Деймос. Спектр силы

Глава 1

Деймос

С орбиты Уэски нас с Анабель забрал принадлежащий клану Сангуэса черный как ночь корвет «Эхо», на фоне темной пустоты почти не видимый даже без пелены размытия. Это был оперативно-тактический корабль с возможностью посадки на поверхность планет, так что в отличие от кораблей выше рангом, перемещающихся только в космическом вакууме, очертания имел обтекаемые, стремительные и хищные. Разительно этим отличаясь от двух фрегатов Сил Обороны Протектората, как раз маячивших от нас неподалеку в зоне прямой видимости — демонстративно обозначая присутствие и видом своим напоминая летающие цилиндры с многочисленными уродливыми наростами надстроек оружейных и реакторных модулей.

Задрав голову вверх, глядя сквозь прозрачный колпак кабины гоночного болида Анабель, я рассматривал быстро увеличивающийся визуально корвет, гравизахватами втягивающий нас в открытый ангар десантного отсека. Несколько минут, и после того как индикация показала наличие воздуха в ангаре, мы с Анабель выбрались из кабины, к встречавшему нас синтетическому организму. Это оказалась невысокая девушка с азиатскими чертами лица в синей юбке, белой блузке с синими обшлагами коротких рукавов и матросским воротником, сразу жестом попросившая нас следовать за собой.

Несмотря на немалые размеры, на корвете оказалось достаточно тесно. Коридоры узкие, даже не везде двое в бронекостюмах легко разойдутся, а офицерские каюты маленькие, ненамного больше пеналов личных капсул инкубатора, только на взрослых людей рассчитанные. «Эхо» был буквально напичкан вооружениями и запасами для обеспечения автономного патрулирования, так что на нем, как и на корветах вообще, комфорт экипажа пал жертвой компромисса. Это на любом фрегате — хоть клановом, хоть республиканском, в кают-компании можно в футбол играть, здесь же в кают-компании уже четверым членам команды тесно будет.

Просторных помещений на «Эхо» оказалось всего два — капитанский, он же навигационный мостик и ангар десантного отсека. В последнем сейчас располагался гоночный болид Анабель, а на капитанском мостике меня никто не ждал. Из-за принадлежности к другой фамилии статус моего доступа был сразу сообщен как «посещение возможно, но крайне нежелательно».

Койку мне выделили в четырехместной каюте — таких на «Эхо» было четыре, по количеству перевозимых отделений десантников. Но на корвете сейчас ни десантников, ни положенных им БМД — в десантном ангаре как раз могло разместиться четыре машины, но их место заняла суборбитальная яхта Анабель. Никаких гвардейцев клана или боевых химер, соответственно, на «Эхо» тоже не нашлось. Из экипажа на корвете присутствовало только четыре синтетических организма, довольно неожиданно все выглядящие как японские школьницы Старой Земли, кто такое вообще придумал только. Это были два пилота, техник и встретивший нас в ангаре механик, действующие в координации с управляющим искусственным интеллектом, выступающим сейчас за пятого члена экипажа — капитана. Подобное, в общем-то, было строго запрещено, но как только корвет отключил транспондер, найти и тем более остановить нас для осмотра стало невозможно.

Другое дело, что все встречи в космосе происходят не в пустоте, а у маяков-ориентиров, как например у станции Колизей. Там по поводу отсутствия разумных в составе экипажа могут задать вопросы, и даже именем Сил Обороны Протектората арестовать клановый корвет.

Я, конечно, этого знать не должен, но причаливать к Колизею «Эхо» и не будет, потому что мой нелегальный аватар сейчас дрейфует где-то относительно неподалеку от станции в темной пустоте на яхте «Сабина», принадлежащей главе клана. Ну, насколько может быть «относительно недалеким» расстояние в два миллиона километров — эту цифру я сумел уловить в сознании занявшего мой аватар Давида до того, как с отключением монитора нашу связь разорвало.

Расстояние от Уэски до станции «Колизей» составляло чуть больше семидесяти миллионов километров. Тоже недалеко, но и совсем не близко, а из-за сжатого времени путешествие проходило в режиме «экспресс», никак не подразумевавшем комфорта. Первые полтора суток «Эхо» ускорялся, еще столько же тормозил, и это не являлось приятным времяпрепровождением. Перегрузки не были столь сильны как при боевых маневрах, поэтому медикаментозный коктейль не понадобился, но трое суток проведенные словно под прессом, с тяжестью по всему телу и с постоянными легкими искажениями зрения настроения совсем не прибавляли.

Была возможность провести эти трое суток во сне, в амортизационном кресле — именно в них отлеживались в искусственном сне десантники во время боевых маневров, чтобы либо вместе с кораблем исчезнуть во вспышке сверхновой, либо будучи пробужденными и накачанными стимуляторами вступить в схватку — с врагом ли, или с враждебными обстоятельствами в попытке спасти корабль, неважно.

Сам я возможностью «поспать» воспользоваться не рискнул. Спасибо, потерплю — может статься, что сон здесь опции проснуться для меня совсем не предполагает. Когда становилось совсем плохо, я делал себе еще хуже — вылезал гулять по коридорам, изучая корвет — до этого подобные корабли клана видел только на картинках. Когда прогулки заканчивались, и я возвращался в каюту, сразу становилось прямо хорошо.

Мне никто не препятствовал — вне навигационного мостика школьницы-синты на меня внимания не обращали, совершенно не замечая. В ходе прогулок обратил внимание, что на корабле отключено все что можно — и, если сейчас с нами что-то случится, корвет никто и никогда не найдет, мы просто затеряемся в космосе.

Как не принадлежащему к фамилии, и находящемуся здесь в ранге пассажира, у меня не было даже доступа к одежным принтерам, так что я по-прежнему ходил в своем светло-зеленом комбинезоне инфанта. Зубной щетки тоже так и не было, и взять негде — Анабель за время полета я ни разу не видел, из каюты она не выходила. Видимо, предпочла провести путешествие во времени, как называли краткий медикаментозный сон, позволяющий избежать дискомфорт перегрузок ускорения и решила, что я сделаю так же.

Когда экспресс-прыжок подходил к концу, я как раз был в машинном зале, разглядывая кожух реактора — впервые сюда дошел. Указующий голос, тоже как и синты вещающий с интонациями японской школьницы, загнал меня в амортизационное кресло. Едва я в нем устроился, как по всему телу ударило серьезной перегрузкой, а через пару минут все вдруг стало легко и прекрасно, а по всему кораблю прозвучало сообщение о прибытие на место назначения.

Из амортизационной капсулы я вышел на негнущихся ногах и покряхтывая поковылял к душевой — как бывало после некоторых особо жестких тренировок с мастером меча Николаем. Только ни одна тренировка с ним не длилась так долго, так что я уже начинал понемногу жалеть, что не согласился на снотворное. Совсем немного, понимая, что рисковать подобным образом все равно бы не стал.

Первая за трое суток встреча с Анабель произошла у трап-лифта, при комфортной — близкой к невесомости, силе тяжести. Сестрица ждала меня у трапа, выглядела она усталой и осунувшейся — медикаментозный сон под перегрузками здоровья тоже не добавляет, без стимуляторов заметно усталым просыпаешься.

Униформу ментора инкубатора Анабель сменила — была сейчас в облегающем комбинезоне серо-черной расцветке змеиной кожи. В аналогичном ходила Сандра в обоблочке аватара на Колизее, похоже это тренировочная униформа, а не блажь девушек. Или сейчас все даже в мелочах выдержано, чтобы ввести меня в заблуждение — на небольшом табло над дверью схематичное изображение станции Колизей, к внутреннему кольцу которой мы только что якобы пришвартовались.

Иллюминаторов кроме как на капитанском мостике нет, поэтому в иной ситуации я бы может и поверил, что мы на место прибыли. Анабель, кстати, когда я подошел ближе посмотрела на меня так, как будто привидение увидела — похоже даже вдруг забыв, как дышать. Вопросительным жестом я показал себе на лицо, спрашивая все ли в порядке, в ответ Анабель коротко мотнула головой отрицательно. Не убедительно — может капилляры полопались и глаза после перегрузок покраснели, или синяки появились, что-то точно произошло. Зеркало искать не стал, да и не найти его здесь. Главное, что дискомфорта не ощущаю, а так — не самая важная это сейчас проблема.

Анабель уже опомнилась и опустила взгляд, глядя на кубок Веласкес в моих руках — я его уже перехватил так, что можно использовать как оружие. Оболочку Сандры же иду уничтожать, пылая праведным гневом обманутого и покинутого.

На трап-лифте мы с Анабель, старательно избегающей моего взгляда, спустились в шлюзовую камеру. Условно спустились, скорее переместились, потому что едва лифт двинулся, как мы оказались в невесомости. Сила тяжести вернулась не сразу, после того как мы пересекли шлюзовую камеру, заходя в камеру шлюза уже на «Сабине». На личной яхте главы клана я ни разу не был, в свободном доступе ее изображений нет. И если бы не смотрел недавно на коридоры трюма «Сабины» чужими глазами, может и купился бы на уловку — тем более на стены здесь наклеили несколько пиктограмм в стиле внутренней навигации Колизея.

— Мы через служебную дверь заходим, — пояснила Анабель, явно заранее проинструктированная.

Судя по виду, была она здесь тоже впервые, но дорогу предварительно заучила, потому что уверенно повела меня за собой чередой широких коридоров. «Сабина» длиной все те же сто двадцать метров, как и «Эхо», только здесь по минимуму систем вооружений, а площадь отдана под комфорт пассажиров. Корабли близнецы, корпуса построены по одной технологии, просто внутренняя начинка разная. И цвета разные — «Эхо» черный, глянцево блестящий, «Сабина» матово-белоснежная — на разницу покраски я обратил внимание на стыках шлюзовой камеры.

Экипаж на «Сабине» полностью отсутствует — кроме Давида на парящей в пустоте яхте с заглушенным реактором вообще никого нет. Работает сейчас здесь минимум систем жизнеобеспечения, а воздухом наполнена только нижняя палуба с кают-компанией для экипажа и трюм со шлюзом и хранилищем. До его дверей мы как раз дошли, и вот здесь-то я свое дублированное тело и почувствовал — едва с шага при этом не сбившись.

Двери еще не открылись, занятый чужим сознанием аватар я еще не видел, но на меня уже потоком хлынули его мысли и эмоции. Эмоции взрослого человека, заметно тяготившегося нахождением в телесной оболочке подростка. При прикосновении к чужому сознанию я почувствовал очень неприятное чувство, как будто попал во что-то холодное и склизкое. Усталый от жизни Давид нас ждал, чтобы выполнить нужную, но совсем неприятную работу, а ощутив его восприятие я словно рухнул в какое-то вязкое желе. Словно коктейль из усталости и утомленности, пресыщенности жестокостью, борьбой и удовольствиями, состояния безнадеги от мутного и какого-то темного ощущения, которое можно характеризовать как «все это уже было и ничего не торкает».

Неужели по прошествии пары веков я точно таким же стану?

Анабель уже протянула руку к считывателю сканера — серьезный уровень доступа, раз у нее есть возможностью открыть хранилище оболочек на личной яхте главы клана. Сестрицу я остановил, перехватив за запястье. Ощутил при этом, как девушка невольно вздрогнула, хотя руку вырвать и отстраниться не попыталась.

— Сестра, а куда мы идем?

— Когда Веласкес сбежала, ваши оболочки переместили в хранилище, — начала быстро говорить Анабель явно заранее заученный текст. — Это сектор внутреннего кольца, принадлежащий клану Сангуэса — здесь есть лаборатория, где твой аватар можно модифицировать, по моему приказу его сюда уже перевезли.

— Ясно. Скажи, Анабель, ты считаешь себя умной? — спросил я, глядя в красные глаза сестрицы.

Некоторое время стояло молчание, мы внимательно смотрели друг на друга — причем было ощущение, что Анабель с трудом удерживается, чтобы не отвести взгляд.

Боится. Меня боится, или последствий своих действий?

— Я не считаю себя совсем тупой, — вдруг медленно, тщательно выговаривая каждое слово произнесла Анабель. — Хотя некоторые мои поступки могли создать иное впечатление.

Невероятный прогресс общения. Неожиданно Анабель ответила самостоятельно и по существу вопроса, а не заученными фразами в рамках полученного от главы клана задания, которое наверняка заключалось в установке «молча слушать и обтекать» вместо ответов на неудобные вопросы.

— У тебя… — явно дальше следуя порыву самодеятельности проговорила Анабель, но продолжать не решилась.

— У меня что?

— У тебя глаза черные. Как у демонов. И зрачок теперь вертикальный, — сообщила мне Анабель и вдруг звучно сглотнула.

Отрицание, удивление неожиданности, краткая экскурсия в копилку доставшихся знаний предков — после чего я понял, что да, глаза у меня теперь действительно такие. На поверхности планет нет столь сильного излучения, как в открытом космосе — под воздействием которого мое тело сейчас слегка изменилось, став немного ближе к оригиналу демонических предков и при этом отдалившись от человеческого образа.

Нет причин для паники — вернусь на любую планету с атмосферой, или хотя бы с куполами, глаза вновь приобретут нормальный, человеческий вид.

Если вернусь.

— Ты боишься смерти, сестра? — поинтересовался я у Анабель.

— Боюсь, — неожиданно честно призналась она. — Очень боюсь. А почему ты спрашиваешь?

— Так, к слову пришлось. Пойдем? — улыбнулся я и приложил ее руку к сканеру, открывая доступ в хранилище. Глаза и так заметно испуганной Анабель еще более расширились — она поняла, что сейчас что-то пойдет явно не по плану, но было уже поздно.

Глава 2

Деймос

Едва открылась дверь хранилища, как я сразу почувствовал, что гамма чувств и эмоций Давида изменилась — теперь превалировали предвкушение и бурная радость оттого, что ожидание наконец закончилось. Он сейчас лежал в одной из установленных почти вертикально капсул не двигаясь, полуприкрыв глаза. Аналогичных капсул в хранилище «Сабины» было шестнадцать штук, половина пуста, другие заняты самыми разными оболочками.

Мы с Анабель уже перешагнули порог хранилища, но пока ничего не произошло. Давид выжидал — ему хотелось развлечения, хотелось нас напугать, смутить, увидеть в глазах поочередно непонимание, отрицание, страх и панику. Когда мы вошли, он все еще решал, стоит ли пошутить с прыжком и громким «Бу!», либо же сделать вид технической неисправности, упав на пол с сухим кашлем, и напросившись на помощь из жертвы вдруг превратиться в палача.

Он все еще думал, не собираясь действовать сразу. Весело ему.

Капсулу, где лежит занявший мое измененное тело Давид я уже вычислил — и двинулся к ней быстрым шагом. Давид как раз только что определился с игрой в «неисправность» и заподозрил неладное слишком поздно. Слишком поздно хлопнул по кнопке сброса прозрачного колпака капсулы, слишком поздно выхватил из держателя массивный пистолет-бластер. Давид успел спрыгнуть на пол, почти успел поднять оружие, но совсем не успел выстрелить — выбитый ударом кубка бласт проскользил по полу между ряда капсул, одновременно раздался негромкий вскрик — не столько боли, сколько удивления.

Толкнув Давида плечом — в прыжке попав в подбородок и услышав лязг зубов, я проскочил мимо раскрытой капсулы, для ускорения перекатившись по полу и подхватив выбитое оружие. При этом отметил, что чем ближе оказываюсь к своему второму телу, тем сильнее его чувствую, вплоть до возвращения возможности контроля.

— Бу! — направил я пистолет в лицо родственничку.

Странно видеть его в своей собственной оболочке, к тому же такой повзрослевшей. Давид от моего возгласа вздрогнул как от удара хлыстом и едва не зарычал в бессильной ярости. Глупо-глупо-как-все-глупо, — чувствовал я биение его мыслей.

На мои глаза, кстати, внимания он почти не обратил — знал, что в глубоком космосе со внешностью октодемонов такое случается. Отвернувшись, Давид уже перевел искрящийся злостью взгляд на Анабель — решив, что это она меня предупредила об опасности.

— Сестра, а это кто? — посмотрел на Анабель и я.

Анабель не ответила ни словом, ни жестом, замерев и глядя на меня в прострации. Таких событий она совсем не ожидала.

— Сестра-а? Ты не подскажешь, что это за черт, забравшийся сознанием в мое так неожиданно повзрослевшее тело?

— Послушай, ты… — начало было говорить мое украденное тело, но заткнулось ровно в тот момент, когда энергетический импульс пролетел у него прямо над головой.

— Рот закрой, я с сестрой разговариваю. Так что, Анабель, ты знаешь кто это?

Анабель снова ничего не сказала. Не двинула головой и даже не моргнула, видимо впав в некий ступор отрицания, только ровно и размеренно дыша.

— Ладно, давай поиграем в угадайку. Ты знаешь, что это Давид Сангуэса, старший сын донны Корнелии и бывший первый наследник фамилии, недавно вернувшийся с Земли?

О том, что и мне и сестрице Давид приходится двоюродным дядей, упоминать я не стал. Анабель наконец вышла из ступора и кивнула. Прогресс.

— Отлично, сестра. Давай дальше — знаешь ли ты, что Давид вернулся на Арагон, чтобы занять мое измененное тело и выдавая себя за меня оказаться рядом с протектором Рамиро? Для того, чтобы действуя в интересах фамилии помочь клану Сангуэса забрать власть во всей звездной системе?

Анабель посмотрела на меня расширившимся взглядом с полуоткрытым ртом.

Не знала.

— То есть прямо тебе этого не говорили, чтобы ты — в глупости своей, известной всей семье, не выдала мне эти планы. Но явно намекнули на что-то грандиозное, установив жесткие рамки выполнения задачи. Так?

— Так, — кивнула Анабель, не видя смысла играть в отрицание.

— У меня только один вопрос остался. Если бы я не согласился на союз с тобой, и отправился бы на Колизей в компании Лолы Хименес?

— Я бы перехватила тебя на «Эхо».

— И убили бы вы не только меня, но и Лолу.

— Не убили! — с неожиданной горячностью возразила Анабель. — Тебя должны поместить в хранилище на неопределенный срок!

— Поместили бы в хранилище на неопределенный срок, — задумчиво покивал я, повторив за Анабель. — Меня бы поместили?

— Да!

— А Лолу?

Анабель промолчала.

— А тебя?

«А меня-то за что?» — словно бы спрашивал удивленный взгляд Анабель.

— Сестра, ты минуту назад сказала, что не считаешь себя совсем тупой как пробка. А теперь внимание, вопрос: зачем Давиду здесь оружие экстерминации, созданное для уничтожения кванта души энергетическим импульсом?

Анабель постояла немного, хлопая глазами — глядя то на меня, то на бласт в моей руке, то на Давида в моей более взрослой оболочке. И постепенно начиная понимать, что парализатора для заявленных только что ею целей было бы вполне достаточно.

— Похоже, сестрица Анабель, некоторые твои глупые поступки создали неблагоприятное впечатление для глубокоуважаемой донны Корнелии. Это ведь не на меня оружие, а на тебя, — приподнял я пистолет стволом вверх для большей убедительности своих слов.

Специально так сделал. Давид уже давно готовился и сейчас принял решение — в момент, когда ствол пистолета смотрел в потолок, а Анабель смотрела на оружие, родственничек рванул вперед. Я за его мыслями уже давно внимательно наблюдал — Давид планировал захватом выйти в ноги Анабель и прикрывшись ей как щитом, приняв им мои выстрелы вслед, выскочить из хранилища.

Дальше, если бы Анабель выжила, он собирался сломать ей ногу в двух местах — чтобы отвлечь меня на ее крики хотя бы на мгновение, а потом планировал убегать максимально быстро. Коридоры «Сабины» пусть и шире чем на «Эхо», но не такие прямые и длинные, так что у родственничка были отличные шансы добраться до шлюза и перебраться на корвет, где у него по биометрии установлен высочайший приоритет командования. Настолько высочайший, что «Эхо» принадлежал теперь больше ему, чем клану Сангуэса.

Дальше, перехватив управление боевым кораблем, Давид намеревался уничтожить «Сабину» — яхта с погашенным реактором, мы бы с Анабель просто никак не успели ее завести и сбежать. Вспышка, и все — нет никого. Несчастный случай, в космосе так иногда бывает, когда корабли бесследно пропадают, и никто и никогда их не найдет.

План был хорош, исполнение подкачало — еще в момент первого прыжка у Давида поехала опорная нога и он упал, прокатившись по полу и остановившись прямо перед Анабель. Сестрица, зная о превосходстве Давида в боевой подготовке, как кошка отпрыгнула назад — намереваясь закрыть дверь хранилища с обратной стороны, оставляя нас наедине, но замерла на пороге. Потому что, неожиданно и для себя, и для нее, Давид встал на колени и зарядил сам себе несколько хлестких пощечин.

Наклонив голову, я внимательно смотрел в спину своего дублированного аватара — который был выше и заметно сильнее меня, но при этом я его легко контролировал. Не знаю почему, может быть из-за того, что изначально я появился в сейчас занятом им теле, может из-за силы крови, но находясь рядом со мной Давид просто утрачивал контроль над телесной оболочкой по моему желанию.

Нет, я уже знаю почему — память предков информацию подкинула.

Сейчас, усилием моей воли, Давид завел себе руки за голову и ткнулся лбом в пол, оставляя уязвимым место установки кванта души — чуть ниже шеи между лопаток. Ошарашенная Анабель смотрела то на него, то на меня — она поняла, что это я сейчас прямо контролирую Давида и заметно побледнела. Я же, оставив свой более взрослый дубль сидеть на коленях, уткнувшись лбом в пол с заведенными за голову руками, поднял взгляд на сестрицу.

— И что теперь? Убьешь меня? — постепенно переходя на шепот спросила Анабель, видимо вспомнив мой вопрос про страх смерти.

— Я давно бы это сделал, если бы хотел. Как я тебе уже говорил, Давид вернулся на Арагон, чтобы занять мое тело и мое место, чтобы оказаться рядом с протектором Рамиро и помочь клану Сангуэса забрать власть в системе. Я не вижу причин отходить от этой схемы, просто изменив ее немного — на месте Корнелии будешь ты, а на его месте — я.

— Это фантастика.

— Сестра, я же не говорю, что мы это сделаем буквально завтра. Это план на несколько лет, если не десятилетий.

— Я же должна сегодня умереть.

Ну вот, уже мыслит конструктивно, варианты разные проигрывает.

— Давид сейчас, в своей попытке хотел закрыться тобой как щитом. Если бы ты выжила после стрельбы, он планировал бросить тебя сломанную на моем пути преследования, а самому сбежать на «Эхо». После, учитывая форс-мажорные обстоятельства, он уничтожил бы «Сабину» вместе со мной и с тобой — потери большие, но сам жив бы остался. Я могу — как Давид, заняв его место, рассказать Корнелии похожую версию, только приписать тебе помощь в собственном спасении, после чего передумал тебя убивать.

— Зачем тебе это?

— Потому что я так хочу.

— Ты рассчитываешь обмануть Корнелию?

— Да.

— У тебя нет шансов.

Моя дублированная оболочка в этот момент постучала ладонью по полу, словно сдающийся борец. Анабель вздрогнула и расширила глаза, вспомнив о необъяснимом для нее моем контроле над вторым телом.

— Шансы мизерные, — исправилась Анабель. — Ты думаешь, Корнелия не узнает в тебе Данте, а не Давида?

— Шансы мизерные, но не равны нулю, — о том, что я слышал мысли родственничка, и теперь понимаю как он живет, как себя ведет и чем дышит, Анабель я решил не говорить.

— Если ты его убьешь, Корнелия тебе этого не простит.

— А я не буду его убивать. Ты его убьешь, — кинул я девушке бласт.

Анабель поймала и задумчиво посмотрела на оружие, потом на меня, потом на стоящего на коленях Давида. Если и колебалась кого из нас выбрать целью, то я этого не увидел и не понял — уже через секунду Анабель прицелилась и нажала на спуск.

Ничего не произошло — батарею я вынул еще в тот момент, когда Анабель удивленно смотрела на отвешивающего самому себе пощечины Давида. Сестрица подняла на меня вопросительно-испуганный взгляд, а я в это момент бросил ей батарею, извиняющееся пожав плечами.

Анабель быстро зарядила оружие и два раза выстрелила в спину Давиду, испепеляя его квант души. Меня пронзило болью как от удара током, ощутимо стеганув по всему позвоночнику, так что я с трудом удержался от вскрика и едва остался на ногах.

— Зачем два раза-то? — поморщился я.

— Ты чувствуешь все то же самое, что и он? — догадалась Анабель. — Так ты вообще полностью и целиком контролировал его тело, это не спрятанная управляющая программа?

— Видишь, ты можешь сопоставлять увиденное. Значит не совсем такая глупая, какой тебя в клане считают.

— Но это же невозможно!

— Ну постарайся, только что у тебя же получилось анализировать. Ты видишь, что я…

— Hijo de puta, ты понял о чем я! Перестань меня унижать, pequeño bastardo! — наконец не выдержала и сорвалась на крик Анабель.

— А зачем ты меня решила унизить в нашу первую встречу? Теперь страдай, — пожал я плечами. — Кстати, ты старше меня всего на пять лет, так что кто тут маленький ублю…

— Этого достаточно!

— Для того чтобы я унижал тебя мощью своего интеллекта, глупая сестрица Анабель? О да, вполне достаточно, — кивнул я. — Пистолет верни.

Анабель смотрела с яростью, едва ногами не топая — но второй тест на глупость прошла, пистолет мне обратно кинула. Резковато, правда, со злостью и красным отблеском в глазах, так что поймал с трудом, еще и палец ушибив.

— Полегче, сестра, полегче!

— Полегче? Может это ты наконец прекратишь надо мной издеваться, маленький говнюк⁉ Можешь совершить настоящий мужской поступок, заканчивая эту комедию? — уперла Анабель руки в бока.

Через пару секунд, как только ярость во взоре поутихла, она чуть прикрыла глаза в ожидании моего решения. Не хотела, чтобы я видел пришедший на смену ярости страх — ведь в слова свои она вложила двойной смысл. Не только попросив(!) меня перестать язвительно шутить, пусть и сделав это на повышенных тонах, но и намекнула на вариант убить ее прямо сейчас, если я все-таки собираюсь это сделать.

Не обращая на напряженную как струну сестрицу внимания, я прошел к распростертому на полу своему второму телу.

— Данте, я с тобой разговариваю! Прекрати меня оскорблять или убей к черту! Я не собираюсь быть твоей комнатной собачкой, которую можно пинать в любой момент! — переходя на громкий крик, уже открытым текстом заявила мне Анабель. Губы дрожат, глаза чуть прищурены, не выпуская слезы; «Данте» — надо же, как мы заговорили.

«Не брат ты мне Деймос Рамиро» — и куда все только делось?

На второй крик Анабель я тоже внимания не обратил, по-прежнему рассматривая свое дублированное и измененное тело. Оно больше не было живым, но оно и не было мертвым. Знание, полученное недавно — в ответ почему я могу его контролировать, дополнилось из полученной недавно памяти предков.

Квант души — это оцифрованное сознание, сохраненное на вживленном в позвоночник стеке, физическом носителе. Технология молодой человеческой цивилизации, подарившая людям если не вечную, то невероятно долгую жизнь, но мне — из-за своего происхождения, такой костыль не требуется. Тем более здесь, в глубоком космосе, где моя душа материальна в виде духа и не привязана жестко к физическому носителю — стеку или к телу, совсем неважно.

Вытянув из-под своего безжизненно обмякшего второго тела ноги, я уложил его на живот, а после с силой прижал подушечки двух пальцев — среднего и безымянного, к месту где под сожженной кожей в позвоночник вживлен квант души.

Усилием — гораздо более легким чем когда-либо раньше, я заставил алый яд потечь по венам и жилам безжизненного тела. Спектр зрения постепенно изменялся. Я теперь видел все в темных, черно-белых тонах, где яркой алой паутинкой по телу моего более взрослого измененного дубля расползался яд — он же демоническая кровь, повторяя очертания нервной системы, а после восприятие вдруг вернулось к нормальному образу. Сразу после этого я снова чувствовал свое второе тело — как продолжение себя. Вернее, мое истинное тело теперь было это, модифицированное и более взрослое, искусственно развитое и измененное на пять лет вперед.

Сожженная импульсом шея ощутимо болела — впрочем, это не шло ни в какое сравнение с испытанной недавно болью во время изменения этого самого тела. Двигаться одновременно в два организма не получалось, поэтому поднявшись с пола в новом истинном теле, только что получившем демоническую кровь, я дошел до открытой капсулы, где системы жизнеобеспечения оперативно подлечили испорченную оболочку.

Следом моя прежняя одиннадцатилетняя оболочка уложилась в капсулу, крышка ее закрылась и в новом облике я обернулся к Анабель. В глубине глаз сестры увидел затаенный страх — она все еще не верила, что выберется с «Сабины» живой.

Привыкая к новому телу, подошел к Анабель поближе. Смотреть на сестрицу сверху-вниз оказалось довольно непривычно. Судя по тому, насколько сверху я на нее смотрю, рост мой теперь около ста восьмидесяти сантиметров, а вес килограмм семьдесят. Руки-ноги непривычно длинные, телосложение худощавое, тем не менее мое новое измененное тело обладает намного большим чем обычная человеческая оболочка запасом силы, прочности и выносливости.

— Что дальше? — шепотом поинтересовалась Анабель, пытаясь скрыть уже накатывающий вместо страха ужас.

— У тебя есть познания в пилотировании и навигации?

— У меня есть свой гоночный болид, — немного невпопад ответила она.

— А у меня теперь есть свой корвет класса «Скаут», недавно сошедший со стапеля лучшей верфи Арагона, если мы тут имуществом хвастаемся.

— У тебя? Это корвет клана!

Надо же, как взвилась.

— У этого тела, — похлопал я себя по груди, — на «Эхо» настроен полный доступ «царя и бога». Так что это теперь мой корвет. Что по существу вопроса — навигация, пилотирование?

— У меня есть базовые познания, это обязательная программа первого года на Пути Мудрости. Я обладаю подтвержденным летным сертификатом и могу прокладывать маршруты в пределах одной АУ — без него я на своем болиде на орбиту Уэски выйти бы не смогла.

— В пределах чего ты можешь прокладывать маршруты?

— Astronomical unit. Астрономическая единица — исторически это расстояние от Солнца до Земли, столицы Республики. Так что я могу прокладывать маршруты в звездной системе Арагона в радиусе ста пятидесяти миллионов километров.

— Ты теоретически можешь прокладывать маршруты, или уже делала это?

— Делала. На симуляторе.

— Сможешь настроить прыжковый курс «Сабины» так, чтобы спрятать ее хорошо от других, но при этом чтобы мы ее сами нашли при необходимости?

— Да.

Не очень уверенно сказала.

— Да?

— Смогу, — это уже чуть более уверенно, но все равно тень сомнения и у меня закралась. Да и у самой Анабель тоже.

— Значит сейчас ты это сделаешь, потом мы переходим на «Эхо», где я отключаю управляющий интеллект, назначаю тебя пилотом с правами капитан-навигатора, и мы возвращаемся на Арагон. Там, при встрече, я заявляю Корнелии, что Данте-Деймос знал о готовящейся замене, а я — Давид, только чудом смог выжить, сбежав на «Эхо» и уничтожив «Сабину». Ты при этом мне спасла жизнь, и в благодарность за помощь я оставил тебя в живых. Дальше мы с тобой приведем свои отряды к победе в соревновании второй ступени, пошумим на планетарном турнире, потом у меня в планировании смутная пелена неизвестности, но в конце ты захватишь власть в клане Сангуэса и займешь место Корнелии.

— Я?

— Ты.

— А ты?

— Мне это не нужно, — сказал я чистую правду.

После того, как сходил за границу безумия и увидел историю двух цивилизаций, мечты уверенно занять место первого наследника клана, и даже стать его главой, казались мне очень уж мелочными.

— А что тебе нужно?

— Мне нужен мир.

— Ты не хочешь клановой войны, а хочешь посадить меня на место Корнелии и исчезнуть? Сбежать к Веласкес в Черноводье? Она тебя разок поманила приоткрытым декольте, было бы еще чем манить, покрутила задницей, и ты уже готов бежать за ней хоть на край света, виляя хвостом и высунув…

Как-то Анабель этот момент уж очень крепко задел, глаза сверкают так, как не сверкали, когда я ее с плебейкой сравнил.

— Эй! Успокойся, я о другом. Войны никто не хочет, но она всегда неизбежна, это часть человеческой природы. Мне нужен весь обитаемый мир, сестра. И заняв место Корнелии, ты мне в этом поможешь.

Анабель смутилась — краткий миг выглядела так, как будто с разбега в стеклянную стену врезалась, но быстро взяла себя в руки, сделав вид что недавней вспышки и не было.

— Звучит как-то самонадеянно и даже в некотором роде тупо, — оттянув указательным пальчиком нижнюю губу протянула Анабель. Ну вот теперь наконец поверила, что сегодня не умрет и прямо расцвела. — Хотя ты как-то вдруг возмужал и повзрослел, но знаешь, все равно твои слова звучат как будто фантазии одиннадцатилетнего ребеночка…

— Еще раз спрошу. Ты готова пройти вместе со мной этот путь, сестра?

— Мне не в первый раз совершать глупости, брат, — пожала плечами Анабель, неожиданно скопировав мою хищную улыбку. — Эта идея звучит настолько плохо, что конечно я не могу не попробовать.

Я вдруг почти как будто себя в зеркале увидел, с отражением огонька демонического безумия в глазах. Этой девушке нужно немного потренироваться в приближенных к реальным условиям конкурентной среды, и воспитанная в тепличных условиях глупость с нее шелухой отпадет, оставляя максимально коварную и по-настоящему страшную женщину.

Впрочем, иная другая на месте главы клана для фамилии будет настоящим злом, а не благом. Вопрос благополучия отдельных членов фамилии при этом, как всегда и везде, остается за скобками. Родственные связи в борьбе за власть дело такое — несет иногда больше опасности, чем спокойствия. Вон Давид подтвердил бы, если бы жив остался.

Глава 3

Деймос

Почти сутки мы с Анабель потратили на то, чтобы разогнать реактор, а потом разобраться с полетными программами, навигацией и управлением «Сабины». Базовые знания сестрицы оказались действительно базовыми — хорошо, что на борту яхты оказалось немалое количество справочников. Причем еще на древних носителях в виде бумажных книг — все же Корнелия пришла в Арагон во время Экспансии, застав самое начало эпохи термояда.

По каким-то из найденных нами книг и инструкциям реально учились пилоты и инженеры из числа предков, какие-то как дорогие артефакты в книжных шкафах стояли, нам все пригодилось. Особенно с учетом того, что выход в сеть для нас сейчас невозможен — это как яркий фонарь включить, рассказывая всем где мы сейчас находимся и чем заняты.

Мы справились, и через двадцать два часа все было готово. И продумано — если даже «Сабина» потеряется в пространстве, я остаюсь на ней в своем одиннадцатилетнем теле. Потери связи с ним не боялся — погрузив себя в анабиоз и отключив обновление питательных веществ через одиннадцать месяцев, после этого срока должно произойти принудительное пробуждение. Так что, если мы потеряем яхту в пустоте космоса, или меня — не дай боги в этой новой оболочке убьют, через одиннадцать месяцев я все равно здесь проснусь.

