Дайте шанс! Том 5

Глава 1

К станции метро у Ярославского вокзала, где наши друзья должны были пересечься, мы с Матвеем успели подъехать как раз вовремя. Роман и Семен уже были на месте. Оба предусмотрительно прятались за газетным киоском. Эмили и Ева приехали на такси двумя минутами позже. Мы появились в момент их встречи.

— О! И они тут как тут появились. Кто бы сомневался, — нахмурилась Ева. — Только давайте без нравоучений. Договорились? Бабки мы все равно не вернем.

— Вообще-то, мы по другому поводу. Но хорошо, что напомнила. Предлагаю компромисс: возьмите, скажем, по миллиону на каждого, как и собирались, а остальное вернем в банк, — предложил я.

— Угу. Столько отхватить и вернуть обратно. Да сейчас прям, разбежались. Знаешь, Андрей, я пока в своем уме.

— Ребят, по-моему, вы забываетесь. Нам как бы лучше побыстрее свалить отсюда, пока ни нагрянул Особый отдел или полиция, — недовольно посмотрев на нас с Евой, поспешила напомнить Эмили.

— В одно такси мы не поместимся. Предлагаю воспользоваться метро. У нас на всех только один оберег, — кивнул Матвей на Брелок Сумрака, висевший на пальце Эмили.

— А вам чего бояться? — удивилась она.

— Скажем так, я сбежал из Особого отдела, а у Андрея… — Матвей посмотрел на меня крайне пессимистичным взглядом. — В общем, пока не найдем второй оберег, боюсь, мы обречены быть вместе. Так что не будем терять время, идемте в метро.

Мы направились к подземному переходу, ведущему на станцию метро. Однако пройдя несколько метров, появилась проблема. Согнувшись, подобно старику, Семен еле передвигал ногами. Еве пришлось взять его под руку и, наплевав на снующих со всех сторон прохожих, прямо на ходу загореться Светом.

— Что с ним? — обратился я к Еве.

— У него переломаны ребра и травмы внутренних органов. Он пытался заниматься самолечением. От этого большая потеря сил. Сейчас подзаряжу, будет легче.

Роман нес под мышкой небольшой увесистый мешок. Не то, чтобы особо бросался в глаза. Но все же людей с мешками в руках я в столице не видел.

— А это у тебя что?

— Типа кошелька, — хмыкнул Рома и пальцем показал на Матвея. — А это вообще кто?

— Наш новый друг. Потом вам с Сёмой расскажем.

На эскалаторе я оказался рядом с Эмили. Не мог не отметить, ее подавленное состояние, похоже, осталось в прошлом. Сегодня девушка уже была в порядке. Правда, стала немного другой. Более серьезной и строгой, что ли.

— Пока мы с Матвеем ехали, я думал, вы позвоните. Специально не отключался, — немного с укором обронил я и только теперь, достав смартфон, выключил его.

— Ты же сам понимаешь, важна была каждая минута. А у тебя университет, учеба. Мы хотели позвонить позже, — виновато ответила она.

— И что вы планировали делать?

Эмили дернула плечами.

— Рома позвонил, сказал: «Они выбрались». Сказал, что Сёма ранен и где будет нас ждать. Он звонил с телефона случайного прохожего. Мы больше ничего не выясняли. Сорвались из дома, и сразу в такси. Сам понимаешь, нужно было ехать как можно быстрее. Я специально взяла Брелок Сумрака, чтобы Ева не растрачивала силы и могла помочь Семёну. Ну а дальше мы собирались или сразу срываться из Москвы, или где-нибудь залечь на время. Смотря по обстоятельствам. А у тебя, что случилось? Матвей так и не рассказал.

Теперь очередь дернуть плечами перешла ко мне.

— Если слушать его, то это капец. А как оно в итоге получится, к вечеру станет видно.

В вагоне метро, мы стали в круг у закрытых дверей. Рома принялся рассказывать, что с ними приключилось.

Все-таки есть в жизни справедливость. Прямо не верилось, что Балашов попался мне в руки. Теперь я даже не знал, что бы такого каверзного с ним сделать и эта тварь глотнула не меньше, чем причинила мне. В идеале виделось: отмудохать и сдать своим как предателя. Пусть бы они сами о него марали руки. Измена — это серьезный проступок, за который полагается смерть или пожизненная каторга.

— А он не порвет или не знаю, как-то иначе не уничтожит наши деньги? — выслушав, с опаской спросила Ева.

Роман на секунду закатил глаза.

— Сейчас эта гнида развалилась и сидит на наших бабках. Ждет, когда откроется проем. Скоро ему будет не хватать воздуха. Если подождем, он сам там задохнется.

— А если вдруг все-таки начнет рвать деньги? — не унималась Ева.

— Да там их под самый потолок! Он быстрее сдохнет, чем успеет порвать хотя бы половину! — теперь куда эмоциональнее ответил Рома.

К проблеме подключилась Эмили:

— А насколько теоретически ему может хватить воздуха?

— Фиг знает. Когда мы там впервые засели, наверное, час просидели, пока почувствовали, что стало подозрительно душно. Пришлось открыть проем и держать его раскрытым. Ему одному хватит часа два. Потом, наверное, еще часа два или три, пока сдохнет.

— М-меньше. П-по-полчаса сидели, — вставил Сема.

— Может и так. У нас собой часов не было.

— Ну хорошо, допустим, прошло полчаса, — продолжила докапываться Ева. — Ему одному понадобится час. Он поймет, что скоро сдохнет. А пока сдохнет, он такого нам может устроить!

— Хватит нагнетать! — остановила подругу Эмили и обратилась к Роману: — А его можно как-то вынуть принудительно?

— Конечно.

— Тогда в чем проблема? Сейчас на ближайшей станции откроются двери, ты выкинешь его на платформу, и я взорву ему голову. — Эмили развернулась ко мне: — Или ты по-своему хочешь с ним поквитаться за пытки в Передовой?

— Ни в коем случае! Не хватало устроить вторую «Станицу»! — запищала Ева. — Лучше давай ты аккуратненько сделаешь.

— Если честно, мне без разницы. Меня только смущают пассажиры. Смотри какая толпа. Нам лишние свидетели не нужны, — признался я и показал на людей в вагоне. Их было более чем предостаточно. Ни одного свободного места.

На моем фоне теперь засомневался уже и Роман:

— Так-то с людьми я еще не пробовал. Вдруг что-то пойдет не так. Давайте лучше грохнем Балашова по-тихому.

— По-тихому так по-тихому, — согласилась Эмили и крутанула на пальце Брелоком Сумрака.

— А что за брелок? — заинтересовался Роман. — Просто Балашов крутил точно таким же черным брелоком с золотой обводкой.

— Вот и второй Брелок Сумрака нашелся, — усмехнулся Матвей, словно заранее знал о нем, но не был уверен, где именно найдется.

Стало очевидно, как именно Балашов намеревался скрыться, заполучив от ребят похищенные из Ситибанка деньги. Теперь о немедленной казни нашего пленника не могло быть и речи.

— Ну хорошо, Балашова откладываем на потом, а сейчас, что будем делать? — обратилась ко всем Ева.

У Матвея уже был приготовлен план.

— Ребята, предлагаю купить верхнюю одежду и прямо в магазине переодеться. Обязательно понадобятся бейсболки или любые головные уборы. Они хорошо сбивают систему распознавания лиц. А дальше нам нужно найти квартиру. Желательно все это успеть сделать как можно скорее. У нас осталось немногим больше часа.

— Квартира у нас уже есть, — поспешил я обрадовать всех. — Клан выделил ее мне для подобных случаев. Она за Садовым кольцом, не доезжая Белорусского вокзала. Я там уже был. В квартире есть все необходимое, включая продукты. И места предостаточно. Есть две спальни и гостиная. Одежду можем купить по пути от метро.

— Тогда Балашова там же и грохнем. Ромка потом его в своем потайном кармане с кем-нибудь вынесет. У нас будет два Брелока Сумрака. Мы сможем спокойно разделяться, — дополнила Ева и опомнилась: — Подождите, на Белорусский вокзал — это нам в обратную сторону!

Пересели, доехали, выбрались из метро. По пути заглянули в большой магазин спортивной одежды, закупились куртками и бейсболками. Там же оделись в обновки. На этот раз расплачивался Роман со своего огромного «кошелька». Эмили решила больше совсем не пользоваться картой деда.

— Думаешь, теперь нас не вычислят? Тут центр, на каждом углу полно камер видеонаблюдения. И нас целая орава. Шесть человек вошло, шесть вышло. Толку от нашей конспирации? — покидая магазин, обратился я с сомнениями к Матвею.

— Я не думаю, я знаю. До утра нас точно не найдут. Нам только переночевать. Завтра мы сменим квартиру.

Раз Матвей настолько был уверен, мне оставалось понадеяться на его способность к предвидению и пониже опустить бейсболку. Пока его предсказания не давали осечек и, как следствие, поводов к сомнениям.

В квартире все оказалось так же, как было в тот самый раз, когда я здесь был с Олегом Павловичем. Может только лишь слегка прибавилось пыли. Оставленные мною деньги нашлись в тумбочке.

— Ого! Ну ни фига себе! Тут есть даже оружие! — войдя за мной в спальню, обрадовалась Ева и схватила снайперскую винтовку.

— Да положи ты ее. Все равно не понадобится, — остудила пыл подруги Эмили. — Я предлагаю сразу решить с Балашовым. Чего тянуть? Вдруг действительно гадость какую-нибудь сделает.

В комнату вошли остальные.

— Лучше всего, если Андрей оденет ему на голову лед. Мы ничего здесь не перепачкаем кровью, — предложил Матвей.

Балашов — это сволочь. Тут без вариантов. Вот только мне совершенно не хотелось выступать в роли его палача.

— Ребят, по-моему, так нельзя. Во Владивостоке я не возражал. Все они, включая Веру, были виноваты во многих смертях. Пусть Балашов тот еще гондон, но он не переходил черту. В другой ситуации я бы его прикончил и глазом не моргнул. А сейчас, вот так взять и убить, мне кажется, это неправильно. Что если его сфотографировать на фоне денег и отправить снимок с посланием в Особый отдел. Ну и конечно заодно отмудохать. Пусть они сами с ним разбираются за предательство.

— Нет, ну вы посмотрите на него! — ожидаемо возмутилась Ева. — Он тебя всю ночь пытал, Ромку с Сёмкой чуть не убил, а ты его защищаешь!

— Сёму он точно бы убил, — согласился Рома. — Меня не тронул бы из-за денег. Я же говорил, он сначала пытался со мной договориться.

— Угу. Оставил бы, — скептически фыркнула Ева. — Вспомни, когда в Передовой тебя допрашивали и долбанули электрошокером, из тебя выпали пистолет и патроны. После твоей смерти потайной карман раскрылся бы точно так же. В квартиру он потащил тебя только для того, чтобы прямо на вокзале не посыпались деньги.

— Он стал договариваться, чтобы с помощью потайного кармана переправить деньги за границу. А вот там уже убил или просто отобрал деньги, — нашла более вменяемое объяснение Эмили.

— Да какая разница? Балашова нужно грохнуть. О чем мы вообще спорим! — с возмущением бросила Ева.

— Полностью согласен. Если мы его отпустим, то он обязательно выкрутится перед руководством. А потом будет нас искать с еще большим рвением. Нам придется его убить. Иначе никак, — добавил еще и Матвей.

— Андрей, если у тебя принципы, мы сами все сделаем. А разделаться с этой мразью нужно обязательно. Хотя бы потому, чтобы избавиться от еще одной ищейки. Лишние проблемы нам ни к чему, — заключила Эмили.

Блин, накинулись со всех сторон. Никогда бы не подумал, что мне придется выступать в роли защитника Балашова. Вот только несмотря на протесты ребят, я все еще не готов сдаться.

— Ничего я его не защищаю. Я за справедливость. Ну хорошо, а что, если мы предложим ему выбор: смерть или он сделает признание на камеру, на фоне денег. Потом мы устроим ему то же, что он устроил нам с Ромой в Передовой. А в завершение переломаем руки и ноги. Потом выбросим на улице, с условием, если он вернется на работу в Особый отдел или Тайную канцелярию, мы сольем его признания. По-моему, это будет справедливо. Он никого не убивал. Во всяком случае нам об этом не известно.

— В принципе, наверное, справедливо, — в замешательстве дернула плечами Эмили. — Но как по мне, убить будет надежнее.

Пока другие не высказали возражений, я обратился к Матвею:

— Раз ты провидец, что можешь сказать? Каким видишь его будущее?

Он на несколько секунд задумался. Взгляд стал рассеянным, словно перестал нас различать.

— Чтобы точно сказать, я должен видеть его или посмотреть на фотографию. За неимением и того и другого я могу сказать о нашем будущем. В нем Балашова мы больше не увидим.

Это поставило точку в нашем споре. Балашов получил шанс.

Разойдясь по сторонам, мы освободили центральную часть спальни. Роману предстояло выкинуть Балашова из потайного кармана на кровать. Вот только у него что-то заклинило со способностью.

— Одного его вытащить не получается. Он сидит с мешком в руке, — разъяснил он заминку.

— И чего ты паришься? Выкидывай вместе с ним, — быстро нашла решение Ева.

Балашов с мешком появился под потолком и, рухнув на кровать, застеленную полиэтиленом, замер.

— Не поняла. Сдох, что ли? — удивилась Ева и, оторвавшись от стены, сделала шаг.

— Не подходи! Он притворяется! — выкрикнул Матвей.

Резко вскочив, Балашов с ходу запустил в стоявшего на его пути Матвея тяжелый мешок с деньгами и, загоревшись Светом, ринулся к раскрытой двери. Следующим, кому досталось, стал Семен, который и без того хреново себя чувствовал с поломанными ребрами. Сбив бедолагу с ног, Балашов в панике понесся дальше.

Казалось бы, куда можно сбежать из запертой квартиры?

Как ни странно, хитрец нашел выход крайне быстро. Забежав в кухню-столовую, он нацелился на окно.

Подсечка и Балашов лицом рухнул о подоконник. Дальше навалиться на него сверху было дело техники.

— Слушай меня, урод. Так и быть, мы оставим тебе жизнь при одном условии… — уперев колено в спину, начал я говорить, и в этот момент внутри до треска в ребрах все резко сжалось.

Видимо, Балашову требовалось видеть свою жертву. Извернувшись, он впился в меня глазами.

Ну, падаль, видит бог, я давал тебе шанс!

Превозмогая боль, сковавшую все тело, я загорелся Светом и, схватив Балашова за голову, резким движением свернул ему шею. Позвонки с хрустом развернулись к спине, предъявив на обозрение разбитое в кровь лицо. Агония, заставившая мышцы сокращаться, не продлилась долго. С короткой ослепляющей вспышкой пришло облегчение. Сковавшая мое тело невидимая сила, исчезла. Я сел рядом с мертвецом, приходя в себя после острой боли. Побежав за нами, ребята теперь столпились около Балашова и с брезгливостью смотрели на его труп.

— Ну что, доволен? А я предупреждала. С самого начала говорила! — фыркнула Ева.

— Зато теперь моя совесть чиста, — устало бросил я и погасил свой Свет.

Брелок Сумрака нашелся у Балашова в брюках. В остальном у него с собой было служебное удостоверение, телефон, кредитка, наличные деньги и по мелочи всякого. Я забрал только оберег.

Дабы тело не валялось на кухне до вечера, требовалось его убрать. Вот тут и открылся нюанс. Мы все считали, что у Ромы потайной карман. Попав внутрь, я очень удивился размерам. Тут оказалось настоящее маленькое убежище, примерно два на два метра, заваленное под потолок мешками с деньгами.

— Слева я собираюсь поставить биотуалет и сделать шторку. Справа будет гардероб с вешалками. Дальше я поставлю диван, холодильник, стол и еще что-нибудь по мелочи. На стене повешу большую плазму, — принялся с воодушевлением рассказывать Рома, когда я его похвалил за результаты прокачки. — Мне бы только месяц поработать с лекарями, тут места будет навалом.

— Тебе и дом не нужен. Спрятался, переночевал, утром вышел. А как быть с электричеством? К чему будешь подключать телевизор? — спросил я, потому как свет внутрь попадал лишь из раскрытого прохода.

— О, блин… А об этом я как-то не подумал, — раскрыв рот, озадачился парень.

После меня посмотреть на убежище захотели Ева с Эмили и Матвей. Рома каждого завел в него за руку, иначе без хозяина туда было не попасть. В завершение мы с Ромой занесли Балашова и оставили прямо на входе. Больше его класть попросту было некуда.

Пока мы занимались мертвецом, Эмили задумалась об ужине, а то все уже проголодались. Матвей взялся ей помогать открывать консервы с тушенкой. Я же последовал за Евой, собравшейся снова восполнять силы Семена, потому как, перетаскивая Балашова, мои бока чего-то подозрительно разболелись.

Коснувшись моей руки, Ева поставила диагноз: трещины на двух ребрах слева и на двух ребрах справа. В принципе, совсем некритично. Два-три дня, и они сами залечатся.

Тем временем, Рома, пройдя в гостиную и включив телевизор, на всю квартиру громко заорал:

— Андрей! Скорее беги сюда! Тут про тебя в новостях рассказывают!

Ринулись все, включая плохо передвигающегося Семена.

— …На этот момент можно с уверенностью сказать, на счету Андрея Вагаева пятеро убитых студентов. Четверых он хладнокровно расстрелял около буфета, когда похищал дочь банкира Смирнова. Пятой жертвой стал Даниил Корнеев. Несчастный студент у самого выхода из университета попытался встать на пути убийцы… — ведя прямой репортаж с Императорского университета, вещала репортерша.

— ЧЕГО?! — вскрикнул я в изумлении.

Глава 2

За столом у Императора снова собрался совет приближенных. На этот раз заседание получилось расширенным. На него был в срочном порядке вызван руководитель Особого отдела. Только что доложив о неудовлетворительных результатах проведенной в университете операции, в наступившей тишине, Ромодановский ждал вердикта. Судя по суровым лицам за столом, ждать чего-то обнадеживающего не приходилось.

Платон Юрьевич, конечно, понимал, наступил финал его карьеры. Сейчас, стоя перед Императором, в душе он надеялся лишь на одно — немедленную отставку, пусть и сопряженную с лишением наград, званий, привилегий и даже положенной пенсии, нежели быть обвиненным в измене.

Император не спешил нарушить затянувшуюся паузу. Задумывая резню в собственном университете, как начало будущего большого конфликта Высших и Низших, Барятинский представить не мог, настолько паршиво может выйти затея. Теперь ему оставалось перейти к совершенно неприятному для него запасному варианту, от которого он всячески отнекивался. Не желая его осуществления, сейчас он медлил, пытаясь ухватиться хоть за что-то из доклада Ромодановского, дабы удачно выйти из положения. Времени почти не осталось. Участники Съезда перешли черту. Вместо официально заявленного в СМИ предложения, через Шувалова они передали Императору ультиматум и готовились к его свержению.

В отличие от Барятинского, Ромодановского и остальных, глава Тайной канцелярии Михаил Александрович Бельский теперь вообще был разбит. За полчаса до начала заседания ему сообщили о неожиданном убийстве брата в ресторане «Прага». А тут судьба преподнесла новый, куда более ощутимый удар.

С недавних пор Особый отдел переподчинили. Император повесил его на Бельского. Собственно, благодаря этому обстоятельству, обретя столько власти, Михаил Александрович смог начать прибирать к рукам добытчиков скверны. Грубая осечка в работе Особого отдела ложилась также на него. Теперь Бельскому предстояло отвечать за прокол на равных с Ромодановским, отчего смерть брата отошла на второй план.

Спустя долгую минуту первым нарушил затянувшуюся паузу, слывший взрывным характером, Одоевский:

— Всего пять жертв. Не густо. Совсем не густо. Можно сказать, ничего. И теперь, сев в лужу, вы решили выкрутиться. Выставили виновником некоего Вагаева. Еще и додумались урегулировать вопрос со Смирновым. Да вы в своем уме?! — мягко начав, перешел он на крик. — Вы ему дочь едва не убили! Где ваши мозги?!

— Нам нужно было выходить из положения… — попытался ответить Ромодановский и его без того раскрасневшееся лицо вмиг стало пунцовым.

— Вам нужно было не выходить из положения, а проводить операцию по запланированному сценарию, — перебил Мамлеев. — От вас требовалось всего лишь заставить толпу Низших напасть на кучку Высших. А у вас, что получилось? Кучка Низших расстреляла еще меньшую кучку Высших, а потом отхватила пизд*лей от Вагаева, на которого вы теперь пытаетесь повесить расстрел. Пусть со Смирновым вы определились. А что будете делать с остальными свидетелями? У вас там было под сотню студентов. С ними всеми вы тоже будете договариваться? А вы не подумали, что в таком случае нам проще было отправить в университет группу зачистки. Пусть бы они поработали, а потом договорились с выжившими. Это я утрирую, конечно. Вся суть операции была в том, чтобы провести ее руками самих участников конфликта. Без нашего прямого вмешательства. Чтобы каждый отец мог привести в стены университета своего доверенного человека и лично убедиться в том, кто убил его отпрыска и как. А потом совершил месть.

— О чем тут говорить? Это провал! Худший провал, который можно было только себе представить! — снова разразился Одоевский. — Версия со стрельбой Вагаева и похищением Смирновой продержится от силы до завтра. Дальше придется выпускать опровержение. Это все равно, что окунуть собственное лицо в грязь. У всех после этого возникнет резонный вопрос: а кто в таком случае устроил расстрел Высших?

— Как кто? А Корнеев? — удивленно посмотрел на него Мамлеев, в ведении которого была лишь экономика и поэтому обычно не любившего вникать в подобные вопросы. — Он труп. На него можно вешать что угодно. Тем более он действительно стрелял в Высших. Надеюсь, остальных стрелков из его группы вы задержали? — обратился он к Ромодановскому.

— Мы задержали всех, как только стало понятно, что операция дала сбой.

— Вот это правильно. Они и станут виновниками расстрела. Слава богу, худшего не случилось. Без прямых доказательств, нас ни в чем не обвинят. Вопрос в том, что мы так и не решили нашу основную проблему, а только еще больше в ней увязли. Пора переходить к нашему запасному плану. Другого выхода я не вижу.

Высказав свое мнение, Мамлеев посмотрел на остальных, сидящих за столом, и поймал взгляд Императора. В нем читался страх. И это было вполне ожидаемой реакцией. Одно дело вести игру чужими руками, другое самому выступать на первый план, чего Его Величество, с учетом стоящей перед ним задачи, до ужаса боялся.

Конечно, Барятинский являлся Императором. Являлся головой для всех и каждого в России. Вот только у сидящих за столом было не прописанное ни в одном законе право. Это была давняя устная договоренность, заключенная еще при восхождении на трон первого из рода Барятинских. Голос Императора действовал до тех пор, пока тайный совет в своем решении не объединится. В противном случае уже Император должен подчиниться.

— Нет, господа, нам нужно еще раз основательно подумать, — наконец с надеждой подал голос Барятинский.

— Нет, Федор Иванович, — покачал головой Мамлеев, — боюсь, думать уже поздно. Другого варианта у нас нет. Мы больше не можем рисковать, выискивая альтернативы. Даже если сейчас мы что-то придумаем, у нас нет времени на подготовку. С первым ударом мы промахнулись, второй должен быть наповал. Или ударят нас. Сожалею, но вам придется явиться на Съезд предпринимателей. И вам придется пережить покушение. После этого мы объявим изменниками часть этого сброда, а сам Съезд закроем. Потому что у нас будут основания для этого. Вы будете долго переносить якобы полученную рану. Каждый день в СМИ будут сообщать, насколько вы «тяжело» переносите покушение и что злоумышленники предпринимают по захвату власти. И чем дольше вы будете «болеть», тем дольше и основательнее будет раскалываться общество. Конечно, на фоне покушения, хорошо бы устроить бойню прямо на Съезде. Но тут не о чем говорить раз Ромодановскому не под силу справиться даже со студентами. Тут хотя бы с одним только покушением справились без новых сюрпризов.

— Вот я сейчас сижу, слушаю, и не понимаю. Михаил Александрович, — с явной претензией в голосе обратился Шувалов к Бельскому, — мы же определялись, банкиров не трогать. В итоге у нас два трупа сыновей глав банковских домов, а дочь банкира Смирнова чуть не убили. И как нам, по-вашему, теперь с ними взаимодействовать? Как привлекать на нашу сторону? Наконец, как быть с обменом денег? Они же теперь все встанут против нас!

— Да подождите с вашим обменом денег! — поморщился Одоевский. — Без него голова пухнет!

Мамлеев поспешил успокоить Шувалова:

— Я же только что сказал, мы не всех объявим преступниками. Для начала какую-то часть. По необходимости список будет расширяться. И потом, затронуты лишь три из семи банковских домов. Чем не повод для будущего раскола? Полагаю, нужно поработать в этом направлении. Или уже обходиться совсем без банкиров. Тут нужно подумать. Нам всем нужно о многом подумать, раз дело приняло настолько серьезный оборот.

— А еще подумать, как быть с нашим любезным Платоном Юрьевичем, устроившим всем нам такую пакость, — на этот раз без извечной шутливой манеры изрек молчавший до этого Воронцов, зло взглянув на руководителя Особого отдела, а после переведя взгляд на Бельского. — И как быть с Михаилом Александровичем, в чьем подчинении находится Ромодановский. Не знаю, как вы, а на мой взгляд — это измена.

Слова Воронцова прозвучали подобно ударам тяжелого молота. Оба названных замерли. Ромодановский, пожалуй, даже перестал дышать. Начали сбываться его худшие предположения.

Барятинский поморщился. Именно от него сейчас главным образом требовалось принять непростое решение, а он еще не отошел от доклада Ромодановского и необходимости в ближайшее время пережить мнимое покушение.

Обвинения в измене, казнь виновников — все это понятно. Но что потом? Где взять замену? Руководители настолько высокого уровня готовятся десятилетиями. Фактически всю жизнь. Да и если заменить, как будут выполнять обязанности новые люди, зная, каким образом поступили с их предшественниками? В таком тонком деле рубить с плеча было чревато.

— Платон Юрьевич, Михаил Александрович, — тихо обратился он к обоим, — и мы все, и вы сами понимаете — вы не доработали. Нам не нужны оправдания. Мы хотим услышать от вас предложения. Конкретные четкие предложения по выходу из ситуации.

Для названных настал решающий момент. Оба как будто почувствовали нависший над головой карающий меч Императора. Обрушится ли он или будет возвращен в ножны, зависело от произнесенных ответов.

Бельский вскочил на ноги. Ему до конца не верилось, что сейчас решается его судьба. И это после стольких дел совершенных во благо Империи.

Да что Империи.

Для каждого за этим столом он сделал очень и очень многое. Иначе бы он никогда не взобрался настолько высоко, став фактически правой рукой Императора.

— Господа, прошу прощения. В данную минуту мне сложно говорить о чем-либо. Дело в том, что перед нашим совещанием мне стало известно о трагической кончине моего родного брата. Его только что вероломно убили в ресторане «Прага», — минуя просьбу Императора, попытался найти оправдание Бельский.

— Убили? В «Праге»? Позвольте спросить: кто? — с невероятным удивлением переспросил Воронцов, словно глубоко восприняв трагедию.

— Это случилось только что, буквально полчаса назад. Какой-то выродок обвинил Николая Александровича в надругательстве над своей невестой и отрубил ему голову.

— Вы это слышали? — вдруг с откровенной иронией обратился Воронцов к сидящим за столом. — Мы доверяем судьбу Империи человеку, который не в состоянии позаботиться о своих близких. Его брату, видите ли, отрубили голову средь бела дня в «Праге». Я уже не беру морально-этическую сторону причины убийства. Тут, как говорится, без слов. И как в таком случае этот человек может дальше возглавлять Тайную канцелярию? Как надзирать за Особым отделом? Мы все только что слышали, он больше не может исполнять свои обязанности. А мы сидим, на что-то надеемся, доверяем такому человеку судьбы всей Империи. На мой взгляд, с ним все очевидно.

— Вы меня подвели. Всех нас подвели, — теперь откровенно зло взирая на своего самого близкого приближенного, сквозь зубы произнес Император, тем словно выливая на него все свое негодование.

От шока, охватившего возмущения, наконец, творившейся, по его мнению, наглой несправедливости, Бельский раскрыл рот, намереваясь что-то возразить, но не успел произнести ни слова. Серебристое свечение окутало его и стало превращать в каменное изваяние. Он так и застыл в виде скульптуры с широко раскрытым ртом.

В следующую секунду статуя стала раскалываться. Большие куски полетели на отполированный до блеска паркет, тяжело ударяясь об него, оставляя глубокие вмятины, и разлетаться на мелкие части.

Спустя минуту от Бельского осталась лишь груда камней, в которых вряд ли можно было угадать его образ.

Впрочем, в какой-то степени ему невероятно повезло, если так можно сказать про вышеописанное действие. Его палачом стал лично Император, чего за все свое правление удостаивались лишь единицы.

— Платон Юрьевич, вам есть что сказать? — откровенно не ожидая услышать чего-то полезного от Ромодановского, спросил Барятинский, готовясь к следующей казни.

Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться о том, что последует дальше. Однако Ромодановский, несмотря на потрясение, шок и обуревавший его страх, ухватил суть вещей и что самое важное — понимал решение насущной проблемы.

— Назовите дату вашего появления на Съезде предпринимателей. Я устрою грандиозную бойню. Даю слово дворянина! — сглотнув, вполне уверенно произнес он.

— Вот это уже настоящий разговор, — не особо весело усмехнулся Воронцов. — Сколько смотрю на англичан и не перестаю удивляться. У них как-то удается заранее планировать, тщательно готовиться. Поэтому такие и результаты. Священная Римская Империя тоже умеет проворачивать дела. А у нас, как всегда. Все делаем бегом. В спешке. И в последний момент. Вечно всех догоняем, — с горечью добавил он и тяжело вздохнул. — Готовьте бойню на завтра. На первую половину дня. А до этого времени не выпускайте никого из задержанных студентов. До покушения на Его Императорское Величество лишние сплетни по Москве нам ни к чему. Это ваш последний шанс. Да и наш тоже. Иначе все полетит к чертовой матери.

Глава 3

Вместо гудков, снова раздался голос сетевого провайдера. Больше звонить не имело смысла. Оставив короткое «перезвони», я отключил смартфон.

— Смирновых вынудили. Им не оставили выбора, — попытался успокоить меня Рома.

— Угу. Вынудили там, — отправляя гаджет в карман, вздохнул я с разочарованием. — Но ничего, там было много студентов. Рано или поздно правда восторжествует. А пока Матвей прав, лучше залечь на дно.

На небе уже часа два, как стемнело. Мы специально свернули с центральной Тверской улицы на менее освещенную и людную Первую Брестскую, шедшую параллельно, но и тут было много прохожих. Судя по белым воротничкам, в основном встречались офисные клерки, запоздавшие с окончанием рабочего дня. После кабинетного тепла прохладный осенний ветер заставлял людей спешить к ближайшей станции метро, отчего они ни на кого не обращали внимания.

— Своим в клан хоть звонил? — спросил Рома.

— А смысл? — пожал я плечами. — Одним звонком не обойтись. Будет тысяча вопросов. Надо ехать, надо объяснять. Не знаю, стоит ли. С другой стороны, выходит, я их подставляю. Они должны знать, что в действительности случилось.

— Так звони, пока не дошли до дома, — посоветовал Рома, потому как мы приближались к последнему перекрестку.

Вместо отца или деда, я выбрал представителя клана в Москве Олега Павловича. Ему, как только что Смирновой, я набрал с нового смартфона и в двух словах обрисовал, что действительно случилось в университете. Выслушав, он попросил утром перезвонить. К этому времени они с дедом должны были по мне определиться.

— Ну что, звонил этой суке? — язвительно встретила меня в прихожей Ева.

Мы с Ромой дождались вечера и отправились прогуляться. В первую очередь нужно было избавиться от Балашова. Его труп мы просто скинули в мусорный контейнер. Во вторую — приобрести для всех средства связи.

Оставив куртки в прихожей, мы с Ромой прошли в гостиную, где сидели ребята, и стали всем раздавать по новенькому смартфону и симкарте.

Висевший на стене телевизор, снова вещал очередной выпуск новостей. Стрельба в Императорском университете стала основной событием на сегодня. Ну и конечно в каждом выпуске фигурировал я в роли главного злодея Империи. Мое лицо показывали во весь экран. Это чтобы каждый его запомнил и доложил властям, если увидит. Собственно, поэтому Рома сам закупался в салоне связи. В вечерней прогулке я больше составил ему компанию чисто потому, что хотел дозвониться до Лены.

— А ты еще хотел вернуть наши бабки Смирновым. Теперь убедился, какие они гондоны? — невзирая на мой игнор, не унималась Ева.

— Кстати о деньгах Ситибанка. Давайте определяться, как будем делить, — обратилась Эмили главным образом к Роману и Семену.

— А что решать? — хмыкнул Роман, усаживаясь на диван рядом с проснувшимся Семёном. — Андрей сказал про миллион. Дадим ему миллион, раз ему достаточно. Это справедливо. Банк он не грабил. И не рисковал. Так что миллион по дружбе, считаю, тоже неплохо. По Матвею — как сами решите. Можем тоже дать миллион, раз он наш новый друг. Остальную сумму разделим на четверых.

— Андрей по случайности тоже оказался в банке. Если бы он не вмешался, то неизвестно, чем бы все закончилось. Вы просто многого не знаете, — возразила Эмили.

— В банке эти ублюдки стреляли в Андрея и Эмили. Они едва не погибли, — дополнила Ева.

У Ромы и Сёмы округлились глаза. Оба до сих пор не знали другую сторону случившегося. Девушки только сейчас стали об этом рассказывать.

Я поморщился. Был бы любой другой банк, вообще без вопросов. А так… Хм, а собственно, чего я напрягаюсь? Смирновы сделали выбор. Не думаю, чтобы Особый отдел сильно на них давил, требуя молчать о той дичи, что сейчас несли на всю Российскую Империю. Давыду Николаевичу сделали предложение, и он как последний идиот согласился, несмотря на то, что его дочь осталась жить лишь благодаря моему вмешательству. Они первыми меня предали, то Лена и отключила трубку.

— Ребят, давайте разделим деньги поровну, — вдруг предложил Матвей с таким видом, будто имел право ими распоряжаться. — Понимаю, в ограблении банка я не участвовал. Мне не пришлось рисковать. Но я обещаю, свою часть я отработаю. Очень скоро вы в этом убедитесь.

— Я за, — первой ожидаемо согласилась Эмили, которой он помог с поездкой во Владивосток.

— Я тоже за, — кивнула Ева, скорее, лишь из-за подруги.

Роман с Семёном переглянулись.

— Мы понятия не имеем, кто такой Матвей. Но если вы за, мы не возражаем, — озвучил общую с другом позицию Рома.

— Отлично, если что, я из Особого отдела. Ныне сбежавший от них, — улыбнулся Матвей, видя перекосившиеся лица парней. — Если не изменяет память, в Особом отделе говорили, у вас должно быть шестьсот семьдесят пять миллионов. На каждого выйдет примерно по сто десять миллионов. Это очень круто, но есть один неприятный нюанс. В качестве своего первого вклада я готов раскрыть тайну. Она поможет избежать неприятного нюанса.

Наш провидец с хитрым видом на пару секунд остановился, тем поднимая интерес к тому, о чем хотел рассказать. Понятное дело, что все заинтересовались.

— Не буду вас долго томить. Скажу, как есть. В ближайшее время, все деньги старого образца отменят…

Новость вызвала общий шок.

— …У нас в запасе где-то дня три. Может, неделю. Но не больше, — продолжил Матвей теперь куда серьезнее и озабоченнее. — Точно сказать сейчас, как будет происходить обмен, я не могу. По всей видимости, окончательное решение еще не принято. Но могу сказать со стопроцентной долей вероятности: скоро старые деньги ничего не будут стоить.

— И что теперь делать?! — в ужасе вскрикнула Ева.

— Как что? Тратить!

На часах было почти десять вечера. Прямо сейчас бежать и начинать скупаться — однозначно не вариант. Да и требовалось хотя бы определиться, во что будем вкладываться, учитывая наш скрывающийся от властей статус преступников. Долго думать не пришлось. Мы практически единогласно приняли решение, наилучшим вложением станет золото.

Вот только снова всплыл неприятный нюанс.

Матвей установил в свой новенький смартфон симкарту, открыл поисковик и ахнул. На прошлой неделе один грамм чистого золота стоил шесть рублей семьдесят копеек. Это он помнил, потому что специально интересовался. А сегодня уже девять двадцать пять!

— А сколько это в килограммах? — задумалась Эмили.

Цифра в семьдесят две тонны повергла всех в тихий ужас. Если до этого мы думали загрузить золото в хранилище Ромы, то теперь об этом не могло быть речи. Чтобы перевести такое количество, нас вряд ли мог спасти даже обычный фургон. Тут требовался грузовой тягач. И это, не говоря о том, что предстояло где-то раздобыть столько золота и аккуратно скупиться.

— Так понимаю, обмен случится не сразу, у нас в запасе несколько дней, — приходя в себя, начала рассуждать Эмили. — Нам понадобится нанять водителя с фургоном и завтра с утра нужно будет начинать объезжать точки.

— В банки соваться смысла нет, — продолжая копаться в своем смартфоне, бросил Матвей. — Они с начала сентября перестали продавать золотые монеты и слитки. Нам остаются ювелирные магазины. Возможно, ломбарды и всякие частные скупки. Я только боюсь, завтра золото еще больше подорожает. С каждым часом посвященных будет становиться все больше. Есть уникумы со способностью считывать инфополе. Вдобавок заработает сарафанное радио.

— По фигу какая будет цена. Нам лишь бы избавиться от денег. Только представьте, что будет, если мы не успеем. Они превратятся в фантики! — в ужасе разъяснила Ева о том, что всем было и без того понятно.

— Итого вполне может получиться, что у нас выйдет обменять тонн тридцать вместо семидесяти. А учитывая, что большинство ювелирных изделий с бриллиантами и прочими камнями, это в итоге выйдет тонн десять. Потом Рома по частям сможет переправить все за границу, если мы все-таки решим покинуть Россию, — подытожила Эмили.

— А смысл уезжать? — удивился Матвей, оторвавшись от экрана смартфона. — Я предлагаю найти какой-нибудь медицинский центр в российской глубинке, где бы смогли привести в порядок Семёна, — кивнул он на нашего раненого бедолагу. — Пока ему будут приводить в порядок ребра, лицо и возвращать нормальную речь, мы могли бы заняться собою. Там будет кучу лекарей и куча Света. Мы сможем хорошо себя развить. Еве будет у кого поучиться лекарскому делу. Рома расширит себе убежище. Андрей, наконец, серьезной займется материализацией. Ну а нам с тобой по меньшей мере будет полезно нарастить Кольчуги.

— В принципе мы почти так и собирались сделать. Поселиться в медицинском центре было бы вообще замечательно, — соглашаясь, закивала Эмили.

Из-за загруженности убежища у Ромы была постоянная проблема с восполнением Света. О Семене и говорить не приходилось. Оба на этом отправились отсыпаться, оставив нас заниматься приготовлениями на завтра.

Матвей со смартфоном в руках стал подыскивать для нас фургон с водителем. Девушки занялись ювелирными магазинами. Я тоже нашел себе занятие. Отправившись в ванную комнату, я встал перед зеркалом.

В новостях показывали мое лицо. Вечером еще ладно, надел пониже бейсболку и порядок. Тут Москва, людей миллионы. Никто никого в потемках разглядывать не будет. А вот днем расхаживать было уже опасно. Вдруг на кого-то особо зоркого нарвешься.

В принципе, мне дня три выждать и было бы терпимо. По телевизору показывали гладковыбритое лицо. С заросшей щетиной я сильно изменялся. На завтра мне не помешало бы приготовить нечто в виде маски.

Особо не заморачиваясь с образом, я просто представил себя небритым три дня и обратился к сидящей внутри Тьме. Появившееся на несколько секунд серебристое свечение изменило образ. В зеркальном отражении на моем лице показалась короткая щетина.

А если взять на пару дней больше?

На этот раз получились гораздо лучше. Придав лицу недовольное выражение, теперь я весьма отдаленно напоминал парня из новостей. Конечно, весь день держать на лице маску я не мог. Мне попросту не хватит сил. Но вот время от времени изменяться — это запросто.

Прежде чем закончить, я несколько раз потренировался со сменой лица, а после, надев куртку, с ее цветом, доведя процесс до автоматизма. Это на тот случай, если понадобится быстро сменить общий образ. И только после этого успокоился.

Как-то странно вдруг ощутить себя в роли преступника. Если послушать новости, я вообще и злодей, и маньяк, и на всю голову отмороженный ублюдок, посмевший расстрелять нескольких ни в чем неповинных студентов, да еще похитить дочь одного из самых крупных банкиров. От этого всего отошла на второй план случившаяся в обед стрельба в университете.

Пройдя на кухню, я поставил на плиту чайник. Днем, проводя осмотр припасов, мы нашли солидные запасы печенья. Выбрав те, что с орехами, я пригласил ребят на чай.

Эмили, Ева и Матвей со смартфонами в руках перекочевали ко мне и расселись за столом.

— По фургону определился. Только что списался с водителем. Завтра в восемь утра он будет ждать нас у метро, — откладывая гаджет, доложил Матвей, когда я закончил с приготовлениями и разливал чай по кружкам.

— Ну что сказать, фигня какая-то получается, — отлипнув от экрана своего смартфона, нахмурилась Эмили. — Открываешь карту, ювелирных салонов полно. Начинаешь к ним заглядывать — временно закрыты. По факту больше половины не работают. А что будет завтра?

— В принципе, ожидаемо. Народ с начала сентября скупает золото, — кивая, нахмурился Матвей и потянулся к печенью.

— А ты видела цены? Это писец! — оживилась Ева. — Я уже штук двадцать сайтов открыла. Золото идет минимум по двенадцать пятьдесят. Простых обручалок и дешёвки нет. Все идет с камнями. С бриллиантами, рубинами, сапфирами. И тоже, суки. Нет, чтобы указать цену изделий. Везде пишут грамма золота столько-то и все. А пойдешь, по факту тебе такое заломят!

— Андрей, в твоем мире какие больше камни ценились? — отпив горячего чая, спросил Матвей.

— Бриллианты, конечно. Там они как-то по цветам разделяются. И по чистоте. Но я в этом совсем не разбираюсь.

— Все прям как у нас, — усмехнулась Эмили.

— Почти. В моем мире научились получать искусственные алмазы и другие драгоценные камни, а у вас нет. Они получаются даже лучше природных. Искусственные чище.

— То есть обычные у вас ничего не стоят? — удивленно вздернул брови Матвей.

— Наоборот. Природные камни как ценились, так и продолжают цениться. А искусственные стоят в разы дешевле.

— Не поняла. Если искусственные чище, то почему они дешевле? Зачем вообще добывать, если можно изготовить? Дурость какая-то, — фыркнула Ева.

Я лишь развел руками. Это и для меня оставалось загадкой.

— Слушайте, а как мы вообще будем закупаться? — обратилась ко всем Эмили. — Нам ведь не просто цепочку с колечком купить. Нужно будет сразу брать много. Появятся ненужные вопросы. А что если покупать магазины целиком? Покупка недвижимости, это тоже очень хорошее вложение.

— А как быть с оформлением? — больше с риторической точки зрения задал вопрос Матвей. — Это исключено. Больше потеряем. Будем брать только золото и бриллианты. Они надежнее.

— Попробуй заглянуть в наше будущее. Вдруг с недвижимостью тоже получится? — предложил я.

— С ней больше мороки. Я, конечно, могу посмотреть. Но сразу говорю, идея откровенно не очень.

Матвей отвел взгляд в сторону, замер и спустя несколько секунд, поменявшись в лице, встрепенулся.

— Ты сообщал клану, что мы здесь прячемся?

— Я только сказал, что залег в надежном месте. Ни о месте, ни о вас я не говорил.

— Нам лучше спрятаться. Они уже на подходе. Встреть их один, — продолжая смотреть перед собой рассеянным взглядом, обронил он и поторопил девушек покинуть кухню.

Ребята зашли в спальню, где спали парни и прикрыли за собой дверь. Пройдя в гостиную, откуда открывался вид на двор, я выключил свет и отправился к окну. Прошла долгая минута прежде, чем сбылось предсказание Матвея. В безлюдный двор въехала машина и остановилась напротив нашего подъезда. Из нее вышли двое.

Тусклое освещение и натянутые на глаза бейсболки не давали разглядеть лица. Впрочем, в этом не было необходимости. По силуэтам я без труда различил знакомые фигуры. Лишь они скрылись за козырьком подъезда, я отправился встречать ночных визитеров к входной двери.

Приехали прямо к подъезду и вдвоем — это могло говорить лишь о том, что дед решил меня перепрятать. А ведь у меня в квартире находились ребята. На завтра у нас намечалась куча дел. Об экстренном переезде не могло быть и речи.

Стоя у глазка, пришлось прождать еще одну долгую минуту, прежде чем мужчины добрались до квартиры. Не стал заставлять их звонить в дверь, открыл сам, чем заставил обоих удивиться. Первым вошел отчего-то угрюмый Василий, хотя я предполагал, что он начнет шутить по поводу моего дежурства под дверью, за ним представитель клана в Москве.

— Правильно, что отправились сюда. Здесь надежно, — закрывая за собой дверь, тихо произнес Олег Павлович.

Можно было отправиться на кухню, если бы не оставленные на столе чашки. Посему повел обоих в гостиную.

Удар!

Лишь войдя в комнату, я за малым не рухнул лицом в пол. Мышцы с болью сократились. Тело затрясло электрическим разрядом.

Василий, тварь такая, зачем-то долбанул меня гасителем между лопаток. Несмотря на судороги, я осел на колени, кулаками опираясь в пол, и уже потом начал заваливаться набок.

Вопросы о том, измена это или приказ деда вместе с пониманием, что рядом друзья и они обязательно придут на помощь, отошли на второй план. Мышцы сковало так, что я не мог издать ни звука. Впившиеся в спину острые шипы, стремительно сжигали запасы Света. Вот только ни Малкин, ни Василий не торопились отключать гаситель. Они как будто специально ждали, пока меня окончательно вырубит.

Создать Огонь, Ветер, Лед?

Боюсь, мои силы закончатся прежде, чем какая-то из стихий справится с электрическим гасителем. Если вкладывать последнее, то нужно выбрать что-то одно без вариантов на осечку.

А если это будет еще одна рука, которая дотянется до лопаток?

Несмотря на выкручивающие мышцы судороги, острую боль и убывающие силы, я обратился к Тьме, мысленно представляю еще одну руку, растущую из левого предплечья.

Появилось еле заметное свечение. Я его увидел боковым зрением. Также свечение заметил Олег Павлович. Не понимая, к чему оно появилось, он уставился на него с подозрением. А вот Василий совсем ничего не замечал. Судя по выражению лица, сейчас его мучила совесть за то, что совершает. Однако, из-за чрезмерной преданности клану он не мог ослушаться.

Едва появилась новая рука, под изумление обоих я вырвал из спины мучивший тело гаситель.

В глазах начало темнеть. Это был верный признак падения уровня Света до критического. Пока силы меня окончательно не покинул, я скорее заставил исчезнуть созданную руку. Гаситель упал где-то за моей спиной.

— Что вы такое?! — с округленными глазами произнес Малкин больше в виде изумления, чем вопроса.

— Вот теперь, верю. Ей-богу верю. Не Андрей это. Точно не Андрей, — затараторил в ошеломлении Василий.

— Еще раз воткни в него гаситель, — выйдя из оцепенения, скомандовал Малкин.

— Н-н… не н-н-над-до, — борясь с еще не отпустившими лицо и язык судорогами, попытался произнести я.

— Да не стой ты! Видишь, он боится! Втыкай, я тебе говорю! — теперь закричал на Василия Малкин.

Вот только я обращался вовсе не к этим двум идиотам, зачем-то решившим меня вырубить. В комнату тихонечко входили мои друзья.

Ева уже вырубила обоим Свет, хоть они пока этого не замечали. Эмили выставила руки, готовая в любой момент взорвать им головы. Матвей преображался в черного как смоль Барса с горящими красными глазами.

Ни у Олега Павловича, ни у Василия не было ни единого шанса.

Глава 4

Бесшумные взрывы вырубили Малкина, но не Василия. Матвею в облике Барса пришлось его повалить и немного побороться. Здоровяк угомонился лишь после того, как почувствовал на своей шее острые, похожие на длинные кинжалы, клыки. Эмили вспомнила о найденном ранее в квартире скотче и, сбегав за ним, вместе с Евой перемотала здоровяку руки.

Все перечисленное я видел в виде отдельных фрагментов, находясь на грани реальности и беспамятства. Когда ребята закончили с Василием, мною занялась Ева. Ее спасительный Свет стал быстро заполнять меня, возвращая силы. Получилось взять совсем немного. Но этого оказалось достаточно, чтобы окончательно прийти в себя и самостоятельно подняться.

— Что с этим? — первым делом спросил я у Евы и указал на Малкина, потому как тот лежал на полу и не подавал признаков жизни.

— Фиг знает. Сейчас посмотрю, — подойдя, она коснулась его руки. — Жив. Дышит. У него сильное сотрясение.

— Я специально старалась бить несильно. Я же помню этого. Он твой охранник, — указала Эмили на здоровяка.

Матвей уже вернул себе былой облик. Теперь он сидел на Василии и смотрел перед собой рассеянным взглядом.

— До утра больше никого не будет. Это точно. Можем спокойно пока здесь оставаться, — оповестил он о результатах своей очередной попытки заглянуть в будущее.

— Ты также говорил, когда мы только шли к квартире, — напомнил я.

— Откуда мне было знать, что ты потом решишь позвонить своим и скажешь, где прячешься. Я же говорил, будущее всегда неопределенное. Оно как веер. Один шаг, и идут ответвления. Событие уходит в другое направление. И так до бесконечности.

— Да не говорил я ему, где прячусь. Малкин сам, наверное, догадался. Ладно. Теперь это не важно, — отмахнулся я и обратился к лежащему лицом в пол здоровяку: — Вася, какого черта происходит? Зачем ты на меня набросился?

— Андрей Викторович? Это вы? — выкручивая шею, чтобы взглянуть на меня и как бы удостовериться, с удивлением спросил здоровяк.

— Ну а кто еще? Совсем свихнулся, что ли?

Вдвоем с Матвеем мы перевернули его и усадили на задницу. Освобождать ему руки я пока не собирался.

К нам в комнату вошел заспанный Рома.

— Ребят, а что у вас происходит?

— О, проснулся, — усмехнулась Ева. — Иди дальше спи к Сёме. Все интересное уже закончилось.

Нас трое, тут еще четвертый появился, плюс упомянутый Семён — теперь Василий был в полнейшем замешательстве.

— Андрей Викторович, а это все — кто? — спросил он в ошеломлении.

— Кто-кто… Друзья. Вась, так я не понял, какого черта происходит? Чего ты на меня набросился?

— Так Олег Павлович сказал, вы это… Вы — не вы. Нет вас больше. Что нужно вас сдать Особому отделу. Так приказал Федор Гордеевич.

— Зашибись, расклады получаются, — с разочарованием вздохнул я. — И что это за клан, когда своих сдают при первой же непонятной ситуации. Вот почему не спросили у меня? Почему не выяснили?

— Так я откуда знаю, Андрей Викторович? Как весь этот переполох с университетом начался, я ж вам миллион раз звонил. Малкин велел сидеть дома и ждать. А тут позвонил, сказал, сейчас заедет. Ну а пока ехали, наговорил всякого и донес распоряжение.

— Да речь не о тебе. С тобой понятно. Я о Федоре Гордеевиче. Получается, Особый отдел на него надавил, а он взял и слил меня, прикрываясь какой-то ерундой с подменой, — дополнил я, а сам продолжил в мыслях гадать: случайность это с подменой или дед реально обо всем догадался.

Судя по ситуации, выходило, что сначала о моем попадании в тело Андрея Вагаева стало известно Особому отделу. Они убедили деда сдать меня, иначе бы он сам со мной разобрался еще раньше.

— Сможешь пробудить Малкина? Хочу задать пару вопросов, — обратился я к Еве.

Она поморщилась.

— Блин, он сейчас в коматозе. У него сильное сотрясение. Мне понадобится влить в него все свои силы, чтоб он очнулся. А я чего-то опасаюсь. Мало что может до утра случиться. Тут нужен настоящий лекарь.

— То есть нам сейчас нужно что-то сделать, чтобы его спасти?

— Да прям, — отмахнулась она. — Завтра к вечеру сам очнется.

Снова взглянув на Василия, я сел на диван. Ему чего-то объяснять не имело смысла. Для него приказ главы клана — это все. Олег Павлович, как мне кажется, был другим. Умеющим мыслить самостоятельно. Мне хотелось, чтобы он понял и рассказал остальным, как дед слил меня не разобравшись. То есть слил собственного внука. А что говорить об остальных?

Нет, с таким главой они долго не протянут. Мирное время заканчивается. Империя вступает в эпоху перемен. Клану нужен новый лидер, адекватный времени и надвигающемуся на всех нас злу. Иначе такими темпами дед скоро всех сведет в могилу.

— Надо заканчивать. К завтрашнему дню нам всем нужно хорошенько выспаться, — поднимая гаситель, тем намекая, как поступить с Василием, произнес Матвей.

Я понимающе кивнул. Ева не сможет долго удерживать Свет. На это она расходует свои силы.

— Вась, у меня к тебе последний вопрос: где вы собирались передать меня Особому отделу?

Хмурясь, он недобрым взглядом посмотрел на Матвея, конечно обо всем догадавшись.

— Мы сами должны были вас к ним отвезти. Олег Павлович не хотел выдавать адрес.

— Вот и отлично. Простите, но вы сами понимаете, мы не можем вас оставлять в таком виде, — заметно обрадовался Матвей, подтверждению своего предсказания о том, что до утра мы спокойно можем остаться в квартире.

— Подожди, — остановил я его порыв всунуть в Василия гаситель и обратился к Еве, приняв другое решение: — Ты говорила, что научилась забирать Свет у других. Сможешь забрать у него и передать мне?

— В принципе, да. Но он сам должен хотеть его передать. Лично я бы не рисковала возвращать ему Свет. Да и зачем? Утром мы все равно восстановимся.

Вместо того чтобы разъяснять Еве, я обратился к Василию:

— Я прямо сейчас хочу поехать к деду. Нам нужно с ним поговорить. Я хочу выяснить, почему он так поступил. Но для этого мне нужен твой Свет. Поделишься?

Снова посмотрев на застывшего рядом Матвея с приготовленным гасителем, Василий согласился.

Ева вернула здоровяку Свет, а потом его забрала, заставив моего теперь уже бывшего охранника уйти в затяжной сон длиной в сутки. Передавая полученный Свет мне, она прицепилась:

— Сдался тебе этот дед? Завтра столько дел, а ты с какими-то мелочными вопросами к нему попрешься. Чего с ним разговаривать?

— Ты не понимаешь. Мне хочется выяснить с ним отношения, а не просто уйти в закат, оставшись для него негодяем, попавшим в тело внука, — ответил я и обратился к Эмили: — Вот тебе разве не хотелось после возвращения из Владивостока выяснить отношения со своим дедом?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Мы все выяснили. Еще в тот самый день, когда Особый отдел нас привез к нему и мы долго разговаривали. Я высказала ему, и он высказал мне. Снова говорить о том же не имеет смысла.

— Но вы хотя бы поговорили. А мы нет.

— Подожди! — опомнилась Ева. — А как ты поедешь один? Вдруг на тебя нападут? Нам нужно ехать вместе. Мы тебя подстрахуем.

— Не стоит. Справлюсь сам. Уж теперь я не стану никому подставлять спину. А вам к завтрашнему дню лучше хорошенько восстановиться.

