отмахнулся я от него.

Они в паре с Шуклиным — самая слабая часть плана Кобылина.

На служебном лифте поднялись санитары с каталкой, а вместе с ними — и члены комиссии с главврачом и Кобылиным.

Последний бросил на меня злобный взгляд, стремящийся проткнуть меня насквозь.

Санитары подвезли пациента к главной медсестре, а она отправила его в палату.

— Добрый день, — поздоровался с комиссией Михаил Анатольевич. — Что ж, раз второй этап конкурса тоже затронул наше отделение, осматривать пациента пойдёт…

— Позвольте, я вмешаюсь, — перебил его Семён Михайлович. — На первом этапе себя великолепно показал наш интерн, Боткин Константин Алексеевич. Считаю правильным, если свою эрудицию покажут и другие интерны. Ведь это отделение стремится показать себя, как лучшее отделение в клинике.

Члены комиссии задумались.

— Вы правы, — согласился Черенков. — Пусть тогда свои навыки покажет другой интерн.

Кобылин в этот раз смог переиграть, так как этого плана изначально не было. Он придумал его только что, после того, как пациента отправили именно в терапевтическое отделение.

И это плохо, потому как кроме меня есть два интерна — Шуклин и Ковалёв. Оба они… Не самые умные, прямо скажем.

Тем более если Ковалёву дано задание тоже добиться проигрыша во втором этапе соревнований.

А вот Шуклину… Ему могли и не озвучить этот план. Кобылин явно предпочитает, чтобы в курсе было как можно меньше людей. А значит, они скорее всего не сказали Павлу, ради чего вообще всё это делается.

И это мой шанс переиграть Кобылина.

— Пусть участвует Шуклин, — быстро прошептал я Зубову.

Его лицо вытянулось от удивления, но спорить со мной времени у него не было.

— Тогда осмотр проведёт Шуклин Павел Олегович, — громко провозгласил Михаил Анатольевич.

Я увидел удивление на лице Павла и торжество в глазах Кобылина.

Погодите, рано радоваться. Если вы не сообщили Павлу о плане сорвать второй этап соревнований — он по крайней мере будет стараться выиграть. Ведь не видит смысла проигрывать, он тут ещё и работать хочет.

Это единственный вариант снова перехитрить Кобылина.

Павел подошёл к пациенту, и принялся за опрос. Актёр жаловался на боли в ногах, из-за которых он якобы толком уже не может ходить. По его словам боли продолжались уже довольно долго, но вот стало совсем невмоготу, и он обратился в поликлинику. А там его отправили в клинику.

Шуклин тщательно опросил пациента, а затем перечислил, что требуется из анализов и инструментальных обследований.

— Предварительный диагноз — облитерирующий атеросклероз, — гордо объявил он.

Прям обнять его захотелось! Всё правильно!

Этот диагноз был однажды у его пациента, и он не мог поставить его несколько дней. И я помог ему, показал какие вопросы надо задать, и в итоге он сам пришёл тогда к правильному ответу.

И запомнил его. На что я и рассчитывал.

— Верно, молодой человек, — довольно кивнул Степан Борисович. — Что ж, кажется, мы убедились, что и другие интерны в терапевтическом отделении весьма образованы.

На Кобылина было страшно смотреть. Он покрылся испариной, а в глазах теперь было яркое отчаяние. Ведь он не только не смог добиться проигрыша на втором этапе конкурса, но ещё и явно выдал себя, когда стал предлагать участвовать другому интерну.

Ох, нечего было вообще это начинать!

Комиссия поблагодарила нас за участие, снова сказала, что оценки будут завтра, и уехала.

— Шуклин… Павел… Я забираю назад свои слова, что вы куриная жопка! — подбежал к нему Зубов. — Это было великолепно! Как вы… Да где же вы мозг скрывали всё это время⁈

— Я сам не знаю, откуда это всё у меня в голове, — почесал голову Шуклин. — Нашло что-то.