На «Сабине» в хранилище оказалось немало разных оболочек — из них четыре разных ипостаси Корнелии — от молодой девушки до образа суровой матроны, в котором она навещала меня в инкубаторе. Кроме того, здесь хранилось истинное тело убитого Давида, а еще вывезенный вместе с моим из Колизея нелегальный аватар Сандры Веласкес. Постоял рядом с ним, разглядывая пустую сейчас оболочку девушки без татуировок. И еще здесь же, в жидком геле долгосрочного хранения была законсервирована одна совсем странная оболочка юной светловолосой девушкис ярко-выраженными славянскими чертами лица, ровесницы Анабель.

Вот рядом с ней я надолго остановился — оболочка принадлежала высокородной девушке, без сомнения, но в очертаниях фигуры явственно просматриваются плебейские черты. Патриции все с рождения идеальны — даже если у кого-то есть условный дефект внешности, то этот якобы «дефект» заложен еще в генетическом паспорте до момента рождения. У этой же, погруженной в анабиоз девушки, то тут, то там черты максимально близкие к идеалу, но при этом чуть-чуть не дотягивают. Это тело ни разу не проходило процедуру косметологической хирургии, и скорее всего принадлежит жительнице еще Старой Земли — как у лорда Рамиро, например, или как у других пионеров или возвысившихся до состояния богов членов Совета Республики. Тот же Юпитер и Минерва, как говорят, на Старой Земле были простыми студентами — до того, как стали избранными в момент, когда мироздание едва не было уничтожено вторжением извне. И в своих истинных, неидеально совершенных телах на троне Капитолийской триады они восседают до сих пор.

Будить пассажирку и спрашивать кто и откуда она я конечно же не стал — и так своих проблем хватает. Если действительно девушка со Старой Земли, то уже больше трехсот лет спала в анабиозе, а еще годик-другой погоды не сделает.

После того как со всем разобрались, «Сабина» — гордость фамилии Сангуэса и главы клана донны Корнелии лично, отправилась во тьму пустоты космического пространства в заданные Анабель координаты, вместе с моим истинным телом на борту, запасными оболочками Корнелии и таинственной незнакомкой. Анабель, с навигационного мостика глядя вслед исчезнувшей в пустоте яхте, неожиданно ее перекрестила — сплошная ересь вокруг, куда только инквизиция смотрит.

Искусственный капитан-интеллект на «Эхо» был давно отключен — вместо него теперь Анабель, а выглядящие как японский школьницы синты заняли свои места пилотов. Давид, по плану, должен был бездушных членов экипажа уничтожить и утилизировать, я же этого делать не стал — если окажусь на «Эхо» без Анабель или кого другого с летным сертификатом, никуда без экипажа улететь не смогу.

Таким составом и отправились домой. Снова шли в режиме «экспресс», из-за задержки с «Сабиной» на более высокой скорости. Обратный путь преодолели уже за двое суток, с гораздо более серьезными перегрузками при разгоне и торможении.

Когда вышли на орбиту Уэски и в ожидании разрешения на посадку оказались в невесомости, я узнал что такое настоящее наслаждение. Пусть мое измененное тело перегрузки переносило легче, все равно накопилась усталость — пусть в первом теле трое суток без сна я обнулил заменой оболочки, но бесследно они не прошли, и к этому добавились еще бессонные трое суток. Наполненные сначала работой и суетой на «Сабине», а потом превозмоганием перегрузок — отправиться спать я так и не решился.

Анабель, кстати, тоже — весь полет мы с ней провели на навигационном мостике, наблюдая за деятельностью невосприимчивых к перегрузкам синтов-пилотов. Она, правда, скорее всего по отличным от меня мотивам спать не пошла — боясь ошибиться и желая контролировать ситуацию постоянно.

Разрешение на посадку нам пришлось ожидать более двух часов. Да, запросом я удивил — мало того, что посадка боевого корабля на Уэске дело весьма редкое, так я еще запросил посадку на океанском дне в двенадцати с половиной милях от инкубатора Кальдерона. Со мной после некоторой недоуменной паузы связался аж целый руководитель диспетчерской службы орбитальной группировки, на которого я наорал безо всякого стеснения. Обещал, что по возвращении лорд Рамиро его на крюк за ребра к потолку диспетчерской подвесит и я не намерен объяснять свои мотивы какому-то тупому плебею, будь он хоть серебряным, хоть золотым спектром.

Театр двух актеров — главный диспетчер не самостоятельно меня на орбите держал, задавая вопросы, явно по чьему-то заказу стараясь узнать больше; сам я кричал на него формально, просто потому что не мог на задержку продемонстрировать иной реакции. Забавно, что и я, и главный диспетчер все это прекрасно понимали, тем не менее исполнили все в рамках отведенных нам социальной пирамидой ролей и сразу после устроенного мною скандала вопрос посадки разрешился.

«Эхо» — с уже заглушенным реактором, только на маневровых двигателях красивым огненным болидом влетел в атмосферу и пробив купол облаков, почти без всплеска воткнулся в океанскую гладь. Блестящим корвет теперь не будет — по крайней мере, до замены внешнего абляционного слоя, но чернильно-матовым он кажется более красивым чем блестящим — сошлись мы во мнении с Анабель, пока запускали программу консервации.

Двое синтов, техник и механик, были отправлены по предназначенным для экипажа анабиоз-камерам еще на орбите, двое пилотов распределили вахты дежурства сутки-через-сутки, оптимальный для них режим. Доступ на корабль я настроил только для себя и Анабель — если уж решился ей доверять, половинчатых решений тут быть не может. Была мысль вписать в зеленый лист еще кого-то, но сделать это значит сразу и прямо расписаться в том, что я Данте или Деймос, но никак не Давид Сангуэса тайно занявший чужое тело.

Оставив корвет тихо лежать на океанском дне, мы на гоночной яхте Анабель вернулись в инкубатор — поднявшись к поверхности, высадились на той самой террасе, откуда отправились в путешествие почти шесть суток назад. Вот только вернулся я сюда в ином теле — более развитом физически, при этом голоса демонов в голове звучат теперь намного слабее, жужжащим комариным фоном и без давления на эмоции.

Светло-зеленый комбинезон инфанта остался на «Сабине» на моей первой истинной оболочке, а сам я сейчас был в форме гвардейца Сангуэса. Одежду напечатал еще в принтере «Сабины», избавившись от нашивок и клановых опознавательных знаков. Зато привез обратно кубок за победу Сандры в соревнованиях по пляжному волейболу, так в руке с ним и покинул гоночную яхту Анабель.

С сестрицей по прибытию мы даже не разговаривали. После трех суток напряжения, и переживания за все свои действия — как решения о выборе стороны, так и прокладку маршрутов для «Сабины» и «Эхо», Анабель выглядела устало и подавленно. Из кресла гоночного болида я ей даже помог выбраться, и не найдя сил что-то сказать она мне просто кивнула — с заметным трудом шаркая ногами по комнате. Как, интересно, будет комбинезон змеиной кожи снимать — подумал я, вспомнив что меня Сандра всегда просила расстегнуть сзади спрятанную молнию.

Анабель никак не стала снимать комбинезон — просто рухнула на кровать лицом вниз, безвольно вытянув руки вдоль тела. И заснула, сразу. Слабая женщина. Я, намного более бодро на вид, отправился в «свои» комнаты Сандры. Намеревался принять душ, выпить кофе, подумать обо всем случившемся, но проходя мимо кровати неожиданным образом повторил маневр Анабель, как-то вдруг упав и заснув ровно в тот момент, когда голова коснулась покрывала.

Разбудила меня настойчивая трель звонка — вот уже несколько минут ввинчивающаяся в мозг параллельно сну. Параллельно услышал, как кто-то долбился в дверь. Возможно даже ногами, очень уж стук сильный. С трудом разлепив глаза посмотрел на традиционный архаичный циферблат — семь утра без пары минут. Не открывая глаз доковылял до двери, открыл — на пороге обнаружился мастер Китано. Вроде только что он активно долбил в дверь, но успел принять невозмутимый вид — и даже то, что я теперь с высоты своего нового роста смотрю на него сверху-вниз, совсем его не удивило.

Новый мастер Седьмого отряда приветствовал меня коротким поклоном, а потом отошел на шаг назад, вздернул подбородок и посмотрел на меня полуприкрыв веки. Очень неожиданно, но будучи уже заметно ниже меня, при этом он по-прежнему как будто бы посмотрел свысока — надо будет запомнить и потренировать этот прием.

— Господин Деймос, вам пора на утреннюю тренировку, — наконец произнес японец. Голос у него оказался совсем неожиданный, не под стать внешности — резкий, как будто лающий.

— Какую тренировку? — сипло произнес я, не сразу справившись с голосом. В горле ощутимо пересохло, а глаза еще не полностью открылись, смотрю на Китано сощурившись.

— Утреннюю тренировку, господин Деймос.

— Сегодня утренняя тренировка отменяется, — так и не открыв полностью глаза сообщил я мастеру Китано, и начиная широкий и сладкий зевок захлопнул дверь. Успел развернуться и даже сделать пару шагов, как настойчивый стук в дверь раздался снова.

Пока не ногой, судя по звуку ладошкой барабанит. В груди заворочалось раздражение, потому что между мною и недобранным сладким сном сейчас стоял только невысокий японец. Вернувшись ко входу, я широко распахнул дверь и полностью закрыв один, чуть-чуть приоткрыл другой глаз.

— Господин Деймос, вам как ментору необходимо… — начал было японец.

— Мастер Гагано, если вы меня сейчас же не оставите в покое, я буду сильно зол и выбью вам три передние зуба. Или четыре, как получится. Свободны, — закрыл я полуоткрытый глаз и захлопнул дверь, возвращаясь к кровати.

Больше мастер Китано не стучал.

По пути к кровати я подумал, а не сделать ли небольшой круг до кухонного гарнитура попить воды, но кровать уже была близко, так что рухнув на нее я вновь заснул сразу же едва покрывала коснулся. Мелькнула где-то далеко мысль что нужно раздеться-принять-душ, но где-то там далеко она и осталась.

По ощущениям, очередной громкий стук в дверь разбудил меня практически сразу. Теперь уже другая сила и тональность ударов — кто-то одной рукой давит на кнопку звонка, стоя спиной к двери и одновременно долбит ее пяткой.

Почти три часа с момента визита Китано я еще поспал — время ближе к десяти утра. Полежав немного — понимая, что сон совсем ушел, я перевернулся на спину глянув в потолок, а потом спрыгнул с кровати и дошел до двери. Раздражения больше не было, так что мастер Китано может быть спокоен за свои зубы. Хотя он явно перестраховался — на пороге обнаружилась Анабель, на удивление свежая и бодрая.

— Привет, сестра. Вещества?

— Что?

— Ты на стимуляторах?

— Нет, я просто молодая и красивая. Скажи, почему мастер твоего отряда господин Китано просит мастера моего отряда донну Рамону, чтобы я сходила тебя разбудила?

— Понятия не имею.

— Да? Ну ладно, — оценивающе осмотрела меня Анабель. — Собирайся, через четверть часа собрание у дона Диего.

Точно, понедельник, стандартный всеобщий сбор мастеров и менторов у командор-маршала. Получается, что я больше тридцати шести часов проспал? Неплохо так, хотя я бы еще часиков шесть-семь добрал в ленивой полудреме.

Кивнув Анабель, я развернулся и пошел в душ. Встал сначала под прохладную воду, потом постояв пару минут, начал чередовать контраст напора воды от обжигающе-горячего до ледяного. Когда вышел — по оклику Анабель, что времени все меньше, на кресле меня ждала униформа ментора. Черные штаны и серый пиджак, мужской вариант наряда менторов — явно Анабель напечатала в одежном принтере, пока я душ принимал. Сама она тоже в униформе — серый пиджак, красная клетчатая плиссированная юбка и ярко-красный галстук по цвету эскадрона грифонов, в таком я однажды Сандру видел.

— Деймос, мы уже опаздываем! — напряженно произнесла Анабель, когда я одевался.

— Ты опаздываешь, я даже еще приказа о назначении не видел, — парировал я, выходя следом за ней и завязывая на ходу свой черно-зеленый узкий галстук. Архаизм какой-то, глупая дань традициям, никогда я этих самостоятельно завязываемых галстуков не понимал.

Часы в кабинете дона Диего показали 09:59:55, когда мы с Анабель вошли быстрым шагом. Когда мы под взглядами почти всех присутствующих опустились на свои места, на циферблате высветилось ровно 10:00:00. Я покровительственно подмигнул Анабель, а она отвернулась с каменным лицом, сделав вид что не заметила моего взгляда.

Во главе стола в форме подковы расположился командор-маршал дон Диего Кальдерон — в своей строгой моложавой оболочке и сером мундире, по сторонам расселись мастера всех тринадцати отрядов и другие двое менторов второй ступени, Лола и Милагрос. Вживую вижу их впервые, они — тем более в новом облике, меня тоже.

Дон Диего молчал, выдерживая паузу, двенадцать мастеров смотрели кто в стол — помладше иерархией, кто прямо перед собой, из тех поувереннее и постарше. Только мастер Китано лениво водил надменным взглядом по сторонам, сохраняя невозмутимый вид — и не скажешь по виду, обиделся ли он на обещание снова выбить ему зубы, или просто принял как неизбежное зло.

Мы же с Лолой и Милагрос, пользуясь возникшей паузой, внимательно разглядывали друг-друга. Лола из клана Хименес, в фамильных чертах выделяется явная нордическая примесь — светлая кожа, высокие скулы, прямые каштановые волосы с медным отливом, пронзительно синие глаза. Не ярко-лазурные, как у Веласкес, а густая синь, как ночное небо сразу после заката.

Милагрос выглядит полной противоположностью — в отличие от нордической Лолы в чертах заметна явная негритянская кровь — круглое лицо, темная смуглая кожа, густые и стянутые в хвост кучерявые густые черные волосы, а глаза темно-карие, почти черные.

Командор-маршал, сам кстати впервые увидевший меня в новой и более взрослой ипостаси, никакого удивления этим не выказал и наконец заговорил.

— Синьоры и сеньориты, представляю вам Деймоса Рамиро из фамилии Рамиро, нового ментора Седьмого отряда, с сегодняшнего дня начинающего свой Путь Мудрости в нашем инкубаторе. К своим обязанностям ментора Деймос приступает с сегодняшнего дня, приказ за моей подписью уже у вас у всех во внутренней почте, смотрите папку «важное».

Над столом прошелся негромкий гомон — новость не была неожиданностью, но тем не менее удивила. Все же я, как представитель новой тринадцатой фамилии в Совете, мог рассчитывать на несколько иной Путь, чем продолжение карьеры ментора заштатного провинциального инкубатора.

Прерывая сдержанную суету — выраженную лишь чуть более громкими вздохами, мимикой и движением глаз, дон Диего в рабочем режиме запустил обсуждение текущих вопросов. Начал он с Тринадцатого отряда нашей ступени, последнего в списке по статистическим показателям.

Мне почти сразу стало скучно — в подобных совещаниях я принимал участие неоднократно, наблюдая как мама общается с подчиненными, ничего нового не слышал. Сейчас каждый мастер отряда по очереди докладывал о достижениях за минувшую неделю, обещая провести работу над ошибками, усилить, преумножить, принять меры к недопущению и прочая, после чего дон Диего давал свои комментарии или рекомендации, два раза изъявляя недовольство и один раз даже пригрозив выговором. Отчего молодая — лет сорок всего, мастер Шестого отряда едва в обморок тут же не хлопнулась.

После того как все мастера доложились, выслушав похвалы и не только — Китано, кстати, довольно бодро рассказал о прошедшей неделе, дон Диего с ними попрощался. Зашелестели мантии Ордена Истока, и через минуту за столом остались только четверо менторов. Вновь началась рабочая рутина, но уже посвященная стратагемам и вчерашнему соревновательному дню, где поверившие в себя василиски, кстати, снова всех победили.

В этот раз обсуждение началось с доклада Лолы — явно тяготившейся ролью аутсайдера. Да, если появляется привычка выигрывать, сложно опускаться вниз в турнирной таблице. Это по недавнему лидеру было очень хорошо заметно, когда свою часть доклада она зачитывала по памяти едва ли не сквозь зубы и ни на кого не глядя.

Довольно неожиданно, но в узком кругу менторов формализм дона Диего оказался мгновенно забыт, и сейчас досконально разбирались методы каждой из троицы, налаженные внутри отрядов социальные связи, дружба и вражда инфантов — каждый отряд рассматривался как общество в миниатюре. Меня, как нового в системе человека, командор-маршал ни о чем пока не спросил, но отдельно намекнул, что это только сегодня — через неделю придется держать отчет наравне со всеми.

После того как общее собрание закончилось, дон Диего попрощался с девушками, меня же попросил остаться. Анабель выходила последней, старательно не глядя на меня и заметно волнуясь. Опасается, что мне будут заданы неудобные вопросы. Правильно опасается — сейчас, возможно, будет первый раз проверки на прочность нашей легенды. О причастности дона Диего к заговору Корнелии я сестрицу спрашивал, но об этом Анабель ничего не знала — если командор-маршал и участвует, то Корнелия держала это все втайне.

Когда мы остались с доном Диего под куполом его кабинета вдвоем, он поднялся и отошел к прозрачной стене, вглядываясь в водный пейзаж за окном, где сейчас проплывала плотная масса планктона.

— Деймос, были ли у вас с Анабель какие-то нештатные ситуации во время вояжа в Колизей?

— Нет, командор-маршал, — ответил я чистую правду, ведь у меня лично все прошло по плану и даже лучше.

— Хм. А что насчет консервации принадлежащему клану Сангуэса корвета «Эхо», который вы положили на дно в непосредственной близости от моего инкубатора?

— Корвет «Эхо» лег на дно вне границы двенадцатимильной зоны вокруг вашего инкубатора, командор-маршал, мы никаких законов и правил не нарушили.

Дон Диего молча смотрел на меня, явно думая какую стратегию разговора выбрать. Я тоже об этом думал, еще точно не решив как себя вести и все еще гадая участвует ли он в плане Корнелии или нет.

— Деймос, в связи с этим вашим поступком у меня возникает естественный вопрос. Зачем вы с Анабель это сделали?

— Дон Диего, это стало довольно неожиданным для меня следствием развития ситуации с заменой модифицированной оболочки и произошло по совершенно нетривиальным причинам. При всем уважении, я не уверен, что могу рассказать все детали — хотел бы сделать это в присутствии лорда-протектора Рамиро, потому что боюсь озвучивать данную информацию без него.

— Деймос, тебе бы в Сенате выступать, там люди целыми днями так слова пережевывают безо всякого смысла, — покачал головой дон Диего. — Лорд-протектор Рамиро на Земле, и вряд ли появится на Арагоне в ближайшие полгода…

Полгода не будет Рамиро? Серьезно — похоже события здесь принимают крутой оборот.

— … поэтому мне хотелось бы знать, почему могущий уничтожить мой инкубатор корвет вы положили на дно в непосредственной близости, еще и повернув в нашу сторону свои пусковые, так что можно отстреляться прямой наводкой даже без разгона реактора и включения лидара, изобразив подводную батарею!

Вот об этом мы с Анабель совершенно не подумали. Насчет повернутых в сторону инкубатора пусковых даже мысли не было — случайно получилось, о чем я и попытался дона Диего заверить, но он меня перебил.

— События на Арагоне, Деймос, принимают довольно крутой оборот, — словно угадав мои недавние мысли, произнес командор-маршал и вернувшись ко столу, звучно похлопал ладонью по столешнице. — Здесь, Деймос, ты защищен экстерриториальностью инкубатора и гарантиями Ордена Истока, а также моей личной репутацией. Даже если ты отвернешь пусковые шахты от инкубатора, зачем тебе боевой корабль, реактор которого может быть форсировано разогрет за то время, которое требуется вам с Анабель, чтобы добраться до него на ее гоночном болиде?

Угу, мы на «Сабине» реактор больше семи часов разгоняли — как он оптимистично на наши способности смотрит. И что характерно спросил «зачем мне», а не «зачем нам с Анабель». Тоже думает, что она тупенькая, или же в курсе предполагаемой замены и предполагает, что Давид таким образом ему угрожает? Я бы его сейчас об этом спросил прямым текстом, если бы лорд Рамиро был на Арагоне — ну а пока крыши нет, просто не рискну так делать. Мало ли какие последствия настанут при неудачном варианте ответа.

— Дон Диего, я очень ценю ваше участие в моей жизни, а также помощь, что была оказана в первые дни нахождения в инкубаторе, когда я прибыл сюда в состоянии уныния и растерянности. Я могу поделиться с вами информацией о деталях и об истинных мотивах своих действий, но учитывая важность этой информации, и мою к вам благодарность, не хотел бы этого делать из-за невозможности для вас после остаться в стороне от событий. Это очень опасное знание, особенно в сфере того, насколько круто разворачивается ситуация на Арагоне.

Командор-маршал отвернулся и очень долго молчал, глядя в морскую пучину — где в отдалении виднелся огромный силуэт лениво плывущего мегалодона.

— Хорошо, господин ментор Деймос. Расскажете мне все, когда на Арагон вернется лорд Рамиро, — принял наконец дон Диего решение. Пройдя к стене, он открыл сейф и вытащил оттуда широкий серебристый браслет. — Терминал ментора, к постоянному ношению не обязателен, линзы омнифона найдете в комплекте. Сегодня ознакомьтесь с программой обучения, с завтрашнего дня начнете вливаться в образовательный процесс наравне со своими коллегами.

— Понял, господин командор-маршал.

— Я больше вас не задерживаю, господин ментор Деймос.

Кивнув с полупоклоном, как полагается при общении с непосредственным руководителем, хоть плебей он хоть патриций, я вышел и направился к себе. Выданный терминал ментора оказался аналогом монитора нейроимпланта — только внешним, без постоянного контроля. И едва надел линзу, вернувшись в информационное меню дополненной реальности, как почти дар речи потерял.

Ожидающая меня программа обучения серьезно удивила — как-то за всеми перипетиями я совсем упустил из виду, что каждый из менторов находится в инкубаторе на учебной практике своего Пути Мудрости, причем идет по этому пути уже четвертый год — а вот я вступаю на него, просто пропустив программу первых четырех курсов.

Из-за нехватки информации и нежелания анализировать, я создал себе недавно искаженную картинку. Мне казалось, что менторы в инкубаторе только и делают, что валяются на диване как Анабель, как тогда, когда я к ней в гости пришел впервые, но судя по плотному расписанию, им реально даже свободно вздохнуть некогда!

В самое ближайшее время у нас планировались военные игры, с довольно мутным описанием, также через две недели в расписании значилось начало курса пилотирования космических кораблей, предполагающий наличие базовых знаний навигации, которые мне предлагалось сдать экстерном. В течении месяца заканчивалось экзаменами еще четыре модуля обучения, а начиналось пять — для участия мне также предполагалось сдать экзамены допуска. И единственное, чего мне во всем этом не предлагалось, это времени на сон.

На изучение предстоящей учебной программы, подготовку и все необходимые запросы я потратил весь день, а после — пользуясь правами ментора, вызвал к себе Риту, как только у инфантов началось свободное время. Староста Седьмого отряда зашла ко мне в смешанных чувствах — видимо, рассчитывая увидеть здесь или Сандру Веласкес, или нового ментора, но никак не ожидая столкнуться со мной, тем более с так изменившимся и повзрослевшим.

— Данте? — едва слышно спросила оробевшая девочка, глядя на меня расширившимися глазами.

— Он самый. Привет, проходи-садись, располагайся, — показал я на стол, где заранее организовал несколько десертов, в том числе ванильное мороженое. Ее любимое — перед встречей заказал идущему в комплекте с терминалом ментора фамильяру изучить доступную информацию о семье Конради до момента падения.

Рита все еще смотрела на меня и не могла поверить глазам, стесняясь подойти ближе. Пришлось подойти самому, взять ее за руку и усадить за стол, подождать пока съест первую порцию мороженого. После Рита наконец немного отошла от первого шока встречи, и я рассказал ей все произошедшее за последнюю неделю — без лишних подробностей озвучив легенду о замене оболочки для менторской деятельности.

Опустил в рассказе многие важные события — такие как убийство Давида или лежащий неподалеку на океанском дне корвет клана Сангуэса, по факту ставший теперь лично моим. Зато упомянул о том, что заключил ситуационный союз с Анабель и ее эскадроном грифонов, а также рассказал о появления на Арагоне новой — тринадцатой, высокой фамилии, во главе с протектором. Рита слушала внимательно, явно не сразу осознавая происходящее и обдумывая услышанное.

— Данте, так ты теперь снова патриций? — вдруг пришла она к неожиданному выводу, прервав меня на полуслове.

— Да.

— И ты можешь покинуть инкубатор, чтобы вернуться домой и отправиться на Путь Чести?

— Дома у меня больше никакого нет, кроме этого. Инкубатор я могу покинуть в любой момент, когда время у меня не будет занято учебным планом. На Путь Чести я отправиться не могу, потому что сегодня уже встал на Путь Мудрости, приняв менторство над Седьмым отрядом вместо Сандры Веласкес.

— Но ты же мог отказаться?

— Рита, я не мог отказаться, потому что я обещал одной глупой девочке, что ее никогда не брошу, а она до сих пор не может этого понять.

— Но Путь Чести…

— Как ты представляешь себе Путь Чести, начинающийся с невыполненного обещания? И если ты немного подумаешь, то поймешь, что в инкубаторе меня оставила на только сила данного слова и некоторые обстоятельства — как например те, что мне пока банально некуда идти.

— А что еще?

— Есть такая вещь как привязанность. Поинтересуйся на досуге, что это значит.

Рита несмело улыбнулась, потом залившись краской смущения принялась за третью порцию уже заметно растаявшего ванильного мороженого. Я же параллельно с этим просматривал в дополненной реальности требования к знанию земных языков для идущих по Пути Мудрости патрициев — довольно неожиданно, но эти требования я выполнил еще в шестилетнем возрасте.

— Данте, когда ты в последний раз улыбался? — спросила Рита, вновь придя к каким-то неожиданным для меня выводам.

— Да вот недавно было, — тут же вспомнил я момент, когда Анабель впервые назвала меня братом и мы друг-другу по-родственному улыбнулись.

— Нет, Данте, ты не понял — я имею ввиду, когда ты по-настоящему улыбался? Если ты общаешься с кем-то сильным, ты улыбаешься как голодный и готовый к атаке хищник. Когда со слабым или тем, кто ниже рангом — как сытый хищник. У тебя совсем нет веселой радости!

— Ну… может быть. Это проблема?

— Конечно!

— Почему?

— Потому что так нельзя! Человек должен испытывать радость, это базовая эмоция!

Слова Риты звучали так трогательно и наивно, что я улыбнулся грустно и покровительственно. Но едва сделал это, как вдруг подумал, что она может быть и права. Вспомнилось ощущение тяжелой усталости и утомления жизнью, испытанное при касании сознания ожидающего меня Давида. Может быть, есть в этом смысл — если не уделять время веселой радости, то и становишься таким старым в душе, вне зависимости от носимой оболочки и возраста?

Вполне возможно, над этим нужно подумать. И шутки можно использовать не только для того, чтобы кого-то уязвить или смутить, а для того чтобы весело смеяться.

— Я постараюсь что-нибудь придумать, — пообещал я Рите.

— Когда?

— Ну… Давай завтра попробую?

— Хорошо, постарайся завтра. Сделай это для меня, пожалуйста, — сжала Рита мою руку.

Мы посидели еще немного, потом я отправил ее обратно на дно инкубатора. Сам плотно поужинал, снял линзу омнифона отключив дополненную реальность и начал предаваться банальному наслаждению простыми вещами. Вспоминая каково это — хорошо жить, вкусно кушать натуральную пищу, сладко спать на широкой кровати с постельным бельем из натуральных тканей.

Засыпал с удовольствием, понимая истинную цену того, что теперь имею — вот уж действительно, чтобы сделать человека счастливым, надо у него сначала отобрать что-то важное, а потом просто вернуть как было. Проснулся я от удара ногой в живот, связанный по рукам и ногам, с надетым на голову плотным мешком.

Цепко держа за руки и за ноги, не давая мне даже возможности вырваться, меня вынесли на террасу и бросили на рифленый металлический пол. Похоже, веселые улыбки откладываются на неопределенный срок, а так близко все было — я даже поверил, что это возможно.

Глава 4

Деймос

Из-за мешка на голове информацию из окружающего мира я получал только с помощью слуха и осязания, но недостатка в обратной связи от окружающего мира не было — как раз сейчас произошел очередной контакт с ребристой металлической поверхностью, а после меня подхватили за ноги и поволокли как мешок с песком.

Анализ подсказывал, что обращаются со мной безо всякого такта и уважения синтетические организмы, ауры живых людей не чувствую. Четверо недавно вытащили меня из спальной, забросив на металлическую грузовую аппарель, еще двое сейчас волокли по пустому грузовому отсеку.

Бросили меня в самом центре, судя по гулким отзвукам вокруг. Вскоре неподалеку послышался еще один глухой удар и ко мне таким же образом, повторяя способ перемещения «как мешок» доставили соседку — сдавленный девичий стон раздался совсем рядом, я даже почувствовал касание подтащенного волоком тела. Тоже раздетое, как и я из постели вынули.

Четверка синтов уходила и возвращалась — неведомый аппарат причалил к моей террасе, с которой сейчас загружали остальных попутчиц. Очередную подругу по несчастью подтащили и швырнули прямо на нас с первой соседкой, так что мне локтем болезненно в бок прилетело. Тем не менее, я уже успокоился и даже обрадовался — всего лишь начинается испытание, или даже скорее те самые военные игры с мутным описанием, в которых на соревновательной основе участвуют все четверо менторов инкубатора. В том, что рядом со мной связанные валяются Анабель Сангуэса, Лола Хименес и Милагрос Рибагорса, я уже не сомневался — четвертое тело уже бросили рядом.

Кляпа у меня под мешком не было, но я молчал — не возмущался, ничего не говорил и не спрашивал. Молчали и остальные, вопросов о происходящем задавать никто не пытался. Неглупые девушки, понимают бессмысленность.

Послышался легкий гул сервоприводов — вход в грузовой отсек закрывался, одновременно холодный металлический пол подо мной завибрировал, добавляя ясности в происходящее. Это не космический и не суборбитальный транспорт — мы сейчас в акваглайдере, скорее всего в военно– транспортном экраноплане, уже быстро разогнавшемся и скользившем на высоте нескольких метров над водной поверхностью.

Возможности нового тела, вместе с кровью демонов позволяли мне воспринимать окружающее не только с помощью обычных человеческих чувств. Только для этого нужно было сосредоточиться, что я сейчас и сделал — перед взором возникла картинка тепловой сигнатуры помещения.

Увидел я немного, очень уж неудобно лежу, а голову поворачивать пока не рискнул. Определил только силуэт стоящего перед нами синтетического организма, почти тепла не выделяющего. Анализировал ситуацию вокруг не только я — за спиной, вне зоны видимости, кто-то из девушек едва ощутимо шевелился, видимо пытаясь разобраться с оковами. Удалось так себе — зато мы послушали звуки ударов прикладами и болезненные стоны. Незнакомый голос, не Анабель.

Антураж испытания конечно неплох, погружение в события прямо стопроцентное — расслабился я, сбрасывая иной спектр зрения и сдержав зевок. Поспать даже не дали, вытащили из кровати сразу после полуночи по ощущениям, так что попробовал по пути в неизвестность добрать часы сна. Не очень получилось, но в состоянии полудремы провалиться как-то удалось.

Мешал отключиться ощутимо холодный пол, комфорта не добавляло. Еще больше мешало, что в поисках тепла лежащие рядом девушки прижались к друг другу. Ну и ко мне тоже — стало теплее, но странно волнительно.

Примерно на третий час движения двигатели загудели громче — экраноплан рванул вверх, набирая высоту. Подъем продолжался не более минуты, после чего пол снова выровнялся. Касания посадочной полосы я даже не почувствовал, но скорость начала ощутимо снижаться. Дальше недолгая рулежка и сразу после полной остановки раздался гул опускающейся грузовой аппарели.

Вот уроды — беззлобно подумал я, когда меня снова подхватили за ноги и потащили к выходу волоком. Зачем было сразу так далеко нести, могли бы у ворот оставить? Причем выгружали нас так же, как и загружали — выбрасывая вниз безо всякого почтения. Нет, для юных патрициев-менторов это все конечно имеет смысл — смутить разум столь серьезным контрастом падения с вершин на самое дно пищевой цепочки, но я-то это уже прошел недавно! Причем мое падение было намного больнее и жестче, несмотря даже на то, что меня никто в инкубаторе не бил.

Когда нас выкинули из экраноплана, встречающие проявили большее уважение — относясь к нам уже как к людям, а не как к мешкам с песком. Но плюсы на этом закончились, все остальное — сплошной минус. Звонкие и болезненные девичьи крики заставили напрячься, а причину их понял, когда меня резко подняли и немного приподняли мешок, после чего на шее защелкнулся массивный и тяжелый обруч ошейника. Одновременно с этим другие руки сняли браслеты стяжки с ног и не давая разогнуться, меня повели куда-то. Сам едва от крика удержался — невидимые конвоиры специально локти чуть крыльями не вывернули, заставляя низко наклониться и быстро двинуться вперед.

Позади слышались новые крики — там падали выброшенные из экраноплана остальные подруги по испытанию, тут же попадавшие в оборот, судя по сдавленным стонам и щелчкам ошейников. Анализируя окружение на ходу, кожей ощутил легкий ветерок и довольно некомфортную температуру — около нуля, если не минус даже. Значит, мы на внешнем пирсе воздушного города парящего в облаках Уэски или даже скорее на военной атмосферной базе без климатического купола.

Меня уже завели под крышу и вели по широким коридорам. Причем совершенно неделикатно, то и дело безо всякой нужды — кроме как унизить и еще более смутить, рывками заставляя наклониться вперед настолько, что приходилось опускать голову едва ли не на уровень колен. Постанывающих девушек вели где-то рядом, но как-то вдруг мы все разошлись — чужие шаги стихали одновременно с тихим шелестом открываемых дверей.

Последняя открылась для меня, и в нее я волей конвоиров залетел с разгона — на самом пороге меня отпустили и дальше сам уже двигался в падении. Из-за связанных рук нормально упасть не получилось, так что неприятно проехался по полу.

Дверь позади уже закрылась, я остался один. Так, среда вокруг нормальная — пол чистый, мягкий; не бетон и металл, вполне приличное покрытие жилого помещения. Воздух комфортной температуры с ароматизаторами, играет негромкая успокаивающая музыка. Полежав несколько секунд, обратившись в слух и восприятие, не обнаружил рядом чужого присутствия — или никого нет, или если есть кто-то рядом он даже не дышит, еще и понизив температуру тела.