— Можно не переживать, он справится, — уверенно изрек наш оракул, смотря на меня рассеянным взглядом.

Провожать меня отправилась Эмили.

— Ну что, до завтра. Я вернусь, вы еще не успеете проснуться, — надев куртку с бейсболкой, улыбнулся я, а то она выглядела совсем уж расстроенной.

— Будь осторожнее.

— А прощальный поцелуй в щеку будет? — пошутил я.

Однако Эмили вовсе не восприняла вопрос за шутку и, к моему удивлению, вместо предложенной щеки поцеловала в губы. Совсем коротко. Именно что в виде прощального поцелуя.

Естественно, воспользовавшись случаем, я попытался ее обнять. Вот только красавица не была расположена к подобному и поспешила выпорхнуть из объятий.

— Будь осторожнее, — повторила она. — Не вздумай лезть на рожон. Будут проблемы, обязательно звони. Мы подъедем. Ну или уже отступи и перенеси на завтра. Хорошо?

* * *

Московская резиденция главы клана Вагаевых представляла собой скромный особняк в два этажа. Федор Гордеевич его купил, дабы было где остановиться в нечастых поездках в столицу. Лишь однажды Андрей с отцом жил в доме пару дней в далеком детстве. Теперь же, пока ехал в такси, я усиленно вспоминал, где и что там находилось. Мне хотелось аккуратно добраться до деда и, минуя охрану с прислугой, спокойно с ним поговорить, а не устраивать вторжение с гасителем, который я предусмотрительно взял с собой.

Не доезжая до места один квартал, я попросил таксиста остановиться. Оставшийся путь лучше было преодолеть пешком.

Стоило от Мясницкой улицы войти в узкий Малый Харитоньевский переулок, и я словно попал в спящее царство — ни людей, ни машин, ни призывно горящих вывесок. А тишина стояла такой, что я стал слышать касание подошвы о брусчатку.

По обе стороны плотно шли невысокие особняки старой постройки. Красивые, конечно, но не шикарные. В таких обычно обитала невысокая столичная знать и знать из провинции.

Подходя к двухэтажному особняку деда, я заранее ушел в невидимость и расширил радиус покрытия до тридцати метров на случай, если кто-то появится.

Вход в дом располагался по центру фасада. От него в обе стороны отходило по два окна. Насколько я смог вспомнить, слева располагалась столовая, кухня и комната прислуги. Справа — гостевой зал, за ним кабинет деда с выходящими во внутренний двор окнами.

Тусклый свет, пробивающийся сквозь плотные шторы первого этажа, подсказывал — туда лучше не соваться.

Оставалось карабкаться вверх. Прямо к балкону, нависавшему над входной дверью в дом. Второй этаж как раз был в потемках. А потом уже можно было преспокойно спуститься и, пользуясь невидимостью, войти в кабинет деда.

В другой ситуации я бы запрыгнул на подоконник первого этажа и, оттолкнувшись от него, добраться до балкона. Но я выбрал способ получше, просто материализовал вмурованные в стену металлические скобы, по которым легко поднялся.

Невидимость не давала возможности проходить сквозь препятствия. Дверь пришлось временно дематериализовать и лишь тогда проникнуть внутрь.

Откуда-то снизу доносились тихие голоса. Судя по многоголосью, сопровождавшемуся музыкой, работал телевизор. А еще я услышал шаги. Подойдя внизу к лестнице, кто-то стал подниматься.

Вдруг загоревшийся свет, в первую секунду вынудил меня запаниковать. Сработало — а вдруг меня обнаружили? Однако мерные шаги подсказывали, все в порядке, человек просто поднимается на второй этаж. А спустя пару секунд предстал сам человек. Им оказалась Катерина Волгина.

Сказать, что я удивился — ничего не сказать. Теперь мне было уже куда интереснее сначала пообщаться со своей суженой. Что касается Федора Гордеевича, ночь длинная, времени с ним поговорить по душам, впереди более чем предостаточно.

С недовольным видом подойдя к балконной двери, Волгина небрежно задернула шторы и открыла дверь комнаты слева. Я вовремя догадался последовать за ней, чтобы потом к ней не вламываться.

Спальня как спальня. Здесь стояли кровать, шкаф, трюмо. У завешенных шторами окон — бюро, кресло и катка с высоким растением.

Присев за узкий столик, Катерина взяла смартфон и стала кому-то звонить. На том конце трубку не брали. Она снова и снова перезванивала, чем давала мне повод задуматься: а не звонит ли она Олегу Павловичу с Василием?

— Извините, Федор Гордеевич, но уже час ночи, — наконец произнесла она в трубку. — Я пыталась дозвониться до Макина и до охранника Андрея. Они не берут трубки… Хорошо… Да, хорошо… Тоже надеюсь, что все пройдет успешно. Скажите им, пусть обязательно мне перезвонят. Я в любом случае буду ждать… Хорошо… Спасибо вам огромное за беспокойство.

Закончив говорить, она ушла в свои мысли и уставилась в штору. Из короткого разговора было понятно, деда в доме нет. Вероятнее всего, его вообще нет в Москве. Катерина станет единственной, с кем мне удастся этой ночью поговорить.

Вернувшись к входной двери, я приложил ухо.

Тишина.

Сама дверь плотно прикрыта.

Оставалось надеяться, что девушка не заорет на весь дом при моем неожиданном появлении в комнате. Впрочем, в этом случае я был подготовлен. В кармане лежал гаситель. Им можно было вырубить всякого, кто мог сюда ворваться.

— Ты?! — изумленно и в то же время испуганно округлила глаза Катерина, когда я вдруг появился, и вскочила на ноги. — Я так и знала. Чувствовала, что ты снова выпутаешься. Как говорила Федору Гордеевичу, так и получилось.

— Ну и зачем ты меня подставила? Зачем меня хотели передать Особому отделу?

— А я хочу знать, где настоящий Андрей! — Катерина уверенно и смело сделала шаг в мою сторону, словно показывая, что готова к драке. — Я тебя раскусила! Я знаю, что ты — это не он! Ты совершенно другой человек! Ты чужак, влезший в его тело!

Вероятно, Катерина думала, что я тоже перейду в наступление. Вот только я поступил иначе.

— Хорошо. Я не возражаю. Ты имеешь право знать. Я дам объяснения. Но сначала ты расскажешь мне свою историю…

* * *

— Еще кофе с конфетами? — спросила Катерина, убирая в сторону поднос с чашками и скомканными фантиками.

— Нет, спасибо.

— Я могу сделать бутерброды.

Отмахнувшись, я достал смартфон и взглянул на часы. За ночь она дважды варила для нас кофе. За неимением полноценного стола мы разместились на кровати, на которой сейчас пребывали в полулежащем состоянии.

— Ну вот и ночь пролетела. Почти пять. Мне, наверное, пора. Тебе еще выспаться перед дорогой нужно.

— Я все равно сегодня не собиралась ложиться. Пока буду ехать до Перми, десять раз успею выспаться.

— Мне лучше уйти, пока не расцвело. Не хочу ни с кем пересекаться.

Катерина понимающе кивнула.

— Знаешь, я тебя об одном не спросила. Ты сказал, в том мире был инвалидом, не мог ходить. А внешне ты был похож на Андрея?

Я покачал головой.

— Ничего общего. Я был худым, невзрачным, совсем ребенком. Если бы ты меня увидела, вряд ли узнала.

— А я наоборот, думала ты намного старше. А тебе получается всего шестнадцать. Еще мальчишка.

— Угу, — засмеялся я и стал подниматься с кровати. — Не говори Федору Гордеевичу всего. Не нужно ему это. Мое попадание в тело Андрея — это случайность. Ну и старания матери Андрея Марии. Не произойди этого, скорее всего, он бы погиб в тот вечер, когда Тарасов воткнул меч в голову Алексея Збруева. Просто скажи, я не собирался делать клану плохого.

— Хотел или не хотел — ему без разницы. Если он тебя найдет, то захочет вернуть внука, — поднимаясь с кровати вместе со мной, Катерина повторила не раз произнесенное за ночь предостережение. Это говорило о том, что теперь она была на моей стороне и хотела помочь.

Что означает «вернуть внука», после состоявшегося разговора было понятно. Федору Гордеевичу хотелось заполучить прежнего внука, которым бы он мог манипулировать. После моей смерти все способности должны были остаться с прежним телом. Именно поэтому дед договорился с Особым отделом, что после смерти клан обязательно должен был получить мертвое тело. Так, одним махом он намеревался достичь сразу две цели: и вернуть настоящего внука, и всучить властям разыскиваемого преступника, чтобы от него отцепились.

Я не стал покидать дом тем же путем, что вошел. В этом не было необходимости. Со слов Волгиной прислуга и два охранника находились в отдельной пристройке. Мы спустились на первый этаж.

— Как думаешь, мы еще когда-нибудь увидимся? — напоследок спросила Катерина.

— Если так случится, буду рад, — признался я и, попрощавшись, вышел на улицу.

Странно как-то. До этого у меня сложилось о Катерине одно мнение, а после ночного разговора, совершенно другое. Теперь она мне откровенно нравилась. Очень смелая и решительная девушка, ничего не скажешь. Замочить князя Болховского, а потом опера Берника — это нереально круто. Последнего мне даже было немного жаль. Впрочем, они сами виноваты. Они дали повод и не оставили девушке выбора. Что касается князя, то я сам был готов придушить эту тварь. В задницу его титул и высокородие. Человек должен оставаться человеком, а не последней гнидой.

Уходя, я оставил Катерину с грустной улыбкой на губах. Также как я она сожалела, что только теперь нам удалось нормально поговорить и узнать друг друга по-настоящему. Случись это раньше, как знать, чем все могло закончиться.

Глава 5

Когда я вернулся домой, все еще спали. Я разбудил ребят ближе к семи утра. Приняв душ и позавтракав, мы провели ревизию квартиры на предмет того, чтобы такого полезного прихватить. Не найдя ничего интересного, я лишь пополнил запасы боеприпасов к своему оружию, взятому еще в университете, а ребята взяли найденные пистолеты и опять же боеприпасы. Не то, чтобы в этом была необходимость. Забрали чисто потому, что подвернулось.

Переживая за здоровье Олега Павловича и Василия, продолжавших находиться в беспамятстве, напоследок я попросил Еву их осмотреть. Состояние первого значительно улучшилось. После тяжелого сотрясения мозга он шел на поправку. Второй просто спал, восполняя утраченные силы.

Для конспирации до метро мы дошли, разделившись на две группы, и соединились, когда подъехал наш фургон, больше похожий на небольшой броневик с не выспавшимся и оттого мрачным водителем.

В салоне за передними местами располагалось два ряда кресел, на которых мы стали размещаться, а за ними вполне обширное свободное пространство для перевозки грузов.

— Доброе утро, как нам к вам обращаться? — сразу стала знакомиться с водителем Ева, раз уж нам предстояло с ним провести весь сегодняшний день.

— Анатолий, просто Анатолий, — буркнул он, так и не удосужившись к нам развернуться.

— А что вы такой хмурый?

Только теперь он повернулся.

— Только вот выкупил фургон. Теперь приходится работать днем и ночью. Думал, утром соседка поправит, а она куда-то уехала. Я от силы пару часов поспал и за вами.

— Ну это не страшно, — отозвалась Ева и уже готова была с ним поделиться Светом.

Я остановил ее порыв, шепнув, что так даже лучше, меньше будет вникать в наши дела и пересел вперед, присматривать за ним, чтобы не уснул в дороге.

Вчера, когда я ушел, ребята определились с будущим маршрутом. Они выбрали оптимальный вариант. Чем кружить по центру куда легче было ехать по одной только прямой. Такой прямой стало Садовое кольцо, разграничивавшее центр от других районов столицы. Ювелирных салонов там было с избытком.

Для начала мы начали с внешней части кольца. Просто потому, что это уже не считалось центром и цены должны были быть существенно ниже.

С первым ювелирным салоном не повезло. Мы подъехали к нему спустя десять минут после открытия, а он оказался закрытым. То же самое повторилось со следующим.

— Так, стоп, — опомнился Матвей, — сейчас я сам попробую. Какой там у нас следующий по маршруту салон?

Ева стала показывать на смартфоне следующие запланированные к посещению точки, а Матвей прокручивать время вперед, просматривая, что из этого получится.

В восточной части Садового кольца нашелся только один работающий салон и еще три на юге. Это если брать внешнюю часть кольца. А вот внутри него салонов оказалось куда больше. Нам пришлось перестраивать маршрут. И сработало. Указанная Матвеем «Ювелирная лавка «Diamant» оказалась открыта.

Бижутерия, серебро, жемчуг… Прямо много всего. Больше дюжины переполненных товаром витрин. С золотишком проблемы. Что называется, кое-как горстку по одной-единственной застекленной витрине размазали. И стоимость более чем завышенная. Мы вчера удивлялись цифре в двенадцать пятьдесят за грамм, а тут, с учетом наличия в каждом изделии драгоценных камней, просто космос.

— Нам это… это… вот это… — придирчиво выбирая, стала тыкать ногтем в стекло Ева, показывая продавцу на изделия.

— Нам все пожалуйста. Все, что здесь представлено, — перебив, заявила Эмили.

Девушка за прилавком должна была обрадоваться столь щедрым покупателям. Пришли ведь не абы кто, считай, оптовики. Однако вместо радости на ее лице появилось прямо-таки несчастье.

— Ну все, хоть закрывайся, — жалобно протянула она и позвала по имени-отчеству женщину, стоявшую в другой стороне салона.

— А что, какие-то проблемы с поставками? — с наигранным удивлением поинтересовался я.

— Не то слово!

К продавщице присоединилась, то ли директор, то ли хозяйка. Пока они считали и упаковывали товар, удалось кое-что узнать. Оказалось, крупные ювелирные заводы Москвы, Санкт-Петербурга и Костромы, откуда шли основные поставки, временно остановили производство. Другие резко сократили. И все из-за катастрофической нехватки желтого металла, спрос на который в последнее время вырос до небывалых высот.

Впрочем, также значительно ухудшало общую ситуацию действие самих участников ювелирного рынка. Владельцы приисков, ювелирных заводов и крупных сетей намеренно придерживали товар в желании продать позже и подороже. В последнее время золото росло в цене почти ежедневно.

Это говорило о том, что нам оставалось надеяться лишь на подобные мелкие салоны, которым из-за нехватки оборотных средств и высокой аренды было не до торговых игр с удорожанием.

Нам удалось приобрести немного. Всего 67 предмета, за каких-то жалких 486 тысяч рублей. Учитывая, сколько нам предстояло потратить — сущие копейки. Однако не все разделяли мои взгляды.

— Это пи*дец. Купили, называется. Там всего-ничего, а уже полмиллиона потратили, — возмутилась Ева, когда мы сели в фургон.

— А ты как хотела? Сама видела. Просто золота там не было. Только с камнями, — попыталась успокоить ее Эмили.

— Ну и кому мы будем их сплавлять по таким ценам? Ты видела сколько стоило колье с голубыми бриллиантами? Его вообще не надо было брать. Сто семьдесят шесть тысяч… С ума сойти!

— Ничего страшного. Что-то взяли дороже, что-то возьмем подешевле. Бриллианты тоже не помешают, — спокойно рассудил Матвей.

Эмили достала смартфон, чего-то себе потыкала в экран и округлила глаза.

— Ребят, я вот для интереса посчитала. Если мы будем тратить по полмиллиона, за три дня нам нужно посетить более тысячи трехсот магазинов. Вы только вдумайтесь в эту цифру! — очень верно подметила она, заставив нас задуматься, а правильно ли мы поступаем, тратя драгоценное время на мелочёвки.

— Ну и что нам делать? — всплеснула руками Ева. — Ты же сама слышала, ювелирные заводы закрыты. Слитки и монеты не продаются. Как нам еще скупаться?!

Все это время я сидел полубоком рядом с нашим водителем и вроде как участвовал в разговоре. Опомнившись, я посмотрел на него.

Мы не собирались делиться с ним подробностями нашей поездки. Пока мы закупались, он ожидаемо уснул. Теперь же Анатолий от громких криков проснулся и с кислой миной натирал глаза. Ему вряд ли было до наших разговоров. Ребята тоже все поняли и переключились на поиски следующего ювелирного салона.

Если мы переживали, суетились, нервничали, то Семен с Романом были спокойными как два удава. Вели себя так, будто вся эта суета их не касалась. Первого мы специально оставили в фургоне, чтобы никого не пугал своими шрамами, второго не взяли на закупку, чтобы не ходить слишком большой толпой. А они и рады, так сказать, самоустранились, переложив ответственность на остальных.

Как только Матвей определился со следующей точкой, мы тронулись. Я с интересом продолжил следить, как Анатолий управляет автомобилем. В прошлом Андрей учился вождению. Он знал теорию и имел небольшие навыки. Если раньше при наличии постоянного водителя мне незачем было самому садиться за руль, то теперь стоило задуматься. Иметь под боком автомобиль и пользоваться им, по меньшей мере было удобно. Да и интересно. Я хоть сейчас был готов попробовать. Смущало только наличие на дороге слишком большого количества машин. Ну и понятно, что в данный момент было не до тренировок в вождении.

На этот раз мы приехали сразу к трем ювелирным точкам, идущим одна за другой, из которых не работала лишь дальняя. Матвей целеустремленно направился к салону «Сказочный Рай». Тот смотрелся посолиднее, побогаче и больше своих конкурентов. Девушки отправились за ним. Я же решил заглянуть во второй салон с нескромной позолоченной вывеской «SOKOLOV».

Кто бы сомневался. Промах. Ни золота, ни бриллиантов, ни даже серебра. Половина прилавков оказалось совершенно пустыми, как если бы тут накануне побывали грабители.

— Понимаю вас, молодой человек. Тоже сижу вот в расстроенных чувствах. Сегодня даже своих консультантов распустил. Нет товара, нет и торговли, — философски заговорил со мной немолодой хозяин.

— А когда ожидаются новые поступления?

Тот усмехнулся.

— Еще вчера у меня товара было на месяц торговли. Золото, бриллианты, рубины — что пожелает душа. С обеда, как пошли… как пошли. Я закрылся на час позже. Разгребли совершенно все. Еще я допустил оплошность, немного снизил цену. Думал заработать на обороте. Сегодня звоню поставщикам, а уже все. Говорят, ждите. Может быть через неделю сможем отгрузить, а может быть через месяц. Вы понимаете? Через месяц! А как мне торговать весь этот месяц?

Конечно, пониманию. Но по-своему. Похоже, не только Матвей у нас такой уникальный. Уже пошла волна. Дальше будет только хуже.

Зато стоило зайти в «Сказочный Рай», и я обалдел от царившего тут изобилия. На прилавке лежали даже золотые ложечки, которые дарят младенцам, не говоря о простых изделиях в виде обручальных колец. Бриллианты и прочие драгоценные камни тоже имелись. Они были выставлены в отдельных самых дальних витринах. А еще тут продавался золотой унитаз и ершик к нему с золотой ручкой, усеянной бриллиантами. Правда, только в единственном экземпляре.

Помимо ребят, в вытянутом зале, заставленном витринами, находилось пятеро других потенциальных покупателей, присматривающихся, чем бы закупиться и двое не особо крепких охранников.

— Ну что стоим? Надо брать! — воскликнула Ева как раз в тот момент, когда я вошел и растерялась. — Нам… нам…

Пробегая взглядом по товару, ее заклинило.

За прилавком стояли две похожие девушки, скорее двойняшки, чем близняшки. Если бы не слишком большие носы с горбинками, портившие общий вид, их можно было посчитать за симпатичных.

Между девиц вклинился респектабельного вида мужчина:

— Господа покупатели, предупреждаю сразу, не более одного изделия в руки. Вот объявление, — указал он на стену позади себя.

— А если мы хотим купить больше? — с вызовом спросила Ева.

— Можно и больше. Прошу, — жестом мужчина пригласил к дальним витринам с самым дорогим товаром. — Колье с бриллиантами из белого золота семьсот пятидесятой пробы выполненное в коктейльном стиле. Огранка «овал» и «груша». Стоимость — один миллион. Браслет-колье в виде цветов с бриллиантами из белого золота семьсот пятидесятой пробы, в том же коктейльном стиле. Прошу обратить внимание, это красные и коричневые бриллианты огранки "роза". Стоимость — шестьсот пятьдесят тысяч. Кольцо с желтыми бриллиантами огранки «прямоугольник» и «багет». Стоимость триста тысяч. — Представив свои самые дорогие образцы, он улыбнулся. — Подобный эксклюзивные экземпляры можете приобрести без ограничений. Все они на этих двух витринах.

— Ну а если мы хотим купить много, но подешевле из тех витрин? — снова настырно спросила Ева, указав в начало торгового ряда.

— Сожалею. Не более одного изделия в руки. Но вы можете посещать нас ежедневно. Мы открыты с восьми и до восьми, без перерывов на обед.

— Не понимаю, в чем суть? — теперь вступила в разговор Эмили. — Ведь очевидно, вам лучше продать сразу, чем растягивать на несколько дней. Мы ведь можем у вас больше не появиться.

— Суть в том, любезнейшая, что вчера золото мы продавали по тринадцать двадцать, а сегодня, — он указал на висящее позади него второе объявление, — уже четырнадцать десять. Вполне может случиться, что после обеда мы снова поднимем цену копеек на тридцать или сорок. А завтра утром, я думаю, цена может возрасти вплоть до шестнадцати рублей за грамм. И вовсе не из-за нашей прихоти. Цены диктует рынок. Мы лишь выживаем.

— Если у вас так быстро меняется цена, то почему настолько ровные ценники — миллион, шестьсот пятьдесят тысяч, триста тысяч? — спросила Эмили.

— В данном сегменте цена на золото не играет существенной роли. Основную стоимость забирает на себя драгоценные камни. А они сейчас не дорожают.

— Скоро драгоценные камни подешевеют. Причем, подешевеют существенно, — вставил Матвей.

Хозяина слегка передернуло.

— Вполне может быть и так. Однако сейчас цена стабильная, — тем не менее невозмутимо ответил он и попытался сменить тему: — так какой товар желаете приобрести: подешевле или подороже?

Не то, чтобы облом, чего-то купить мы все-таки могли. Вот только совершенно не в тех объемах. В другой ситуации я бы махнул рукой. Вот только мне было жаль терять столько товара. Тут одного лишь простого золота было на миллионы.

Расстегнув спортивную куртку, дабы продемонстрировать наличие на себе приличного костюма с белой сорочкой и галстуком и тем придать себе хоть какой-то респектабельный вид, я вышел вперед.

— Нам понравился ваш магазин. Скажите, если бы мы купили его со всем имеющимся товаром, во сколько его оценили?

Ребята и сам хозяин с удивлением на меня посмотрели.

— Странный вопрос. Я же только сказал, с каждым днем все дорожает.

— Вы сказали, вам нужно выживать. Не проще выживать где-нибудь в спокойной обстановке? Скажем, в Ницце или в Лондоне. Мы готовы прямо сейчас расплатиться наличными. Уже этим вечером вы можете покинуть Российскую Империю.

Лицо хозяина «Сказочного Рая» покрылось испариной. Было видно, в данный момент он обдумывает массу всего и проводит в голове сложные вычисления.

— Инесс, ты это слышала?! — спустя долгую минуту громко обратился он к женщине в очках в дальней стороне салона, занимавшейся другими покупателями. — Кажется, мы едем к твоему брату в Варшаву. Нам сделали интересное предложение…

Глава 6

— Завтра золото подорожает.

— Зато подешевеют бриллианты. А их у вас вон сколько!

— Ну не знаю… И как тут считать, если мы не можем знать точно?

— Поэтому мы предлагаем считать по сегодняшним ценам, и сегодня предлагаем оплатить сделку. При чем тут завтра?

— Дорогая, на мой взгляд, это разумно.

— Если ты так считаешь, хорошо. Пусть это будет твое решение. Я не хочу говорить ни да ни нет. Я просто не знаю.

— Мы согласны. Давайте считать.

Слава богу. Можно сказать, почти не торговались.

Я выдохнул с облегчением.

Хозяин «Сказочного Рая» Лев Валерьянович и его супруга Инесса Павловна провели нас в подсобное помещение. Оба оказались предельно педантичными в вопросе учета товара. Все было внесено в базу данных. Она выдала цифру остатков в размере чуть более семидесяти девяти миллионов.

В оценке стоимости самого салона пришлось помучиться. Ни сами хозяева, ни мы не знали, во сколько его можно оценить. Нам оставалось обратиться к сети и изучить аналогичные предложения, после чего снова вступили в торг, ввиду разности во взглядах. Хозяева настаивали на двадцати пяти миллионах, мы на двадцати.

Видимо, семейству очень захотелось как можно быстрее попасть к своим родственникам в Варшаве. В итоге мы сошлись на цифре двадцать один и тем вывели общую сумму сделки на ровную цифру в сто миллионов.

Далее очередь подошла к приему-передачи имущества. Женская часть занялась остатками товара, а мы с Матвеем и Львом Валерьяновичем документами.

Свидетельство о праве собственности, кадастровый паспорт, технический паспорт, санитарное заключение, противопожарное заключение, договора с коммунальщиками, поставщиками, охраной... Лишь через час мы перешли к составлению акта инвентаризации и договора купли-продажи.

О помощи юриста не могло быть и речи. Иначе наша сделка бы затянулась. Типовой договор и акт мы взяли опять же из сети. Однако было непонятно на кого из нас оформлять, ведь после заключения, договор предстояло передать в Регистрационную палату и, как следствие, засветиться.

Выход нашел Матвей, предложивший в конце оставить место, куда можно будет вписать покупателя от руки.

Покончив и с этим, очередь подошла к расчету по сделке.

Один мешок — сто пачек номиналом в сто рублей. Итого получалось один миллион. В общей сложности нам понадобилось перетащить сто мешков весом по десять килограмм. Только теперь был подключен Роман. Сразу занося по четыре мешка, мы справились быстро.

Инесса Павловна с дочерями под наблюдением Евы и Эмили стали тщательно пересчитывали деньги. Тем временем ее муж устроил нам с Матвеем ознакомительную экскурсию. Он показал, как требуется учитывать товар, где оставлять на ночь особо ценные экземпляры. Их, к слову, переносили в подсобку и запирали в сейф.

Также Лев Валерьянович показал, где в салоне установлены камеры видеонаблюдения, где хранятся записи, где установлены тревожные кнопки для вызова полиции и как работает сигнализация. В завершение он показал, как запирать магазин, потому что и в этом имелись секреты.

По завершении подсчетов хозяин написал расписку в получении денег и вместе с остальными документами передал нам.

— Даже не верится. В этих стенах прошла вся моя жизнь, — с ностальгией выронил он.

— Лев Валерьянович, оставьте в покое чужой магазин. Нам пора, — поторопила его супруга.

Хозяева оставили нам буквально все. Даже сменную обувь и какие-то личные незначительные вещи в виде кружек, чайника и прочей мелочевки. Забрали с собой лишь верхнюю одежду, ну и деньги, конечно, которые предпочли погрузить в машину сами, задействовав для этого двух охранников. Мешки полностью забили багажник и задние места.

Для дочерей и охраны, которая должна была сопровождать хозяев с деньгами, было вызвано такси.

— Раз и все закончилось. Мне не верится, — снова пустился в ностальгию теперь уже бывший хозяин, стоя на улице и печально взирая на фасад ювелирного салона.

— Мы не подумали о квартире! — опомнилась Инесса Павловна и вытаращилась сначала на мужа, а потом на нас.

— Сожалею, нам квартира не нужна, — поняв, к чему сейчас нас будут склонять, поспешил я ответить.

— Но…

— Мы договаривались по магазину. Сделка завершилась.

— Тогда, милый, тебе придется остаться. Будешь сидеть в Москве, пока не продашь квартиру, — фыркнула на мужа Инесса Павловна за то, что не догадался сбагрить нам еще и жилище.

Нервно сняв с носа очки, женщина стала протирать их платочком. Я только теперь обратил внимание на ее некрасивый нос, передавшийся по наследству дочкам. Если бы не он и саму Инессу Павловну, и девушек можно было отнести к симпатичным.

Лев Валерьянович, замялся, запереживал и почему-то уставился на меня.

— Меня не покидает чувство, что я вас где-то уже видел.

Этого еще не хватало.

Ну ведь уже почти удачно завершили сделку!

— В этом нет ничего удивительного. Наш друг похож на своего весьма известного в узких кругах отца. Иначе откуда бы мы смогли найти столько наличных денег? Но это строго между нами, — пришел на помощь Матвей.

Вовремя подъехавшее такси избавило нас от дальнейшего общения. Мы попрощались с семейством и их охраной. Автомобили стали выезжать на оживленную Садовую.

Что-то мне подсказывало, Лев Валерьянович и Инесса Павловна вряд ли везли деньги домой или в банк. Скорее всего, торопились выгодно купить что-то дорогое и движимое. Что без труда можно вывезти за границу и перепродать дороже. Во время сделки был момент, когда они уединялись, а потом хозяин кому-то звонил и торговался.

Может быть они намеревались приобрести самолет?

Мы вернулись в помещение салона. Теперь здесь никого не было. Стояла лишь мебель, а на витринах лежало много товара.

— Ребят, это пи*дец. Я — хозяйка ювелирного салона. Мне не верится! — широко раскинув руки, словно собираясь все тут обнять, засветилась от счастья Ева.

— Одна из хозяев салона, — поправила Эмили.

— Да какая разница?! Вспомни, когда мы жили в Перми, ты могла себе представить, что когда-нибудь мы станем владелицами ювелирного салона в центре Москвы?!

— Ну не знаю… Как по мне, это даже не вложения. Мы просто купили золото с нагрузкой. Иначе эти деньги мы вообще никогда не потратим.

— Ребята! — Матвей с испуганным видом смотрел на нас рассеянным взглядом. — Нам нужно как можно быстрее собрать все золото и бриллианты. Скоро они вернутся с полицией. Они будут требовать аннулировать сделку!

Последующее можно было назвать ураганом, смерчем, вихрем или же молниеносным ограблением. Если в прошлом салоне покупки нам аккуратно уложили в отдельные пакетики с ценниками и с описанием товара, чтобы потом не запутаться, то теперь мы все гребли вперемежку и закидывали в найденные большие пакеты, лишь бы быстрее собраться. Кажется, на сборы нам понадобилось меньше трех минут.

Пока мы вчетвером разгребали витрины, Рома засунул себе в закрома золотой унитаз с ершиком, усеянным бриллиантами. Вряд ли для перепродажи. Парень потихоньку начал обустраивать себе берлогу.

— Нужно взять серебро и бижутерию. Ну что добру пропадать? Потом кому-нибудь сбагрим, — предложила Ева, потому как по объему получилось взять совсем немного.

— И столовое серебро, и серебряные вазы, и обязательно серебряные статуэтки. Смотрите, какие они красивые, — поочередно указала Эмили на стоящие вдоль стен стеклянные шкафы, служившие для перечисленного витринами.

— Э! Вы чего делаете! У меня там не целый склад! — возмутился Рома. — Там свободного места, считай, почти нет. У меня получается перерасход. Я начну быстро выдыхаться.

— Выдохнешься — обратно вдохнем. Лишь бы поместилось! — засмеялась Ева и позвала его к стеклянным шкафам на погрузку.

Покончив с основными витринами, Матвей отправился отключать камеры слежения и уничтожать записи с жестких дисков, а я занялся обследованием торгового зала на предмет поиска других полезных ценностей.

Бирки, большие и маленькие пакетики, пачки с новенькими ценниками, прочие расходники. Всем перечисленным были завалены выстроенные вдоль стены тумбы. Вознаграждением моих поисков стала всего лишь одна серебренная сережка, закатившаяся между предметами мебели.

— Там телевизор на стене висит хороший. Кроме него, брать нечего, — покинув подсобку сообщил Матвей.

— О! Мне нужен телевизор! У себя на стену повешу! — заорал Рома.

— Тебе-то куда его? — удивилась Ева. — Ты же говорил, у тебя места мало.

— А я у стеночки пока поставлю. Он узкий, много места не займет.

— Ром, он намертво к стене привинчен. Мы пока его снимем, потеряем море времени, — поспешил остановить его порыв Матвей.

— Ну вроде все взяли. Больше ничего нет, — передавая нашему кладовщику последнюю вазу, сообщила Эмили.

Напоследок мы пробежали глазами по салону.

Чистота.

Не осталось ни одной ценной вещи.

В спешке мы не стали ставить помещение на сигнализацию. Там чего-то муторно было с настройками, да и теперь уже незачем. Еще две лишние минуты ушли на роль ставни и замки.

Тем временем в нашем фургоне, словно тихий час объявили. Водитель спал на руле, а Сёма развалился сзади, заняв сразу три места. Быстро растолкали, конечно, и в путь. Пока не в конкретное место. Лишь бы от «Сказочного Рая» подальше убраться.

— А куда едем-то? — спустя минут пять спросил Анатолий.

Ева открыла для Матвея карту, по которой он искал следующую торговую точку.

— Может быть пока притормозить? — спросил я у ребят.

— Да, наверное, — кивнул Матвей. — Впереди я нашел два салона. Но там почти ничего. Ищу другие варианты.

Я попросил водителя где-нибудь остановиться.

— В одну ювелирку заехали, потом во вторую. Так понимаю, золотишко ищите подешевле? — припарковавшись поинтересовался у меня водитель.

«Проснулся на нашу голову», — буркнул я про себя.

Мы вроде бы старались быстро и все равно в «Сказочном Рае» провели больше двух часов. Время уже перевалило за полдень. Анатолий выспался, теперь выглядел относительно бодрым и начал проявлять любопытство.

Рассказывать особо не хотелось. И в то же время откровенно игнорировать не стоило. Раз уж интересуется, зачем создавать секреты и тем еще больше будоражить его интерес?

— Да, подешевле хотим немного закупиться.

— Ох и молодежь. Кто ж покупает золото в салонах? С вас в три шкуры сдерут. Если брать, надо ехать на Хитровский рынок. Там дешевле всего. Правда и жулья дай боже. Могут карманы обчистить или подсунуть фуфло. Нужно быть повнимательнее. Ну или идти рядом к ювелирам на Покровский бульвар. Там их много. От рынка они идут вверх до самой Алмазной биржи у Казарменного переулка. Ворье сдает золотишко скупщикам на Хитровке. А те, что не могут перепродать, сдают ювелирам. Те чистят, шлифуют и у себя на бульваре толкают. Цена конечно немного дороже выходит, вроде как новье продают. Но выходит, куда дешевле, чем во всяких ювелирных салонах.

Сказанное вроде бы представляло интерес. Вот только все упиралось совсем уж в неинтересную мелочевку. У перечисленных вряд ли мог оказаться приличный объем. К тому же перекупщики — народ ушлый, скорее всего, предпочтут придержать товар, чем толкать при ежедневном росте.

— А что за Алмазная биржа? Там продаются бриллианты? — заинтересовался Матвей, ухватив, куда более важное.

Не дожидаясь ответа, он отправился смотреть будущее. Взгляд снова стал рассеянным.

— Тут я без понятия, — развел руками Анатолий. — Может, продаются, а может, не продаются. Я даже не знаю, пускают ли туда вот так с улицы. Это же не салон какой-то. Это же биржа!

Правильно, биржа — это не какая-то мелочевка. Там серьезные объемы. Одним махом можно сбагрить всю наличность. Так что мы приготовились, что скажет наш провидец.

— Прямо сейчас езжайте на биржу! Да побыстрее! — очнувшись, воскликнул Матвей.

* * *

Все ночь Император провел в мучениях. Ему не спалось. Одна часть противилась навязанному плану, другая требовала подчиниться. А иного выбора у него не осталось. Утром личный лекарь восполнил силы, и лишь поэтому он сейчас выглядел бодрым, слушая, о чем докладывал Ромодановский.

— …Как только прозвучит выстрел, вам нужно схватиться за грудь и упасть. Охрана вас унесет за кулисы. Среди них будет два опытных лекаря. Даже если стрелок промахнется и попадет в сердце, переживать не стоит. Меньше чем за минуту вас перенесут в реанимационный автомобиль. Там будет бригада из лучших врачей, целителей и лекарей. Они способны вернуть с того света даже мертвеца. Но это уже при худшем стечении обстоятельств. Как и говорил, пулю в вас выпустит опытный стрелок. Он не делает ошибок. Сразу после того, как вас вынесут со сцены, против Высших выступят добытчики скверны. Они обрушат на президиум все четыре Стихии. За президиум должны будут вступиться находящиеся в зале остальные Высшие. А за добытчиков скверны — мелкие торговцы, промышленники, а с ними судовладельцы, землевладельцы и прочие Низшие. Начнется настоящая бойня.

— Кто будет в меня стрелять? — ухватил более важное для себя Барятинский.

— Я посчитал, лучше всего с этой ролью справится ваш личный телохранитель Дворжицкий. Я с ним уже переговорил. Он ждет вашего приказа.

Император удовлетворенно кивнул.

— Семен не промахнется. Это точно.

— И последнее. Я хотел уточнить по Андрею Вагаеву. Это тот молодой человек, на кого мы намереваемся повесить стрельбу в вашем университете. Его должен был передать нам клан Вагаевых. Однако, как они заявили, парень их переиграл и скрылся. Мы его нашли. Он пользуется слабым оберегом. В свое время мы специально распространили Брелоки Сумрака. В общедоступном обращении артефакт служит надежным защитником, но не для нас. Мы можем его задержать хоть сейчас, но с ним внучка князя Шувалова. Мы не знаем, как поступить.

— Бросьте. Вагаев — это всего лишь ваша вчерашняя попытка оправдаться. После того, что сегодня случится на Съезде предпринимателей, никому не будет дела ни до Вагаева, ни до стрельбы в университете. Раз уж с ним внучка Шувалова, пусть себе бегает. И пусть остается в розыске. Устраните его, если вздумает заявить о себе. Сейчас у нас с вами другие проблемы.

На последней фразе Императора в дверь кабинета постучали. Вошел князь Воронцов.

— Доброго дня, Федор Иванович. Решил вас поддержать. Хочу лично сопроводить в вашей поездке.

— Лично сопроводить в последний путь, — безрадостно пошутил Барятинский и посмотрел на стоящие перед ним на столе часы, где стрелки перевалили за четверть двенадцатого. — Пора, господа. Пора.

* * *

Император появился на Съезде предпринимателей немногим после полудня. Участники и журналисты узнали об этой новости буквально за несколько минут. Или лучше сказать, узнали непосвященные. Небольшая часть лиц знала о желании Его Величества посетить Съезд еще со вчерашнего вечера и тщательно готовилась.

Император вошел в здание дворца в сопровождении Ромодановского и Воронцова.

Первый плотно занимался тем, что здесь должно было произойти вместе с Оболенским, который в данный момент сидел неподалеку в спец фургоне и ждал начала бойни. И вовсе не для того, чтобы вмешаться. В его обязанности входило оградить дворец от чьего-то вмешательства.

Второй тоже плотно занимался, но исключительно тайно. Потому как зачастую истинные планы не всегда схожи с планами, которым придали огласку, пусть и в очень узком кругу.

Доведя Императора до сцены, Воронцов, как и полагается серому кардиналу, не стал покидать кулисы. Пока Его Императорское Величество представляли, пока приветствовали, пока провожали к трибуне, тот как можно незаметнее стал отступать, скрываясь из виду за императорской охраной.

Уже почти покинув кулисы, он остановился.

Люди — это самый ценный ресурс. Не обычные люди, конечно. Простых сейчас в Империи было с избытком. Ценность представляли лишь те, кто мог служить. Из кого можно извлечь выгоду или пользу.

Пусть у Воронцова к Ромодановскому имелись претензии, но пока из него можно было выжать хоть что-то, он представлял интерес, а, следовательно, относился к ценному ресурсу, которым пренебрегать не стоило. В конце концов, должен же был кто-то потом разгребать тот хаос, что сейчас должен будет начаться.

Стремительно вернувшись за кулисы, Воронцов схватил Ромодановского под руку и также стремительно потянул к выходу.

— Что случилось? — с недоумением глядя на князя, попытался он остановиться и убрать тянущую его куда-то руку.

— Да иди же за мной, дурья твоя башка. Не рыпайся. Потом спасибо скажешь, — прорычал сквозь зубы Воронцов и с еще большей силой потянул того из здания, известным ему коротким маршрутом.

Тем временем, выйдя на сцену, Барятинский легким кивком поздоровался с Высшими, которые находились на сцене в президиуме и в данный момент стоя приветствовали Императора. Председательствующий Гладков провел Его Высочество к трибуне для выступления.

В зале горел свет. Со сцены было видно, что участники, также как президиум, стоя приветствовали появление Императора.

Журналисты с блогерами тоже поднялись. Им вместе с операторами для лучшего ракурса в освещении работы Съезда выделили боковые ложи.

Гладков с позволения Барятинского сделал отмашку, и люди стали с гулом усаживаться на свои места.

— Господа участники Съезда… — выждав немного, успел произнести Император в воцарившейся тишине и остановился.

Исчезновение Света над его головой, головой стоящего позади Гладкова и остальных присутствующих на сцене вряд ли кто-то успел заметить, потому как неожиданно прозвучал выстрел. Император успел немного отпрянуть назад, схватился за сердце и рухнул.

— Бей йих! Бей! — разразился чей-то громкий возглас.

Раздались новые, теперь уже многочисленные, выстрелы. С дальних концов зала к сцене полетели огненные шары, ледяные глыбы, камни, обрушился ветер. Вдобавок сверху на президиум ударили разряды молний. Сама сцена вместе со всеми, кто там находился, заполыхала. Увлеченное ветром пламя стало превращаться в несколько огненных смерчей.

Начался хаос.

Стремительно покидая здание через один из запасных выходов, Ромодановский лишь теперь остановился, услышав за спиной выстрелы. На улице их ждали два автомобиля и люди Воронцова. Если до этого Платона Юрьевича мучили предположения, то теперь стало очевидно, что должно случиться на съезде. Точнее, уже начало происходить.

— Но зачем?! Какой смысл убивать Императора?! — с ужасом вскрикнул он.

— Да садитесь вы уже! Хватит думать о мертвеце! — рявкнул Воронцов.

Ромодановский подчинился. Лишь оба оказались внутри, автомобиль и сопровождение резко тронулись с места и стали быстро набирать скорость.

— Барятинский — это жертва, — холодно взглянул Воронцов. — Без принесения сакральной жертвы невозможно покончить с одной эпохой и начать другую. Невозможно взволновать массы. Да и кого будут винить, когда осветленных ежедневно будут убивать тысячами? Когда все в России полетит к чертовой матери? Правильно, Императора. А когда нет головы, спрашивать не с кого. Так что от мертвого Барятинского пользы куда больше, чем от живого. Придет время приводить в порядок Империю, мы посадим на трон наследника. К этому времени он как раз подрастет.

— А я уж подумал, не будет в России Императора. Подумал, вы хотите создать республику.

— Возможно будет республика. А возможет федерация. Время покажет. Никогда нельзя загадывать только один вариант. Их всегда должно быть несколько. Как карт в колоде. Смотришь, оцениваешь ситуацию и вытаскиваешь нужную карту. Таким образом всех путаешь. Чтобы никто не смог заранее узнать будущее. Сами знаете, людей способных видеть его, более чем предостаточно. Взять хотя бы вас. Сидя вчера за столом, лично я ставил на Оболенского. Он должен был сменить и вас, и Бельского. Но в итоге вы проявили себя и вам дали шанс. А карта с Оболенским осталась в колоде.

— Я вас понял, — кивнул Ромодановский, обескураженный всем тем, что происходило в данную минуту во дворце и о чем говорил Воронцов. — И что теперь?

— Прямо сейчас мы едем к дому правительства, где вы и остальные министры выберете Совет. Список, кто в него войдет, уже подготовлен. Именно этот Временный Совет пока станет во главе Российской Империи. А дальше будет видно.

Глава 7

Новость о нападении на Императора застала нас в дороге. Анатолий включил магнитолу, а там появилось экстренное сообщение. Мы естественно сразу отправились за подробностями в сеть. По новостной ленте крутился один и тот же короткий ролик с роковым выстрелом. Дальше начинался какой-то кошмар. Вот только кроме громких звуков и криков, рассмотреть что-то не представилось возможным. Камера задергалась, забегала и отключилась.

Как сообщалось в новостях в эти самые минуты между участниками Съезда предпринимателей началась самая настоящая жестокая битва. К зданию дворца в срочном порядке отправились отряды полиции, спецслужбы и армейские войска.

Неудивительно, что после такого из ряда вон выходящего происшествия хозяева «Сказочного Рая» предприняли бы попытку аннулировать сделку и вернуть проданный салон с товаром обратно. В столь неспокойное время иметь на руках ликвидные ценности куда надежнее, чем бумажки. Император — это голова всему. Нет ее, и не известно, что случится завтра. Куда покатится Империя и во что может ввергнуться.

Впрочем, мы уже уехали. Теперь перед нами стояла другая проблема, потому как денег на складе Романа еще лежало более чем предостаточно.

— Вот биржа, — указал Анатолий на серое неприметное здание в четыре этажа с высоким цоколем и, найдя свободное место, припарковал фургон в отдалении.

К зданию биржи мы отправились все тем же составом. После того как меня только что едва не узнали, требовалось держаться на второстепенных ролях, и при необходимости все-таки увеличивать себе на лице растительность.

— Надо прямо все скупать! — вспыхнула Ева. — Вы только представьте, что сейчас начнется. Это с ума сойти можно. Убит сам Император!

— Это понятно. Но биржа, не магазин. Там просто так не купишь, — верно рассудила Эмили.

В здание биржи нас все-таки не пустили. Во-первых, до двух дня шел перерыв на обед, во-вторых, требовался пропуск или приглашение, а в-третьих, торги на сегодня досрочно закончились еще до обеда вследствие катастрофического обвала рынка алмазов. Все это нам рассказала девушка при входе.

На вопросы о том, есть ли у них бриллианты, как их можно купить и с кем вообще можно проконсультироваться, она отправила нас за угол, где в здании по другую сторону Казарменного переулка находились брокеры.

— Ну и зачем нам сдались эти бриллианты? Вдруг через неделю они совсем ничего не будут стоить? — теперь резко изменила свое отношение Ева.

Ее поддержала Эмили:

— Ребят, я так подумала, мы можем вложиться в Московскую недвижимость. Что бы ни произошло, столица останется столицей. Если и подешевеет, то ненамного. Мы можем оформить сделки на меня. Особый отдел вряд ли осмелится меня тронуть из-за деда. А потом по мере необходимости мы можем что-то продавать и делить на всех. Ну это, если вы мне доверяете, конечно.

— Я — за. Только мне кажется, нужно немного выждать. Уже завтра цены полетят вниз. Все начнут сваливать из России. В идеале купить бы, когда будет самый обвал. Вы только представьте, сколько мы всего сможем скупить.

Однако наши взгляды не разделил Матвей.

— Ну я же говорил, скоро будет объявлен обмен денег. Это может случиться уже завтра. Вы же сами видите, что творится.

— Хорошо, пусть так, — согласился я, — а что мешает нам сегодня потратить деньги на недвижимость? Ты же сам только что слышал, бриллианты рухнули в цене. Завтра может быть еще большее падение.

— Ребят, в принципе, а что мы спорим? — обратилась к нам с вопросом Эмили. — Матвей, ты можешь видеть будущее. Так возьми и посмотри, что нам сделать будет выгоднее всего.

Дойдя до брокеров, наш провидец остановился и, почесывая висок, уставился в тротуарную плитку.

— До серьезного падения цен на московские квартиры далеко. Они потом еще долго будут восстанавливаться. С бриллиантами ситуация получше. Будет еще одно падение, а потом наступит стагнация. Их брать будет выгоднее всего. Вложив деньги в бриллианты, мы не прогадаем. И еще. Купить бриллианты лучше сегодня. Меня смущает неопределенность с обменом. Как бы завтра ни всплыл неприятный сюрприз.

— Угу. Значит, лучше брать бриллианты, — задумчиво кивнула Ева. — А что такое стагнация?

Пока Эмили объясняла ей значение слова, мы с Матвеем развернулись к табличкам, висевшим у входной двери.

«Брокерская компания господина…» «Брокерская компания господина…» «Брокерская компания господина…» и так далее. Всего таковых оказалось двенадцать.

Вход был свободным. Слева в большом кабинете собралась дюжина разновозрастных мужчин, бурно обсуждавших случившееся покушение на Императора. Застыв в дверях, Матвей стал пристально изучать каждого. Спустя минуту его заметили.

— Молодой человек, что-то хотели?

Однако Матвей буркнул что-то нечленораздельное и направился дальше.

Прямо лестница, справа короткий коридор. Из четырех дверей две оказались открытыми. Матвей заглянул в каждую из них. У одних спросил, где найти какого-то Павлова, у вторых — до скольких работают.

Вчетвером ходить по узким коридорам не имело смысла. Получалась слишком большая толпа. Девушки вышли на улицу, а мы поднялись на второй этаж. Матвей продолжил заглядывать в кабинеты, а где были закрыты двери, стучаться к ним, входить и задавать какие-то вопросы.

— Ну что? — спросил я, когда мы стали подниматься по лестнице на последний третий этаж.

— Нашел пару вариантов. Но я все-таки хочу просмотреть каждого. Тогда можно будет сделать окончательные выводы.

Я ничего не понял, кроме одного, Матвей работает, использует свои возможности на полную и скоро будет результат. Ну и снова немного завидовал. Видеть человека и одновременно иметь возможность смотреть его прошлое, будущее, всякое потаенное, о чем тот скрывал или вообще забыл — что может быть лучше настолько крутой способности?

Сверху по лестнице спускался старик. Матвей и к нему прицепился:

— Вы уже уходите?

— А что еще делать прикажете? Все летит к чертям. Сидеть до ночи в конторе и слушать общее нытье? Нет уж, увольте. Сегодня же отправлюсь на Капри. Там красиво. Настоящий рай. Нам с женой очень нравится. Темные времена лучше переждать в раю.

Мы остановились, а старик продолжил спускаться. Однако он чем-то привлек Матвея.

— Ким Бенедиктович, постойте. У нас к вам дело. Нам нужен брокер.

— А смысл? — так и не удосужившись остановиться, скорее себе задал вопрос старик. — После покушения на Императора будет объявлен траур. Его сразу не похоронят. Это затянется на несколько дней. Потом начнутся выходные. В лучшем случае биржа снова заработает на следующей неделе. Как откроют торги, так и закроют. Потому что опять случится обвал. После него следующие торги объявят к концу недели, а то и вообще с началом новой недели. Вот тогда и приходите. Если к этому времени успею вернуться — обязательно приму.

— Но нам нужно сейчас!

— Сожалею, молодые люди. Биржа закрыта. Торги остановлены.

Старик добрался до второго этажа и намеревался спускаться дальше. Вот только Матвей не собирался дать ему уйти.

— К вам утром обращались артельщики с предложением продать бриллианты. Сведите нас и получите свой процент, — быстро спустившись вслед за ним, перешел он к делу.

Только теперь старик остановился и с удивлением на нас посмотрел.

— Если вам известны настолько деликатные подробности, тогда я не понимаю, почему вы обращаетесь ко мне, а не напрямую к продавцам?

— Комиссия брокеров составляет всего половина процента. Нас это устраивает. Это раз. В отличие от вас мы не очень хорошо разбираемся в бриллиантах. Вы можете дать нам подсказки. Это два. Кроме этого, мы незнакомы с артельщиками. Зато вы хорошо с ними знакомы. Они вам доверяют. С вашим участием мы намного быстрее выйдем на сделку. Это три. Ну и в-четвертых, у вас отличная репутация.

Старик с подозрением прищурился.

— На какую сумму планируете совершить сделку, господа?

— Пятьсот миллионов.

Его глаза округлились.

— Наличными, — дополнил Матвей.

— Так с этого нужно было начинать!

Вот вообще не думал, что в России есть где-то алмазы кроме Якутии. В этом мире их по большей части добывали в Архангельской губернии. Добыча шла на частных приисках. Потом алмазы в артелях проходили огранку и поставлялись на московскую биржу.

В связи с хронической нехваткой оборотных средств, артельщики расплачивались с приисками после продажи бриллиантов на бирже, за что платили отдельный процент. Собственно, поэтому они были весьма заинтересованы в скорейшем получении денег.

Ким Бенедиктович созвонился, договорился и подъехали люди. Два таких же по возрасту старика. Приехали они быстро, а вот вошли, поздоровались, присели на предложенный брокером диван — крайне медленно. Еще и начали с разговора на отвлеченную тему. Темой, естественно, стало покушение на Императора. Сделка могла сильно затянуться.

— А можно мы пока посмотрим на ваши бриллианты? — спросил Матвей, желая ускорить процесс сделки.

— Можно и посмотреть. Но и нам нужно посмотреть, есть ли у вас деньги. Сейчас Ким Бенедиктович для порядка позовет своего оценщика. Пока мы с одним из вас будем заниматься бриллиантами, второй пусть с Никитой Егоровичем займется деньгами. Так дело у нас пойдет быстрее, — откликнулся один из продавцов и представил второго.

Предъявлять Никите Егоровичу нашего Романа, а уж тем более заводить его в потайное хранилище явно не стоило. Мало ли о чем он мог подумать. Посему я быстро спустился на первый этаж и обрисовал ситуацию Эмили с Евой.

Наилучшим решением, по нашему мнению, стало сплавить водителя Анатолия под присмотром Семёна в ближайшую закусочную на обед, где они должны сидеть, пока мы их не позовем. А от Романа требовалось выгрузить мешки с деньгами в фургоне и уже тогда позвать старика.

Когда у нас все было готово, осматривать деньги отправился упомянутый Никита Егорович и откуда-то взявшиеся двое его крепких подручных.

— Ох сколько. Считать не пересчитать, — заглянув внутрь фургона, покачал головой старик и дал команду подручным открыть на выбор несколько мешков.

Рома завалил мешками всю заднюю часть фургона под потолок. Часть не поместилась и была уложена на последний ряд кресел. Подручные взяли на выбор два мешка и, вывалив содержимое на пол фургона, стали тщательно проверять.

— Да не волнуйтесь вы. Не обманем. Мы честные, — смеясь, среагировала Ева, при виде с какой педантичностью проверяются деньги.

— Ух. Шустрая какая. Во всем должен быть порядок! — как будто погрозил пальцем Никита Егорович.

Он хоть и выглядел по-стариковски медлительным, но я уже понял, соображал Никита Егорович более чем хорошо, еще и старался уделять внимание деталям. И как все старики, скорее всего, любил подолгу проводить время у телевизора. Посему мог запросто меня узнать. В таком случае пониже спущенная бейсболка могла уже не спасти положение, а вызвать излишние подозрения. Настал момент вспомнить о повышенной растительности на лице по меньшей мере на время нашего плотного общения.

Я думал, двух мешков будет достаточно, однако подручные проверили пять, прежде чем выдали свой вердикт о том, что все в порядке.

— И откуда у вас столько наличности? — теперь с подозрением спросил Никита Егорович, обратившись ко мне.

Вопрос был непростым. Старик не мог не знать, что в последнее время банки не выдавали много наличности. А у нас ее было пятьсот заявленных миллионов.

— Наследство удачно продали, — быстро нашла ответ Ева и вздернула нос, как если бы именно ей перепало столько богатства.

— Угу. Понятно. Все продать решили и податься за границу. А что в России-Матушке будет, если вот так все побегут по заграницам с капиталами, вы не подумали?

— А мы вовсе не собирались, — будто теперь обидевшись, надула губы Ева. — Я же говорю, продали наследство. Привезли наличные деньги, а мы не смогли отказаться.

Больше вопросов к нам у Никиты Егоровича не осталось, зато снова возникли, когда мы вернулись к брокеру.

— Не пойму, откуда столько наличных? — теперь спросил он у Матвея.

Сомнений не было, старых хрыч оказался тертым. Проверял нас с разных сторон и перепроверял. Вот только он не на тех напал.