Сам даже забыл, что это я всё ему объяснял. Но я решил даже не напоминать. Это было не за чем.

Растерянный Павел ушёл, а Зубов подошёл ко мне.

— Внезапно поумневший птенец — это тоже часть вашего плана? — уточнил он.

— Приятное совпадение, — усмехнулся я. — Скажем так, это был мой выстрел на опережение ещё месяц назад, хоть я и сам этого тогда не знал.

— Он заслужил пару ночей без ночных дежурств, — заявил Михаил Анатольевич. — А что же Ковалёв?

— Уйдёт вслед за Кобылиным, — пожал я плечами. — Именно через Кобылина он вообще попал в интернатуру. Но давайте не будем терять времени, переходим к финальному акту.

Мы с наставником отправились на административный этаж. Главврач уже проводил членов комиссии, и поджидал нас. Все вместе мы отправились в кабинет Семёна Михайловича.

— К вам можно? — первым постучался и заглянул Николай Андреевич.

Мы с Зубовым молча зашли вслед за ним. Семён Михайлович недоумённо на нас уставился.

— Что происходит? — с плохо скрываемым страхом в голосе спросил он.

Я взглянул на часы. По времени всё было рассчитано идеально.

— Вам звонят, — спокойно ответил я.

И в этот же момент у Кобылина зазвонил мобильный телефон. Он взял трубку и побледнел ещё сильнее.

— Да. Но… Я… Да… Хорошо, — он положил телефон и вытер платком пот со лба.

Финальный штрих. Это было как раз то, о чём я договаривался с Анатолием Афанасьевичем. Быстро понял, что раз у него есть связи в министерстве — то он тоже поможет нам разобраться с Кобылиным.

Просто так его может и не уволили бы из клиники, но главврач уже отправил в министерство другие материалы, подтверждающие, хоть и косвенно, все не самые лучшие дела Кобылина.

— Не стоило вам со мной ссориться, — произнёс я. — Сами вырыли себе яму.

— Вас ждут в министерстве здравоохранения, — добавил Николай Андреевич. — И очень хотят с вами поговорить.

— Было неприятно с вами поработать, — сказал Михаил Анатольевич. — Всего недоброго.

Кобылин обвёл нас всех взглядом, взял пальто и вышел из кабинета. За вещами ещё вернётся, сейчас ему надо торопиться в министерство.

Наверняка рассчитывает, что сможет ещё исправить эту ситуацию. Наивный.

— Константин, вы снова нас всех выручили, — обратился ко мне главврач. — Уже стали символом нашей клиники.

— Благодарю, — улыбнулся я. — Я и сам всегда выступаю за справедливость.

С остальным я оставил разбираться главного врача. Бюрократические моменты, разговоры с министерством, поиски нового заместителя…

Остаток дня прошёл настолько спокойно, насколько мог бы. Ковалёв после всего произошедшего вообще исчез из клиники, и вряд ли собирался ещё когда-нибудь вернуться.

После столь насыщенного дня я тоже сразу же направился домой. Привычной дорогой, пешком, путь занимал у меня всегда около получаса.

В одном из проулков, где уже было достаточно темно, мне навстречу резко вышла мужская фигура.

— Боткин? — голос мне был не знаком.

— Да, с кем имею честь говорить? — поинтересовался я.

Вместо ответа мужчина вытащил пистолет, и наставил его на меня.

— Вам передали привет, — холодно произнёс он, и положил палец на курок.

От авторов

Дорогие читатели! Благодарим Вас за интерес к истории Константина Боткина. Ваши лайки, комментарии и награды невероятно мотивируют нас и дальше каждый день работать над этой историей. Впереди еще много интересного!

Кстати, продолжение уже выложено здесь:

https://author.today/reader/503716/4747245

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Гений Медицины. Том 4

Content

Игорь Алмазов, Виктор Молотов
Гений Медицины. Том 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

От авторов

Nota bene