Руки у меня были стянуты за спиной, но только на запястьях без фиксации локтей, поэтому не составило труда никакого труда провести их вперед. Сразу же рванул мешок с головы, осмотрелся. Обнаружил себя в стандартной каюте облачной военной базы, убранством аналогичной номеру в Колизее, где мы с Сандрой встречались, только здесь капсул хранения оболочек не было. У стены простая заправленная койка, в открытой стенной нише на вешалке десяток костюмов, на столе футляр с терминалом омнифона и, неожиданно, кобура с пистолетом.

Браслеты оказались обычными кандалами без ключевого замка, с механическим запором — открыть их труда не составило. Ошейник тронул, оценивая — нет, этот без инструментов просто так не снимешь, и вряд ли на это можно сейчас рассчитывать. Поэтому не теряя времени прошел ко столу — пусть без одежды не очень комфортно, но первым делом омнифон нужно активировать. Надел браслет терминала и едва вставил линзу, как в ушах сразу прозвучал громкий гудок, от которого невольно вздрогнул, а перед глазами уже появилось огромное сообщение:

«Соревнование началось! В конце останется только один!»

Вообще подобные сообщения, закрывающие все поле зрения, используются в исключительных случаях, так что серьезностью происходящего я проникся сразу же. Для создания подобного оповещения нужно иметь близкий к максимальному уровню доступа, а это значит, что соревнование проходит не под эгидой Протектората, а республиканского уровня, контролируемое с самой Земли. Кажущаяся обычно далекой и во многом сказочно-виртуальной столица Республики вдруг оказалась совсем близко в изменившемся мироощущении.

После того как крупные буквы исчезли, их сменило другое оповещение: «Для активации омнифона посетите Оранжерею», сопровожденное указующей стрелкой на периферии зрения. В каюте где я оказался было две двери, одна в которую меня закинули — при взгляде на нее в дополненной реальности появился красный знак перекрытого пути, и вторая, на фоне которой отобразилась стрелка навигационного указателя. Одновременно с этим крупные буквы истончились, исчезая, оставив только таймер — судя по всему, отсчет начался с десяти минут, с того момента как меня сюда закинули, и минута уже прошла пока я возился с освобождением.

Прежде чем выходить, для начала нужно было одеться. На вешалках обнаружилась униформа ментора инкубатора — три повседневных комплекта, три парадных с серебряным тиснением и три спортивных костюма, внизу выстроился ряд обуви под каждый вариант одежды.

Выбрал повседневный комплект. В отличие от того что в инкубаторе получил совсем недавно, здесь на пиджаке с правой стороны обнаружился серебряный испанский геральдический щит, герб инкубатора Кальдерона. Внутри черно-зеленый василиск вписанный в семерку — знак эскадрона моего отряда.

Быстро одевшись, вернулся ко столу с оружием. Взял кобуру в руки, вздохнул — очень знакомый пистолет. Тот самый, которым мама хотела меня убить, а потом я его использовал два раза, стреляя в Рамиро и потом в его преторианцев. Вытащил магазин — полный, проверил наличие патрона в патроннике. Кобура удобная, так что заняла место на ремне справа, прикрытая полой пиджака.

Секунды неотвратимо утекали, так что больше не задерживаясь я приоткрыл дверь и аккуратно высунулся. Держа при этом в уме напоминание, что «выживет только один». Вход в Оранжерею оказался впереди, совсем рядом — метрах в десяти по прямому коридору, но путь преграждал мой двойник. Недорогой и нелегальный бездушный клон — глаза пустые, в руках угрожающего вида тесак. Хотя какой он может быть нелегальный, если соревнования под эгидой Сената?

— Ты не пройдешь! — вдруг заявил мне клон.

Хм, неужели у меня реально такой голос? Надо поработать над этим, а то звучит больше смешно, чем угрожающе. Клон уже, ускоряясь, двигался в мою сторону, а я сделал шаг назад и закрыл дверь. Прошелся по комнате, осматриваясь уже новым взглядом. Как назло, никакого приличного нелетального оружия не видно, так что взял один из галстуков и захватил браслеты наручников.

Клон уже долбился в каюту, судя по всему тесаком и я пошел ему навстречу — открыв дверь толчком ноги. Дальше все было достаточно просто — пусть клон оказался достаточно силен, но его возможности списаны с моего обычного человеческого тела. Ни демонической крови, ни модификационного изменения пройденного на «Сабине» как у меня, только ярость бешенства, вдруг включившаяся неприятным сюрпризом.

Убивать клона я не стал, просто обездвижил и связал почти узлом, проведя руки через ноги. Затащив в номер, оставив лежать бездушное рядом с койкой — живой биоматериал обычно много дороже, чем неживой. Потом забрал с собой трофейный тесак — взяв в левую руку, правой придерживая полу пиджака закрывающую кобуру с пистолетом и двинулся вперед. До назначенного срока оставалось уже меньше пяти минут времени, но шел я аккуратно, опасаясь сюрпризов.

Никаких ловушек и выскакивающих спрятавшихся организмов в коридоре больше не было, и пройдя через нужную дверь оказался я на огороженной перилами смотровой площадке, словно мостиком выдающуюся над оранжереей. Снизу расходились многочисленные густые аллеи зелено-сине-фиолетовых растений, журчал небольшой ручеек, виднелись выгнутые мостики и белоснежные античные статуи. Красиво, но воздух тяжелый и влажный, как в джунглях — был я однажды в биоме «влажный тропический лес» на экскурсии, вот здесь аналогично. Не очень комфортное место для прогулок, а вся ландшафтная красота скорее всего просто для того, чтобы радовать глаз работников. Наверное.

На смотровую площадку я пришел последним — Анабель, Милагрос и Лола уже здесь. Все, как и я, в повседневной униформе — черно-красные плиссированные юбки чуть выше колен, светло-серые пиджаки, белоснежные блузки и чулки. У каждой на левой стороне груди на пиджаке, как и у меня, нашивка со щитом инкубатора Кальдерона, только с эмблемой своего эскадрона — красный грифон с цифрой одиннадцать у Анабель, белый пегас и четверка у Милагрос, черно-оранжевый дракон на фоне единицы у Лолы.

Форма на всех сохраняющих невозмутимость девушках смотрится идеально, но у Лолы заметен кровоподтек на щеке, а Милагрос выглядит запыхавшейся, видимо только совсем недавно из своего коридора после встречи с клоном вышла. Еще заметил, что она придерживает руку и болезненно морщится. Видимо серьезно досталось, обычный ушиб так беспокоить не будет. Да, видимо включающаяся адреналиновая ярость двойника для них обеих оказалось более неприятным сюрпризом, чем для меня. Только Анабель выглядит как ни в чем ни бывало, правда глядя на меня безо всякой приязни — ну да, союз союзом, но сестринской любви никто не обещал. Братской для нее, впрочем, тоже.

Оглянув троих девушек, продолжил анализировать происходящее, накапливая массив информации о происходящем и пришел к выводу, что раз все они здесь уже, своих клонов в живом состоянии оставлять не потрудились.

В дополненной реальности омнифона между тем для меня появилась навигация действий — показывающая положить отобранный у клона тесак на небольшой круглый столик, где уже было разложено множество другого всякого разного от маникюрных ножниц и кусачек до топоров и мясницких тесаков. Среди всего разнообразия выделялась небольшая табличка с надписью: «Пользуйтесь любым инструментом».

После того как положил тесак, навигация показала мне встать на яркую метку, создавая полукруг из нашей четверки менторов, что я и выполнил, после чего сразу раздался знакомый резкий каркающий голос.

— Здравствуйте, мои дорогие. Давно не виделись, — прямо перед столом появилась проекция мастера Китано, сцепившего руки на животе и мягко покачивающегося с носка на пятку.

Если бы не голос, может быть даже не сразу бы его узнал — Китано сейчас был не в униформе Ордена Истока, а в мешковатом серо-синем спортивном костюме. Древнем, неряшливом — в таком предки на Старой Земле в веке пятнадцатом-шестнадцатом ходили. Или может девятнадцатом-двадцатом, в пятнадцатом еще молний не было, вроде бы, хотя неважно, для анализа ситуации эта информация вряд ли пригодится.

Китано между тем, глянув на меня безразличным взглядом несколько дольше для того, чтобы продолжать верить в его показное ко мне безразличие, продолжил своим резким каркающим голосом.

— Сегодня для вашего потока начинаются военные игры, в ходе которых мы хотим, что вы друг друга чуть-чуть поубивали. Победителям достанется билет в Земную Звездную Академию… Приз, за который стоит бороться, не так ли?

Я стоял с левого края образованного нашей четверкой полукруга, так что хорошо видел тени эмоций на лицах всех девушек. Они втроем уже были на Земле на пороге Академии — готовясь вступать на Путь Чести, но со столичной планеты были вышвырнуты обратно на Арагон, так что сейчас каждая из них не сдержалась. У Анабель щека чуть дернулась, Лола едва заметно нахмурилась, а вот Милагрос не скрываясь вздохнула разочарованно.

— Еще увидимся, мои дорогие, а пока — да начнутся игры!

Вдруг столь быстро завершивший приветственную процедуру мастер Китано из поля зрения исчез, сразу после чего зазвучал мелодичный перезвон.

— Внимание, испытание первое! — сообщил нам приятный и зазвучавший отовсюду наигранно веселый женский голос. — Начинается игра «Прятки»! Зарегистрированные участники: Анабель Сангуэса, Деймос Рамиро, Лола Хименес, Милагорос Рибагорса!

Мы стояли лицом к раскинувшейся внизу оранжерее, под высоким куполом которой сейчас в дополненной реальности появилось четыре наших плечевых портрета. Под каждым количество очков — у Лолы и Милагрос по десять, у меня с Анабель по двадцать. У меня, наверное, потому что клону жизнь сохранил, а у нее из-за того, что первой на смотровую площадку пришла.

— Игроки, посмотрите друг на друга!

Посмотрели — в дополненной реальности вокруг головы каждого появилась метка-нимб как будто бы прицела, созданная таким образом, что невольно заставляла сфокусироваться на глазах. Поочередно я столкнулся с алым взглядом стоящей по правую руку Анабель, посмотрел в огромные синие глаза Лолы и темные, почти черные глаза Милагрос, расположившейся на другом конце созданного нашей четверкой полукруга.

— Правила просты! Один игрок волк, остальные ягнята, — продолжал вещать искусственно-веселый женский голос. — Игрок, найденный волком, сам становится волком, для этого нужно просто посмотреть друг другу в глаза! Поэтому прячьтесь хорошенько и учтите, что ошейник позволяет каждому из вас прекрасно слышать всех остальных! Победит в игре тот, кто в конце игры окажется волком! Лимит времени — пятнадцать минут и по их истечении ошейники, надетые на овец, взорвутся! Не волнуйтесь, взрывчатки недостаточно для повреждения вашего кванта души, но взрыв — п-пух! — позволит гарантированно снять голову с плеч так, чтобы после было удобно извлечь ваш квант-души без дополнительных инструментов. Итак, первым волком становится… Деймос Рамиро! Игра началась, удачи!

Раздался громкий мелодичный перезвон и время пошло — появившись на миг перед взором огромные цифры 15:00:00 ярко покраснели, побежали в сторону уменьшения секунды, после чего таймер превратился в не мешающую взору миниатюру. Одновременно под куполом на наших портретах появились рамки-обрамление. Моя волчья, темная, у остальных девушек белые и пушистые в виде овец.

— Дамы, дайте мне пожалуйста полминуты времени! — поднимая руку попросил я, опуская взгляд в пол.

Очень странная игра, неправильная, и мне нужно было проанализировать ее столь демонстративно сломанную логику. Нутром чувствую, что решение для победы — нормальной победы, должно быть тоже демонстративно простым, причем так же ломающим логику инструктажа.

Пока я лихорадочно раздумывал, пытаясь сложить в уме весь накопленный информационный багаж, девушки на глубокий анализ время не тратили. Они все втроем одновременно приняли лежащее на поверхности условие сломанной логики, что для победы нужно стать волком и спрятаться от всех остальных овец.

Все еще стоя с опущенным вниз взглядом, чтобы никому роль волка пока не передавать, я видел краем глаза как Анабель сделала несколько длинных изящных шагов, схватила со стола топор и длинный тяжелый нож, а после крутанувшись пируэтом встала рядом со мной. При этом еще и уронив стол так, что инструменты все по полу полетели далеко. Встала Анабель спиной ко мне — не глядя передавая топор (да зачем он мне?) и держа длинный нож наготове.

— Только попробуйте, — негромко прошипела Анабель, перехватывая нож для броска, чем пресекла начавшееся с опозданием движение Лолы и Милагрос в сторону опрокинутого стола с инструментами.

Лола с Милагрос не смутились и не делая больше попыток заполучить оружие напряглись словно наблюдающие за добычей хищницы. Да неправильно все это, не могут овцы быть охотниками на волка в игре в прятки, неужели они не понимают!

— Подождите вы пару секунд, сейчас я все решу! — процедил я, чувствуя, что правильный вариант действий уже рядом, осталось только его сформулировать.

Милагрос и Лола замерли, понимая, что находятся на расстояние не больше одного шага для того, чтобы спровоцировать атаку напрягшейся Анабель. Несколько мгновений царила тишина, нарушаемая громким дыханием — ошейник действительно давал возможность хорошо слышать остальных.

Ситуация напряжена и готова взорваться — я уже хотел было достать пистолет, чтобы разрядить немного обстановку ультимативным преимуществом, но не стал. Нет нужды — уже нашел решение, как и полагал оказавшееся элементарным. При этом даже разозлился на себя, что так долго думал, это ведь можно было еще в ходе инструктажа понять.

Озвучить вот только ничего не успел, потому что тут произошло нечто совершенно неожиданное и непредставимое — Милагрос вдруг с громким возгласом задрала себе юбку чуть ли не до груди. Почти одновременно с ней Лола распахнула блузку, из-за необходимости расстегнуть несколько пуговиц замешкавшись и привлекая внимание чуть позже, чем Милагорос.

Да, в начале игры Анабель среагировала первой, но Лола с Милагрос быстро нашли нетривиальный ответ на ее действия. И сработало, потому что в моем новом теле больше не было никаких корректирующих стопоров, ограничивающих особое внимание и отношение к противоположному полу. Только сейчас проснувшиеся — перегрузки по пути в космический Колизей, умственное и эмоциональное напряжение, рассеянное внимание как-то отдалили новую мою реальность, но сейчас она снова заработала. Естественно, я посмотрел на провоцирующее зрелище — сначала скользнув взглядом по бедрам Милагрос — она повернулась боком, демонстрируя стойку на носках и изгиб ягодиц, но после я невольно перевел взгляд на обнаженную грудь Лолы. Она, понимая что Милагрос ее опережает, пуговицы расстегивать не стала и рванула края блузки. Я оценил, и почти сразу после — рефлексом от фокусирующейся «нимба-мишени» у ее головы, взглянул в ее огромные синие глаза.

Переход статуса происходил мгновенно. Мелодичный перезвон, и мой с Лолой портреты под куполом поменялись рамками. Сама Лола, уходя от броска ножа Анабель, развернулась в прыжке-перекате и продолжая движение схватила с пола красный металлический разводной ключ.

Анабель метнулась наперерез — проскочив в прыжке-скольжении и подбив ногу Лолы. Та потеряла равновесие и покатилась по полу, а подскочившая ближе Милагрос влепила сестрице коленом в живот, промахнувшись с ударом в голову. Анабель сипло кашлянула и отшатнулась, отпрыгнув на несколько метров, с трудом удержавшись на ногах. Лола как раз попыталась ударить ее разводным ключом, но промахнулась, и сама получила кулаком в живот — Анабель резко сократила дистанцию. Вместо того чтобы согнуться от удара, Лола вдруг резко подняла голову. Не своей волей — схватив за волосы, в попытке поймать ее взгляд это сделала Милагрос, одновременно ногой оттолкнув в сторону Анабель.

Лола зло выругалась, ударив Милагрос разводным ключом и разбив ей бровь, так что на серые пиджаки и белые блузки щедро брызнуло кровью. Сам я в этот момент, к своему последующему стыду, смотрел не на общую панораму битвы менторов, а на колыхающуюся грудь Лолы. Так, грудь из поля зрения исчезла — раздался шлепок хлесткой оплеухи и мелькнули черные курчавые волосы брошенной на пол Милагрос, вот только мелодичный перезвон уже возвестил о смене роли волка.

Милагрос, сумев сгруппироваться, перекатилась через плечо и оставляя на полу кровавые капли из разбитой брови попыталась уйти еще дальше прыжком. Получилось не совсем как планировалось — прыжок оказался перенаправлен и подлетела Милагрос ровно вверх, получив удар ногой от Анабель, которую в свою очередь тут же атаковала Лола. Движения девушек уже превратились в размытые — так быстро они двигались, громкие злые крики и сиплые вздохи после пропущенных ударов не умолкали, мелодичные перезвоны наполнили оранжерею, а волчья рамка на портретах под крышей постоянно меняла привязку метаясь между тремя портретами.

Собравшаяся куча мала разлетелась так же быстро, как собралась — Милагрос отлетела спиной вперед, приземлившись на задницу и проехавшись по полу несколько метров, Анабель с растрепанными волосами, разбитой губой и горящим кровавым взглядом замерла в ярости, а Лола исчезла. Ну, как исчезла — ударом Анабель была отброшена в противоположную от сидящей на полу Милагрос сторону, прилетев в ограждение смотровой площадки, чем и воспользовалась. Перила невысокие, на уровне талии, так что не пытаясь удержаться Лола чуть подпрыгнула и ударившись в них ягодицами, перевалилась и спиной вперед ушла вниз, только вытянутые вверх длинные ноги мелькнули. Снизу густые заросли, верхнюю часть которых — широкие и мясистые фиолетовые пальмовые листья Лола пробила и скрылась в темной зелени.

С того момента, как привлекая мое внимание она распахнула блузку с разлетающимися пуговками прошло едва десять секунд.

— Сеньориты, остановитесь! — очень громко произнес я, некоторым усилием воли подавив порыв использовать иное слово, обращаясь к девушкам.

Расчет оправдался — если даже чужое дыхание слышно и негромкие возгласы по ушам бьют, то мой крик всех остальных почти оглушил, оставив на месте горящую яростью Анабель и поднявшуюся Милагрос, руками закрывающая лицо.

— Сеньориты Рибагорса, Хименес и Сангуэса! — продолжил я уже спокойным тоном. — Вспомните, что вы не какие-то плебейки, а представительницы высоких фамилий патрициев и сделайте паузу, выслушайте меня.

— Ты бы закрыл свой рот… — начала было зло Лола. Она сейчас где-то внизу в густых зарослях, но из-за функций ошейника голос слышен как будто рядом стоит.

— Дамы, послушайте меня. В этой игре есть демонстративный изъян — на первый взгляд кажется, что если выживает только волк, то ягнятам нет смысла прятаться и для победы необходимо наоборот охотиться за волком, чтобы забрать роль и после скрыться от остальных. Для одного человека это безусловный вариант победить, но ведь есть еще вариант выиграть в этой игре всем вместе, командой. Посмотрите логически, нам явно дана установка: именно овцы должны прятаться от волка, а не наоборот. Так правильно! Откройте глаза, ведь прямо перед нами стол с огромным количеством ручного инструмента, которым можно вскрыть обруч на шее, и более того, на использование этого инструмента есть прямое указание на табличке!

Необходимость озвучивать элементарные вещи меня уже раздражала — и только волевым усилием я сдерживался, чтобы не применять никаких уничижительных и негативных оценок недавних действий всей троицы. Не потому что моральный стопор, а потому что в данной ситуации это будет контрпродуктивно.

— Если попытаться его снять, ошейник взорвется, придурок! — ответила мне Лола, судя по доносящимся негромким звукам все уходящая куда-то по кустам дальше от нас. Ну, она о продуктивности общения совсем не заботится — говорил же мне дон Диего, что этой дочери фамилии Хименес еще ума не хватает. Зато грудь такая, что… так, стоп.

— Лола, сказано было, что взорвутся ошейники ягнят по истечении пятнадцати минут. Услышьте же меня! — вновь с трудом удержался я от желания дать всем остальным характеристику. — Смысл этой игры «Прятки» в том, что овцам действительно нужно прятаться — прятаться от волка, от его взгляда в тот момент, когда они вскрывают и обезвреживают его ошейник.

— Было сказано, что выживет только один, — произнесла Милагрос. Она сейчас стояла неподалеку от спуска вниз, прижимая содранный разводным ключом Лолы лоскут кожи. Да, там не просто бровь разбита.

— В описании курса нашей подготовки нет четко указанного периода времени проведения начавшихся сейчас военных игр. Мы сейчас в одном из воздушных городов республиканской армии, на форме у нас эмблема не только своих отрядов и эскадронов, но и герб нашего инкубатора! Китано сказал, что возможность отправиться в Академию будет предоставлена победителям, а не победителю!

Пришлось сделать паузу — голоса в голове зазвучали так громко, что чуть было не начал за ними повторять суждения, не способствующие улучшению переговорного фона. Но ограниченное восприятие и неспособность понять очевидное серьезно злило моих внутренних демонов.

— Менторы второй ступени из остальных инкубаторов Уэски наверняка участвуют в военных играх параллельно с нами, и «выживет только один» — условное выражение, означающее победу одного из отрядов. Я бы не хотел начинать испытание с позора быстрых решений, поэтому Лола — вернись, пожалуйста, к нам.

— Допустим, я вернусь. И что мы будем делать? — после некоторой паузы негромко спросила она, явно переборов себя. Ну вот, пошел наконец конструктив.

— Очевидно, что роль волка завязана не на ошейник, а на омнифон. Ты возвращаешься, и мы снимаем с тебя ошейник. Потом ты передаешь роль волка Милагрос, после — освободившись от ошейника, она в свою очередь передает роль волка Анабель, и в конце волком становлюсь я.

— Почему ты?

— Потому что если этого не случится, то сейчас мы с Анабель и с присоединившийся к нам Милагрос быстро тебя найдем и завершим командное соревнование выжив все вчетвером, просто ты сделаешь этого немного более помятой и обездвиженной. Не забывай, что мы с Анабель — Сангуэса, и можем видеть в разных спектрах зрения.

— Ты Рамиро.

Невероятным усилием получилось удержаться от грубости. Помогло, что щеку прикусил изнутри до крови.

— Лола, у тебя есть время подумать, пока мы ищем необходимые инструменты.

Анабель бросила на меня короткий колючий взгляд — очень недовольная, что я назначил себя победителем, но слова по этому поводу не сказавшая. Милагрос уже подошла к нам ближе — она определенно не глупа и уже выбрала вариант не проиграть. Прекрасно понимая, что если не согласится, то ей сейчас тоже придется стать «немного помятой и обездвиженной».

Лола где-то внизу молчала, затаив дыхание, а у меня все громче раздавались голоса в голове, заставляя нервничать — если она сейчас не отреагирует, я не уверен, что до конца игры доживут все участники.

Глава 5

Деймос

Лола вернулась, собранная и напряженная. Поднялась по лестнице как раз в тот момент, когда я собирался идти ее искать, чтобы пристрелить — демоны нашептали уже так, что злость в груди адским огнем бурлила.

Вернулась Лола молча, с застегнутым на все пуговицы пиджаком — не полностью скрывающим, что пуговицы на блузке оторваны. Я немного нервничал, когда мы вскрывали ее ошейник, тем более что времени на это ушло немало. Не только я нервничал, но именно я больше всех — как автор идеи. Потому что, если ошейник Лолы сейчас взорвется, волка вообще больше не будет, и мы проиграем всей командой. Но все получилось, пусть и не сразу — крепления обруча были под разные инструменты, пришлось разбираться и искать по полу среди всего раскиданного разнообразного.

Разобравшись наконец, разомкнули обруч ошейника и аккуратно сняли его без каких-либо последствий. Не сказавшая ни единого слова Лола передала взглядом роль волка Милагрос и отошла в сторону, пока мы с Анабель разбирались со вторым ошейником. Сестрице, кстати, происходящее не нравилось гораздо больше, чем Милагрос и Лоле, но она держалась. Да и приходилось уже торопиться — до конца игры оставалось всего три минуты, и ошейник с Анабель снимали в спешке. Передала она мне роль волка и отвернулась, когда таймер отсчитывал последнюю минуту.

Все трое остались стоять неподалеку, отойти подальше я их не просил. Это был риск, но риск сознательный — все же моей реакции хватит, чтобы уклониться от физической попытки заставить меня на кого-то из них посмотреть, а на трюк с грудью я больше не куплюсь. Именно сейчас, по крайней мере, когда готов к подобному.

Хотя, если Лола снова попробует, я совсем не уверен, что… так, стоп.

— Поздравляем! Победитель сегодняшней игры — Деймос Рамиро! — наконец время кончилось и прозвучал приятно игривый голос.

Рамки на портретах под куполом пропали, одновременно счетчик очков изменился — теперь у меня их было пятьдесят, у Анабель сорок, у Лолы и Милагрос по тридцать. Параллельно информация в ожившей дополненной реальности сообщила, что у нас есть полчаса времени чтобы привести себя в порядок, после чего нас ждут в Комнате брифингов.

Едва собрались покинуть смотровую площадку, как столкнулись с сюрпризом внутренней планировки: сюда мы пришли по четырем параллельным коридорам и вышли из четырех дверей, но пока шла игра в прятки три двери исчезли, оставив только одну, в центре. И пройдя внутрь стало понятно, что у наших коридоров исчезли перегородки, так что теперь это было просторным помещением, напоминающем казарму эскадрона в инкубаторе — большой зал с возможностью модульного изменения. На противоположной стороне видны двери наших четырех кают, на каждой эмблема эскадрона, в центре пустого пространства расположился большой круглый стол для совещаний, справа у стены приткнулся медицинский модуль.

Оглянувшись на девушек, я оценил повреждения.

— Лола в медицинский модуль идет первая, потом Милагрос, после Анабель по необходимости. Приводите себя в порядок, встречаемся здесь за пять минут до конца времени.

Никто не возразил, хотя взгляды всех троих приязненными назвать было сложно. Неважно, главное результат, а результат у нас неплохой — подумал я, заходя к себе в каюту. Вот только следом за мной проскользнула Анабель, и толкнула в грудь так, что я спиной ударился в стену.

— Ты что, братец, посмотрел на сиськи и весь разум потерял?

Вообще-то да, факт. Потерял. Стыдно. И даже не знаю, как оправдываться, только голову пеплом посыпать и пытаться обещать, что подобного больше не повториться. Но обещать я этого не могу, потому что не уверен.

— Ты зачем эту сучку Хименес первой в медкапсулу отправил? Вернись в реальность, или…

Фух, все оказалось не так плохо.

— Сестра, у Лолы нога сломана в двух местах, а у Милагрос только рука и косметические повреждения на лице, что можно пластырем заклеить.

— Как ты узнал, что у Лолы нога в двух местах сломана?

— Потому что не только на ее грудь смотрел, в отличие от тебя.

В «двух местах» не уверен, для эффекта сказал, но в одном месте точно сломана. Все же падение с такой высоты даром не прошло, но перелом скорее всего Лола получила в самом начале, после той самой эффектной подсечки Анабель, промахнувшейся броском ножа. И я прекрасно видел, как стараясь не показать виду Лола едва-едва заметно прихрамывала еще когда по лестнице к нам обратно поднималась. Нордическая черта фамилии Хименес — воин не должен хромать, пока у него есть две ноги, и прочие не всегда рациональные правила. Может поэтому у нее немного ума не хватает до сих пор, как знать.

Анабель, сощурившись и посмотрев на меня полным злости взглядом, отошла на пару шагов.

— Ладно, не смотри так. Про «сломана в двух местах» я не совсем уверен, но даже с одним переломом Лола может стать обузой для команды, если через полчаса очередная активность начнется.

— Я проверю!

— Проверяй сколько угодно, если ты мне не доверяешь.

Анабель едва заметно дернулась как от пощечины, сильно прикусив губу — поняла, что лишнего наговорила.

— Сестра, а почему ты так на сиськах Хименес зациклена? Неужели считаешь свои менее привлека…

Договорить не успел — Анабель уже пулей выскочила из моей каюты.

— … тельными.

Ну, в этот раз получилось свой обидный и глупый промах в пользу обратить даже без потери репутации. Вот было бы красиво, если бы сейчас начал перед Анабель оправдываться.

Быстро приняв душ, я переоделся в новый костюм и собрался выглянуть в общий зал разобраться со столом, активировав рабочую область. Вышел, глянул как Анабель и Милагрос стоят ко мне спиной у капсулы с готовой выбраться Лолой и передумал. Ни перегородок в зале, ни одежды на менторах, так что лучше я на койке полежу и случившееся прокручу в памяти анализируя. Не хочу показывать свою уязвимость — а моя невозможность не обращать внимание на обнаженных сверстниц, возрастом соответствующих параметрам развития этой телесной оболочки, определенно уязвимость.

За пять минут до окончания выделенного нам получаса в большом зале собрались все девушки. Переодевшиеся, залечившиеся, свежие и бодрые. Все трое в новой повседневной униформе менторов — старая у них во время недавней игры оказалась чуть-чуть помята. Я думал, как заполнить эти пять минут, взятые на всякий случай, но омнифон уже ожил навигацией и показывал маршрут в Комнату брифингов.

Для этого пришлось вернуться в комнаты и выйти в двери, через которые нас сюда «забрасывали». Пройдясь по коридорам военной базы, мы пришли в помещение, похожее на небольшой лекторий — с полукруглым столом подковой в центре, постаментом-трибуной и отдельным столом в углу для секретаря.

Над постаментом трибуны висело четыре щита с гербами — золотой Сааведра, серебряный Кальдерона, красный инкубатора Вега и королевский синий Аларкона. Присутствовал и счетчик очков — совсем меня не порадовавший. В командном зачете мы не были первыми, занимая только второе место, набрав двести очков. Сто пятьдесят сумма наших всех личных, и пятьдесят начислено команде за преодоление испытания в полном составе, сразу прикинул я.

Под красным и синим щитами Веги и Аларкона цифры гораздо более скромные — по семьдесят очков у каждой команды. Победитель в прятках явно у обеих команд был всего только один, никакого общего или дополнительного успеха они не добились. Ну, если вспомнить быструю реакцию подруг по команде, представляю, что там происходило. Интересно, сюда только победители пряток от Аларкона и Веги придут, или для потерявших тела есть запасные оболочки?

На первом месте с двухсот сорока очками расположилась команда инкубатора Сааведра, причем они уже были здесь. За полукруглым столом-подковой, занимая четыре стула из шестнадцати, расселись два высоколобых юных патриция и две золотоволосых девушки с надменным выражением лиц. Униформа — классические черные костюмы, с юбкой в женском варианте, у всех черные галстуки в золотую полоску. На пиджаках на золотых щитах инкубатора гербы эскадронов — цербер, единорог, минотавр и тритон, цифры отрядов от единицы до четверки, идеальный порядок. Неудивительно, ведь Сааведра — золотой инкубатор, считается лучшим и самым престижным на Уэске. Быть ментором в золотом инкубаторе не менее престижно чем в середнячках-инкубаторах на столичной Сарагосе, отчего и высокомерие соперников заметное. Потому что мы, как представители Кальдерона, находимся на уровне престижа где-то в самом низу, сравнимом с заведениями окраинной планеты Теруэль, считающейся в Арагоне совсем никчемной для старта карьеры.

Оба высоколобых патриция-ментора из Сааведра внешности были узнаваемой, принадлежат к фамилиям Трастамара и Гарсия — двум другим членам неофициальной большой четверки в Совете Арагона, включающих еще Сангуэса и Хименес. Две золотоволосые девы рядом с ними не местные, скорее всего гостьи по обмену из Звездного пути Саксония, нашего условного соседа. «Условного» потому, что Саксония к Арагону хоть и ближе намного чем остальные территории Республики, но иначе как квантовым переходом туда все равно не добраться, так что расстояние все равно превращается в величину абстрактную.

Когда мы занимали свои места — кресла с серыми спинками на левой оконечности стола-подковы, присутствующая четверка Сааведра демонстративно не обращала на нас внимания. Как и на чуть позже появившиеся команды Веги и Аларкона — в каждой по четыре девушки. Да, запасный оболочки здесь все же есть. Теперь еще вопрос, кто оплачивает восстановление — фамилию, бюджет — протектората или республиканский, или вообще со счета отряда ментора этерналы списываются? Тоже важный вопрос.

У вошедших девушек лица без исключений привычные и узнаваемые, все представительницы разных кланов Арагона. У инкубатора Вена униформа представляет собой красные пиджаки и черно-белые юбки в клетку, у Аларкона все в синей расцветке — темно-синие пиджаки, более светлые юбки, небесно-голубые блузки.

Когда все вновь пришедшие расселись по местам, несколько минут просидели в молчаливом ожидании. Никто не разговаривал, никто не общался жестами и мимикой, но подавляющее большинство остальных то и дело поглядывали на меня украдкой — все же представитель тринадцатой фамилии с неясной репутацией и социальным положением, я здесь заметная фигура. Но и без этого поглядывали бы — юношей в нобилитете Арагона, как и во всех других слоях населения заметно меньше чем девушек, так что на Пути Мудрости встречаются патриции очень нечасто, учитывая наличии альтернатив в виде более почетных Путей Чести и Силы.

Сам я в свою очередь из-за этого пару раз оценивающе посмотрел на двух высоколобых патрициев из Сааведра — если они здесь то значит или очень тупые, или наоборот очень умные. Учитывая, что команда их сейчас на первом месте, скорее всего умные — в смысле продуманные, решил я. Зачем быть середняком на Пути Чести или Силы на Сарагосе, если можно занять высоколидирующее позиции, ступив на Путь Мудрости на Уэске?

Между тем время ожидания все шло и шло, но ничего не происходило. Я уже думал, что это очередное неявное испытание и требуется какое-то действие, размышляя какое именно.

В магазине у меня семнадцать патронов, нас здесь всего шестнадцать, прямых противников двенадцать. Теоретически, семнадцать пуль для двенадцати результативных поражений результат крайне сложный, но не выполнимый, тем более что выживших можно будет добить стульями, например. Особенно если заранее дать знать Анабель, чтобы помогла. Ну вот сколько еще ждать неизвестно чего? Десять минут уже прошло, может на пятнадцати начать необъявленное соревнование?

По истечении четырнадцати минут после назначенного срока встречи дверь открылась и в кабинет уверенно прошла весьма интересная, на мой новый «взрослый» взгляд, привлекающая внимание дама. Причем интересна она не только внешностью, но еще и тем, что ее наряд никак не указывал на принадлежность к какому-либо классу или социальному сословию.

Хотя сословие явно высокое — омнифон, несмотря на мою намеренную фокусировку зрения на вошедшей ее никак в дополненной реальности не идентифицировал, словно не замечая. Подобное указывает либо на высокое положение в иерархии нобилитета Республики, либо на серьезную должность государственной службы — хотя, как правило, это взаимосвязано.