— Продали удачно наследство, — быстро считав его, как бы невзначай бросил Матвей и продолжил наблюдать за работой уже прибывшего и приступившего к делу оценщика.

Вроде старались все сделать быстро. Оно и получалось вполне быстро. И все равно выходило долго.

Ювелир-оценщик, скорее всего из тех, что обитали на Покровском бульваре, исследовал каждый камешек и дал свою оценку. Брокер, больше полагаясь на свой опыт, тоже высказал мнение. Вкупе со взглядами обоих стоимость бриллиантов была посчитана. Вышло 526 миллионов с учетом сегодняшнего падения цен на 20 %.

Нас это вполне устроило. По примерным оценкам, потому как мы не пересчитывали деньги в хранилище Романа, в остатке должно было остаться еще примерно около пятидесяти миллионов.

Далее продавцы подогнали к нашему фургону свой фургон, и началась передача денег, сопряженная с новой проверкой мешков. На этот раз подручные заглядывали в каждый, время от времени выгружая содержимое на пол и перепроверяя. Судя по ловкости, для подручных это была далеко не первая крупная сделка.

Престарелый брокер все это время присутствовал с нами и в качестве гаранта держал при себе переданные ему продавцами бриллианты.

Хоть мы и сплавили нашего водителя с Семёном на обед и велели последнему держать его до последнего, тот не справился. Еще и не удосужился предупредить. Оба появились во время передачи денег.

На выручку пришла Ева. Она пошла им навстречу и заболтала Анатолия. Мы до последнего предпочитали хранить от него в тайне наличие у нас настолько больших запасов денег.

Как только продавец получил всю причитающуюся сумму, а мы проверили свои бриллианты, сделка наконец-таки завершилась.

По объему камней получилось взять совсем немного, всего лишь небольшой мешочек, где каждый бриллиант был уложен в отдельный крошечный пакетик, дабы не получил потертостей и не потускнел.

— Вот не знаю, столько всего отдать и получить вот это, — с разочарованием взяла мешочек с бриллиантами Ева, когда мы сели в фургон. — А мы точно не прогадали?

— Точнее не бывает, — уверенно ответил Матвей и, забрав у нее мешочек, передал на хранение Роману.

Водитель включил магнитолу.

— Слышали? Уже ввели Временный совет. По телевизору сообщили, пока мы обедали.

В принципе, ничего неожиданного, раз убили Императора. Происходящее мне все больше напоминало революцию в моем прошлом мире. Естественно, в видоизмененном виде.

— А что сказали по бойне на Съезде предпринимателей? — спросил я.

— Уже все закончилось. Пока о количестве пострадавших не сообщают. Говорят, подсчитывают. Но я не дорассказал. Временный совет объявил о введении в Империи чрезвычайного положения. Сейчас они совещаются. Вечером сообщат, во что это выльется.

Мы переглянулись. Наверное, каждому пришло понимание — мы вовремя провернули сделку. Наступила пора сваливать из столицы. Оставшиеся деньги можно потратить и в провинции.

Глава 8

Каким должно быть наше пристанище, вчерашним вечером мы определились. Осталось его найти. Для этого мы дружно отправились в сеть.

Не знаю, кто куда нацелился, а я стал смотреть побережье моря. Просто захотелось, ведь я еще ни разу там не был. Мне было без разницы куда ехать. Лишь бы оно было рядом. Вот чтоб прямо окно открыл и море — колышется, плещется, играет бликами на солнце.

— Вы же смотрите, выбирайте не просто медицинский центр. Ищите обязательно с хирургическим уклоном. Нам надо привести в порядок Сёму, — напомнила для всех Эмили.

— Так я уже говорил вашему другу, — оживился наш водитель Анатолий и развернулся к ребятам. — Хорошая клиника есть под Суздалем. Там занимаются практически всем. Я почему знаю, соседку-лекаршу туда иногда приглашали. Она хирург-офтальмолог. На глаза, в общем, делает операции. Она заодно там личико себе подправила. Мне приходилось ее несколько раз отвозить. Дорогу я знаю. Хоть клиника считается элитной, цены куда дешевле московских. Еще там природа красивая. Тут же тебе лес, рядом речка. Есть бассейн, баня, спортивная площадка, ну и все в таком духе. А если в город нужно прогуляться, вот тебе Суздаль, рядом Владимир.

— Это нам подходит. Как говорите называется клиника? — заинтересовался Матвей.

Да е-мое… Я уже настроился на море.

Найдя сайт клиники и ознакомившись с имеющейся информацией, Матвей заодно заглянул в будущее. С его слов там нам будет лучше всего.

— А если отправиться куда-нибудь на море? — обратился я ко всем.

— И что там делать? — удивилась Ева. — Еще немного, начнется зима. На холодное море мы на Дальнем Востоке насмотрелись. Ни искупаться тебе, ни позагорать. К морю надо ехать, когда тепло. Иначе хорошие впечатления смажутся. Вот начнется лето, обязательно отправимся к морю. Я сама давно хочу.

— Тоже верно. Осталось дождаться лета, — с разочарованием вздохнул я.

Матвей все же рассмотрел мое предложение, взглянув на него своим особым взглядом.

— Неспокойно будет на море. К весне начнутся бунты в Крыму и на побережье Кавказа. Появятся сепаратистские настроения. В Суздале такого не будет. Там мы спокойно сможем пережить любую бурю в Империи.

В очередной раз не смог не отметить своего восхищение способности Матвея. На этот раз я выразил его вслух:

— Как же все-таки здорово знать наперед, что тебя ожидает.

— А то, — усмехнулся он. — Иначе, как ты думал я в одиночку справился с большим сильным кланом? Каждый раз я тщательно выверял, искал лучшие решения. Только так я смог стать победителем.

Сказанное Матвей произнес с гордостью, как о своем большом достижении. И совсем без ноток тщеславия. Пусть со стороны его успех казался вполне естественным и предсказуемым, учитывая способность к видению будущего, однако это было не так. Тьма каждого одаривала лишь возможностью. За раскрытием стояли упорство, решимость и тяжелый труд, который мог растянуться на годы.

— Для развития тебе бы понадобилась армия лекарей. На это нужно миллионы. А у тебя их не было. Я не понимаю, как ты сумел настолько быстро развить способность? — спросил я, только сейчас об этом задумавшись.

Он снова усмехнулся.

— Вряд ли кому-то подойдет, сделанное мною открытие. Мне помогла первая способность. Я смог подойти к Разлому. Там Свет совершенно не расходуется. Ну или как-то очень быстро восстанавливается. У Разлома без сна, еды или воды можно просидеть дни, недели, месяцы. В общей сложности я там пробыл полгода.

— А заглянуть внутрь не пробовал? — спросила Эмили.

— Однажды решился. Все-таки вошел. В мире тварей нет ничего кроме самих тварей и скверны. На земле одни только камни, галька, пыль. Самой земли и растений нет. Там скалистая пустыня. Все небо темное. Оно даже не серое. Черное. Из-за скверны солнце тоже черное. Понимаю, звучит глупо, но оно так и есть. Там светит черное солнце. К Разлому с разных сторон тянутся одиночные твари. Они входят в него и появляются уже в нашем мире. Я хотел пройтись, осмотреться, может быть найти остатки каких-нибудь поселений или даже людей, если они там все-таки есть. Вот только Свет во мне стал исчезать. Пришлось завершить свое короткое путешествие и вернуться.

— Молодые люди, нам до Суздаля ехать еще часа четыре, если не больше. Так что решили: едем или нет? — спросил Анатолий.

— Подождите! — вскрикнул Рома. — Как ехать? Сёма пообедал, а мы с утра ничего не ели. Давайте хотя бы бургеров в дорогу купим.

Замечание было принято. За всей сегодняшней суетой нам было не до обедов. Посему заехали в бургерную, набрали с собой всякого. Рома и Семён после еще в продуктовый магазин по соседству за сигаретами сбегали. Когда мы покончили со всем перечисленным и Анатолий наконец взял курс на Суздаль, на часах было начало пятого.

Раскрыв пакет с купленной едой, я предложил взять чего-нибудь Анатолию, а то, сидя рядом, кушать при нем было не очень удобно. Водитель ограничился лишь бутылочкой колы. Я же с аппетитом набросился на бургеры с сыром, котлетой и острыми перчиками Халапеньо, которые выбрал чисто из-за сложного названия. Их я взял целых пять штук. Чтобы уже точно наесться и не думать о еде, пока доедем до Суздаля. Ну а в качестве напитка мне теперь остался лишь стаканчик с молочным коктейлем.

— Вы что, офигели?! — закричала Ева.

С булкой в зубах я обернулся к ребятам.

Нет, ну не гады? Оказывается, Рома и Сёма не только купили сигарет. Они еще набрали пива, спрятав его в убежище, чтобы раньше времени их не спалили.

— Ты так говоришь, как будто мы только себе взяли. Мы взяли на всех! — огрызнулся Рома.

— Угу. Вы, значит, будете пивасик попивать, а в клинике опять нам за всех договариваться придется?

— Да что там договариваться? Как будто они забесплатно нас принимать будут. Примут. Никуда они не денутся. Как миленькие примут. Лишь бы мы деньги заплатили.

Не желая продолжать ругаться и тем портить себе нервы, Ева отвернулась. Было уже понятно, парни настроились. В их руках пиво. Теперь его не отобрать и клешнями.

Впрочем, парни были в своем праве. Оба уже немаленькие спрашивать разрешение пить им в дороге или не пить. Если говорить о вкладе каждого из нас, сумев заполнить хранилище деньгами и сохранив их для нас всех, они внесли свою лепту. Теперь оба могли спокойно предаться беззаботности, переложив дальнейшую суету на нас.

— Ребят, вы как? Мы и закуску взяли: сушеную рыбку и сухарики, — теперь обратился Рома ко мне и Матвею.

Мы отказались, решив, что пока не доберемся до места и не разместимся в клинике, пить точно не стоит.

Продолжив жевать булки, я стал смотреть на проносящиеся мимо улицы. По-моему, Москва начала сильно меняться. На дороге было слишком много машин, хотя час пик начинался после пяти. А вот людей на тротуарах гораздо меньше обычного. Все куда-то спешили с серыми озабоченными лицами.

Еще обратили на себя внимание попадавшиеся по пути магазины, кафе, прочие заведения. В это время обычно все было открыто. Теперь же почему-то многие оказались закрытыми. Не горели ни свет, ни вывески. Словно после покушения на Императора хозяева приняли решение немедленно свернуть свою деятельность и до лучших времен закрыться.

— …А почему бы не свалить? Разве вы не хотели бы попасть в другой мир? Никого из нас здесь ничего не держит. Отправившись, к примеру, в прежний мир Андрея, мы бы смогли начать новую жизнь…

Несмотря на стойкий запах еды, пиво и сушеная рыба чувствовались острее. Дожевав последний бургер и допив молочный коктейль, я развернулся к ребятам. Матвей с девушками затеял разговор о моем мире. Попивая пивко, Семён и Рома общались по-своему. Разговаривали, чего-то показывали друг другу в смартфонах.

— А ты бы не хотел обратно вернуться? — обратилась ко мне Эмили.

— Чего там делать? Я наоборот оттуда свалил. Обратно возвращаться у меня нет никакого желания.

— Но теперь же ты другой. У тебя есть способности. Только представь, кем бы ты мог стать при нынешних возможностях.

— Хм… Я бы стал там богом! — засмеялся я.

— Вот видишь. Отправившись вместе, мы могли бы найти какое-нибудь укромное место и создать для себя рай.

Я покосился на нашего водителя. Ему незачем было слушать наши разговоры. Однако Анатолий снова въехал в очередной затор и с озабоченным видом копался в своем смартфоне в надежде найти обходной маршрут.

— Много раз думал, когда еще был в прошлом мире. Мы могли жить в раю. Мы люди сами все портим. Каждый из нас. К примеру, взять ту же тюрьму. Она могла бы стать курортом.

Ева взорвалась хохотом.

— А что ты смеешься? Пусть не курортом, одна звёздочным домом отдыха. Ты сама посуди, там кормят. Дают жилье, обувают тебя, одевают. Ни за что платить не нужно. Все проблемы, сложности, тяготы жизни, заключенные создают себе сами. Равно как и все остальные люди в обычной мирской жизни. Мы сами создаем для себя ад.

— Совершенно не соглашусь с тобой, — неожиданно резко среагировал Матвей. — Наши миры находятся в промежутке между добром и злом. Это даже не в центре. На одну ступень ниже нейтральной линии. Под нами миры зла и жестокости следующей ступени. Но и это еще не конец. Абсолютное зло находится еще ниже. Мы можем перемещаться по аналогичным мирам типа этого или твоего бывшего. Они находятся на одной ступени. Или можем спускаться ниже. А выше нельзя. Там все другое. Нужно самому измениться, чтобы попасть в миры высшего порядка. Быть духовно чище. Больше знать, больше уметь. Там люди рождаются уже имея память и опыт прошлых жизней.

Матвей отпил минералки и, видя нашу заинтересованность, продолжил:

— Выше наших миров идут нейтральные или же серединные миры. Там царит гармония. Зло и добро уравновешены. Дальше идут три вида светлых миров, которые заканчиваются абсолютным добром. Всего же ступеней семь, как цветов радуги или нот. По моей теории — это все напоминает карусель. Приходит время, миры поднимаются на следующий уровень или, наоборот, опускаться. Правда, пока я точно не знаю, что заставляет карусель приходить в движение. Сама она перемещается или ее заставляют двигаться люди. Я все-таки больше склоняюсь к тому, если люди стремятся к хорошему — это заставляет мир двигаться вверх. Ну или наоборот.

— То есть сейчас наш мир опускается? — нахмурилась Эмили.

— Сейчас трудно судить. Наступают тяжелые времена. Через кровь и страдания мы или очистимся, или окончательно зачерствеем. Процесс длительный. Он растянется надолго. Итогов мы вряд ли застанем. Но это все лишь мои предположения. Когда я находился в реабилитационном центре, считал взгляды по этому вопросу у своего психолога. Он полагал, что никакой карусели нет. Миры сразу занимают свои ступени. Каждый раз проживая очередную жизнь, люди поднимаются по ним или опускаются. Ну или заново перерождаются в том же мире, что случается чаще всего, когда человек не успел получить нужный опыт. Так что, как оно на самом деле происходит, я не знаю.

— Но откуда ты узнал о семи ступенях, о всем остальном? — изумился я.

Матвей засмеялся.

— Ты даже себе не представляешь, сколько интересного можно узнать, рассматривая подчас обычных людей даже незнатного происхождения.

Я думал, Анатолий нас не слушал. Но нет. Свернув в сторону юго-восточной окраины, где на дороге было попросторнее, он набрал приличную для города скорость и теперь грел уши нашими разговорами.

— Чудно вы рассуждаете, — хмыкнул он. — Зачем ломать голову? Пойдите в любую церковь, вам расскажут. Есть мы, есть рай, есть ад. Все же ясно как божий день.

— Не соглашусь. Церковники утверждают о трех мирах. О лучшем, худшем и серединном мире, в котором находимся мы. Это в корне неверно. Наш мир находится на отрицательной ступени. Вы сами посмотрите на очевидные вещи. Возьмем элементарное — наше питание. Чтобы жить, нам обязательно нужно кого-то убивать. Взгляните в глаза корове, овце или той же курице. Они живые. В них есть разум, пусть и примитивный. Даже взять те же растения. Они тоже живые. Просто другая форма жизни. И что мы получаем? Чтобы выжить, нам обязательно нужно убивать и съедать других живых существ. Чем не отрицательный мир? Возьмем другую сферу бытия — наши взаимоотношения между людьми. Все мы постоянно вынуждены конкурировать. Наш успех всегда связан с превосходством над другими. Взять даже вас. Не укажи наличие длительного водительского стажа, возможности круглосуточной работы и привлекательной цены, я бы выбрал другого водителя и другой фургон. И так во всем, чего не коснись. Все наши сферы жизни завязаны на борьбе, угнетении, использовании других людей. Чистые бескорыстные отношения — это, скорее, исключение.

— А как же любовь, дружба, наконец, сострадание? Какие-то другие наши положительные чувства? — спросила Эмили.

Матвей усмехнулся.

— Со сколькими людьми ты дружишь? А скольких любишь? Поэтому и говорю, бескорыстные чувства — редкость. В основном мы все конкуренты. Никому не хочется влачить жалкое существование. Всем хочется чего-то достичь. Быть сильнее, умнее, богаче остальных. Превосходство над другими — это вопрос нашего выживания. Поэтому я и утверждаю, наш мир находится на ступени, где зло имеет преимущество. Взять тот же Свет, как воплощение абсолютного добра. Он у нас появился и исчез, осветлив лишь малую часть людей, а Тьма и твари, как воплощение абсолютного зла, появились и остались.

Познавательный рассказ Матвея нисколько не зацепил Анатолия. Он лишь отмахнулся.

— Сдалось вам голову морочить всей этой философией. Жизнь как шла, так и идет. Вон, солнышко каждый день светит, — кивнул он в его сторону. –Живи себе, радуйся. Чего еще надо? А философия ваша никого не прокормит. Только голову себе забиваете ерундой.

Матвей не стал продолжать спорить с водителем. Человек либо задается вопросами своего существования, либо довольствуется тем, что его окружает и просто живет. Это две совершенно полярные точки сознания. Вести диалог в таком случае бессмысленно.

На выезде из Москвы, не доезжая до кольцевой дороги, мы все-таки умудрились встрять в пробку. Справа, слева и сзади от нас быстро встали другие машины. Анатолию пришлось развести руками, потому как ничего поделать было уже нельзя. Даже если бы он очень захотел, свернуть или поехать обратно было не вариант.

Спустя полчаса черепашьей езды открылась причина возникшей пробки. Выезд перегородили полицейские и военные. Они проверяли как сами автомобили, так и водителей с пассажирами.

— Что будем делать? — обратился я к ребятам, морально готовясь к худшему.

— Блин. А я даже паспорт с собой не взяла, — отозвалась Ева, обеспокоенно вцепившись взглядом на досмотр машин впереди.

Глаза Матвея приняли рассеянный вид. Это говорило о том, что он снова отправился в будущее выискивать для нас подходящий вариант.

— Как нет документов? — испугался Анатолий. — Сейчас же прицепятся. Весь мозг сделают, пока отпустят.

Его беспокойства меня немного рассмешили. Знал бы он, кого на самом деле целый день возит. Если полиция прицепится, чтобы уйти, нам придется такое устроить. Впрочем, пока я предпочитал думать, что Матвей все-таки найдет способ получше.

— Все будет в порядке. Езжайте спокойно, — наконец закончив, уверенно произнес Матвей.

Когда очередь дошла до нас, дальнейший путь вперед перегородили трое военных с автоматами на плечах. Двое полицейских стояли по обе стороны дороги. Подъезжая к ним, Анатолий предусмотрительно опустил стекло.

— Ваш паспорт и документы на машину, — скомандовал полицейский водителю.

Другой полицейский сам открыл дверь салона.

— Пассажиры, приготовили к осмотру паспорта и регистрацию, — произнес он и, встав на подножку, посмотрел в заднюю пустующую часть салона. — Вещей, значит, нет?

— Вещи не брали. Мы едем по делу, — спокойным тоном и, как мне показалось, немного с высокомерными нотками ответил Матвей и достал из куртки служебное удостоверение. — Особый отдел. Водитель и пассажиры следуют со мной.

Глава 9

— Уважаемый! А можно нам сообразить остановочку! — снова раздался подвыпивший голос Романа.

И снова на него набросилась Ева:

— Да вы задолбали! Договаривались же, не чаще одного раза в тридцать минут!

— А что мы сделаем? Организм требует. Нам надо сейчас.

— Я, наверное, отберу у вас пиво. Ну сколько можно?!

— А смысл? Процесс пошел. Да остановите, кому говорю! Говорю же, больше не можем!

Я оторвал взгляд от строчек на экране смартфона и потер глаза. Водитель начал притормаживать.

На часах почти восемь вечера, а мы только въехали в город Владимир. Сейчас Анатолий нас вез по какой-то полупустой дороге, огибающей город с севера.

И все из-за Романа с Семёном и их пива. Они всю дорогу доставали с просьбами остановиться. Ну и сказались пробки на выезде из Москвы. На них мы потеряли больше часа.

Свернув на обочину, фургон остановился. Рома и Семён стали пробираться на выход.

— Да поживее! — гаркнула на парней Ева.

— Без лысых знаем, — огрызнулся Рома.

Ребята открыли дверь. В шею подул холодный ветер, заставивший меня поежиться. Я снова уткнулся в экран смартфона.

Журналистов лишь к вечеру подпустили к дворцу, где проходил Съезд предпринимателей и где сегодня между участниками случилась бойня. Из прямых репортажей можно было увидеть разве что здание с выбитыми стеклами. Внутрь дворца никого из них так и не пустили. Говорилось о большом количестве пострадавших, но все же без примерных цифр о количестве убитых и пострадавших.

Блогеры, как обычно, оказались содержательнее, особенно независимые. По их предположениям, погибло не менее трети участников Съезда. Остальные получили разной степени ранения.

А еще во время бойни случился пожар. В нем до основания сгорело много убитых. Вроде бы поэтому до сих пор не могли ни посчитать погибших, ни составить список. Зато чудом удалось спасти тело убитого Императора.

Что касается Временного правительства, вроде бы они до сих пор совещались. Журналисты с минуты на минуту ждали, когда они закончат и озвучат свои решения. Впрочем, это уже длилось в течение последних пары часов. По прогнозам Матвея, они разродятся ближе к полуночи.

Я еще немного полистал новостную ленту, прежде чем выключил смартфон и снова потер глаза.

Уже давно стемнело. Слева от трассы шли лесные потемки. Справа тоже шли деревья, но сквозь них пробивался свет от окон высотных домов. Нас разделяло меньше ста метров.

Свет от фар нашего фургона освещал информационный указатель впереди. «До Суздаля 33 километра, до Иванова 116 километров, до Коврова 80 километров» — начал я пробегать по буквам и замер. Лишь на глаза попался родной город и сердце защемило. Вспомнился интернат, будь он трижды проклят, и всякие нехорошие воспоминания. Но и хорошее тоже вспомнилось. Ведь там с приемной мамой прошли мои лучшие годы прошлой жизни.

— Ну ты посмотри! Да куда они провалились?! — разразилась Ева.

— Уже пятнадцать минут как их нет, — отметил Анатолий.

— И я о том же! Ну что за мудаки, я прямо не знаю!

— Наверное, прижало. Что ты в самом деле? — вступилась за парней Эмили.

— Но не пятнадцать минут!

Не сдержавшись, Ева отправилась на поиски ребят.

— Сейчас она им задаст! — засмеялся Анатолий, когда девушка захлопнула за собой дверь фургона.

Стремительно отправившись на поиски, Ева скрылась в потемках и спустя минуту так же стремительно вернулась.

— А их нет, — открыв дверь салона, растерянно произнесла она.

— Как нет? — удивленно переспросила Ева.

— Не знаю. По-моему, сбежали.

Наверное, сейчас у всех нас внутри что-то дрогнуло. Тут же взвинтились нервы и появилось невероятное возмущение за совершенный ими, по сути, глупый поступок. Теперь на поиски отправились все, кроме оставшегося в фургоне Анатолия.

Узкая лесополоса закончилась дорогой в две полосы и идущими вдоль нее высотными и низкими зданиями. В отдалении от нас виднелись люди. Вот только Семёна и Романа среди них не было

— А Брелоки Сумрака у вас? — спросил Матвей и от его вопроса нас всех снова передернуло. Ведь у Романа в потайном хранилище лежали все добытые за сегодня ценности и многомиллионный остаток наличности. Если бы не взятые в квартире деньги, которые я в свое время припрятал, мы сейчас вообще бы оказались без копейки.

— Один у меня, — торопливо вытащив из кармана Брелок, показала Эмили. — А второй…

Она в панике кинула взгляд на меня.

— Мой брелок при мне, — указал я на замок от молнии на кармане куртки, куда его прицепил.

— Тогда я не понимаю зачем они сбежали, — растерянно произнесла Эмили.

— Фотографию! Дайте скорее их фотографию! — на нервах вскрикнул Матвей.

Если бы эти олухи догадались прихватить с собой оберег, у них мог быть шанс. А без него это вряд ли. По-любому им далеко не уйти. Один быстро выдохнется из-за переломанных ребер, у второго идет постоянный повышенный расход по хранилищу с нашими ценностями. С готовностью сейчас же сорваться с места мы следили за работой Матвея, прекрасно понимая, далеко им от нас не уйти.

— Не пойму, — глядя на экран смартфона с фотографией и словно не веря открывшейся картинке, нахмурился Матвей. — Прямо сейчас они трахают баб.

— ЧЕГО?!!!

Ну вот что за идиоты? С пьяных глаз увидели светящуюся неоном вывеску борделя, толпу девушек у входа и сломя голову побежали. На то, что мы ждем, мы можем беспокоиться, обоим было плевать. Даже не попытались предупредить.

Впрочем, что мы могли ответить на просьбу ребят посетить бордель? Естественно послали бы и заставили сесть в фургон. Вот оба и помчались, так сказать, по быстренькому.

— Сутенер сдал вас местной шпане. Вас уже ждали на выходе. Вон, в той машине сидят четверо, — указал Матвей, рассказывая парням о том, что с ними должно было произойти, если бы мы не пришли вовремя.

— Не понимаю, что за нетерпеж? — сменила его Эмили. — Сейчас доедем до клиники, определимся, гуляйте потом со шлюхами сколько влезет.

Пока ребята высказывали залетчикам, я невольно для себя подметил: если Матвей будет почаще следить за переменчивым будущим, с нами ничего плохого не случится. А если даже что-то случится по типу только что получившегося недоразумения, мы быстро найдем решение.

Как там Матвей обо мне говорил? Имба, по-моему? Это не я имба. Имба — это он. Ему осталось взять любую из стихий и немного с ней поработать. Вот тогда ему точно не будет равных.

Роман молчал-молчал и не сдержался:

— Ага, гуляйте сколько влезет. Сейчас доедем до клиники, Сёмка с операциями сляжет хрен знает на сколько. А вы меня одного в жизнь не отпустите по бабам. Потому что у меня хранилище. Тебе хорошо рассуждать. Ты мутишь с Андреем. У Матвея наклевывается с Евой. А что делать мне? Смотреть на вас и по тихой грусти передергивать?

Я с недоумением взглянул на Еву с Матвеем. В фургоне они ехали рядом и теперь шли тоже рядом. Как-то не заметил, когда у них начали наклевываться отношения.

— С чего ты решил? Мы просто общаемся, — попыталась оправдаться Ева.

— Если так неймется, завтра оставь все под нашим присмотром и езжайте куда хотите. Мы даже вам Брелок Сумрака выдадим. Но вот так, не предупредив, больше нас не кидайте. Надо куда-то отлучиться — сначала скажите. Мы команда. Мы должны держаться вместе. И должны знать, кто куда уходит, — тихо покончила с руганью Эмили.

Остаток пути мы преодолели меньше чем за час. Как и говорил Анатолий, пациентов в клинику принимали круглосуточно. Охрана без проблем пропустила фургон на территорию. За проделанную работу мы рассчитались с водителем по тройному тарифу. По меньшей мере он оказал нам большую помощь дважды, еще и благополучно довез.

Клиника представляла собой девятиэтажное здание, построенное в лесу. Может быть на территории были еще корпуса, но из-за вечерних потемок и высоких деревьев их было невидно.

«Клиника профессора Красса К.А.» — успел я прочитать на табличке при входе.

За стойкой регистратора в это позднее время дежурила немолодая приятная на вид женщина в белом халате. Она выслушала нас и позвонила профессору. Тот сам к нам спустился на лифте.

— Ну-с, добрый вечер, господа.

Фамилия Красс и имя-отчество Константин Алексеевич выдавали в профессоре давно обрусевшего немца. При взгляде на него, тоже явившегося к нам в белом халате, я невольно отметил — типичный профессор от медицины. Это был высокий полноватый мужчина с седой козлиной бородкой. Для полной картины ему не хватало только очков.

Впрочем, благодаря возможностям, даруемым Светом и Тьмой, в этом мире такие пустяки, как зрение, легко корректировались. Поэтому и очкариков я здесь еще ни разу не видел.

Известие о том, что мы все собрались поселиться в клинике, явно порадовало профессора. Он пригласил нас пройти в смотровую.

Первым делом к осмотру предстал наш главный страдалец Семён. Обнаружив, что помимо изуродованного лица у того переломаны ребра, Красс попросил парня раздеться до пояса.

Еве было достаточно прикоснуться, и она выносила вердикт. Профессор всматривался, как если бы тело пациента было прозрачным.

— Придется ломать. Ничего не поделаешь. Несколько сломанных ребер сместились и уже начали неправильно срастаться. Но это пустяки. С лицом хлопот будет побольше.

— Но вы с-с-сделаете? — спросил Семён с невероятной надеждой в хриплом голосе.

— Конечно. Сделаем ваше лицо еще лучше прежнего. Будете нас потом долго благодарить. Девушкам нравятся симпатичные молодые люди. Но я не пойму, вы поэтому заикаетесь?

— С-судороги с-с-сводят.

— Понятно, — теперь прищурился профессор, вглядываясь в шею Семёна. — Посттравматические дефекты гортани создают спастическое сокращение мышц. Это тоже поправим. Первую операцию мы проведем завтра в девять. Я лично ее проведу с ассистентом. Начнем с ребер, чтобы они вас уже не беспокоили. После обеда займемся лицом. Потом два-три дня реабилитации и проведем повторную операцию. Думаю, десяти коррекций будет достаточно. В общем, пока ориентируйтесь примерно на месяц интенсивного лечения.

Наверное, где-то внутри Сёма очень радовался, что им наконец займутся, потому как на лице пока проявилось лишь озабоченность и немного боязни. Все-таки месяц пролежать в постели, когда каждые два-три дня твое лицо ломают и кромсают, это требовалось вытерпеть.

— А можно будет у вас поучиться? — спросила Ева и, видя в глазах профессора непонимание, дополнила: — У меня есть способность к лечению. А знаний ноль.

— Можно. Конечно, можно.

— Ну а нам понадобятся простые лекари. Чем больше, тем лучше. Хотим усилить способности, — обратился я к профессору за себя и оставшихся.

— В принципе, можно привлечь лекарей из Суздаля. Из соседних деревень. Если не хватит, возьму во Владимире. Мне только нужно знать насколько вы хотите у нас задержаться.

— Пока не вылечите Семёна.

— Я вас понял. Лекари будут. Как говорится, любой каприз за ваши деньги. Не из алчности, конечно. У нас зимой не сезон. Каждый пациент идет на вес золота, — еще больше обрадовался профессор и замялся. — Еще такой вопрос: какую сумму вы планируете у нас потратить? Мне нужно сориентироваться в цифрах.

Вопрос вызвал у Ромы усмешку.

— Насчет этого не беспокойтесь. Расплатимся наличными! — будучи все еще пьяненьким, воскликнул он и гордо задрал нос.

Мужчина конечно же почувствовал исходящий от Ромы спиртной запашок. Наверное, поэтому пьяная бравада его совсем не вдохновила, а наоборот, ввела в замешательство.

— Нам нужно сейчас внести какой-то аванс? — на всякий случай поинтересовался я, чем вернул профессора в прежнее позитивное русло.

Первый транш составил сто тысяч. В стоимость входило помимо непосредственно медицинских услуг клиники, проживание, питание и прочие мелочи.

Считать итоговую сумму он не стал. Все зависело от того, насколько мы развернемся. Ну или развернется сам профессор в предоставлении для нас услуг.

Вызванная медсестра проводила нас на самый дорогой верхний этаж, предоставив на выбор все имеющиеся палаты, кроме одной кем-то занятой.

Главным образом из-за постоянной необходимости пользоваться оберегом мы выбрали три подряд комнаты, рассчитанные на двух пациентов.

Как только медсестра ушла, мы собрались в одной комнате, и Матвей разъяснил принцип работы ищеек Особого отдела. Они как будто подключались к объектам своих поисков. Видели их глазами и слышали их ушами. То есть даже не имея оберега, можно было водить их за нос.

— Теперь по пивку? — предложил Рома, когда мы закончили разговор о важном. — Не, ну а что, сегодня столько случилось. Завтра у Сёмки начнется лечение. Мы здесь поселились. По-любому надо отметить.

— А разве вы не допили? — удивилась Ева.

— Два ящика мы с Сёмкой выдули. Остался третий.

— По ящику на рыло? Да это же писец!

— Теперь неудивительно, что вы пометили всю дорогу от Москвы до Суздаля, — засмеялась Эмили.

Все-таки Рома слегка приукрасил. Он вытащил из хранилища ящик упомянутого пива и еще восемь бутылок. Если легкого спиртного было достаточно, то с закуской откровенно не очень. Чипсы они все слопали, оставалось лишь два пакета сухариков и три сухих до безобразия рыбешки.

— Ну что, за нас? — свернув пробку, поднял бутылку Рома.

— Чтобы все удачно получилось, — дополнила Ева.

Стукнувшись горлышками, мы сделали по первому глотку.

— Тьфу, тьфу, тьфу, пока наши дела идут удачно. А что будем делать потом? Я имею в виду, когда закончится лечение Семена, — задалась вопросом Эмили.

Не сговариваясь, мы обратили свои взоры к нашему провидцу. При имеющейся возможности глупо было бы строить планы не заглянув, чем это обернется.

— В больших городах, да и в малых уже скоро будет неспокойно. Появятся многочисленные преступные группы. Особенно неспокойно будет на дорогах. Весной, когда потеплеет, начнется настоящая смута. К лету она скорее всего усилится. Нам лучше всего остаться здесь.

— И сколько нам придется ждать? — спросил я.

— Конца смуты я пока не вижу.

— Писец… И чего, нам тут всю жизнь сидеть придется, что ли? — возмутилась Ева.

— Но почему же, пока поживем. Ближе к лету будет видно. Я же говорил, будущее переменчиво. Теоретически в любой момент может что-то случиться и это изменит ход общей истории.

В комнату постучали. Вошла все та же медсестра, что нам показывала палаты.

— Ой, извините за беспокойство, — увидев наше маленькое застолье, смутилась она. — Хотела узнать, когда подавать ужин?

— А как вас звать? — заинтересованно спросил Рома.

— Анна.

— Аннушка, не нужен нам сегодня ужин. Вы лучше скажите, есть ли у вас рыбка к пиву или еще что-нибудь солененькое?

— В буфете вроде бы оставалась вяленая щука. Ну и краснопёрка с лещом. Они у нас постоянно свежие. Константин Алексеевич с коллегами их на реке у нас вылавливает. Буфет, правда, уже закрыт, но я что-нибудь придумаю.

— Было бы замечательно, — расплылся в улыбке Рома, смотря на столь отзывчивую девушку теперь еще с большей заинтересованностью.

Девушка собиралась уже бежать за рыбой и опомнилась:

— Ой, совсем забыла. Константин Алексеевич выделил вам на восстановление Света двух медсестер и меня. Это почти все, кто сегодня дежурит. Профессор сказал, утром лекарей для вас будет выделено гораздо больше.

— Ну и зачем нам три калеки? — засмеялся Рома.

Я был другого мнения.

— Если никто не хочет воспользоваться лекарями, я возьму себе.

Ребята не возражали. Все уже настроились на пиво.

Девица убежала за рыбой, и Ева накинулась на Романа:

— Ты охренел? Мало тебе бл*дей во Владимире, еще и тут бл*дюжник решил устроить? Не хватало, чтобы нас из-за тебя отсюда вытурили!

— Да причем тут это! Я просто попросил рыбу!

— Не отмазывайся! Я все видела!

— Если не веришь, спроси у Матвея!

По-моему, зря Рома призвал на помощь нашего провидца.

— Аня не так проста, как кажется на первый взгляд. Мы взяли самый дорогой этаж, не поскупились на лекарей. Она уже смекнула что к чему. Свяжешься с ней, Анна заявит о беременности и будет тянуть из тебя деньги.

— Да?! — почёсывая макушку, вдруг обрадовался Рома. — Так-то я не против, если у меня родится сын,

— Тьфу ты. Идиот, ей-богу. О своей якобы беременности. И будет из тебя тянуть. А если узнает о потайном хранилище и сколько чего там есть, облапошит и оставит нас всех без штанов! — уйдя совсем уж в крайность, по-своему домыслила Ева.

— Она не т-т-такая, — неожиданно произнес Семён, чего случалось крайне редко.

— Вот именно, не такая! — обрадовался Рома поддержке друга. — Вон, Матвей только что говорил, будущее переменчиво! Он запросто мог ошибиться!

Я отпил пиво и, сказав ребятам, что скоро вернусь, отправился на выход, чтобы перехватить лекарей в коридоре.

Матвей прав, сейчас нам правильнее всего залечь в клинике и усиленно заниматься. Мне еще стольким предстояло овладеть из тех способностей, что у меня уже были. Жаль только здесь не найти преподавателей. Хотелось уже наконец освоить тот же Голос. Иначе самому доходить до всего будет проблематично. Ну а прямо сейчас я намеревался заняться плетением Кольчуги, а то в последнее время ее совсем забросил.

Глава 10

— Медленно сбавляй скорость и притормаживай. Да притормаживай, тебе говорю! Этого пропустишь и въезжай на круг.

— Сейчас вмажемся.

— А-а-а-а-а!

— Не каркайте. Не вмажемся.

Матвей пропускает небольшой грузовик и благополучно совершает маневр по кругу. Дальше снова прямая, можно расслабиться.

— А дайте мне немножко. Ну чего вы как эти. Я же сказала: больше не буду. Я осторожненько!

Нытье Евы действует на Матвея. Он сдается и начинает притормаживать.

— Она больше не будет, — вставая на ее сторону, оправдывается Матвей.

— Честно не буду! — радостно кричит Ева, наивно понадеявшись, что я снова пущу ее за руль.

— Уговор есть уговор, — напоминаю я, — на сегодня ты наказана. Эмили, готовься, ты следующая.

Пятый день мы учились вождению. Просто у нас появилось много свободного времени, а у профессора Красса имелся старенький внедорожник, которым он пользовался в редких поездках на рыбалку. Вот мы и воспользовались случаем, выпросили для обучения, чтобы уже не париться с наймом такси и арендой автомобилей с водителями.

Пока мы осваиваем дорогу до Суздаля. Тут недалеко, всего десять километров. Доезжаем до кругового перекрестка на въезде, совершаем круг и возвращаемся к клинике.

Как ни странно, лучше всего с вождением получалось у меня. Сказался опыт вождения Андрея, пусть и небольшой, а также, наверное, личное желание. За это ребята меня наградили ролью инструктора. Теперь я с каждым езжу впереди, контролируя процесс и подсказывая.

По мне, так даже лучше. Я учусь на чужих ошибках и быстро прогрессирую. Уже чувствовать автомобиль научился. Вчера я даже сам возил профессором Красса в Суздаль и узнал, что такое вождение по городским улицам.

Еще хорошо получается водить у Евы. Правда, сегодня перед обедом она за малым не устроила ДТП. Видите ли, ей было скучно ехать по пустой дороге. Она добавила газку, специально начала вилять. А тут началась морось, поворот и встречный автомобиль. Она испугалась, резко вывернула руль, и мы за малым не врезались в дерево. Собственно, поэтому до конца дня мы и отстранили ее от вождения.

Матвей останавливается, ребята меняются местами. С толчков и дерганий Эмили потихоньку начинает движение.

В отличие от остальных у Эмили сразу несколько проблем. Она очень хочет все делать правильно и сильно переживает. А еще боится появлению других автомобилей. Ее страхи передаются всем. От этого, когда она за рулем, мы сразу замолкаем, куда внимательнее следить за дорогой и дружно молимся.

Эмили легко справляется с прямым участком. С приближением поворота на клинику она начинает нервничать, а с ней нервничать начинаем и мы. Как назло, тут еще со стороны клиники появляется машина.

Ну все, капец. У Эмили снова паника.

Я прямо чувствую, что сейчас с ней творится. Руки так крепко схватились за руль, что еще немного и он оторвется.

— Плавно сбавляешь скорость и плавно въезжаешь в поворот, — затаив дыхание, произношу как можно спокойнее, упираясь ногами в пол и хватаясь за ручку на двери.

Фух. Слава яйцам, Эмили справилась. Наш автомобиль успешно сворачивает к клинике. Мне остается надеяться, что скоро она избавится от своих страхов, иначе надолго меня в роли инструктора вряд ли хватит.

Еще немного нервов при въезде на территорию клиники, при парковке автомобиля, и я с облегчением выдыхаю. Доехали. На сегодня отмучился.

Покидая салон, Еве на ум приходит идея:

— А давайте завтра съездим в Суздаль и купим машину? Даже если разобьем — по фигу. Купим новую. Ну что мы в самом деле? Не знаю, как вам, а мне надоело каждый раз клянчить у профессора. Заодно поучимся вождению по городу и потратим деньги. Какой толк, что они у нас лежат без дела.

Идею поддержали все. И даже Эмили, которая толком не освоилась на пустой дороге. Наверное, сказывались советы профессора Красса. Он утверждал, что в школах вождения ученики уже в первый день осваивают город. Так выходит учиться быстрее.

На этой оптимистической ноте мы входим в основной корпус. Дальше по расписанию полдник.

Первая неделя проживания в клиники вроде тянулась, а пролетела быстро. Сказалось строгое расписание, наверное. После завтрака в 9:00 к нам привозили автобус лекарей. Вроде бы их было много. Однако, учитывая, что нас пятеро, на каждого выходило обычно не больше десятка.

Потом начиналась тренировка на спортивной площадке, короткий перерыв на душ, и мы приступали к занятиям по вождению. После обеда и до полдника снова вождение с перерывом на тренировку по стрельбе или развитию способностей. Как раз в это время, подальше от людей, я занимался созданием больших иллюзий, а Эмили оттачивала бесшумные взрывы. Далее мы час где-нибудь слонялись или просто проводили время на диванах.

В 18:00 к нам снова привозили лекарей. Обычно их было уже вполовину меньше. После этого для всех начиналось свободное время, кроме Евы. Она уединялась с профессором или кем-то из врачей на индивидуальные занятия по медицине.

Конечно, лекарей за день выходило немного. Профессор Красс все обещал их увеличить, но пока не получалось. Сказывалась глушь. Ехать к нам в сущности на не особо высокую по стоимости процедуру соглашались немногие. Будь клиника хотя бы в самом Суздале, а еще лучше во Владимире, раздобыть лекарей можно было гораздо в большем количестве.

В отличие от наших мелочных хлопот у Семёна было все сложно. Операции шли одна за другой. Профессор Красс привлек еще каких-то профильных врачей. Нашему другу резали на лице кожу, выворачивали ее, потом ломали кости, фиксировали их и зашивали лицо. Через два-три дня, когда кости схватывались, ему снова вскрывали лицо, снимали на заросших костях фиксаторы и снова их ломали, тем придавая нужную форму.

Профессор убеждал, что получится красавчик, а там кто его знает. Семёну, да и нам, в принципе, по фигу, каким станет его лицо, лишь бы убрали уродства. Судя по тому, что теперь он разговаривал без дефекта, оставалась уверенность в успехе всех его мучений.

У регистратуры нас будто специально дожидался профессор Красс. Он пригласил к себе в кабинет, располагавшийся на первом этаже рядом со смотровой комнатой и стойкой регистратора.

— Сейчас про бабки говорить будет, — шепотом предположила Ева.

Так и получилось.

— Я по поводу оплаты. Появились кое-какие проблемы… — с очень серьезным видом начал он, как только мы разместились на диванах.

Наконец, Временное правительство разродилось, все-таки приняло решение об обмене денег. А то мы уже начали сомневаться в предостережениях Матвея. Только что вышло официальное заявление. Правда, на весьма странных условиях.

Всем предписывалось в течение десяти дней положить свои наличные накопления в банк. После правительство намеревалось ввести в обращение новые деньги. Вот только, когда именно, не уточнялось. А пока все расчеты предписывалось проводить по безналичному расчету.

Профессор предложил выбор: безналичный расчет по дальнейшим услугам или наличные, но с полной выплатой в ближайшее время, чтобы он успел положить их в банк. Общую сумму он оценил в триста тысяч, при этом отдельно уточнив, что не освоенные деньги обязательно вернет.

За неделю проживания в клинике мы дважды устраивали шопинг: один раз в Суздаль, второй во Владимир. Обошли не только ювелирные салоны, но и церковные лавки со скупками. Накупили себе одежды и прочего необходимого. Однако у Ромы в хранилище еще оставались миллионы. Естественно, нам больше подходил наличный расчет.

— Константин Алексеевич, а если мы захотим пробыть у вас, ну скажем, до лета и оплатить сейчас, во сколько это нам обойдется? — спросила Эмили.

Красс уже догадался, что у нас нет финансовых проблем. Поэтому он не удивился заданному вопросу, лишь заерзал, по-видимому, обдумывая, какую сумму лучше назвать.

— Знаете ли, проблема не только в оплате. Сегодня мне звонил давний приятель. Его супруга терпеть не может сигаретного дыма. Ему приходится выходить на балконе. Вчера вечером, как обычно, он отправился курить на балкон и стал свидетелем ужасного преступления. Буквально на его глазах трое выродков подъехали к остановке и расстреляли людей. Причем, это было совершенно не позднее время. Только стемнело. Не было еще и шести. Преступники стреляли не абы в кого. Целенаправленно убивали осветленных. И оружие у них было не обычное. Из него вылетали не пули, а что-то другое. Вы, наверное, смотрели уже в сети подобное. Это все не байки. Преступники не просто убивают осветленных. Они забирают Свет. Мой приятель видел, как ублюдки подходили к убитым и что-то из них извлекали. То, что выстреливало из оружия. Вы сами понимаете, если нашли способ отбирать Свет, то дальше подобные нападения будут только нарастать. Пусть не в ближайшее время, через месяц или два, нападениям могут подвергнуться уже медицинские учреждения. А вы сами знаете, территория клиники большая. Более тридцати гектаров. Зайти могут с любой стороны. Нам не хватит никакой охраны. Раз уж вы намереваетесь пробыть у нас до весны, в этой связи у меня вопрос: можем ли мы на вас рассчитывать в случае подобного нападения?

В отличие от Красса, нам давно было известно о подобном. Не знаю точно, когда это началось, лично я наткнулся на первое сообщение о нападении на осветленных три дня назад. Какой-то блогер выложил в сеть видео с убийством и своими комментариями, в которых он обратил внимание и на оружие, и на извлечение того, что из него вылетало.

Уже на следующий день сеть забурлила. Появились новые видеоматериалы, а вместе с ними и новые комментарии. Теперь в сети почти в открытую заговорили о сакруме и о том, что он из себя представляет. Как и предсказывал Матвей, на осветленных началась охота. Пусть пока еще не массовая и только в столице.

На заданный профессором вопрос, или лучше сказать просьбу, Ева не задумываясь ответила:

— Конечно, можете. Пусть только сунутся!

А вот Матвею понадобились уточнения:

— С чего вы решили, что мы сможем отбить нападение? По-моему, профессиональная охрана с оружием справится гораздо лучше нас.

— Я видел ваши тренировки на спортивной площадке. Также мне доложили о вашей тренировочной стрельбе по бутылкам у реки. Вместе со способностями, которыми вы несомненно обладаете, дает мне основание полагать в вашей компетентности.

Матвей усмехнулся. Он явно его считал и теперь издевался.

— Вам известно, что у нас есть оружие и у нас есть большая сумма наличных денег. Исходя из перечисленного, вы отнесли нас к преступникам. Неправда ли?

Профессор снова заерзал.

— Ваши деньги, равно, чем вы занимаетесь — это не мое дело. Я лишь беспокоюсь за безопасность своей клиники. Мне важно сохранить жизнь персонала и пациентов. Согласитесь помочь, я готов предоставить вам скидку.

— Можете не беспокойтесь. На вашу клинику нападений не будет. А если такое случится, я заранее предупрежу. Вы успеете подготовиться. И хватит думать о нас как о преступниках. Благодаря своим способностям, мы вполне хорошо зарабатываем.

Глаза Красса округлились.

— Хотите сказать, вы можете видеть…

— У меня хорошо развита интуиция. Она никогда меня не подводит, — перебил Матвей, чтобы профессор не озвучил свои умозаключения. — Итого, сколько нам нужно будет заплатить?

Красс растерянно пожал плечами.

— Трудно вот так сразу сказать. Я уже обсуждал с Евой и Эмили. Мы можем немного подкорректировать лица, фигуры, раз вы все равно находитесь в клинике. Как только девушки решатся, я приглашу к нам специалистов по пластике. Если это вместе считать, думаю, миллиона будет достаточно. Но вы не волнуйтесь. Еженедельно я буду составлять подробный отчет. Что не успеем потратить, я верну либо перечислением, либо новыми наличными деньгами.

Ева тут же смекнула.

— А если мы дадим пару-тройку миллионов, вы сможете потом нам вернуть новыми деньгами? Естественно, за минусом вашего процента.

Мы с недоумением на нее посмотрели. Ну вот только ведь Матвей убедил профессора, что у нас чистые деньги и на тебе, ляпнула. Будь они действительно чистые, никто не стал бы платить проценты.

Прежде чем ответить, Красс прокашлялся.

— Два миллиона — можно. Это обойдется в тридцать процентов. Мне понадобится оплатить налоги и прочее. Сами понимаете.

— А если десять?

Да твою ж мать! Ты когда-нибудь заткнешься?!

Эмили тихонечко и как можно незаметнее пнула Еву ногой.

— Десять тоже можно. Но не больше. Иначе я не смогу отчитаться по доходам. У налогового ведомства появятся вопросы, — поспешил остановить рост цифр профессор.

— Отлично! — с довольным видом воскликнула Ева, радуясь своему успеху в заключении важной сделки.

Мы оставили профессора в некотором замешательстве. Судя по всему, он переживал по поводу обмена для нас денег. Будучи порядочным человеком, его не прельщали серые схемы. Однако он понимал, наступили нелегкие времена. Чтобы клиники выжить, требовались деньги. Лишь поэтому дал согласие на сделку.

Мне не пришлось ничего высказывать Еве. На нее без меня набросились Матвей и Эмили. Пока они ее отчитывали, мы добрались до столовой.

На полдник собрались четверо из пять пациентов, постоянно проживающих в клиники. Пройдя к раздаточной, я взял уже выставленные для нас блюда. На сегодня это была рыба, салат и булка с молоком.

Из-за малого количества пациентов ежедневно повар готовил для всех что-то одно, зато вполне вкусно и каждый день разные блюда. Кому не нравилось, можно было заказать доставку из какого-нибудь ресторана в Суздале.

В углу за колонной нашелся Роман, отбившийся от нас в последнее время. Он полдничал со своей медсестрой Аннушкой. У них типа любовь. У нее, как и предсказывал Матвей, к деньгам, у него — к ее телу. Каждый день их романа обходился нашему другу в сто рублей. Из-за этого Эмили и Ева категорически были против общества Анны. Вот оба, и держались отдельно.

Кивнув парочке, я разместился за столом.

На экране висящего на стене телевизора шли новости. Закончив с темой обмена денег, журналист перешел к проблеме, ставшей в последние дни в Империи главной.

Смерти многих осветленных в бойне, случившейся на Съезде предпринимателей, все-таки оживили Тьму. В официальных СМИ старались тему сгладить. Зато все больше появлялось альтернативных блогеров, пытавшихся объективно донести картину происходящих событий.

Вопреки ожиданиям, твари не полезли в сторону Москвы. Они отправились осваивать новые территории на севере, куда раньше из-за холода и скудного рациона не стремились. А после две Зоны Тьмы стали соединяться. Сейчас им противостояли лишь добытчики скверны, стоящие вдоль Енисея от Красноярска до Туруханска.

Отправь все силы на узкую полосу, твари наверняка справились бы со своей задачей. Вот только разыгравшийся аппетит погнал их еще и на Дальний Восток. В новостях говорилось о появлении скверны в окрестностях Якутска. Город второй день готовился к осаде. Другого выхода, чем сражаться у них не было. Там сейчас слишком холодно. Речное сообщение давно замерзло, а железнодорожную ветку так и не провели. В таких условиях эвакуировать многотысячный город не представлялось возможным.

Ребята взяли свои блюда и теперь подсаживались ко мне.

— …Вы так на меня наезжаете, как будто я для себя старалась. Зато наконец проблема решена. После обмена у нас будут новые деньги, — все еще продолжала отбиваться от нападок Ева.

— Что там опять? — взглянув на экран телевизора, спросила Эмили.

— Все то же. Твари лезут на Якутск. Сейчас оттуда самолетами вывозят женщин и детей. Обратными рейсами завозят оружие и добровольцев. Вон, выставили счет, по которому можно перечислить пожертвования.

— Нет, ну это нормально? С какого перепуга мы должны всем миром скидываться? А куда смотрит Временное правительство? Почему до сих пор не отправили армию, а отправляют одних только добровольцев? — заострила проблему Ева, скорее всего, чтобы переключить тему и от нее окончательно отцепились за выходку у профессора.

— Армия стоит в Забайкалье. Там граница и железная дорога. Оголять территорию нельзя. Иначе твари отрежут Дальний Восток, — ответил я.

— И что получается, их просто бросили?

— Ну ты же сама видишь, для эвакуации дали самолеты, отправляют добровольцев, оружие. Что-то да делается.

У нас вроде бы все было отлично. Теперь мы имели деньги, уютное гнездышко с лекарями и возможность заниматься своим развитием. Вот только перечисленное меня почему-то особо не вдохновляло. Внутри росло ощущение какой-то неправильности.

— Я так подумал, неужели мы вот так и будем здесь сидеть до лета? По меньшей мере мы могли бы помочь в том же Якутске или где-то еще. Мы сидим тут, как те мыши, зарывшиеся в норке.

Сказанное мною в большей степени адресовалось Матвею.

Он нашел что ответить:

— Андрей, покойный Император с приближенными устроил всю эту смуту. Сегодня Якутск, завтра еще что-то, послезавтра еще. Это все бесконечные игры. Подчеркиваю, чужие игры. При чем тут я, ты, Ева, Эмили? Зачем нам чужие игры? Пока все играют в навязанные игры, мы будем заниматься своими делами. К тому моменту, когда смута закончится, мы станем настоящими монстрами. Мы заявим себя кланом и захватим какую-нибудь сферу деятельности. Займемся той же добычей скверны или еще чем-то. Возможно, даже сможем подмять под себя целую губернию. До этого конечно далеко. Но если мы будем стремиться, в конечном счете обязательно добьемся своего.

— Здорово! Мне нравится! — с восхищением отозвалась Ева.

Эмили кинула на меня короткий взгляд. Из него я понял, в какой-то степени она понимает меня, но идея Матвея ее прельщает больше. Я и сам это понимал. Потому что в ней виделось Большое будущее. Интересное и многообещающее.

Глава 11

Мы заканчивали полдничать, когда в столовую вошел пятый постоялец клиники, живший с нами на этаже.

Величавые манеры и яркая своеобразная внешность выдавали в Сан Саныче типичного неопомещика. Он и был таковым. Унаследовав обширные земли во Владимирской губернии, которые у него арендовали фермеры, артели и прочие, теперь он по жизни маялся.

Обычно, выбираясь из палаты ближе к полудню, Сан Саныч отправлялся в буфет, где разминался шампанским. Потом за обедом он оприходовал бутылку крепленого вина и дальше, попивая из фляжки что-то крепкое, слонялся по клинике с игривым настроением до ужина.

Я сначала не мог понять, от какого недуга он лечится. Если не считать нас, в клинике жили лишь пациенты, кому требовалось хирургическое вмешательство. Матвей подсказал. Оказывается, этот тип ложился в клинику, чтобы немного поболеть. А если точнее, здесь он уходил в запой.

— Господа, приветствую, с кем не виделся, — бросил Сан Саныч и, щелкнув пальцем работнице у раздаточной, что б подавала, направился к соседнему с нами столику.

— Сан Саныч, вы же обычно полдники пропускаете, — удивилась Ева, в отличие от нас любившая с ним поболтать.

— Запеченного тетерева себе заказал из Суздаля. А его привезли раньше времени. Боюсь, до ужина остынет. Не желаете составить компанию?

— Спасибо. Мы уже заканчиваем.

В телевизоре заговорили о прошедших похоронах Императора, и тем привлекли внимание Сан Саныча.

— Видели? — указал он на экран. — Раньше говорили Российская Империя, а теперь все чаще просто Россия. Как убили Императора, все, закончилась Империя. Теперь мы не пойми что. Мы территория. Каждый сам по себе. Каждый думает, делает, живет только для себя. А что значит Империя? Это мощный кулак, сплачивающий народы в единое целое. А этого нет. Смею заверить, нет давно. Последние десятилетия были подобием Империи при угасающем Императоре.

Ну все, блин, завелся.

Видя, что Еве это неинтересно, Сан Саныч пригладил только начавшие седеть пышные бакенбарды и решил сменить тему.

— А я, знаете ли, все. Пришел конец, — произнес он так, словно завтра помрет.

Ева нахмурилась.

— Вы, о чем?

— Завтра заканчиваю лечение. Утром возвращаюсь к родным в Ковров. Они заждались. Да и дел скопилось. Наконец закончили ремонт торговых рядов у колокольни Ивана Воина. Надо принимать помещения от строителей. Надо искать арендаторов. Вы, кстати, не были в Коврове? Тут недалеко. Всего шестьдесят километров.

— Не-а.

— Жаль. Много потеряли. Обязательно загляните. У нас собор очень красивый, прекрасно сохранившаяся колокольня Ивана Воина…

— И лучшие торговые ряды около колокольни! — делая комплимент Сан Санычу, перебила Ева и рассмеялась.

Они продолжили говорить, а я как услышал о Коврове и все, ушел в воспоминания. Захотелось съездить хотя бы на денек. Интересно было посмотреть, насколько похож город на мой из прежнего мира. Пройтись по тем же улицам, по которым меня возила на инвалидной коляске приемная мама.

И конечно мне вспомнился разговор с Берником. В детском доме Коврова обитал мой двойник, ну или мое воплощение в этом мире, не знаю точно, как правильнее его обозвать.

Честно говоря, я немного побаивался с ним встречаться. Почему-то казалось, если мы столкнемся, то случится что-то нехорошее. И в то же время подталкивали обстоятельства. Парень, инвалид. Ему требовалась помощь. А у меня имелась возможность помочь. И я рядом с Ковровым.

После столовой, позвав с собой Романа, мы поднялись на свой этаж и прошли в общую зону отдыха с диванами.

Тут было красиво. Часть помещения представляло собой остекленную оранжерею, обставленную кадками с экзотическими деревьями и горшками с цветами. Имелся камин, биллиардный стол, телевизор и выход на открытую террасу.

Теперь с участием Романа ребята стали обсуждать вопрос по остатку наличных денег. Матвей выступил категорически против посредничества Красса. По его мнению, новые деньги в обращение запустят нескоро, если вообще запустят. Имелась большая вероятность, что остаток денег мы просто потеряем.

— Как так? Империя не может жить без денег, — не поверила Ева.

— Так же, как и сейчас, в ходу будет безналичный расчет.

— Глупость какая-то… Ну и на что мы потратим остаток? Ни во Владимире, ни тем более в Суздале золота не осталось. Нам только благодаря твоим способностям удалось хоть что-то собрать.

У Эмили родилась идея:

— Ребята, я могу пойти в банк и оформить счет на свое имя. На него мы положим оставшиеся деньги и будем спокойно тратить по мере необходимости. Не думаю, чтобы Особый отдел или полиция осмелились меня задержать.

— Я — за, — ожидаемо поддержала подругу Ева.

Однако Матвей был иного мнения.

— Давайте не будем спешить. Сегодня только первый день. Есть время подумать. Завтра мы поедем покупать машину в Суздаль. Потом еще на что-нибудь потратимся.

— О, точно! — подхватила Ева. — А что если купим по машине каждому?

— Я вообще-то не умею водить, — промямлил Рома.

— А нечего со своей шаболдой целыми днями таскаться. Тогда бы и научился! — выпалила Ева.

— Нет, ну так-то я не против, идея нормальная. Надо будет еще и Сёме купить. А то у всех будет, а у него нет. Потом наймем себе водителей. А что, между прочим, можем себе позволить.

Девушки засмеялись. Их рассмешил не столько ответ, сколько подача. Рома вдруг стал себя ощущать богатеем.

— Ну вот, пару миллионов, считай, потратили на машины. Еще один отдадим профессору. А сколько у тебя оставалось? — обратился Матвей к Роману.

— Я там запутался. Надо считать.

— Так посчитай. Нужно определиться по сумме. Все равно сегодня придется расплачиваться с профессором.

Роман с тяжестью вздохнул, ибо у него в потайном хранилище был тот еще бардак, поднялся на ноги и исчез.

— Красс сказал про пластику. Вы серьезно решили себе что-то подправить? — обратился теперь Матвей к девушкам.

— Ну не знаю, — с кокетством завиляла плечами Ева, а вместе с ними и своей маленькой грудью.

— Если вы хотите делать коррекцию тела, то предупреждаю сразу, вам придется уже сейчас позаботиться о новых нарядах.

Уже в какой раз замечаю заинтересованный взгляд Матвея. Ему нравится Ева, а он ей. Однако парочка до сих пор предпочитала не переступать черту обычных дружеских отношений.

— Что-то случилось? Или ты из-за событий в Якутске? — взглянув на меня, встревожилась Эмили.

Я покачал головой.

— Сан Саныч заговори о Коврове и напомнил. Это был мой город из прошлой жизни. Сейчас в детском доме Коврова находится копия меня настоящего. Он инвалид. У него проблемы с ногами.

— То есть как? То есть он такой же? Такой, как ты был в том мире? — с трудом переваривая, разразилась вопросами Ева. — Тогда нужно срочно забирать его и вести сюда. Чего ты сидишь?

— Вот и я о том же. Хочу завтра поехать в Ковров.

— А как быть с покупкой автомобилей? — напомнил Матвей.

— Завтра после лекарей съездим в Суздаль. Потом я сразу отправлюсь в Коров. Ева, ты мне поможешь? Вдруг парню понадобится твоя помощь.

— Ну конечно.

Из потайного хранилища вынырнул Роман.

— Осталось восемнадцать целых мешков и три початых. Считай, девятнадцать миллионов.

* * *

Кто бы знал, что с автомобилями та же проблема, что и с золотом. В предчувствие то ли подорожания, то ли избавляясь от наличности, народ разобрал практически все. Матвей нашел лишь один жутко дорогой внедорожник в автосалоне Владимира. Там еще спорткары оставались и лимузины. Но мы их не рассматривали. Равно как не рассматривали поддержанные машины. Раз уж покупаем, хотелось ездить на новом.

Боясь, что перекупят раньше нас, пришлось пропустить утренний сеанс с лекарями и отправиться во Владимир пораньше.

По Суздалю ездить благодать. Поток машин на дорогах вялый и редкий, не то что во Владимире. Я конечно же опасался. Но деваться было некуда. Мест пять и нас пятеро. Ехать хотели все. Место для водителя, если бы мы его все-таки нашли, не оставалось.

Как только автосалон открылся, и мы воочию увидели автомобиль, он сразу нам понравился. Большой, агрессивный, матово-черный — просто красавец. Цена, конечно, заоблачная — один миллион двести тысяч. Собственно, поэтому его до сих пор не забрали.

Хозяин принялся рассказывать о многочисленных опциях, но нам с Евой нужно было ехать в Ковров. Так что мы откланялись и на этом убыли.

Пусть при въезде во Владимир мы не попали в час пик, при выезде вдоволь с Евой хлебнули. Как бы едешь по своей полосе, ничего сложного, но тебя же постоянно подрезают. У меня вся спина была мокрой, когда мы наконец выехали на трассу.

До Коврова дорога заняла чуть дольше времени, чем мы ехали до Владимира. Куда ехать, где искать дорогие по прошлой жизни места — подсказала карта в сети.

Моя прежняя школа оказалась совершенно другой. Дорога от школы до дома вроде бы та, но все по-другому. Ни тебе привычных глазу панельных пятиэтажек, ни девятиэтажек из белого силикатного кирпича. Свой бывший дом я вообще не нашел. Вместо него стоял частный сектор. Итог увиденного был такой — это совершенно другой город.

— Не представляю, что ты сейчас чувствуешь. Сама себе задаю вопрос: как бы я повела, если увидела себя в другом мире? А как бы отреагировала, увидев меня? — задалась вопросами Ева, когда мы приехали к детскому дому.

— Он непохож на меня нынешнего. Я же рассказывал, я попал в чужое тело.

— Ну хорошо, а как он будет реагировать, когда узнает?

Я пожал плечами.

— Пока это останется в тайне. Сейчас я ему помогу, дальше будет видно.

Для поездки в детский дом я подготовился: надел костюм, галстук, строгое полупальто. Всю эту и другую одежду мы купили во Владимире, когда ездили на шопинг. А еще вчера я снял на смартфон удостоверение Матвея. Это чтобы я смог его материализовать без напрягов.

Ворота, постройки, расположение — все не то. Они совершенно другие. Но вот дух, энергетика, общая убогость социального заведения — те же.

— Что-то никого, — смотря по сторонам, удивилась Ева.

— До обеда обычно идут занятия, — ответил я, помня прежнее расписание в моем детском доме.

Лишь на входе в основной корпус нам попалась первая женщина. Она объяснила, где найти директора.

— Добрый день, Софья Львовна. Я из Москвы. Особый отдел, — войдя в кабинет директора, я сразу предъявил только что созданное удостоверение сотрудника Особого отдела, чтобы уже не напрягаться с его воплощением.

Немолодую женщину с большим пуховым платком на плечах перекосило.

— Вы по поводу Артема Волкова?

— Совершенно верно. Мы можем его увидеть?

— Да, конечно, — сглотнула она и с потерянным видом стала вставать из-за стола.

Софья Львовна повела нас в медпункт, по пути рассказывая, что случилось. Оказывается, после приезда Берника, парень слишком о себе возомнил, стал над всеми издеваться. Ребята терпели, пока терпение не лопнуло, и они не устроили ему темную. С этого времени директор изолировала парня во избежание новых эксцессов.

— Но как он мог всех избивать, если он не ходит? — не поверила Ева.

— А вот так, подзывает и бьет. А если ребята отказываются, грозит позвать своего друга. Ну того, из Особого отдела, кто к нам приезжал. Берника, кажется.

Мы нашли Артема за просмотром телевизора. В палате, рассчитанной на четырех человек, он находился один.

— Вы тоже из Особого отдела? А где мой друг Владислав? — обрадовался он, когда директор нас представила.

— Не смог приехать. Мы за него, — в небольшом ошеломлении, ответил я, разглядывая и констатируя для себя его схожесть со мной по прошлой жизни.

— Владислав обещал мне помогать. Он сказал, если что, со всех спросит. При всех сказал. А они мне темную устроили. Вот, смотрите, до сих пор осталась рана, — показал Артем на губу. — Скажите Софье Львовне, пусть всех старшиков позовет сюда. Я им сам сейчас лосей попробиваю!

М-да… И Артем Волков в этом мире другой. Хотя внешнее сходство отменное.

Я обратился к директору:

— Мы его забираем.

— То есть как? А документ? Нужно официальное обращение или я не знаю. Так просто выдать своего подопечного я не могу.

Придумать и материализовать подобие официального документа, не зная, как он должен выглядеть, не вариант. Пришлось импровизировать.

— Софья Львовна, ваш подопечный — достояние Империи. У него уникальные задатки. Империя срочно в нем нуждается. Составляйте какие угодно документы на передачу в Особый отдел, я подпишу.

Не знаю, что в итоге составила директор. Я поставил росчерк, не читая, и для порядка взял свой образец. А вот инвалидную коляску брать не стал. Они все находились в ужасном состоянии. Проще было купить новую. Взяв парня на руки, я понес к машине.

Артем поверил в то, что мне пришлось наговорить и теперь задрал нос.

— Я всегда знал, что особенный. Всегда чувствовал себя другим. А оно раз, так и получилось. А что теперь? Мне поручат ответственное задание?

— Угу. Смертельно опасное.

— Да?! — радость парня ожидаемо погасла. — Но, если нужно для всех, для Империи — тогда я согласен, — вдруг произнес он так, словно ему прямо сейчас предстояло умереть.

— Что ты ему голову морочишь? — ввязалась в разговор Ева и обратилась к парню: — Не слушай Андрея. Сейчас мы отвезем тебя в клинику. Тебе сделают ноги.

— ЧЕГО?!

А у парня-то, оказывается, куда больше сходства со мной, чем я обнаружил вначале.

Первым делом мы заехали в салон с медтехникой за детской инвалидной коляской. Вчера вечером, когда мы относили деньги профессору, я предупредил о новом пациенте. Красс сказал, она ему понадобится на время реабилитации.

После мы заехали в магазин одежды для детей и подростков, купили Артему всякого на первое время.

Ну а далее мы отвезли его в детское кафе, располагавшееся около парка с аттракционами. Пусть там было много всего совсем уж детского, Артему понравилось. Зная свои пристрастия, я угадал его вкусы. Также как мне ему нравились торты с пирожными и конфеты с мороженым.

— Всегда так хотелось покататься, — показав на закрытый к зиме парк с аттракционами, вздохнул Артем, когда мы вернулись в машину.

— Ничего. Еще покатаешься, — также как он вздохнул я, потому как совсем недавно я мечтал о том же. Однако, попав в новое тело, события закрутились так, что пришлось быстро взрослеть.

Ребенок обут, одет, накормлен. Можно возвращаться в клинику.

Ева проложила новый маршрут. По прямой до Суздаля выходило чуть больше шестидесяти километров.

Покидая родной город, Артем притих и смотрел в окно. Из того, что мне удалось узнать, его жизнь сложилась иначе. Его не усыновляли. Он рос в детском доме с рождения. В какой-то степени ему было проще. Но и в то же время хуже. Он не знал, что значит семья.

О чем сейчас думал Артем, было понятно. Его ждало исцеление и новая жизнь. Какой она будет, не знал ни он, ни я. Разве только Матвей. Рассматривать ближайшее будущее у него хорошо получалось.

Мы проехали попавшийся на пути совсем небольшой город Камешково и впереди замаячило что-то непонятное. Пришлось притормаживать.

— Не пойму, авария, что ли, — всматриваясь в перегородивших дорогу машин и людей, предположила Ева.

Как назло, и место оказалось какое-то откровенно не располагающее. Справа и слева от дороги росли молодые сосны. За ними начинался высокий лес. И трасса мертвая. От Коврово до Камешково еще попадались машины. А дальше пустота.

Внутри меня стало тревожно. Как будто что-то подталкивало не останавливаться, а наоборот, давить на газ.

— Может быть там есть пострадавшие? — снова предположила Ева.

— Да нет. Вроде бы машины целые.

Две машины перегородили проезжую часть. Пятеро мужчин стояло на дороге за ними. Еще одна машина находилась на обочине по другую сторону от нас. Снизив скорость еще больше, я понадеялся объехать затор по узкой обочине справа.

Вдруг из толпы к нам рванулось двое. Лишь только они обогнули машины, стало видно, у них в руках автоматы.

— Остановились и вышли из машины! Бегом!

Глава 12

Один нападавший остался на дороге слева от нас, а второй, выйдя к обочине, перегородил путь.

Надавить на газ и сбить?

А если начнут стрелять?

А он ведь начнет, я даже не сомневаюсь.

Нас в машине трое. Куда не стрельни, обязательно в кого-нибудь попадешь. Рисковать не стоит. Поэтому приходится остановиться.

— Я не взяла ствол! — с ужасом вскрикнула Ева.

— Не важно. Выйдешь, сразу прячься за машину. Мелкий, прямо сейчас падай вниз, — скомандовал я, поднимая руки и демонстрируя напавшим, что все в порядке.

Не забываю и о Кольчуге. Мысленно даю команду к активизации, и она отзывается короткой вспышкой.

Видимо, от страха Артем так перепугался, что впал в ступор. Приходится снова гаркнуть:

— Артем, я сказал: падай вниз! Не слышу?!

— Уже! — раздалось сзади вместе с возней.

— Ну все, выходим, — бросил я напоследок и, дернув ручку на двери, первым стал выбираться из машины.

Когда на реке мы оттачивали навык стрельбы, я попробовал материализовать пистолет. Случилось настоящее чудо. Из него получалось стрелять куда лучше, чем из настоящего. Я перестал промахиваться. Пули летели точно в цель по моему желанию, а не насколько правильно я целился. Их количество ограничивалось имевшимися у меня силами, а не емкостью магазина.

Но были и минусы.

Требовалось уделять внимание радиусу покрытия и терять драгоценное время на создание оружия.

Сейчас последнее играло решающую роль. На нас было нацелено оружие. Вряд ли нападающие будут просто смотреть как у меня появится в руках пистолет и как я начну из него стрелять. Мне стоило действовать на опережение.

Взяв автоматы на изготовку, двое основных нападающих следили как, открыв дверь, сначала медленно покидаю машину я, а следом Ева. Трое других немного приблизились и остановились между перегораживавшими дорогу автомобилями. У одного автомат висел на шее, двое других держали их в руках.

Это было совсем не то оружие, с которым, как показывали в сети, охотились на осветленных. Нам «посчастливилось» встретиться с обычными грабителями. Обычными, потому что все пятеро были обделены Светом.

Момента, когда я окончательно вышел из машины, нападавшие не увидели. Выбираясь наружу, для них я как бы согнулся, продолжая держать руки поднятыми, и потом исчез. А дальше я не дал им время на раздумья.

Первым в кого попала пуля, стал парень, стоявший ближе всего к Еве. Девушка сразу спряталась за машину и выпала из зоны возможного обстрела.

Забой оставшихся бандитов продолжился на автомате. Они не видели ни меня, ни оружия, из которого я их расстреливал. Разве что короткие вспышки огня из невидимого дула.

Все пятеро были одеты в спортивную одежду, однако под куртками виднелись бронежилеты. Не желая оставлять никому ни единого шанса на спасение, я стрелял в одного за другим, целясь в головы. Меньше чем за минуту со всеми нападавшими было покончено.

— Вроде все! Пока оставайся на месте! — выкрикнул я Еве и отправился к машинам.

В первой, стоявшей на дороге, ничего подозрительного не нашлось, а вот во второй на заднем сиденье я сквозь стекло рассмотрел цинк с патронами.

Подойдя к последнему автомобилю, оставленному на обочине, я обнаружил открытую заднюю дверь как раз со стороны леса. Внутри никого не было.

Два вполне неплохих седана и старенькое корыто, пусть и ухоженное. Было похоже, бандиты оприходовали эту машину до нас. Оставалось узнать, куда делся водитель и пассажир с заднего сиденья.

Продолжая оставаться в невидимости, я вошел в лесопосадку. Долго идти не пришлось. Мужчина и женщина с простреленными затылками нашлись прямо рядом в канаве, прорытой вдоль трассы для отвода осадков.

На душе стало паршиво. Это были почти старики в простой дешевой одежде. И автомобиль у них был отнюдь недорогой. Их убили за какую-то мелочь. Скорее всего, бандиты намеревались продать видавшие виды автомобиль. Иначе их смерти совсем ничего бы не стоили.

К моему возвращению на дорогу, на горизонте появился грузовик. Выйдя из невидимости, я окликнул все еще прячущуюся за нашим автомобилем Еву.

— Всех грохнул? Ну ты монстр! — восхитилась та.

Я с горечью отмахнулся.

— Сейчас этот подъедет, — кивнул я в сторону приближающегося грузовика, — растолкаем машины да поедем. Не хватало с полицией пересечься.

* * *

Всю недолгую дорогу Ева дико возмущалась. Теперь она была убеждена, выходить без оружия за территорию клиники крайне опасно. Артем вздыхал, сожалея, что кроме трупов бандитов ничего другого не увидел.

Вернувшись в клинику, мы застали ребят, разгружающих покупки из новенького внедорожника. Устроив во Владимире очередной серьезный шопинг, они только приехали. Матвей ожидаемо побоялся садиться за руль. В роли водителя выступил парень из автосалона. Он уже садился в приехавшее за ним такси.

Ева выскочила из машины первой и поскакала к ребятам.

— Матвей, я не поняла, на нас только что на дороге напали!

— Но я… Я же говорил: езжайте туда и обратно. Говорил, чтобы не задерживались. Сколько сейчас? — немного растерявшись, он суетливо полез в карман за смартфоном. — Ну правильно, пятый час. А вы должны были вернуться на полтора часа раньше. Это уже другая ветка событий.

Я тоже вышел из машины и отправился к ребятам.

— Другая, так другая. Главное, обошлось.

Несмотря на мое спокойствие, Матвей продолжил:

— Просматривая события, я выбрал для вас лучший вариант. Если бы вы не задерживались, с вами ничего не должно было случиться. Но даже когда я смотрел худшую ветку событий, вы все-равно должны были вернуться.

— А что должно было случиться при худшей ветке? — насторожился я.

— Ты бы сбил одного из бандитов, стал уезжать, а остальные начали стрелять. Немного зацепили бы Артема, но вы все в любом случае должны были остаться живы.

— Блин! Матвей! А почему сразу не предупредил?! — теперь с обидой выпалила Ева.

— Ребят, если я каждый раз буду говорить о худших ветках, тут сразу ложись в гроб и помирай. Взять ту же машину Краса, каждый из нас должен был разбить ее раз по десять. Просто есть более вероятное стечение обстоятельств и совсем невероятное. Я стараюсь трезво оценивать и выбирать оптимальный вариант.

Ева стала дальше расспрашивать Матвея по веткам событий, а я вернулся к машине. Сейчас у меня были другие заботы. Достав из багажника инвалидное кресло, я стал пересаживать в него Артема.

— Андрей, а вы меня научите стрелять из пистолета? — шмыгнув носом, спросил он.

— Научу как-нибудь. И не выкай. Говорил же, просто Андрей. Без «вы».

— А кто это у нас? Артем, правильно? — первой обратила внимание на парня Эмили и стала представлять остальных.

Рома и Матвей пожали руку парню. Эмили, — за что ей отдельное спасибо, — догадалась купить Артему новенький смартфон, который тот принял под дикий восторг.

Профессор Красс сидел в своем кабинете и смотрел телевизор, когда мы у него появились. Выключив его, он занялся новым пациентом.

Осматривая Семёна, профессор отнесся к делу предельно педантично, тщательно рассматривал его и пересматривал. А сейчас он посмотрел на Артема каким-то рассеянным взглядом, коснулся руки и на этом закончил.

— Завтра проведем первую операцию, через два дня вторую и он сможет начать ходить, — по итогам с мрачным видом как-то совсем отстраненно изложил он, продолжая оставаться где-то в своих мыслях.

Однако Артем не уловил настроения профессора.

— Правда?! — не веря выпавшему счастью, радостно вскрикнул он. — Завтра среда. Получается, я начну ходить в эту пятницу?!

В его глазах было столько всего. Не представляю, если бы кто-то вот так взял меня из детского дома и привез в клинику, где бы мне пообещали поставить на ноги. Я бы, наверное, вообще умер от счастья.

Впрочем, в этом мире подобное излечение всего лишь обыденность, а вот в моем прежнем мире травмы позвоночника — это приговор.

— Не так быстро. После второй операции потребуется выждать три дня. Потом понадобится реабилитация. Первые шаги вы начнете делать в лучшем случае в конце следующей недели. Вам придется очень постараться и приложить максимум усилий. Придется учиться ходить. Это будет тяжело и сложно.

Уточнения профессора нисколько не отразились на настроении Артема.

— Я буду много учиться, как бы трудно это не было! Не сомневайтесь!

Красс кивнул и одними губами слегка улыбнулся.

— Что-то случилось? — спросил я, видя его состояние.

Он снова помрачнел.

— Только что смотрел прямое включение из Якутска, — кивнул он на телевизор позади себя. — Это просто ужас. Там минус сорок. Они не смогли отбиться от тварей. Приняли решение залечь в убежищах. Те, кто сейчас сможет укрыться, будут обречены на вымирание. Зона Тьмы вокруг Якутска разрастается с невероятной скоростью. Уже известно, часть тварей осталась в городе, остальные отправились в сторону Охотского моря. Сейчас в прибрежных поселках началась эвакуация. Вы только представьте, еще несколько дней, Якутск останется посреди необъятной черноты. Их никто не будет спасать. Потому что это будет невозможно сделать. А ведь там осталось не меньше двухсот тысяч человек!

— Надо быстрее поставить на ноги меня. И это… вы же поможете опустить руки в скверну? Я возьму свою первую способность и отправлюсь биться с тварями в Якутск! — вдруг выпалил Артем.

Профессор ничего не ответил парню и снова показал на телевизор.

— В обед передали, пали кланы добытчиков скверны, стоявшие по Енисею. Две Зоны Тьмы окончательно соединились. Сейчас усиливают Читу, Красноярск, Тобольск и остальные города вдоль железной дороги. Я не представляю куда все катится.

— Так и до нас доберутся.

— Запросто, — кивнул профессор и, вернувшись к дивану, ушел в свои мысли.

В таком состоянии мы его и оставили. Теперь уже я стал походить на профессора. Продолжая крутить в голове весь услышанный ужас, я обратился к регистраторше по поводу выделения палаты для Артема. Потом дождался, пока его разместят и поднялся к ребятам, закончившим выгрузку вещей из внедорожника.

Разбирая покупки каждый в своей комнате, все пребывали в возвышенном настроении. Ничего не говоря, я просто входил к ним и включал телевизор. Уже через пять минут со смартфонами в руках все собрались в нашей с Матвеем комнате. Об основных сегодняшних событиях ребята вычитали из сети и теперь ждали, что скажет наш провидец.

Матвей не спешил с ответом. Прошло минуты две, пока он просмотрит будущее.

— Пока все остается в силе. Твари не должны дойти до Владимирской губернии, — наконец заявил он.

— Но люди! Сейчас там гибнут тысячи! В одном только Якутске осталось двести тысяч! Мы так и будем отсиживаться?! — не сдержавшись, перешел я на крик.

Сейчас мой порыв сорваться и попытаться помочь людям в этой непростой для Империи ситуации уже разделяли, кажется, все. Все, кроме Матвея. Он продолжал смотреть на происходящие события другим, совершенно спокойным взглядом.

— Что тут поделаешь. У каждого своя карма, своя судьба. Очень хорошо сказано об этом у буддистов. Не нужно вмешиваться в то, что предрешено. Если происходит зло, значит, так тому и быть. Такова воля свыше.

— Ты это сейчас серьезно? Там тысячи детей, тысячи младенцев! У них тоже что-то не в порядке с кармой?! Или у них судьба такая умереть младенцами?! Ты вообще понимаешь, что несешь?!

Теперь его спокойное лицо сменилось негодованием.

— Тебе ли не знать, что наше существование не заканчивается рамками одной только жизни. Их может быть десятки, сотни или даже тысячи. Жизни ничто. Важен опыт. Если он не получен, то же самое будет повторяться снова и снова. Не в этой жизни, так в следующей. Можно спасать себя, своих близких, всех тех, кого ты знаешь, или кто тебе дорог. Потому что это касается тебя. Это сфера твоих интересов. Можно сказать, в этом случае ты проходишь испытания. Получаешь положительный опыт. Во всех других случаях — это не твое дело.

— Ну хорошо, а если на твоих глазах нападут на девушку, подростка или любого другого, кто не может за себя постоять? Они будут кричать о помощи. Ты просто пройдешь мимо, потому что не знаешь их?!

— Я вмешаюсь, если они ко мне обратятся. В этом случае я буду обязан прийти на помощь. Пройдя мимо, я получу отрицательный опыт. Потому что отказал, когда меня попросили о помощи. Потому что так все устроено. Не я выдумываю правила. Они нам спускаются свыше.

Наступила пауза.

Матвею хорошо утверждать. Если что, он всегда может прикрыться способностью. Типа, считал у каких-то просвещенных мудрецов. Наверное, так оно и есть. Будь иначе, так рьяно он бы не стал сейчас гнуть свою линию.

А как быть остальным?

Все мы рождаемся и перерождаемся. Знания обо всем, что успеваем узнать в прошлой жизни, в последующем забываются. Мы снова и снова наступаем на одни и те же грабли. И ведь никто не объяснит, как оно есть на самом деле, так, чтобы вот со стопроцентной гарантией.

А вдруг все о чем рассказал Матвей, это вымысел? Вдруг нет бессмертной души? Нет ни кармы, ни судьбы. Вдруг есть только одна жизнь и если она закончится, наступит конец?

Впрочем, это уже шло вразрез с тем, что я узнал лично, встретившись с матерью Андрея. Мария умерла задолго до того, когда мы встретились. Да и мой переход из одного тела в другое тоже нельзя было назвать обычным явлением.

— Ну хорошо, пусть так, а как узнать свою судьбу, свое предназначение? — обратился я к Матвею.

— Тут правильнее сказать, какой опыт нужно получить. Это важнее. Исходя из него складывается судьба.

— Ну хорошо, пусть будет опыт.

— Сложно так сразу ответить. Нужно взглянуть на себя беспристрастным взглядом. Понять, кто ты есть, чего хочешь, что мешает достичь желаемого. Внимательно посмотреть на появляющиеся на пути преграды. Мой клан вырезали, я остался один. Мое предназначение, если не возродить, то создать новый клан. К этому я и стремлюсь. Это будет долгий путь, длиною в целую жизнь. Если взять Рому, он родился в неблагополучной семье. Ему многого хотелось, но не получалось. От этого он в детстве начал подворовывать.

Видимо Матвей попал в точку. Парень встрепенулся и округлил глаза. Но не стал отнекиваться.

— Рома смог преодолеть свой порок и уже получил первый опыт. Его судьба уже изменилась. Скоро его ждут новые испытания и новый опыт. Он всегда хотел иметь много денег и теперь его мечта сбылась. Как мне кажется, это тот случай, когда успех, это новое испытание. Он должен не зачерстветь. Должен сохранить в себе лучшие качества.

— А разве судьба может меняться? — удивилась Ева.

— Конечно. В лучшую или худшую сторону. Ты тоже прошла свое первое испытание. Цена оказалась такой, что ты впала в отчаяние. За это судьба свела тебя с Эмили.

— Если бы не она, я покончила с собой, — вдруг призналась Ева. — Меня только перевели в ее детский дом. Мы даже не успели познакомиться. Я взяла в столовой нож и ушла в лес. Он начинался сразу за детским домом. Я села, хотела вскрыть себе вены, и тут появилась Эмили. Она сказала, что я могу закончить начатое или сделать другое — просто дать самой себе второй шанс. В общем, я решила еще немного пожить. Потом мы сдружились и вместе сбежали из детского дома.

«— За это ты до сих пор ей признательна», — произнес Матвей так, словно давно об этом знал. — Вы с Эмили справились со своими испытаниями. Думаю, дальнейшая судьба будет такой же, как у остальных девушек. Вы выйдите замуж, родите и воспитаете детей. Наверняка у вас будут еще какие-то испытания. Если выбор супруга окажется верным, вместе вам легче будет справиться. Что вас ожидает, я пока не знаю.

Вот и подошла моя очередь. Теперь я даже напрягся. Матвей словно из нашего товарища превратился в пророка, озвучивавшего судьбу для каждого. Почему-то казалось, что сказанное им обязательно должно будет сбыться.

— С тобой, Андрей, сложнее всего. Живя в своем мире и, имея неизлечимый недуг, твое испытание должно было растянуться на всю жизнь. Но случилось чудо, ты попал в новое тело. И теперь ты в нем как будто потерялся. Твоя судьба перемешалась с судьбой настоящего Андрея. Его желания ты отторгаешь, потому что они чужие. А без собственного тела ничего своего в этом мире у тебя нет. Поэтому ты не знаешь куда себя деть. Мечешься из стороны в сторону. Так будет продолжаться, пока не избавишься от сидящего внутри Андрея. Или не увлечешься чьей-то идеей.

Я был в шоке.

— Получается, попав в чужое тело, я угодил в ловушку?

— В некотором роде.

— Ну и как мне его из себя вытащить?

— Пока никак, — пожал он плечами. — Если что-то придумаю, я обязательно сообщу.

Писец.

Называется — приплыли.

Глава 13

Колонна из четырех броневиков летела по грунтовой дороге. Тяжелые машины, обычно плавно качающиеся на ухабах, непривычно резко прыгали из стороны в сторону, грозя на очередной выбоине завалиться набок. Однако Виктора Вагаева, сидевшего в авангарде колонны, это не волновало. Броневиками управляли опытные водители, хорошо знавший дорогу, по которой ездили почти ежедневно.

Виктор вглядывался в небольшое боковое окошко, больше похожее на бойницу и пытался на глаз определить уровень плавающей по воздуху скверны. Судя по обилию и размерам слипшихся полотен, он достиг максимального значения. Это верный знак приближения Большой волны.

Со стороны полуживого из-за постоянных сумерек леса показалась стая несущихся к броневикам Лис. Виктор не стал смотреть, что случится дальше, и достал смартфон. Водитель предусмотрительно сбавил скорость. Твари с разбегу атаковали стальную махину. Удары глупых голов дробью забарабанили по корпусу.

Позади старшего колонны сидел его охранник Василий. Он с азартом наблюдал через свое окошко за нападением тварей, всматриваясь и приподнимаясь, чтобы рассмотреть, как колеса их давят, когда те под них попадали.

Стая быстро исчезла из поля видимости, оставшись позади. Раззадоренному охраннику теперь хотелось нового зрелища.

— Чего-то летушек невидно, — взглянув в темно-серое небо, переполненное полотнами скверны, произнес он.

— Что? — оторвавшись от экрана, переспросил Виктор.

— Я говорю, летунов нет.

— Посмотри с другой стороны, — бросил Виктор, указав на соседние окна.

Василий вскочил и, оттеснив сидящего у окна другого охранника, припал к стеклу.

— Есть! Кружат! — обрадовался он. — Когда в форте сидишь, видишь, стая кружит, уже понятно, кто-то едет. Это верный признак. Он меня никогда не подводил.

Продолжая что-то читать, Виктор не ответил. Рассказанное Василием, знал каждый, кто бывал в форте, да и вообще в Темной зоне.

Показался высокий шест, возвышавшийся над верхушками деревьев. Это была одна из первых Игл, поставленная в середине прошлого столетия. Старая нехитрая конструкция все еще собирала скверну. Стекая вниз и, собираясь в емкость, дальше черная жижа по трубопроводу отправлялась в форт, от которого также трубопроводом переправлялась в хранилище близлежащего поселка Черноярск.

— О, Игла появилась, — снова подал голос охранник, разглядывая пейзаж за окном. — Еще пятнадцать минут и будем на месте.

Свернув текст, Виктор перешел в раздел контактов и нашел в списке Волгина.

«Вагаев: Будем через 15 минут. Собирайтесь. Времени ждать нет»

Меньше чем через минуту пришел ответ.

«Волгин: Нам нужен час. Раньше не успеем»

Виктор поморщился.

«Вагаев: Максимум 30 минут. Больше времени не дам. В следующий раз доделаете»

Возведенный на пригорке старый форт, некогда принадлежащий клану Тарасовых и представлявший собой башню с овальным укреплением внизу, встретил броневики канонадой. Орудия в автоматическом режиме круглосуточно вели отстрел тварей, попадающих в зону обстрела. С приближением броневиков автоматику отключили. За орудия сели стрелки. Канонада сменилась одиночными выстрелами.

Тяжелые ворота, отделанные серебряными шипами, стали раскрываться лишь после того, как броневики остановились перед ними. Когда въехали, сразу начали закрываться. Прибывшая техника заполнила собой небольшой открытый двор в виде овала.

Здесь скверна была уже лишь в виде мелких не видимых глазу частиц. Доступ ее и тварей препятствовало растянутое вверху наслоение из посеребрённых сеток и прутов.

Когда ворота закрылись, двери форта открылись. Появились комендант, Волгин и прочие.

Приняв дежурный доклад об обстановки от коменданта, Виктор переключился на Волгина:

— Александр Григорьевич, приближается Большая волна. Какие могут быть работы? Не успеем выехать, можем застрять на неделю.

Тот виновато развел руками.

— Почти закончили. Жалко бросать.

— Много еще?

— Осталось установить последние два насоса. Конечно, хотелось бы успеть больше, но уже ладно. Если говорить по-хорошему, старые Иглы давно выработали ресурс. Нужно или наносить новый слой позолоты, или устанавливать на них современные приемники. Иначе скоро добыча скверны на них упадет до мизера.

— Нам теперь не до модернизаций. Сами видите, что творится. После падения кланов на Енисее, боюсь, как бы нам ни пришлось стать последним оплотом на пути Тьмы.

— Зато сколько вокруг стало скверны, — усмехнувшись, раскинул руками Волгин. — За вчерашний день ее уровень возрос в восемь раз. Час назад я лично измерил, уже в двенадцать. Из-за этого переполнились цистерны. Я поэтому распорядился заменить старые насосы. Иначе они не справлялись. А вы сами понимаете, кланов добытчиков на Енисее больше нет. Скоро появится дефицит. Проблем со сбытом больше не будет.

— Так и быть. Уговорили. Сколько нужно вашим людям на установку насосов?

— От силы полтора часа. — Чувствуя, что Вагаев начнет бурчать, Волгин поспешил уточнить: — Это максимум.

— Черт с вами. Но не дольше. Постарайтесь уложиться за час. Нам дорога каждая минута.

Приехавшая на смену команда бойцов и рабочих уже покинула броневики. Большая часть старой смены с вещами уже вышла во двор, готовясь к отъезду.

Недолго думая, Виктор принял решение разделить колонну: два броневика отправить прямо сейчас, а оставшиеся, когда люди Волгина закончат работы.

Если Большая волна прибудет раньше, то это не страшно. У форта будет больше защитников. Что касается вынужденной задержки, ради будущих прибылей можно застрять на пару дней или дольше. Лишь бы Большая волна оказалась не бесконечной, как это получилось у кланов добытчиков, стоявших на Енисее.

— Виктор Федорович, а можно, пока ждем, я на башню сгоняю? — показывая на нее, с детской безмятежность спросил охранник Василий.

Вагаев закатил глаза.

— Садись в броневик. Будешь за старшего. Повезешь первую группу.

— Да е-мое… Подождите. А как же вы?

— Я поеду со второй группой. Иди командуй.

Никому из рядовых бойцов и рабочих не хотелось застрять в форте на неопределенное время, пока не сойдет Большая волна. Так что люди попрыгали в броневики крайне быстро. Меньше чем через десять минут первая группа отправилась в Черноярск.

Василий, будучи повышенным до статуса старшего, выгнал стрелка, сидевшего рядом с водителем, и занял его место. Вид по сторонам, по сравнению с салоном, был просто шикарным. Пусть боковое окно и было узковатым, зато лобовое почти полноценное.

А еще перед ним размещался пульт управления орудием, установленным на крыше. Естественно, здоровяк тут же принялся его изучать.

Штурвал оказался таким же, как у пушек на Иглах. А вот кнопок на панели перед монитором в два раза меньше. Увидев притаившуюся впереди мелку шавку, Василию конечно же захотелось по ней шандарахнуть.

— Лучше не надо. В кассетах боезарядов на двадцать четыре выстрела. А нам еще ехать два часа, — остановил его порыв немолодой водитель.

— Как звать?

— Палыч.

— Вот умеешь ты Палыч кайф обламывать.

Водитель усмехнулся.

— С мое здесь отмотаешь, узнаешь, что такое встрять по самые гланды. Иной раз едешь и на тебе, в лоб стайка Вепрей несется. Визжат так, что думаешь, сейчас разнесет тебе голову. А долб*еб стрелок уже пустой, сидит, на тебя смотрит. Приходится глаза закрыть и давить на газ, говоря себе: будь что будет. Мне эти подвиги на х*й не нужны.

Рассказ задел Василия.

— Думаешь, если из личной охраны, то белый воротничок? Да я, чтоб ты знал, с восемнадцати отмотал на Иглах девять лет. И не на вахте, месяц на Иге, месяц дома загораешь. Минимум по полгода. С Вепрями я сходился не то, что ты из кабины, вживую. В личную охрану клан меня приподнял после того, как я один на один сошелся с Медведем.

— Но оно же лучше, когда кассеты полные, правильно же? Так спокойнее. На х*й нужны все эти подвиги.

— Не спорю. Зато с подвигами оно лучше. Интереснее! — засмеялся Василий.

Однако водитель его уже не слушал. Насторожившись, тот постучал по панели справа, где висела рация.

— Не пойму, связь, что ли, пропала? Вон, только что лампочка замигала и теперь потухла, — кивнул он на панель и снял со штатива рацию.

Попытки связаться с базой в Черноярске, с фортом и даже со вторым броневиком позади не дали положительных результатов.

— А-ну-ка, а-ну-ка… — Василий достал из кармана смартфон и включил его. — Не понял. И сотовая связь не работает, что ли. Что за х*йня?!

Смартфон водителя тоже оказался не рабочим.

— Что делать: возвращаться в форд или ехать дальше? — спросил водитель и напомнил: — Ты старший, тебе решать.

Василий забегал глазами по сторонам.

Если отключилась сотовая связь, то это означало, что вышли из строя вышки. Их в Черноярске было две. Выйти из стоя обеим — не вариант. Получалось, твари прорвались к поселку и устроили разгром.

Но как?

Форты стояли на расстоянии от тридцати до пятидесяти километров друг от друга. Иглы, с установленными вокруг них орудиями, шли позади них. Твари чувствовали осветленных и целенаправленно атаковали форты. Так было всегда. Они не могли изменить повадки.

Если по сотовой связи Василий нашел объяснение, то почему не работала рация, даже между шедшими друг за другом броневиками, для него оставалось совершенно непонятно.

— Разворачивайся, пока далеко не уехали. Пусть Виктор Федорович сам принимает решение. Если в Черноярске беда, то и у всех в форте беда. Без поддержки им долго не продержаться.

Водитель включил аварийный сигнал, стал сбавлять скорость и разворачиваться. Поравнявшись с кабиной второго водителя, он приоткрыл дверь и перекинулся с ним парой слов. У них связь тоже не работала.

К счастью, броневики не успели далеко уехать. К ним еще не успели прицепиться вездесущие Вороны, преследовавшие в Зоне любых путников или колонны. Путь занял не больше десяти минут.

Теперь Василий и Палыч молчали. У обоих на душе стало неспокойно. Это было сродни нарастающего страха. Столкнувшись с тварями, которые видишь, можно было хотя бы предположить, что тебя ожидает и предпринять нужные меры. Данная ситуация пугала своей неопределенностью.

Виктор Федорович мог отдать приказ остаться в форте. Насколько долго в таком случае они могли в нем застрять — лишь богу известно. Или же Виктор Федорович мог забить броневики людьми, сколько поместится, а остальных бросить в форте.

Дальше предстояла дорога до Черноярска и далее до Тобольска. Какой она могла оказаться, если Большая волна уже в поселке, опять же, лишь богу известно. Одно дело рассекать по окраине Темной зоны, где бегают стайки лис или незначительные группы тварей немногим больше, другое столкнуться с особями покрупнее. Тот же разъяренный Вепрь мог запросто перевернуть броневик, если изволочится.

Впереди показался форт. Водитель стал останавливаться.

— Что случилось? — спросил Василий.

— Сейчас постою, чтобы наверняка увидели. Когда подъезжаем, мы всегда связываемся, чтобы отключили автоматику. Иначе орудия примут нас за тварей и будут целенаправленно бить по броневикам.

— Ну ты им хоть помигай фарами.

— Кстати, верно, — кивнул Палыч. — Посмотри в бардачке. Там должен быть сигнальный пистолет и кассета с патронами. Тоже можно запустить.

Найдя перечисленное и убедившись, что поблизости нет тварей, Василий открыл дверь и вышел.

Отключил форт автоматику или нет, было непонятно. Орудия продолжали стрелять, отстреливая немногочисленных тварей, летающих в отдалении.

Выбрав красный патрон, он отправил в небо сигнал. Яркий огонек полетел в сторону форта.

Вроде заметили. Стрельба прекратилась.

Возвращаясь в броневик, Василий успел поставить ногу на подножку и, схватившись за ручку, приподняться. Со стороны Черноярска по направлению к форту из неба выглянул еще один сигнальный огонек только белый и куда больше в размере.

Василий замер, следя за траекторией движения. Огонек летел еще и горазда быстрее пущенного им только что сигнала и совершенно иначе.

«Да это же ракета!» — осенило его в тот момент, когда огонек почти долетел до форта.

В следующее мгновение раздался мощнейший взрыв, заставивший Василия упасть на землю.

Глава 14

Вот и первый снег появился. За ночь его выпало сразу много. Белый, пушистый, скрипучий под ногами. Мы тут же отправились в Суздаль и накупили санок, пока наличные деньги еще в ходу. Они у нас как будто нескончаемые, сколько ни тратим, все равно не заканчиваются.

Три дня назад мы снова ездили во Владимир за машиной. Удалось купить поддержанную чисто для учебы, заодно набрать всякого. Я теперь обеспечен одеждой и всем необходимым по полной.

Еще часть денег мы все-таки передали профессору Крассу. Все равно тратить некуда. Сейчас та же недвижимость не продается. И даже с поддержанными машинами проблемы. Торговля в Российской Империи замерла. Все ждут, чем закончится эпопея с обменом наличности.

Весь сегодняшний день, мы то на двух машинах ездили по снегу, то у замерзшей реки катались с горки на санках. Роме тоже захотелось научиться вождению. Теперь он снова везде с нами. Как говорится, ничто так не сближает, как общие дела.

Вернувшись в клинику, Эмили предложила мне прогуляться по территории отдельно от ребят.

— Мне не нравится, что ты слишком близко воспринял откровения Матвея, — перешла она сразу к сути прогулки.

— Не знаю, вроде бы он верно рассказал. Но мне кажется, он специально подвел, чтобы я увлекся его идеей с кланом.

— И что с того? Разве плохо, если мы создадим клан?

— Речь не о нашем, о ЕГО клане. Разве ты не уловила?

Взяв меня под руку, она покачала головой.

— Чтобы создать собственный клан, нужны другие качества. Понадобятся исключительные лидерские качества. А этого у него нет. Жизнь сделала из него волка-одиночку. Он пытается стать другим. Может быть когда-нибудь сможет, если изменится, но не в ближайшее время.

— Вот и ты заметила. Матвей закрытый. Не поймешь, что у него на уме. За таким характером люди не пойдут. Взять тебя, ты совершенно другая. Вначале, правда, ты показалась мне мутной.

— Я?! — с удивлением улыбнулась Эмили и ткнула себя в грудь.

— Но потом, когда сближаешься, ты себя раскрываешь. Конечно, у тебя остается что-то, о чем не хочешь говорить. Это нормально. Такое у всех. Есть секреты, тайны или темы, о которых мы не хотим говорить. В целом ты открытая. Это вызывает доверие. Ты можешь увлечь за собой, стать лидером. Но не лидером клана, конечно.

— Это еще почему?

— Клан — это чисто мужская тема. А мужчины не захотят подчиняться девушке, пусть и такой красивой.

Эмили рассмеялась.

К вечеру мороз усилился. Снег под ногами стал скрипеть еще звонче. Мы дошли до длинной дуге перил, за которыми начинался пологий спуск к реке, по которому мы сегодня катались на санках.

Остановившись, я обнял Эмили. Короткий поцелуй, и она уткнулась мне в грудь.

— Мне тоже не нравится неопределенность. Со старой жизнью покончено, новая не началась. И мы тут сидим в ожидании. Я сама на распутье, поэтому и уцепилась за идею с кланом.

— У тебя хотя бы есть настоящие родные.

— Мама вышла замуж за человека ниже себя. Это для моей семьи означает испортить благородную кровь. Для деда я навсегда останусь испорченной. Просто дрянная кровь.

— А Эльза, не помню отчества, с которой ты нас знакомила?

— Тетушка — хороший человек. Но она придерживается тех же взглядов.

— А Ольга Владимировна из Владивостока?

— Если бы ты ее видел, когда в тот день я прибежала и рассказала о том, что случилась. Я еще при ней позвонила деду, а он не захотел меня слушать. Дворецкий передал, чтобы больше не беспокоила. Не знаю, что у Ольги Владимировны тогда было на уме. Наверное, подумала, что это все устроил дед. Она так испугалась за себя, за сына, за внуков, что готова была, по-моему, сама отдать меня в руки убийц. Вот я и придумала отправиться в соседнюю губернию и прикинуться, что ничего не помню. Она и рада стараться, помогла, лишь бы от меня избавиться. Все они — это прошлое. У меня своя жизнь. Матвей правильно сказал, нам нужно просто немного подождать.

Она отпрянула и взглянула на меня грустными глазами.

— Пойдем обратно. Сейчас в столовой начнется полдник.

С каждым днем ситуация в Империи усугублялась. Помимо увеличения уровня преступности, на востоке твари добрались до Охотского моря. Другая их часть рвалась на запад. Сейчас шли бои за Тобольск. Туда нагнали много военных. Вроде должны удержаться.

Что происходит у клана Вагаевых — неизвестно. Да я особо не интересуюсь. После того как дед решил меня убить и выпустить настоящего Андрея, я их как будто вычеркнул из жизни.

Единственное, что радует, это успехи Артёма. Обе операции прошли успешно. Он уже чувствует ноги, может ими шевелить и готовится сделать свои первые в жизни шаги.

После столовой у нас час свободного времени до вечернего сеанса с лекарями. Мы собрались в общей зоне отдыха на своем этаже, где к нам присоединился Семён. Он только что отошел от очередной операции. Уже прямо красавчик получился. Профессор Красс продолжает им заниматься. Завтра парню предстоит снова ложиться под нож.

Глядя на его успехи уже и Эмили с Евой почти согласились на коррекцию. Почти, потому что нужно определиться. Профессору требуется точно знать, чего они хотят, а те в сомнениях. Попа, грудь, узкая талия — это понятно. Вот как быть с лицом, пока загвоздка.

Только что в новостях сообщили, твари продолжают атаковать Тобольск, но большая часть, как и следовало ожидать, отправилась дальше покорять запад. Из этого становится понятно, Иглы клана Вагаевых пали.

Заглянув в будущее, Матвей снова всех утешил. До Владимирской губернии тварям не добраться. Нам можно и дальше спокойно здесь оставаться.

Однако вскрылось другое.

— Ну и чего вы сидите? — накинулась Ева на Романа с Семёном. — Дальше на запад — это на Пермь. Других крупных городов по пути нет. Дать тварям отпор там больше некому. Звоните папкам, мамкам, пусть завтра чешут к нам.

— Им лучше скооперироваться и вместе садиться на поезд до Владимира. А здесь мы их уже сами встретим, — выбрал оптимальный вариант Матвей.

Ребята принялись звонить родным, и тут выяснилась проблема. Отец Ромы неделю в плотном запое. Никуда ехать он не собирается. На этой почве у них разразился скандал.

Тем временем мы с Эмили начали играть в бильярд. У меня пока еще плохо получается загонять шары в лунки. Всего пара дней, как стал осваивать игру. У Эмили есть опыт, поэтому она в очередной раз без труда одерживает победу.

— Предлагаю партию. Кто проиграет, идет за шампанским, — обращается Матвей к Эмили, когда мы заканчиваем.

— А как же вечерний сеанс с лекарями? — напоминает она.

— Значит, после лекарей.

Матвей еще ни разу не играл. Вот только, судя по заявленной подаче, играть он умеет, не то что я. Было любопытно.

Тем временем эпопея с отцом Романа продолжается. Ева забирает у парня трубку, и сама начинает общаться. К счастью, мужчина находится в более-менее вменяемом состоянии. Посулив море выпивки, Еве удается склонить папашу временно завязать со своим запоем и ехать к нам.

— Партия! — гордо заявляет Эмили, одержав победу.

— У нас в запасе десять минут, — показывает Матвей на висящие на стене часы. — Я настаиваю на реванше.

У Семена и Романа все срослось. Завтра родители должны покинуть Пермь. Парни успокаиваются и теперь вместе со мной и Евой увлекаются поединком Матвея и Эмили. Последняя неожиданно проигрывает. Счет один-один. Ничья. Как раз в это самое время появляются лекари.

— После продолжим? — с азартом спрашивает Матвей.

— Третья партия станет последней. Никаких больше реваншей.

— Согласен. Решающая битва! — смеется Матвей, и мы расходимся.

Матвей продолжает жить со мной в комнате. Он не умел плести Кольчугу. По его просьбе я научил. Если я могу создать каменную глыбу, щит или еще что-то, то для Матвея Кольчуга — это единственная защита, поэтому он и ухватился. Теперь качает только ее.

У меня на Кольчуге уже больше пятидесяти тысяч узелков. Еще столько же и мне будут не страшны обычные пули. В общем, я пока все силы решил вливать в плетение, чтобы уже не переживать за неожиданные встречи с вооруженными бандитами.

Лекари заканчивают, и мы возвращаемся к биллиардному столу. У ребят решающая партия.

— Вы просто так или на что-то играете? — заинтересовывается Ева.

— Если я проиграю, то иду за шампанским, — ответил Матвей, наблюдая за очередным точным ударом Эмили.

— А если выиграешь?

— Не будем пить шампанского.

Ева залилась смехом.

— Ну и кто после такого будет за тебя болеть? Эмили, давай, порви Матвея!

Следующий шар летит мимо. Очередь переходит к Матвею. Он удачно забрасывает два шара и тоже промахивается. Особо придирчиво выбирая каждую позицию, Эмили поочередно отправляет в лунки три шара. Все. Партия. Девушка получает от нас порцию общего восторга.

— Да будет шампанское! — радуясь, кричит Ева, как будто только благодаря сыгранной партии оно могло появиться.

Матвей вздыхает и отправляется в буфет.

— О, ты смотри, Ева сегодня в настроении. Можно с ней замутить, — смеется Роман, обращаясь к Семёну.

— Знаешь, что! Мути со своей медсестрой! Понял?!

— Да я не за себя переживаю, за братуху.

— Идите оба, знаете куда. Я вас воспринимаю за друзей. Уже без вариантов!

— Ничего-ничего, потом сама пожалеешь, — вздергивает нос Сёма. — Профессор сказал, сделает мне римский волевой подбородок. И еще кое-чего. Будешь потом лить крокодильи слезы, а я скажу — нет.

Мы взрываемся смехом.

Матвей появился с двумя бутылками шампанского в руках. А за ним сюрприз в виде подруги Романа медсестры Анны с тележкой, на которой в ведерках со льдом охлаждаются еще две бутылки шампанского, бокалы и большая ваза с красной икрой.

— А что за повод? — насторожились Ева, главным образом из-за появления медсестры.

— Не сегодня, так завтра встанет на ноги Артем. Вон, Семён почти вылечился, — указал на него Матвей. — У нас все хорошо. Чем не повод немного расслабиться?

Обернувшись, он обратился к подруге Романа:

— Анна, вы с нами? А то у нас некомплект. На четверых парней всего две очаровательные девушки.

— Я могу позвать подругу, — явно радуясь, что ее позвали, предложила она.

— Олю? — переспросил Рома.

— У Оли выходной. Сегодня дежурит Татьяна.

Похоже, Рома в курсе всех ее подруг. Кандидатура его явно впечатляет. Он показывает Семёну большой палец. А вот Эмили и Еву это обстоятельство не радует.

— А ничего, что у вас дежурство? — задает вопрос теперь Эмили.

— У нас на всю клинику помимо вас только два пациента осталось. Константин Алексеевич оставляет нас дежурить лишь на случай непредвиденных ночных поступлений. Сейчас только предупрежу на регистратуре и позову Татьяну.

— Ну хорошо, тогда мы вас ждем, — нехотя сдается Эмили.

— И прихватите с собой в буфете еще шампанского. А то этого будет мало, — просит Рома.