Опоздавшая дама уже прошла через помещение, поднялась на трибуну и подошла к отдельно стоящему столу. В процессе я невольно осмотрел незнакомку с ног до головы, начав с высоких черных ботфорт на боковой шнуровке, далее поднимаясь взглядом по кожаным штанам, туго обтягивающим упругие бедра и ягодицы — едва прикрытые полами приталенного пиджака, сейчас как раз еще более приподнявшегося, когда незнакомка положила что-то на свой стол; дама уже развернулась и поднимая взгляд выше я посмотрел в ворот белой блузки, расстегнутый ниже уровня приличий на лишнюю пуговичку.

Небольшой медальон, устроившийся в ложбинке груди, перемещался все ближе и ближе — дама сошла с трибуны, подошла конкретно ко мне и чуть наклонилась, уперев руки в край стола. Я моментом воспользовался, оценив в еще более открывшемся вырезе манящие полушария, приподнятые чашками белоснежного ажурного бюстгальтера.

Так.

Как-то не сразу и не вдруг я понял, что мой оценивающий взгляд странная незнакомка тоже видит, еще и прекрасно понимая куда и как я смотрю. Вот этот момент я совсем упустил, увлеченный привлекательным зрелищем. Впрочем, ничуть не смутился — только демоны громче зашипели с совершенно новой и незнакомой интонацией.

Я уже поднял взгляд, глядя в лицо, обрамленное идеальным каре светлых волос цвета блонд с медным оттенком. Лицо удивительное и примечательное — передо мной сейчас оказался идеал искусственной красоты двадцать первого века. На Арагоне такую внешность могут позволить себе только те, кто способен менять или высмеивать моду высшего общества, иначе подобное будет выглядеть по-плебейски — думал я, оценивающе глядя на тонкий нос, слегка впалые скулы и чувственные припухлые губы. Зеленые, неестественно яркие глаза незнакомки при этом с интересом, и со странным выражением в свою очередь изучали меня — как будто я веду себя не просто смело, а до изумления смело.

Лицо не скрывающей удивления дамы кажется смутно знакомым, при этом уверен, что никогда ее не видел. Женщина немолодая — выглядит лет на тридцать, но при этом сногсшибательно красивая своей необычной неклассифицированной на Арагоне плебейской красотой. Сама дама в этот момент, все еще удивляясь, но при этом не выказывая никакого смущения или недовольства тем, что я столь бесцеремонно ее рассматривал, вдруг подмигнула мне и улыбнулась уголком губ.

— Всем здравствуйте, — выпрямилась она, осматривая остальных. — Меня зовут Анна, с этого момента я являюсь куратором вашей группы.

Только сейчас понял, что с того момента как женщина подошла к нашему столу, никто рядом даже не дышал. Интересно, почему.

Назвавшаяся Анной дама на меня больше не глядя, прошла к другой стороне полукруглого стола и села на краешек, закинув ногу на ногу. Ее уверенная грация движений меня настолько привлекла, что я буквально взгляд не мог отвести, но при этом все же заметил — оказавшиеся рядом юные патрицианки в синих пиджаках Аларкона заметно напряглись.

— Итак, начнем, — заговорила куратор Анна. — Каждому из вас в возрасте четырнадцати лет был вживлен модернизированный стек-имплант третьего уровня, так называемый квант-души…

Ну не каждому — с удивлением отметил я, что куратор не обладает полнотой информации о всех здесь присутствующих. У меня, по официальной легенде, сейчас не квант души, а стек-имплант первого уровня в дублирующей оболочке. Его нельзя переносить в другую, как квант души, но прикрепленную к стеку-импланту первого уровня телесную оболочку можно восстановить из любой степени повреждения, вопрос только стоимости биоматериала.

Я почему и клона в живых оставил — разница сумм все же не слишком велика, но для меня может быть критичной, тем более что не понимаю пока точно размера имеемых у меня ресурсов. Примерно знаю — кроме фамилии ненавистной у меня только полученный сегодня пистолет да душа, а деньги лишь те, что на счету Седьмого отряда второй ступени Кальдерона. И в отличие от других патрициев, отправленных на путь развития фамилиями с подтверждениями финансовых гарантий обеспечения, положение у меня такое себе, шаткое. Почему и важно узнать кто платит в случае чего.

— Каждый из вас так или иначе уже хотя бы раз менял свою телесную оболочку, иначе вы не находились бы здесь, — продолжала Анна. — Сегодня же для вас начинается совершенно новый этап обучения на выбранном вами пути, но прежде я проведу лекцию с базовой информацией об устройстве нашей Республики.

Достав из кармана небольшую телескопическую указку, раздвинув ее с резким щелчком до метровой длины, Анна уселась поудобнее — так что обтянутое кожей штанов бедро вышло на первый план моего восприятия. Да и отобразившаяся внутри пространства изогнутого стола голопроекция социальной пирамиды была мне абсолютно знакома, ничего интересного там точно нет, на ноги куратора смотреть много приятнее. Красивое, привлекательное и волнующее зрелище — подумал я, и захотел себе пару пощечин дать, чтобы взбодриться и сосредоточиться на более важном.

— Итак, в основании социальной пирамиды находится охлос, или так называемая масса, составляющая семьдесят восемь процентов населения. Отчего их часто так и называют — семьдесят восьмые, — указка была только что направлена на уровень пола, где расположился широкий фундамент модели республиканского общества.

Я только мельком глянул за стеком в руке, вновь вернувшись взглядом к иным частям тела лектора. Анна вела речь сидя боком на краешке стола и начав покачивать мыском сапога, отчего ноги в области линий бедер и ягодиц выглядели теперь еще более привлекательно.

Внутренние демоны согласно гомонили, наслаждаясь зрелищем, а я только сейчас полностью начинал понимать сказанное мне ранее Сандрой, осознавая, что именно я должен понять, когда вырасту. Понятно, что со временем этот болезненный интерес успокоится, сейчас ведь эффект новизны работает, но все равно возможность манипуляций моим сознанием пугает. Лоле ведь оказалось достаточным просто показать мне грудь, чтобы отвлечь от важных мыслей…

— Охлос ограничен как умственно, так и наличием потолка возможностей, существуя в разных протекторатах в разных условиях. В основном условно-благоприятных, — сделала оговорку Анна.

Несмотря на то, что был увлечен эстетикой ее женской уверенной привлекательности и воспоминаниями о груди Лолы, машинально отметил новую информацию. «Условно-благоприятные» — первый раз слышу такую классификацию и это значит, что в Республике есть и другие условия жизни семьдесят восьмых.

— Основная задача массы охлоса есть существование и собственное воспроизводство. В Республике каждая женщина обязана родить двух, или иное количество детей. Или обязана не родить — в зависимости от территориальной демографической ситуации. Все вышедшие из охлоса дети не позже чем через одиннадцать стандартных лет от своего рождения попадают в инкубатор, где воспитываются вплоть до…

Анна, вещая дежурным тоном и ленивыми жестами водя указкой по голограмме, вдруг замолчала на полуслове и обернулась к сидящей ближе к центру стола четверке в красных пиджаках Веги. Да, я краем глаза улавливал, что одна из менторов там очень уж показательно ерзает и мимикой демонстрирует желание прокомментировать сказанное, теперь на это обратила внимание и куратор.

— Фабиана Гарсия, Дом Гарсия, — медленно произнесла Анна, явно сверившись с информацией омнифона в дополненной реальности. Уже одно то как она это сказала дало понять, что Анна неместная — никто на Арагоне не называл кланы домами, это республиканская манера. — У вас ко мне какой-то вопрос, Фабиана?

— Да, донна Анна, — кивнула патрицианка из клана Гарсия, отводя упавший на лицо локон пепельно-стального цвета. На темно-красном пиджаке алый металлический щит инкубатора Вега, внутри бело-зеленая ламия с тройкой.

Посмотрев на герб, я оценивающе глянул и на саму Фабиану. Густые вьющиеся волосы серебряно-пепельного цвета распущены, на свету переливаются зеленоватым сиянием; радужка естественного голубого оттенка. Безродная нижних ветвей фамилии, в отличие от сидящего в центре стола патриция из Сааведра с цербером и единичкой на золотом щите. Вот этот белая кость всего клана Гарсия. Волосы тоже пепельные, но оттенок уже идеальная платина, а радужка глаз льдисто-белесая и почти пустая с черной точкой зрачка, да и на безродную из своего клана он даже не смотрит.

— Фабиана, сейчас мы находимся на территории форта «Небо-3», это военная база Корпуса Марса, — заговорила Анна. — Форт в зону юрисдикции Арагона не входит, являясь территорией прямого республиканского подчинения, так что здесь в общении вам необходимо переходить на нормы интерлингва. Не донна, а госпожа Полубояринова, или — для вас, просто Анна.

— Поняла, госпожа Полубояринова, — кивнула Фабиана, вновь отводя от лица непослушный локон волос пепельного цвета.

— Для того, чтобы привлечь мое внимание, мисс Гарсия, не нужно столь активного ёрзанья и гримас вами продемонстрированных, достаточно просто поднять руку. Как в младшей школе, — Анна чуть наклонила голову, словно побуждая Гарсию к действию.

Фабиана на миг замешкалась, после подняла руку. Анна со щелчком положила указку, спрыгнула со стола и прошла сквозь моргнувшую проекцию пирамиды.

— Опустите руку и положите ладонь на столешницу, леди Гарсия, — мягко попросила Анна. Едва тонкая ладонь Фабианы легла на стол, как рука куратора мелькнула и раздался пронзительный девичий вскрик. Многие вздрогнули, увидев что легко проткнув и ладонь, и дубовую столешницу стилет остановился только упершись гардой в ладонь Фабианы.

Анна отпустила рукоять небольшого энергетического оружия, оставляя его воткнутым — обычным она вряд ли бы так столешницу проткнула. После, сочувственно глядя, Анна отвела с лица Фабианы вновь упавший непослушный локон пепельно-стальных волос. Побледневшая девушка, уже осознав ошибку, не двигалась и молчала — сидела с прямой спиной даже не пыталась освободить руку.

— Мисс Гарсия, когда я говорю не нужно меня отвлекать. Нужно сохранять спокойствие и очень внимательно слушать, — голос Анны звучал сочувственно.

Достав пакет с кровоостанавливающим порошком — еще один древний артефакт, Анна засыпала ладонь Фабианы, после чего вернулась на прежнее место, вновь взяв указку и сев боком в прежней позе, снова покачивая мыском высокого сапога. Привлекательности в моих глазах, на удивление, после столь жесткой демонстрации она никак не потеряла. Даже наоборот.

— У кого-то есть еще вопросы? — поинтересовалась Анна ангельским голосом, оглядывая остальных.

Почти в самом центре стола поднялась рука. Вот это было еще более неожиданно, чем энергетический стилет, только что пронзивший ладонь Фабианы. Руку поднял один из надменных патрициев команды Сааведра — представитель клана Трастамара с минотавром и четверкой на эмблеме инкубатора. Анна этому так удивилась, что даже взъерошила свои идеальные светлые волосы.

— Мне конечно говорили, что деятельность ментора на Пути Мудрости для юношей — это отстойник для безнадежных, но я не думала, что настолько все плохо… — негромко протянула наш куратор, ни к кому конкретно не обращаясь. — Или может быть он слишком умный и передумав карьерно продвигаться, решил таким образом соскочить и окунуться в праздность?

Куратор говорила словно бы сама с собой, не глядя на поднявшего руку удивительного человека. Я же пришел к выводу, что ошибся в оценке. Теперь понятно, что один из патрициев в команде Сааведра крайне тупой, но исполнительный, а вот второй — молчащий сейчас и даже прикрывший глаза Гарсия из элиты фамилии, умный и сообразительный.

— Ты, — взгляд сбросившей задумчивое оцепенение Анны вдруг совершенно неожиданно уперся прямо в меня. — У тебя пистолет с собой?

— Да, госпожа Полубояринова.

Быстро подойдя ближе, куратор жестом показала отдать ей оружие. Достав из кобуры пистолет, я перехватил его за ствол и протянул столь странной, но от этого еще более привлекательной женщине.

Наличие у меня пистолета, судя по взглядам и эмоциям остальных, вызвало удивление еще большее, чем пришпиленная к столу ладонь Фабианы и тупость патриция из клана Трастамара вместе взятые. Интересно, почему — об этом тоже надо будет подумать.

Анна, взяв у меня пистолет, взвесила его в руке.

— Заряжен, Эмильен? — вдруг спросила она в пустоту, оттягивая затвор для проверки наличия патрона в патроннике.

Я подозревал, что меня спрашивает, но отвечать не стал.

— Эмильен? — посмотрела Анна на меня.

— Если вы обращаетесь ко мне, то да, заряжен. Только я не Эмильен.

— Отлично, — неотразимо улыбнулась мне куратор и повернулась к непробиваемо тупому патрицию с черным минотавром на золотом гербе инкубатора. — У твоих родителей нормальные дети есть?

— Донна… Госпожа Анна, простите, что? — замялся высокородный представитель клана Трастамара.

— Это был риторический вопрос, придурок! Минус сто очков Гриффиндорфу!

Раздался выстрел и растерявший всю надменность патриций, получив пулю в лоб, откинулся назад падая вместе с креслом.

— Спасибо, Эмильен, — подмигнув, положила передо мной пистолет Анна.

Забирая оружие, я обратил внимание на щиты над постаментом трибуны неподалеку. Наша команда теперь находилась на первом месте, потому что вместо двухсот сорока очков у команды Сааведра теперь было сто сорок очков.

Надо же, про минус сто очков шуткой не было.

— Еще может быть у кого вопросы? — Анна уже оглядывала остальных. — Вопросов нет, продолжаем. А на чем я остановилась? Ты, — указующий палец уткнулся в сидящую рядом с пустым местом патрицианку из Сааведра с единорогом и двойкой на щите.

— В-фсе дети не позже чем через одиннадцать стандартных лет от св-фоего рождения поп-падают ф-ф инкубатор, где в-фаспитываются до перв-фого сов-фершеннолет-тия! — с ярко выраженным саксонским говором отчеканила девушка-единорог.

— Акцент выключи свой, чтобы я больше его не слышала, — приказала Анна мгновенно побледневшей золотоволосой саксонке, но больше внимания на нее не обращала. — Да, все верно. Большая часть выпускающихся из инкубаторов к четырнадцати годам проходит процедуру коррекции с гашением разума до уровня базовых навыков существования и удовлетворения естественных потребностей. Выпускники инкубаторов, не перешедшие на пятую ступень, возвращаются обратно в массу охлоса, а вот остальные подростки, показавшие способности выше среднего, продолжают путь по социальной лестнице, получая гражданские права и становясь специалистами, — указка Анна махнула на следующую ступень пирамиды. — Мисс Гарсия, вы нас внимательно слушаете?

— Да, госпожа Полубояринова, — негромко ответила бледная Фабиана, по-прежнему сидя с прямой спиной и стараясь не глядеть на прибитую к столешнице энергетическим стилетом ладонь.

— Хорошо, продолжаем. Выше охлоса расположились гильдии, обеспечивая достаточный уровень потребления основной массы населения во всех отраслях — от кулинарии до тяжелых производств. Естественный отбор при этом работает так, что слишком умных, а также слишком трусливых, злопамятных, или деятельных пенсионариев в гильдиях нет, так что коррекция разума обретающим гражданские права и вышедшим из массы охлоса гильдейским плебеям более не требуется, — указка Анны уже показывала на уровень пирамиды выше.

Теперь куратора очень внимательно слушали все.

— Часть перешедших на пятую ступень отправляются в училища, для распределения в дальнейшем в жандармерию и силы гражданской охраны и обороны, в том числе в бригады космодесанта, морской пехоты и планетарной обороны, а также во флотские экипажи. Формируются силовые территориальные подразделения протекторатов из аспектов, принимавших участия в стратагемах в качестве бойцов эскадронов, в этом исключений практически не бывает.

Хм, я как-то раньше об этом не думал, но на эмблемах некоторых номерных подразделений различных сил обороны и общественной охраны ведь действительно отображены опознавательные знаки эскадронов Уэски. А на других, мне незнакомых, наверняка эмблемы эскадронов инкубаторы других планет, Теруэли и Сарагосы.

— Попасть на военную службу для плебеев — это привилегия, так как после зачисления каждый боец получает свой стек-имплант первого уровня для восстановления оболочки, а также, на выбор, право второго шанса в виртуальной реальности или небытие мобилизационного резерва после истечения стандартного срока жизни. Вам это понятно, мисс Гарсия?

— Да, госпожа Полубояринова, — кивнула Фабиана.

— Хорошо. Высшая ступень пирамиды для плебса — это ордена. Структуры, схожие с плебейскими гильдиями, но занимающиеся не производством, а ключевыми аспектами развития Республики: демография, образование, наука. Все вместе, все расположенные над массой охлоса ступени обладающего гражданскими правами плебса, составляют семнадцать процентов от нашего общества.

Анна сделала недолгую паузу, после чего показала нам на совсем небольшую верхушку пирамиды.

— На самом верху расположился нобилитет. Три процента, мы с вами находимся здесь. В основании нашей миниатюрной пирамиды власти находятся стражи-преторианцы. Это наши клинки, опора власти Республики…

Опора власти везде, кроме Арагона — мысленно дополнил я про себя. Как, наверняка, и все остальные присутствующие здесь патриции, даже побледневшая Фабиана Гарсия, загорелая кожа которой уже почти сравнялась с пепельным цветом ее густых волос.

— … Каждый из стражей-преторианцев обладает личным дворянством и может быть принят в аристократический Дом. Стражи — это лучшие из лучших, поднявшиеся вверх сливки плебса, свежая кровь нобилитета. Выше стражей на пирамиде власти располагаются Дома аристо, к которым вы принадлежите. Дальше жрецы Пантеона, ну а выше них только боги, — указка Анны показала почти на самый верх пирамиды.

И снова ситуация отличная от Арагона, где жрецы со своими богами силы почти не имеют. Интересно, Анна сознательно не выделяет наш протекторат в общей картине Республики?

— На самом верху, на пике власти, располагается вечноживущая Капитолийская триада из Юпитера, Юноны и Минервы, возглавляющая Совет Богов. Именно триада создала Республику в том виде, в каком она есть, где основой порядка и процветания является идеальное соотношение населения. Каждый год, по мере продвижения Экспансии и освоения новых территорий население Республики растет, но соотношение в социальной пирамиде остается неизменным, в этом наша стабильность и самая главная сила. Теперь разрешаю вам задавать вопросы.

Некоторая пауза, после чего поднялось несколько рук, хотя первые немного неуверенно. Я тоже поднял — у меня, как и остальных, вопросы были.

— Мисс Гарсия, может вы хотите что-то спросить? — проигнорировала поднятые руки Анна, глядя на бледную Фабиану.

— Я лучше пока послушаю, госпожа Полубояринова, — негромко ответила бледная девушка.

— Отлично, отлично. Вы произвели на меня не очень хорошее первое впечатление, но уже неплохо справляетесь и исправляетесь. Пятьдесят очков Слизерину! — улыбнулась Анна и щелкнула пальцами.

Короткий взгляд на щиты со статистикой — команда Вега теперь поднялась на третью строчку, почти догнав инкубатором Сааведра, у которого после удивительного выступления минотавра из клана Трастамара было сто сорок очков.

— Твой вопрос, Эмильен, — вдруг посмотрела на меня Анна.

— Госпожа Анна, мое имя — Деймос Рамиро, но вы можете называть меня Данте. Мой вопрос таков: где еще два процента населения?

«Ах ты наглый красноглазый говнюк!» — буквально кричал взгляд опешившей от моей наглости Анны.

Звенящая тишина повисла в помещении, все ждали реакции куратора.

— Вопрос в самую точку! — широко улыбнулась Анна. — Но прежде чем отвечу, задам встречный. Ты отчего такой смелый, Эмильен?

— Этому есть целый ряд причин, госпожа Анна, главной из которых могу выделить тот факт, что пистолет сейчас у меня, а не у вас.

Вновь помещение погрузилось в звенящую тишину, не дышал похоже вообще никто. Задумчиво прикусив нижнюю губу, Анна чуть наклонила голову и внимательно меня рассматривала. Похоже, мы сейчас либо упрочим свои лидирующие позиции, что вряд ли, либо опустимся на самое дно в таблице общего зачета.

Глава 6

Деймос

Анна выдержала долгую, очень долгую паузу, потом медленно кивнула в задумчивости и что-то беззвучно произнесла. Я не смог прочитать по губам, но вроде бы это что-то на русском. После Анна улыбнулась, вдруг и вовсе рассмеявшись негромко.

Красивый смех. Искусственно-идеальный, как и вся ее внешность.

— Отвечая на твой вопрос, Эмильен, давай сначала посчитаем вместе, — вернулась Анна к рабочему тону. На сидящих с поднятыми руками никакого внимания она больше не обращала, так что руки почти одновременно опустились. — Нас, нобилей, три процента. Еще семнадцать — это плебс с гражданскими правами, плюс семьдесят восемь процентов массы. Но прежде чем мы найдем отсутствующие два процента, прежде вам всем нужно узнать, что массу охлоса зовут семьдесят восьмыми не потому, что у них средний уровень интеллекта равен семидесяти восьми. Это полная чушь, тем более что среди нобилей немало тех, кто много тупее десяти вместе взятых представителей охлоса, — показала Анна на пустое место за столом, где недавно сидел представитель клана Трастамара. — Интеллект отнюдь не основная характеристика личности, не менее важное значение имеют другие психологические качества и установки — удача или трудолюбие, напор или дисциплина, смелость или рациональность, а также множество иных, развитых в комплексе или же наоборот превалирующих над остальными. Это всем понятно, объяснять нужно?

Если кому-то и было непонятно, этот человек предпочел промолчать, так что Анна продолжила.

— При формировании массы охлоса мы ориентируемся на невысокие и, это важно, усредненные значения человеческих способностей и качеств личности, на потоке проводя инкубационную корректировку. При продвижении граждан вверх по социальной лестнице эта корректировка проходит в рамках норм каждой страты или ступени. А вот тем людям, кто в своем развитии или свойствах личности далеко выходит за принятые как норму границы, для попадания в средние значения требуется уже углубленная корректировка, то есть прямое вмешательство в сознание. Вот только подобное проводится крайне редко — это дорого и трудозатратно. Глубокая корректировка прямого действия если и применяется, то в основном в качестве наказания за совершенные проступки. И, как вы уже догадались, именно требующие серьезной корректировки девианты — это и есть те самые два процента населения, заполняющие самые разные ниши внутри общества. Популярные работники масс-медиа, шоу-бизнеса и секс-индустрии, рисковые дельцы и контрабандисты, еретики и наемники — многие из них находятся в обществе рядом с нами, это маргиналы за краем норм социальной лестницы. Но есть другие — это жители особых домен-протекторатов, официально территориями Республики не считающихся и значащихся как серые зоны. В Саксонии это Рейдготаланд, на Арагоне Черноводье.

Сандра упоминала вскользь в прощальном разговоре, что Черноводье — особый доминион, так что для меня откровением услышанное не стало, а вот присутствующие заметно удивились. И судя по эмоциям, информация оказалась серьезным сюрпризом, некоторых сидящих за столом так и вовсе в шок ввергнув. Наблюдая вытянутые лица, я подумал о том, что мне сейчас много проще. Не нужно ломать картину мира — в каких-то областях просто не сформированную, в отличие от остальных здесь присутствующих, чьи шаблоны сейчас рвутся с треском.

Анна между тем сделала легкое движение указкой и вместо социальной пирамиды появилось изображение мегаполиса под куполом.

— Итак, Черноводье. Вольный город с населением всего в семь миллионов человек, где не действуют законы Республики, и где почти каждый житель думает, что город независим. На самом деле Черноводье, как и остальные подобные домены — это искусственно созданные протектораты, где модель общественного порядка представляет собой саморегулируемый хаос. И это именно то, во что превратится Республика в целом, если разрушить установленный порядок социальной пирамиды. Вы хотели что-то спросить, мисс Гарсия? — обернулась вдруг Анна к бледной Фабиане.

— Если позволите, госпожа Анна, — неожиданно кивнула девушка.

Куратор подошла к Фабиане, убрала в очередной раз с ее лица непослушную прядь пепельных волос, поправила ворот красного пиджака.

— Спрашивайте, мисс Гарсия.

— В особых доменах реализована социальная модель Старой Земли?

— Именно так, Фабиана. Поздравляю, это был своевременный и правильный вопрос. Еще пятьдесят очков Слизерину за смелость!

Команда инкубатора Вега уже поднялась на вторую строчку, набрав сто семьдесят очков, оставив позади инкубатор Сааведра со ста сорока. Мне уже категорически не нравились эти военные игры — получается, что можно долго и упорно работать, проходить испытания и одерживать победы, а после приходит вот такая загадочная Анна и ломает вообще все, раздавая и убирая очки по своей неконтролируемой прихоти.

Сама куратор в это время взялась за рукоять стилета, после чего камень в навершии потускнел. Пепельноволосая девушка едва заметно вздохнула облегченно — в активированном состоянии прибивший ладонь ко столу клинок доставлял ей намного больше боли, будучи по ощущению близко к раскаленному штырю.

Присев боком на стол рядом с Фабианой, с неожиданной нежностью погладив ее по волосам, Анна вновь направила указку на схему Черноводья, увеличивая изображение. Теперь стало видно, что окруженный скалистыми пустошами город расположился в устье реки, напоминая очертаниями краба, клешнями обхватывающего вытянутое овалом водохранилище кислотного светло-зеленого цвета. Четыре прибрежных района носили незамысловатые названия — вытянутые вдоль берегов водохранилища «клешни» были Юго-Западом и Северо-Западом, а крупные острова в устье назывались Большой остров и Малый остров. Остальной центр и окрестности состояли из этнического набора: Маленькая Польша, Большие и Малые Балканы, Маленькая Африка и Китай-город.

— В Черноводье вы не увидите ничего близкого к национальной культуре протектората Арагон, что поможет вам раскрывать свои умения в непривычных для себя условиях. Теперь особое внимание, кадеты, сейчас я расскажу вам главное откровение. Вас здесь шестнадцать человек и каждый из вас вместе допуском к участию в военных играх уже получил ранг спектра. Это самый нижний, двенадцатый ранг Табеля и для плебса он является наивысшим результатом долгого карьерного пути. Для вас же этот ранг самый нижний, это первая ступень всех доступных путей развития. Вы сейчас, как и все юные нобили Республики вне зависимости от выбранного пути развития, традиционно начинаете свою карьеру на военной службе. На Арагоне для этого у вас всего две возможности — Силы Обороны Протектората, либо же для лучших из лучших есть Корпус Марса. Это элитная часть вооруженных сил Республики, лучший из всех экспедиционных корпусов, осуществляющих Экспансию.

Насколько я слышал про республиканские экспедиционный части, думаю звание «лучшего» могли оспорить как минимум два или три других корпуса с иными богами-покровителями. Ну или по крайней мере не согласиться с такой версией изложенного.

— Эмильен, что такое Экспансия? — вдруг повернулась ко мне Анна.

— Освоение человечеством новых галактических территорий.

— Верно. Именно в ходе Экспансии созданы многочисленные национальные Звездные Пути по типу вашего Арагонского. И если регулируемое население Республики зависит от темпов освоения новых территорий, а Экспансия развивается уже не так далеко и широко, как раньше, то что это значит, Эмильен?

— Темпы роста населения, как и количество вакансий в экспедиционных корпусах Республики неуклонно снижается.

Смотрел я сейчас Анне не в глаза, а на кривовато прикушенную нижнюю губу, одновременно поглядывая и на расширившийся ворот блузки, отведенный длинными пальцами в сторону словно бы в задумчивости.

— Правильно. Если еще полтора века назад среди вступивших на пути развития аристократов отсев составлял не более десяти процентов, при активном пополнении нобилитета из спектров-плебеев, то сейчас Путь Чести даже до половины более-менее успешно проходит не более половины вступивших, Путь Силы — не более трети, а порог даже первых рангов Пути Мудрости преодолевает всего лишь не более десяти процентов идущих. Пополнение же нобилитета из плебеев ныне составляет мизерные доли процента, уже приближающиеся к значениям статистической погрешности. Говоря на языке цифр сухой статистики можно сделать вывод, что из вашей группы шансы начать свою карьеру в Корпусе Марса имеет примерно никто. Ваша реальная перспектива — должность в Силах Обороны Протектората с максимальным потолком продвижения не дальше капитанского мостика какого-нибудь ожидающего списания корвета или штаба подразделения, расквартированного в самой дальней дыре, чтобы уже через пару лет освободить место таким же неудачникам, а самим, продолжая выбранный Путь Мудрости, отправиться в низы подчинения гильдейских или орденских правлений на уровне старшего помощника младшего заместителя. Мизерные шансы сделать все то же самое, но уже начав на республиканском уровне военной карьеры имеют те из вас, кто совершит чудо и добьется успеха в стратагемах на планетарном уровне, либо же покажет себя на начавшихся только что военных играх, получив билет в Звездную Академию. Звучит привлекательно, вот только в республиканской армии дыра, где вы окажетесь, будет намного темнее и дальше чем вы сейчас даже можете себе представить, а корабль — если вам повезет попасть во флот, будет разваливающейся кучей ржавого хлама. Впрочем, для любого из вас даже это уже будет успешным успехом, ведь в своих кланах карьера вам вообще не грозит. Вы ведь не просто так оказались на Пути Мудрости — таких как вы старшие товарищи между собой называют «лучшие из худших». Ваш карьерный путь уже начался, но я уверена, что он быстро закончится бесславным финалом и отправкой каждого из вас в зоопарк общества для выполнения выставочной роли светских львов и львиц среди таких же живущих жизнь неудачников, чтобы прожить сотню лет в золотом загончике и после быть отправленным в виртуальную реальность в режим ожидания. Вы все пришли сюда как уверенные в себе будущие владыки мира, но реальность состоит в том, что на фоне конкуренции у подножия пирамиды власти Республики вы лишь незаметные песчинки. До вас вообще никому нет дела, вы просто пыль под ногами, — холодным голосом закончила Анна.

Подойдя ближе ко мне, она требовательно протянула руку. Я не колебался ни мгновения — достал из кобуры и передал ей пистолет. Есть конечно вариант, что она хочет использовать его против меня, но, если так — я могу попытаться уклониться. Если же пистолет ей сейчас не дать, от гнева куратора после отказа я не уклонюсь уже никаким образом и дальнейшие перспективы свои прекрасно понимаю.

Анна взяла пистолет и не разрывая со мной зрительного контакта отвела руку в сторону. Хлопнул выстрел и одна из девушек — клан Руссильон, синий пиджак Аларкона с эмблемой эскадрона горгоны, получила пулю в голову. На задних ножках стула, как недавно Трастамара она не качалась, так что без эффектного падения убитая обмякла и сползла под ноги своих подруг-менторов.

Некоторые присутствующие произошедшему удивились, но я не особо — отмечал пару раз, что эта девушка-горгона не очень внимательно слушает. Хотя может Анна пристрелила ее потому, что клан Руссильон в целом недолюбливает, или же как-то инкубатор Аларкона в происходящее вовлекла, до этого совершенно незаметный. По-прежнему без слов Анна положила пистолет передо мной и села на стол боком, так что ее упругая, обтянутая кожей штанов ягодица оказалась совсем рядом.

— Я могу здесь и сейчас отбраковать сразу вас всех, уже сегодня закончив для вас военные игры, — продолжила Анна как ни в чем не бывало. На ее оказавшиеся совсем рядом изгибы выдающейся нижней части фигуры я старался не смотреть, но подняв взгляд сразу же наткнулся на видимое в расстегнутом вороте блузки манящее полушарие груди, томящейся в кружевном бюстгальтере. Почти сразу поднял взгляд еще выше, но поздно — Анна уже заметила, куда я смотрю.

— Или же я могу повозиться с вами немного, ожидая что кто-то из вас меня впечатлит. Этим, наверное, и займусь, — неожиданно тронула меня пальчиком Анна за кончик носа и подмигнув спрыгнула со стола, возвращаясь на свое прежнее место.

Она все это время специально меня дразнит, причем целенаправленно и очень умело. И сразу возникает вопрос, зачем — думал я, глядя как покачиваются бедра отходящей в сторону женщины.

— Кроме прочего, вам сегодня необходимо знать еще кое-что, — Анну уже вернулась к деловому тону. — Кроме команд патрициев со всех планет Арагона, в проводимых военных играх будут участвовать как представители плебса в ранге спектров, так и группы местных девиантов Черноводья, куда мы скоро отправимся. Соревноваться вы будете с командами взрослых и опытных людей, достигших в своих социальных стратах невероятных успехов. Для вас это будет всего лишь игра в процессе обучения, а для них — это единственная возможная жизнь с возможностью встретить свою окончательную смерть. Тем не менее, проиграть простолюдину в соревновании — для вас это позор не только личный, но и клановый. Поэтому те из вас, кто не чувствует в себе уверенности достойно представлять свою фамилию в ходе военных игр, всегда могут ко мне подойти и прервать свое обучение. Сделать это вы можете прямо сейчас, отправившись в светский зоопарк высшего общества просто чуть раньше, без груза позора поражения, — показала Анна на дверь.

Никто не встал. Хотя присутствующие заметно задумались — уверен, если бы поездка в Черноводье была бы анонсирована прямо сейчас, кто-то бы уже наверняка покинул помещение.

— Леди Гарсия, может вы хотите встать и уйти? Просто чуть-чуть не можете?

— Нет, госпожа Анна, я готова представлять Путь Арагона, — чуть подрагивающим голосом ответила Фабиана.

— Девочка моя, чтобы представлять Путь Арагона, тебе нужно для начала попасть в Академию, совершив невозможное — выиграв либо стратагемы, либо военные игры. Для начала может быть ты поставишь себе более реалистичные цели?

— Да, госпожа Анна. Я готова представлять свой клан и…

— Я сказала реалистичные! — повысила голос явно развлекающаяся женщина.

— Да, госпожа Анна, — кивнула Фабиана. Она, утомленная болью и стрессом, видимо была уже на все согласна и не понимала что от нее хочет куратор. Я, впрочем, тоже не понимал пока.

— Отлично. Тогда давай начнем с малого… От сердца к Марсу, мисс Гарсия, — Анна прижала правый кулак к груди и вскинула его вверх, с интересом глядя на пепельноволосую девушку.

Фабиана поняла, что именно от нее требуется и посмотрела на прибитую ко столу ладонь, потом подняла взгляд на вскинутый кулак Анны. Закусив губу, левой рукой Фабиана попыталась вытащить воткнутый стилет. Но после того, как Анна деактивировала энергетическое оружие, это сейчас был просто металлический штырь в столешнице, и чтобы его вытащить усилий девушки явно не хватало.

— Мисс Гарсия, вам помочь? — с неподдельным участием поинтересовалась Анна, подходя ближе.

Фабиана не ответила — скорее всего предполагая, что положительный ответ скажется отрицательно. С исказившимся от боли лицом она вновь потянула стилет, но тот не поддавался. Зажмурившись, Фабиана негромко застонала от усилия и понимая, что у нее не получается зажмурилась, после чего у нее из глаз брызнули крупные слезы.

Мгновением позже Фабиана широко распахнула глаза — я уже был рядом и прижав ее ладонь ко столу, резко выдернул стилет. Увидев, что я ей помог, Фабиана от неожиданности отшатнулась, но быстро справилась с собой.