Анна уходит, и тот принимается вдохновлять друга:

— Братан, ты не представляешь, как тебе повезло. Знаешь какие у Танюхи сиськи? Во! — показывает он на себе что-то необъятное.

— Блин, Матвей! — фыркает на него Ева.

— Ну это же не каждый день. Чего ты как эта? Вместе веселее. Должна же у нашего Семена быть какая-то отдушина в жизни. Слышала же, завтра у него опять операция.

Ева, а с ней и Эмили, окончательно сдаются. Все-таки мы не одни. С нами Рома и Семён. С их мнением тоже нужно считаться, раз мы вместе и раз вместе решили немного расслабиться.

Возвращение Анны с подругой Татьяной вызывает общее замешательство. Точнее, грудь девушки. Ева и Эмили смотрят прямо с завистью. Если раньше они сомневались, стоит ли себя что-то улучшать, то после сегодняшнего вечера точно согласятся. Я же удивляюсь, что раньше не видел настолько примечательную медсестру, на которую просто невозможно не обратить внимания.

Открываем первые бутылки шампанского, разливаем по бокалам и окружаем большую вазу с икрой. В настолько большой компании первые четыре бутылки шампанского просто улетают. Немного захмелев, Анна и Татьяна смелеют и предлагают потанцевать. Их ухажеры отправляются к музыкальному центру и ставят медленную композицию. Мы приглашаем наших дам на танец.

Сёма с первого взгляда по уши влюбился в грудь новой девушки. Он приобнял Татьяну, танцует и не верит свалившемуся счастью. Рома со своей Аней отделился и больше сосется, чем танцует. А вот на Еву с Матвея лучше не смотреть. Это кромешный ужас. Та вся прильнула к нему, а он ей анекдоты травит.

— Странно, что у Евы и Матвея до сих пор не завязались отношения, — танцуя с Эмили, киваю на ребят.

— Наверное, Матвей не прочь с ней на время сблизиться. Но он знает, если у них произойдет близость, Ева окончательно в него влюбится и потом не даст просто так себя бросить.

— Зачем бросать, если все сложится?

— Ты же знаешь его, прежде чем что-то сделать, он заглядывает в будущее. Видимо, там будут проблемы. Вот и не переходит черту.

После танца улетают еще три бутылки шампанского. Мы только разошлись, а оно, оказывается, закончилось. Медсестры говорят, что забрали из буфета последнее. Нам остается перейти на вино.

— Честно говоря, просто вино не очень хочется. Я бы еще шампанского выпила, — вздыхает Ева.

— Угу, — также вздыхая, соглашается Эмили. — Может быть как-то организовать доставку из Суздаля? Еще ведь совсем не поздно.

Неожиданное появление нового ведерка со льдом и бутылкой шампанского у всех вызывает чрезвычайное удивление. Даже Эмили с Евой не сразу понимают, откуда оно появилось.

— Да ладно! — глядя на меня, наконец, догадывается Ева. — Настоящее?!

Взяв из ведра холодную бутылку и открыв ее, я предложил сравнить. Все с любопытством делают по глотку, с подозрением смакуют.

— Настоящее! — бурно подтверждает Ева и залпом допивает оставшееся в бокале шампанское. — Андрей, да мы с твоими способностями тут сопьемся!

Вдохновленный удачей, я материализую десяток бутылок, заполняя ими тележку. Чтобы уже не париться. Вечеринка продолжается с новой силой, а с ней и медленные танцы.

Теперь Рома без зазрения совести зажимался с Аней. Уже понятно, еще немного, мы их потеряем. На его фоне осмелел и Сёма. Теперь одной рукой он водит, а второй то и дело спускался к заднице Татьяны, естественно, не сводя глаз с ее груди. А у Матвея, похоже, без вариантов. Ева теперь висит у него на шее.

— Я знаю о проблеме парней, — глядя на целующихся Рому и Анну, заговорила Эмили. — Сейчас вспомнила, как-то читала о монахах. Они изводили себя тяжким трудом, занимались до изнеможения самобичеванием. Даже резали плоть, чтобы преодолеть желания. У девушек по-другому. Они могут обходиться годами. Но не слабенькие на передок шлюшки, конечно.

— Вот видишь, какие мне приходится проходить испытания!

— Ну хорошо. Я подумаю.

Чего?

Сегодня будет что-то кроме поцелуев?!

Да ладно!

Желание Эмили нужно срочно усилить!

— Ты такая красивая. Так и хочется тебя снова поцеловать.

— Не вздумай! Только не здесь!

Как только танец завершился, я тихонечко отлучился. После стольких разговоров уже было понятно, Эмили решилась. Мне оставалось подготовиться. Спустившись на первый этаж, я взял в регистратуре ключ от свободной палаты этажом ниже.

Вернувшись назад, стало понятно, мое отсутствие заметили все.

— Андрей, где ты ходишь? Без тебя исчезло шампанское! — возмутилась Ева.

Спустя полчаса Рома с Аней засобирались «прогуляться», а с ними и Семён с Татьяной. Я тоже предложил Эмили прогулку.

— И куда мы пойдем? — как будто не догадываясь, спросила Эмили.

— А куда хочется?

— Ну даже не знаю. Так сразу ответить сложно. Девять этажей, девять коридоров, — рассмеялась она.

Ребята отправились к лифту, мы же сворачиваем к лестнице. Спустившись на этаж ниже, Эмили теряет дар речи.

Длинный коридор и двери исчезли. Появился необъятный сад с деревьями и морем цветов. Идя по выложенной камнем ровненькой дорожке, мы подошли к древней башне. Ключ от двери только оказался современным. Таким же пользовались мы.

Судя по реакции Эмили, я попал в точку. Она впервые видит от меня подобную грандиозную иллюзию. Оставалось придумать, что будет за дверью. Снова сад уже не оригинально. Приходится срочно придумывать новую картинку.

Пусть Эмили поняла, что я могу воспроизвести что угодно и все равно очень удивилась песчаному берегу моря на фоне яркой луны. Одинокая кровать стояла прямо у берега. Обойдя ее, мы сели на край, куда прибывали волны. Эмили разулась, надеясь опустить ноги в воду.

— Это иллюзии? — уточнила она, немного разочаровавшись.

— Боюсь, если создам настоящую воду, мы затопим следующий этаж.

— Тогда лучше не надо.

Эмили улыбнулась и приблизилась.

— Ну все, теперь я твоя, а ты мой, — произнесла она шепотом.

Поцелуй. Еще один. Мы начали стаскивать друг с друга одежду.

Не знаю, то ли просто закружилась голова, то ли слишком много растратил сил на материализацию шампанского и создание иллюзий. Посему к чертям убрал пляж, море и луну. Теперь нам не до картинок.

Глава 15

Когда мы с Эмили утром появились в столовой, ребята сделали вид, что так и надо. Бутерброды с сыром и маслом, мои любимые вареные яйца, кашка с беконом, йогурт — обычный стандартный завтрак и обычные утренние разговоры о том, как проведем день. Ничего особого на сегодня не намечалось.

Мы уже заканчивали, и вошел профессор Красс.

— Хорошо, что вы все здесь…

— Константин Алексеевич, давайте отложим операции, — перебил Сёма. — Я так подумал, завтра приезжают родители. Хочу их встретить, ну и потом побыть с ними несколько дней.

— Хорошо, прервемся. Скажете, когда будете готовы. Но я зашел по другому поводу. Сейчас ваш Артём будет первый раз пытаться встать на ноги. Я думаю, вы захотите присутствовать.

— Еще бы. Конечно, хотим, — отозвался я. — Только можно чуть позже. У нас сейчас по расписанию лекари.

— Ах да. Совсем запамятовал. Тогда после обеда. Часика в два. Через полчаса у меня назначена операция. Пациент уже в пути.

Чего-то с каждым днем профессору все труднее становилось найти для нас лекарей. И так особо желающих ехать к нам загород не было, а тут с утра опять снега навалило. Всего получилось по четыре лекаря на каждого. Еще немного и такими темпами нам придется самим ездить во Владимир. Там с этим делом должно быть попроще. Город большой и больше возможностей.

— Так понимаю, теперь вы официально пара. Мои поздравления, — все-таки напомнил о вчерашнем Матвей, когда мы закончили с лекарями.

— Спасибо. А что у вас с Евой?

Матвей усмехнулся.

— Кое-как отбился.

— Может быть стоит присмотреться? Ева немного буйная и иногда матерится, но она неплохая, всегда готова прийти на помощь, если действительно что-то случается серьезное. Вдобавок она веселая. С ней не скучно.

— Однажды сделанный неверный шаг может отразиться в будущем. Будет лучше, если мы останемся друзьями.

— Скажи лучше, не зацепила.

— Нравится, но не более. Я не верю в дружеский секс. Такого в природе не существует. Когда он заканчивается, заканчивается дружба. Так что лучше не переходить черту, если не хочешь потерять друга.

Молча киваю в ответ.

Примерно так мы рассудили с Евой, когда с пьяных глаз оказались в одной постели. Но об этом говорить не стоило ни Матвею, ни кому-то другому. Что случилось между нами, должно навсегда остаться между нами.

Утренняя пробежка, спортзал, потом вождение с перерывом на обед. К двум часам мы вернулись в клинику и заглянули к Артёму.

У него сегодня праздник. Радости полные штаны. Мы застали его в палате сидящем на постели и ждущего, когда все соберутся.

— Вчера вечером я уже вставал на ноги. Потом ночью и рано утром, — пока мы ожидались профессора, признался Артём.

Тьфу ты, ну что ты с ним сделаешь… Самый смак пропустили!

Тем не менее интересуюсь:

— Ну и как? Ходить пробовал?

— Не-а. Только на них вставал. Мне все время говорили, раньше времени подниматься нельзя. Я боялся чего-нибудь себе сломать.

Отлично! Не все потеряно.

Основные эмоции впереди.

Появляется профессор и медсестра со взрослыми ходунками для Артема. Придерживая за локти, они помогают ему подняться с постели на ноги.

— Очень хорошо. Держитесь за опоры. Пробуйте сделать первый шаг. Смелее, не волнуйтесь, мы вас поддерживаем, — руководит Красс, внимательно следя за движениями пациента.

С непривычки нога Артёма трясется. Неправильно выворачивается. Кажется, что она сама по себе и парень ее усмиряет.

Артём благополучно справляется с первым шагом, и профессор просит сделать второй шаг, затем третий… пятый.

Расступаясь, мы все с любопытством наблюдаем, как он радуется каждому своему шагу. Движения не причиняют боль. Просто не имея раньше возможности ходить и лишь примерно представляя, как это делается, ему приходится прямо сейчас пробовать привычные движения для нас и совсем непривычные для него. У меня было по-другому. Попав в тело Андрея, мне хотя бы подсказывали его рефлексы.

Все-таки врут, когда говорят, чужое счастье не радует. Сейчас мы радовались за Артёма. Все прекрасно понимали, с каждым шагом он вступал в новую, совершенно другую жизнь. Он получил шанс, волею случая свалившийся ему на голову.

Артём добирается до коридора, и профессор останавливается. Дальше парень и медсестра, которая продолжает его поддерживать, продолжают идти сами. Но лишь еще на несколько шагов. Дальше профессор ее отстраняет. Наваливаясь на опоры, Артём идет уже самостоятельно.

— Ну вот и все. Два-три дня, он сможет ходить без ходунков. Потом освоит приседания, прыжки и можно будет переходить к бегу. Глядишь, недельки через две совсем освоится и вовсе забудет, что когда-то не мог ходить.

— Спасибо огромное! Вы сотворили чудо! — искренне говорю, радуясь результату.

— Спасибо профессор! — продолжая идти на ходунках, повторяет за мной Артём.

Профессору приятно, конечно. Но для него подобное лечение — это рутина. Если бы он только знал, что значит сделать нечто подобное в моем мире. Бывшие пациенты его бы на руках носили.

— А когда можно будет опустить руки в скверну? — обернувшись к нам, вдруг спрашивает Артём.

— Ой, нет. Это противозаконно. Давайте даже не затрагивать эту тему. Он может потерять рассудок. Раньше восемнадцатилетия нельзя, — обращаясь ко мне, сразу в штыки воспринимает просьбу Красс.

— Ерунда! Я опустила руки в шестнадцать, — встревает Ева и показывает на подругу. — И Эмили тоже в шестнадцать. Как видите — ничего. Мы справились даже без нормального ухода лекарей. А у вас целая клиника.

Я догадываюсь в чем дело.

— За услуги спишите с нашего аванса. Иначе мы у вас его никогда не освоим.

— Я подумаю, — хмурится Красс.

Звучит не очень уверенно, однако Артём понимает по-своему:

— А можно сегодня опустить руки в скверну? Ну, пожалуйста! Чего вам стоит, а? Зачем тянуть, если можно сделать сразу? Если бы вы знали, сколько я ждал этого момента. Всю жизнь!

Почти убедил. Шанс на согласие профессора возрастает примерно с пятидесяти пяти процентов до девяноста пяти. Осталось дожать.

— Константин Алексеевич, я возьму всю ответственность на себя. Я сам налью скверну. От вас потребуется лишь обеспечить последующий уход.

Красс смотрит на Артёма. У того сейчас особо жалостный вид. Вцепившись в ходунки, он стоит на неокрепших ногах, трясется, с нетерпением ждет, что скажут.

Только что случилось чудо. Сбылась первая мечта. Он надеется, что чудо повторится и сбудется вторая последняя его мечта, раз в жизни появилась белая полоса.

— Вы меня под монастырь подведете, ей-богу. Но только исключительно под вашу ответственность. Будем надеяться, пройдет без серьезных последствий.

— Спасибо!!! — взрываясь от радости, догадывается поблагодарить Артём.

Оставляя парня на меня, профессор зовет медсестру за собой, и они уходят. По-видимому, Крассу нужно утрясти вопрос с подчиненной, чтобы не проболталась.

— А когда можно будет опустить руки в скверну? — ожидаемо цепляется ко мне Артём.

— Ты сначала освой ходьбу. После скверны тебе будет не до нее. Может так случиться, что снова сляжешь на месяц, а то и два.

— Почему же, там чисто в виде приступов получается, — встревает Ева. — Я потом поняла принцип. Тьма пожирает Свет и когда его становится мало, тебя начинает колбасить. Поэтому первое время лучше к способности не обращаться.

— Ну вот видишь, ничего страшного. Я справлюсь. Можешь за меня не переживать. Ну, пожалуйста!

Если для остальных это кажется умилительным, то у меня его «Ну, пожалуйста!» вызывает раздражение. В этом моменте он совершенно не похож на меня. Смотрится жалко, ничтожно, унизительно.

— Никогда ни у кого ничего не клянчи. Учись аргументировать. Не проси, а убеждай.

— А если вопрос жизни и смерти, тогда можно?

— Только в виде исключения.

— Ну, пожалуйста, можно сегодня опустить руки в скверну? — снова с тем же несчастьем на лице принимается клянчить Артём. — Для меня это вопрос жизни и смерти!

Ева и Эмили взрываются смехом.

— Тренируйся дальше. А я пока посмотрю на твое поведение.

— Чего ты к нему прицепился? — заступается Ева. — Ну, хочется ему сегодня. Сейчас съездим на заправку и купим скверну. Рома с Сёмой, по-моему, покупали канистры. Надо спросить.

Матвей стоял с нами. А вот Романа и Семён уже куда-то испарились. Оба нашлись в отдалении, на лестнице разговаривали по телефонам с родителями. Судя по обрывкам фраз, случилось ЧП.

— Еще в обед звонил, было нормально. Собирались вечером ехать на вокзал, садиться в поезд. И на тебе, Сёмкин пахан сломал ногу. Сейчас звоню, оказывается он в больнице. Уже с моим паханом с горя бухают, — первым, закончив разговор с родителями, сообщил о размере трагедии Рома.

— Пи*дец… Это просто пи*дец! — не сдержалась Ева.

— И что теперь делать? — спросил я, прикидывая, за сколько может залечиться нога и когда теперь их ждать.

— Что-что… ехать за ними нужно, вот что! — выпалила Ева.

— Угу. Походу придется, — кивнул в подтверждении Рома. — Мамка сказала, там у касс на вокзале вплоть до драк. Билетов мало, а желающих много. Паханы поехали заранее купить билеты. Там с кем-то подрались. Вот отец Сёмки и сломал ногу. Теперь сами они до нас точно не доедут.

Закончив по телефону свой разговор, к нам присоединяется Семён:

— Да там сейчас всех уговаривают не паниковать. Губернатор выступил с обращением. Пообещал, если ситуация будет выходить из-под контроля, он организует эвакуацию.

Не будь с нами Матвея, можно было порассуждать. Однако наш провидец был уверен, твари возьмут Пермь, так что перед нами встал вопрос: когда выезжать?

У нас было две машины и по меньшей мере три подготовленных водителя. Путь неблизкий, ехать предстояло часов восемнадцать-двадцать. Потом столько же обратно. А мы практически полупустые. После тренировок оставили себе Света по минимуму. Одну бессонную ночь еще выдержим, но не больше.

— Лучше отравляться утром, чтобы не ехать в ночь, — предложил Матвей.

— Чем раньше отправимся, тем раньше будем в Перми, — не согласилась Эмили.

— Ночью больше шансов нарваться на бандитов. Тем более у Андрея с Евой уже был печальный опыт. Взгляни на криминальную статистику. С каждым днем нападений становится все больше.

Аргумент оказался слишком весомым. Чаша весов перевесилась в пользу Матвея. Ну а пока предстояло подготовиться к дороге.

Позвав медсестру, чтобы присматривала за Артёмом, я последовал за ребятами. Брать с собой одежду и прочее по мелочи, раз мы ехали всего на два-три дня и все время проведем в дороге, не имело смысла. А вот проверить Ромин склад, который он захламил покупками, очень даже было желательно. Он натаскал туда хрен пойми чего. Ева лишь к нему заглянула и разразилась:

— А матрацы тебе зачем?

— Так это надувные. Они, считай, ничего не весят. Мы на лето для моря купили.

— А инструменты? А хоккейные клюшки? А велосипеды?

— Ну хорошо, сейчас уберу. Чего ты начинаешь.

— Ром, — вмешался Матвей, — оставь все, кроме золота, бриллиантов и остального ценного. Пусть лучше у тебя будет свободное место. Вы с Семёном пока занимайтесь этим, а мы отвезем в сервис машины. Пусть посмотрят. Не хватало в дороге поломаться. Заодно заправимся.

— А серебро оставлять?

— Конечно. Столовое серебро, все украшения, крестики оставляй обязательно. Бижутерию только выложи.

— Чего это ложки с вилками оставлять, а бижутерию не нужно? Так-то если посмотреть, она подороже будет, — недовольно нахмурилась Ева.

— Ну хорошо, бижутерию тоже оставляй. И дай нам канистры. Вдруг с заправкой будут в дороге проблемы.

По нашему дорогущему внедорожнику никто не переживал, машина новая, только начала осваивать ресурс. А вот поддержанный седан, хоть и выглядел неплохо, мог преподнести сюрпризы.

Так и получилось. Механик осмотрел машины и выдал свой вердикт — седану требуется ремонт ходовой. Ну и резину лучше поменять со всесезонной на зимнюю.

— А что по расчету? Берете наличными? — спросил я.

Чумазый мужик с такими же чумазыми руками вывернул ладонь и, найдя у основания чистое место, задумчиво почесал висок.

— Так-то уже все. Время истекло. Могу взять, если один к двум будет. Там вроде бы остались кое-какие варианты.

Нас это устроило. Наличных оставалось более чем предостаточно.

Пока механик занимался седаном, мы на внедорожнике съездили в супермаркет. Купили десять больших пластиковых коробов и мешков, чтобы Рома туда сложил наши ценности. А еще два больших термоса в дорогу. По продуктам решили не париться, а обратиться в столовую у нас в клинике.

Заправка стала последним пунктом, куда мы приехали, забрав седан с ремонта.

— А какую способность хочет взять Артём? — поинтересовалась у меня Ева, пока заправщик заливал скверной баки и две наши канистры.

— Хочет Огонь, но думаю, нужно лучше подумать.

— А по-моему, лучше перенести. Пусть хорошенько подумает, — посоветовала Эмили.

— Артём ждет. Он уже настроился. Да и что он может придумать? У него одни глупости на уме. Огонь ему нужен, чтобы драться в детском доме. Думать нужно мне, чего бы ему посоветовать.

Словно сговорившись, Ева и Эмили молча кивнули на нашего провидца, стоявшего у соседней нашей машины.

— Открылся на свою голову, — поморщился Матвей. — Теперь будете всем советовать, разводить мне конкурентов. Так и быть, помогу. Но первый и последний раз. Только сами вдолбите ему, пусть не торопится осваивать способность. Иначе ничего другого он больше не возьмет.

Вернувшись в клинику, мы сначала зашли в комнату Ромы с Семёном. Занесли купленные короба с мешками и взяли у них серебряную вазу для скверны. Не думаю, чтобы серебро в чем-то помогало. Просто так было принято у аристократов. Ну и как бы нужно же было ее куда-то наливать.

Артёма мы застали все в том же коридоре у своей палаты. Он продолжал заниматься под присмотром медсестры.

— Хорошо, что вы пришли. А то он меня не слушает. Скажите ему, что достаточно. Константин Алексеевич велел в первый день много не заниматься, — пожаловалась женщина.

Парень лишь увидел у меня канистру в руках, уже догадался. Скорее понесся на своих ходунках в палату.

— Не переживайте. На сегодня он отзанимался. Не уходите далеко. Скоро вы нам понадобитесь.

Артём добрался до своей кровати и, отставив подальше ходунки, уже приготовился. Однако прежде его требовалось подготовить.

— Скажи, ты все еще хочешь взять Огонь? — задал я первый вопрос.

— Ну да. Огонь — самая сильная стихия, — с недоумением ответил он.

— Хорошо, допустим. А теперь представь, ты идешь по городу и сворачиваешь в проулок. Там тебя поджидают четверо хулиганов. То, се, пятое, десятое и они на тебя нападают. У тебя есть Огонь. Ты без труда с ними справляешься. Прикольно, да?

— Ага. Поэтому я и хочу взять огонь!

— Теперь та же ситуация, но по-другому. Все четверо тоже имеют способности. У них есть Вода, Воздух, Камень и тоже Огонь. Вы сражаетесь. Ты героически с ними бьешься. Вот только их четверо, а ты один. В конце концов, они тебя убивают. Не прикольно, да?

— Вообще не прикольно, — теперь глядя на меня с недоумением, ответил Артем, не понимая, к чему такое длинное предисловие и к чему такой трагизм.

— Тебе бы книжки писать, — захихикала Ева.

Я не стал отвлекаться и продолжил:

— Ну а теперь третья ситуация. Ты идешь все по тому же городу и тебе нужно свернуть в проулок. Благодаря способности видеть будущее, ты знаешь, там к тебе пристанут четверо хулиганов. Зная, что последует за дракой, ты не сворачиваешь в проулок. Драки не случилось. Ты вроде не герой и не победил хулиганов. Но ты не допустил драки и остался в живых. А теперь вопрос: как думаешь, Огонь или видение будущего лучше?

— Так-то видение будущего, выходит, получше, — теперь совсем растерянно ответил Артём.

— Вот и я так думаю. Нет ничего значимее и важнее, чем обладать полезной информацией. Она и обезопасит тебя, и подскажет верный путь. Я не хочу настаивать. Это твоя первая способность. Тебе решать, какой она будет. От меня требуется лишь рассказать, а выбор остается за тобой.

— Я лучше возьму видение будущего. Что нужно будет сделать?

Теперь выход Матвея.

— Свою способность я взял очень легко. Я просто сосредоточился и повторял одно и то же. Запоминай: я хочу знать обо всем, что вижу. Повтори.

Артем повторил.

— Сейчас пока мы будем наливать скверну, произноси это раз за разом. Не смотри на нас и не отвлекайся. Просто повторяй одно и то же. Не вздумай остановиться, когда опустишь руку в скверну. Остановишься, когда я тебе скажу. А до этого полностью погрузись в то, что произносишь. И запомни, если ошибешься, Тьма даст не видение, а что-то другое. Первая способность полетит коту под хвост. А когда появится взять вторую способность — большой вопрос. Все понял?

— Угу.

— Лучше закрой глаза. Так, ты не будешь отвлекаться.

Артём снова стал повторять те же слова, но Матвей не спешил. Лишь через несколько минут, когда парень был, по-моему, на грани входа в транс от своих монотонных повторений, он позволил мне налить скверну в вазу, и сам опустил в нее его руки.

Черные хлопья испарений заполнили палату. И даже открытая створка окна не помогала. Их появлялось больше, чем уходило на улицу.

Глядя на происходящее, я вспомнил, как это происходило у прежнего владельца моего тела. Все делалось примерно так же, за исключением одного важного момента. Отец говорил Андрею, чтобы он ни о чем не думал в надежде, что Тьма одарит его эксклюзивом.

Так не поступают с родными. Сына наставляют, оберегают, дают лучшее, а не отправляют в пучину неизвестности. Тьма бездушное создание, способное лишь откликаться на наши просьбы, желания, мысли. Ничего она в нас не выискивает. Андрей подумал о бабочках, они и появились, вместе со способностью создавать иллюзии. Если бы он подумал о чем-то другом, то взял другую способность.

Когда ваза почти опустела, Матвей разрешил Артёму открыть глаза.

Слегка сощурившись после темноты, он посмотрел на нас и взгляд стал рассеиваться. Появившееся перед глазами видение его напугало. Лицо исказилось от ужаса. Тело напряглось, а руки с силой сжали простынь. Раскрыв рот, он уже хотел закричать.

— Выходи! Ты слышишь меня? Выходи из своих видений! Смотри на меня! — закричал Матвей и начал трясти Артёма. — Ты с нами! Это всего лишь видения!

Тряска и крики подействовали. Артём очнулся от морока. Со все тем же искаженным от ужаса выражением на лице он стал смотреть на нас, словно пытаясь убедиться, что это реальность.

— Тут будет битва. На нас нападут твари. Сразу много. Но мы выстоим. Все-таки выстоим. Ты погибнешь, — указал он на Еву. — И вы погибните, — теперь это касалось Романа и Семёна. — А вы и я спасемся, — это уже касалось Матвея и Эмили. — Профессор Красс тоже останется жить. А тебя я не увидел. Тебя с нами не было, — закончил он на мне.

После предсказаний Артёма у нас всех отвисли челюсти. Особенно ушли в осадок те, кто якобы должен погибнуть.

В следующую секунду зрачки парня закатились. Он весь затрясся, начал кричать и стал заваливаться вправо, грозясь упасть с кровати.

— Дай ему Свет! Скорее! — хватая парня, пока он не свалился, крикнул Матвей Еве.

В ужасе от пророчества и от происходящего та схватила его руку. Лишь Ева загорелась, Артём смолк. Его тряска закончилась. Он ушел в забытье и отключился.

— Все, достаточно, — остановил Матвей. — Он уже спит. Надо будет позвать медсестру и сказать профессору. Пусть посмотрит.

— Я ни хрена не поняла. Что это вообще было?! — в шоке обратилась Ева к Матвею.

— Понятия не имею. Наверное, увидел одно из ответвлений далекого будущего. Я стараюсь настолько далеко не смотреть. Все равно обычно не сбывается.

Уложив парня и укрыв его, Матвей поднялся с его постели и, посмотрев на нас, усмехнулся.

— Эй, вы чего? Да не сбудется никакая битва. Я всяких подобных ответвлений каждый день вижу десятками. Может быть у него вообще были галлюцинации.

Глава 16

Мы не стали дожидаться утреннего появления лекарей. Предупредив профессора Красса еще с вечера, решили выехать с рассветом. А чтобы снизить вероятность столкновения с дорожным криминалом, выбрали маршрут, проходящий по основным магистралям.

Во внедорожник со мной села Эмили и Рома с Семёном. Во вторую машину, споря, кто поведет, отправились Матвей и Ева.

В столь ранний час машин на дороге, считай, совсем не оказалось. Мы быстро добрались до Суздали и свернули на прямую трассу до Владимира. Стоило немного проехать, позвонила Ева.

— Блин, приплыли. Ребята сломались, — убирая от уха трубку, «обрадовала» Эмили свалившимся на наши головы несчастьем.

Матвей и Ева ехали за нами. Не знаю, что у них случилось, автомобиль вдруг просто заглох. Они догадались съехать на обочину и встали. Попытки снова завести мотор результата не дали.

Раз терять еще один день было нельзя, пришлось всем размещаться в одном автомобиле и звонить Крассу с просьбой организовать буксировку и ремонт поломанного седана. Благо во внедорожнике было восемь мест.

Что касается родителей ребят, Роман навел порядок в своем хранилище. Правда, мы не догадались оставить надувные матрацы. Но тут выбирать не приходилось. Да и всегда можно что-то придумать. Сейчас куда важнее было побыстрее забрать их из Перми.

Миновав Владимир, на выезде из города появился первый блокпост. Судя по выставленным на снегу бетонным блокам, его организовали буквально вчера. Матвей показал удостоверение, и мы без проблем поехали дальше.

Спустя часа полтора, сделав небольшую остановку в небольшом городишке Вязники, мы прямо в машине позавтракали бутербродами, взятыми с собой в дорогу, и поменялись с Матвеем местами, договорившись, что он ведет днем, а я потом ночью. Ему требовалась практика, да и мне полегче.

За окном пролетали покрытые снегом деревни, поля и леса. Как бы красиво, но один и тот же белый пейзаж утомлял. Еще и связь была до ужаса паршивой. От этого сеть толком не загружалась. Ни новости почитать, ни тем более посмотреть видео. Я достал свой старый смартфон. Сейчас было без разницы, отследят его или нет. Все равно находились в дороге.

Пропущенных звонков было много. Вот только ни одного от Лены Смирновой. Даже сообщения с извинениями не отправила. Зато высветилось два сообщения от младшей сестры Амалии. В первом она рассказала о разрыве Илоны со Скориковым, и чтобы уже наконец перезвонил, а во втором оскорбляла меня за похищение тела брата.

Отключив старый смартфон, я вернул его во внутренний карман. Связь все еще не нормализовалась. По ней можно было разве что позвонить или отправить сообщение. Зайти в сеть можно было, лишь когда мы проезжали населенные пункты.

До сих пор я ни разу не пробовал бесшумные взрывы, как это делала Эмили. Самое время было потренироваться и хоть чем-нибудь занять себя от скуки. Потом можно было отоспаться и восстановиться. Матвей вел автомобиль вполне уверенно. Да и особых маневров ему совершать не требовалось. Две полосы в одну сторону, две в другую. Обогнал грузовик, фуру или трактор, снова встал на свою полосу — это несложно.

Объектами для взрывов стали проносящиеся мимо деревья. Я специально выбирал те, что стояли подальше, чтобы можно было успеть сконцентрироваться.

М-да… То ли с радиусом покрытия в тридцать установленных метров были проблемы, то ли деревья проносились слишком быстро.

Попытался увеличить радиус до пятидесяти метров и взял объект подальше. Сконцентрировался на одной из толстых боковых веток могучего одинокого дерева. Задумал именно бесшумный взрыв, а не обычный.

Ветка дернулась так, что со всего дерева посыпался снег. Пришлось обернуться, чтобы удостовериться в результате. После обрушения снега с верхушки ветка повисла на остатках коры.

Я успел обрадоваться. Уже подумал, теперь буду ломать, крушить и взрывать все, что только заблагорассудится. Однако дерево ушло из зоны покрытия и магия закончилась. Ветка вернулась в первозданное состояние, словно с ней только что ничего не случилось.

Эксперимент показал, способность к материализации и дематериализации позволяли временно делать что угодно. Если я действительно хочу поразить цель, то требуется представлять снаряд, как это было в ночном клубе «Станица» и с помощью него поражать цель. Снаряд потом исчезал, а вызванные разрушения оставались. Немного сложно, конечно. Зато куда лучше, чем ничего.

Зазвонил мой основной смартфон. Высветился незнакомый номер. Это показалось странным. Я не стал брать трубку, переведя гаджет в беззвучный режим.

Спустя минуту позвонили Роману.

— Андрей, Аня говорит, ее приставили к Артему! Говорит, он хочет с тобой поговорить! — выкрикнул он.

— Давай трубку, — обернувшись, попросил я.

Рома передал мне трубку через девушек.

— Как ты, в порядке? — спросил я.

— Да, в порядке. Сейчас снова хожу с ходунками. Я хотел поговорить по другому поводу. — Артём попросил медсестру оставить его и с обеспокоенным голосом продолжил: — Я видел вашего Матвея. Он может становиться тварью.

— Это такая способность. Мы знаем.

— А еще видел, когда твари убили Рому, из него выпали вот эта медсестра Аня и еще несколько людей. Твари на них набросились и всех убили. Правда, я не очень понял, как они из него выпали. Наверное, он был связан с каким-то убежищем.

Хм… Артём увидел способность Матвея становиться тварью, узнал о тайном хранилище Романа. Его новую попытку узнать будущее уже никак нельзя было назвать галлюцинацией.

— Артём, хватит играться со своей способностью…

— Скажи, пусть не осваивает способность. Иначе ничего другого взять больше не сможет, — перебив, напомнил Матвей.

— …Когда мы вернемся, Матвей тебе объяснит, — продолжил я, — там не все так просто. Пытаясь заниматься самостоятельно, ты можешь себе навредить. Потом не сможешь взять другую способность.

— Я смогу взять еще одну способность? — обрадовался Артем. — А сколько штук?

— Не забивай себе голову. Пока тренируйся с ходунками. Когда мы вернемся, поговорим. Понял?

— Угу.

— Ну вот и хорошо. И больше не смотри ни будущее, ни прошлое.

— А я могу смотреть прошлое? Могу увидеть свою маму?!

Да блин… Вот же неугомонный!

— Артем, я тебе что сказал? Пока я не вернусь, занимайся только ходьбой. Ты меня понял?

— Да понял… понял.

— Пообещай.

— Хорошо, обещаю, — раздалось в трубку уже без настроения.

Закончив разговор, я передал трубку обратно Роме.

— Ты прямо как молодой папашка с ним возишься, — усмехнулась Ева.

М-да… Папашка… Папашка самого себя.

Такого я еще не слышал.

Впрочем, Артём напомнил о том, что мне было самому интересно и от чего специально отворачивался. Я всегда хотел узнать о родившей меня матери. Понимаю, она отказалась от меня и все равно тянуло. Вот только теперь, после поставленной теткой Эмили защиты, чтобы открыть завесу тайны, мне требовалось обратиться к ней или найти кого-то поопытнее, типа Апраксина.

Достав свой смартфон, я внес контакт. Уже было понятно, звонившим был Артем.

Полиции на трассе мы не видели. Они дежурили лишь на блокпостах у въезда в большие города. Помимо Владимира, это были Нижний Новгород, Чебоксары и вот Казань, к которой мы сейчас приближались. Я только что проснулся и теперь, зевая, тер глаза.

— Бутерброды закончились, чая нет. Пока не стемнело, нам бы где-нибудь полноценно поесть и пополнить запасы чая, — предложил Матвей. — Только сразу предупреждаю, будет небольшая проблема с местными бандитами.

— И смысл тогда останавливаться? — с недоумением спросила Эмили.

— Везде одно и то же. После убийства Императора криминал особенно разошелся. А у нас слишком приметная машина. Еще немного, начнет темнеть. Разойтись с бандитами будет сложнее. Лучше сделать остановку сейчас.

— Тогда я не знаю. Может быть имеет смысл где-то остановиться на ночь? — предложила Эмили.

— Боюсь, если даже мы остановимся в мотеле, неприятных моментов не избежать. У нас слишком дорогой автомобиль. Кто-нибудь обязательно попытается его забрать или выкрасть. Лучше всего ночью просто ехать до Перми без остановок. В пути никто нападать не станет. Сами видите, какой тут поток машин.

— Ну и смысл, что они тут стоят, а рядом процветает криминал? — указывая на очередной блокпост впереди, возмутилась Эмили.

— Не будь блокпостов на дорогах, вообще начался беспредел. Свою роль они выполняют. Их не зря выставили, — уверенно ответил Матвей.

— Ребята, чего мы паримся? — развернулся я к остальным. — Нас шестеро осветленных. Помимо способностей, у каждого есть оружие. Пусть только попробуют сунуться!

Благополучно миновав проверку очередных полицейских, мы свернули на объездную трассу, огибающую Казань. Здесь стояло масса придорожных кафе, заправок и мотелей. С помощью своих возможностей Матвей быстренько определился, где кормят вкуснее всего. Приятным бонусом стали панорамные окна выбранного кафе. Мы сели напротив своего автомобиля, чтобы видеть, если кто-то осмелится к нему приблизиться.

На всех мы все взяли одно и то же. По порции наваристого шулюма и отварной баранины. Плюс большое общее блюдо с солениями, сладкие булки и пирожки.

Глядя на нескольких взрослых мужиков, скорее всего из числа дальнобойщиков и двух семей с детьми, было непохоже, что здесь нас могут ждать неприятности. Все выглядело вполне мирно.

— Сейчас бы еще стопочку, — с воодушевлением выронил Сёма, наворачивая вкусный шулюм.

— Ага, — кивнул Рома. — Пивас бы не пошел.

Эмили закатила глаза, а вот Ева не сдержалась:

— Не дай бог вы сейчас бухать вздумаете. Вот так и знайте, заберем брюлики с золотом и вернемся в клинику. А вы сами думайте, как будете добираться до Перми.

— Э! Чего ты начинаешь?! Мы что, поговорить не можем?! — обозлился на нее Рома.

— Знаю я вас. Сейчас поговорите, а потом в машине сюрприз нам устроите.

— Хватит ругаться, — остановил ребят Матвей. — Кажется у нас намечаются маленькие неприятности.

Матвей считал трех осветленных — взрослых мужиков, явно криминальной наружности, только что вошедших в кафе. Пообщавшись с официанткой, они присели за столик у выхода.

Насколько Матвей смог узнать, здесь работала целая преступная группа. Наш внедорожник, естественно, привлек их внимание.

— Сели, ждут матроса, — продолжил предсказывать Матвей. — Когда они подойдут, нам будет достаточно показать стволы. Они сразу отвалят. Лишние проблемы им ни к чему.

Мы уже заканчивали, когда рядом с нашим автомобилем остановился ярко-оранжевый джип. Из него выпрыгнул рослый мужик в морском бушлате нараспашку, под которым была одна только зимняя тельняшка. Деловито посмотрев с разных сторон на внедорожник, он вразвалочку вошел в кафе, перекинулся парой фраз со своей небольшой шайкой и вместе с ними двинул к нам.

Матвей молча достал свой ствол и положил его на стол рядом с собой. Его примеру последовали Рома, Семён и Эмили. Я тоже достал пистолет, прихваченный еще в университете.

Ева была бы не она, если не захотела выделиться. Она взяла приближающихся мужчин на мушку.

— Пах, пах и в дамках, — засмеялась она и тоже положила ствол рядом с собой.

— Все понял, не дурак, — расплылся в хищной улыбке моряк. — Приятного аппетита.

Так и не дойдя до нас пары метров, все четверо развернулись и отправился на выход.

— Им нет резона с нами бодаться. Моряк подумал, молодежь отжала у кого-то автомобиль. Еще и при оружии. Нападать, больше потеряют, — разъяснил Матвей о том, что успел считать у главаря.

Глядя в окно, мы удостоверились, как все четверо сели в джип моряка и уехали. Окончательно расслабившись, мы продолжили свою трапезу.

— Твари подходят к Нижнему Тагилу, — первой закончив и достав смартфон, заглянула в новостную ленту Ева. — Губернатор принял решение оставить город. Сегодня целый день население эвакуируют в Екатеринбург.

— Там людей немного. Всего тысяч сто, по-моему, — отставляя допитую кружку, обронила Эмили и насторожилась: — Нижний Тагил — это же всего двести километров от Перми.

Теперь и мы достали свои смартфоны.

Твари двигались на запад подозрительно быстро. Обычно их тактика была таковой, что сначала они истребляли в какой-то местности осветленных и только потом продолжали движения. Именно поэтому их удерживали Иглы и крепости. Твари раз за разом нападали на укрепления и не смели двигаться дальше.

Официалы никак не комментировали происходящее. Вменяемая версия нашлась лишь у альтернативщиков. Они считали, что тварей стало слишком много. Это и стало причиной изменения прежних повадок.

В памяти всплыли видения Артёма. Пусть Матвей и был уверен, что твари до клиники не доберутся, но той же поломки седана он не увидел. В общем, теперь я был в сомнениях.

Официантка принесла два наших термоса, куда мы попросили залить чай. Нам пора было снова трогаться в путь.

Покидая кафе, вспомнились местные бандюганы. Мало ли что мог не предусмотреть Матвей. Однако ни моряка на ярко-оранжевом джипе, явно у кого-то отжатом, ни других подозрительных личностей рядом с кафе нас не поджидало.

Сменив Матвея, теперь за руль сел я.

— Нет, ну так-то Пермь твари взять не должны, — усаживаясь, подал голос Роман. — Губернатор сказал, по-любому будет отстаивать. Вон, Тобольск до сих пор не сдают, все еще борются.

— Возьмут или не возьмут — какая разница? Родаков по-любому нужно эвакуировать, — заключил Семён.

— Тоже скажешь. Конечно, по-любому…

— Смотрите! — перебив, насторожилась Эмили. — Кажется, эти на джипе за нами поехали!

Мы только отъехали от кафе и начали набирать скорость. Я взглянул в боковое зеркало. За нами действительно увязался ярко-оранжевый джип моряка. Пришлось прибавить газку.

— Гнать не стоит, — остановил мой порыв Матвей. — Лучше сбавить скорость. Готовьте стволы. Сейчас немного постреляем.

Все-таки, сев за руль, я просчитался. Будь рядом с водителем, можно было сконцентрироваться и долбануть по джипу из пушки. Но и у ребят получилось неплохо отбиться. Они высунулись, стали стрелять, и джип сначала завилял, а после ушел за еле двигавшуюся фуру.

— Ты же говорил, все в порядке. Почему они стали нас преследовать? — накинулась на Матвея Эмили.

— Не знаю. Когда они уходили, было нормально. Позже, видимо, изменили решение. Не нужно было Еве их провоцировать.

— Ну да, я еще виноватой осталась, — фыркнула та.

— Видимо, сильно задела моряка. Повезло, что в ответ не выстрелили. Терять вторую машину нельзя.

Я еще раз взглянул в боковое зеркало. Джип и фура, за которую он спрятался, окончательно скрылись из вида. Вот только на душе было все еще неспокойно. Проехав немного, я остановился на обочине, и мы снова поменялись с Матвеем. Лишь после этого отлегло.

Как только осталась позади Казань, быстро стемнело. Машин на трассе заметно убавилось. Водители словно специально не хотели отправляться в ночную поездку. В основном теперь нам попадались одни только тихо плывущие длинные фуры.

Утомившись постоянно их обгонять, Матвей теперь ехал по левой полосе, стараясь следить за спидометром и не гнать больше сотни.

Какой-то гонщик нас догнал и стал моргать фарами, чтобы уступили. Матвею пришлось принять вправо.

— Да это ж моряк! — успела выкрикнуть Эмили, когда ярко-оранжевый джип пронесся вперед.

— Дах! Уф-ф-ф-фх-х-х…

Я так и не понял, выстрел это был или взрыв. Нас бросило на обочину. Автомобиль ворвался в заснеженную целину и, немного пропахав по нему, остановился.

— Ну суки! — закричала Ева и попыталась первой выпрыгнуть из машины.

Но не тут-то было. Снега на обочине скопилось столько, что нам с трудом удалось приоткрыть двери. С горем пополам выбравшись, я провалился в него выше колена.

Джип не стал останавливаться, понесся дальше, оставив нас в полной заднице. С трудом обойдя внедорожник, я примерно прикинул, насколько далеко нас унесло. До трассы было метров десять. А если тянуть тем же ходом, что мы вошли, то больше тридцати.

Пока Ева продолжала материться, мы с Матвеем попробовали сдвинуться с места своим ходом.

Мотор ревет, колеса крутится, и ни черта. Оказавшись в крепких снежных объятиях, машина не двигалась.

Дальнейший осмотр показал, влетев в снег, автомобиль внизу столько его собрал и утрамбовал, что намертво на нем уселся.

— Конченые твари. Вот обязательно было нам отомстить? — все еще не унималась Ева. — Ну и как нам теперь отсюда вылезти? Ни лопат, ни вообще ничего.

— Нужен трактор. Толку от этих лопат, — возразила Эмили, тыкая носком сапога в утрамбованный снег у колес.

Ева достала из кармана смартфон, потыкала экран и взвыла. Связь ожидаемо была паршивой. Выйти в сеть, найти трактор и сделать заявку не представлялось возможным. Мы могли разве что позвонить, если бы знали, кто может помочь в этой ситуации.

— Ребят, они нам не мстили. Они хотят забрать нашу машину. Думают, мы ее бросим, а они за ней приедут утром и вытянут, — уйдя в картинки будущего, сообщил Матвей.

Я снова обошел внедорожник и посмотрел, возможно ли его вытянуть собственными силами, если будем толкать по тому следу, что он проделал в снегу. Возможно это нам и удалось бы сделать к утру, вконец выбившись из сил. Однако был способ гораздо лучше. Оставалось лишь обратиться к своей основной способности.

Ребята застыли с отвисшими челюстями, когда наш внедорожник попросту исчез.

— Идемте к дороге. Я сейчас там его материализую, — позвал я за собой и отправился по оставленному на снегу следу.

— Андрей, да ты монстр, ей-богу! Я тебя обожаю! — первой бурно среагировала Ева.

Внедорожник появился на обочине дороги прямо в том виде, что и был, в снегу и с утрамбовкой под днищем.

— А ну-ка, сядь за руль, попробуй тронуться с места, — попросил я Матвея.

С места автомобиль ожидаемо не тронулся, зато мы обнаружили проблему с правым колесом. Оказалось, бандиты в него выстрелили и тем заставили нас улететь в глубокий снег.

— А ты можешь просто сделать так, чтобы оно стало нормальным? — спросила Эмили.

— Конечно. Но надолго меня не хватит. Колесо все-таки придется поменять на запаску. Зато могу сообразить лопаты и лом, иначе мы все равно не сдвинемся с места.

Работы по замене колеса и отбиванию снега заняли полчаса. Повезло, что в комплектацию автомобиля входили и запаска, и инструменты. Вот только новое колесо оказалось не панацеей от беды. Едва мы стали разгоняться, справа внизу что-то опасно захрустело. Пришлось снижать скорость до минимума и разворачиваться обратно. Казань — город миллионник. Там обязательно должны были работать круглосуточные техстанции.

Достав смартфон, я посмотрел на время.

Было без четверти семь. Если до этого я надеялся добраться до Перми немногим позже полуночи, то теперь уже было понятно, в лучшем случае это случится к обеду, а то и позже.

Глава 17

— Лютики-цветочки, у меня в садочке…

Очередной приблатненный тип подплыл к Еве. Достав из портсигара сигарету, он щелкнул пальцем и, породив крошечный огонек, прикурил.

— …А чьих такая красивая будете?

Не сдержавшись, я рассмеялся.

Со смартфонами в руках, Ева и Эмили скромненько стояли себе и ни на кого не обращали внимания. Пятая или уже шестая компания подходила к девушкам и каждый раз почему-то начинала приставать именно к Еве.

В принципе, Матвей сразу предупредил, что нас здесь ожидает. Мы приехали только потому, что большая техстанция с многочисленным штатом механиков работала круглосуточно и имела большой склад запчастей. Было удобно приехать в одно место и решить все проблемы с машиной. Поэтому даже ночью сюда приезжало столько автолюбителей.

Только что на видавшем лучшие времена внедорожнике приехало четверо каких-то мутных парней лет двадцати пяти. Двое остались около машины, а двое отправились знакомиться с нашими девушками.

— Смотри, они не одни. С барчуками на крутой тачке приехали, — кивнул на нас с Матвеем второй мутный парень.

Только теперь Ева отлипла от экрана смартфона и гаркнула:

— Слышь, отвалили оба по-тихому!

Парни состроили шутливое недоумение.

— Оба-на! С характером!

— Ага. Импульсивная.

И вдвоем разразились пьяным смехом.

Не желая больше с ними разговаривать, Ева развернулась к нам с Матвеем:

— Ну чего вы сидите, как эти? Андрей, обуй и этих.

Также как проделывал парень, я щелкнул пальцем. Вероятно, утырки чего-то ждали этакого. Вместо этакого у обоих до колена появились всего лишь пухлые сапоги изо льда.

— Все, доигрались? — показывая недоумкам, что с ними случилось, указала Ева на заледеневшие ноги. — А теперь шагом марш отсюда.

— А-а-а-а… Э-э-э.

— А… А к-как же теперь? — смог выдавить только второй.

— Ничего страшного. Оно потом само отпадет. Давайте валите, пока вам на головы ледяные шлемы не надели, — отослала обоих Ева.

С кривыми лицами, растопырив ноги, утырки потихонечку отправились к своим друзьям, стоявшим у машины в отдалении. Через десять метров лед ожидаемо исчез. Парни с опаской оглянувшись на нас и зашагали быстрее.

Для себя я снова подметил очередную схожесть миров. На фоне убийства Императора и наступления Тьмы Россия начала скатываться в эпоху подобную той, что в моем мире случилось в девяностые, когда вполне пристойные люди вдруг стали дичать, превращаясь в разношерстных преступников.

С бумажными стаканчиками в руках появились Рома и Семён. Они ходили за кофе на том конце техстанции.

Вручив всем по стаканчику, парни снова прицепились к нашему механику:

— На, держи кофе. Только делай быстрее.

— Ага. А то скоро расцветет, а мы все тут мучаемся.

М-да… Думали, по-быстрому получится, а механик поднял на подъемнике машину, взглянул и как начал диктовать, что нам предстоит заменить, мы и ахнули. С учетом действующего двойного тарифа по наличному расчету и ночной надбавке в тридцать процентов, сумма счета улетела за нереальный ценник в более чем сто тысяч.

Эмили подошла ко мне, показала очередное нападение на осветленных. Это было, наверное, десятое видео, которое я успел посмотреть за ночь. Сам же я предпочитал знакомиться с новостями. И чем больше узнавал, тем больше портилось настроение.

Впрочем, не все было настолько паршиво. Пока тварям удавалось занять лишь малонаселенные части Российской Империи. Что касается движущейся на Пермь Большой волны, она только ночью добралась до Нижнего Тагила. Времени у нас оставалось более чем предостаточно. Лишь бы быстрее починили нашу машину. А то в Перми, несмотря на заверения губернатора, началась уже паника.

— Готово. Сказал же, к утру сделаю, — обрадовал нас механик и стал опускать скрипучий подъемник.

За руль все-таки снова сел Матвей. Вот только сразу покидать Казань мы не стали. Нужно же было отомстить уродам, заставившим потерять столько времени. Найти автомобиль моряка помогла все та же способность Матвея выстраивать предположения и смотреть дальнейшее развитие. В итоге ярко-оранжевый джип мы нашли примерно в том же районе, где с ним встретились впервые.

Проезжая мимо, Матвей сбросил скорость. Я же обрушил на автомобиль каменную глыбу, соразмерную ему самому, к чертям смяв яркий джип. На этом наши души успокоились. Пусть потеряли еще один лишний час, зато внутри стало гораздо легче. В районе пяти утра мы наконец покинули злополучную Казань.

* * *

— Чего он делает, пид*рас! — закричала Ева.

— Матвей, сверни на обочину, — попросил я.

— Да пошел он на х*й! Пусть сам объезжает!

— Не слушай Еву, объезжай. Больше времени потеряем.

Встав перед нами, чудовище за рулем не собиралось уступать дорогу. Еще и из окна штурмовую винтовку выставило. Типа, сваливайте и не выделывайтесь, а то шмальну.

Матвей свернул, уступая дорогу примерно такому же большому внедорожнику как наш. Только теперь, когда открылся обзор, нам пришло понимание — наступила полная жопа.

От Казани до Набережных Челнов ехать было замечательно. Две полосы в одну сторону, две в другую, мы гнали сотку и горя не знали. Потом дорога сменилась на двухполосную, и мы очень расстроились. Оказалось, расстроились преждевременно. После Ижевска встречка так сильно заполнилась, что машины то и дело стремились выехать на нашу полосу. От этого средняя скорость упала до шестидесяти километров в час. Быстрее гнать мы уже не могли.

И вот после Воткинска наступил кромешный ад. Машины встречного движения заполнили нашу полосу. Нам ничего не оставалось, как съехать на обочину и теперь ползти только по ней.

Откуда едет столько легковых машин, фургонов с тягачами, автобусов и даже тракторов, переполненных людьми и вещами, вплоть до бытовой техники и даже мебели, было понятно. Это были Пермь, ее окрестности и мелкие населенные пункты, располагавшие севернее.

Высокородных господ на шикарных автомобилях я так и не увидел. Ехали простые люди, или же лучше сказать, народ во всем своем многообразии от тех, кто жил побогаче, до последних сельских бедняков, погрузивших в свои развалюхи или трактора нехилые пожитки и теперь спасавшиеся от нагрянувшего на них бедствия. Никто ведь точно не знал, когда они смогут вернуться в свои бывшие дома и смогут ли вообще.

Связь практически не работала. Радио в машине ничего не ловило. Нас как будто отрезало от внешнего мира. Понять, что сейчас происходит в Перми, было попросту невозможно.

Роман и Семён утром звонили родителям. Потом еще ближе к обеду. Они попросили, чтобы те много с собой не набирали. Все равно действительно ценных вещей у них не было. Все нужное и куда лучшего качества можно будет купить потом, когда мы вернемся в наше пристанище под Суздалем.

Самое обидное, что до Перми оставалось всего каких-то двести километров. Мы плелись, лишь изредка увеличивая скорость до сорока километров в час. А время-то уже перевалило за полдень.

Путь в девяносто километров от Воткинска до деревни Большая Сосново мы преодолели почти за три часа. Впереди оставалось сто тридцать километров.

Пользуясь появлением нормальной связи и даже сети, что было доступным далеко не в каждой деревне, все мы, кроме сидевшего за рулем Матвея, включили смартфоны.

Еще вчера губернатор утверждал, что Пермь отстоят, а сегодня, оказывается, уже организовал эвакуацию женщин и детей на автобусах в близлежащий Екатеринбург, находившийся на триста километров южнее.

Для защиты города всех бывших военных и даже всех осветленных еще утром обязали срочно явиться в опорные пункты. На восточной окраине, где река Чусовая впадает в реку Кама, полным ходом шли работы по созданию укреплений для отражения тварей. Правда, что и как укреплялось, в коротких сообщениях не указывалось.

Усадьба деда располагалась за рекой Камой севернее Перми. Там же обитала вся городская знать. О том, что и в этой части городской окраины идут подготовительные работы, в сообщениях не говорилось.

Примерно зная движение тварей и зная расположение города, можно было с уверенностью сказать, они будут атаковать с северо-востока.

Это навело меня на мысли, что создается видимость подготовки. Действительно защищать Пермь, как тот же Тобольск, изначально не собирались. Город быстро падет. Те, кого кинут на западную окраину, попросту погибнут.

— Мама, да на кой черт ты берешь с собой стиральную машину?! Куда ее ставить?! Я тебе говорю, потом куплю тебе сто стиральных машин! — кричал в трубку Рома.

— Какие Николай со Светланой?! Пусть сами выбираются! А! Так это дядя Коля с тетей Светой?! Конечно, возьмем! И Ксюху вывезем! Ну не брошу же я двоюродную сеструху! Места на всех хватит! Машина большая! — в унисон другу кричал Семён.

Я обернулся к ребятам.

За время нахождения в клинике Рома в два раза увеличил свое убежище. Места стало гораздо больше, но это не значило, что можно было запихнуть уйму народа. Им ведь как-то разместиться нужно. Ехать не час или два. Минимум сутки.

Разговоры ребят рассмешили Эмили. Ева, напротив, недовольно бурчала.