— От сердца к Марсу! — поднимаясь со стула, вскинула она окровавленный кулак.

— Госпожа Анна, — кивнув, я положил я стилет на стол рядом с Фабианой и столкнулся взглядом с куратором. Она задумчиво смотрела мне в глаза, чуть наклонив голову и вдруг снова улыбнулась, что-то произнеся беззвучно.

«У тебя пистолетик-то есть?»

В этот раз я прочитал по губам то, что она сказала. И это было тоже самое, что Анна произнесла в момент напряжения совсем недавно, когда я не знал, чего от нее ожидать. С живущими веками людьми такое часто бывает — говорят самые разные, иногда звучащие невпопад фразы и сами с собой смеются. Как правило это означает, что сказанные фразы просто из других эпох, когда были всем известными шутками или изречениями.

— Ну, что ж, — протянула задумчиво Анна, глядя мне в глаза. — Вы тоже хотели что-то спросить, Эмильен?

— Да, госпожа Анна. Из какого века ваша шутка, и что мне за это будет.

Не отвечая, Анна рассмеялась еще громче и развернувшись на каблуках, пошагала прочь из зала.

— Прошу за мной, кадеты! — позвала куратор, не оборачиваясь.

Оставив на полу два тела, мы двинулись следом за Анной. На выходе, почувствовав спиной взгляд, я обернулся.

«Спасибо», — прочитал я по губам бледной Фабианы, идущей последней. Никак реагировать не стал. И так уже сделал достаточно, поддавшись внезапному порыву — есть ощущение, что без последствий для меня это не обойдется.

— Мы идем в предназначенную для смертельных поединков яму арены, — раздался спереди веселый и задорный голос куратора, подтверждая мои подозрения. — Вы готовы, дети⁈

Глава 7

Анна

В 2023 году от Рождества Христова, ныне считающимся 2776 годом республиканского летоисчисления, Анна Полубояринова была юной приезжей студенткой московского педагогического колледжа. Растерянной, беременной и брошенной без какой-либо помощи от родных и близких, безо всякого представления о завтрашнем дне.

В 2029 году Анна — школьный учитель, любимая жена и мать двоих дочерей-погодок, наслаждалась семейным счастьем и не думать не думала о глобальных мировых проблемах. Даже не предполагая в тот момент, что мировые проблемы готовы постучаться прямо в ее дверь. В 2029 году в жизни и судьбе текущего варианта цивилизации наступил пока еще никому не видный, но уже неотвратимый перелом — во время Ассамблеи ООН целой группе мировых лидеров явилось видение приближающейся к Земле мглы, следом за которой идут легионы демонов. Переданное внешними силами пророчество гласило, что вторжение реально отразить с помощью божественных сущностей, но воспользоваться этой помощью смогут только избранные подростки, потому что приближающаяся мгла губительна для душ людей зрелого возраста, уже сформировавшихся как личности.

После видения пророчества для подготовки к грядущему вторжению была создана организация Ковенант — которую, кроме небольшой группы наблюдавших воочию одинаковое видение мировых лидеров, мало кто из ответственных исполнителей принимал всерьез. Все эти события, происходящие в высших эшелонах власти планеты, краем коснулись и Анны — она лишилась любимого мужа и перестала быть женой в образцовой семье, но при этом заняла одну из должностей наставников в Ковенанте. Организация, созданная волей сильных мира сего, с момента появления была обласкана бюджетами, но ввиду общего к ней предвзятого отношения была совсем непритязательна в требованиях к персоналу.

В 2039 году, подтверждая видение пророчества началось вторжение демонов, по итогам противостояния закончившееся созданием Земной Республики***. В становлении единого планетарного правительства Ковенант сыграл одну из ведущих ролей. Как и в последующих событиях, когда после отражения инопланетной атаки Земля начала собственную Экспансию, двигаясь путями вторжения недавно сокрушенного врага.

Стремительное продвижение превратило Земную Республику в галактическое государство, раскинувшееся на десятки обитаемых звездных систем. К этому времени Анна уже заняла место на самой вершине пирамиды власти, но она никогда не забывала, что карьеру в новом мире начинала простым куратором группы ковенантов — как называли избранных и обладающих особым даром подростков. Их, перед самым вторжением, под началом Анны было семеро. Все ее подопечные оказались непосредственно причастны к изменению мироустройства — некоторые стали богами или заняли места в высшем руководстве Республики, кто-то покинул существующий вариант реальности, а кое-кто бесследно пропал. И долгие, растянувшиеся больше чем на три века бесплодные поиски наконец обрели надежду на успех и привели Анну сюда, в автономный и изолированный от Земли протекторат.

По официальной — озвученной в комиссии Сената версии, Анна прибыла на Арагон в связи с опасностью нарастающего хаоса, из-за вышедшего из-под контроля неудачного демографического эксперимента. Главной заявленной целью ее пребывания здесь значилось наблюдение и выработка комплекса мер для успокоения ситуации. На самом же деле, что было известно кроме нее всего двум другим людям на всех обжитых человечеством территориях, Анна прибыла на Арагон следуя за Давидом Сангуэса — покинувшим Сенат и вернувшимся в Арагон для участия в местечковом переделе власти.

Именно к Давиду Сангуэса привели Анну бесплодные ранее поиски. Три долгих века Анна искала в полной темноте, и лишь когда она уже потеряла всякую веру в успех,наконец появился ясный и четкий след, замкнувшийся на отданную в пользования Давиду Сангуэса клановую яхту «Сабина». Причем сам отозванный главой клана из Сената Давид даже не подозревал, обладателем чего именно он стал. Да и вообще никто не имел ни малейшего понятия, кого именно совсем недавно дальний рейдер клана Сангуэса нашел в прибывшем на Арагон беспилотном корабле, где больше трех сотен лет в анабиозе провела разыскиваемая Анной спящая красавица.

Уровень положения Анны в руководстве Республики, и уровень провинциального аристократа из окраинного «экспериментального» протектората были настолько несопоставимы, что Анна с высоты своего уровня рассматривала его как лабораторную букашку под стеклом. И она досконально знала зачем, почему и каким именно образом Давид Сангуэса вернулся на Арагон, еще и захватив чужое тело с подменой личности. Сейчас, пристально за ним наблюдая, Анна отмечала, что бывший сенатский посланник прекрасно оправдывал свою репутацию прожженного бабника — за все время ознакомительной лекции он буквально пожирал ее глазами.

Анна всего лишь пару раз сознательно провоцировала Давида, но моментально столкнулась с такой откровенной реакцией, что даже задумывалась — не переигрывает ли он сознательно. Казалось еще немного, и спрятавшийся в теле убитого ребенка Давид буквально похотливой слюной начнет исходить на нее глядя. И совершенно неожиданно Анна испытала странный кураж. Уже понимая, что близка к успеху своего долгого поиска, она почувствовала давно забытое томное волнение.

Она ненавидела демонов; не менее сильно она ненавидела и детоубийц. Тем более что катализатором вторжения на Землю в 2039 году стали именно демоны, открывавшие врата детскими жертвоприношениями, так что сейчас Анна словно частично вернулась в те времена, когда была растерянной и испуганной перед лицом инопланетной угрозы молодой женщиной, едва не потерявших своих дочерей от рук таких же ублюдков как этот. Совсем чуть-чуть ощутила прежние эмоции, потому что теперь Анна сама была инопланетной угрозой, не менее опасной чем легионы демонов. И пусть личность демона-детоубийцы вызывала у нее отвращение, но мысль о том, чтобы использовать его как временную сексуальную игрушку постепенно вызывала все более горячий интерес.

Чем выше поднимаешься, тем дольше падать — улыбнулась она спрятавшему в юношеском теле подонку, предвкушая грядущую глубину его низвержения. Давид Сангуэса реноме оправдывал — по-прежнему как шестнадцатилетний подросток пялился на ее грудь даже несмотря на то, что сейчас Анна уже привела оставшихся на ногах четырнадцать подопечных к яме арены для поединков.

Выстроив всех безликих юнитов — именно в таком качестве она давным-давно воспринимала получивших техническое бессмертие нобилей, Анна вновь задержала взгляд на спрятавшемся в теле юноши сенатском посланнике. Он, предсказуемо, все еще пялился ей в декольте блузки, только что расстегнутой еще на одну пуговку.

— Путь Чести ведет во властные структуры Республики. Те, кто пройдет его до конца, будет управлять человечеством, — отбрасывая ненужные сейчас мысли, продолжила Анна введение в реальность для подопечных. — Путь Силы ведет в военное ведомство, и успешное его прохождение приводит идущих к руководству Экспансией. Путь Мудрости, на котором вы оказались потому что недостойные для двух первых, вершиной карьеры предложит вам возглавить гильдии или ордена плебса. Это путь к управлению и регулированию гражданского населения и массы охлоса. Но несмотря на разные направления всех трех путей развития, начинаются все они одинаково. Каждый из аристократов Республики в первую очередь человек военный, так что обучать мы вас всех начинаем соответствующе. Главная задача военных игр, одинаковых для всех кадетов вне зависимости от выбранного Пути развития, это сделать из каждого из вас машину по выполнению приказов. Сомнения, мысли, страх, рефлексии — вы должны научиться мгновенно отодвигать это все на второй план, руководствуясь в первую очередь долгом и необходимостью выполнить приказ, даже если вы с ним не согласны. Особенно если вы с ним ни согласны. И для достижения этого результата обучения в самое ближайшее время вы будете как умирать, так и убивать. Снова, снова и снова, доводя свои действия до автоматизма, привыкая к собственной смерти и привыкая к собственной власти над чужими жизнями. Последнее на сегодня испытание — это поединки, проба ваших сил. Первая пара — Фабиана Гарсия и… давай ты, Эмильен, — задорно подмигнула Анна бывшему сенатскому посланнику, недавно занявшего тело совсем юного октодемона.

Официально этому высокому худощавому юноше сейчас должно быть всего одиннадцать лет, и никого это не смущает, это же надо такое придумать. До чего генная инженерия дошла — думала Анна, наблюдая как красноглазый ублюдок направился к лестнице. Она, родившаяся в двадцатом веке, до сих не привыкла насколько взрослыми и ментально развитыми могут быть выращенные в пробирке совсем юные нобили, миновавшие без остановки стадию «детство».

Генетически модифицированный организм — фыркнула про себя Анна, наблюдая за взрослым в теле подростка, а после вдруг поежилась. Если бог — единый бог, ныне запрещенный к упоминанию и почитанию все-таки есть, то на Страшном суде у нее никаких оправданий не будет. Ведь это — взрослый разум в детском теле как норма, в том числе и ее рук дело.

Гарсия и Сангуэса между тем уже спустились в яму арены и замерли в ожидании. Анна активировала защитный купол и дала команду к началу поединка. Сенатский посланник сделал все быстро, Гарсия даже не успела ничего почувствовать. Очень странно, почему он оказался к ней так предрасположен, что аж решил рискнуть благосклонностью куратора. Это было важно, и это зудело на краю сознания — потому что шло вразрез с данными личного дела Давида Сангуэса. И это будет необходимо узнать до того, как он умрет окончательной смертью, очищая от себя этот мир.

— Неплохо, Эмильен! — улыбнулась Анна, навалившись на ограждение и намеренно наклонившись вперед чуть больше, чем нужно. От нее не укрылось, как сенатский посланник посмотрел на нее оценивающим взглядом. А смотреть было на что, чуть поменяла она позу, так что грудь еще более выразительно приподнялась.

— Эмильен, давай продолжим с кланом Гарсия, — выпрямилась Анна, оборачиваясь к юноше из инкубатора Сааведра.

В этот раз поединок продлился дольше — не три секунды, а тринадцать. Один из претендентов клана Гарсия пытался сопротивляться, но получилось у него откровенно плохо, сенатский посланник шансов ему никаких не дал.

— Так, это слишком все быстро и невесело. Эмильен, вылезай из ямы, — позвала Анна, давай команду синтам унести тела в хранилище для восстановления. — Продолжим мы кланом Сангуэса — милашка Анабель… Кстати, рада встрече, моя дорогая. Спускайся в яму.

Анна с улыбкой проводила красноглазую девицу, которую после скандала в обители Минервы вышвырнули с Земли. Если бы не смуглая кожа, Анабель покраснела бы сейчас как помидор, если не гуще и не ярче — Анна ведь была в составе комиссии, на месте проступка вынесшей суровый приговор.

— Как возвращение домой, Анабель? — еще раз улыбнулась Анна, буквально кожей чувствуя нарастающую ярость этой туповатой красноглазой девчонки. — Герда Валленштайн, на арену, — повернулась Анна к оставшейся паре близняшек в черных костюмах Сааведра.

Золотоволосая патрицианка — нижняя ветвь одного из самых влиятельных Домов протектората Саксония, да и Республики тоже, невозмутимо шагнула вперед и с хищной грацией спрыгнула на песок игнорируя лестницы. Двигалась она уверенно, выглядела опасной. Анна не любила представителей саксонского эксперимента, но демонов Арагона она не любила еще больше — и хотела бы, чтобы золотоволосая арийка красноглазую демоницу в площадку арены сейчас беспощадно втоптала.

— Прежде чем девочки начнут, еще одна важная информация. Эмильен, ты слушаешь?

Анна резко обернулась и совсем не удивилась, глядя как этот похотливый боров, спрятавшийся в подростковом теле, разглядывает ее ягодицы.

— Меня зовут Деймос, госпожа Анна, — ровным голосом проговорил Давид Сангуэса, поднимая взгляд.

Анна только улыбнулась сочувствующе — сколько ему, лет сто десять? Столько прожил, а ума так и не набрал, лишь закапывая себя еще глубже и уже гарантированно обеспечив новое имя в качестве клички.

— Так вот, воспитанники. И ты, мой друг Эмильен, к тебе отдельно обращаюсь. Каждый военный человек должен уметь моментально отбрасывать все ненужные мысли, превращаясь в машину для выполнения приказов. Но вы — не простые исполнители, вы составные части совсем другого звена, в отличие от бессловесного рядового и младшего офицерского состава. Прежде чем превращаться в машину, вы должны уметь быстро обдумывать полученный приказ и, что еще важно, анализировать информацию. Эмильен, подскажи — когда я тебе говорила, что для победы в поединке последнего на сегодня испытания обязательно убивать соперника?

Красные глаза спрятавшегося в теле юного демона взрослого ублюдка заметно ярко сверкнули алым огнем. Анна отвела взгляд и невольно улыбнулась — ей все больше нравилось дразнить сенатского посланника. Тем более что в нем, вместе с железобетонной твердолобостью приобретенной за годы карьеры в Сенате, и так ума не прибавляющей, одновременно чувствовалась какая-то детская наивность.

Кадеты зашептались — теперь всем стало понятно, что убивать соперника не обязательно. Вот только Анабель Сангуэса — разъяренная публичными насмешками Анны, золотоволосую саксонку просто деклассировала, буквально разорвав на части, воспользовавшись нечеловеческой силой. Глядя на происходящее в яме арены Анна едва сдержала злость. Она ненавидела демонов всей душой, и будь ее воля давным-давно закрыла бы проект «Арагон». Впрочем, решение уже принято и очищающий огонь близок — но произойдет это не ранее, чем здесь увенчаются успехом ее долгие поиски.

После того как поединки в яме закончились, Анна сообщила оставшимся в живых, что к завтрашнему утру оценит действия как отдельных курсантов, так и команд в целом, после чего ушла к себе в адмиральскую каюту, где сразу включила камеры наблюдения. Прямой трансляции из кают подопечных не было, но датчики объема детализировано показывали трехмерной картинкой что происходит за закрытыми дверьми. И когда спрятавшийся за чужой личностью — уже преступление на смертную казнь, бывший сенатский посланник Давид Сангуэса вышел из душа, Анна уже успела приготовиться. Она переоделась в маленькое черное платье, дополнив его чулками и перчатками до локтей, а также приготовила стол с вином и закусками.

Получив вызов от куратора красного уровня срочности, Давид Сангуэса не медлил ни мгновения. На службе в Сенате он научился реагировать быстро, и стоял на пороге ее каюты меньше чем через минуту, закончив полностью одеваться уже на ходу в коридоре. Зачем только одевался, все равно сейчас раздевать придется — усмехнулась про себя Анна, чувствуя волнение и легкую дрожь предвкушения.

Развлекаться с синтетическими организмами — это одно. Но воспользоваться игрушкой, обладающей настоящей душой, это уже иной уровень, Анна давно ничего подобного не делала.

Она встретила сенатского посланника у стола — на ногах, прислонившись спиной к стене. Легким жестом для системы управления заперла за вошедшем дверь и показала проходить к столу. Садиться гость не стал, оставшись на ногах. Анна тоже не стала опускаться в кресло, так и стоя прислонившись спиной к стене и только что согнув в колене одну ногу, принимая близкую к непристойной позу.

— Эмильен. Тебе говорили, что так бесцеремонно пялиться на женщин — дурной тон? — с появившейся в голосе хрипотцой спросила Анна, одновременно медленно проводя себе по бедру, приподнимая подол платья. От нее не ускользнуло, каким взглядом юноша со взрослым взглядом провожал ее шаловливый пальчик.

— Подойди, — приказала Анна. — Ты сегодня вел себя очень плохо, и будешь наказан, но прежде…

Взяв Давида за руку, Анна положила его ладонь себе на грудь. Она отлично знала все сексуальные привычки каждого из сенатских посланников, и сейчас прекрасно понимала, что делает. Уже завтра бывший сенатский посланник будет хвостом перед ней вилять — и тем больнее ему будет падать в вечную тьму небытия.

С такими мыслями Анна порывисто вздохнула и схватила юношу за шею, привлекая к себе. Когда платье скользнуло вниз, и она почувствовала касание сухих губ, не получилось удержаться от стона — но тут же отпрянув с деланным возмущением, Анна зарядила партнеру пощечину.

— Ты что себе позволяешь, щенок?

Удивление, шок, непонимание — буря эмоций вспыхнула в сверкнувшем алом огнем взрослом взгляде юноши. Анна не дала ему прийти в себя и уже схватила за волосы, грубо и резко потянув голову вниз, одновременно задирая подол платья. Неожиданно ее руку не менее грубо и резко откинуло, а все еще заметно ошарашенный красноглазый демон отпрянул на несколько шагов.

— Женщина, это вы что себе позволяете?

* * *

Примечание: *** — все упомянутые здесь и далее события 2030-х годов рассказаны в трилогии «Ковенант»

Глава 8

Деймос

Мне нравилось происходящее ровно до того момента, как чарующий голос наполнился стальными нотками, и куратор не начала вести себя со мной как с синтом-игрушкой для развлечений, включив девиантную модель поведения «госпожа» из раздела половых взаимоотношений про садомазохизм.

Когда Анна зарядила мне пощечину, только невероятное усилие воли остановило меня от ломающего ей лицо удара в ответ. Но это было непросто, очень уж сильно взъярились внутренние демоны, даже красная пелена перед взором упала. Мгновение замешательства привело к тому, что Анна схватила меня за волосы, пытаясь опустить перед собой на колени, но тут уж я не сдержался, отбросив ее руку. Зато едва-едва сдержался, чтобы эту руку не сломать.

— Женщина? Какая я тебе женщина⁈ — прошипела изумленная сопротивлением Анна, вмиг став похож на разъяренную хищницу.

Странная, а как я ее еще должен был назвать? Не мужчиной же — мелькнула краем мысль, пока я рассматривал превратившуюся в фурию куратора. Если бы у нее сейчас было оружие, уверен, она бы меня пристрелила не задумываясь. Но мгновение ярости быстро прошло, и сейчас на лице Анны менялась сразу целая гамма эмоция — выглядело это так, как будто ей явилось некое масштабное откровение, и она начинает его постепенно осознавать.

— Данте… — вдруг прошептала эта странная женщина. — Ты же не просто так попросил называть себя Данте, верно?

Отвечать я не стал, потому что слова потерявшей самообладание женщины скорее всего для меня не предназначались. Тяжело ей сейчас; наверное, по эху эмоций ее нынешнее осознание схоже с тем, как было у меня, когда я впервые посмотрел на Сандру Веласкес мужским взглядом и был словно пыльным мешком по голове ошарашен открывшимся откровением женской привлекательности.

Анну, возможно, сейчас прихлопнуло даже сильнее и тяжелее — очень уж женщина поражена внутренним монологом, перестав на меня внимание обращать. И не только на меня — задранный недавно подол упал вниз, а вот верхняя часть платья так и оставалось на талии. Грудь, как и все у Анны, искусственно-идеальная, не мог не отметить я.

— Ты же Данте? Верно?

Повторяется с вопросом, но в реальность вернулась — это уже не сама с собой, а конкретно меня спрашивает.

— Да.

— Что «да»? — уже и самообладание возвращает. Хотя платье на место пока так и не вернулось, так что женщина все еще в шоке.

— Я попросил называть меня Данте, потому что это я.

— Ты — Деймос Рамиро?

Я вдруг понял, что за откровение ей только что явилось. Анна наверняка только что считала, что перед ней не я, а Давид Сангуэса, занявший мое место в этом теле. С этим осознанием сразу стали понятны некоторые другие странности женщины, уже не кажущиеся странностями.

— Да, я Деймос Рамиро.

«И тут я признался, что Гена Бобков — это я», — вновь беззвучно на русском произнесла Анна.

Ну, все стало понятно кроме этих странных фраз из других древних эпох.

Анна уже пришла в себя — идеально-искусственная грудь исчезла из вида, верх черного обтягивающего платья вновь вернулся нам место.

— Значит, тебе сейчас одиннадцать лет.

— Да.

— От восьми до пятнадцати, — прошептала Анна.

— Физиологически моему телу шестнадцать или семнадцать, — уточнил я.

— Да нет, это мне.

— Что, простите? — вообще не понял я.

— Дадут, от восьми до пятнадцати по статье УК РФ, — прошептала густо покрасневшая от стыда Анна, старательно на меня не глядя. Ну вот, опять что-то непонятное из древних времен.

Впрочем, момент слабости и откровенных эмоций долго не продлился. Анна вдруг выпрямилась, одернула юбку и приняла такое выражение лица, что несмотря на чулки и обтянутую тонкой тканью платья фигуру даже малейшая сексуальная привлекательность из ее облика ушла. Около минуты мы молчали, причем губы женщины то и дело подрагивали — она несколько раз пыталась начать говорить, но каждый раз осекалась, не говоря ни слова.

— Я могу идти, госпожа Анна?

— Да. Нет. Нет, постой. Посиди, — показала она на кресло.

Внешне Анна пусть и надела маску, сменив облик, но внутри у нее явно еще полный раздрай. Садиться я не стал, но куратор даже не обратила на это внимания. Ушла в спальную комнату, вернулась переодетая — снова легкое платье, но уже более целомудренное, хотя на ее фигуре смотрелось тоже вполне себе. Не глядя на меня Анна налила себе почти полный бокал, вылив туда полбутылки — показательно растоптав даже намек на застольный этикет, после чего выпила вино за несколько глотков. Налила еще один бокал, но в этот раз пить не стала и перевела на меня взгляд.

— Я понимаю, что второго шанса произвести первое впечатление у меня нет, но я попробую. До этого момента я общалась с тобой как с Давидом Сангуэса, перешагнувшим порог столетнего возраста сенатским посланником и детоубийцей, который как я знала занял твое тело. Общалась я с ним, с тобой, с учетом того, что Давид не знает, что я об этом знаю. В конце… В конце нашего совместного пути он должен был умереть, в том числе как наказание за случившееся с тобой, поэтому я недавно позволила себе в его, ну и так получилось, что в твою сторону некоторые вольности. Сейчас я предлагаю тебе уйти к себе и в рабочей обстановке пообщаться со своими соратницами по команде, вам наверняка есть о чем поговорить. Завтра будет новый день, в ходе которого я буду общаться с тобой как с тем, кем ты являешься — то есть как с Деймосом-Данте, и вечером мы снова поговорим. Надеюсь, у нас получится это сделать как с чистого лица. До встречи.

— До свидания, госпожа Анна, — кивнул я и покинул кабинет.

Мне было о чем подумать. Кроме того, у меня было немало незавершенных дел. Например, с Седьмым отрядом в инкубаторе Кальдерона — пусть Рита и научилась неплохо справляться в одиночку, но обязанности ментора отряда с меня никто не снимал. Да и нужно ей хотя бы весточку послать, чтобы не переживала.

На удивление, в пустом помещение нашей казармы обнаружились все трое — Анабель, Милагрос и Лола, собравшиеся у рабочего стола и выглядевших слегка растерянно. Причину этого я понял, едва зайдя к себе в каюту — неприятным сюрпризом оказалось, что из личного помещения невозможно зайти в управленческое меню своего отряда, отсюда не получалось даже наладить связь с инкубатором.

Вернувшись в общий зал, я подошел к круглому столу, активировал рабочую область. Здесь работала и связь, и управленческое меню отряда, но отображалась информация в общем доступе, не только в моей дополненной реальности. Именно это и было причиной замешательства растерянных девушек, явно не готовых раскрывать перед остальными внутреннюю кухню своего управления.

Обучение — в общем, и военные игры в частности, вдруг открылось во мне новыми гранями. Сейчас мы вчетвером, будучи во многом непримиримыми соперниками по стратагемам в инкубаторе Кальдерона, здесь находимся в одной лодке и будем вынужденными либо взаимодействовать, либо категорично проигрывать соревнование команд инкубаторов. Поэтому нужно договариваться — убрав все открытые меню, я любимым жестом матери — два раза быстро щелкнув пальцами, привлек внимание остальных.

— Предлагаю перемирие. Оставаясь соперниками по стратагемам, здесь мы в полную силу концентрируемся на командной работе ради победы над остальными командами из других инкубаторов.

— Я согласна, — почти моментально ответила Лола, даже не дав мне полностью закончить фразу.

Милагрос с Анабель удивленно переглянулись.

— Лола, с чего такое покладистое отношение? — поинтересовалась сестрица с ноткой недоверия в голосе.

— Я конечно с недавнего времени вас не очень люблю, девочки… Особенно после того как ты подставила нас на Земле, — взгляд темно-синих глаз Лолы столкнулся с алым взглядом Анабель. — Но снобов Сааведра и выскочек-проституток Веги я не люблю еще больше.

— Я согласна, — кивнула Милагрос. — Я тоже их не люблю.

Анабель в этот момент побагровела от ярости — обвинение Лолы явно ее задело. Судя по выражению лица, версия сестрицы отличалась от высказанного Лолой варианта, так что похоже сейчас готова прозвучать резкая отповедь. И прозвучала бы, не встать я прямо напротив Анабель и не возьми ее за руки — глаза сестрицы широко раскрылись, для нее подобная близость оказалась неожиданностью. Легонько сжав ладони Анабель, я отступил и повернулся к Лоле с Милагрос.

— Нам придется искать компромисс, научившись сотрудничеству и друг с другом, и с другими командами, — заговорил я. — Это вот все, все эти военные игры и стратагемы, это как шахматы, только шахматы трехмерные и без правил, играть в которые нужно во время совместного преодоления полосы препятствий. И еще, если вы обратили внимание, то с командами других инкубаторов мы в одной группе, возглавляемой одним куратором, так что будьте уверены — скоро нашими соперниками станут подобные группы с Сарагосы и Теруэли, причем составленные не только из идущих по Пути Мудрости патрициев, но собранные с Путей Силы и Чести.

Взгляды девушек изменились. Осознали.

— Я согласна на совместную работу ради результата, — негромко произнесла Анабель.

Посмотрев на сестрицу, а потянул ее к столу, а после положил руки на стол ладонями вверх. То же самое почти сразу сделала Милагрос — только накрывая мою левую ладонь своей правой, с некоторым опозданием повторила Лола. Последней взялась за руки Анабель — и таким общим рукопожатием мы скрепили договор, обойдясь больше без слов.

Вот и отлично, вот и договорились. Пусть и временно — очень уж обжигающе поглядывают друг на друга Анабель с Лолой. Но их взаимная нелюбовь дальше горящих взглядов более не шла. Сохраняя предельно деловой тон, мы распределили как общее время пользования рабочей областью стола, так и личное время каждого — чтобы можно было заняться делами своего отряда и эскадрона без лишних глаз. Когда закончили, до ужина оставалось совсем немного времени. Девушки уже хотели расходиться по своим комнатам чтобы переодеться — форма была заявлена как парадная, но я остановил их окликом.

— Слушайте, еще вопрос последний. Вы знаете, кто эта за женщина?

— Какая женщина? — первой спросила сестрица.

Вот это странно. Когда Анна у ямы арены отправляла Анабель вниз для поединка с золотоволосой Валленштайн, мне показалось, что общается куратор с ней как со старой знакомой.

— Наш куратор. Анна. Кто это? У меня ее данные просто не отображаются.

Все трое переглянулись удивленно, после с почти одинаковыми эмоциями посмотрели на меня.

— Ты не знаешь?

— Если бы я знал, я не спрашивал.

— Ее зовут не Анна, — покачала головой Лола.

— А как ее зовут?

— Церера.

Необычное имя. Почему тогда Анна? — не понял я.

— Анна — это Церера, — повторила Лола, видя мое замешательство.

Анна — это же греческое имя, причем здесь Церера? — вновь не понял я что вообще Лола имеет ввиду, но тут до меня начало доходить.

— Так, погодите. Анна — этот Церера?

— Да! — в один голос ответили девушки.

— Одна из двенадцати богов Совета?

— Да! — снова в один голос.

Вот оно что, вот почему у нее лицо знакомое! Я не сильно увлекался составом Советом Богов, мне — как патрицию Арагона, это не особо интересно, с учетом что все эти боги просто не имеют здесь силы. Но лицо Анны, вернее Цереры, на изображениях двенадцати высших богов я видел неоднократно. И еще я теперь понял, почему все остальные пятнадцать членов группы выглядели такими удивленными, когда впервые увидели нашего куратора.

— А что она здесь делает?

— Она взяла кураторство над нашей группой. Наверняка прибыла из метрополии по более важному делу, а мы для нее так — развлечение, предмет спора или просто прикрытие, — предположила Лола, озвучивая элементарные вещи.

— Это понятно, — сделал я вид, что сдержал легкое раздражение. — Я имел ввиду, что может вы знаете близкую к истине причину.

— Не знаем, — покачала головой Лола.

— Но у нее же здесь нет никакой силы, она не может использовать свою божественную мощь, так?

— Да, — в этот раз ответила Анабель.

— Если это так, то значит, что она здесь уязвима?

— Ты спрашиваешь, предполагая, что мы об этом знаем, или это просто твои мысли вслух? — ехидно поинтересовалась Лола. Ну да, они втроем стадию удивления от встречи с одной из двенадцати истинных владык Республики уже прошли, на меня же только сейчас накатило. Особенно если вспомнить, как именно складывалась наше общение с этой богиней наедине совсем недавно.

— Ну вдруг знаете, — прожал я плечами.

— Не знаем. Может у нее спросишь? — шутливо улыбнулась Лола.

— Обязательно спрошу, — совершенно серьезно кивнул я, уже обдумывая завтрашнею с Анной встречу.

Может быть, официально ее должность куратора заштатной группы и значится как показательное прикрытие якобы для важных дел, но я теперь абсолютно уверен — важные дела Анны находятся как раз именно здесь, в нашей группе.

Я почувствовал пристальный взгляд и посмотрел на Анабель. Сестрица по моему виду о чем-то догадалась и смотрела с вопросом. Я едва заметно ей кивнул, показывая, что знаю нечто большее. И завтра узнаю если не все, то очень многое. Впрочем, впереди еще ужин, а потом целая ночь и длинный день — так что до этого момента еще неплохо было бы дожить.

Видя, что я вновь углубился в себя, Анабель с Милагрос двинулись в сторону своих кают. Лола немного задержалась — внимательно осмотрев меня и вдруг подмигнув. Темно-синие глаза совершенно неожиданно посмотрели на меня совершенно так же, как голубые глаза Анны смотрели совсем недавно, когда я только-только переступил порог каюты прибывшей с Земли богини.

Вдруг я понял сразу несколько вещей. Почему-то я смотрю уже не в глаза Лоле, а на ее руку, коснувшуюся медальона в расстегнутом на несколько пуговиц воротнике блузки. Лола это видит, а еще это видит Анабель — которая только что приостановилась, обернулась и перевела полыхнувшей алой яростью взгляд на Лолу. Звенящее в воздухе напряжение снова сгустилось — даже несмотря на то, что я уже направился к себе в каюту, провожаемый заинтересованным взглядом Лолы и злым Анабель.

Если до завтрашнего разговора с Анной все пройдет нормально в нашем командном взаимодействии, я очень сильно удивлюсь.

Глава 9

Деймос

Ужин проходил в Солнечном колодце облачной базы, в торжественной обстановке. Анна расположилась во главе стола, в одиночестве за одной из его пяти сторон. За ее спиной вертикально развешены флаги Республики — в центре, Пути Арагона слева и Корпуса Марса справа; немаленькие полотнища, подчеркивающие размер помещения.

Остальные четыре стороны стола заняли разделенные на команды инкубаторов шестнадцать менторов, блестя золотым и серебряным шитьем парадной формы. По общему виду сразу понятно, кто восстановлен в хранилищах — как безродная Гарсия, а кто попросту сменил оболочку, как ее старший товарищ по фамилии. Восстановление оболочки после перманентной смерти довольно травматично для психики, а также гораздо более некомфортно физически — если после замены кванта души между смертью и новой жизнью в памяти всего лишь миг темноты, то во время восстановления сохраняются абсолютно все воспоминания о нахождение в не-жизни.

В течении как минимум нескольких часов после возвращения сложно сохранить полное спокойствие и самообладание — вопрос даже не в устойчивости психики, а физиологической реакции. Вот потому Фабиана Гарсия и сидит бледная, с бисеринками пота на висках, едва сдерживая дрожь в руках и с отвращением глядя на еду. Ее же старший брат совершенно спокоен и безмятежен, как раз аккуратно нарезает мясо тонкими полосками для своей команды.

Второй высокородный патриций, кадет Трастамара, заметно взволнован — но явно не из-за восстановления оболочки, а от осознания собственной ошибки, после которой был так эффектно выставлен Анной с лекции. Заметно, что нервничает и опасается чужих взглядов и насмешек, но на него никто не смотрит — все волнуются совсем по иным поводам.

Волновались все зря. Возможно, торжественный обед планировался еще одним испытанием, проверкой или тестом, но после нашего с ней разговора Анной была тиха и задумчива, не обращая на остальных присутствующих вообще никакого внимания. За все время ужина за столом не было сказано ни слова и после трех перемен блюд и десерта все четыре четверки разошлись.

Не задерживавшись в общем зале нашей казармы, я сразу направился в свою каюту. Завалился на кровать не раздеваясь, обдумывая события такого долгого дня. Когда раздался аккуратный стук в дверь, даже не удивился — потому и не раздевался, вот было предчувствие что день еще не закончился. Не вставая, дал команду открыть дверь — в каюту грациозно зашла Лола.

Двигалась она так, что взгляд не отвести — идет с грацией хищной кошки. Я приподнялся, опираясь на изголовье, Лола подошла и присела рядом на край кровати. На губах играет загадочная полуулыбка, синие глаза — словно подсвеченные изнутри, еще больше напоминают цвет яркого ночного неба.