— Ну хорошо, хорошо. Одна стиральная машина и все. Больше ничего не набирайте. Какой телевизор?! Ну мама, я же только что сказал! А, небольшой. Маленький, отцовский. Тогда ладно.

— Созвонитесь с родителями Ромы. Как-нибудь соберитесь вместе. Ну чтобы мы в одном месте вас забрали и сразу уехали. Я говорю: соберитесь вместе!

А вот это уже было правильно. Терять время на лишние поездки для нас нежелательно. Сразу забрали, и сразу на выезд. Так удобнее всего.

Деревня Большая Сосново закончилась, и закончилась связь. Впереди оставалось каких-то сто двадцать километров, которые предстояло преодолеть, медленно ползя по обочине. Точнее, до деревни Белобородово. Это примерно километров семьдесят. Дальше двухполосная трасса превращалась в четырехполосную. Я все-таки надеялся, что для нас найдется хотя бы одна свободная полоса.

Лишь к пяти вечера мы наконец-таки выбрались с обочины на полноценное дорожное покрытие. Матвей припустил газу. За час мы домчались до окраины Перми.

Покидающих город машин стало раз в двадцать меньше. Появилось чувство, что из города уезжали последние его жители.

— …На метеостанции зафиксировано появление в воздухе скверны. Повторяю… — заорала одна из местных радиостанций.

Матвей убавил звук.

Мы подметили, когда начинало работать радио, появлялась нормальная связь и можно было войти в сеть, поэтому специально сделали погромче.

Рома с Семёном сразу стали звонить родителям. Зная город лучше меня, Эмили с Евой узнали у парней куда ехать и теперь стали для Матвея штурманами.

— …Жителям города следует укрыться в убежищах. Не забываем о продуктах питания на трое суток. Так же следует запастись водой и теплыми вещами. Сегодня ночью ожидаются морозы до минус двенадцати градусов… — продолжал вещать диктор.

Сколько мы ехали, сколько пытались узнать, что здесь происходит, а толком информации не находили. Теперь, когда мы проехали по Западному обходу и въехали в пустой город со стороны Черняевского леса, стало понятно, жителям было не до общения в социальных сетях. В начавшемся переполохе все стремились быстрее собрать вещи и покинуть город, пока тут не появились твари.

Горело уличное освещение, многие вывески, работали светофоры, вот только свет в окнах попадался лишь изредка. Улицы были совершенно пустыми, а на дорогах можно было увидеть лишь одинокие автомобили, то ли с последними убывающими людьми, то ли со смельчаками, решившими остаться и теперь направлявшимися в надежные убежища.

— …Уже сейчас можно сказать, к нашему прискорбию защита Перми провалилась фактически не начавшись. Мы все рассчитывали на помощь ополчения. На помощь всех жителей нашего города. Мы верили в вашу отвагу, смелость, решимость. И что случилось в итоге? На пункты сбора ополчения прибыло менее пяти процентов осветлённых и военнослужащих запаса. Вместо того чтобы встать на защиту родной земли от надвигающихся орд тварей, жители предали город, предпочли трусливо бежать, бросив его на произвол судьбы. Поэтому я принял решение временно отвести наших немногочисленных защитников к деревне Коняково в двадцати километрах южнее Перми. Мы обязательно вернемся в город ориентировочно через трое суток, после ухода Большой волны. К этому времени должны прибыть дополнительные армейские силы и боевая техника… — теперь по радио в прямом эфире вещал губернатор.

— Ну вот и приплыли, — выронила Эмили.

Не знаю, как у кого из оставшихся жителей города, а у меня сомнений не было, губернатор с самого начала знал, что Пермь падет. В этом не было никаких сомнений. Иначе оборона строилась совершенно по-другому.

Матвей свернул с широкой улицы в узкий плохо освещенный проулок. Появилась череда темных деревянных двухэтажных бараков. Здесь лишь изредка попадались фонари, зато куда больше было в окнах света, то ли оставленных жильцами, то ли в них все еще находились люди, понадеявшиеся на вчерашние обещания губернатора о том, что их обязательно защитят.

— Вон, вправо давай. Третий дом слева. Заезжай сразу во двор. Паханы нас уже около дома дожидаются, — сзади скомандовал Семён.

Автомобиль с тяжестью въехал по нехоженому снегу во двор. Уже зная примерное количество родственников, я ожидал увидеть семь или восемь человек. А тут стояло человек двадцать. Еще и гора из баулов, чемоданов и сумок. Даже два холодильника вытащили, не говоря о прочей бытовой технике.

Моя челюсть временно потерялась.

Глава 18

Я ожидал, что толпа начнет брать наш внедорожник штурмом. Думал, будут ломиться, толкаться, грызть друг другу глотки, лишь бы выбить места для себя и своих детей. Простые люди, живущие в откровенно нищих бараках, оказались другими.

— Меня не надо спасать, я старая! Вот Любушку возьмите! Она с ребенком! Она молодая! Им еще жить и жить!

— Мама, да что ты такое говоришь? Как я тебя оставлю?

— Ничего! Я свое отжила! Пусть жрут твари, а вы езжайте! Меня не жалко!

Рома начинает утешать разбушевавшуюся мать, просящую у сына за соседку, а Эмили в шоке обращается к остальным столпившимся людям:

— А как же вы остались? Почему не уехали?

— А они утром к началу улицы подогнали автобус, — отозвалась родственница то ли Романа, то ли Семёна. — Да совсем малёхонький автобус. Мест совсем не было. Кто успел, тот и сел. А остальным сказали: ждите, потом еще будет. Так до сих пор и не было. Целый день прождали с вещами.

Со стороны соседнего барака появилась очередная группа — женщина с подростком и качающийся мужик, тянувший на горбу огромный баул. И это заставило взяться за голову.

За те две минуты, что мы здесь были, к нам с разных сторон выходило все больше и больше людей. Теперь здесь собралось больше трех десятков человек.

— Да тише вы! Послушайте меня! Можно у Кирьяна взять прицеп. Туда посадить людей. Пусть замерзнут в дороге, зато живыми останутся, — со свежим перегаром вклинился в общий разговор подвыпивший друг отца Семёна.

— Правильно! Нужно вывезти сколько смогут! Нужно в первую очередь спасать молодежь! — снова эмоционально вскрикнула мать Романа.

Эмили позвала парня в сторону.

— Скольких ты можешь поместить у себя в хранилище?

— Ну не знаю, человек десять, наверное, — пожал он плечами. — Если битком, думаю, еще трое или пятеро войдет.

— И в машине восемь мест, — напомнил я.

— Значит так, — выдохнула Эмили. — Если рядом с водителем сядут двое, а сзади по четверо, получается одиннадцать. Надо срочно всех посчитать и прикинуть.

Мы развернулись к толпе. В этот момент со стороны дороги появилась с сумкой и тремя малолетними девочками еще одна женщина.

Уже было понятно, чем дольше мы здесь остаемся, тем больше соберется людей. А бросить всех, взять только родных наших друзей мы не могли. Тут жил Рома, немного дальше Семён. Ребята знали всех этих людей с детства. О том, чтобы не взять детей, и говорить не приходилось.

— С теми, — кивнул Рома на вновь прибывших, — сорок два человека получается. И нас шестеро. К нам даже половины не поместится. Это если только брать прицеп, про который сказал дядя Вова. Но опять же, знаю я этот прицеп, он маленький. Человек шесть поместится, не больше. Только хрен его знает, как они смогут ехать. Борта низкие, ну и холодина смотрите какая.

Последнее было особенно в тему. Выйдя из теплой машины, сейчас мы особо не ощущали холода. Мороз лишь слегка покусывал щеки.

— Андрей, а что, если ты создашь автобус, а? — озарило Еву идеей. — Ты же можешь сделать все что угодно. А мы тебя будем подзаряжать. Тут ведь недалеко. До Коняково всего двадцать километров. Сколько у нас осветленных?

Пока Ева подсчитывала, я прикинул в уме возможность подобного варианта. Если будут подзаряжать Светом, вполне может быть мы успеем покинуть Пермь и еще сколько-то проедем. Может быть даже половину пути, но вряд ли больше. Ну а дальше придется пешком.

— Двенадцать осветленных получается. Плюс мы, — закончила подсчеты Ева. — Пусть не хватит Света, засунем в машину детей, остальной путь можно проделать пешком. Это же не через лес идти. По трассе те же двадцать километров — это не проблема, — повторила она мои мысли.

— Сразу скажу, не получится.

Теперь к нам присоединился Матвей.

— Выезд на деревню перекрыли военные. Они начали выводить технику. Нам не проехать. Пусть даже мы пересечем посты пешком и снова сядем в автобус, мы не успеем далеко уехать. Меньше чем через два часа появятся первые твари. Там вдоль дороги одни поля. Прятаться некуда. Нужно искать убежище в Перми. Сами слышали, это только на три дня. Потом в город войдут военные.

— Ты в этом уверен? — также как я крайне скептически восприняла Эмили.

— Вы же сами слышали, губернатор надеялся на ополчение. Он считал, что пока не придет подкрепление, город сможет защищаться своими силами. Пермь большая. Город в любом случае не бросят. Будут за него бороться. Нам нужно только где-то переждать первые три дня. А если быть точнее — пять. Большая волна пронесется на запад, тварей в городе останется совсем немного. С ними обязательно справятся. Ну вы сами подумайте. Мы-то ладно, отправимся в Коняково, как-нибудь выберемся. Но как быть с остальными? Или вы готовы рисковать всеми этими людьми?

— Тогда я не знаю, — растерянно произнесла Эмили и взглянула на толпу.

Пока женщины продолжали между собой о чем-то бурчать, мужчины отделились и уже начали распивать крепкое спиртное. Среди них оказались отцы Романа и Семёна. Несмотря на то что сыновья специально приехали за ними, мужчины сделали выбор в пользу чужих людей, а сами предпочли остаться умирать в Перми.

— О! Я новый способ придумала! — обрадовалась очередной только что родившейся идее Ева. — Андрей, а ты можешь заставить всех исчезнуть? Тогда бы мы могли сесть в машину и таким образом их вывезти.

— Перевести до ближайшего убежища, не дальше, — критически заметил Матвей. — Где можно найти подходящее, чтобы я смог спрогнозировать результаты? Желательно, чтобы это был надежный бункер.

* * *

По городу Матвей старался сильно не гнать, пусть и были пустые улицы, но время от времени попадались машины. Допустить аварию и потерять драгоценное время было нельзя. Выехав на мост через реку Каму, он разошелся. Гнал уже сто двадцать. Учитывая его крошечный водительский стаж — это было своего рода достижением.

Позади меня работал конвейер. Всех осветленных мы отправили в убежище Романа. Теперь он по одному их вынимал, Ева забирала большую часть Света и заряжала меня. Я же морально готовился к схватке.

Мы остановились перед усадьбой деда. Дальше было не проехать. Дорогу перегораживали грузовики. Скорее покинув внедорожник, я обратно материализовал скрытую толпу и, оставив людей делиться впечатлениями, отправился дальше сам.

Бункер Вагаевых был хорошо подготовлен. Там имелось буквально все. Мы могли пробыть в нем не то что три, пять дней или неделю, многие месяцы.

Вот только в усадьбе случилась беда.

Трупы валялись на дороге еще до усадьбы. Прямо напротив разбитых ворот стояло два расстрелянных БТРа. Я почти дошел до них, и случившийся взрыв заставил пригнуться. Следом донеслась автоматная трескотня.

У меня еще оставалось достаточно сил. Активировав Кольчугу и уйдя в невидимость, я понесся вперед.

Ворота со сторожкой КПП разнесли, машины на парковке внутри усадьбы тоже. Досталось обоим пристройкам и даже фонтану. Но наибольший ущерб понесла центральная часть здания, где располагалась резиденция главы клана.

Повсюду валялись трупы. Прямо много. Как бы не под сотню. Всматриваться и определять, чьи они, не было времени. Куда важнее было добить тех, кто посмел напасть на усадьбу.

Приблизившись к полуразрушенной центральной части здания, откуда доносилась стрельба, сквозь клубы пыли и гари я разглядел знакомого водителя Федора.

Высунувшись из-за уцелевшей стены, он начал стрелять. Автомат в его руках застрочил, выплевывая в одну сторону огненный свинец, в другую гильзы. Поодаль от Федора с автоматом в руках сидел раненый мужчина. Его я не знал. То ли новенький, то ли раньше не попадался мне на глаза.

Вот поэтому я и пошел один, оставив всех на дороге. Клан Вагаевых мог принять ребят за одних из нападающих и открыть по ним огонь.

— Сколько их осталось? — выйдя из невидимости, спросил я, когда Федор снова спрятался за стену.

От неожиданности того аж перекорежило.

— Андрей Викторович? А вы что здесь делаете?

— Как узнал, примчался помочь. Так сколько осталось?

— Двое, по-моему. Прячутся под лестницей, хрен доберешься. А там же вход в бункер!

— Оставайся здесь. Я сам с ним закончу.

Под изумление водителя я снова ушел в невидимость.

Федор Гордеевич решил не покидать Пермь, собирался переждать нашествие тварей в убежище. А Тарасовым, видимо, в заднице свербело. Воспользовавшись начавшейся суматохой, они решили покончить с кланом Вагаевых.

Вместо двоих под лестницей я нашел пятерых. Их взяли в кольцо. С одной стороны по ним лупил Федор, с двух других остальные выжившие из клана Вагаевых. С остатками напавших на усадьбу я покончил, выстрелив каждому в голову.

Вернувшись к Федору, я снова вышел из невидимости, и мы вместе обошли развалины. В общей сложности, пусть и тяжелораненых мы нашли двенадцать человек. Раненых людей из клана Тарасовых мы добивали на месте.

Я думал, нападение случилось только со стороны фасада, но нет, Тарасовы ударили по усадьбе и с тыла. В задней части усадьбы трупов было еще больше.

— И кто из клана, получается, выжил? — спросил я в ошеломлении, когда мы закончили обходить полуразрушенные постройки.

— Никого не осталось, — остановившись и взглянув на ту часть, где сидел дед, тихо ответил водитель. — Федор Гордеевич у себя был, когда подъехали БТРы и начали расстреливать усадьбу. Он, Малкин, Щетинин, ваш двоюродный брат Олег погибли сразу. В это же самое время нас атаковали с тыла. Одна группа Тарасовых вышла на казарму, две другие подошли к усадьбе. Тут больше часа такое месиво было. Сами видите, что творится.

— А Александр Федорович? — спросил я о дяде.

— Его еще на Съезде убили.

— А… А Виктор Федорович? — спросил я, так и не решившись назвать его отцом.

— Виктор Федорович и Александр Григорьевич пропали на Иглах. Что с ними случилось, одному Богу известно. Федор Гордеевич порывался отправить на Иглы группу, когда спадет Большая волна. Но теперь уже об этом говорить нечего. Все кончено. Это конец.

Он взглянул на флигель, в котором жил я.

— Ваш дворецкий Антон Вениаминович до последнего защищал дом. Там и погиб еще в самом начале. Ваш наставник Егор Яковлевич был в казарме. Там никто не выжил. Водителей и механиков положили в гаражах, — показал он в сторону, где они находились. — Никого не осталось. Ни-ко-го.

На душе у меня стало настолько паршиво, что не передать. Понимаю, Тарасовы не из-за меня начали вражду с Вагаевыми. Мои терки с Игнатом стали лишь поводом. И все равно внутри появилось: если бы не этот конфликт, то кланы до сих пор сохраняли нейтралитет.

— Хотя нет, ваша невеста осталась, — вдруг вспомнил Федор. — Как только объявили о появлении скверны, Федор Гордеевич распорядился всех женщин отправить в бункер. Там сейчас ваша бывшая гувернантка Просковья и кухарка Матрена. Катерина Александровна не хотела идти. Хотела посмотреть на тварей. Так Федор Гордеевич мне сказал лично ее посадить и следить, чтобы не сбежала. А мне чего там одному сидеть? Я только Волгину спровадил, вышел из бункера, и нагрянули Тарасовы.

— Так что же ты молчишь? Идем, проверим, все ли с ними в порядке.

Вход в бункер располагался под той самой лестницей, где я добил людей Тарасовых. Сволочи, как знали, до последнего пытались добраться до убежища, заполненного женщинами. Федор через переговорное устройство связался с теми, кто находился в бункере, и тяжелая дверь стала открываться. Появилась моя бывшая невеста Волгина. Она и остальные конечно же слышали, что творилось наверху. Люди встречали нас с оружием в руках.

— Андрей?! — изумилась Катерина, едва не роняя нацеленный на нас с Федором автомат.

Глава 19

С Катериной мы спустились в бункер. На время вторжения тварей в город Федор Гордеевич собрал в убежище не только прислугу. Было много женщин и детей обычных наемников, давно работающих на клан Вагаевых. А еще родственники Андрея и те, кто входили в семьи Малкиных, Щетининых и Волгиных.

Также здесь оказались мужчины. Примерно человек тридцать. Они не были воинами. Обычные клерки, технари или управленцы. В общей сложности бункер вместил примерно три сотни человек.

Столкнувшись с Прасковьей и Матреной, мы, конечно, обнялись. С остальными ни я, ни Андрей особо никогда не сближались.

— Вы проверяли? Здесь есть все необходимое? — обратился я к людям.

— Немного успели посмотреть. А потом начало бухать, стрелять, и стало не до этого, — отозвалась Прасковья.

— Продукты, вода, постельное белье и прочее имеется в достатке, — вышел вперед один из мужчин. — Есть только одна упущенная проблема. В резервных генераторах старая скверна. Она уже протухла. Сейчас работают внешние генераторы. Если они прекратят работу, те что есть в бункере, мы не запустим.

— Скверну можно найти. Тварей еще нет в городе. Скажите только, сколько ее нужно привезти?

— В каждом генераторе баки рассчитаны на тонну. Выходит, две тонны. А там смотря на сколько месяцев придется здесь укрыться.

— Ну месяцы сидеть нам вряд ли придется, пока ориентировочно пять дней. Займитесь сливом старой скверны, а мы привезем свежую.

Прежде чем отправляться, мне нужно было определиться по людям, которых я привез с собой.

Федор и другие выжившие мужчины заносил в бункер раненых. К нему я и обратился:

— А кто теперь здесь за старшего?

Тот пожал плечами.

— Я же говорю, никого не осталось. Только мы и все.

Скорее всего, многие в клане уже знали, что я ненастоящий Андрей Вагаев. Будь иначе, временно за старшего пришлось бы становиться мне. Ну а дальше, смотря за кого проголосуют, тот и станет новым лидером. Мне же теперь оставалось разве что лишь договариваться.

— У меня с собой где-то полсотни человек. Мы сможем здесь разместиться?

— Конечно, размещайтесь. Правда, придется потесниться. Бункер рассчитан всего на триста человек. Надеюсь, у вас есть с собой люди способные сражаться?

— Думаешь, снова могут напасть Тарасовы?

— Прямо сейчас — навряд ли. А когда Большая волна спадет и будут освобождать город — это точно. Мы не всех положили. Человек тридцать бежало в сторону парка. Когда они вернутся, на счету будет каждый, кто сможет сражаться. Иначе, боюсь, быть беде.

Федор взглянул на людей, снующих по длинному коридору бункера. В основном это были любопытные дети. Чем закончится второе нападение, было и так понятно. Отправив в усадьбу столько людей, Тарасовы приняли решение резать клан Вагаевых под корень.

Я стал поднимать по ступенькам к выходу из бункера. Катерина с кем-то разговаривала. Увидев, что я ухожу, она последовала за мной.

— Фургон с цистерной должен быть у гаражей. Если его повредили, можно взять канистры. Я только не знаю, сколько их там может быть. На две тонны мы вряд ли насобираем. Придется успеть сделать несколько ходок.

— А ты уже знаешь, где что находится, — не мог не удивиться.

— Ну конечно. Что тут разбираться. Меня как из Москвы привезли, Федор Гордеевич распорядился на время пожить в его усадьбе. Вот я от нечего делать здесь все и изучила. Мне же Федор Гордеевич совсем запретил покидать усадьбу. Даже бывать у родителей. Все опасался за меня из-за Особого отдела.

Эмили с Евой и Матвей все-таки не устояли, отправились к усадьбе. Правда, встав у разбитых ворот, дальше они пойти не решились.

— С бункером порядок. Места на всех хватит. Нужно только съездить на заправку за скверной, — рассказал я, подойдя к ребятам.

— Это и есть твои друзья, о которых ты рассказывал? — деликатно спросила Катерина, намекая, что хочет познакомиться.

Представил Катерину и представил ребят. Чисто по именам. Без всяких подробностей.

— Я его невеста, — улыбнувшись, дополнила Волгина.

— Бывшая, — уточнил я.

— Все верно, бывшая, — согласилась она, но уже без улыбки. — Не знаю почему, судьба снова заставила нас встретиться.

Если Матвей почти никак не среагировал, то Эмили и Ева потеряли дар речи. Катерина как бы верно сделала, нам вместе все равно в бункере предстояло застрять надолго. Рано или поздно наше прошлое обязательно бы открылось. Но вот так с ходу вываливать явно не стоило.

— Эм-м-м… — слегка зависла Эмили. — Ты говорил нужно съездить за скверной. Это далеко?

К гаражам мы отправились в гробовой тишине. Катерина словно выполнила свою миссию и теперь молчала. Ева, явно хихикая своим мыслям, бросала любопытные взгляды на Катерину. А вот Эмили стала какой-то очень серьезной.

Фургон с цистерной мы нашли за гаражами. Им редко пользовались, потому убрали подальше. Лишь благодаря этому обстоятельству его не коснулись ни взрывы, ни пули в отличие от других машин, стоявших на стоянке.

Внутри кабины было всего три места. Да и не было необходимости брать с собой еще кого-то. Так что оставив девушек, за скверной отправились мы с Матвеем.

На выезде из усадьбы нас поджидал затор. Пока Матвей ходил к ожидавшей группе сказать, чтобы шли в бункер, я расчистил для нас дорогу подобно тому, как вытаскивал из снега наш внедорожник. Он вернулся с Романом, вовремя вспомнив, что за скверну нам придется расплачиваться, а остатки денег продолжали находиться в невидимом хранилище.

Далеко ехать не пришлось. Заправка находилась на окраине поселка. А в ней два работника: совсем молоденькая девушка и парень лет двадцати.

— Вы почему еще тут? Сейчас появятся твари, — пришел я в недоумение, найдя обоих в мини-маркете при заправке без охраны и без оружия.

— Нас должны были забрать и, наверное, забыли, — хлопая ресницами, ответила девушка.

— Ну я не знаю… Видите же сами, не забирают. Значит, ноги в руки и домой.

— А на чем? — девушка приняла несчастный вид. — Машины нет. Отсюда до дома нам с братом не дойти. Это другой конец Перми. А тут у нас подсобка и небольшой подвал.

Мы с Матвеем переглянулись.

Наивность высшей пробы, ей-богу.

— А если сюда ворвутся твари? А если это все затянется и потребуется сидеть неделю или две?

— Тогда… — на секунду задумавшись, девушка нашла решение: — Тогда надо будет спустить продуктов. У нас их вон сколько, целый магазин, — указала она на полки с товарами и словно обрадовалась этому «случайному» обстоятельству.

Пока мы общались с работниками заправки, Рома прошел к полкам с алкоголем. Мини-маркет находился на окраине самого элитного поселка в Перми, так что ассортимент был соответствующим.

— Ну ничего себе! Да тут одного вискаря, не знаю сколько! Я бы грабанул всю полку! — развернувшись к нам и заметив, как парень с девушкой напряглись, он засмеялся. — Да чего вы испугались? Грабить не будем. Бабки есть. Я к тому, придут твари, они все равно вам весь магазин разнесут. Твари они и есть твари. Они такие.

В следующее мгновение под изумленные взгляды работников заправки Роман исчез и снова появился двумя секундами позже, но уже с мешком. Со словами: «Нате считайте» он вывалил на прилавок пачки денег, взял у кассы две корзины и отправился обратно к полке с алкоголем.

— А пивасик у вас где?

— Там… Рядом… Левее, — дрожащей рукой показала направление, улетевшая в осадок девушка.

— Ах да, нам бы скверны налить две тонны, — вспомнил я, зачем мы приехали на заправку. — А вообще, знаете, давайте полную цистерну. Там, по-моему, тонн пять поместится.

Ошибся. Всего три с половиной тонны.

Так было указано на цистерне.

Пока парень заливал нам скверну, девица, так и не притронувшись к вываленным на прилавок деньгам, отправилась за нами на улицу, где стала донимать меня вопросами, к чему им с братом готовиться. Она все правильно поняла и не обращала внимания на оставшегося внутри Романа.

Оно хорошо рассуждать, а когда твари вот-вот должны появиться, все, что знал о них, куда-то отлетает. Тебя начинает пробирать страх, сковывающий любую умственную активность. Ну это, конечно, в том случае, когда впервые с ними сталкиваешься и тебе нечем их долбить.

Работники заправки не имели оружия и не были осветленными. Шансов выживания вне надежного убежища — ноль целых, ноль десятых.

Нашу цистерну уже заправили, а девушка все спрашивала и спрашивала, подчас задавая совершенно глупые вопросы. Ни она, ни брат даже не подумали об элементарном. Не подготовились на случай отключения света, не приготовили, куда справлять нужду и чем подтираться.

— Ну вот и все. Еще и о сигаретках удачно вспомнил. Будет кто? — выползая из магазина с упаковкой пива и уже попивая первую бутылочку, предложил Роман.

— Ага. Спасибо. Мне сейчас не помешает, — отозвалась девица, словно забыв, что у нее целый магазин.

Вытащив из упаковки бутылочку, она свернула пробку и отшвырнула ее в сторону.

— Ой, смотрите птичка какая прилетела с красными глазами. Никогда такой не видела.

— Да это ж тварь! — заорал Рома.

Тут же бросив пиво, он выхватил из-за спины ствол и стал стрелять в Ворону. Та бегала по земле, а когда в нее стали стрелять, подпрыгнув, взмыла в небо, быстро потерявшись в ночной мгле.

— А-А-А-А-А!!! — заорала девчонка. — Заберите меня пожалуйста! Я не хочу, чтобы меня сожрали твари!

— Можно и мне с вами! — прицепился теперь еще и парень. — Я готов ехать хоть на бочке, только чтоб тут не оставаться.

Этих нам не хватало. Понятно, что ненужный балласт. Но после стольких спасенных жизней, оставлять двух молодых людей было откровенно жалко. Даже если до них в подвале не доберутся твари, они сами погибнут от страха, едва Ворона или еще какая-то шавка начнет скрести крышку люка.

— Хорошо. Возьмем, — согласился я.

— Только сначала бабки наши пособирайте. Вдруг еще пригодятся, — кивнул Рома в сторону магазина.

Ехать на бочке никому не пришлось. Рома эту парочку себе отправил в хранилище и, сев в машину, сам к ним отчалил, боясь, что они ему перебьют бутылки.

— Знаешь, я только что просмотрел один вариант, — обратился ко мне Матвей, когда мы стали отъезжать от заправки. — Глава клана Тарасовых сейчас сидит у себя в усадьбе в бункере. Большая часть выживших его людей были наемниками. Они разбежались. К главе вернулась только небольшая кучка людей. Их там чуть больше десятка. Пока не появились крупные твари, мы могли бы к ним наведаться. Ты же сам понимаешь, он просто так остатки клана Вагаевых не оставит. Все равно потом вернется.

— Заманчивое предложение. С десятком я и сам справлюсь. Поехали к Тарасовым прямо сейчас. Его усадьба тут рядом.

Глава 20

Я — бог, ей-богу. Пусть не на все сто процентов, а немногим меньше. Когда я в деле, ни Матвей, ни Роман, ни остальные ребята, оставшиеся в бункере, не могли со мной сравниться. Только сейчас я в полной мере ощутил свою нереальность.

Уйдя в невидимость перед усадьбой Тарасовых, пришлось поторопиться. Моя возможность становиться богом имела лимит, исчисляемый количеством Света внутри. Его оставалось крайне мало.

Ожидая появления тварей, охрану с территории убрали. Теперь здесь совсем никого не было, хотя продолжало гореть уличное освещение. Добежав до основного здания и проделав в стене проем, я вошел внутрь.

Тишина.

И темнота.

Это говорило о том, что глава клана Тарасовых с остатками людей скрылся в бункере. Благодаря подсказкам Матвея, я быстро нашел вход в подземелье. Вот только дематериализовать входную дверь не удалось. От подобных вмешательств ее чем-то усилили. Скорее всего, особым оберегом. Зато мне без труда удалось сделать проход в стене и попасть к ступенькам, спускающимся к бункеру.

Еще одна запертая дверь оказалась без оберега. Она исчезла, и я вошел внутрь бункера.

Ну-с, начнем, господа!

Охранник — выстрел. Еще один охранник — и снова выстрел.

А этот, по-моему, не охранник. Какой-нибудь помощник, водитель или клерк.

А разве есть какая-то разница?

Он один из Тарасовых и этим все сказано.

Выстрел.

Свернув влево, я очутился в большой комнате, заполненной мужчинами и несколькими женщинами. Кое-кто из них был ранен. Их тут оказалось человек тридцать. Вот только детей, подростков, стариков, почему-то, не было. Это означало, что глава клана Тарасовых позаботился перед захватом города тварями вывезти из Перми большую часть людей, в отличие от главы клана Вагаевых.

На этот раз, представив вместо пистолета штурмовую винтовку, я снова отдал приказ сидящей внутри Тьме — стреляй!

— Тах-Тах-Тах-Тах-Тах…

Непосредственно самого автомата не появилось. Лишь огонек, от которого на всех полился свинец.

Все как обычно, та же схема. Я метился исключительно в головы. Так было надежнее и быстрее. Меньше расходовался Свет, которого у меня и так было немного.

М-да. Кровавое зрелище.

Массовый забой — это всегда ужас.

Покончив со всеми, я продолжил обходить бункер.

Ну надо же, Лев Георгиевич, оказывается, оставил с собой того самого гаденыша — внучка Егорку. Хотел, наверное, ему дать возможность лично убить последних Вагаевых и тем как бы закалить характер мелкого засранца.

Дверь исчезла. Лев Георгиевич вскочил из-за стола и выставил вперед руку. Второй рукой он дал знак Егору продолжать сидеть на диване со смартфоном и не шевелиться.

Старик активировал Кольчугу и затаился, превратившись в охотника.

Вот только оно мне надо играть в кошки-мышки? Кто его знает, чем он обладает. Глупые игры мне на фиг не сдались. У меня Света осталось позарез. Да и быстрее нужно возвращаться. Скоро появится Большая волна, а с ней полчище тварей.

Твою ж мать!

Старый хрыч все-таки заметил появившееся рядом со мной крошечное серебристое свечение перед тем, как вылетит пуля и отправил на меня Огонь. Яркое пламя с шипением изверглось из его руки, как если бы его выпустили из газовой горелки.

Выстрел.

Ух ты ж, падаль.

Увернулся!

Точнее, выпущенная пуля не пробила Кольчугу, и Лев Георгиевич сначала резко присел, а после ринулся к внуку, закрывая его собой.

— Остановись! Я заплачу больше Вагаевых! В десять раз больше! — снова выставив вперед руку, закричал он.

Я усмехнулся.

— Старик, ты ошибся. Предложение неинтересное. Я — Андрей Вагаев. Хочу, чтобы перед смертью ты знал, кто с тобою покончит. Никому из клана Тарасовых не выжить.

— Это ТЫ развязал войну!

Лев Георгиевич наверняка хотел много сказать, обвинив меня во всем, чем только можно, но резко себя остановил, вовремя вспомнив, что не в том положении.

— Понимаю тебя. Понимаю, что случилось. Мы проиграли. Я уже мертвец. Прошу не за себя. За внука. Пусть останется только он один. Пусть продолжит род Тарасовых. Он один ничего не сделает Вагаевым.

Последнее выглядело смешным. Матвей тоже был одним из рода.

И чем это закончилось для его врагов?

Как бы на этом можно было заканчивать. Лев Георгиевич не сожалел и не раскаивался. Его глаза источали одно только зло, ненависть, желание моего убийства. Вот только кем я стану для самого себя, хладнокровно убив старика и внука, когда первый просит за второго?

Черт. Все-таки попался.

Вот ведь изначально не хотел ввязываться в глупые игры с разговорами, как в дешевых боевиках. И все равно попался.

Хорошо. Я дам вам шанс.

Мы поиграем.

Отойдя к исчезнувшей двери, я стал создавать в центре комнаты иллюзию самого себя с пистолетом в руке.

— Ты убьешь себя. А после Егор вытащит из себя Свет и станет обычным. В таком виде я позволю ему остаться, — произнесла моя иллюзия.

— Но это невозможно!

— Возможно. Я подскажу ему, как вынуть из себя Свет.

Пройдя к столу, иллюзия положила на него пистолет.

— Ты застрелишь себя, он отдаст свой Свет. Таково мое условие.

Кто бы сомневался.

Недолго думая, Лев Георгиевич выставил на мою иллюзию теперь уже обе руки и обрушил на нее все тот же Огонь, ударил Молнией, вызвал Ветер. Его лицо искажалось все сильнее и сильнее, как если бы он набросился и своими руками начал душить меня, сдавливая его и ломая хрящи.

Увлёкшись моей иллюзией, он только при появлении ветра догадался о ложности образа, когда картинка зарябила, и не заметил появления очередного серебристого свечения в отдалении.

— БАХ!!!

Меня выкинуло в соседнюю комнату, и я рухнул на пол, будучи уже материализованным. Исчезнувшая дверь тоже материализовалась и теперь снова была закрытой. От выстрела корабельной пушки затряслись стены, а звук самого выстрела понесся по бункеру, многократно повторяясь тяжелым эхом.

Если бы тут была обычная пещера, меня и все вокруг завалило камнями. Крепкие бетонные стены, усиленные арматурой, сдержали мощный удар.

Можно было на этом уходить, но я все-таки вернулся к закрытым дверям. Не хотелось потом неожиданно узнать, что Лев Георгиевич и Егорка каким-то непостижимым образом остались живы.

Замок оказался незапертым. Тугая ручка вывернулась до упора, и дверь раскрылась, представив последствия выстрела из пушки.

Пыль. Очень много. Дверь пришлось раскрыть настежь и временно отстраниться. Выждав немного и поняв, что это надолго, я снова вошел в комнату.

Плафоны на потолке уцелели. Лампы продолжали гореть. Но из-за обилия мелкой пыли комната престала словно в тумане.

Приблизившись к дивану, где стоял в последние секунды жизни старик и где рядом сидел внук, я нашел лишь оторванную ногу Льва Георгиевича. Все остальное тело разнесло по сторонам. Егора откинуло и убило ударом о стену. Свечения над размозжённой головой потухло.

На этом можно было покидать бункер. Видит бог, я давал им шанс. Вот только они избрали другое. И в чем-то я их понимал. Как потом жить Егорке, зная, что он никогда не сможет отомстить? У паренька был характер. Он вряд ли бы смог продолжать жить с поломанным хребтом. Для таких как Тарасовы честь была дороже всего остального. Правда, понимали они ее по-своему.

Матвей встретил меня у дороги.

— Надо торопиться. Уже появились первые псы. Скоро здесь будет Большая волна.

— Угу, — кивнул я и остановился. — Надо еще кое-что закончить.

Усадьба Вагаевых разбита, а Тарасовых уцелеет?

Ага, сейчас прям.

— БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!

Вот он результат войны между двумя примерно равными кланами. Победа одной из сторон могла стать лишь условностью. Что толку от нее для остатков Вагаевых? Поэтому равные до последнего старались не переходить черту. Жаль, что в угоду амбициям Лев Георгиевич позабыл это старое правило, проверенное столетиями.

* * *

На развалинах усадьбы Вагаевых нас уже заждались. Были приготовлены и шланги, и насос, чтобы не таскать скверну в канистрах вручную.

— Можно вздохнуть с облегчением. Только что я покончил с Тарасовыми. Льва Георгиевич и его внука Егора больше нет, — обрадовал я Федора.

— Да ладно! — ожидаемо бурно, удивился он.

— Только я не пойму, их почему-то было немного. Наверное, успели вывезти большую часть клана.

— Так вы не знали? Тарасовы продали нам свои Иглы. Они подались в Москву. Федор Гордеевич говорил, они там все переругались. Часть семей покинуло клан. Фактически у Льва Георгиевича никого не осталось. Так как вам удалось с ними справиться? Вас же всего было трое?

Результат несомненно был, а хвастаться особо нечем. По мне так получилась даже не схватка, чистой воды забой, какой бывает на скотобойнях. Кланы добытчиков старались соблюдать навязанные им Императором правила игры. Они не стремились обогатиться знаниями и не брали способностей, кроме тех, что им предписывалось. Таковы были правила игры, за которыми следил Особый отдел. В связи с этим Тарасовым нечего было противопоставить моим способностям.

Чтобы получилась схватка, мне нужно было совсем отказаться от способности. Или же встретиться с равным противником. Вот только подобная встреча была бы нежелательной. В ней победил бы тот, кто сумел бы перехитрить и просто первым ударить.

Как только закончили со скверной, мы спустились в бункер и заперлись. Любопытство подстегивало меня узнать, насколько была крепкой наша внешняя дверь и имела ли оберег, как в бункере Тарасовых. Однако от усталости я уже еле передвигал ногами.

Ребята заняли места в одном из двух общих помещений для отдыха. Тут было как в казарме — двухъярусные кровати и узкие проходы. Федор Гордеевич считал, в бункере укрываются, когда случается беда и нужно сближаться во время бедствия. Поэтому он специально не устраивал ни для кого отдельных комнат с повышенной комфортностью.

Матвей отправился в столовую, где сейчас были Рома с Семёном, а я свернул к кровати, плюнув на приготовленный женщинами ужин, душ и прочее. Спать хотелось неимоверно.

Теперь, когда в бункере разместились все, народу собралось море. Туда-сюда шастали дети. Они уже освоились и как ни в чем не бывало начали играть. Они не понимали всего того, что случилось. А вот многие их матери выглядели крайне мрачно. После нападения клана Тарасовых они лишились своих мужей. Видимо, женщины еще не рассказали детям и пока внутри переживали свое несчастье.

Но как говорится, жизнь продолжается. Все крепятся, пытаются справиться с несчастьем и задумываются о будущем. Проходя мимо, я то и дело слышал обрывки разговоров о том, чем люди собираются делать, когда город отобьют от тварей. К сожалению, многие строили планы вне клана Вагаевых, как будто он уже перестал существовать. Думали, куда отправиться и где теперь поселиться.

— Ну надо же, мы-то думали у тебя невеста — крокодил, что ты от нее отбрыкивался. А она очень даже хорошенькая, — встретила меня с ухмылкой Ева, словно все это время думала только о ней.

— Бывшая невеста, — уточнил я, остановившись у кровати.

Девушки выбрали себе нижние места, а нам с Матвеем оставили верхние. Я естественно выбрал кровать над Эмили.

— Скажи, а у тебя с ней уже было ЭТО? — оторвав взгляд от экрана смартфона, вдруг серьезно спросила Эмили.

— А это еще причем?

— Так было или не было?

— Конечно, не было.

— Тогда в некотором роде теперь Я БЫВШАЯ. У нас ведь было ЭТО, а у тебя с ней не было. Как знать, каким может быть ВАШЕ будущее.

— Да блин, Эмили, чего ты начинаешь накручивать?

Выговорившись, она уставилась в смартфон, всем видом показывая — разговор окончен.

Видите ли, обиделась.

Несмотря на усталость, мне пришлось присесть к ней и пока забыть о столь желанном отдыхе.

— Эмили, скажи, разве я давал тебе повода сомневаться? Я сделал выбор. По-моему, это очевидно.

— А по-моему, она так не считает. Ну это уже ВАШИ дела. Думаю, ВЫ разберетесь.

Тьфу ты, ну что за человек!

Никого да бы не подумал, что Эмили окажется настолько ревнивой!

Глава 21

Всю ночь я проспал как младенец. Эмили разбудила, когда объявили завтрак. Из-за стольких людей, разместившихся в бункере, столовая всех не умещала, люди заходили в три смены. Я и остальные из нашей маленькой компании успели умыться и привести себя в порядок.

Позавтракав, мы поблагодарили женщин, накрывших столы, и прошли в командный пункт, где нас уже дожидались.

В большом вытянутом помещении стоял пульт управления системой жизнеобеспечения бункера. На стене висели ряды мониторов, показывающих, что происходит снаружи.

К сожалению, после нападения клана Тарасовых уцелело лишь дюжина камер видеонаблюдения. Большая часть экранов не работала.

За длинным столом в центре сидели четверо мужчин и Волгина.

— Мы провели бессонную ночь, — поднявшись, встретила нас Катерина. — Но мы не сидели сложа руки. Семьи выбрали старших…

Она представила каждого из родов Малкиных, Щетининых, Волгиных и Вагаевых. Никого из представленных я раньше не знал. Это означало, что в прошлом они занимали в иерархии клана места ниже среднего, пусть и были довольно взрослыми, если не сказать старыми.

— …По общему решению временным лидером был избран Иван Семенович Щетинин, — закончила Катерина.

— Правильнее сказать, выбран комендантом бункера, — с иронией уточнил мужчина, явно стесняясь своего нового статуса. — Прошу, господа. Присаживайтесь.

Мягкие черты лица, немного полноватое тело, только начавшие седеть пышные стариковские бакенбарды… скорее всего в прошлом он был одним из конторских технарей, обслуживавших Иглы. Практически весь род Щетининых занимался в клане лишь этой деятельностью. Они же занимались постройкой усадьбы и самого бункера. Вполне возможно лишь поэтому, укрывшись в стенах надежного убежища, новые старшие семей предпочли выбрать в качестве временного лидера одного из Щетининых.

— Пробовали связаться с кем-нибудь из клана, кто успел покинуть Пермь? — спросил я, усаживаясь вместе с ребятами за стол.

— К сожалению, в бункере нет связи. Вместе с крышей была повреждена внешняя антенна. А без нее нас отрезало. Не работает ни связь, ни радио, ни телевидение. Совсем ничего, — недовольно поморщился Щетинин.

— А если выбраться наружу? В городе же, надеюсь, со связью порядок?

— Вот это делать крайне нежелательно. Мы всю ночь провели у мониторов. Наблюдали проходящую через нас Большую волну, — указал комендант на висевшие на стене экраны. — Столько тварей я в жизни не видел. Под утро, вроде, прошли. Мы успокоились. И на тебе, появились Биги. Видать, в усадьбе Никитиных напротив нас кто-то высунул нос. Биги пошли к ним. Твари всегда чувствуют осветленных. И всегда чувствуют живых. До начала освобождения города нам лучше наверх не выбираться.

— Здесь во всех усадьбах остались хозяева, что ли? — удивился я, потому как изначально считал, что элита покинула Пермь в числе первых.

— Ну нет, конечно. Сами Никитины уехали. В усадьбе осталась прислуга да охрана. Думаю, тех, кто, как Федор Гордеевич не побоялся остаться, со всего поселка будет немного.

— Сидеть без сети? — возмутилась Ева. — Пипец. Приплыли. Лично я не вытерплю.

— Так вот, — продолжил Щетинин, не обращая внимания на посторонние реплики, — мы не знаем, как скоро будут освобождать Пермь. Может быть, это случится через пять дней, а может, дольше. Нам нужно, чтобы вы выбрали старшего, кто будет с нами здесь решать за столом. И нужно будет выделить людей для внесения в общий график дежурств с остальными. Люди понадобятся в столовую и на уборку помещений. Исключение составляют дети и старики.

— И лекари, — вставила Катерина. — В лазарете все еще лежат раненые. Им периодически требуется помощь.

Ох, как серьезно. Впрочем, все верно. Во всем должен быть порядок.

Я посмотрел на ребят.

— Думаю, правильнее всего старшими над людьми, которых мы привезли с собой, поставить Рому и Семёна. Они всех знают. Им будет проще. Ну а мы вчетвером будем принимать участие в решениях за этим столом, — рассудил Матвей.

Романа и Сёму это устроило.

Я дополнил:

— Так-то у нас нет определенного лидера. Мы привыкли принимать решение вместе.

— Вы, получается, как наша Катерина. Быть старшей ей не хочется. И в то же время имеет желание участвовать в наших обсуждениях, — усмехнулся Щетинин.

Волгина поспешила уточнить:

— Я прежде всего девушка. Становиться старшим семьи — это удел мужчин.

— Ну хорошо. Вместе так вместе. Как вам будет угодно.

— Что намечено на сегодня помимо готовки еды и уборки помещений? — спросил я у коменданта, потому как провести целый день в стенах бункера, еще и без возможности выйти в сеть, было бы совсем невыносимо.

— Пока ждем, — развел руками Щетинин, словно больше ничего не придумаешь. — Говорили о трех днях. Потом, вроде, о пяти. Вот на шестой и посмотрим.

— В принципе, у Семёна есть способность заставить скверну расступиться, — указал я на парня. — В этом случае твари не должны сбежаться. Мы могли бы воспользоваться моментом. Восстановим антенну, решим вопрос по камерам видеонаблюдения.

— Я больше ста метров радиуса взять не смогу. Иначе быстро выдохнусь, — уточнил Сёма.

— Это не проблема. Тут много осветленных. Будем подзаряжать. Надо только сразу определиться, кто не дежурит и сможет поделиться Светом, — вставила Ева.

— Но… — попытался возразить комендант.

— Если что, Бигов я возьму на себя. Это не проблема, — перебив, внес я свою лепту.

— Тогда я займусь остальными тварями, — вызвалась Эмили.

Щетинин, Волгина и остальные старшие молча переглянулись. Наши возможности и сплоченность их явно впечатлили.

Катерина теперь как-то совсем робко дополнила:

— Запас новых камер наблюдения должен быть здесь. Федор Гордеевич при мне давал распоряжение занести их в бункер. Если забыли, можно взять на складе за гаражами. Осталось определиться, кто будет проводить работы.

* * *

— Бах!!!

— Ай! Да блин! Предупреждать нужно! — не ожидая очередного выстрела пушки, вскрикнула Ева.

— Сейчас немного выжди, должен появиться последний, — не обращая внимание на возмущения Евы, снова предупредил Матвей, вглядываясь в правую часть усадьбы Никитиных, откуда они появлялись.

Ночью, когда Большая волна проходила в том числе через нашу усадьбу, твари сожрали все трупы. Сверху под утро еще снежком припорошило и уже было непонятно, что здесь случилось.

Везде в небе держалась плотная скверна с тянущими длинными лоскутами, отчего казалось, что наступил вечер. Благодаря Семёну, вокруг нас образовался купол, через который она не могла пробиться и стало посветлее. Если бы скверну удалось убрать еще выше, вероятно, мы смогли бы увидеть солнце.

Впятером мы взобрались на руины разрушенной центральной части усадьбы. Ниже нас на бетонном козырьке со штурмовыми винтовками в руках стояли двое стрелков, выставленных на всякий случай. Еще двое охраняли вход в бункер и отправляли к нам осветленных для восстановления Света у Семёна и по мере необходимости у остальных.

Я уже убил трех Бигов, выстреливая в них из чего-то настолько крупнокалиберного, что у монстров на части разлетались головы. Эмили ловко разносила головы всяким шавкам, вздумавшим приблизить к нашей усадьбе, так и не дав стрелкам еще ни разу выстрелить. Матвей по обыкновению выступал в роли провидца, заранее сообщая, откуда появится очередная тварь.

Недалеко от нас, приставав лестницу к длинному уцелевшему дымоходу, двое технарей устанавливали антенну. Еще трое, стараясь держаться поблизости, занимались установкой камер видеонаблюдения.

На складе за гаражами был найден вполне неплохой дрон. Его запустили для осмотра окрестностей. Сейчас он кружил в небе, у границ отвоеванного у скверны купола.

— Что-нибудь видно?! — крикнула Эмили оператору дрона, находившемуся на земле.

— Толком ничего! Слишком много скверны! Но я записываю! На дроне установлена хорошая камера! Потом еще раз посмотрим! Мне бы немного расширить пространство!

— Больше не могу. Я и так превысил все лимиты, — отозвался Семён, все-таки сумевший расширить радиус покрытия до рекордных для себя двухсот пятидесяти метров.

— Тогда завязывайте! Завтра еще попробуем! Может быть скверны будет поменьше! — снова крикнул Эмили.

— У меня готово! Связь восстановлена! — громко оповестил всех установщик антенны и стал спускаться по лестнице.

— Бах!!!

Ну вот и с последним Бигом покончено. Можно вздохнуть с облегчением.

— Да твою ж мать! Когда вы уже закончите бахать! Андрей, ну ты же можешь стрелять бесшумно! Ну на хрена бахать?! — снова разразилась Ева, для которой очередной выстрел мнимой пушки оказался неожиданным.

— Потому что без звука неинтересно! — засмеялся я.

Дрон опустился к своему оператору, и Семён сузил радиус покрытия до ста метров. Нам оставалось еще немного подождать, пока закончат с установкой камер видеонаблюдения.

Я вроде отстрелялся. Матвей сообщил, что других Бигов рядом нет. Пользуясь моментом, я подошел сзади к Эмили и обнял. Все равно у нее тоже наступило затишье.

— Не замерзла?

Она не отстранилась. Наоборот, обняла мои руки и слегка потерлась своей щекой о мою.

— Колючий.

— Всего три дня не брился.

— Поэтому и колючий.

— Уговорила. Сейчас вернемся в бункер, я побреюсь и буду обнимать тебя до ночи.

— Еще чего. Сама не знаю, почему позволяю при всех себя обнимать. В бункере даже не смей ко мне приближаться.

— Это еще почему?

Она с улыбкой обернулась и приблизилась к моему уху.

— Потому что мне тоже хочется, а уединяться негде.

Ну слава богу, приступ ревности закончился. Отошла. А то я уже подумал, это у нее надолго.

Хотя… Блин. По-моему, я слишком рано обрадовался.

Внизу из бункера выбежала Волгина.

— Ребята, только что с нами связался Василий! Они на броневике прорываются к усадьбе!

* * *

Как, что, нужна ли помощь — ничего не понятно. Василий успел сказать, что скоро будет и связь оборвалась. С разных сторон в поселок вело как минимум три дороги. Какой он мог воспользоваться, опять же, непонятно. Лучшим решением стало разве что убрать с дороги труп убитого Бига и просто ждать. Иначе броневику к нам не проехать.

Уйдя в невидимость, я отправился на расчистку.

Только сейчас мне посчастливилось близко подойти к туше главного монстра Тьмы. По размеру он существенно превышал взрослого слона и в целом был с ним схож. Только у Бига были маленькие уши и вместо хобота имелась пасть. Он ее открывал и извергал особо жгучее пламя, заставлявшее таять крепкое железо и даже камень.

Впрочем, после попадания в голову моего супер-снаряда, разглядеть голову Бига не представилось возможные. Ее практически не осталось.

Дематериализовав тушу на дороге, я снова материализовал ее уже на участке Никитиных. Как раз в это же самое время появилась мятая покорёженная армейская махина со следами от гигантских когтей и, пролетев мимо меня, буквально влетели к нам в усадьбу.

Василий должен был быть на Иглах вместе с отцом Андрея и отцом Волгиной. Каким-то непостижимым образом они все-таки сумели прорваться. Даже не представлял себе, чего им это стоило.

Я понесся за броневиком, мысленно готовясь и к важной встрече, и к важному разговору с отцом о том, куда делся Андрей и кто такой я, нагло поселившийся в его теле.

— Слава яйцам, дома! — заорал Василий, выбравшись из броневика первым. — Неделю без воды и жрачки!

Увидев Еву и Эмили, а с ними Матвея, он замер в недоумении. А тут еще и я вышел из невидимости перед его носом.

— Я тоже рад тебя видеть, Василий. А где остальные? — спросил я, потому как из броневика стали выбираться одни только незнакомые люди.

* * *

В столовой собралась толпа. Все молча наблюдали, как Василий и остальные семеро жадно поедали холодную тушенку. Они настолько оголодали, что не захотели выждать лишнюю минуту, пока ее хоть немного подогреют. Быстро покончив с тушенкой, они припали к принесенному соку. Каждый одним махом выпил по литру.

Дежурившие на кухне женщины, принесли чай и бутерброды. Лишь когда и с ними было покончено, Василий смог перевести дух и заговорил.

То, что он рассказал, повергло собравшихся в дикий ужас. Всем было очевидно, это не могли быть Тарасовы. Да и кто бы им дал ракеты, те же пусковые установки.

Правда, люди разделились во мнениях. Часть посчитала, что тварям помогали китайские или другие иностранные диверсанты, другая часть подумала о разборках внутри Российской Империи.

— А где Федор Гордеевич? Мне нужно срочно рассказать ему о случившимся на Иглах, — обратился Василий ко всем.

Дальше очередь шокировать перешла к нам.

Выбранный в качестве временного лидера Щетинин, подался вперед и поведал для вновь прибывших, что случилось у нас. Получилось, один ужас сменился другим.

Василий естественно растерялся. Для него известие о нападении, смерти лидера и других старших клана стало подобно удару обухом по голове.

— Надо звонить Олегу Павловичу. Он мужик умный. Пусть поднимает всех оставшихся по ту сторону от нас. Пусть решает, — спохватился здоровяк и достал из кармана куртки уцелевший во время пути смартфон.

Видимо, пока броневик прорывался через Темную зону, Василий успел привыкнуть, что он никому не может дозвониться. Теперь же, убедившись, что связь есть, он обрадовался так, словно было сделано полдела.

Представитель клана в Москве взял трубку. Короткими фразами Василий донес ему о том, что случилось на Иглах и в усадьбе.

Он ожидал услышать что-то обнадеживающее. Сейчас ему и всем оказавшимся в бункере из клана Вагаевых было важно знать, что ничего не закончилось. Пусть прежних лидеров не стало, как не стало так называемого костяка, но были остатки, продолжавшие оставаться преданными клану.

А вместо этого:

— Как все кончено? — переспросил он в трубку, словно не понимая, услышанных слов.

— Дай я с ним поговорю, — протянул я руку.

Василий молча передал смартфон мне.

— Здравствуйте, Олег Павлович. Это Андрей. Что скажете, а то мы не совсем поняли?

— А что непонятного? — раздалось немного с раздражением и негодованием. — Твари уже в Ижевске. Каждый час Темная Зона разрастается. Сейчас укрепляют Екатеринбург, Казань, Набережные Челны. Не ждите скорого освобождения. Освобождение начнется лишь после того, как Большой волне сломают хребет. Как вы понимаете, быстро сломать хребет не получится. Ожидание может затянуться на месяцы.

— А что в Москве думают по этому поводу? Что там вообще сейчас происходит?

— Пока неразбериха. Продолжаются разборки между участниками Съезда. Умные договариваются, дураки выясняют, кто кого убил, пытаются мстить. Силовики тоже бушуют. Вроде бы пытаются одной рукой не допустить войн между кланами, а другой еще больше их стравливают. Заменившее Императора Временное правительство что-то делает, а оно один черт летит в тартарары.

— И что теперь будет с кланом? Тут остались в основном одни женщины.

— Андрей Викторович, или как там правильнее вас называть. Впрочем, уже неважно. Вы разве не поняли? Всех, кто принимал в клане решения, больше нет. Вне Перми по случайности остались даже не кучки, отдельные единицы. Мы потеряли наиболее ценных людей и свои главные источники доходов. Сейчас, если мы даже к кому-то попросимся, никто нас не приютит. Мы теперь ничего из себя не представляем. Из нас нельзя извлечь выгоду. А если Особый отдел узнает, что с Игл кто-то спасся и может стать свидетелем того, как власть имущие сами способствовали расширению Темной Зоны, на всех выживших устроят охоту. Вашей мачехе и сестрам повезло. Их укрыли англичане. Если вам удастся выбраться из Перми и, если Софья Дмитриевна замолвит за вас словечко, вполне может быть они тоже вас укроют. А нам всем остается самим заботиться о себе. Лично я сейчас собираю вещи и намереваюсь покинуть Россию. Поступить также советую и всем остальным.

— Но это ведь предательство! — в шоке вскрикнул я.

— Это крах, Андрей Викторович. Крах нашего клана, крах всего и вся. Уверяю вас, конец всегда представляется жалким зрелищем. Хоть с любимой женщиной, хоть с деловыми партнерами, хоть в дружбе между людьми. Сейчас уже ничего не важно. Один черт все летит в тартарары. Теперь каждый сам за себя. Задача у каждого одна — найти для себя тихую норку, залечь в нее и просто выжить. Удачи вам, Андрей Викторович. И прощайте.

Глава 22

Целыми днями сидеть в стенах переполненного бункера просто невыносимо. Мы снова на верхушке развалин. И снова занимаемся отстрелом тварей. За прошедшие семь дней их стало совсем немного. Но мы пока пользуемся возможностями Сёмы и убираем от себя скверну. Иначе твари сбегутся со всего поселка.

Ночью опять шел снег. С каждым днем его становится все больше. На нечищеных дорогах скоро снега будет выше колена. Уже и на броневике будет не проехать.

Семён и Рома курят. От нечего делать, уже и Ева пристрастилась к этой дурной привычке. Матвей и Эмили с кислыми лицами смотрят по сторонам. За минувшие полчаса мимо нас пролетело всего две Вороны и три тощих Пса.

Звонок моего смартфона привлекает общее внимание.

Достаю из куртки, смотрю, кто звонит.

— Это Артём, — говорю вслух и беру трубку. — Слушаю.

— А вы где? — раздается не особо радостно и, кажется, немного встревоженно.

— Делами занимаемся. Как успехи? Уже бегаешь?

— Угу. Но я звоню по другому поводу. У меня серьезное дело. К нам в клинику приезжали из Особого отдела. Вами интересовались.

Я вмиг настораживаюсь.

— А ты, откуда знаешь?

— Аня сказала, что приехали. Я думал среди них будет Владислав. Побежал к ним расспросить. А они сказали, Владислав погиб.

Оставалось надеяться, что парню не сказали, кто именно стал его убийцей.

— Они о чем-то тебя расспрашивали?

— Ну да. Спросили всякое по мелочи. Ничего серьезного. А правда Эмили — это настоящая княгиня?

— Правда.

— Ну ничего себе! — только теперь взрывается Матвей, проявляя бурю восторга. — Я подумать не мог, что когда-нибудь познакомлюсь с настоящей княгиней!

— Что еще говорили?

— Да особо ничего, — снова затухает парень. — Они вышли от профессора, немного поговорили со мной и уехали. Я так понимаю, вы теперь больше не вернетесь?

Хм… И смысл ехать, если профессор Красс нас тут же сдаст?

Если только за вещами.

— Пока точно сказать не могу.

— Ну я так и подумал. Я специально звоню предупредить. Если появитесь, Красс сообщит о вас Особому отделу, — с тяжестью вздыхая, повторяет мои мысли Артём.

— Еще подумаем, как поступить. За себя не переживай. Мы оплатили Крассу более чем предостаточно. Ты можешь жить в клинике сколько влезет. Если что, напомни об этом профессору. Спасибо, что предупредил.

— Не за что, — напоследок совсем уж тоскливо выдавливает из себя Артём. — Извини, я не сдержал обещание. Только что я заглянул в будущее. Ни с кем из вас я больше не увижусь. Не знаю, так оно случится или не так. Хочу попрощаться и сказать спасибо. Передай потом привет от меня Эмили, Еве и остальным.

— Хорошо. Передам. — Я взглянул на Матвея и продолжил: — Ну а ты осваивай способность. Теперь придется самому. Только не зацикливайся на будущем. Оно всегда переменчиво. Поэтому говорю тебе не прощай, а до встречи.

Ребята уже насторожились.

— Что случилось? — спросила Эмили, когда я стал убирать трубку обратно в карман.

— Накрылось наше пристанище. В клинику приезжали из Особого отдела.

— Блин, Матвей, я не поняла? Что это за фигня? — возмутилась Ева.

Наш провидец забеспокоился. Зашаталась его репутация.

— Отправь Артёму сообщение. Пусть сфотографирует себя и перешлет нам. Мне нужно посмотреть.

— А смысл? Особый отдел все равно вычислил клинику. И скорее всего, вычислил наше нынешнее местоположение и прослушал мой с Артёмом разговор. Ну или прослушает в самое ближайшее время.

— Это потому что кое-кто начал забивать на меры предосторожности! — с претензией кинула Ева теперь в сторону Ромы и Семёна.

— Ну правильно, брелоки себе заграбастали, а нам чего, за вами постоянно бегать, что ли? — огрызнулся Рома.

— Все-таки как-то странно, — задумался я. — За нами могли приехать в клинику, когда мы там находились. Моментов засечь, было более чем предостаточно. Еще они зачем-то спрашивали об Эмили.

— Обо мне? А я им зачем сдалась? — взволновалась она.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Может быть дед о тебе вспомнил, и они зашевелились.

— Ну и что ты молчишь? Что нам теперь делать? — хмурясь, спросила Ева у Матвея.

— Ребят, все остается в силе. Я не вижу моментов, когда мы пересечемся с Особым отделом. Сейчас еще гляну на портале клиники. Там была фотография Красса. Они с ними говорили. Если не применялся оберег, я смогу выкачать информацию. Но повторяю, пока все в порядке.

— Ты также говорил, когда мы были в клинике. Я думала…

— Ребята, пока не переругались, давайте спускаться, — перебила подругу Эмили. — Сейчас в бункере начнется обед. Снова вернемся к разговору, когда хорошенько подумаем.

За прошедшую неделю твари дошли до Казани. Там шли тяжелые бои. В Коняково, куда отступили защитники Перми, теперь Тьма. Войскам пришлось бежать до Екатеринбурга. Теперь ближайшая к нам граница разросшейся Зоны Тьмы проходит именно там.

Пока о том, чтобы сломать хребет Большой волне речи нет. Чисто бьются, чтобы твари не захватили большие города. Примерно подобная картина происходит в Китае. В Европе и в Англии, где сестры Андрея, вроде спокойно. А вот что будет с жителями Перми, укрывшимися в своих убежищах, совершенно непонятно.

Первые три дня по телевизору выступал губернатор. Он успокаивал, с уверенностью говорил, что в ближайшие дни Пермь обязательно отобью. А потом резко исчез. Да и о Перми в официальных новостях словно забыли. Точно так же, как и о Якутске. А ведь и там люди до сих пор сидят в убежищах. Ждут, надеются, верят.

Мы заканчивали обедать, когда связь полностью вырубило. Отключилось сразу все. И сеть, и радио, и телевидение.

Находившиеся в столовой люди предположили, что вышла из строя наша антенна. Однако Матвей огорчил. Воспользовавшись своими возможностями, он заявил, что это гаргульи доломали поселковую мачту с ретрансляторами.

Ева снова напала на Матвея:

— Ну и что нам теперь делать? Тебя послушать, в клинике было хорошо, здесь хорошо. Нас слишком много. Еды надолго не хватит.

— Еду можно найти в поселковых магазинах, в соседних усадьбах.

— То есть ты предлагаешь отбирать у соседей?!

— Тише вы. Мы здесь не одни, — напомнила Эмили, разбушевавшейся подруге.

Разговор, естественно, привлек внимание многих. В столовой как обычно было битком.

— Думаю, к весне положение изменится, — теперь совсем тихо заговорил Матвей. — Нам просто нужно подождать.

— Ты это серьезно?! — вспыхнула Ева с новой силой. — Сейчас опять вырубилась связь. Если навернулись ретрансляторы, как ты говоришь, хрен их починишь. Ну и как нам теперь быть? Ты предлагаешь сидеть тут без связи и ждать до весны? Да я быстрее с ума сойду!

В принципе, вшестером мы могли бы уйти. Если постараемся, напряжемся, думаю, у нас обязательно получится пройти через тварей.

Конечно, бросать мы никого не собирались. Однако было любопытно узнать о нюансах хотя бы для того, чтобы иметь представление, как проскочить мимо Большой волны.

Первым покончив с остатками обеда, я оставил ребят в столовой и отправился к тому, кто знал ответы.

Василий нашелся в зоне отдыха. Сидя перед неработающим телевизором в компании тех, с кем выбрался из Игл, здоровяк распивал крепкий алкоголь.

— Как мы прорвались? — хмыкнув, переспросил он. — Большая волна — это не одна большая свалка тварей, как это может показаться по незнанию. У них все строго распределено. Сначала вперед отправляется разведка из Лис и Псов. По воздуху летят Вороны. Потом летит туча. Обычно это большая стая гаргулий. И только потом начинается Основная волна. В ширину она растягивается на километры, а в длину на многие сотни километров. Но и это не все.

Как раз снова разлили по рюмкам. Выпив, Василий продолжил:

— Дальше идет затишье. Раненые и отставшие твари дожидаются Последыша. Эту волну можно условно назвать волной. Ее составляют медлительные Биги, вокруг которых собираются тысячи тварей. Они могут растянуться на десятки километров. Последыш опасен не менее Основной волны. Твари в ней всегда голодные. Они набрасываются на все живое, что чудом оставалось после предыдущей волны. Если кто-то зарылся в расщелине, твари Основной волны не станут заморачиваться. А вот твари из Последыша обязательно дотянутся.

— Но как вы выжили в легком броневике? — с недоумением переспросил я.

— Когда идет Основная волна шириной в километры, броневик не спасет. Надо прятаться. Мы укрылись в развалинах форта. Там внизу был бункер. Пришлось потрудиться, конечно, пока расчистили. Когда прошла Основная волна, мы выбрались и тронулись в путь. Если бы ехали по трассе, можно было держать дистанцию. Но нам приходилось ехать в том числе по пересеченной местности. Как раз в такой момент нас и настиг Последыш. Из двух броневиков удалось вырваться только нам. Вон, все благодаря Палычу, — указал Василий на самого старшего по возрасту мужчину. — Это он меня постоянно останавливал стрелять из пушки. В нужный момент у нас был полный боекомплект. Там мы его и расстреляли. Лишь благодаря этому смогли вырваться из объятий Последыша.

Я не смог не спросить об отце Андрея.

— Когда разгребали проход, попадались части тел. Мы надеялись, что кто-то окажется в бункере. Но кто ж мог предположить, что по форту так шандарахнут. Никто в бункер не спускался. Живых никого не осталось.

Дабы уже покончить с неприятной темой, осталось узнать последнее:

— Все время идти между основной волной и Последышем — это я понял. А как можно вырваться? Нельзя же постоянно бежать между молотом и наковальней?

— Если только в основной волне найти зазор, — ответил он, изобразив задумчивую гримасу.

— Просветы появляются, когда Большая волна нападает на крупный город, — взялся ответить упомянутый Палыч. — В этот момент можно легко протиснуться в чистую зону. Иначе не пройдешь.

— А если по воздуху?

— Не знаю, — пожал плечами Палыч. — Нужно будет как-то отбиваться от гаргулий. Это не Вороны, у которых мелкий клюв и две лапы. Гаргульи и крупнее, и не две, а четыре полноценные лапы.

Ну это не проблема. В голове уже появились кое-какие идеи. Поблагодарив, я оставил мужчин дальше пьянствовать, а сам отправился в командный пункт нашего бункера. Пусть сеть не работала, зато там можно было найти обычную бумажную карту.

Выбранные старшие родов, а с ними Волгина теперь здесь поселились. Они пили чай, разговаривали, следили за камерами видеонаблюдения, ну и строили какие-то планы, касательно будущего, когда Пермь освободят от тварей.

Катерина, словно все поняв, старалась держаться от меня подальше. Да и Эмили сменила тактику. Теперь она была со мной почти везде. Тем, не давая нам с Волгиной общаться без ее участия.

— Надо будет еще недельку выждать, когда станет еще меньше тварей и попробовать осмотреть соседние усадьбы. Нам нужно пополнить припасы.

— Опасно.

— Конечно, опасно. Но с нами Андрей Викторович со своей командой, Василий с бойцами. У нас есть броневик.

«О, и эти туда же», — мысленно проронил я, ухватив часть разговора.

Катерина, узнав, что мне нужно, вручила атлас и линейку. Найдя карту Урала, я прикинул расстояние. До ближайшего Екатеринбурга, где сейчас шли бои, по дороге выходило километров четыреста. А вот если по прямой, всего триста.

Если мне сообразить нечто в виде самолета и посадить в него всех людей, мы бы вполне могли добраться. Вот только для создания настолько большой конструкции мне требовалось очень много Света.

Второй вариант был не менее затратным по Свету. Можно было дематериализовать людей и с небольшой группой попытаться прорваться к Екатеринбургу на броневике.

Ну и третий вариант был совсем уж проблематичным. Нам предстояло общими силами качать Романа до тех пор, пока его хранилище не примет такой размер, что сможем уместить всех людей, находящихся сейчас в бункере, и тогда пробовать прорваться в Екатеринбург.

Тут же родилось:

А если к этому времени Екатеринбург падет и придется прорываться к другому городу, который окажется еще дальше?

Ответ был очевиден, самолет — это лучшее решение нашей проблемы.

В сущности, мне можно было пренебречь крыльями, хвостом и прочими стабилизаторами. Достаточно оставить один только фюзеляж, придав ему форму ракеты, и тем снизить расход по Свету. Все равно конструкция полетит вопреки законам физики. Лишь благодаря моей способности и желанию. Мне будет достаточно поднять ракету метров на пятьдесят. Этого будет достаточно, чтобы не врезаться в здание или высокие деревья. Ну и предстояло во время полета постоянно следить за рельефом.

Впрочем, совсем отстраняться от наук не стоило. Следовало учесть аэродинамику. Собственно, поэтому форма конструкции должна была напоминать ракету. Меньше тряски, меньше сопротивления воздуха и легче пролетать через стаи гаргулий. Им попросту было бы не за что зацепиться своими лапами и тем помешать полету.

Жаль только особо разогнаться вряд ли получится. Скверна и полотна из нее сильно ухудшали видимость. Скорость вряд ли бы могла превысить четыреста или пятьсот километров в час.

Но это все было не суть важно. Важно, что идея реальная и вполне осуществимая. Лишь бы во время полета меня подзаряжали Светом.

— Андрей Викторович, как вам наш план? — обратился ко мне комендант Щетинин.

— Вы, о чем? — переспросил я, пропустив большую часть разговора.

— О пополнении запасов. Их пока в достатке. Но все же было бы разумно позаботиться о пополнении заранее.

— Хорошо. Я подумаю, — ответил я отстраненно.

— Мне кажется, Андрей Викторович придумал для нас что-то особенное. Не поделитесь? — сохраняя при всех официальный тон, обратилась ко мне Катерина, догадавшись, что я непросто заинтересовался картой.

— Позже. Мне надо обдумать нюансы.

Однако Катерина не дала мне уйти. Все-таки увязалась следом.

— Андрей, тебе не кажется, нам всем нужно объединиться? — обратилась она, когда мы вышли.

— Мы вроде и так здесь все вместе.

— Я говорю о большем. Ты сам видишь, во главе семей встали совсем не те, кого можно назвать лидерами. Разве тебе не хотелось возглавить клан Вагаевых?

Мягкого говоря, вопрос меня очень удивил.

— Все знают, что я чужак. В этом нет сомнений. Даже Прасковья — бывшая нянька Андрея, смотрит теперь по-другому. Все только для видимости продолжают общаться со мною, как прежде. Это не меняет моего отношения к ним. И моего желания помогать. Хотя бы потому что конфликт Тарасовых и Вагаевых разразился из-за меня, пусть и с попустительства старших. Но пытаться стать лидером клана — это слишком.

— Какая разница: ты это или не ты. Сейчас людям нужен тот, кто сможет их объединить. Они с радостью отправятся в объятия любого, кто сможет взять на себя бремя лидера. Уж поверь мне, я общаюсь со всеми практически круглосуточно. Будет трудно, конечно. Понадобится придумать новую сферу деятельности. Потому что клан — это прежде всего общее дело. Именно дело заставляло людей сплачиваться. Если ты решишься, то я тебя поддержу.

Катерина вывалила на меня это совершенно неожиданно. И совершенно некстати. Голова была забита другим.

— Хорошо. Мне надо подумать.

Перестала работать связь, и узкие коридоры бункера заполнились детьми. Их родители тоже не знали куда себя деть. Они слонялись туда-сюда, то с кружками чая, то не пойми зачем.

Ребята сидели на кроватях и продолжали спорить.

— Ну и в чем преимущество, если мы засядем здесь до весны? — спорила Ева. — А если это затянется до лета? Скверна в генераторах закончится. А новую мы не возьмем, потому что та, что есть на заправках, протухнет. Нужно ее как-то начать добывать. Или ты хочешь, чтобы для ее добычи мы задействовали наши золотые запасы?

— Это исключено, — помотал головой Матвей.

— Без инета я тут и неделю не выдержу. И никто не выдержит. Это же свихнуться можно. Тебе самому через неделю все эти голоса, крики, толпы людей вокруг, голову высверлят.

Все верно. Гул в бункере стал значительно громче, и несмолкаемым. Когда работала связь, все где-то были пристроены. Да и я, сидя со смартфоном, раньше не обращал на него внимания.

— Теперь с твоими советами мы вообще тут встряли, — продолжала разносить Ева. — Лучше бы в первый день прорывались к Коняково. Было всего двадцать километров пути. А теперь до ближайшего Екатеринбурга хрен пойми сколько. Еще и тварей полно. Теперь отсюда хрен куда выберешься.

— Выберешься. У меня есть план! — подключился к разговору я и выложил ребятам все, что придумал.

Как-то получилось неожиданно. Матвей сразу воспринял мое предложение в штыки. Он посчитал, что я не смогу лететь больше ста километров в час. Таким образом путь в триста километров должен занять не менее трех часов. По его мнению, это было слишком много. Нам не хватит Света.

Потом Матвей стал ссылаться на нападение гаргулий. И что, если реально смотреть на вещи, меня и остальных светленных нужно всеми силами усиленно качать не менее двух недель.

— О чем ты говоришь?! — не сдержавшись, повысил я голос. — Сейчас ближайшая точка — это Екатеринбург. Через две недели ею станет Челябинск. А это уже все пятьсот километров. Мы должны лететь уже завтра. А сегодня я потренируюсь в создании ракеты и сделаю пробные вылеты. Мы возьмем десять человек и проведем тестирование. Так мы точно узнаем наши возможности.

И снова Матвей не согласился и скептически помотал головой.

— Ну хорошо, что ты предлагаешь? Свесить ручки и просто ждать?

— Почему же. У меня есть конкретное предложение, — вдруг уверенно заговорил Матвей. — Я предлагаю нам вместе отправиться в твой мир.

— Не понял…

-----------------------------------------------------------------------

Недавно на глаза попалась увлекательная боярка от Виктора Глебова «Эргоном: Последний ассасин» #227879/2041016

Там даже есть картинки!

В общем, рекомендую для ознакомления.

Глава 23

— Ты сам посуди, — принимается убеждать меня Матвей, — здесь не будет ничего хорошего. Другое дело твой прежний мир. Пусть там нет Света и Тьмы, могут исчезнуть способности, но у нас много золота и бриллиантов. Этого хватит начать новую жизнь.

— То есть как будет в действительности, ты не знаешь? — озадачилась Ева.

А вот Эмили ухватила более важное:

— Подожди-подожди, а как же наши способности? Ты хочешь сказать, они исчезнут?

— В отсутствии в его мире Света и Тьмы я не могу видеть будущее. Но я все-таки уверен, мы останемся осветленными. Свет сидит внутри нас. Его ничем не вытащить. Только если мы сами от него откажемся. И скорее всего, при нас останется Тьма. Опуская руки в скверну, мы принимаем ее. Тьма поселяется внутри и находиться до тех пор, пока в нас есть Свет. Так что я убежден, все останется как было. Хочу, чтобы вы понимали, если вдруг нам не понравится в новом мире, всегда можно вернуться обратно. Это дорога не в один конец.

Последнее меня особенно удивило.

— Какого черта ты говоришь? Как мы туда попадем? А как обратно? Или по-твоему мы можем вот так запросто отправляться туда и обратно?

— Огненный мир — это междумирье. Переплетение путей, существующее вне времени и пространства. Там есть портал, называемый Вратами Бездны. Любые другие могут попасть к нему только четыре раза в году в дни равноденствия и солнцестояния. Но не ты. В младенчестве мать Андрея успела тайно провести сыну обряд посвящения Огнем. Иначе она не смогла бы тебя засунуть в его тело. Ты можешь провести нас в Огненный мир, а потом и к его Вратам. Я там был однажды и входил в Бездну. Врата вернули меня обратно сюда. Потому что у меня нет доступа к другим мирам. И где его взять, я понятия не имею. Тебя Врата Бездны переправят в прежний мир. А вместе с тобой и нас. Никому другому из нас новый мир не откроется. Ты наш ключ.

— А как мы вернемся, если вдруг захотим?

— Не поверишь. Почти точно так же. Ты проведешь нас в Огненный мир. Только во Врата Бездны первым войдет кто-то из нас и переправит тебя. Но это нам вряд ли понадобится. Ты только представьте, кем мы станем, если отправимся в твой мир. Мы будем подобно богам! Пусть мы лишимся сидящих внутри Света и Тьмы, и даже своих способностей — это не страшно. Мы можем сами призвать Свет.

— Ты знаешь, как призвать Свет? То есть ты Посвященный?! — изумилась Эмили.

Матвей рассмеялся.

— Все великое, тайное, сакральное на самом деле очень простое. Нужно только знать секрет. В призыве в мир Света нет ничего сложного. Потребуется собрать хотя бы тысячу людей, и чтобы они всем сердцем возжелали появления Света. Слова могут быть любыми. Нужно только произнести слова в едином порыве.

Я ошеломлен, поражен, в полнейшем недоумении.

Понадобилось время, чтобы прийти в себя.

Зато идея стать богами окрылила ребят. Они уже начали мечтать. Стали в шутку спорить, какую форму правления лучше ввести на выбранных территориях. Ева, Рома и Семён двумя руками топили за монархию. Эмили и Матвей предпочли республику.

— Да подождите вы! — громко вскрикнул я, потому как иначе их было не перекричать. — Если окажется, что мы не будем осветленными, и понадобится призывать Свет, это же означает, что в мой мир ворвутся твари!

Матвей успел и это продумать.

— Мы призовем Свет на острове. Мы уже достаточно подготовлены для схваток с тварями. После их появления мы не дадим никому погибнуть. А потом просто будем держать маленькую червоточину в узде и не позволять тварям покинуть остров. Но я уже говорил, призывать Свет вряд ли понадобится. Мы останемся осветленными.

Уверенность — это хорошо.

Еще лучше быть подготовленным к худшему развитию ситуации.

— А их нельзя будет как-то совсем перебить? — в надежде спросил я, раз уж Матвей оказался настолько всезнающим.

У него нашелся ответ и на этот щекотливый вопрос:

— Вспышка Света создает Разлом. Через него твари входят в мир. Можно уничтожить все Червоточины и Темные зоны, но нельзя уничтожить Разлом. Считается, если его убрать, Свет в каждом из осветленном потухнет. Но это неверное предположение. Его специально навязывают, уводя от истины. Тьма и твари в нашем мире существует лишь потому что, принимая сверхспособности, мы сами позволяем им здесь оставаться. Тьма поселяется в каждом из нас. Если бы никто не опускал руки в скверну и не брал способности, то в мире остался один только Свет. Но становиться равными никто не хочет. Практически каждый осветленный мечтает заполучить у Тьмы способности и стать сильнее. Иметь преимущество над другими. Я не просто так рассказывал, что наш мир находится на ступени ниже усредненного мира. Используя этот незатейливый прием, зло берет верх над добром. Давая нам лишь частицу силы, оно продолжает править нами и всем миром. А мы слишком слабы, чтобы устоять против его коварства.

— В принципе, я знаю, как убрать из себя Тьму. Преподаватель Голоса научила меня легкому способу по выниманию Света. Скверна держится на теле примерно три месяца. Если на это время или немного дольше вынуть из себя Свет, Тьма должна уйти вместе со способностями. Потом можно вернуть Свет обратно и снова стать чистым.

— Ну и почему ты до сих пор это не проделал? — усмехнувшись, задал риторический вопрос Матвей. — Вот так рассуждают и остальные. Получив способности, став сильнее других, никто не хочет отказаться от преимуществ. В этом и заключается коварство зла.

Теперь Матвей обратился к остальным:

— Вы видите, что сейчас творится в Российской Империи. К общей неразберихе у власть имущих добавился разгул преступности. Появилось оружие, способное отбирать Свет у осветленных. А сегодня нам явилась новая напасть. О нас вспомнил Особый отдел. По-моему, поводов сбежать более чем предостаточно. В связи с этим у меня вопрос: кто за то, чтобы отправиться в мир Андрея?

Все обернулось так, что я уже сам был рад вернуться в мир, откуда не так давно сбежал. Ребята и я ожидаемо ответили — да.

— Тогда, может быть, не будем совершать тех же ошибок? — снова обратился я к Матвею. — Переправимся и откажемся от сидящей внутри нас Тьмы. У нас есть золото, те же бриллианты, мы сможем устроить там вполне неплохую жизнь.

— А зачем отказываться от того, что у нас есть? — удивилась Эмили. — Если переправимся, и все в нас останется как есть, мы просто будем устраивать свою жизнь. Ну а после потомки унаследуют от нас Свет, а Тьма умрет вместе с нами. Пусть без способностей они станут слабее, зато будут продолжать оставаться осветленными. Если конечно будут заводить детей между собой, а не от обычных людей. Иначе с каждым поколением Свет в них окончательно исчезнет.

Меня озарило:

— И спустились с небес ангелы, и брали ангелы женщин человеческих, — засмеялся я. — Сейчас вдруг подумал, а что если подобное уже было с нашими мирами? Случайно, ты не заглядывал в прошлое? — спросил я у Матвея.

Он отрицательно покачал головой.

— Я много раз пытался. Тьма не позволяет увидеть то, что было до нее.

Наш разговор слышали многие, кто находился рядом. Кровати шли вплотную, а проходы были узкими. Однако вряд ли кто-то мог понять общую суть на фоне творящегося в помещении гула.

Эмили пробежала взглядом по людям.

— Но мы же не сами отправимся в мир Андрея? Мы же не оставим всех этих людей?

— Ни в коем случае! — резко ответил Матвей. — Мы всех забираем с собой. Клан, о котором мы говорили, будет создан уже в новом мире. В него все и войдут. Теперь осталось объявить людям о наших планах. Не будем откладывать. Давайте всех соберем и объявим прямо сейчас.

Волгина и старшие семей продолжали сидеть в командном пункте. Я заглянул к ним и позвал за собой.

— Что-то случилось? — первой последовав за мной, спросила Катерина.

— Мы кое-что придумали. Сейчас сама все услышишь.

* * *

По дороге из Москвы в Пермь Волгина прикидывала свои перспективы. С женихом случился прокол, об учебе в Императорском университете можно забыть, жизнь в Российской Империи и ее собственная жизнь складывалось крайне паршиво. Все как будто летело к чертям.

Однако в Перми у нее состоялся важный разговор с главой клана Вагаевых. И сразу появились радужные перспективы. Все потому, что Федор Гордеевич предложил Катерине в качестве нового жениха своего внука Олега.

Кандидатура оказалась более чем шикарный. Старший внук главы клана — выглядело многообещающе. Да и сам молодой человек был более чем привлекательным. Олег нравился Катерине. Она давно знала его. И что удивительно, никогда не думала о нем как о женихе. Наверное потому что он был старше и сразу после окончания школы покинул Пермь.

Опасаясь происков Особого отдела, Федор Гордеевич поселил Катерину у себя в усадьбе. Позже он вызвал из военного училища внука Олега и свел их вместе. Сама девушка, естественно, не возражала против предложенной партии, и молодой человек не возражал. Все складывалось идеально.

Вот только начав общаться с Олегом, Катерина почувствовала какую-то неестественность в отношениях. Как будто их временность. Да и бывший жених Андрей слишком глубоко к ней засел. Она никак не могла выкинуть его из головы.

Интуиция не подвела. Нападение клана Тарасовых на усадьбу главы клана Вагаевых поставило крест на Олеге. Его, как и многих других, убили. И тут в жизни Катерины снова появился бывший жених.

У Катерины все еще оставались чувства к Андрею. Насколько она поняла, его способности были сильнее любого, кто сейчас оказался в бункере. Он мог возглавить всех, стать лидером, если, конечно, захочет. Заполучив парня, она не только обзаводилась будущим мужем, но и решала остальные проблемы. Ведь после смерти на Иглах отца и многих из рода Волгиных, девушка фактически осталась одна. Бывший жених стал для нее идеальным кандидатом. И естественно она устремила свой взор на него.

Однако Андрей оказался не один. Теперь с ним была Эмили.

Бороться? Пытаться увести?

Но как?

Новая девушка Андрея имела способность создавать бесшумные взрывы. Волгина лично видела, как Эмили взрывала тварям головы на расстоянии. Что, если в порыве ревности она точно так же поступит с ней? А Катерина четко почувствовала ревность Эмили в первый же день, как только они познакомились.

Как итог, девушке оставалось лишь отступить и поражаться тому, как судьба играет с ней злую шутку, то вручая ей бывшего жениха, то забирая, а теперь попросту им дразня.

Но тут на горизонте объявился еще один перспективный кандидат. Катерина не раз замечала интерес со стороны загадочного и немногословного Матвея. Он даже пару раз оказывал ей знаки внимания. Правда, как бы невзначай и всегда украдкой.

Девушка почувствовала со стороны молодого человека и интерес, и влечение, и даже чувства к себе, пусть и очень хорошо скрываемые. Вот только Катерина не могла понять, почему Матвей не пытался ухаживать открыто, ведь насколько она могла убедиться, у него ничего не было со второй девушкой из их компании Евой.

Андрей забежал в командный пункт, где находилась Катерина со старшими родов и срочно позвал всех с собой.

— Что-то случилось? — спросила она, поняв, что сейчас должно произойти важное событие.

— Мы кое-что придумали. Сейчас сама все услышишь.

Андрей отправился вперед, а Катерина, последовав за ним, столкнулась с Матвеем.

— Что случилось? — теперь спросила она у него, в надежде, что хотя бы он удовлетворит ее любопытство.

— У нас для всех сюрприз. Уверен, тебе понравится, — загадочно улыбнулся Матвей и подмигнул, чего раньше не делал.

— Но… — попыталась уточнить Катерина.

— В двух словах не объяснишь. Просто выслушай вместе со всеми.

Когда все собрались, Матвей взобрался на двухъярусную кровать и начал говорить. Он предложил всем отправиться в прежний мир Андрея. Там не было Света и Тьмы. Осветленные должны были стать чуть ли не богами.

Все были в шоке, включая саму Волгину. Но это не помешало девушке не потерять голову. Пока все, разинув рты, слушали Матвея о новом мире и о новом клане, который должен будет там создан, она обращала внимание на совсем другие вещи.

Прежде всего Катерина увидела будущего лидера клана. И это был вовсе не Андрей, хоть и Матвей на него постоянно ссылался.

Также Катерина отметила для себя, у Матвея не было девушки, а девушка Андрея просто дура. Эмили стояла, хлопала ушами и поддерживала Матвея, совершенно не понимая, что сейчас происходит и куда все зайдет.

Катерина поняла, она может пустить дело на самотек, а может взять в свои руки и тогда, кто станет лидером, будет полностью зависеть от нее. Ей лишь нужно определиться с кандидатом.

— «Андрей?» — мысленно спросила она себя.

У девушки оставались чувства. Вот только она опасалась бороться за него из-за Эмили, а сам парень даже не смотрел в ее сторону.

Ну и какой смысл помогать?

— «Тогда Матвей?»

Парень был, скорее, нейтрален ей. Он вызывал симпатию и в то же время в нем было что-то отталкивающее.

Как итог: скорее, оба минуса и неопределенность в окончательном решении.

Катерине оставалось просто так помочь Андрею или пустить дело на самотек. Ну или все-таки сделать выбор в пользу Матвея, пока тот одинок. Ей ведь нужно как-то устраивать жизнь и думать о будущем.

Как ни прискорбно было осознавать, в этом случае девушке предстояло поставить крест на Андрее в полном смысле этого слова. Она уже поняла, в новом мире должен будет остаться кто-то один. Двоим им будет тесно.

* * *

В помещении, где мы обитали, собрались буквально все. Люди расселись на кроватях. Кому не хватило места, встали в проходах. В роли оратора выступил Матвей. Он залез на верх двухъярусной кровати и оттуда доносил о нашем предложении.

Сначала люди были шокированы и восприняли известие крайне настороженно. Оно было и понятно. Им предлагалось отправиться не в другой город или страну. В совершенно иной мир, пусть и очень похожий на этот.

— …Нам открылись тайные знания. Знания, хранимые жрецами, а потом тайными орденами, на протяжении тысяч лет. Лишь избранные могли отправляться из одного мира в другой и выбирать для себя лучший… — зашел Матвей с другого бока и дело сдвинулось с мертвой точки. Люди заинтересовались.

Конечно же появились вопросы о том, что это за мир, как там устроено и прочее. Я на них кратко отвечал, потому как вопросов оказалось слишком много. Мы проговорили больше двух часов, прежде чем Матвей решил закруглиться.

— …Послушайте, как бы то ни было, это знакомый нам мир. Там есть Россия, другие привычные страны. Люди говорят на тех же языках. Мы легко адаптируемся. Я не говорю вам сделать выбор прямо сейчас. Сделаем перерыв до утра. За это время пусть каждый решит: остается он в бункере или отправляется с нами. Если даже уйдет половина, у оставшихся останется достаточно ресурсов прожить в бункере до весны или дольше. Ну а у тех, кто решится отправиться, начнется новая жизнь. Мы объединимся в единый клан и возьмем в новом мире намного больше, чем смогли бы взять в этом. Напомню, там нет осветленных и ни у кого нет тех же способностей, что у многих из нас. Думайте, господа. Выбор за вами.

Люди стали расходиться. Оставшиеся в нашем помещении устроили гул, похлеще, чем был до этого. Кто-то спокойно обсуждал, сделанное предложение, кто-то весьма бурно. Ну и конечно многие стали цепляться с расспросами ко мне. За разговорами прошел остаток дня и весь вечер.

Волгина ко мне так и не подошла, хотя должна была. Все, кто хоть как-то был знаком, обязательно подходили. Всем хотелось задать важные для себя вопросы, дабы легче было принять решения.

Насколько понял, Катерина не подошла во избежание очередного приступа ревности у Эмили. Так что перед сном я сам ее навестил.

— Вы хоть иногда спите? — спросил я, войдя в командный пункт.

— А как же, пару часиков днем, пару ночью, — ответил комендант. — Я вот что еще хотел спросить, а вы сами, Андрей Викторович, точно уверены в то, что у нас получится все, о чем рассказывал Матвей?

— Не знаю, — пожал я плечами, усаживаясь за стол. — Мне кажется, все будет зависеть от нас самих. Главное, если мир не понравится, мы всегда сможем вернуться.

Старик удовлетворенно кивнул.

— Поговорим? — теперь обратился я к Катерине.

— Надо же, похоже, сама судьба сделала за меня выбор, — усмехнулась она.

— Не понял.

— Не важно. У меня к тебе ОСОБЫЙ разговор.

Катерина встала из-за стола и повела меня как-то совсем далеко, к двери выхода из бункера. Только там можно было пообщаться уединенно. В этой части люди появлялись, если только нужно было выбраться наружу.

— Что случилось? — спросил я, потому как, если бы не случилось, она не стала бы меня сюда тащить.

— Знаешь, я даже рада вашей задумке. Новый мир, новые возможности. Мы будем обладать тем, чего нет у остальных. И у нас появится клан. Но я не поняла, кто станет лидером клана. И никто не понял. Матвей вроде как все время ссылался на тебя. Ты ключ, ты проводник, ты из того мира и все знаешь о нем. Сейчас как бы ты выставлен вперед. Но ты не сам выставил себя. Это сделал Матвей. Когда мы попадем в новый мир, твое преимущество закончится. На первую позицию выйдет только он. Матвей станет лидером клана. Фактически он уже стал лидером, выступив перед всеми и предложив идею с новым миром.

— Да нет, ты неправильно понимаешь. У нас так заведено, мы вместе принимаем решения.

— Вы решали, потому что у вас была небольшая компания. Здесь более трехсот пятидесяти человек. Первый и последний раз, когда мы будем что-то решать, случится завтра, когда каждый примет решение отправляться ему в новый мир или нет. А дальше всем придется подчиняться приказам лидера. Похоже, этим лидером станешь вовсе не ты.

«Черт… Прямо как змея искусительница», — вдруг подумалось.

— У нас будет типа совета. На нем мы будем приниматься решения.

— Все триста пятьдесят человек? Или пятьдесят? — съязвила Катерина.

— Ну, нет, конечно. Выберем старших. Точно так же как есть сейчас в бункере.

— Скажи, а вы уже обсуждали это между собой?

— Когда? Мы только сейчас приняли решение отправляться в другой мир.

Катерина с ухмылкой закивала головой.

— Я примерно так и подумала. Ну правильно, чего обсуждать, если за вас все решает Матвей, — снова съязвила она. — Скажи, он может принимать только облик твари или у него есть еще способности?

А это уже было слишком.

— Знаешь, это его способности. Захочет рассказать, тогда и узнаешь. По-моему, ты слишком агрессивно к нему настроена.

— Я спрашиваю не из праздного любопытства. Хочу, чтобы ты знал, я в любом случае останусь на твоей стороне. Не зная о нем, я могу ошибаться, строить неверные домыслы и давать неправильные советы. Я просто не понимаю, почему именно Матвей у вас берет лидерство, в то время как самыми сильными способностями обладаешь только ты? Почему вы все к нему прислушиваетесь? Обещаю, я никому не скажу. Если я узнаю, мне будет проще понять суть. Как-никак я имею право знать, если отправлюсь вместе с вами в новый мир и войду в созданный клан. Не скажешь сам, завтра я все равно сделаю так, чтобы мы все задали этот вопрос Матвею. Ему придется ответить.

— Блин. Мертвого уговоришь. Ну хорошо. Пока он не признался, только между нами. Матвей может видеть будущее. Он просматривает разные варианты и выбирает лучший. Не он, а его способность заставляет нас прислушиваться к его советам.

— Предсказатель, значит. Как же я сама не догадалась, — Катерина едва не рассмеялась. — Но ничего, у нас есть преимущество. Запомни: женщина — шея, мужчина — это всегда голова. Голова не всегда направлена туда, куда нужно. От этого она начинает принимать неверные решения. Голову нужно двигать. Поэтому рядом с любым мужчиной должна быть подобающая ему женщина. Только в этом случае мужчина становится успешным. У Матвея таковой нет. Я не твоя невеста, но как БЫВШАЯ невеста, дам совет. Ночь длинная. Есть время подумать. Присмотрись к Матвею. Очень хорошо присмотрись. Предсказатель полезен в виде советника. Но не в качестве лидера. Такого не допускает ни один клан. Потому что клан — это общность людей и общность интересов. Люди сами выбирают для себя лидера. Когда он зарывается, его отодвигают и ставят другого. Но не в случае с предсказателем. Он всегда заранее знает о недовольствах, готовящихся заговорах и принимает меры. Впоследствии предсказатель становится тираном. Под ним все превращаются в слуг и рабов без возможности к восстанию.

Глава 24

Вот же змеюка, прыснула яд, а у меня теперь зудит. Впрочем, зудеть стало совсем не от Катерины. Она реально как будто указала, на что мне стоит обратить внимание. Фрагменты складывались один за другим, пока не сложились в полноценную картинку.

Вот сволочь!

Да он с самого начала все подстроил!

Свет в помещении сделали приглушенным, люди спали. Кто не наговорился о предстоящем переходе в новый мир, прошли в столовую, спортзал или еще куда-то.

Приподнявшись на кровати, я стал трясти спавшего рядом Матвея.

— Не спишь?

— Уже нет. А что случилось? — взглянув на меня сонными глазами, спросил он.

— Пойдем выйдем. Нужно поговорить.

Ребята уже спали. Я аккуратно спустился, чтобы не разбудить Эмили и, обувшись, отправился к двери выхода из бункера, где мы разговаривали с Катериной.

— Что случилось? — снова спросил Матвей, когда мы дошли.

— Я только сейчас догадался. Все то, что с нами случилось, было непросто так. Мы неслучайно здесь оказались. Ты нас специально притащил в этот бункер. Специально подстроил все, чтобы мы отправились в мой прошлый мир. Только не надо отнекиваться. Был бы кто-то другой, я бы поверил, что обстоятельства могли сложиться сами по себе. Но не с тобой. Ты шагу не сделаешь, чтобы не посмотреть, чем это для тебя обернешься. Взять ту же Еву. Она тебе нравится, ты хочешь ее, но не решаешься. Потому что не можешь заглянуть в будущее. Не знаешь, чем это может обернуться для тебя в новом мире. Я только не понимаю, когда ты все это придумал. Хватаюсь за одно, выплывает другое. Беру момент еще раньше и снова что-то всплывает. У меня уже такое чувство, ты все придумал еще в тот день, когда с Берником и Балашовым вы впервые ввалились ко мне в палату.

Если до этого у Матвея был сонный вид, теперь он проснулся.

— В принципе, все так и есть, — вот так сразу признался он, даже не пытаясь отвертеться. — Задумка была задолго до нашего знакомства. Чуть больше года назад, когда я вошел во Врата Бездны, а они меня выплюнули, стало очевидно, мне нужен проводник. А где его взять, если не в Особом отделе, куда стекается секретная информация со всей Империи. Я сдался сам. Иначе они меня никогда бы не поймали. Правда, пришлось потратить целый год, пока я находился в реабилитационном центре. Но я не жалею. Для развития интеллекта полезно было пообщаться с умными людьми. Их там было предостаточно. А потом первое задание и успех. Я даже сначала сомневался, когда мне дали твою фотографию. Подумал, тебе установили защиту, поэтому я не могу увидеть прошлое. Но когда мы встретились, все встало на свои места. А дальше я уже руководствовался обстоятельствами.

— Но почему? Ты можешь объяснить?

— Думаешь, я просто так хотел сбежать из этого мира? Все то, что сейчас началось, я увидел еще тогда, больше года назад, отправляясь в междумирье, на поиски подходящего мира. Я понимал, смута продлится слишком долго. И еще не известно, чем она закончится.

— Я не к этому спросил. Почему сразу не сказал, что ты задумал?

— И что бы ты мне ответил? Да и зачем? Зато смотри, как удачно в итоге сложилось. Признаюсь честно, изначально в моих планах не было ни денег Ситибанка, ни всех этих людей. В результате мы отправляемся в новый мир хорошо подготовленными. Согласись, вшестером нам пришлось бы гораздо сложнее. А теперь мы можем захватить целую страну или даже весь мир. Все будет зависеть от наших желаний.

— То есть, имея конечную цель, ты все к ней подстраивал? — продолжал уточнять я, въедаясь в детали.

— Ты так говоришь, как будто я целенаправленно обрушивал все эти беды. Не забывай, если бы не я, тебя грохнули еще в тот самый день, когда объявили в розыск. Ты жив благодаря мне. Насчет обмена денег, по-моему, очевидно. Если бы я не настоял на золоте и бриллиантах, деньги так и остались в этом мире. Ну и по родителям Ромы и Семёна я тоже ничего не выкручивал. Я думал, мы застрянем в бункере Красса и оттуда уйдем в новый мир.

— То есть твари все-таки должны будут дойти до клиники?

— Твари еще и Москву возьмут. Я же сказал, смута надолго.

Я был в шоке.

— Выходит, Артём был прав, увидев схватку в клинике, в которой погибнут ребята.

— Это полная чушь. Я уже тебе говорил. Мы должны были из клиники отправиться в твой мир. Но потом возникли проблемы с родителями парней. Появилась возможность ускорить процесс, а не дожидаться, когда твари дойдут до Владимирской губернии.

— Значит, проблемы по пути в Пермь, это тоже твоих рук дело?

— Скажем так, я был в курсе. Нам нужно было появиться в Перми как можно позже. А план с кланом Вагаевых вообще появился, когда мы только въехали в город.

Наступила пора схватиться за голову от всего того, что я узнал. Матвей открылся совершенно с другой стороны. Не сказать, что конченый. Что последняя падаль или мразь. Он оказался тем самым волком-одиночкой, которого мы старались в нем не замечать, давая возможность самому перестроиться. А он, прикрываясь дружбой, нас попросту использовал.

— Честно говоря, не понимаю. Мы все друзья, и вдруг ты втихую начинаешь проворачивать свои дела. Ты же понимаешь, это нечестно? — подбирая слова, наконец снова заговорил я.

— И в чем я не прав? Я не плыву по течению. Я смотрю, куда идет, и выбираю лучшее решение. Всегда ставлю цели. Благодаря этому, иду правильным путем. Здесь не будет толку. Ты сам это видишь. Но я спасаю не только себя, я спасаю всех нас. Если останемся здесь, нам придется всю жизнь от кого-то бегать. Твари, добытчики сакрума, вечные войны осветленных... В твоем мире всего этого не будет. Мы можем сами вершить то, что сочтем нужным. Сделаем мир, пусть не идеальным, но намного лучше, чем он был до нас. По крайней мере, мы знаем историю этого мира и сможем не допустить тех же ошибок. А то, что сразу не сказал — так какая разница? Все равно в конечном счете мы бы пришли к тому же решению.

Похоже, подбирай слова или не подбирай, до него не достучишься. Если до этого он сам не понял, так не поймет и теперь, что бы я ему не говорил. Волка-одиночку в нем не исправить. Он на своей волне. В своих одиноких желаниях и мечтах.

— Мой мир не лучше и не хуже этого. Если в нем появится Свет и Тьма рано или поздно он столкнется с теми же проблемами. Ты рвешься туда только потому, что захотел стать богом.

— Знаешь, давай так поступим: утром, когда все соберемся, если хочешь, мы расскажем остальным и спросим их мнение. А потом проведем голосование.

— А смысл? — с тяжестью вздохнул я. — Партия почти сыграна. Остался финал. Мне только жаль, что это была только твоя игра, в которую ты предпочел сыграть в одиночку. Для друзей ты отвел роль фигур, карт, просто болванок, которыми ты все это время двигал.

* * *

Утро получилось особенным. Я только поднялся с постели и уже почувствовал общее волнение. За завтраком к нам подошли старшие семей во главе с комендантом Щетининым, уточнить, когда состоится общий сбор. Все они, как и очень многие, решили отправиться в новый мир.

К концу завтрака в столовую вошла Волгина. Остановившись в конце раздаточной, она стала дожидаться меня. Ребята встали из-за стола и начали покидать столовую. Я отстал, чтобы поговорить с Катериной.

Словно находясь на спецзадании, где требовалась конспирация, Волгина глазами показала следовать за ней и молча отправилась к тому же месту, где мы вчера разговаривали.

— Что-то ты сегодня не особо радостный, — уловила Катерина мое настроение, когда мы уединились.

— Спасибо тебе. Открыла глаза, — честно признался я.

— Ну и что ты намерен делать?

— А что тут сделаешь? — пожал я плечами. — В девять еще раз посовещаемся, а потом отправимся в мой мир. В нашей ситуации другого не придумаешь.

Катерина закатила глаза.

— Боже, дай мне сил… Да я не об этом, как ты не понимаешь!

— Да все я понимаю. Вчера ночью мы поговорили с Матвеем. У нас уже получился раскол.

— Это вы здесь могли поругаться и разойтись. Но не в новом мире. Других осветленных там нет. От этого только хуже. Как бы это ни показалось странным, там вам станет тесно. Ты даже не представляешь, насколько будет тесно. Раз у вас уже получился раскол, разберись с ним сейчас. Пока у тебя есть такая возможность. Потом не факт, что получится. Это он сейчас за тебя хватается. Попав в новый мир, ты больше ему будешь не нужен.

— Что ты подразумеваешь под словом «разберись»?

Катерина снова закатывает глаза.

— Убей его! Что тут непонятного?

Ну да, кто бы сомневался, что девушка, собственноручно забившая двух молодых людей, вложит в слово «разберись» что-то иное.

Нынешняя невеста готова взорвать голову любому, кто посмеет бросить ей вызов. Бывшая невеста, так и не взяв способности, убивает подручными средствами. Мне везет на спутниц.

Впрочем, я только сейчас обращаю внимание на черные руки Катерины.

— Ты опускала руки в скверну?

— В твоем мире нет скверны. Взять способность будет негде. А я чувствую она мне там очень даже пригодится.

— И что взяла?

— Скажу, когда попадем в новый мир. А сейчас лучше расскажи, что собираешься делать с Матвеем, потому что, если ты ничего не сделаешь, я намереваюсь сейчас же поставить вопрос по Матвею и его способности на совете старших. А позже на общем собрании. Чтобы все знали, кто такой ваш Матвей и сделали соответствующие выводы еще до того, как мы отправимся в новый мир.

Кто бы мог подумать, что Волгина окажется настолько смышлёной и дальновидной. Прямо истинный серый кардинал. В тот же совет она пробралась, чтобы держать руку на пульсе и влиять на его решения.

Вот только она уже сделала свое дело. Я занялся проблемой. Подталкивать, решать за меня, ей не стоило.

— Остановись. Иначе начнет развиваться ветка событий и Матвей это почувствует. Не забывай, с кем имеешь дело. В отличие от нас он может отслеживать будущее. Таким образом он корректирует настоящее, — указал на ее прокол. — Не так давно Матвей спас мне жизнь. Хотя бы поэтому я не собираюсь его убивать. Я для него приготовил кое-что другое.

— И что же? — ожидаемо навострила уши Катерина.

— Я нужен Матвею, а Матвей нужен мне. Без него я понятия не имею, как попасть в Огненный мир и где там искать Врата Бездны. Поэтому мы вместе отправимся в Огненный мир. Но во Врата Бездны он не войдет.

Общий сбор получился коротким. Люди понимали, для чего собрались и за ночь определились с тем, как поступят.

— Кто с нами отправляется в новый мир? — после небольшой вступительной речи спросил Матвей.

Лес рук.

— Кто против?

Таковые тоже оказались. Среди них был Василий и все те, с кем он вырвался из Игл.

— Вась, а вы почему не хотите пойти с нами? — спросил я.

— А чего нам туда отправляться? — отозвался Палыч, стоявший рядом со здоровяком. — Наши семьи здесь. У кого в Тобольске. У кого-то были в Перми. Они успели покинуть город до появления тварей. Как только Пермь отобьют, мы с ними воссоединимся.

— С вами понятно. Тут без вопросов. Но у тебя, Василий, семьи нет. Смысл оставаться? — снова обратился к нему.

— Та, — отмахнулся здоровяк. — Клятву произносят раз в жизни. Свою клятву я отдал клану Вагаевых.

Можно было махнуть рукой, но я не стал.

— Ты давал клятву не буквам в названии клана, а людям, входившим в него. Сейчас остатки этих самых людей уходят в новый мир. Взгляни на них. В основном это женщины и дети. Им всем потребуется помощь. А мужчин, сам видишь, немного. Но я не настаиваю. Решай сам.

— Да?.. Думаете? — почесывая висок, задумался Василий. — Тогда ладно. Я тоже с вами.

Его ответ порадовал многих. Тот же Матвей приободрился

— Господа, не будем задерживаться. Предлагаю через полчаса начинать. За это время соберите вещи и все необходимое…

— Да собрали! Уже все собрали! Скажите только, продукты с собой брать?! — выкрикнул кто-то.

Матвей посмотрел на меня.

— Все зависит от того, куда мы попадем. Может быть, это будет глухая тайга, а может Красная площадь или та же Пермь, вот прямо в этом самом месте, — пожал я плечами, не зная, что ответить.

— Откуда ты попал в наш мир? — спросил Матвей.

— Из Коврово.

Матвей снова обратился к людям:

— Внимание! Продукты питания НЕ БРАТЬ. Мы окажемся в городе Ковров во Владимирской губернии. Там все купим. А те продукты, что есть, пусть достаются оставшимся. Все, расходимся. Сбор через полчаса здесь же.

Нам собирать ничего не потребовалось. Кроме тех вещей, что были на нас, другого в поездку мы не брали. В затянувшейся паузе я вспомнил об Артеме. Хорошо было бы на прощанье с ним созвониться.

Ну и вспомнилась младшая сестра Андрея — Амалия. Я так и не рассказал ей, что на самом деле случилось. Остался для нее подлецом, нагло укравшим тело родного брата.

— Андрей Викторович, мы с Матреной решили остаться, — обратилась ко мне гувернантка Прасковья, подойдя вдвоем с бывшей кухаркой. — Тут у нас дети, внуки. Нам лучше здесь. Сейчас вот только освободят Пермь, мы к ним вернемся.

— Хорошо. В вашем случае так будет правильнее, — согласился я и вспомнил: — Подождите, вот.

Я достал из куртки старый смартфон и протянул женщине.

— Позвоните Амалии, когда появится связь. К сожалению, я не успел. Скажите ей, я попал в тело Андрея не сам по себе. Меня призвала Мария…

От изумления Прасковья ахнула в голос.

— …Если бы я не оказался в нем, Андрея убили. Мария хотела спасти сына. Так что пусть меня больше ни в чем не обвиняет.

Женщины отошли и зашептались. У меня же на душе сделалось легче.

Полчаса пролетели быстро. В помещении снова собрались люди.

— Итак, запоминайте, — снова вещал наш главный оратор, — как только загорится огонь, первым в него войдет Андрей. Следующий должен будет взять Андрея за руку или за плечо. Точно так же нужно поступить остальным. Мы войдем в Огненный мир по цепочке. Сразу скажу, огонь будет вас печь. Будет больно. Будут гореть волосы и одежда. Не обращайте на это внимания. Просто продолжайте идти. Помните: и боль, и сгоревшая одежда — это всего лишь обман. Когда вы попадете в Огненный мир, ожогов не будет. Вся одежда и вещи останутся целыми. Постарайтесь взять детей на руки или крепко их держите. Если кто-то вырвется, цепочка оборвется. Ни он, ни остальные не попадут в Огненный мир. Посмотрите на меня и посмотрите на Андрея. Мы уже там были. Мы все это видели и испытали гораздо сильнее, чем это придет испытать вам. Скажите спасибо Андрею. Он огнепоклонник. Благодаря ему ваша боль при переходе будет меньше, чем это обычно бывает. Всем вам нужно только преодолеть это препятствие.

Люди зашептались. Шепот очень быстро перешел в гул. Кое-кто уже начал сомневаться. Матвей дал людям минуту на разговоры и продолжил:

— Как только мы попадем в Огненный мир, первое, что увидим — это стена огня вокруг. Там огонь уже не будет причинять боль. Далее вы увидите в огне мертвецов. Они будут звать вас к себе, что-то предлагать или просить. Не поддавайтесь. Это очередная ловушка. И не бойтесь никого. Насильно ни один мертвец вас не утащит. Прежде он должен получить от вас согласие. Вверху будет гореть свет. Он будет призывать к себе. Не поддавайтесь. Это снова ловушка. Отправившись к нему, вы лишитесь воспоминаний и снова возродитесь в этом мире чьим-то ребенком. Как только стена огня опустится, появится тропа. По ней мы отправимся к Вратам. Держаться за руки уже не нужно. Просто идем друг за другом до обрыва и по крутой тропе спускаемся в Бездну. Дальше будут Врата. Это бурлящая лава. Сразу скажу, когда будете входить, будет немного больно. Нужно будет снова потерпеть. Все также беремся за руки и входим. На этом испытания закончатся. Мы все поочередно появимся в Коврово целыми и невредимыми. Запомнили? Понимаю, что не запомнили. Повторяю еще раз…

Матвей повторил трижды, прежде чем люди запомнили последовательность и что от них требовалось. Это было важно. Цепочка при переходе в Огненный мир и во Врата Бездны не должна прерваться.