— Привет, — шепнула Лола, чарующим тоном создавая интимную обстановку.

— Привет, — ответил я вполне нормальным голосом, что прозвучало как-то странно. Но интимную обстановку не разрушило — вместе с Лолой в комнату зашло очарование шарма, прямо воздух другим стал. Ну да, это у нее и парфюм особенный, ненавязчиво трогает сразу разные чувства.

Лола глубоко вздохнула, так что ее грудь заметно приподнялась. Только сейчас заставив обратить внимание, что под пиджаком у нее ничего нет. До этого момента я неотрывно смотрел в ее удивительные темно-синие глаза словно завороженный, только сейчас увидев новую точку интереса.

Прекрасно чувствуя попытки манипулирования, я поцокал языком и осуждающе покачал головой. Лола, опустив взгляд и извиняющееся пожав плечами, подвинулась ближе и пальчиком повела мне по плечу — делая все медленно и в молчании, словно ожидая моего протеста. Напрасно ждала. Спустившись до запястья, Лола взяла мою руку и мягко клюнув ладонь поцелуем, положила себе на шею. Замерли, посидели немного — моя рука по-хозяйски лежала на шее Лолы, а сама она подняла взгляд и смотрела одновременно с вызовом и покорностью.

— Я предлагаю тебе сотрудничество, — шепот Лолы, сейчас, когда моя рука лежит у нее на шее, сейчас показался еще более чарующим.

— В плане? — я тоже невольно понизил голос.

— В плане… поближе узнать друг друга, для начала. Доставить друг-другу удовольствие, — глубоко вздохнула Лола, так что приподнявшаяся высокая грудь вновь заставила чуть разойтись края пиджака.

— Что еще?

— Разве этого недостаточно?

Отвечать не стал, промолчал. Лола прикрыла глаза и еще раз глубоко вздохнула — чтобы сейчас я уж наверняка на ее грудь посмотрел и оценил. С одной стороны — видел я там все уже; с другой — почему-то не смотреть не получалось.

— Если у нас получится установить близкую психоэмоциональную связь, ты меня не выбросишь за борт, — едва слышным шепотом произнесла девушка, кажущаяся сейчас такой покорной и беззащитной.

Сразу захотелось обнять и утешить. Вовремя вспомнил, как она разводным гаечным ключом ударом в голову Милагрос чуть скальп не сняла. Помогло, но не сильно.

— Для тебя плюсы понятны. А для меня? — спросил я снова негромко, принимая предложенный интимный тон общения.

Не отвечая на вопрос прямо, Лола загадочно улыбнулась и похлопав ресницами повела плечами так, что никаких слов не нужно было. У меня внутри демоны как с цепи сорвались — недоумевая, почему мы еще разговариваем, а не пользуемся предложенным нам правом хозяина.

«Запомни, маленький барчук: рыбы в море намного больше, чем кажется», — вдруг вспомнил я слова мастера меча Николая. Никак не комментируя взгляд Лолы, я покачал головой, показывая сомнение.

— Такой как я больше нет, — уже вслух ответила Лола.

В самоуверенности ей, конечно, не откажешь.

— Лола, я и так не собираюсь выкидывать тебя за борт, пока мы в одной команде. А близкая психоэмоциональная связь может помешать мне трезво принимать решения.

— Ты все же подумай, — еще раз глубоко вздохнула Лола.

— Я подумаю.

Сняв с себя мою руку, Лола поцеловала мне ладонь — от мягкого и чуть влажного прикосновения ее губ словно разряд тока по всему телу прошел. Она это увидела, но не пытаясь больше собирать отказы поднялась и направилась к выходу, покачивая бедрами.

На эмоциях от ее визита я не мог заснуть гораздо дольше, чем планировал и думал совсем не о том, о чем нужно бы.

Утром — в шесть тридцать по стандартному времени, меня с кровати буквально скинул корабельный ревун. Зарядка, завтрак — распорядок и само начало дня мало чем отличалось от происходящего в инкубаторе, только мы здесь гораздо более красивее одеты. После завтрака Анна вызвала все четыре команды в помещение для брифингов, где над столом обновилась соревновательная таблица.

На первом месте, неожиданно, находился Аларкон — двести семьдесят очков. Еще вчера, с семьюдесятью, они были на последнем. Сегодня там оказался Сааведра, лучше всех справившийся с испытаниями как команда, со ста сорока очками. Команда Вега, благодаря необдуманному порыву, терпению и самоотверженности Фабианы Гарсия занимала третье место, мы со своими двумя сотнями опустились на второе.

Анна сидела на краю стола закинув ногу на ногу — вот не признает она стулья в рабочей обстановке. Сегодня на ней был повседневный облегающий мундир Республиканского флота. Черный с белыми вставками, из специальной ткани, в котором можно как на мостике расхаживать, так и в боевой скафандр залезать без замены на контактный комбинезон.

Когда мы разошлись вдоль стола-подковы и встали у своих мест, Анна внимательно на нас посмотрела, ожидая реакцию на таблицу.

— Есть какие-то вопросы, господа и дамы?

Взгляд Анны пробежался по остальным и уперся в меня.

— Деймос Рамиро. У вас есть вопросы?

— Да, госпожа куратор.

— Задавайте.

— Это не те вопросы, которые я хотел бы задавать прямо сейчас, тратя ваше время.

— Хм, неплохо, — поджала губы Анна, потом махнула рукой себе за спину. — При взгляде на таблицу вы можете увидеть некоторое изменение позиций. Команда инкубатора Аларкон сегодня вырвалась на первое место общего зачета, потому что я приняла решение наградить их двумя сотнями очков за показанную вчера выдержку, сообразительность и прекрасно продемонстрированную политику невмешательства.

Все четверо девушек в синих пиджаках, похоже, сильно удивились оценке, но виду старались не показывать. Анна между тем щелкнула пальцами и очки команд обнулились — зато в дополненной реальности омнифона появилось оповещение, что на счет группы Кальдерон поступило двадцать тысяч этерналов. Курс перевода по сто монет за каждое набранное очко, получше чем в инкубаторе капитализация.

— Кадеты, прошу за мной, — спрыгнула Анна со стола.

Двигаясь следом за куратором, через несколько минут мы пришли в грузовой ангар на нижнем уровне облачной базы. Здесь стояло четыре патрульных катера — малые суборбитальные корабли Сил Обороны, выкрашенные светло-серым и с эмблемами четырех инкубаторов на каждом.

— Мисс Гарсия? — обратилась Анна к пепельноволосой девушке.

— Да, госпожа Анна.

— Почему в республиканском флоте нет беспилотных кораблей?

— Системы радиоэлектронной борьбы могут вывести из строя любой корабль без пилота, человек на борту нужен для сохранения контроля.

— Но ведь можно вместо экипажа посадить синтов?

— Управляющий искусственный интеллект синтетических организмов, а тем более андроидов, может быть взломан по направленному лучу и в таком случае боевая единица не только переходит на сторону противника, но и мгновенно дискредитирует систему опознавания свой-чужой.

— Все правильно. А использование клонов в Республике строго запрещено, поэтому в экипаже любого выполняющего задачу боевого корабля всегда должны быть разумные люди.

К этому времени в ангаре появилось четыре синта, каждый нес кейс с комплектом многофункционального флотского скафандра, как можно было понять из пиктограмм на крышках.

— В процессе обучения вы опробуете на себе разные ипостаси будущих подчиненных, в данном случае — станете командой малого патрульного катера. Прошу вас, облачайтесь, — одновременно с приглашающим жестом Анны четыре синта подошли к четверке Аларкона и раскрыли кейсы со скафандрами.

— Какие-то вопросы? — заметила куратор замешательство девушек.

— Да, госпожа куратор. Мы не изучали ни данную модель боевого скафандра, ни спецификацию патрульного катера, — осмелилась задать вопрос лидер четверки.

— Дело не в изучении, знаниях или готовности. Дело в том, что вам сейчас нужно быстро облачиться и занять свои места согласно купленным билетам, — мило улыбнулась Анна.

Ее прекрасно поняли, так что все четверо быстро принялись за дело. Снятая и аккуратно сложенная униформа менторов осталась на полу, а девушки из Аларкона, помогая друг другу, уже влезали в обтягивающие контактные комбинезоны — жидкая наноткань, первый слой, он же последний уровень защиты. Вторым был тяжелый регулируемый комбинезон с усиливающими вставками — амортизирующий гель с герметизирующими свойствами, и третьим слоем защиты шли непосредственно доспехи боевого костюма.

— Малый патрульный катер является многофункциональным кораблем, так что каждый член экипажа должен обладать широким спектром навыков и умений, в том числе в качестве отдельной боевой единицы. Прошу, девочки, — показала Анна на катер с синим щитом инкубатора Аларкона.

Двигаясь довольно неуклюже в непривычных боевых скафандрах, первая четверка разошлась вокруг своего катера. Двое забрались по крылу в кабину — на место пилота и капитана, еще двое зашли поднялись по опущенному из брюха катера узкому трапу, занимая места бортинженера и специалиста по вооружению. Шли вперед они уверенно и без вопросов, видимо получив целеуказания через омнифон.

Когда четверка Аларкона заняла свои места, Анна почти неуловимым жестом дала команду, люк под катером открылся и тот камнем ушел вниз. После настал черед команды Сааведра, следом команда инкубатора Вега — второй и третий катера один за другим также беззвучно ухнули вниз, падая к поверхности океана. Пока все это происходило, я краем глаза наблюдал за стоящей рядом троицей. Лица Анабель, Лолы и Милагрос выражали самые разные эмоции, но было видно, что происходящее им не сильно нравится. Но когда Анна повернулась к нам, девушки заметно удивились — вдруг догадавшись, что синтов со скафандрами для нас не появилось.

— Ближайшие несколько дней, а может и неделю, три катера с другими командами проведут на океанском дне. Без связи — пока экипажи сами не разберутся с базовым управлением системами вверенного корабля. После этого кадеты, не поднимаясь с океанского дна, будут выполнять учебные задания в режиме автономного полета, — говорила Анна сейчас, обращаясь только ко мне. — Лола, Анабель и Милагрос проводили подобный тест на клаустрофобию во время тестов перед поступлением в Земную Академию, так что я не вижу смысла повторять его заново для них.

Девушки чуть-чуть расслабились, у Лолы даже тень улыбки на лице промелькнула, но они явно ожидали подвоха.

— Можете быть свободны, — небрежным жестом отправила Анна всех троих прочь.

Это несколько озадачило троицу, но спрашивать куратора никто не решился –синхронно развернулись на каблуках и без задержек двинулись прочь из грузового ангара. Когда они вышли, к нам с Анной подошли до этого момента незаметные два синта с кейсами. В них оказались не массивные боевые, а обычные рабочие изолирующие скафандры для меня и Анны. Вот почему она в таком рабочем мундире сегодня, чтобы лишний раз не переодеваться.

Обычный вакуумный скафандр не такой массивный как многофункциональный, но одному тоже непросто облачаться — синты помогли сначала Анне, потом мне, после чего исчезли из вида. Анна к этому моменту уже ждала меня в рубке заняв место пилота, мне досталось капитанское кресло. В патрульном катере все оказалось словно игрушечным, экономия места с которой я столкнулся на корвете ни шла ни в какое сравнение с тем, что вижу здесь и сейчас — в каморке, названной навигационным мостиком было проблематично даже одному согнуться и развернуться, а нас здесь двое сейчас.

Все системы между тем показали зеленый уровень готовности, и я почувствовал пустоту в животе — катер ухнул вниз, набирая скорость в свободном падении. Момент входа в воду я почувствовал хорошо, а после Анна наконец взяла управление, оживив большинство систем. На навигационном экране я видел, что остальные катера темными болванками — безо всякого излучения и с заглушенными реакторами уже лежат на дне. В полной темноте, без работающих систем жизнеобеспечения. Не завидую я там оказавшимся, и не хотел бы повторять подобный опыт. Но тест на клаустрофобию действенный, спорить сложно.

— Время вопросов, — раздался голос Анны, отрывая меня от наблюдения за экранами. Да, что-то я отвлекся.

— Почему у меня есть право на ношение оружия?

Сумел немного удивить — Анна даже усмехнулась.

— Лорд Рамиро сейчас находится на Земле. Ты, как следующий по старшинству представитель фамилии, являешься в данным момент исполняющим обязанности главы, поэтому обладаешь некоторыми возможностями, недоступными для других кадет.

— По вопросам в рамках учебной программы у меня все.

— Даже нет желания спросить про несправедливое начисление баллов?

— Предполагаю, это сделано для того, чтобы с самого начала показать нам несправедливость и безразличие окружающего мира.

— Верно предполагаешь, — кивнув, протянула Анна. — Нынешний командный зачет не определяет, кто из вас одержит победу в военных играх, это лишь предварительная соревновательная часть, влияющая на размер накопленной премии для второго этапа игр. А начисление мною очков в зависимости от прихоти и настроения — это способ показать вам, как работает структура военного подчинения, когда что бы вы не делали, всегда может произойти нечто неожиданное и непредсказуемое со стороны непосредственного начальства. К этому нужно быть готовым, и всегда иметь это ввиду.

Последнее ее разъяснение мне совсем не было нужно — я и так это понимал; это нужно было самой Анне, чтобы собраться с мыслями. Она поняла, что я это понял и слегка смутилась.

— Ну что, тогда мое время вопросов, — пожала она плечами, скрывая смущение за легким раздражением напора. — Где «Сабина?»

— Как-то вы сразу быка за рога, — пожал я плечами.

— Ну а что ходить вокруг да около.

— Чтобы не ходить вокруг да около, расскажите, зачем именно вам нужна «Сабина» и почему я должен раскрыть вам эту информацию.

— Там находится нечто для меня важное.

— Нечто? — усмехнулся я.

Анна промолчала, глядя на меня без эмоций.

— Это «нечто» — юная девушка, жительница Старой Земли в анабиозе, — произнес я и сразу увидел, как слегка расширились зрачки Анны. — Это понятно, что именно она важна для вас. Меня интересует, зачем она вам.

— Это совершенно не твое дело, — покачала головой Анна.

— Как это? А если вы хотите ее убить? Я не хочу, чтобы с ней случилось что-то плохое, а если…

— Ах вот ты про что. Не волнуйся, я никоим образом не причиню ей вреда, даю слово.

— Какие для меня плюсы в этой сделке?

— Я сделаю тебя протектором Арагона.

— Как Деймоса Рамиро или как Данте Сангуэса?

— Ой Господи, да мне без разницы, — махнула рукой Анна, показывая полное небрежение к вопросу. — Ты станешь здесь самым главным, а уж царем Арагона, королем Арагорном или даже главным местным агрономом — тебе решать. Я полностью отдам тебе всю систему.

— Капитолийская триада не будет против?

— Нет.

— Ясно. Мне надо подумать.

— Долго?

— Минуту.

— Думай.

Думать, впрочем, особо не о чем. Если я соглашаюсь, у меня есть шанс приобрести покровителя с Земли, богиню из самого Совета. Если отказываюсь — это гарантированное появление врага на Земле, богини из самого в Совета.

Оставались, конечно, варианты что обещание свое Анна не выполнит, но мне кажется здесь дело несколько в другом. Если она готова так легко отдать мне Арагон, может у нашей системы впереди какие-то большие проблемы? Вот это уже ближе к истине, если еще вспомнить лорда Рамиро, который готовил из меня абсолютное оружие, что бы это ни значило.

— Я согласен.

— Семнадцать секунд, — кивнула Анна, удивленная коротким временем на раздумья. — Итак, где «Сабина?»

— Я не знаю.

— Ты издеваешься? — глаза куратора недобро сверкнули.

— Я не знаю где яхта, но информация есть в бортовом компьютере «Эхо». Мы спрятали яхту, курс прокладывала Анабель.

— «Эхо» — это тот корвет, который сейчас лежит на дне рядом с Кальдероном?

— Да.

— И ты оставил там такую информацию? На клановой посудине?

— Это теперь лично мой корабль, никто на «Эхо» без меня или Анабель не попадет.

— Туда должны попасть мы, как можно быстрее! — уже обернулась Анна к пульту, активируя пилотную программу и забирая ручное управление.

Чтобы добраться до инкубатора Кальдерон, было два пути — полетом по баллистической траектории, на что ушло бы несколько минут, или по прямой через океан.

Анна выбрала второй путь, двигаясь с отключенным транспондером. Причем я заметил, что наша метка с общей системе навигации осталась на месте — мы стали невидимками. Да, у этой женщины действительно серьезный уровень доступа — она буквально может изменять реальность под себя. Даже у протектора такого уровня власти на Арагоне нет, за ним все двенадцать фамилий пристально наблюдают.

Около двух часов потребовалось, чтобы добраться до лежащего на океанском дне корвета — после чего Анна отключила системы жизнеобеспечения и открыла люки, запуская воду в кабину. Она выбралась первой и двинулась по дну в сторону шлюзовой камеры. Судя по блеску глаз, мельком виденных за визором шлема и по рваным движениям очень похоже, что Анна теряет самообладание. Но я бы не стал в этом ее винить, учитывая, что к цели своего поиска она идет уже больше трех веков.

Глава 10

Анна

Анна чувствовала, как теряет над собой контроль, но даже не пыталась собраться — очень уж сильное внутреннее напряжение. Двухчасовая гонка сквозь глубины океана, шлюзовая камера корвета, тесные коридоры и, наконец, навигационный мостик — скорее, скорее, все окружающее она уже воспринимала словно туннельным зрением.

Все, она находится в том самом ключевом моменте поиска, когда вот-вот впервые можно увидеть цель. От осознания этого по позвоночнику прошел легкий морозец, руки ощутимо подрагивали. Анна с огромным трудом сдерживала волнение, когда Деймос — раз за разом подтверждая уровень доступа, оживлял корабельную навигационную систему. Он делал все настолько долго, что Анна едва сдерживалась, чтобы не сорваться в крик и не поторопить его. Держалась, понимая, что в его действиях нет отточенной привычки, что он сейчас делает все максимально быстро в меру своих знаний и возможностей.

Наконец все запароленные и запакованные файлы отрылись, и на отобразившейся схеме звездной системы Анна увидела маршрут «Сабины», отправившейся дрейфовать между главным и внешним астероидным поясом звездной системы.

— Дай мне допуск пилота-навигатора, — попросила Анна.

— Прямо сейчас полетим? — удивился Деймос.

— Вода, воздух, провиант — чек. Ресурс корабля более девяносто семи процентов по всем статьям, временным и постоянным. Чай можешь попить уже в дороге. Чего ждать? — чуть более резко, чем хотелось бы, ответила Анна. Впереди оставалось всего несколько суток пути и хотелось начать их поскорее, чтобы быстрее закончить.

Деймос не стал спорить, и вновь — с раздражающей медлительностью перепроверяющего каждое свое действие полного новичка, выдал ей допуск. Анна сразу оживила корвет, первым делом дав команду на разогрев реактора, параллельно прогоняя тест всех систем и используя личный код запустив обновление навигационной программы. Последнее было стандартным действием, которым она бы пренебрегла в иной ситуации на своем корабле — но до момента готовности реактора к старту оставалось еще более получаса, а эта клановая лохань все же чужая, кто знает на чем здесь могли сэкономить.

В ожидании готовности к старту Анна сняла неудобный скафандр, сделала себе чашку кофе и фруктового чая Деймосу, устроившись в кресле пилота-навигатора. Над проекцией звездной системы одна за другой бежали желтые полоски загрузки. Основная длинная — готовность реактора, чуть ниже четырнадцать уже зеленых — готовность стартовых и разгонных ускорителей, маневровых двигателей и ориентационных локаторов.

В рабочей области зеленым цветом один за другим подкрашивались проекционные линии секторов звездной системы, когда данные навигационной системы корвета совпадали с полученной информацией. Надо же, отметила Анна, никакой экономии — в мозги корвета загружена все доступная информация, а не частичный доступ для актуальной полетной программы, как это в основном бывает. Довольно редкий случай для кланов, хотя корабль этот предполагался для делишек главы фамилии, так что ничего удивительного. Мысли у Анны текли поверхностные и ленивые, специально вытащенные на первый план восприятия чтобы хоть чуточку успокоить мандраж с нервозностью.

Несколько минут прошло в молчаливом ожидании, пока одна желтеющая в светло-зеленый цвет полоска не мигнула и вдруг вместо зеленого один из секторов системы окрасился сначала в оранжевый, а после и в красный цвет. Анна замерла, в оцепенении наблюдая за изменившийся навигационной картой, где красными очертаниями проекционных линий уже мигал один из секторов.

— Что это значит? — услышала Анна сквозь звон в ушах вопрос Деймоса.

— Это значит, что сегодня ровно в полночь по стандартному времени между главным и внешним поясом астероидов появилась гравитационная аномалия, в просторечии именуемая кротовой норой, считавшейся раньше возможной только теоретически.

Анна говорила, но голос свой слышала едва-едва, как будто сквозь вату. Она уже понимала, что произошло, но еще не в силах была это принять.

— И именно в эту кротовую нору, согласно проложенному твоей сестрой Анабель курсу, через девяносто минут после ее появления должна была пройти яхта «Сабина». Еще через девяносто минут после этого кротовая нора исчезла. Ты об этом что-то знаешь? — обернулась и спросила Анна, глядя в кроваво-красные глаза Деймоса.

— То есть вы предполагаете, что мы с Анабель как-то предвидели появление появившейся всего на три часа гравитационной аномалии, до этого считавшейся возможной только теоретически, и специально отправили туда свою яхту? — поднял брови юноша.

Анна отвернулась, чувствуя, как немеет лицо. Да, звучало совершенно нереально, и удивление в глазах юного демона сказало ей все что необходимо. Триста лет она шла вперед в своих поисках, и вот теперь — когда увидела цель, сама вселенная встала у нее на пути.

— Эта песня хороша, начинай сначала, — прошептала Анна, прикрыв глаза и чувствуя, как трепещут ресницы. По телу прокатилась предательская слабость в момент окончательного понимания, что именно сейчас произошло.

Захотелось расплакаться, когда ее накрыло осознание необходимости вновь начинать поиск если не с нуля, то около того — потому что куда вела исчезнувшая кротовая нора, выяснить просто не представляется возможным.

Анна открыла глаза, но тут же сразу закрыла вновь — удерживая слезы, беря себя в руки. Ей нельзя быть слабой, ни в коем случае. Да, поиски нужно начинать снова, и что? Ну искала триста лет, еще триста лет поищем — она уже никуда не торопится.

Анна вздохнула и протерла лицо, смиряясь с неизбежным. Но не с необходимостью начала нового поиска, нет — с этим она уже смирилась еще в момент осознания случившегося. Сейчас мысли были совсем о другом — ей категорически нельзя быть слабой, но во всем сейчас происходящем для нее есть слабое звено. Деймос Рамиро, который теперь обладает информацией, которой обладать никак не должен.

Анна ненавидела демонов и детоубийц. С одной стороны, перед ней одиннадцатилетний ребенок; с другой — он демон, и разум в нем во многих аспектах соответствует развитию тридцати-, или даже сто тридцатилетнего обычного человека.

Решение она приняла меньше, чем за три секунды — прислонив язык к небу в определенной точке, Анна два раза крутанула глазными яблоками, выкручивая возможности организма на самый возможный максимум. Откат будет отвратительным, но ей сейчас нужны все возможности, что есть у этого тела, иначе ей демона не победить.

Деймос все понял ровно в тот момент, когда Анна открыла глаза и повернулась к нему, фокусируясь для атаки — движение вышло быстрым до размытия. Это было единственное мгновение, когда он мог попытаться избежать нападения. Он успел, и воспользовался возможностью сполна — вот только его модифицированное в рамках экспресс-программы тело ни шло ни в какое сравнение с тем произведением искусства, которым было местное тело Анны.

Разогнанная активировавшейся химией до невероятных скоростей, она двигалась словно в замедленном времени — промахнувшись первым прыжком, но вернувшись обратно вторым и перехватив атакующую руку защищающегося подростка. Захват, бросок, треск костей — обычный человек не смог бы сломать эту руку; она смогла, причем сразу в двух местах.

Сощурившиеся глаза Деймоса полыхнули алым огнем, зрачки превратились в две вертикальные полоски — юноша ускорился, двигаясь теперь с ней почти на одном уровне, позволив демонической сущности себя поглотить. Потолок и пол вдруг поменялись местами — он сбил ее с ног подсечкой, сломав ногу и себе, и ей. Сделавшая двойное сальто Анна приземлилась на пол как кошка, и даже не подумала попытаться встать. Сознательно подставившись под удар ногой в живот, она крутанулась и вцепилась ему в ногу — разрывая плоть зубами и превратившимися в цепкие когти пальцами. Ударом сверху демон сломал себе руку, а ей шею, но на жизнедеятельность ее изменившегося тела это никак уже не влияло — потянув вниз, Анна заставила Деймоса упасть рядом, вбивая ему кулак в грудную клетку. Никакой грации и эстетики в движениях, одни животные инстинкты в желание убить, чтобы выжить.

Затрещали кости, брызгала кровь, два тела сплелись в смертельном захвате. Анне повезло, в какой-то момент она оказалась сверху и увидев рядом два багряных провала, ударила головой. И еще раз, и еще — видя, как разлетается по сторонам кровавый веер. Брызги демонической крови обжигали ее кислотой, заслоняя взор, но она все била и била, превращая в месиво уже безжизненное тело под собой.

Момент усиления прошел, смертельная схватка уложилась меньше чем в десять секунд. Чувствуя нарастающую боль, мешая хрипы с рыданиями, Анна откатилась в сторону. Двигаясь с помощью оставшихся целыми левой руки и правой ноги, она кое-как добралась до угла рубки и сжалась в позе эмбриона, обхватив колени руками, зарыдала в голос. Ее неотвратимо догнал откат — враз увеличившиеся на порядок способности условно-человеческого тела не проходят бесследно. Тем более настолько сломанного после поединка тела. Анну уже било истерикой, тряся как в лихорадке — негромко подвывая, она растянулась на полу, чувствуя, как будто ее выворачивает наизнанку.

Повреждения тела подошли к критической границе — для того, чтобы вернуть возможность двигаться и функционировать, потребовалось больше девяти часов. Только по их истечении Анна смогла более-менее вздохнуть и пошевелиться, чувствуя постепенно возвращающийся контроль над телом, позволяющий доковылять до медицинской капсулы.

Вот уже десятый час Анна уже лежала ни о чем не думая, только теперь слушая свое дыхание и ожидая пока к ней вернется зрение. Еще немного и она сможет встать, чтобы отвести корвет на облачную базу Корпуса Марса — откуда ей уже пора домой, искать новые зацепки.

Вдруг совсем рядом, прерывая только начавшие более-менее формироваться мысли, раздался громкий и очень резко-неприятный звук.

— Кто здесь? — шепотом спросила Анна, поднимая голову и мутным взглядом шаря по темному навигационному мостику, наблюдая только размытые зеленые пятна телеметрии вокруг пульта.

Ей никто не ответил.

Природу резкого звука Анна поняла в тот момент, когда на запястье опустилось чье-то колено, прижимая руку к полу, а полоска широкого и липкого скотча закрыла ей глаза.

Глава 11

Данте

Открыв глаза — уже понимая, что очнулся, но еще не совсем понимая где я и кто я, некоторое время провел в мягкой подушке амортизационного геля.

Крышка капсулы приподнята, по контуру идет мягкая алая подсветка — признак внепланового пробуждения. Из последних воспоминаний — момент, когда эта самая крышка капсулы разделяет нас с моим вторым, более взрослым модифицированным телом, далее только навалившаяся темнота.

Режим внепланового пробуждения, теоретически, мог включится в двух случаях — либо что-то произошло с яхтой, либо же миновали одиннадцать месяцев, за время которых от меня-Деймоса не поступило никакой информации. В первом случае в хранилище звучал бы сигнал готовности или тревоги. Во втором — отсутствовала бы красная подсветка.

Значит произошло что-то третье, неучтенное нами с Анабель в расчетах.

Выбрался из капсулы, осмотрелся. Хранилище расцвечено мягким красным — не аварийное, а энергосберегающее освещение. Показатели мониторов сообщают, что реактор яхты заглушен, работают только системы жизнеобеспечения четырех помещений — хранилища, камбуза, моей личной каюты и навигационного мостика.

Быстро одевшись, осмотрел остальные капсулы. Все закрыты, тела-оболочки на месте. В том числе и странная девушка со Старой Земли — постоял немного, глядя в такое красивое, привлекательное своей неидеальной простотой лицо в обрамлении светлых волос.

Над выходом висело рабочее табло со стандартным временем. Присмотрелся, постоял немного — разбудило меня меньше чем через неделю после начала полета. То есть в тот самый момент, когда яхта должна была прибыть на место дрейфа.

Ох Анабель, пожалуйста, не надо.

Неужели я ошибся, и сестрица преподнесла мне сюрприз?

Покинув хранилище, прошелся по пустым и тихим коридорам яхты — неоправданно для космического корабля широким, как дань комфорту и показательному клановому богатству. Сейчас здесь было не очень уютно — позолота ручек и перил в аварийном освещении отливала кровавым багрянцем, а тихий гул систем жизнеобеспечения кажется рокотом спящего зверя. Не будь я демоном, мог бы испугаться. Наверное.

На навигационном мостике перемигивались оранжевым и красным сотни светодиодных индикаторов. Встав на капитанский выступ, возвышавшийся над полусферой — в которой обычно отражена звездная система, а сейчас пустой, я пробежался взглядом по оповещениям и статусам системы. Открывшаяся картина не порадовала: моих познаний навигатора оказалось достаточно, чтобы понять — яхта не понимает, где находится, оттого я и был разбужен с прерыванием программы долгого сна.

— Ох сестрица, в какую же ты дыру меня отправила, — вздохнул я, предполагая худшее, но стараясь сохранить спокойствие.

— Не сестрица, а я. И не в дыру, а в нору, — вдруг раздался позади звонкий девичий голос.

Погасил порыв резко обернуться — незаметно зашедшая сзади девушка если бы хотела причинить вред, уже сделала бы это. Постоял немного, глядя на сияние желто-оранжево-красного вокруг и только потом развернулся. В кресле штурмана за моей спиной расположилась светловолосая женщина, сидя закинув ногу на ногу и разглядывая показатели приборов. В легкой белоснежной римской тунике с широким золотым поясом, ноги босые, на щиколотках тонкие браслетики.

Я никогда эту женщину не видел, но я ее откуда-то знаю. И не потому, что это девушка из капсулы — только что догадался, когда она повернулась и я смог нормально рассмотреть ее лицо. Хотя нет, это не девушка из капсулы, а ее более старшая версия — если прибавить ко внешности лет двадцать-тридцать естественного взросления.

Определенно я где-то видел ее до этого, именно в этом наряде и в облике такой взрослой внешности. Откуда она здесь, в каютах пряталась? Вполне возможно, потому что пространственные сканеры, считывающие ситуацию в командной рубке, показывали сейчас здесь присутствие только одного человека — меня.

— Нет, не ошибка, — улыбнулась незнакомка, проследив направление моего взгляда. Меня здесь нет, но я здесь. Парадокс.

— Объяснишь?

— Конечно. Отправила тебя сюда не Анабель, а я. И не в дыру, а в нору, — широко улыбнулась незнакомка. — С другой стороны, что космическая дыра, что кротовая нора — семантическая разница в контексте исчезающе невелика, а я тебе не менее сестра, чем Анабель. Ведь все люди братья, я если не братья, то сестры. Так?

— Можно поспорить.

— Но это будет спор о словах и определениях, а не о сути вещей.

— Я не только человек, но и демон.

— Угу, — кивнула показательно посерьезневшая девушка. — А человек с зубным имплантом — киборг.

— Я понимаю, о чем ты. Только не понимаю кто ты и что здесь происходит.

— Я для того и здесь, чтобы объяснить. Только не включай, — вдруг показала девушка на пульт, где призывно горела подсвеченная кнопка запуска ориентации корабля в пространстве. Хм, как раз на эту кнопку я сейчас и хотел нажать — очень уж меня интересовало, где оказался.

— Почему не включать?

— Полетная программа по умолчанию сканирует пространство в пределах расчетной сферы диаметром в одну астрономическую единицу. Для того чтобы понять свое местонахождение в пространстве нужна гравитационная картина и как правило, если речь идет о перемещении в пределах известной картографированной звездной системы, достаточно трех гравитационных очагов для определения своего местоположения. Здесь это не сработает, потому что вокруг нас нет никаких очагов, мы покинули пределы галактики.

«Нас». Она сказала «нас», значит это все же она — незнакомка из капсулы.

— Если ты сейчас все же запустишь ориентирование, то в попытке сканировать окружающее пространство бортовой компьютер с каждой итерацией будет расширять сферу обзора, видя только пустоту. Так что, если тебе дороги жизнь и рассудок, не нажимай на кнопку — навигационный компьютер либо сломается, либо мы навсегда потеряемся.

— Как потеряемся?

— Для расчетов нужна энергия. После третьей попытки сканирования — вместе с расширением сферы поиска она закончится, и мы останемся висеть безжизненной болванкой в пустоте. На сколько у тебя хватит рассудка, когда осознаешь, что у тебя просто не хватает воображения даже представить, насколько мы далеко от дома, куда не вернемся уже никогда.

— Так бы сразу и сказала. «Сломались или потерялись», знаешь ли, не дают полной картины.

— Ой не цепляйся к словам, — с улыбкой махнула рукой незнакомка.

— Хорошо, пока не буду. Спасибо за разъяснения. Итак, повторю вопросы — кто ты, когда ты вышла из анабиоза и что здесь происходит.

— Я — это она. Из будущего.

— И твое нахождение здесь подразумевает, что мы с ней отсюда все же выберемся.

— Конечно. Как бы я иначе здесь появилась?

— Ты здесь физически сейчас находишься?

— Потрогать хочешь?

— Мне достаточно ответа.

— Меня здесь нет и никогда не будет.

— Парадокс?

— Именно. Ты же знаешь, что в адекватной физической модели невозможно создание галактического государства?

— Смутно, — покрутил я рукой, подразумевая поверхностные знания.

— Хотя бы о релятивистских эффектах имеешь некоторое понятие?

— Да, но если что я не силен в математике.

— Совсем?

— Так, лишь некоторое понятие имею. У нас времени много?

— Бесконечность.

— Давай тогда попроще и сначала.

— Давай. Ты же понимаешь, что все движение — относительное?

— Ты сейчас в контексте подразумеваешь, что скорость — это относительная величина, а время — функция относительно скорости?

— Да… — с удивлением посмотрела на меня незнакомка.

— Так вот ты о чем, — начал я понимать причину парадокса ее здесь присутствия. — Лента Мебиуса, да?

— Не поняла.

— Трехмерное пространство с одной гранью. Если тебя здесь нет, но мы разговариваем, значит ты как-то закуклила материю, игнорируя теорию относительности, верно? Двигаешься не ты и не я, а пятимерное пространство вокруг нас, так?

— Типа того… — повторила мой недавний жест незнакомка, покрутив рукой. — А говорил, что не понимаешь!

— Так я до сих пор не понимаю.

— Знаешь, Геральт, про незнание математики мне кажется здесь кто-то пи…

— Я не Геральт.

— Ладно, проехали. Наша Республика — галактическое государство, где расстояния между протекторатами нелинейны, именно поэтому мы живем по одному стандартному времени. Все провинции соединены с метрополией — только с метрополией, порталами квант-переходов, решающих принципиально нерешаемые проблемы галактического государства — быстрого перемещения и мгновенной связи. Ведись космическая экспансия в трехмерном пространстве, земное правительство планировало бы колонизацию и битвы учитывая еще не родившихся детей, живущих в субъективном времени… Следишь за мыслью?

— Да. Пока отец семейства слетал на Альфа Центавру, у его внуков уже выросли свои внуки, а у него только борода отросла, — утрировал я, но щелчок пальцев странной незнакомки подсказал мне, что попал в точку.

— Верно. В разных звездных системах время идет по-разному, если грубо, но двигаясь по следам иных сущностей — назовем их богами, человечество захватило себе немало территорий. Мы продвигались вперед в многомерном пространстве, где время — тоже координата, которую мы учитываем и синхронизируем с метрополией. И сейчас я увела «Сабину» из системы Арагон…

— Покинув территорию, контролируемую Республикой?

— Именно!

— Так снова вопрос: кто ты?

— Я — это девушка, которая сейчас лежит в капсуле в анабиозе. Только из будущего. Другого ответа пока не будет, извини.

— Понятно, — вздохнул я. — Зачем мы здесь?

— Чтобы нас не нашли.

— И долго мы…

— Нет. Я сейчас отправлю тебя в одно место, где будет кротовая нора, которая вернет тебя в систему Арагона.

— И ты знаешь, где в пустоте будет эта кротовая нора?

— Нет.

— Хорошая шутка.

— А это не шутка, — совершенно серьезно посмотрела на меня незнакомка.

— То есть ты сейчас реально запулишь меня, вернее нас, из пустоты в пустоту без понимания направления движения и всерьез рассчитывая на попадание в гравитационную аномалию, которая вернет нас на Арагон?

— Да.

— Это же какой параметр удачи должен быть, чтобы…

Я не договорил, потому что понял. Передо мной сейчас сидела богиня — именно такой ее отображали статуи. Самая популярная богиня Республики вне Пантеона — первого круга из тридцати шести божественных сущностей.

— Вопрос про удачу снят, — поднял я ладони, увидев, как в ответ на жест богиня улыбнулась.

— У меня есть для тебя два варианта.

— Какие?

— Цена возвращения домой — девять лет, она неизменна, выбирай только кто платит. Или ты возвращается на Арагон почти мгновенно для себя, но там проходит девять лет. Или же ты возвращаешься на Арагон в тот самый момент, когда покинул систему, но до этого момента, для тебя в твоем субъективном времени, пройдет девять лет.

— Ты же знаешь ответ.

— Ты вот так легко прощаешься со своим детством?

— А оно у меня было?

— Тоже верно, — грустно улыбнулась богиня Удачи. — Точно уверен?

— Ты думаешь, я передумаю?

— Нет конечно, но я должна была переспросить.

— Зачем, если и так знаешь ответ?

— Лента Мебиуса.

— Не понял.

— У человечности всего одна грань, и ее очень легко потерять. Божественным сущностям тоже нужно, знаешь ли, определение своего положения в пространстве, поэтому стараюсь не терять ориентиры.

Глава 12

Данте

Запрокинув голову и закрыв глаза, я долго стоял в душевой под мягким потоком воды из распылителя. Это была еще чистая вода, из первичных запасов яхты — относительно скоро она закончится, а после буду пользоваться многократно использованной, смешанной с моими биологическими жидкостями и пищевыми отходами, раз за разом проходящими очистку. Другой воде здесь, в пустоте вокруг бескрайнего ничего взяться просто неоткуда.

Я никуда не торопился и воду не экономил — какая разница, когда она станет продуктом глубокой фильтрации, все равно на вид не отличишь. Закончил отмокать только минут через двадцать, не торопясь покинуть душевую.

Сегодня устроил себе выходной день, нужно было обдумать все произошедшее. Завтра сяду за план занятий — мне нужно провести девять лет с пользой, получив лучшее из возможного «домашнее» образование, благо в бортовой памяти есть самые разные обучающие программы. Кроме образования, не стоит забывать и о теле — нужна программа тренировок согласно возрастным изменениям, все что смогу освоить.

Еще нужно попробовать разобраться с нечеловеческими особенностями моего тела. Демоническая кровь дает мне преимущества, в критических ситуациях увеличивая возможности организма, а в голове у меня сидит стая демонов, в основном мешающих — почему бы не стать помогающими? Вопрос только, как это сделать и с чего начать.

Разберусь, торопиться некуда. С момента разговора с богиней удачи прошла уже, по ощущениям, целая вечность. А на время посмотришь — всего четыре стандартных часа. Впереди таких часов еще семьдесят восемь тысяч восемьсот восемьдесят четыре, если считать обещанные «девять лет» без какого-либо допуска.

Посидев немного и устав ничего не делать занялся ревизией. Натуральной еды мне хватит примерно на год — морозильные камеры яхты заполнены мясом, овощами и фруктами; есть запас круп, консервов и алкоголя для обеспечения разнообразия за столом, после этого придется перейти на порошковые сублиматы. Подсчитал необходимые мне калории с учетом взросления, пришел к выводу что примерно на девять лет мне этого и хватит.

Осматривая свой новый дом на ближайшие девять лет, перемещался по помещениям яхты я достаточно неторопливо, словно впав в режим энергосбережения. Может естественная реакция психики, выразившаяся желанием не выходить из комнаты и не совершать ошибку в попытке оглядеть мой новый окружающий мир. Там такая бездна, что не факт, что смогу сохранить рассудок если начну рефлексировать или пытаться осознать масштаб пустоты вокруг.

Мысли текли лениво, словно какая-то внутренняя усталость навалилась в моменте расслабления. Когда отправлялся в сон, крышка надо мной закрывалась после крайне напряженного периода — соревнования в Колизее, исчезновение Веласкес, сотрудничество с Анабель и события на яхте. Сейчас же вокруг тихо и спокойно.

Как в могиле. Сто двадцатиметровый металлический саркофаг посреди бескрайней пустоты — стоило об этом подумать, как отпущенные без контроля мысли на развилках ассоциаций забредали к совсем странным вопросам. Например, если я ошибся в расчетах и столкнусь с дефицитом еды, будет ли считаться каннибализмом употребление телесных оболочек из хранилища? С одной стороны, это всего лишь продукт конструктора из биомассы, с другой — все же человеческие тела. А если не разделывать и готовить кусками, а отправить в утилизатор отходов и перевести в порошок и брикеты сублиматов? Вопросы этичности в глубоком космосе принимают совершенно иной окрас, нежели находясь в цивилизации — подумав об этом все же взял себя в руки, словно встряхнувшись.

Долго еще осматривал все каюты и залы, составлял ревизию и знакомился с местом, где проведу ближайшие три тысячи двести восемьдесят семь стандартных суток. Еще ведь нужно решить, какие палубы отключить от систем фильтрации воздуха, чтобы и много имеемого ресурса не тратить, и не запереть себя в тесной клетке.

Под конец прогулки по яхте забрел в хранилище, прошелся по рядам между капсул. Всего шестнадцать, по восемь с каждой стороны. В четырех оболочки Корнелии — два юных тела, возможно для утех и отдыха, одно стандартное повседневное и образ суровой матроны для официальных мероприятий. Прошелся мимо, вглядываясь в бездушные лица за стеклом.

Даже находящийся в медикаментозном сне человек выглядит живым, а вот оболочки — нет. Пустые, бездушные. Чуть дальше хранилось истинное тело убитого мною Давида, тоже сейчас лишь пустая оболочка. Но опять же, Рамиро и дон Диего мое тело тоже только оболочкой считали, когда Веласкес прочь отправляли, так что здесь даже не думал, сразу по большой красной кнопке хлопнул, отправляя на утилизацию. Ничего не изменилось — надо еще с капитанского мостика подтвердить.

Рядом с оболочками Корнелии постоял, подумал. Впереди девять лет, уничтожить всегда успею. Тем более спарринг-партнеры мне нужны будут, может получится их в синтбионтов превратить. Это, конечно, строжайше запрещено, но кто мне здесь об этом скажет? Остановившись у капсулы с нелегальным аватаром Сандры Веласкес, долго вглядывался в такие знакомые черты лица. Вот ее точно не буду ни утилизировать, ни пытаться оживить в качестве синтетического организма. Рука не поднимется.

Последней в ряду капсул, в жидком геле долгосрочного хранения, спала будущая богиня удачи, выглядящая сейчас совсем юной, всего лет на пять старше меня. Здесь тоже долго стоял, вглядываясь в черты лица девушки, со взрослой версией которой недавно разговаривал. Всего одно движение может все изменить — если ее разбудить, мы навсегда можем остаться на этом корабле и история пойдет по-другому. Или не пойдет? Ощущения странные, как будто над пропастью стою и решаю, прыгнуть или нет.

А если я ее разбужу, мы просто поговорим, а потом ее снова в анабиоз отправить? Интересный вариант, но проверять я его, пожалуй, не буду, чтобы не влететь в какой-нибудь парадокс. Отвернулся от капсулы с будущей богиней, вышел из хранилища и вернулся на капитанский мостик. Пользуясь допуском, подтвердил утилизацию оболочки Давида, не поленился снова сходил и проверил. Ну вот, теперь у меня есть восемьдесят три килограмма биомассы, могу сконструировать что-нибудь, оборудование хранилища позволяет.

После долго сидел на капитанском мостике, смотрел в пустую навигационную сферу и много думал. Потом глянул на часы и увидел, что с того момента как решил провести ревизию прошло всего два часа стандартного времени. Хм, показалось что половину стандартного дня по коридорам яхты брожу.

Осталось всего семьдесят восемь тысяч восемьсот восемьдесят два часа до момента, когда появится какая-то ясность в моем пути. Вздохнув, откинулся в пилотском кресле, глядя в потолок. Выходной скоро закончится, чем еще сегодня себя занять? Устроить себе вечер развлечений? Объестся сладостями, посмотреть пару книг или сыграть в игры?

Вдруг вспомнив кое-что, рывком поднялся и почти бегом отправился в капитанскую каюту — слишком большую, я не думал ее даже занимать. Меблировка здесь неоправданно роскошная, как и по всей яхте — кроме кают младших членов экипажа, так что здесь я ожидаемо нашел зеркало. Немного испугался, когда на меня посмотрели черно-красные демонические глаза с вертикальным зрачком.

Да, Анабель помню тоже испугалась — вне гравитационных колодцев планет, искажающих пространство-время, мое тело возвращается к более естественной форме. В зеркала мне здесь лучше больше не смотреть, как-то непривычно. Пусть лучше буду помнить себя таким, как привык, в человеческом облике — решил я, отключая зеркало.

В этот момент вспомнился сказочный турнир и наш первый соперник — киборг с красным глазом. Знакомый персонаж из культуры Старой Земли, я ведь видел его раньше в одном из древних фильмов, которые так любил смотреть мастер меча Николай. Довольно идиотская история противостояния железного андроида синтбионту, созданному из подвижного жидкометаллического сплава, свободно меняющего форму и агрегатное состояние. Идеальная оболочка для души, следующая ступень развития — если заиметь такую, не нужны будут больше хранилища с дополнительными телами. Подобные оболочки разрабатывались, я видел информацию еще будучи наследником, но никакого успеха не имели.

Вот только сейчас у меня видоизмененные глаза. Мое тело уже изменилось из-за своей нечеловеческой природы и здесь, в глубоком космосе, у меня есть время для экспериментов. Захваченный открывающимися возможностями, обыскал каюту и не сразу, но нашел парадный кортик. Такой вручают всем выпускникам флотских курсов Академии, и капитан яхты не был исключением. Думал, наверное, что скоро вернется, отдавая яхту в руки главы клана Корнелии для особого дела; хотя, по его субъективному времени, есть шанс что к нему яхта скоро действительно вернется, это ведь только для меня девять лет должно пройти.

Вернулся на капитанский мостик, сел в пилотское кресло и острием клинка медленно сделал себе на левом предплечье небольшой надрез, скорее даже царапину. Внутренние демоны сразу заволновались, зашипели — происходящее им не понравилось. Они тупые и неразумные, всего лишь эхо чужих разумов, оставшееся в памяти крови. Но при своей тупости внутренние демоны необычайно сильны, поэтому у меня есть впереди семьдесят восемь тысяч восемьсот восемьдесят часов, чтобы реализовать потенциал, заложенный в мое тело демонической сущностью.

Яхта, отправленная богиней удачи из ниоткуда в никуда, сейчас ускоряется в комфортном для меня темпе, я почти не чувствую перегрузки — так, легкая тяжесть по всему телу. Увеличь перегрузку в несколько раз, и мне придется разложиться в амортизационном кресле накачавшись веществами, а соверши яхта маневр со слишком резким торможением, я и вовсе могу превратиться в малиновый джем. Но если человечество уже достигло уровня, что тело — это всего лишь заменяемая оболочка для души, то почему бы мне не попробовать перешагнуть порог человеческих возможностей? Стать неуязвимым, переводя свою плоть в подвижную субстанцию, произвольно меняющую форму?

— Ну что, будем разговаривать? — глядя на появившуюся на коже капельку крови спросил я, обращаясь к стае внутренних демонов.

Конечно же, шипящая демоническая стая совсем не поняла, что я от нее хочу. Да, довольно глупая затея. Но у меня и времени нереальное количество в распоряжении, так что почему бы и не попробовать.

Первый день прошел словно вечность, второй и третий показались еще длиннее, а после жизнь превратилась в бесконечность — наполненную постоянными занятиями и попытками самосовершенствования. Ни одного выходного дня у меня больше не было, я целиком и полностью сконцентрировался на себе и своем обучении, стараясь даже не думать, что там за бортом яхты, двигающейся среди пустоты из никуда в ниоткуда вне времени, кроме моего субъективного.

Я не вел отсчет времени целенаправленно, но невольно отслеживал проходящие дни по статусу освоения учебного материала и уровня физической подготовки согласно составленному на второй день годовому плану, куда периодически вносил дополнительные задачи. Иногда ставил себе целью сознательно невыполнимые результаты, иногда с запасом по времени, изучая собственные возможности и реакцию. Лениться, как и собирать волю в кулак, тоже надо уметь, овладевая способностями управления потребностями.

Постепенно один бесконечный стандартный следовал за другим, превращаясь в недели, они в свою очередь складывались в неожиданно быстро бегущие месяцы. Заживлять царапину на руке в течении десяти секунд я научился на третий.

Через год путешествия, после исчерпания запасов натуральной еды испытал странное чувство. С одной стороны, прошел уже целый год, это не может не радовать, сделан один из девяти шагов. С другой стороны — я с трудом могу представить, как буду теперь по утрам без настоящих панкейков с кленовым сиропом. Синтезированные кухонной установкой из порошка напоминали по вкусу жидкий пластик, так что от подобных экспериментов я отказался, перейдя на питание прессованными брикетами.

«Безалкогольное пиво — это как резиновая женщина, а имитация еды — это как резиновая женщина после безалкогольного пива», — иногда любил говорить мастер меча Николай, и мне кажется теперь я его немного понимаю.

Еще к исходу первого года я уже в течении семи секунд мог заживить колотую рану, затрагивающую только мягкие ткани без повреждения артерий и внутренних органов, а также прошел полные курсы пилота-навигатора и офицера связи. На второй год я получил допуск биоинженера, что позволило мне экспериментировать с оболочками в хранилище, оживив их для передвижений в пределах яхты.

Начались дуэли, благо тренировочный зал размером и оборудованием позволял. Достать себя в поединках синтам я пока не позволял, не выставляя им уровень совсем серьезных противников, параллельно самостоятельно тренируясь в способностях регенерации.

На третий год я уже в течении пяти секунд мог заживить колотую рану с повреждениями артерий или внутренних органов, а дуэли с синтами перешли в коридоры. Это произошло после того, как я получил допуск инструктора и офицера безопасности, что позволило мне назначить некоторые помещения яхты ареной для соревнований. Сражения в невесомости и при силе тяжести, в боевых скафандрах охраны и в повседневной одежде, с мечами и с огнестрельным оружием — с пластиковыми пулями чтобы не повредить переборки, как только не гонял противостоящих мне синтов, раз за разом нагружая их более сложной программой и высоким уровнем подготовки.

На четвертый год слова мастера меча Николая про резиновую женщину и пиво я стал понимать гораздо лучше, потому что пиво попробовал и алкогольное, и безалкогольное. К этому времени уже прошел полные курсы бортинженера и специалиста по вооружению, а после за короткое время отщелкал себе допуски официанта, бармена, стюарда, повара, фельдшера, парикмахера, визажиста, стилиста, мастера маникюра и грумера. На «Сабине» числилось немало разного персонала, периодически проходящего переаттестацию — яхта клановая, клан экстерриториален, благодаря чему я все эти допуски и мог получать без утверждения Протекторатом. Правда, в навыках индустрии красоты, а тем более стрижки собак необходимости мне никакой не было, но я счел это тренировкой умения учиться, а также силы воли в обретении ненужных знаний.

К шестому году путешествия из никуда в ниоткуда я уже мог пробежать под градом пуль к двум синтам, залечивая раны прямо на ходу. Сначала делал это в шлеме, потом в очках. Кроме того, на шестой год сделал еще несколько вещей, о которых на исповеди или допросе не расскажу даже под дулом пистолета.

Мне уже было семнадцать лет, и я вырос до ста восьмидесяти трех сантиметров, как и было заложено в генетическом паспорте. Изменения роста и внешности ощущал только по необходимости менять одежду на более крупные размеры, да по тому как все выше поднимался уровень взгляда. Капитанское кресло, на удивление, стало удобным, как и сенсоры для рук — до которых раньше приходилось постоянно тянуться.

В зеркала я по-прежнему не смотрел. Сначала опасался своей изменившейся внешности — казалось, что мой двойник с черно-красными глазами может меня захватить, а сейчас просто не хотел увидеть в зеркале кого-то незнакомого.

Седьмой и восьмой годы прошли тяжелее всего, потому что я освоил все образовательные программы на яхте, и нужно было придумывать все более новое и неожиданное, чтобы себя занять. Теперь курс грумера, который я проходил с трудом преодолевая внутренний протест, воспринял бы с щенячьей радостью. В хранилище на биопринтере напечатал даже двух собак — пуделя и хаски, думал отточу навыки и поиграю. Плохая оказалась идея — если бездушные синтбионты воспринимались нормально, как манекены для работы, то бездушные животные вызвали иррациональный страх. Я как будто неведомую черту перешел, поэтому даже навыки грумера на пуделе не опробовал, сразу обеих бездушных собак утилизировав.

Начало девятого года встретил под знаком выматывающего ожидания, но уже с надеждой. И чем ближе была назначенная дата, тем сильнее внутри ощущалась тяжесть неизвестности. Постепенно появилась и проявилась серьезная проблема: разговор с бесплотной богиней, которой на яхте никогда не было, вспоминался уже словно сон. С каждым днем меня все чаще посещали мысли, что это действительно могло быть сном или бредом. И все чаще я спускался в хранилище, разглядывая погруженную в анабиоз, плавающую в голубоватом желе внутри капсулы девушку.

Девять лет наконец прошло. Я проснулся, дождался обеда, вечера, полуночи — и ничего не случилось. Потом прошел еще день, и еще один. Ничего.

Я переживал затянувшееся ожидание достаточно тяжело — несмотря на всю закалку духа, полученную за минувшие годы, и несмотря на холодный склад разума, дарованный мне демонической кровью.

На восьмой день начавшегося десятого года путешествия решил, что еще три месяца, и после разбужу девушку богиню. Вместе веселее будет дотянуть до исчерпания запасов еды, а после свалимся в анабиоз и отправимся куда-нибудь — может в этом как раз смысл?

Приняв такое решение, лег спать — впервые более-менее спокойно за последнюю неделю. Разбудило меня странное чувство тяжести, вместе с ощущением нехватки воздуха. В момент, когда проснулся — довольно тяжело выплывая из беспамятства, ощущения исчезли.

И что это было, сонный паралич?

Полежал немного, оценивая нормализовавшиеся ощущения и пытаясь вспомнить эхо недавно испытанного. Потом неторопливо принял душ, переоделся и прошел на капитанский мостик. Пустой, тихий — транслирующие пространство снаружи экраны не показывали звезды вокруг уже девять лет, расцветая панорамой только во время тренировок-имитаций, когда я в роли капитана разных кораблей принимал участие как в ранее состоявшихся, так и самостоятельно смоделированных сражениях.

Едва занял капитанское кресло, как вдруг загорелось красным сразу несколько индикаторов, оповещая что яхта попала в прицельный луч неизвестного корабля. Даже двух. Уже трех, а теперь сразу и четырех.

— Яхта «Сабина», ответьте патрульной службе Сил Обороны. Яхта «Сабина», ответьте патрульной службе Сил Обороны, — раздался в рубке бесполый механический голос.

Говорил живой человек — может в тысяче, а может в миллионе километров от меня, но система связи изменяла его голос по избежание персональной идентификации. Стандартный протокол для патрульных кораблей, особенно обращающихся к клановой яхте. Были прецеденты, после чего ввели такую практику — в Арагоне просвещенный феодализм, так что в случае личного конфликта, если сам лично протектор за обычного чиновника или офицера Сил Обороны не заступится, клан вполне может уничтожить походя кого угодно. Как Стефу, или как тех многих людей о судьбах которых я узнал из клановых архивов, частично доступных в памяти яхты.

Думал обо всем этом спокойно и размеренно. Как и в первый день на яхте у меня словно защитный механизм психики включился, запрещая радоваться — чтобы, если окажется что случившееся ошибка или галлюцинация, не было горького разочарования.

Отвечать на запрос я не стал. По клановой яхте без предварительного выяснения стрелять не будут, так что есть время попытаться понять где я и что происходит. Об этом размышлял на первом плане, на втором уже все же постепенно начиная ликовать, хотя и не до конца веря, что мое путешествие подошло к концу.

С момента разговора с богиней удачи на пульте вот уже девять лет так и мерцала кнопка запуска ориентации корабля в пространстве, которую я сейчас и нажал с удивительно спокойным сердцем.

Меньше трех секунд потребовалось, чтобы определить местоположение — бросив взгляд на экран я увидел, что нахожусь в той же самой точке, куда Анабель должна была отправить яхту дрейфовать на одиннадцать месяцев. Поэтому так быстро и был сделан расчет ориентации — яхта как будто из этой точки пространства никуда не исчезала.

Вот только пространство вокруг больше не было пустынным — на мне сошлись сразу четыре прицельных луча кораблей, выключивших опознавание, еще два военных корабля отображались на моем навигационном экране — с работающими идентификаторами отображая присутствие. Кроме этого поодаль, относительно конечно — в миллионах километров, в мою сторону спешили сразу две летающих лаборатории.

— Яхта «Сабина», говорит патрульная службы Сил Обороны. Оставайтесь в покое и приготовьтесь к досмотру, к вам будет выслана десантная партия.

Да-да, уже бегу дорожку красную в шлюзе расстилать — фыркнул я, уже делая то, что тысячи раз до этого тренировал на симуляторах, а именно просчитывая курс и разгоняя реактор. Параллельно настраивал связь чтобы создавать впечатление, что передача ведется не отсюда, а яхта без экипажа на борту и всего лишь работает ретранслятором.

— Силы Обороны Протектората, говорит яхта «Сабина». В досмотре отказываю, сектор покидаю, — ответил я, уже готовясь разгонять яхту с места на форсаже.

— Яхта «Сабина», ответ негативный. Оставайтесь на месте и готовьтесь к осмотру, иначе…

— Иначе ты будешь досматривать свой приказ об увольнении, — прервал я неизвестного флотского офицера. — Яхта «Сабина» принадлежит главе клана Сангуэса, и, если вы в течении минуты не снимете с направленные лучи или не включите идентификаторы, встретимся в суде.

Который клан Сангуэса конечно проиграет, но дело ведь совсем не в этом — и потому три из четырех лучей исчезли в течении тридцати секунд. Дожидаться минуты и проверять реакцию четвертого капитана Сил Обороны я не стал — я ведь не Сангуэса. У меня уже все было готово и поудобнее устроившись в амортизационном кресле, я хлопнул по кнопке старта, взрывом разгоняя реактор и уходя с места на максимальном ускорении, которое может выдать «Сабина».

Формально я закон даже не нарушал, потому что мне никто не удосужился сообщить о введение карантина или чрезвычайного положения в секторе. Зато нарушением закона было отсутствие на яхте живых людей на капитанском мостике — потому что подобное ускорение пережить бы здесь никто не смог. В отчетах наблюдателей будет сказано, что яхта «Сабина» покинула сектор в автоматическом режиме, но это уже проблемы Корнелии, пусть сама разбирается и объясняется с Силами Обороны.Впрочем, скорее всего разговор будет даже короче, чем у меня недавно.

Яхта стремительно неслась через пространство, с гулом и скрипом переборок. Это оказалось неожиданностью, об этих звуках ни в одном учебном материале упомянуто не было и не в одной имитации не встречалось. Ну ладно, надеюсь на удачу, не должны развалиться, тем более красных индикаторов на приборной панели не было и нет.

Обычный человек уже давно бы умер, а я сейчас даже глазами могу шевелить — правда, голову лучше не поворачивать, потом выпрямить будет сложно. Капсула длительного хранения с гравикомпенсаторами, так что за судьбу будущей богини удачи я не волновался, а вот нелегальный аватар Веласкес жалко. В этой телесной оболочке побывала ее душа, так что у меня рука не поднялась ее уничтожить, зато сейчас она скорее всего будет серьезно повреждена.

Удалившись от места событий на полтора миллиона километров, я включил маскировку — теперь даже если захотят, меня никто не найдет. «Сабина» все же вершина технологической мысли звездного кораблестроения, еще и создана для главы клана Большой четверки Арагона, так что теперь меня никак не смогут обнаружить кроме как слепой удачей. Что вряд ли, потому что у меня у самого на борту есть серьезный запас, аж целая богиня. Молодая пока еще, но неважно, все равно думаю сработает магия.

Ускорение доставляло некоторое неудобства, но я готов был терпеть — нужно поскорее узнать, что здесь произошло за время моего отсутствия. Самый краткий путь к этому — инкубатор Кальдерона, куда я уже и направлялся. Покинув сектор между вторым и внешним астероидным поясом, меньше чем за сутки добрался до Уэски. Выбрав момент — избегая внимания патрульной службы, приземлился на южном полюсе, откуда направился по дну океана в сторону инкубатора Кальдерона.

Надо же, здесь уже скоро целая эскадра соберется — подумал я, увидев лежащие на дне корвет «Эхо» и малый патрульный катер Сил Обороны Протектората. Его наличие меня поначалу серьезно озаботило, но немного успокоился, когда на экранах увидел герб со щитом инкубатора Кальдерона на корпусе. Не официальное планетарное правительство здесь, и то хорошо.

Теоретически я мог сейчас провести полное сканирование, посмотрев содержимое обоих кораблей с наличием на них всех видов биологической жизни, но сделать это — значит ярко засветить яхту, поэтому решил действовать наудачу. «Сабина» уже легла на дно рядом с «Эхо» и вскоре я, облачившись в боевой скафандр покинул шлюз, направляясь к корвету.

Несколько минут, и вот я уже в коридорах — таких знакомых, и таких далеких в памяти, ведь был здесь девять лет назад. Очень непривычно все — при одинаковой форме корпусов у «Сабины» и «Эхо» совершенно разная внутренняя компоновка. Здесь никакой вычурности и даже подобия комфорта, к которым я уже привык. На корвете большую часть полезной площади занимают системы вооружения, так что после широких помещений «Сабины» даже несколько растерялся в тесноте.

Двигаясь по узким коридорам без острых углов, с многочисленными накладками из полимерной пены — во избежание травматизма экипажа в случае резких маневров, я дошел до капитанского мостика.

В дверях остановился, осматриваясь — ощущение, словно здесь словно ураган прошел. Кровавый. Еще в центре помещения лежит мой труп — вторая моя часть, модифицированное тело, покинувшее «Сабину» совсем недавно. Странное ощущение, как будто на потерянную часть тела смотрю.

В углу помещения, поджав колени к груди, постепенно приходит в себя хрипло дышащая женщина. Судя по ее разодранному флотскому мундиру — из специальной наноткани, которую ножом не порежешь, схватка была серьезной. Вот только за прорехами в ткани совершенно здоровая розовая кожа. Восстановилась, получается? Все тоже самое, что научился делать я за девять лет, только у нее нет демонической крови, поэтому регенерация тканей проходит гораздо медленнее.

Сейчас женщина еще совершенно беспомощна — у нее даже не все органы чувств восстановились, потому что она мое появление не почувствовала. Так и лежит, хрипя с посвистом, раскрыв невидящие глаза — красные из-за полопавшихся капилляров.

Стараясь ступать тихо, прошел к своему второму телу, коснулся пальцами алой паутинки на щеке. Действовал по наитию, но все получилось — демоническая сущность ушла из мгновенно мумифицировавшейся оболочки, а я получил свою кровь обратно и соединил две части разделенной души, обретя собственные воспоминания. Как вспышкой озарило возвращение памяти — возвращение с Анабель в инкубатор, начало военных игр, знакомство с Анной, недавний ночной визит Лолы и путешествие сюда на патрульном катере, закончившееся разочарованием и смертельной схваткой. После этого на лежащую в уголке Анну — что-то много вокруг богинь уже, посмотрел новым взглядом.

Жалко ее. Так искала, и так вот потерпела неудачу на самом пороге успеха. Никакой злости или неприязни к ней не испытывал. Ну было и было, на ее месте сам бы так поступил, слишком велики ставки. Другое дело, если бы у нее получилось меня убить, чувства были бы другие, но тут уж вопрос философский.

Сходил в каюту бортинженера, по совместительству и необходимости выполняющего обязанности механика. Естественно, здесь нашелся моток серого армированного скотча, с которым вернулся в рубку. Первым делом заклеил приходящей в себя Анне глаза, потом — перевернув на живот, замотал руки на запястьях.

— Если у тебя есть ненужные мысли сначала подумай о том, что я знаю где находится потерянная богиня, — сообщил я Анне, поднимая и усаживая ее в кресло второго пилота.

Не хотелось бы, чтобы она вновь включила режим берсерка, или сбежала, умертвив эту оболочку. В том, что она на совершенно ином уровне и тело ее здесь без кванта души, я не сомневался — решит самоубиться, и скорее всего возродится сразу на Земле, так мне почему-то кажется.

Приходящая в себя женщина молчала, я — поправив ее одежду, закрыв самые большие прорехи, ждал пока она окончательно придет в себя. План дальнейших действий уже складывался.

Две богини в одной звездной системе — это слишком много. Но прежде с этой мне нужно поговорить. Вернее, попробовать договориться.

Глава 13

Данте

Анну, пока она еще не до конца пришла в себя, перенес на камбуз и примотал к стулу не жалея скотча. Пусть она и без своей силы здесь, но тело ее модифицировано на совершенно недоступном арагонским патрициям уровне, так что даже сейчас я обращался с ней с опаской. Закончив мотать скотч, поправил мундир на женщине, закрывая оголяющие тело прорехи, потом полез в холодильники в поисках еды.

Практически сразу обнаружил — просто знал где и что искать, замороженные наборы для праздничных обедов, выбрав себе сразу два. Несколько минут ожидания приготовления, и у меня начался просто праздник души и тела, оправдывая назначение готовых комплектов еды. Восемь лет питания порошковыми брикетами — и сейчас, полуприкрыв глаза, я наслаждался нежным, тающим во рту мясом брахиозавра, заедая его пирожным из десерта, жадно накидывая сверху запеченной красной рыбой и салатом с креветками, чередуя еду сразу из двух наборов.

Это было какое-то чудо, просто невероятный уровень наслаждения — сомневаюсь, что в ближайшее время даже близко окажусь к такому моменту, поэтому смаковал каждую секунду.

После того как еда кончилась, усилием воли заставил себя подождать, пока придет ощущение сытости — был соблазн достать еще один готовый обед. Но справился, и чуть погодя лениво растекшись в кресле наслаждался свежезаваренным кофе. Анна к этому времени уже почти вернулась в норму, хотя старалась этого не показывать. Неторопливо допив кофе, я подошел к ней и рывком оторвал полоску скотча с глаз. Принял решение не скрывать обстоятельства своего появления, мне кажется с ней это будет правильным.

Отключил крепления к полу одного из стульев и поставил его напротив замотанной скотчем Анны, перевернув спинкой вперед.

— Привет, — поздоровался я, присаживаясь.

Анна не полностью восстановилась, но глаза уже сфокусировались и на краткий миг округлились, когда она поняла кого именно видит.

— Здравствуй, — скрыла все же женщина удивление моей изменившейся, более взрослой внешностью.

— Рассказывай.

— Что рассказывать?

— Мотив. Почему ты захотела меня убить.

— Ты демон.

— Серьезно? — я новым взглядом посмотрел на женщину. — А вот лишняя информация, ставшая мне доступной и делающая тебя уязвимой?

— Первопричина в том, что ты — демон. Не будь этого, я бы не стала пытаться тебя убивать… скорее всего.

— У тебя с демонами что-то личное?

— Я их ненавижу.

— То есть ты считаешь весь так называемый Арагонский эксперимент ошибочным?

— Да.

— Отчего же?

— Знаешь настоящую причину геноцида демонов?

— Конкуренция видов.

— Да. Только начатая не нами. Мы продвигаемся в космос всего каких-то жалкие три сотни лет, а демоны и иные силы проводят ползучую экспансию уже сотни веков, если не больше. Земля — лишь небольшая страница истории для них, а для нас…

— Я слышал более превозносящее человечество версию.

— Я эту более превозносящую человечество версию писала. А перед этим принимала во всем этом непосредственное участие, столкнувшись со Вторжением в первых рядах. И готовили его, открывая первые порталы у нас на Земле, приспешники демонов с помощью ритуальных детских жертвоприношений.

— Люди с демонической кровью?

— Да.

Теперь мне действительно стала немного более понятна ее мотивация. Хм, а я совсем о другом думал, и основным планом было не оставлять ее в живых — сейчас же стратегия стремительно менялась. Анна же продолжила, как будто не замечая моей сосредоточенности.

— Демоническая раса отказывает людям в субъектности, мы для них как насекомые, просто корм. А демоническая кровь меняет человеческое сознание, меняет души, и я не уверена в том, что измененных патрициев Арагона можно называть людьми.

— Но при этом именно Совет Богов создал модель социальной пирамиды Республики, в основании которой бесправный откорректированный охлос, который вы собственно тоже за людей особо не считаете. Да и ты в своей ненависти сама опустилась до детоубийства.

Анна долго молчала, отведя взгляд.

— Справедливо, — наконец произнесла она. — Но если отбросить первую часть, то в контексте твоего несостоявшегося убийства вступают аргументы второго порядка.

— Состоявшегося.