Побоявшись вмешательству тварей, по общему решению огонь было решено разводить все-таки в бункере. Прямо у выхода, предварительно раскрыв настежь дверь. Не простой огонь, конечно. Огонь обещался призвать Палыч. Он и еще шестьдесят четыре человека решили остаться в бункере. Остальным двести девяносто восьми предстояло отправиться в новый мир.

Цифры озвучил комендант Щетинин. У него во всем была четкость. Не то что у нас. А вот я за всей этой суетой совсем не подумал и теперь не представлял, как мы все вот так разом очутимся в моем прежнем детском доме. Что будем делать, да и вообще, это же не десять человек. Получилась целая орава.

Директриса детдома, наверное, сразу полицию вызовет. Начнут разбирательства кто такие и прочее, а мы даже не удосужились, ни расспросить у кого какие способности, ни составить четкий план действий на первое время. Матвей спешил, стремясь нас быстрее туда затащить, словно боялся, если задержимся, вообще ничего не получится.

По-хорошему нам бы отправиться вшестером, подготовить, так сказать, почву, а только потом переправлять остальных.

Впрочем, как бы то ни было, выход можно найти всегда, лишь было бы желание. Иначе, строя и перестраивая планы, можно в конечном счете так и ни на что не решиться.

Вот и в нашей ситуации с директором детского дома можно будет договориться. Там никогда не было стопроцентной заполняемости. Всегда имелись свободные комнаты. Людей временно можно было разместить в актовом и спортивном залах. А чтобы простые работницы не проболтались, можно было каждой вручить по золотому изделию.

Ну это все на первое время, конечно. Дальше уже по обстоятельствам.

Насчет Матвея я точно решил, вопрос о нем будет поставлен у Врат Бездны. Иначе в новом мире возникнут проблемы. Он все равно извернется и утащит часть людей. У нас получится не один, а два клана. Первое время мы сможем мирно сосуществовать. Но когда освоимся, наберем силу, то обязательно в последующем встанет вопрос лидерства.

Но даже если предположить, что за Матвеем никто не последует, и он уйдет один, это тоже крайне нежелательно. Что ему помешает собрать обычных людей, которых он сочтет преданными, а после призвать в мир Свет и осветлить их, сделав, такими же сильными как мы. Ну а дальше Разлом и в мир ворвется Тьма.

Проходя мимо парня и девушки, которых мы подобрали на заправке, я обратил внимание, что оба без верхней одежды и без вещей.

— Не понял, вы же вчера хотели отправиться в новый мир, а сегодня передумали, что ли?

— Я боюсь огня, а он без меня не хочет, — призналась девица.

— Дело хозяйское. Смотрите сами, — пожав плечами, ответил я и направился дальше.

Мы с ребятами специально условились, никого специально не уговаривать. Исходя из озвученных вводных, каждый должен был сам принять решение.

Я думал Матвей, как Артур Потехин, будет чего-то чертить на полу, читать заклинания. Не-а, вообще ничего. Для огнепоклонника коим являлся Андрей, этого не требовалось. Достаточно было лишь одного огня.

Коридор заполыхал. Нам предстояло войти в огонь и пройти по нему примерно десять метров.

Мы стали выстраиваться.

Дабы за мной не пристроился Матвей, я позвал к себе Эмили. За ней встала Ева и уже потом Матвей, Рома, Семён и остальные.

Сейчас, когда я оказался словно перед раскрытой дверью, мне было даже немного жаль покидать мир Андрея. Здесь столько со мной случилось и столько открылось. В остальном, как оказалось, нет ничего хуже, чем жить в эпоху затянувшейся смуты. Каждый день ждать очередную беду или несчастья — нет уж, ну его на фиг.

Глава 25

— Крепко взялись и идем! Никто ничего не боится! Кому страшно — закрыли глаза! На боль не обращаем внимание! Мы все пройдем это короткое испытание!

Одной рукой Эмили схватила мою руку, а второй взялась за плечо. Шипящий яростный огонь впереди от пола до потолка одним только своим видом вызывал страх. Крики Матвея, произносимые каким-то неестественным для него голосом, эхом повторяли стены бункера, взвинчивая и без того натянутые нервы. Особенно непросто было первому войти в яркое пламя, зная, что там тебя ожидает море боли, пусть и сносной, если верить Матвею.

Первый шаг, второй.

До огня оставался еще один шаг, а теплота уже сменилась жаром. Теперь Эмили крепче вцепилась в мою руку и плечо.

Еще один шаг. Еще и еще.

Я стиснул зубы. Загорелись куртка, штаны, волосы на голове. Открытые участки кожи на руках и лице особенно мучительно переносили соприкосновение с огнем. Однако сама боль пока была сносная.

— Закройте глаза! Прижмитесь друг к другу! Не обращайте внимание на боль! Терпите! — продолжал кричать Матвей.

Теперь Эмили двумя руками обхватила меня за пояс и крепко прижалась к спине, готовясь к худшему.

Мы только начинали входить в пылающий проход. Пока все терпели. Но я прекрасно понимал, дальше, когда людей станет больше и боль усилится, они начнут кричать. Многие из не вошедших в огонь несомненно отступят. Для тех, кто все-таки решится, в особенности для детей, испытание дастся непросто.

И снова шаг. Еще и еще.

Ну и где конец? Я прошел шагов двадцать. Боль от огня усилилась. Появились первые крики. Их становилось все больше и больше.

Был бы я один, сейчас рванул вперед, чтобы получилось быстрее. Но так нельзя. За мной Эмили и остальные. Наша цепочка не должна прерваться. Да и разницы нет, сколько в итоге пройдешь. Огненный мир сам решал, когда открыть свои двери. Мне и остальным остается набраться терпения.

Вместе с тем боль продолжала усиливаться. Матвей, тварь такая, наврал. Ни черта она не оказалась сносной. Она становилась невыносимой. Единственное, что сейчас придавало сил, так это понимание, что скоро пытка закончится. Осталось буквально чуть-чуть.

— Сколько еще терпеть?! — не сдержавшись, громко закричала Эмили, обращаясь, то ли ко мне, то ли к Матвею.

А я вдруг стал падать.

«Только не это! Наша цепочка не должна прерваться!» — вскрикнул я внутри.

Перебирая в воздухе руками и пытаясь хоть как-то поймать равновесие, я попытался закричать Эмили, чтобы она меня поддержала. В глотке как будто что-то заклинило. Не сумев издать ни единого звука, я все-таки упал, сумев в последний момент выставить руки. Но это не помешало удариться головой о камни.

Вокруг все полыхало. Объятая пламенем колонна людей продолжала идти теперь в метре от меня. Сквозь разноголосое шипение и треск огня доносились крики.

Если мне не удастся быстро восстановить прерванную цепочку, то все муки людей окажутся напрасными.

И даже хуже.

Огненный мир не примет никого. А Эмили, остальные друзья и все люди, что сейчас вошли в огонь, попросту заживо сгорят, продолжая идти по нему в надежде на скорое завершение затянувшегося кошмара.

Я попытался вскочить.

Правая рука сильно затряслась. После удара головой о камни чувствовалось головокружение. Не обращая внимания ни на то, ни на другое, я все равно попытался быстро подняться.

Чертовы ноги перестали слушаться. Мне пришлось ползти на руках.

— Ох-х-хр-р… Хр-р-р… Х-ХЫ-ХР-Р-Р… — попытался я крикнуть, с надрывом выдавливая из себя голос.

Преодолеть ползком злосчастный метр, разделявший меня и идущую колонну, не составило труда. Я протянул руку, намереваясь схватить кого-нибудь за штанину.

Ничего.

Совершенно!

Они все оказались подобно иллюзии.

Это говорило о том, что я уже в Огненном мире, а они нет. Колонна почти дошла, но на полпути потерялась.

Рассмотреть откуда и куда шли люди, было невозможно. Вокруг все было в огне. Как можно быстрее перебирая руками, я пополз по направлению движения колонны, в надежде, что смогу перехватить ее немного дальше.

Чертовы камни величиной с голову и больше, которыми была усеяна земля, совсем не подходили, чтобы по ним ходили и тем более ползали. Это даже не булыжники. Грубые осколки подчас с острыми краями.

Но сейчас это было не важно. Мне во что бы то ни стало нужно было перехватить людей. Вот я и продолжал как можно быстрее ползти вдоль идущей колонны, не обращая внимания ни на порезы, ни на прилагаемые усилия.

Вдруг огонь впереди стал расступаться. Продолжая ползти, я только теперь смог рассмотреть Матвея, Еву, Эмили и… себя. На моем лице была радость.

Не веря собственным глазам, я остановился и приподнялся на порядком уставших трясущихся руках.

Появились Роман, Семён, их родители, еще кто-то.

Я смотрел на себя, остальных ребят и не мог поверить.

— «Я здесь! Я в огне! Обернитесь! Он — это не я! Я вот он, лежу на камнях! Эмили!» — орал я внутри себя не в силах издать ни звука. От потрясения спазмы теперь настолько скрутили глотку, что не получалось выдавить из себя даже хрипа.

Только сейчас ко мне пришло осознание того, что на самом деле случилось.

Настоящий Андрей Вагаев возродился и возглавил колонну. Он снова управлял своим телом. Меня же огонь выбросил из него, как нечто чуждое, инородное, противоестественное для подлинного владельца тела. Я теперь точно такой же, в тех же штанах и рубашке с коротким рукавом, в которых впервые попал в Огненный мир, благодаря Артуру Потехину.

Впереди огонь продолжал расступаться, образовывая свободное пространство. Именно там оказались первые из колонны.

— Слава богу, закончилось! — громко обрадовалась Ева.

— Я же говорил, все будет в порядке! Идемте дальше, пока не появились мертвецы! Наверх не смотрим! Помним, там ловушка!

Матвей повел первых появившихся в Огненном мире куда-то вперед. Мимо меня продолжала идти, объятая пламенем колонна, выходя к тому месту, где огонь расступался.

Я взглянул вверх. Так же как в прошлый раз там горел серебристый свет. Он снова зазывает к себе притягивающим сиянием.

«Очередная ловушка», — вспомнил я о предостережении Матвея.

Тем временем в горящем вокруг огне начали появляться темные силуэты первых мертвецов.

Отправляться вверх к ложному свету у меня не было никакого желания, равно как снова вступать в сделки с мертвецами. Оставалось ползти к тем, кто сейчас входил в Огненный мир и надеяться, что они меня заберут с собой, дабы не пришлось пополнить ряды местных мертвецов.

Долбаная правая трясущаяся рука слушалась плохо. Долбаные камни подо мной только затрудняли движение. Долбаные ноги сзади были слишком тяжелыми. Но я все равно полз, орудуя в основном одной только левой рукой.

Не понимаю, как ребята не смогли распознать, что я — это уже не я. Та же Эмили могла бы догадаться. Что у них, совсем глаз нет, что ли? Не мог же Андрей прямо сразу захватить свое прежнее тело и никак себя не проявить.

Вроде бы ползти недалеко, всего метров десять, а я все никак. Привыкнув к телу Андрея, мне теперь было крайне тяжело. Я успел забыть, что значит быть дефективным инвалидом. Все внутри меня по привычке рвалось вперед, а тело увязало в беспомощности. Хватаясь за острые края камней, я успел изранить обе руки. Не обращая внимания на ушибы и порезы, я продолжал ползти, понимая, что колонна людей не бесконечная, скоро она оборвется.

— Клад! Я зарыл клад!..

— Нужен наследник!..

— Золото! У тебя будет много золота!..

— Стань последним из рода!..

Мертвецы стали меня обступать. Их было сотни. Я полз по камням, а они ходили на своих ногах. Окружая меня, мертвецы загородили собой и пылающую колонну, и то место, где колонна входила в Огненный мир. Кроме их криков я теперь совсем никого не слышал.

По спине и по плечам посыпались слабые, похожие на шлепки удары. Мертвецы стали касаться меня. От этого сердце еще сильнее заколотилась. Внутри началась паника.

Почему они ко мне прикасаются?

Раньше ведь этого не было!

— Дай мне свою руку! — нагнувшись ко мне, протянул руку рослый, совсем нестарый мужик с могучими плечами. — Ну же, давай! Да скорее!

— Пш-ш-ш… Х-х-хы-ы-р… — огрызнулся я, продолжая ползти.

— Глупец, тебе откроется то, что у тебя никогда не было! Ты хотя бы понимаешь, насколько ты жалкое ничтожество? Ты похож на червяка, а мог бы стать властителем с телом Аполлона!

Нет, похоже, легкие призывные хлопки — это единственное, на что они способны. Им, как и прежде, нужно мое согласие. Насильно никто не утащит.

От этой мысли сделалось легче.

Я продолжал настырно ползти, боясь потерять направление. Ноги, ноги, ноги… Впереди передо мною виднелись лишь они. У кого-то они были обуты в сапоги, у кого-то в сандалии, у кого-то в туфли, похожие на современные. К счастью, ноги расступались. Хлопками по спине и плечам, мертвецы лишь пытались обратить на себя внимание.

Люди из колонны!

Наконец они снова появились!

Я уже выбился из сил. Руки почти не слушались. Вот только особо радоваться, а тем более останавливаться, не стоило. Мне требовалось найти в себе силы для последнего рывка.

Боль от огня давно не чувствовалась. Если не ошибаюсь, она прекратилась еще тогда, когда меня выкинуло из тела Андрея. Теперь болью были пронизаны руки до локтей. Пальцы и сами локти уже были стесаны в кровь. Еще неприятность вызывали живот, который с остальным телом приходилось волочить по камням и ребра, иной раз больно бившиеся о те же камни.

Дети!

Впереди дети!

Они смогли пройти испытание огнем, а я не смогу проползти последние пару тройку метров?!

— Ну куда ты ползешь? Кому ты нужен? Посмотри на себя. Ты ничтожество. Или ты думаешь, пойдя за ними, у тебя будет другое тело? — снова прицепился тот же рослый мужик.

Я почти дополз. Теперь меня и входившую в Огненный мир колонну разделял только этот мертвец. Не обращая внимания на него, я настырно полз и не останавливался.

— Всего двое! Убьешь двоих и сможешь наслаждаться жизнью до старости, даю слово!

Мой подбородок неудачно ударился о камни. Зубы цокнули так, что показалось, половина сейчас рассыплется.

— Глупец! Ты просто глупец!

Впереди появился комендант Щетинин.

Мне до него оставалось всего метр!

Теперь я скорее бил руками по камням, потом, насколько мог, подтягивался и снова бил.

Последний рывок.

Еще один.

И еще.

Колонна входила в Огненный мир, и дальше люди также колонной уходили вдаль. Щетинина быстро сменили другие. Многие продолжали держаться за впередиидущих, хоть в этом уже не было необходимости.

Вновь прибывших «атаковали» мертвецы. Обступив с двух сторон, они что-то предлагали, уговаривали, просили.

Крошечный метр я преодолел в три подхода. Вот я, а вот появлявшиеся люди. Приподнявшись на трясущихся руках, я смотрел на их радость.

После тех страданий и боли, что они испытали от огня, наконец оказавшись в Огненном мире, люди радовались пройденному испытанию. Никто не обращал внимания ни на призывный свет вверху, ни мертвецов.

Появился Василий.

— Ы-ы-ы-й-А! Й-Ы-Ы-Ы-А! — закричал я, бросаясь к нему и хватаясь за штанину.

От неожиданности здоровяк не придумал ничего лучшего, чем долбануть меня с ноги. Удар кроссовка сменился следующим о камни. Меня снова отбросило в толпу мертвецов.

Сильно закружилась голова. И закружились мертвецы перед глазами.

Их громкие крики превратились в один неразборчивый гул. Похоже, на несколько секунд я даже потерял сознания.

— Ну что, теперь ты понял? Я твой единственный шанс. Я! — тыча себя в грудь, перед глазами снова появился все тот же приставучий мертвец.

Может быть потом я и соглашусь, но не сейчас. Пока люди в колонне не закончились, я буду искать свой шанс там.

После падения снова приподняться было особенно тяжело. К тому же до этого у меня была конкретная цель, а с ней надежда и уверенность, если доползу, мой кошмар закончится. Теперь же часть меня противилась, считая труды и старания напрасными. Внутри появились и стали нарастать обреченность и разочарование.

Катерина!

Увидев ее, я невероятно обрадовался. Все колонной входили в Огненный мир и также колонной уходили вдаль. И только она остановилась, словно что-то высматривая в обступивших мертвецах.

— Андрей, где ты! Отзовись! Я знаю, ты здесь! — вдруг закричала она.

— Я-а… Я-А-А-А! — что есть сил закричал я, пока спазмы не сковали голосовые связки.

Черт бы побрал этих мертвецов, снова они меня облепили. Я рывком бросился к Катерине, буквально головой пробивая себе проход, через несколько попавшихся на пути ног.

— Я-А-А! Я-А! — что есть сил снова выжал из себя, чтобы Катерина уже наконец меня увидела.

Волгина металась взглядом по мертвецам, пока не остановилась на мне.

— Андрей? — лишь теперь посмотрела она вниз и, приблизившись, стала опускаться на корточки.

— Д-д-ды-д-да! Я-а! Я-А! — выпрямился я на более сильной левой руке и принялся бить в грудь вконец обессилившей правой рукой-трясучкой.

— Ты станешь королевой! Дай мне свою руку! — прицепилась к Волгиной какая-то старуха, но та не обратила на нее никакого внимания.

— Я видела тебя. Видела, как ты полз среди мертвецов.

Понятия не имел, как ей удалось узнать о моем несчастье. Сейчас это было уже неважно. Превозмогая спазмы, хрипя, я продолжал бить себя в грудь, доказывая, что я — это я, она не ошиблась. И поверить не мог, что она меня все-таки нашла. А ведь я уже успел поставить на себе крест. Думал, теперь пополню ряды местных мертвецов, пусть и отгонял от себя эту поганую мысль.

Хотя Катерина и сказала, что видела меня среди мертвецов, она с ужасом смотрела на меня и словно заставляла себя поверить, в то, что это именно я. Схватив под руки, Волгина попыталась меня поднять, но тут же упала на спину. Я же упал на нее, приземлившись лицом в ее живот.

— Сейчас. Подожди. Не так. Я помогу тебе встать на ноги.

Волгина вскочила и снова принялась поднимать меня. Я поспешил ее остановить. Спазмы сдавали горло, не давая вырваться голосу. Пришлось обратиться к жестам. Я стал мотать головой и показывать на свои недвижимые ноги.

— Ах да. Прости. Совсем забыла. Ты говорил про ноги.

Только теперь она поняла, насколько со мной сложно. Я не могу идти. И ползти не могу. Какие-то десять метров и те дались с трудом. Меня можно было разве что взять на руки и понести. Но не ей, конечно. Кому-то из крепких мужчин типа Василия.

— Подожди. Сейчас я кого-нибудь позову, — бросила она и обернулась.

Никого.

Точнее, хвост от удаляющейся колонны.

— Подождите! Эй! Здесь Андрей! — закричала она, но ее крик утонул в криках мертвецов, просящих о помощи.

Понимая, что не докричаться, она обратилась мне:

— Я сейчас. Я за тобой вернусь. Я быстро.

Сорвавшись с места, Катерина побежала, а меня снова начали обступать мертвецы.

— Ну что, вот мы и снова вместе, — прицепился все тот же здоровяк.

— Если она вернется, убеди ее дать мне руку. Я сделаю ее королевой. И тебе найдется место при дворе, — обратилась ко мне старуха, что только что цеплялась к Волгиной.

— Отвали, карга! Твоего королевства давно нет, как и твоего народа! Об ассирийцах уже никто даже не помнит! Парень, дай мне свою руку!

— Уйдите! — протискиваясь между мертвецами, снова появилась Катерина. — Я тебя сама понесу.

Но она одна. Одной ей меня не вытянуть. Даже если сможет, все уйдут, а из-за меня она застрянет. Она должна уходить.

— У-у… Ух-х-х, — удается выдавить из себя вместе с хрипом.

— Не уйду. Иначе потом среди мертвецов я тебя не найду.

— Н-н-н-е-т! — толкаю ее от себя.

Катерина перехватывает мою трясущуюся руку и загорается Светом.

— Обхватывай меня сзади. Я понесу тебя на спине. И не спорь. Давай быстрее. Там дальше должен быть спуск в Бездну. Нам лишь бы не потерять их из виду.

— С-с-в… С-в-в-ы-в.

— Свет. Поняла. Надо беречь силы. Я его уберу, когда начну тебя нести. Давай же, обхватывай меня сзади.

Активировав Свет, Катерине без труда удается подняться и пронести меня несколько метров. Убрав его, она существенно замедлилась. Быстро поняв, как ей будет легче, девушка согнулась. Тут на помощь пришел мой мелкий рост. Недвижимые ноги перестали волочиться по камням и теперь повисли, убрав дополнительную нагрузку. Катерина смогла идти быстрее.

Спустя полчаса мы добрались до обрыва. Все это время нас преследовали мертвецы. Стена огня вокруг давно упала. Можно было разглядеть местный огненный пейзаж. Здесь были одни только черные камни, горы и ущелье, в котором мы появились и по которому все это время шли. Ну и огонь, большой, яркий, с красными языками или низкий с синевой, стелившийся по камням и горевший в расщелинах.

— Ну все. Теперь можно не спешить, — остановилась Катерина и стала меня опускать. — Отсюда видно, куда все идут.

Катерина выгрузила меня на краю обрыва. Колонна в сопровождении тысяч мертвецов уходила по крутым ступеням, на которых мы остановились. Внизу виднелось раскалённое озеро из лавы. Первые уже успели до него добраться.

Я все надеялся, что мы их догоним. Катерина несла меня без остановки. Думал, начнется обрыв, мы увидим их и сможем докричаться.

Не было бы мертвецов, вполне может быть возможно было докричаться. А теперь и смыла никакого. Первые уже входили во Врата Бездны.

Впрочем, возможно, это было только к лучшему. Матвей всех гнал в новый мир. Увидев меня в таком виде, скорее всего, он быстро сообразил, что к чему, затащил бы в портал, а потом попросту бросил. Ведь в таком случае он получил бы то, что хотел и больше я ему был бы не нужен. Я не тот Андрей, кем был недавно. Противиться ему мне было просто нечем. Да и как противиться, когда слова нормально выговорить не можешь.

— Ничего. Мы их позже догоним, — «приободрила» меня Катерина.

Я уже в полной мере осознал весь трагизм. Только пока не говорил об этом Катерине. Чем позже она узнает, тем лучше для нее. Ну и в какой-то мере для меня, наверное.

Короткий перерыв и мы продолжили путь.

Честно говоря, я был поражен. Я столько отбрыкивался от Волгиной, а в самый ответственный момент именно она осталась рядом. И что особо важно, пойдя на риск, не бросила.

Пусть теперь был только спуск, девушке от этого было не легче. Мы сделали еще один привал, прежде чем добрались до огненного озера. К этому времени Катерина уже была никакая.

— То идти в огонь, теперь в лаву. Вот уж и правда, испытания, — с опаской взглянула она на бурлящую клоаку и стала выгружать меня на берегу.

Девушка присела рядом. Ей требовался отдых перед последним рывком. Взглянув на ее черные от скверны руки, я вопросительно на них показал.

— Хвастаться нечем, — отмахнулась она. — Я хотела взять ту же способность, что ваш Матвей. И что ты думаешь? Взяла способность ищейки. Теперь могу только находить людей. Ни тебе в будущее заглянуть, ни в прошлое. Зато благодаря способности я нашла тебя. Когда боль исчезла, и я поняла, испытание пройдено, подумала о тебе и о том, что ты собирался сделать с Матвеем. Перед глазами появилось, как ты лежишь, а тебя обступили мертвецы. В тот момент я даже не поняла, что ты принял свой настоящий облик. Так поняла, настоящий Андрей Вагаев пошел дальше, и никто ничего не понял?

Я кивнул.

— Тогда не понимаю. Он же знал, что тебя нет. Что ты выпал. Почему не вернулся? Почему не оттащил от мертвецов?

Что я мог ответить. Лишь пожал плечами.

— Наверное, подумал, сейчас ты снова захватишь его, поэтому и бросил, — домыслила Катерина.

Я кивнул, задумавшись о другом. Волгина стала искать меня не случайно. Лишь благодаря способности. Но это не снижало того, что она для меня сделала. Она могла просто проигнорировать видение. Могла оставить и побежать звать помощь, не думая, что потом случится. Вместо этого всего девушка взвалила на себя ношу и мучилась, не думая о последствиях.

Из огненного озера вылетали расселённые ошметки. Остывая, они превращались в мелкий черный щебень.

Я взглянул на собственные руки. Они были сильно разбиты. Раны лишь слегка затянулись. Кое-где они все еще слегка кровоточили.

С прежним телом — это вообще была бы не проблема. Теперь же, без помощи лекарей, на излечение ран требовались недели, если не целый месяц.

Взяв камень побольше, я начал чертить по мелкой гальке большими буквами, чтобы Катерина поняла, что в действительности случилось.

— Я ключ, — стала вслух читать она. — Я должен был всех переправить в мой мир. Отправившись за Андреем, все вернулись в тот же бункер.

Она в шоке прочитала и теперь подняла на меня изумленные глаза.

— И что теперь будет?

Я с тяжестью вздохнул.

Что-что… Хреново все будет, вот что.

И стал чертить новые буквы.

— Нужно вылечить мои ноги, вернуть голос, а потом опять войти в портал, — снова прочла она и вытаращилась на меня. — Выходит, все это было зря?!

Я развел руками.

Выходит, так. Пытки огнем для всех прошли впустую. А вот для Андрея получился приятный сюрприз. Он вернул прежнее тело. Еще и стал обладателем способностей, о которых никогда не мечтал.

Я же оказался у разбитого корыта. Снова то же убогое тело, снова бесчувственные ноги. Еще и без Света внутри. В таком виде отправляться в прежний мир у меня не было никакого желания. Уж лучше принять предложение от одного из мертвяков или отправиться вверх к ложному свету.

Глава 26

Сделав полукруг у фонтана с лебедями, лимузин остановился.

— Вот и приехали, — оповестил Воронцов, взглянув на юношу так сильно похожему на него.

Покинув автомобиль, оба в сопровождении одного из приближенных охранников поднялись по ступенькам и вошли во дворец, где их встречали хозяин дворца Александр Павлович Шувалов и его дочь Эльза Александровна.

— На воротах лебеди, в фонтане лебеди и здесь везде лебеди. Ничего не меняется! — засмеялся Воронцов, показав на висевшие в холле картины, и поздоровался за руку с Шуваловым.

В отличие от мрачного хозяина его дочь улыбалась и источала радушие.

— Ну, наконец, князь. Мы уже заждались. А что это за молодой человек?

— Леонид. Просто Леонид, — представил Воронцов юношу.

— Очень приятно, Леонид. Княгиня Эльза Александровна.

По возрасту немолодая женщина, но внешне выглядевшая очень даже молодой, жестом пригласила юношу к столу, накрытому рядом с лестницей в конце холла. Там уже находились гости — князья Мамлеев, Одоевский и младший брат императора Его Высочество Всеволод Иванович Барятинский, а с ними по одному юноши. Гости угощались напитками, фруктами и прочей легкой закуской, включая конфеты.

У Эльзы не было никакого желания источать радушия. Она не понимала ни повода, ни цели прибытия гостей. Не знала, почему отец настоял на ее присутствии. И почему распорядился выставить стол в холле, а не в столовой или в одном из многочисленных залов, как это всегда делалось на приемах. Однако этикет обязывал играть роль воспитанной хозяйки.

— Очередной бастард очень на вас похож, — провожая взглядом уходящую дочь и юношу, заметил Шувалов.

— Да, очередной, — отстраненно ответил Воронцов, всматриваясь в приглашенных. — Вместе с нами пять человек и четверо бастардов. Кто-то забыл, зачем мы собрались?

Шувалов глазами показал на удаляющуюся дочь.

Воронцов сначала не понял. В следующую секунду, изумившись, переспросил:

— Вы решили выставить Эльзу?!

Александр Павлович изобразил непонятную гримасу и дернул плечами.

— Я настаивал на третьем внуке — она отказалась. Я настаивал оставаться в браке — она отказалась и все равно развелась. Я настаивал на следующем браке — она снова отказалась, заявив, что больше не желает выходить замуж. Эльза считает, однажды побывав замужем и родив двух сыновей, она выполнила свою функцию. Коль выполнила, так тому и быть, — холодно ответил он.

— Но у вас же была внучка. Эта… проблемная. Которая потом была замечена с грабителями Ситибанка. Зачем же вы Эльзу выставляете? Пусть воспитывает сыновей.

Наставления не понравились Шувалову. Но он предпочел не выказывать гостю в ответ неприязни. Дочь старалась со всеми поддерживать теплые отношения. За многие годы к ней многие привязались. Так что вмешательство Воронцова было объяснимо. Вот только Эльза прежде всего его дочь. Ему и решать ее судьбу.

— Безмозглую внучку, к сожалению, не смогли вовремя найти. Что касается Эльзы, — он обернулся и взглянул на нее. — Уверяю вас, когда дочь становится не пристроенной — это та еще проблема. Что касается внуков, думаю, мое воспитание будет полезнее, чем воспитание не пристроенной дочери. Но не будем терять время. Все в сборе. Пора.

* * *

Спускаясь по ступенькам, Эльза шла за отцом, и с недоумением взирала на потайной ход, сложенный из грубо отесанного камня. Здесь было темно и холодно. Пахло сыростью, кислятиной и немного зловониями. Вдобавок ей не нравилось, что отец зачем-то всех потащил в подземелье, о котором она раньше не имела понятия.

Вспомнив о крысах, женщина едва не вскрикнула в голос. Ведь это подземелье. Они обязательно должны были здесь обитать.

Идущий перед Шуваловым слуга с зажженным факелом, слишком рвался вперед. От этого не было видно, что под ногами. В любую секунду могла появиться крыса, мышь или какие-нибудь насекомые, типа сороконожек, которых Эльза тоже не переносила.

Ступеньки закончились небольшой залом. Здесь уже откровенно смердело падалью. Хозяин и остальные гости остановились в центре. Слуги стали поджигать, находившиеся в зале, факела, свечи, масляные лампы. Помещение стало понемногу заполняться светом.

Мысленно все еще представляя мерзких грызунов, Эльза со страхом бегала глазами по полу. К счастью, таковых не оказалось. Ее взору открывался лишь один только грязный каменный пол.

Вдоль влажных стен стояли большие напольные канделябры и нищи с масляными лампами. Впереди висели два красных полотна от потолка до пола в виде полос. Между ними огромный барельеф какого-то чудовища. Ниже него выступ в виде алтаря.

«Да это же храм!» — осенило Эльзу.

— Не будем медлить. Прошу, — скомандовал Шувалов, приглашая всех подойти ближе к барельефу.

Только теперь у алтаря предстал круг с пентаграммой, выдолбленный в камне на полу. Князья стали выставлять юношей на концах пятиконечной звезды, включая и саму Эльзу. Той все больше и больше не нравилась затея. Женщина с недоумением подчинилась, лишь бы не скандалить с отцом в присутствии посторонних.

Выступив в роли распорядителя, Шувалов заговорил на неизвестном для Эльзы языке. Судя по интонации, она отнесла речь к ныне метровой латыни.

Все еще не понимая, что сейчас происходит за ритуал, женщина бегала глазами по сторонам, вглядывалась в лица, отмечала движения каждого.

Юноши от десяти лет до пятнадцати, так же как она, вряд ли что-то понимали. Князья стояли строго за ними и, уставившись в пол, губами повторяли слова распорядителя. Слуги закончили свою работу и встали за князьями, образуя третий круг. По случайности или нет, их тоже оказалось пятеро.

— Опустились на колени! — скомандовал властным голосом Шувалов.

— Отец! — Не сдержавшись, Эльза обернулась. Ее уже порядком взбесила вся эта непонятная процедура. Теперь становиться еще и на колени — это было сверх наглости. — Что происходит?!

Александр Павлович оказался безучастным к ее призыву. А вот стоящий позади него личный водитель Павел тут же приблизился к женщине.

— Эльза Александровна, нужно встать на колени. Так положено, — как бы мягко произнося, мужчина надавил женщине сзади под колено и, схватив за предплечья, принудительно опустил ее.

Остальные дети безропотно опустились на колени и смотрели на нее испуганными глазами.

Теперь просьба отца «немного» поприсутствовать на коротком приеме превратилась для дочери в невообразимую пытку. Стоя на коленях на грязном полу, она поверить не могла, что тот мог с ней так поступить. Отец должен был сначала поставить ее в известность, объяснить суть. В конце концов, должен был спросить ее разрешения. И лишь после ее согласия вести сюда и непонятно зачем ставить на колени. От этого она почувствовала себя невероятно униженной.

В тот же миг в мыслях вспыхнуло:

— «Я ему не служанка выполнять все его прихоти!»

Эльза попыталась подняться, но водитель Павел снова схватил ее за плечи и силой заставил оставаться на коленях.

— Отец! — вскрикнула она. — Прекрати сейчас же! Я не хочу больше в этом участвовать!

Однако Александр Павлович продолжал громко говорить заученный текст, не обращая на нее внимание, а водитель теперь вообще посмел закрыть ей рот ладонью.

— «Да что они себе позволяют?!»

Если до этого она стеснялась остальных князей, теперь ей было уже плевать на нормы приличия. Поставив на колени, отец невероятным образом унизил ее. Дальше терпеть эту наглость она не собиралась. Эльза с силой вырвала прикрывавшую ей рот руку и снова попыталась вырваться.

— Оставьте меня! Я не позволю с собой так обращаться!

— Афферент! — громко выделил последнее из своей длинной речи Шувалов.

— Афферент! — повторили князья в один голос.

Не веря собственным глазам, Эльза застыла, глядя на то, что стало разворачиваться на ее глазах.

Слуги передали князьям длинные кинжалы и те собственноручно стали резать глотки юношам, нанося лишь по одному резкому движению у горла.

От невероятного ужаса, охватившего ее, женщина почти не почувствовала резкого движения короткого клинка на собственном горле. Лишь почувствовав льющуюся по шее теплую кровь, она поняла, точно так же поступили и с нею. Клинок занес вовсе не водитель Павел. Это был ее родной отец.

С этой мыслью она рухнула на пол и лишь теперь, находясь на грани жизни и смерти, увидела подле алтаря головы. Их выставили на полу в длинный ряд прямо у самой стены.

«Вот откуда здесь эта вонь», — успела подумать Эльза и с предсмертным хрипом затряслась в агонии.

Для окончания ритуала потребовалось время на технические моменты. Как только к алтарю были преподнесены новые головы, барельеф ожил. Чудовище открыло глаза и взглянуло на собравшихся.

— Примите наши дары, — произнес Шувалов, продолжая выступать в роли распорядителя и, сделав шаг к алтарю, опустился на правое колено.

Его примеру последовали остальные князья и слуги, выстроившись в две шеренги.

— Уже приняли. Не пристроенная шаловливая дочь, бастарды, — все, как всегда. Щедрое преподношение, — издав тяжелым басом, усмехнулось чудовище.

— Мы хотим знать, когда сможем завершить жатву? — не обратив внимания на издевку, сразу перешел к делу Александр Павлович.

— Большая жатва только началась. Говорить о конце слишком рано.

— Твари уже сожрали половину Империи! — теперь с вызовом бросил Шувалов, потому как они принесли дары, чтобы услышать конкретный ответ.

— Не забывай, с кем говоришь, смерд! — взревело чудовище, словно было готово прямо сейчас вырваться из стены и наброситься. — Твой мир — наш мир! Мы его создали! Нам решать, когда и сколько будет длиться жатва! А ваше дело быть жнецами! Или мы назначим жнецами других! Думали призвать Свет и избавиться от своего бремени?! Избавиться от нас?! Не получится! Мир был наш, есть наш и будет оставаться нашим! Очередная Большая жатва — это расплата за вашу дерзость!

Понимая, что на этом все, а они так и не узнают о главном, Воронцов не сдержался:

— Всемилостивейший, всепрощающий, прошу нас простить. Мы лишь беспокоимся о последствиях. Если наши территории совсем обезлюдят, нам не избежать вторжение соседних Империй.

— Ваши мелочные игры нас не интересуют. Вторжение — это войны. Война — это реки пролитой крови. Когда льется кровь — это жатва. Жатву объявляем мы. Никто кроме нас не смеет объявлять о ней. Нынешнюю Большую жатву, как и прошлую, вы проводите сами. Кто сколько посеял, столько и пожнет. Каждый получит свою награду. Не жалейте распаханного поля. Выкорчевывайте из него все, что там есть лишнего. И помните, после жатвы всегда наступает расцвет.

На этом чудовище хотело закончить, но смиловалось, видя, насколько сильно жнецы хотя получить ответ на заданный вопрос.

— Ваша Большая жатва закончится, когда падет Москва.

Образ стал каменеть, пока снова не превратился в барельеф.

Мужчины стали подниматься с колен.

— Это если до Москвы, чего останется? Край на севере, край на юге, немного запада и Дальний Восток, если к этому времени его до конца не дожрут твари — так, что ли? — закипел Одоевский.

— Господа, а если завтра устроить червоточину в самой Москве? — обратился ко всем с только что родившейся идеей Мамлеев. — Вы же сами слышали, твари должны взять Москву. Так пусть сразу здесь появятся.

— Нужно подумать. Все-таки прежде нам нужно хорошо подумать. Вот так с ходу принимать скоропалительные решения нельзя, — воспротивился младший брат покойного Императора.

— И что вы предлагаете? Отдавать тварям всю Россию-Матушку? — вступился за Мамлеева Воронцов.

— Я ничего не предлагаю. Я призываю прежде подумать. Вы же сами понимаете, если они не получат того, на что рассчитывали, назначат новых жнецов. Большая жатва продолжится с новой силой. И первыми под нее попадем мы с вами. Искать новый мир и начинать все заново у меня нет никакого желания…

Дойдя вместе с остальными князьями до лестницы, Шувалов обернулся. Боги нижнего мира не принимали абы какие жертвы. Им обязательно требовалась благородная кровь, пусть и слегка разбавленная чернью.

Александр Павлович еще раз взглянул на лежащее на полу мертвое тело дочери, которое он собственноручно убил, а потом обезглавил. Только теперь на душе стало паршиво.

«Все-таки погорячился. Это было слишком. Надо было привести в храм бастарда», — подумал он и отправился за остальными.

Глава 27

Андрей Вагаев, Эмили, Ева и остальные стали появляться в комнате. Та, казавшаяся на первый взгляд большой, с прибытием все новых и новых людей быстро ими заполнялась и становилась тесной. Народ толпился, пока не нашел дверь и стал выбираться в коридор.

— Не пойму, где мы? — с подозрением смотря по сторонам, спросила Эмили.

В отличие от нее и остальных, Матвей особенно насторожился. Взгляд стал рассеянным. На лице появился испуг.

Андрей сразу узнал свою некогда спальню. Если не считать разбитых окон, здесь совсем ничего не изменилось.

Теперь он был счастлив. Наконец, ему удалось вырваться из полусонного морока, в который его заточила собственная мать в попытке спасти от неминуемой гибели. И наконец удалось вырваться из Огненного мира. Он снова был дома в кругу родного клана. Вот только теперь среди них затесались чужаки.

Андрей дождался, пока людей из клана Вагаевых станет побольше, и обратился ко всем присутствующим:

— Господа, попрошу внимания! — Он указал на Матвея. — Этот гнусный человек — лжец, обманщик и последний негодяй. Он всех обманул. Он специально создал для нас затруднительное положение, надеясь таким образом заставить покинуть этот мир, и переправиться в другой. Там он намеревался стать богом, а всех туземцев и нас с вами превратить в своих слуг. Смею заверить, нынешней ночью он сам во всем признался.

— Андрей, что с тобой? — приблизившись к нему, с недоумением спросила Эмили и коснулась его рукой.

— Прошу извинить меня, лично с вами у нас произошло недоразумение, — перехватив руку девушки, он отстранил ее от себя. — Я понимаю, у нас установились некоторые близкие отношения. Но это был не я. Матушка затащила в меня какого-то проходимца. Об этом вы и сами знаете. Он вам во всем признался. Но мы отвлеклись. Матвей поступил гнусным образом. За свои злодеяния он должен понести наказание.

— Черт возьми, я должен был учесть это с самого начала! — схватился за голову Матвей. — Ведь чувствовал, что идет что-то не так. Нутром чувствовал. Еще эти мертвецы. Они обступили со своими криками. У меня вылетело из головы все на свете.

— Тогда где настоящий Андрей? — растерянно спросила у него Эмили.

— Вы разве не поняли? Настоящий Андрей Вагаев — это я! — тыча в себя, воскликнул Андрей.

— Андрей, должно быть, выпал, — нашел объяснение Матвей. — Он до сих пор должен быть где-то там. Я ни черта не могу посмотреть. В Огненном мире нет ни Света, ни Тьмы. Но он точно там. Я в этом уверен!

— Вот пусть там и остается! — рассмеялся подлинный Андрей Вагаев, радуясь, как здорово всех перехитрил. — Я специально молчал всю дорогу до Огненного озера. Я знал, вы начнете искать этого проходимца. Но теперь уже слишком поздно. Проходимец остался среди мертвецов, где ему и место, а мы вернулись домой.

Однако его выпад только разозлил Матвея.

— Он огнепоклонник! — тыча в сторону парня, вскрикнул он, быстро проворачивая в мыслях, как можно выйти из положения. — Нам нужно, чтобы он снова открыл для нас Огненный мир. Там мы найдем настоящего Андрея. Андрей откроет для нас свой мир.

— Еще чего! — встрепенулся парень. — Мы остаемся здесь. Мы сегодня же выступим против тварей и освободим Пермь от Тьмы. Но прежде я намереваюсь поквитаться с тобой, гнусный ублюдок. Прямо здесь и прямо сейчас. Я вызываю тебя на дуэль!

— Прекрати сейчас же! — не сдержавшись, на нервах вскрикнула Эмили.

— А вы… Вы не вмешивайтесь, когда разговаривают мужчины!

Дабы придать значимости собственной персоне и заставить с ним считаться, Андрей Вагаев отвел руку в сторону глухой стены.

— Бах!!!

Неожиданный громкий выстрел заставил всех передернуться. Из руки словно вылетел снаряд, проделав в стене метровую пробоину.

— Ну же! — снова обратился он к Матвею. — Или ты принимаешь вызов, и мы выходим биться на дуэль, или я немедленно тебя прикончу! Считаю до трех! Один!..

Эмили и Матвей в шоке замирают. Да и все, собственно, в шоке замирают. Даже Ева, которой обычно не было нужды лезть в карман за словами, разевает рот, не в силах произнести ни единого слова.

— …Два!

— Ева, что ты на него смотришь? Выруби Свет! — первым приходит в себя Матвей, потому как Андрей Вагаев теперь направил руку на него, готовясь к следующему выстрелу из супер-пушки.

* * *

Пока Катерина несла меня, вконец выбилась из сил, хоть в этом не признавалась. Короткий привал частично вернул ей силы. Она нехотя поднялась и оправилась.

— Осталось сделать последний рывок, — словно себя уговаривая, произнесла она, с опаской посматривая на бурлящую лаву.

— Т-ты… П-пп-п-от… — выдавил я и для большего понимания жестами продублировал.

— Сначала я, потом ты — это я поняла, — кивнула Катерина. — Ты в любом случае будешь за мной. Только держись крепче. По меньшей мере, это испытание закончится быстрее.

Волгина снова села рядом, на этот раз ко мне спиной. У нее была крепкая спортивная куртка. Будь иначе, я бы давно истрепал материю в клочья.

Приподнявшись, я вцепился в ее плечи и вроде как разместился. Девушке пришлось приложить серьезные усилия, чтобы вместе со мной подняться. Я почувствовал, как в этот момент особенно сильно затряслись ее ноги. Снова согнувшись, чтобы я не цеплялся за гальку, Катерина медленно побрела к клокочущей огненной геенне, названной Матвеем Вратами Бездны.

Конечно ее одолевал страх. С каждым шагом девушка настраивалась к новым мукам, которых, пожалуй, на этот раз должно оказаться гораздо больше, чем при входе в Огненный мир. Зато испытание обещало быть коротким. Лишь бы сразу оказаться поглубже. Чтоб занырнуть с головой, и одним махом отмучиться.

Вот мы уже у самой кромки.

От сильного жара пекло лицо, шея, оголенные руки.

«Ну же, давай! Не изводи себя! Раз, и все!» — закричал я в своих мыслях.

Будто услышав меня, Катерина одной ногой посильнее оттолкнулась и больше прыгнула, чем шагнула, выставляя вторую ногу далеко вперед.

— А-А-А-А-А!!!

— А-а-а-хр-р-р!

Если Волгина закричала от боли, то я от неожиданности. Приземлившись второй ногой в лаву и начав в ней тонуть, Волгина резко согнулась еще сильнее, а меня по инерции потянуло вперед. Я слетел с ее спины, рухнув головой в тягучую огненную жижу.

Какая-то секунда острой обжигающей боли и все резко закончилось. Я очнулся лежащим лицом в снегу. Где-то в районе ног что-то закопошилось и меня стало приподнимать. Это оказалась выбиравшаяся из-под них Катерина.

Она встала на ноги и насторожилась. Я же принял сидячее положение и в ужасе посмотрел по сторонам.

Случилось худшее из того, что вообще могло случиться. Мы очутились в том самом детдомовском гараже из моей прошлой жизни, откуда благодаря Артуру Потехину я отправился в свое большое приключение сначала в Огненный мир, а после, в мир Андрея Вагаева.

Теперь здесь были почерневшие после пожара стены, вверху, ввиду отсутствия крыши, виднелось солнечное небо, а вместо ворот остались лишь одни обрубки с петлями. Зато, как и прежде, стоял тот же верстак из металла, правда, без наваленной сверху кучи железок. Ну и лежало много снега.

Пройдя к воротам, Катерина сначала выглянула, потом осторожно вышла осмотреться. Я же взял снег и потер им лицо. После соприкосновения с лавой, оно у меня до сих пор сильно горело.

Еще внутри подгорало от той задницы, в которой мы оказались. Теперь положение стало гораздо хуже, чем было минуту назад, когда мы находились в Огненном мире. Сейчас я представить себе не мог, что начнется с Эмили в бункере, когда она узнает, что этот гавнюк не я. А в то, что настоящий Андрей Вагаев именно гавнюк, я нисколько не сомневался. Будь иначе, он не бросил бы меня в Огненном мире.

Когда ребята все поймут, конечно заставят Вагаева снова отправиться в Огненный мир. Даже если он не захочет, свяжут и отправят принудительно. Там уже ребята все обыщут и ни с чем вернутся обратно в бункер. И вот тут выяснится, что помимо меня исчезла Катерина Волгина. Дальше Эмили накроет приступ ревности, она начнет страдать. Может быть даже будет винить меня, Катерину и нас вместе взятых.

Ну а что случится после, я даже не брался гадать. Наверняка способность к материализации Андрею дастся нескоро. Эмили и остальные будут вынуждены и дальше сидеть в бункере до освобождения Перми от тварей. Больше деваться им все равно некуда.

Зато теперь уже точно не сбудутся предсказание Артёма, хоть я в них после разъяснений Матвея особо не верил. Даже если допустить мысль, что ребята каким-то образом вырвутся из Перми, отправятся в клинику, и на нее нападут твари или бандиты, Матвей обязательно что-нибудь придумает. Как показала практика, в мире Света и Тьмы он освоил свою способность предвидения практически идеально.

— Вокруг вроде никого. Но там дальше в будке кто-то есть. Из трубы идет дымок, — вернувшись, показала Катерина в сторону КПП и стала снимать с себя куртку.

Я думал ей жарко, а она стала накидывать куртку на меня.

— Ны-н… Н-не, — попытался я воспротивиться.

— Ты в одной летней рубашке. Еще застынешь. — Она все равно накинула мне на плечи куртку. — Лучше скажи: это и есть твой мир?

С тяжестью вздохнув, я молча кивнул.

— Я так и поняла. Тут нет скверны. Даже непривычно снова видеть столько солнца. — Закусив губы, она на секунду задумалась. — На первое время я могу продать золотые серьги, кольца, золотые часы, — показала она на свои богатства. — У вас же здесь ценится золото?

Я снова кивнул.

— Ну вот и хорошо. Первое время мы выкрутимся. А что дальше?

— Вы-в… В-ве-в.

— Вернемся? — сама догадалась Катерина. — И как мы вернемся?

Так просто было уже не произнести. Я взглянул на снег, примерно прикидывая, сколько всего придется написать. Куда проще было попросить у девушки смартфон и с помощью него ответить на вопрос, заодно набросать план будущих действий. Жестом я показал, что мне нужно. Волгина достала из куртки гаджет и передала его мне.

Потребовалось несколько минут, пока я короткими фразами изложу все пункты.

Огнепоклонником был Андрей Вагаев. Это он мог, когда угодно отправляться в промежуточный Огненный мир. Мне же теперь требовалось найти Артура Потехина и прибегнуть к его способу перехода.

Тут как бы в тему оказалось, что у Катерины имелась способность ищейки. Вот только если даже удастся быстро найти парня, нам предстояло ждать дня зимнего солнцестояния. Раньше не получится.

Ну а дальше, вернувшись в мир Света и Тьмы, требовалось много чего сделать и предпринять. Ничего ведь просто так не дастся.

Опять же теперь непонятно как сложится у нас с Эмили после моего длительного отсутствия. Ну и после того, как я предстану в новом виде.

Закончив, я вернул смартфон Катерине и указал на ее руки, все еще черные от скверны.

— Р-р-ра-б-от?

Она дернула плечами.

— Наверное. Куда оно денется. Я по-прежнему чувствую в себе Свет.

Уже отлично. Тогда мы точно найдем Потехина. Лишь бы у директора детского дома в личном деле осталась фотография парня.

Взяв смартфон, Волгина побежала глазами по строчкам, лишь отчасти зачитывая вслух отдельные фразы:

— Договориться с директрисой… Найти Потехина… Открыть портал… Договориться с ребятами… Вырваться из Перми… Клиника в Коврове… Заставить Андрея вернуть в Огненный мир… Постскриптум: в идеале еще собрать тысячу людей, призвать Свет, опустить руки в скверну и взять способность.

Закончив, Катерина задумалась, а после замотала головой.

— Это нереально. Слишком большая цепочка событий. Большая зависимость от множества факторов. Если где-то произойдет заминка, мы моментально увязнем. Разве не проще призвать Свет в этом мире?

— А м-мом… Н-ног, — похлопал я по недвижимым ногам.

— Ты знаешь, насколько помню, когда призвали в нашем мире Свет, он исцелил всех, кто попал под его сияние.

— Д-да? — удивился я.

— Ну да. Я читала в документальных свидетельствах. Свет исцелял и омолаживал даже лежащих при смерти стариков.

Я и рот раскрыл. Это в корне меняло дело.

Ну или почти меняло.

— А ты-т-ыт… А-р-ри?

— Твари? — переспросила она.

Я кивнул.

— В той старой книге указывалось, с наступлением ночи в землю ударила очень сильная молния. Появился Разлом. Только тогда появилась скверна, а после твари. У нас будет время сбежать. — Она показала на свои черные руки. — Кстати! Я снова стану чистой. Свет уберет с моих рук скверну. Когда он спускается, убивает всякую Тьму. Там же я прочитала, когда однажды твари едва не взяли Тобольск, люди снова призвали Свет. Он появился и убил вокруг всю Тьму. Люди лишились способностей. Но это дало лишь временный эффект. Потом твари появились снова. Способ признали неэффективным и к нему больше не возвращались.

Не стал пытаться произнести вслух. Попросил у Катерины смартфон и написал: «Нельзя призывать Свет. В мир ворвутся твари. Погибнут люди».

Волгина прочла и взглянула на меня с дьявольским озорством.

— А что, если призвать Свет не в Российской Империи, а на вражеской территории? Разве у вас нет врагов?

Врагов у России всегда более чем предостаточно. Вот только прибегать к вызову Света все равно было бы не желательно. Ведь в таком случае мы бы осветили часть наших врагов и сделали их еще сильнее. Ну и опять же, в мир ворвались бы твари.

Я отрицательно замотал головой.

— Как знаешь, — пожала плечами Катерина. — Ты мужчина. Ты голова. Ты должен найти решение. А я твоя шея. Мое дело помогать. Заметь, не мы так решили. Судьба сама сделала за нас выбор. Так что не мечтай, ты от меня не отделаешься. А я не отделаюсь от тебя.

Она засмеялась, и своим смехом заразила меня. Учитывая ситуацию, получилось не особо радостно. Я попал, и попала она. Это не выбор судьбы, а ее козни. Только она может играть в подобные игры.

Но я был бы не я, полагаясь лишь на нее. Из всего, что случилось, я уже понял, мы сами даем себе шанс или не даем, просто отступая, боясь или не веря в результат. Мы обязательно найдем Артура Потехина и вернемся в мир Света и Тьмы. Хотя бы потому что мне нужно найти Эмили. Мой выбор — это она.

А Катерина…

Кстати, ее обожал Андрей Вагаев. Этот момент можно было использовать, ведь мне не обойтись без его помощи. А в качестве расплаты я мог бы дать ему пару советов, как завоевать ее сердце. Насколько понял, Волгиной нравятся парни пожёстче.

Ну а прямо сейчас пора было девушку отправлять в главный корпус за дежурным воспитателем и инвалидным креслом. Сидеть на снегу стало откровенно холодновато. Запал Огненного мира уже почти исчез.

* * *

Директриса ожидаемо пошла на уступки. На двоих с Катериной она выделила нам одну свободную комнату. Сегодня пока можно было расслабиться, а вот завтра начнется нечто. Директор должна будет сообщить о моем появлении в полицию. Последуют допросы и прочее. В общем, за ночь предстоит придумать вменяемую версию о том, где я все это время отсутствовал. Ну и вообще, как выжил в том пожаре.

По Волгиной мы с директором определились, девушка не должна нигде фигурировать. До Нового года она будет просто жить вместе со мной при детском доме. За это Катерине пришлось расстаться с золотыми часами.

— Ну и что теперь будем делать? По-моему, единственный шанс, это призвать Свет. Или ты думаешь иначе? — сев на кровать, спросила Катерина и протянула мне смартфон.

М-да… Ситуация усугубилась.

Оказывается, Артура Потехина полиция задержала за мое неумышленное убийство. Но даже если мы докажем, что я живой и со мной все в порядке, парню один хрен светит реальный срок за устроенный пожар, в результате которого сгорел гараж.

«Сможешь узнать, что сейчас происходит у Андрея Вагаева?» — набрал я, и вернул гаджет Катерине.

— В принципе, да, — пожала она плечами. — Немного Света еще осталось.

Ее взгляд рассеялся. На лице появилось удивление, а потом испуг.

— Ужас! Его связали! — воскликнула она, вздергивая брови и продолжая смотреть рассеянным взглядом. — Сейчас его собираются на руках заносить в огонь. Вместе с ним отправляются все ваши и еще несколько человек. Кстати, помимо нас с тобою недосчитались еще двенадцать человек. Их забрали мертвецы. Сейчас все боятся, что мертвецы могли забрать и тебя.

Тьфу ты.

Час от часу не легче.

Впрочем, сдаваться и хвататься за идею призыва в наш мир Света я пока не собирался. Оставался еще один вариант. Рюкзак с комиксами Артура Потехина сгорел при пожаре. Однако нужный номер журнала можно было найти в бумажном или электронном варианте. Оставалось узнать имя японца, написавшего комиксы. Именно это я намеревался сделать завтра, когда директриса сообщит о нас полиции и меня будут допрашивать.

В общем, нюансов все больше.

Но я обязательно их преодолею.

---------------------------------------

Ну вот и закончилась эта история. Надеюсь, она вам понравилась.

Сразу уточняю, все было выдумано от корки до корки. Любые совпадения с реальностью — всего лишь совпадения.

Content

Дайте шанс! Том 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27