— Что?

— Состоявшегося убийства. А аргументы второго порядка, это что-то по типу: стоит ли одна детская жизнь благополучия государства?

— Да.

— Что будет, если я сейчас тебя убью?

— Тебе политические последствия?

— У тебя ведь это тело без кванта души, так? — ответил я вопросом на вопрос.

— Как и у тебя… — догадалась вдруг Анна.

— Как и у меня.

В глазах Анны отразилось столько эмоций, что мне не нужно было никаких объяснений. Своей способностью не менять телесные оболочки, а разделять душу для присутствия сразу в нескольких телах, я похоже вышел на божественный уровень. И протектор Рамиро, когда называл меня именем бога ужаса — Деймосом, похоже заранее что-то знал. Например, о голосах в моей голове.

— Ты присутствуешь сразу в двух телах разделенной личностью? — уточнила Анна еще не в силах поверить, что встретила равного себе.

— Да.

Некоторое время мы оба молчали, думая каждый о своем и не зная, как продолжить разговор.

— Давай договариваться.

— Нам надо договориться, — произнесли мы почти одновременно.

— Может быть ты для начала меня освободишь? — спросила Анна.

— Угу. А потом ты меня снова убьешь.

— Как ты тогда собрался договариваться со мной?

— Я тебе сейчас, для начала переговорного процесса, кое-что расскажу. Некоторое время назад мы с Анабель Сангуэса оказались на яхте «Сабина», где мою личность безуспешно попытался захватить Давид Сангуэса, после чего неожиданно для себя умер. Доставшаяся нам с Анабель яхта, вместе с моим погруженным в анабиоз истинным телом, была отправлена нами без экипажа в пространство между вторым и внешним астероидным поясом Арагона. Преодолев назначенный путь, «Сабина» неожиданно прибыла прямиком в гравитационную аномалию, попав в которую оказалась вне переделов нашей галактики. Вот в этот момент я — находящийся в своем истинном теле на борту яхты, очнулся. И сразу же имел беседу с очень милой женщиной, являющейся богиней Удачи — именно ее волей яхта исчезла из звездной системы Арагона. Пока понятен рассказ?

— Да, — Анна старалась сохранить самообладание, но губы ее заметно подрагивали.

— Теперь перехожу к главному. Богиней Удачи оказалась пришедшая из будущего инкарнация спящей в анабиозе на яхте юной девушки. И она, богиня я имею ввиду, предложила мне два варианта на выбор — первым было возвращение обратно прямо сейчас, если брать мое субъективное время, но на Арагоне к этому моменту минуло бы девять лет. Либо же, ценой были мои девять лет в пути, а на Арагоне за этот лично мой период времени исчезновение-возвращение яхты предполагалось мгновенным.

— Не совсем мгновенным. Когда я получила данные о возникновении гравитационной аномалии, «Сабины» рядом не наблюдалось.

— Значит какое-то время здесь все-таки прошло. Вернувшись обратно — прожив девять лет на яхте в пустоте, я вновь появился у гравитационной аномалии. Ушел от пристального внимания кораблей Сил Обороны и прибыл сюда к тому моменту, как ты начинала приходить в себя после того как убила меня, оставшегося здесь и прожившего всего несколько дней пока я, — похлопал я себя по груди, — в истинном теле девять лет путешествовал из никуда в ниоткуда.

— «Сабина» здесь?

— Да, совсем рядом. И девушка, которую ты ищешь, тоже совсем рядом.

Анна еще больше побледнела и уже прикусила губу в волнении.

— Так вот прежде, чем мы начнет договариваться, у меня есть к тебе один вопрос.

— Слушаю.

— Как думаешь, почему богиня Удачи — та ее инкарнация из будущего, повзрослевшая версия спящей здесь совсем неподалеку девушки, не позволила тебе себя найти?

Вопрос поставил Анну в тупик. Понятно, что она в ближайшие пару минут сама бы себе этот вопрос задала, но сейчас понимание пришибло ее как удар пыльным мешком по голове.

— Я сейчас ухожу на «Сабину», и отправляю ее вновь куда-нибудь к астероидному поясу в режим ожидания. После возвращаюсь сюда и мы с тобой договариваемся о сотрудничестве, в результате которого ты получишь свою яхту и капсулу с юной девушкой. Если она сама, конечно, этого захочет и вновь тебя не остановит. Я же со своей стороны получу полную власть над Звездным путем Арагона, в чем ты мне поможешь. Если я сейчас уйду, а ты попытаешься освободиться или мне помешать, я буду рассматривать это как твою недоговороспособность. Возражения?

— Ты позволишь мне посмотреть на нее?

— Нет.

В иной ситуации не видел причин отказывать. Но эта женщина меня только что убила, так что второй раз рисковать я не собирался — ей ведь, чтобы перебраться на «Сабину», нужно будет в скафандр переодеваться, а это лишний риск, на который я просто не пойду.

Анна закрыла глаза и вздохнула, звучно втянув воздух.

— Справедливо, — не глядя на меня, кивнула она. — Хорошо, я согласна сотрудничать на твоих условиях.

Покинув «Эхо», я перебрался на «Сабину» и сразу же отправился в хранилище. В одной из капсул — спасибо восьмидесяти трем килограммам оставшегося от истинного тела Давида биоматериала, у меня уже была собрана оболочка аналогичная той, которую Анна совсем недавно уничтожила. Осталось только нарисовать на щеке алую паутинку и пустить в тело демоническую кровь, вновь раздваивая личность.

Старшим, двадцатилетним истинным телом — про себя уже называл его «Данте», я лег в капсулу рядом с будущей богиней Удачи. В этот раз режим анабиоза настроил на тридцать шесть месяцев и закрыл над собой крышку. После этого осознавая себя уже только в одном модифицированном теле, называемым про себя «Деймосом», покинул хранилище. Поднялся на навигационный мостик, быстро загрузил заранее проложенный курс — за многолетнее путешествие у меня таких шаблонов много накопилось, и поставил старт через десять минут. Этого времени мне хватило, чтобы спуститься в шлюз, облачиться в скафандр и перейти с «Сабины» на «Эхо». Когда я был в шлюзовой камере, корвет мягко задрожал от работы проснувшихся маневровых двигателях яхты, поднимавших ее со дна.

Глава 14

Деймос

— Помолодел на пару лет, — встретила меня Анна, оценив изменение во внешности.

— Мое истинное тело отправилось в космический дрейф на «Сабине», а я вернулся к более привычному виду ментора Седьмого отряда.

— Ясно… — задумчиво протянула Анна.

Взяв нож, я принялся освобождать женщину от накрученного скотча. Возиться пришлось долго — намотано было качественно, и я не уверен, что она смогла бы освободиться, вернув себе даже все свои божественные силы.

— Схожу переоденусь. Сделай нам пока кофе, пожалуйста, — попросила-приказала Анна, возвращаясь в образ куратора. Правда, часть кителя, который она прижимала к груди из образа немного выбивалась. Как и порванный мундир сзади, который придерживать на месте у нее не получалось.

Отсутствовала Анна минут десять и вернулась в мундире старшего офицера корвета — запас одежды на борту был, правда в цветах клана Сангуэса. Взяв готовый кофе, мы переместились в кают-компанию, где долго и осторожно — проверяя границы друг друга, обсуждали планы на грядущие три года. Именно это время выбрал я для подготовки к тому, чтобы начинать действовать по-крупному — до этого момента мне нужно закончить первый этап Пути Мудрости и поступить в Звездную Академию.

За беседой и обсуждением провели больше двадцати часов, прерываясь только изредка и выпив немыслимое количество кофе. Я еще четыре праздничных обеда съел, не в силах насытиться натуральной едой после стольких лет, а вот Анна к еде почти не притронулась.

Достигнув предварительного согласия о плане действий, оставили «Эхо» в режиме консервации и перешли на патрульный катер — на котором прибыли сюда около тридцати часов назад, если не считать прожитых мною в одиночестве девяти лет.

Возвращение на облачную базу Корпуса Марса заняло несколько часов — мы снова перемещались по дну, чтобы не быть обнаруженными. Едва оказавшись на базе, разошлись по своим комнатам — за минувшие полтора суток достаточно успели устать друг от друга. Время на часах уже близилось к полуночи, но вернувшись в казарму нашего инкубатора я столкнулся с сидящей за столом Милагрос Рибагорса. Анабель и Лолы не видно, но отведенные им рабочие области круглого стола помаргивают в спящем режиме ожидания.

— Долго тебя не было, — приветствовала меня Милагрос.

— Ты даже не представляешь, — только покачал я головой, удивляясь как она в точку попала.

— Нужна рабочая область?

— Да, не отказался бы.

— Ну ладно. Если что, я у себя, — улыбнулась мне Милагрос, уходя.

Зачем мне эта информация, интересно, — подумал я мельком, усаживаясь за свое рабочее место и активировав доступ ментора. С момента моего последнего входа в роли Деймоса прошло всего пара суток, а вот в качестве Данте я не был здесь девять лет, и сейчас просто сидел и рассматривал Седьмой отряд инкубатора Кальдерона. Открыв личные дела инфантов, просто мотал туда-сюда карточки Риты, Антонио, Паулы и Деборы с Летицией, Бенджамена — сейчас эти одиннадцати-двенадцатилетние недавние товарищи по отряду казались совсем маленькими детьми.

Просмотрев запись недавних сражений эскадронов в рамках стратагем, я глянул и выступление Риты в игре эрудитов, потом погасил рабочую область и поднялся. Собрался идти к себе, но почему-то посмотрел на дверь Милагорос.

Она сказала мне заходить. Интересно, зачем? — спросил я сам себя, уже зная ответ. Но я туда конечно же не пойду, потому что иначе все станет слишком сложно. Вот только мысли уже свернули на открывающиеся возможности, и заглушить их не было никакой возможности.

Вернулся обратно на рабочее место, посмотрел логи входа — Лола была в системе незадолго до моего прихода, так что возможно не спит. Прошел к ее двери, аккуратно постучал. Она открыла почти сразу, в спортивном костюме — видимо, носит вместо пижамы, готовится ко сну.

Выглядела Лола совершенно непривычно — босая, отчего заметно ниже чем обычно, когда на каблуках, влажные светлые волосы стянуты в хвост. Удивительно домашний и в некотором роде беззащитный вид, без обычной ее властности и надменности. Взметнув в удивлении брови — вернув на мгновение себе привычный образ, Лола сделала шаг в сторону, приглашая меня зайти. Когда я переступил порог дверь она закрыла и повернулась ко мне. Мы оказались совсем рядом, и мне приходилось на нее смотреть сверху вниз — отсутствие у Лолы каблуков сейчас стало еще более заметным, обычно как помню глаза наши на одном уровне находились.

— Привет, — произнес я, не зная с чего бы начать. Весь мой цинизм и прямота, пришедшие после путешествия за грань, сейчас куда-то ушли как не было.

— Привет.

— Помнишь, ты предлагала мне сотрудничество…

— Помню, — быстро спрятав недоумение, медленно кивнула Лола, прикусив нижнюю губу и загадочно глядя. Ну да, это для нее совсем недавно было, а для меня в параллельном восприятии еще и девять лет прошло.

— Предложение еще в силе?

Не отвечая, Лола сделала маленький шажок, закрывая глаза и поднимая подбородок. Я тоже чуть подался вперед и пространство вокруг сузилось лишь до точки соприкосновения с ее влажными губами. Несколько мгновений позже, вместе с уверенными и напористыми движениями языка Лолы, меня накрыло целой гаммой ощущений — я почувствовал ее руки, обхватившие мою шею, вдыхал пьянящий аромат кожи, ощущал тонкую талию под своими ладонями.

Одна рука Лолы, ладонью на моей спине, жадно притягивала меня к себе, вторая впилась в волосы. Ставшее общим дыханием срывалось — поцелуй скатывался в безумие, рождающее внизу живота горячую, тягучую волну. Лола вдруг подпрыгнула, обхватив меня бедрами вокруг пояса — губы в этот момент разомкнулись, но мы быстро потянулись друг к другу снова, даже не обратив внимания, как лязгнули встретившиеся зубы.

Мой разум не отключился, но на первый план вышел животный инстинкт, древний и всесильный, диктующий желание еще большей близости. Я донес сидящую на мне Лолу до кровати, и упал на матрас вместе с ней — перед этим она словно нехотя, с негромким стоном оторвалась от меня, в падении срывая кофту спортивного костюма. Когда коснулся губами ее обнаженной груди, по телу девушки пробежала судорога восторга, а с губ сорвался уже более громкий протяжный стон.

Это оказалось намного круче, чем показавшееся мне недавно невероятным чудом возвращение к нормальной и натуральной пище. А я еще почему-то думал, что подобного наслаждения больше не испытаю — наивный.

Через несколько часов, оставив Лолу лежать на кровати в полубеспамятстве, я дошел до кухонного гарнитура и взяв бутылку минеральной воды долго пил, чувствуя, как колючие струйки стекают по подбородку на грудь. Надел штаны и не возвращаясь на кровать развалился в кресле, поставив руку на подлокотник и положив ладонь на лоб.

Несмотря на позу мыслителя, долгое время никаких мыслей не было, я просто приходил в себя, переваривая произошедшее. Ровно до того момента как грохнула дверь и на пороге комнаты возникла Анабель. Окинув лежащую на кровати Лолу взглядом, сестрица заметно сверкнула алыми глазами.

— Анабель. Не стой на пороге, проходи, садись, — показал я на кресло напротив.

От грохота и звука голосов очнулась Лола. Приподняв голову, глядя из-под полуприкрытых век, она соскользнула с кровати и даже не думая одеваться или прикрыться нетвердым шагом подошла ближе ко мне. Мне показалось, что сядет на колени, но она устроилась на полу рядом с креслом — подогнув ноги и положив голову мне на бедро, словно покорная рабыня.

На удивление, после появления Анабель Лола совершенно не растерялась и не взволновалась. Более того, я вдруг понял, что таким подчиненным видом она просто выключила себя из беседы, переводя все внимание Анабель на меня. Сестрица же, со злостью наблюдавшая за Лолой пока она шла ко мне от кровати, постояла у двери и вбивая каблуки в пол все же присела на кресло, глядя на меня с необъяснимой яростью.

— Нам нужно поговорить! — уже игнорируя Лолу взглядом, заявила Анабель.

— Мы с тобой можем говорить сколь угодно долго и о чем угодно, но конструктив пойдет только тогда, когда начнем обсуждать тему: чего именно ты от меня хочешь. А хочешь ты с моей помощью стать главой клана Сангуэса и занять место в Совете Арагона. Теперь внимание, сообщаю: никаких препятствий для этого наши отношения с Лолой для тебя не несут. Если ты не согласна, жду аргументов после завтрака. Сейчас, пожалуйста, просто не порти такой прекрасный вечер.

— Уже утро скоро.

— Да? Ну ты поняла, о чем я.

Анабель посидела немного, внимательно на меня глядя, потом медленно кивнула и вышла. Ну вот и хорошо, вот и замечательно, одну проблему решили — откинулся я на спинку кресла, закрыв глаза.

— Она не только этого хочет, — вдруг произнесла Лола. Она уже пришла в себя — с пола и не думает вставать, но синие глаза теперь смотрят безо всякой сонной неги.

— Чего еще она хочет?

— Тебя.

Неожиданно, как-то я совсем не рассматривал такой вариант. Видимо, мои эмоции отразились на лице, потому что Лолы фыркнула.

— Не обманывай себя. Я же вижу, как она на тебя смотрит.

Смотрит Анабель на меня с алым огнем в глазах, почти постоянно. Но да, я сейчас вспомнил, как она несколько раз реагировала слишком эмоционально на мои действия и взгляды в сторону других девушек. Надо же, тогда — девять лет назад, и не догадывался даже, а вот сейчас все довольно очевидно выглядит.

Лола вдруг взяла мою руку и поцеловав ладонь, положила себе на голову, словно приглашая погладить по волосам. Что я и сделал, после чего Лола прикрыла глаза словно довольная кошка.

— Ты не волнуйся, она выберет власть, — негромко сказала она чуть погодя.

— Уверена?

— Конечно. Если бы ты заявил своей целью захват власти в клане Сангуэса, где Анабель будет рядом с тобой — она бы уже строила планы как бы побыстрее меня убить или вывести из борьбы. Но тебе ведь нужно гораздо большее, а там — чем выше, тем больше велика вероятность, что тебя уже придется делить. Анабель максималистка и собственница, она на это не пойдет, зато в клане — власть в котором ты ей подаришь, она будет единолично главной. Поэтому как бы она тебя не хотела, желание свое оставит при себе и выберет обещанную тобой власть.

— Ты так в этом уверена?

— Конечно, я же ее знаю.

— Нет, ты так уверена во мне, уверена, что у меня все получится?

— А ты нет?

— Я-то в себе уверен, просто…

— Тсс, — приложила палец к губам Лола. — Ты за последние несколько дней сумел осадить не только Цереру из Совета богов, но и меня. Так что да, я в тебе полностью уверена.

И это Лола еще про девять лет и мой договор с Анной не знает — надо же, какая проницательная девушка. И интересная — для нее то, что я смог на равных общаться с Анной, является только дополнительными баллами.

Не ответив, я просто кивнул и снова закрыл глаза, раздумывая о произошедшем. Постепенно мысли снова скользнули к Анабель. Я прекрасно ее пойму, если она сделает выбор в пользу клана, власти. У меня у самого сейчас стоит аналогичный, и тоже уже сделанный выбор — я ведь могу легко вернуть Сандру и Стефу из Черноводья. Если же в ближайшее время этого не сделаю, они мне, по крайней мере Сандра точно, этого никогда не простят. Но вернуть их сюда — значит просто сломать тщательно выстроенный план по захвату власти на Арагоне. Сандра не просто так получила фамилию протектора, став членом фамилии Рамиро, и не просто так была отправлена в этот особый протекторат. Для нее, как и для меня, у дирижирующего событиями лорда Рамиро есть определенная задача.

Пока я размышлял, Лола уже потянулась и негромко заурчав — еще более усиливая сходство с кошкой, забралась ко мне на колени.

— Какие планы на сегодня-завтра?

— Думаю устроить небольшой отпуск, пока остальные команды лежат на океанском дне.

— Меня с собой возьмешь? — нависла Лола сверху, так что ее распущенные волосы мазнули мне по лицу.

— Куда?

— На седьмое небо, например.

— Если только покажешь дорогу.

Договаривал я, когда Лола уже восприняла слова как руководство к действию.

Глава 15

Лола

Деймос спал с бесстрастным, почти каменным лицом. Лола лежала рядом, наблюдая и прислушиваясь к его ровному дыханию. Прикрыв глаза, девушка тяжело вздохнула, погружаясь в невеселые мысли. Предлагая Деймосу совсем недавно соглашение, в первую очередь она преследовала личные интересы, руководствовалась холодным расчетом — и расчет оправдался. Поначалу она прекрасно управляла его эмоциями, всей душой наслаждаясь манипуляцией, но вот уже как сутки Лола чувствовала, что ситуация совершенно вышла из-под ее контроля.

В тот вечер, когда напряженный Деймос появился в ее каюте, Лола увидела в глубине его глаз неизбывное желание, чуть позже трансформировавшееся в щенячий восторг от обладания ее телом. В первую совместно проведенную ночь Лола плавала в океане его восторга, наблюдая как Деймос теряет контроль и как раз за разом наслаждается близостью.

Лола уже торжествовала и праздновала победу — но во вторую ночь все уже было иначе. Причем Деймос отнюдь не насытился — с каждым разом они все глубже проваливались в безумие любви, находя все новые грани наслаждения. Но в глазах его больше не было того самого безоглядного восторга, а едва только стоило им вернуться в реальность, как перед Лолой оказывался самый настоящий демон. Больше не было никакого восторга обладания, теперь Деймос смотрел на нее взглядом хладнокровной рептилии, а иногда Лола и вовсе чувствовала себя подопытной мышью под взглядом занесшего нож вивисектора.

Девушка пыталась вернуться к манипуляции, пару раз применяя запрещенные приемы — один раз даже намекнула, что намерена разорвать соглашение, но столкнулась только с насмешкой в глубине теперь почти всегда бесстрастного взгляда. Попытка отдалиться открыла ей глаза — она сама влюбилась в этого демона и не знала теперь что делать. Эта мысль сейчас жгла изнутри, заставляя сердце биться чаще; в груди появилась неприятная стягивающая тяжесть — что если он использует ее и выбросит?

Подвинувшись ближе, Лола положила подбородок Деймосу на плечо, заметив, как шевельнулись у него ресницы. Ей вдруг захотелось стереть эту каменную маску с его лица, заставить его почувствовать то же, что чувствовала она. Или хотя бы увидеть прежнюю радость в его глазах, хотя бы во время обладания ее телом.

Лола прикоснулась губами к плечу юноши, провела ладонью по груди, чувствуя под пальцами упругие мышцы, начала спускаться ниже дорожкой поцелуев. Красные глаза открылись, взгляд безо всякой тени сна. Краткое мгновение в нем не было ни удивления, ни желания — лишь отстраненный холод. И в этот миг Лола с болезненной ясностью поняла разницу между ними: она постепенно тонула в эмоциях, а он, показав свою уязвимость в первую ночь, абстрагировался и словно закрылся в ледяной цитадели.

— Ты думала о том, что я могу тебя использовать, а потом выбросить? — вдруг спросил Деймос, неожиданно точно озвучивая ее самый пугающий затаенный страх.

— Постоянно, — шепотом ответила Лола, чувствуя как перехватило дыхание.

— Умная девочка, — отвел свои красные глаза Деймос. — Знаешь, я много думал об открывающихся передо мной связанных с тобой возможностях. И самый рациональный, и главное самый выгодный для меня вариант — это максимально сблизиться с тобой, помочь тебе приобрести некоторую долю власти и влияния, а после выгодно продать тебя главе клана, недругам или Совету.

— Я это понимаю, — Лола уже шептала едва слышно, ощущая как пересохло в горле.

— Но ты все же продолжаешь оставаться со мной. Почему?

— Потому что я надеюсь, что ты этого не сделаешь.

— Потому что это твое решение… — вдруг сделал странный вывод Деймос.

— Да, это мое решение, — эхом повторила Лола, хотя чувствовала, что ему сейчас ответ не сильно и нужен.

Несколько минут лежали молча, потом Лола опустила взгляд и снова начала чувственно целовать Деймоса, как вдруг он оттолкнул ее. Унижение и обида вспыхнули яростью, губы ощерились — он сбросил ее с себя как какую-то отрабатывающую гонорар жрицу любви. Вскочив и сжав кулачки, Лола хотела уже выплеснуть раздражение — закатив самый настоящий скандал с выяснением отношений, но замерла. Деймос сейчас одной рукой надевал линзу омнифона, второй кинул ей коробку с ее терминалом.

Еще до того, как линза оказалась на глазу, Лола сама — с опозданием в отличие от Деймоса, почувствовала изменение воздуха в комнате. Едва омнифон синхронизировался, как перед взором в дополненной реальности появилось сообщение красного уровня сложности: на облачной базе ошибочно сработала система противоабордажной защиты, корпус с курсантами проходит стадию «дезинфекция», заключающуюся в использовании нейропаралитических газов при заблокированных дверях и переборках.

Администрация базы дежурно просила сохранять спокойствие, избегать действия токсина и дождаться работы аварийных команд по вскрытию дверей, на действия которых отводилось тринадцать минут. Когда Лола провела глазами по всем строчкам, быстро прочитав отчет, появилось следующее, обрамленное красной рамкой лаконичное сообщение:

«Концентрация нейротоксина PZ-14: 0.07%… 0.08%… 0.09%». Каждый тик посекундного счетчика прибавлял сотую долю процента и появилось понимание, что сейчас всего лишь началось очередное испытание. Достаточно легкое в отличие от недавних «пряток волка от овец», ведь для успеха всего лишь нужно знать свойства нейротоксина. Лола помнила это только примерно, еще и совершенно забыв какая концентрация в воздухе смертельна. В отличие от Деймоса — похоже, он прекрасно знал, что происходит и уже привлек ее внимание жестом.

Обернувшись, Лола прочитала по губам и жестам, что PZ-14 тяжелее воздуха, и что тринадцати минут будет вполне достаточно чтобы выжить. Для этого нужно просто встать на кровать как можно выше, находясь словно в затапливаемом невидимой водой помещении. Вот только Лола уже поняла, что есть огромная проблема — их в комнате двое, и кислорода на отведенное время не хватит.

«Дыши пореже». — прочитала Лола по губам Деймоса, причем следующими он уже показывал ей жестами очевидное — «выживаешь или ты, или я». «Что делать?» — беззвучно спросила Лола, чувствуя, как внутри все леденеет. В красных глазах Деймоса она не видела никаких эмоций — он готов легко убить ее чтобы пройти испытание, и это осознание ранило больнее любого удара. Деймос же вдруг показал ей кулак, после три раза двинул его туда-сюда, раскинул ладонь. Потом сделал тоже самое, но уже продемонстрировал два пальца.

«Камень-ножницы-бумага», — поняла Лола и активно кивнула. Удивительный, но весьма простой способ решить, кому из них дождаться аварийную команду. Время поджимало, и сжатая в кулак рука Деймоса уже двигалась, постепенно ускоряясь. Лола лихорадочно анализировала — он не выберет бумагу, значит камень или ножницы. У него холодный характер и он всегда спокоен, значит отождествляет себя с камнем и в случае прямой ассоциации выбрал бы его, поэтому сейчас выберет ножницы.

На синхронизировавшийся третий счет-движение рук Лолы выбросила камень, Деймос бумагу. Хм, почему она решила, что он не выберет бумагу?

Деймос уже начал новую партию, вновь двинув руку в приглашающем к соревнованию движении. Лола обрадовалась — три раунда, отлично, у нее есть шанс. Деймос не выкинет бумагу, с которой только что победил, и откажется от ножниц, которые не выбрала она. Он определенно выкинет камень, поэтому Лола выбрала бумагу и сейчас в удивлении смотрела на ножницы Деймоса. Почему она решила, что он их не выберет?

Не может такого быть, она никогда в эту игру не проигрывала! Но проигрыш есть проигрыш, так что Лола прикрыла глаза и чуть приподняла подбородок, чтобы Деймосу было легче. Вдруг она почувствовала, как он шагнул ближе и встал вплотную, обнимая. Распахнув глаза в удивлении Лола вдруг поняла, что Деймос собирается ее поцеловать. Напряглась на краткий миг, но касание губ было настолько приятным, что она почти полностью сконцентрировалась на поцелуе.

Поцелуй все длился и длился, не заканчиваясь — Лола не выдержала, судорожно вздохнула, потратив немного столь ценного кислорода. Деймос в этот момент повел пальцами ей по позвоночнику, одновременно чуть прикусив мочку, а секундой позже его язык ввинтился ей в ухо — он уже прекрасно знал все ее эрогенные зоны, на касания которых Лола реагировала мгновенно. Вскрикнув от неожиданности, она почувствовала сладкую судорогу, потом еще одну — воздуха уже не хватало, но попытавшись вздохнуть она поняла, что у нее не получается.

Она умерла в момент удовольствия — ошарашенно поняла Лола. Оболочка была мертва, но сознание не гасло — после позорного возвращения с Земли фамилия подвергла Лолу санкциям, и сейчас ей не меняли оболочки по умолчанию, приоритетом было экономное восстановление. Так что перманентно умерев, Лола в сознании зависла в состоянии не-жизни. Немигающим взглядом она видела, как Деймос аккуратно взял ее на руки и положил на кровать, после чего встал так, чтобы голова находилась как можно выше, ожидая прибытия аварийных команд.

По истечении ровно тринадцати минут времени двери комнаты автоматически открылись, гулко заработали системы вентиляции. Находясь в пустой неживой оболочке, Лола наблюдала как Деймос наклоняется к ней — неожиданно его губы коснулись ее лба в коротком, словно извиняющемся поцелуе. Парящее в пустоте не-жизни наблюдающее сознание Лолы после этого наполнилось эмоциями, она совершенно не ожидала от Деймоса подобного проявления чувств. Пока она металась в мыслях, он одел ее и вынес на руках из казармы в зону восстановления.

Повреждения тела были минимальными, поэтому восстановили Лолу достаточно быстро, тем более что очереди не было. Кроме нее испытание не прошел курсант Трастамара, но ему оболочку выдали новую и сразу.

Из хранилища Лола возвращалась бегом, ворвавшись в каюту Деймоса. Ее трясло — сработал психоэмоциональный откат, по щекам текли непрошенные слезы, хотелось убежать к себе и забиться в угол. Обычная реакция после воскрешения в восстановленной оболочке, и Лола никогда бы не показалась в таком виде перед Анабель и Милагрос — они видели ее пробегающей мимо, но сейчас ей было все равно, ее волновал только один вопрос. Вот только столкнувшись со вновь холодно-неприятным взглядом Лола испугалась услышать правдивый ответ.

— Ты выиграл честно? — спросила она с трудом пересилив себя.

— Нет.

— Как ты это сделал? Как ты меня обманул?

— Я просто намного быстрее двигаюсь в состоянии боевого транса, так что видел все твои выборы.

— Зачем? Зачем ты это сделал? — сквозь слезы крикнула Лола, топнув ногой. Восстановление оболочки после перманентной смерти всегда травматично для психики, а сейчас девушка сорвалась в настоящую истерику.

— Ты мне доверяешь? — вдруг спросил Деймос, глядя в глаза.

«Нет», — машинально покачала Лола головой отрицательно. Деймос смотрел на нее внимательно, чуть наклонив голову и едва-едва вздернув брови.

— Да, — против воли прошептали ее губы.

Услышав саму себя, Лола закрыла глаза и горько разрыдалась — со всей глубиной осознания понимая, что теперь в ее судьбе от нее самой больше не зависит. Деймос вдруг притянул ее к себе, зашептав на ухо.

— У меня нет кванта души и если я погибну, это станет большой проблемой.

Лола не сразу даже поняла смысл им сказанного — вновь ошарашенная, ведь эта информация была признаком его максимального доверия.

«Зачем тогда была эта комедия?» — едва не сорвался с языка вопрос, но Лола уже знала ответ.

Представление было разыграно для других. Лола чуть отстранилась и глянув в холодные демонические глаза вдруг в глубине взгляда увидела живые эмоции. Снова обняв Деймоса, она прижалась к нему всем телом — слезы полились снова, но в них уже не было горечи.

От нее больше ничего не зависело, но Лолу это больше не волновало. Она все еще широко качалась на эмоциональных качелях на откате после воскрешения, и сейчас уже хотела в порыве искренности признаться Деймосу в любви, о чем потом бы пожалела, но ее прервал пронзительный звук вызова на общее собрание.

Глава 16

Деймос

Стоя перед строем из шестнадцати менторов в зале для брифингов, Анна казалась воплощением холодной безличной силы. Ее взгляд, тяжелый и как будто всевидящий, скользнул по каждому, задержавшись на мне на лишнее мгновение. Никаких эмоций Анна не показала, но мне вдруг стало понятно, что она специально инициировала испытание, когда Лола была в моей комнате.

Ей просто хотелось посмотреть, как я ее убью.

— Выживание.

Усиленный голос Анны прозвучал словно отовсюду, обволакивая и подавляя. Едва эхо стихло, как она продолжила — голосом, от которого невольно шли мурашки по коже.

— Испытание военных игр первого уровня, тип «выживание» — это не жестокость, а демонстрация фундаментальных истин на примере ваших действий. Вы должны уже понимать, что выживание — это базовый инстинкт, который часто подминает под себя рациональность, принципы, текущую необходимость. В ситуациях, когда ресурсы и время ограничены, вам как патрициям необходимо научиться следовать не рефлексам, но разуму. Уметь смотреть на происходящее шире, избегать туннельного эффекта сосредоточенности на животном желании прежде всего спасти свою жизнь.

Демонстрацию разных подходов, включающую добровольную ампутацию собственного разума, мы с вами видели на примерах первого испытания «Прятки», которое команды Кальдерона и Сааведра прошли блестяще, а команды Вега и Аларкона устроили глупую и позорную бойню, словно превратившись в стаю испуганных хорьков. Запомните, настоящий патриций не должен превращаться в испуганное дикое животное! Настоящий патриций должен уметь использовать свои способности, отличающее его от зверя — ум и волю, должен уметь адаптироваться к окружающей среде. И для того, чтобы тренировать эти способности, недавно вы опускались на дно океана в полной темноте. Вашей задачей было не просто совладать со страхом в небольшой железной жестянке, но оживить и подчинить ее, заставить служить вашей воле. Второй уровень испытаний военных игр, тип «Адаптация» — это способность ориентироваться в неизвестной среде, декодировать ее правила и превращать враждебное пространство в инструмент для достижения цели.

Говоря, Анна сейчас поочередно посмотрела на Лолу, Анабель и Милагрос. Все шестнадцать курсантов стояли полукругом, так что краем глаза я видел лица девушек своей команды и чувствовал, как они смущены. Похоже, сейчас был намек на эхо позорной истории, когда троицу вышвырнули с Земли.

— Любой инструмент бесполезен без умелой руки, — уже продолжала Анна. — Третий уровень испытаний военных игр, что вас ждут — тип «Тактика». Искусство боя. Будет включать как битвы, так и специальные операции: например, управление кораблем в ситуации столкновения с противником или действия штурмовой группы в тесноте космической станции. Скоротечный ближний контакт, где вы должны видеть пространство, предугадывать развитие ситуации и уметь молниеносно реагировать на ситуативные вызовы. Тактика патриция — это применение силы с хирургической точностью для решения локальной задачи. Потому что настоящий патриций — это не только мозг, но и разящий клинок. Но даже самый искусный клинок всего лишь орудие в руках стратега, поэтому четвертый, высший уровень испытания ваших военных игр — тип «Стратегия». Это управление отрядами кораблей, батальонами, космическими станциями или даже целыми мирами в пределах профессиональной компетенции и поставленной задачи. Стратегия — это искусство видеть картину в целом, где каждый тактический ход лишь один штрих на общем полотне, а для общей победы иногда может быть ценнее ситуативное поражение. Вы должны научиться планировать далеко вперед, сплетая информацию, логистику, дипломатию и ресурсы воедино. Выживание, адаптация и тактика — это кирпичи. Стратегия — это архитектура, из которой выстраивается созданный мир, безраздельно принадлежащий патрициям.

Анна вновь сделала паузу, обвела строй пронизывающим взглядом.

— Пока вы все меня серьезно разочаровываете. Склонна предположить, что если бы я попросила какого-нибудь директора из провинциальной логистической компании отправить мне своих менеджеров среднего звена, выбрав самых тупых и не амбициозных, даже они бы показали результат лучше вашего. Подумайте над этим… патриции, — последнее слово прозвучало как ругательство, а его эхо перебивал стук каблуков удаляющейся Анны.

Куратор вышла из зала, но все шестнадцать менторов остались стоять на местах.

Никто не расходился — команды не было, указаний никаких тоже. Я не торопился уходить первым, к тому же мне нужно было постоять и подумать. Потому что я сейчас находился, мягко говоря, в состоянии крайнего удивления. Недавний разговор с Лолой, а также упоминание Анны умения шире смотреть на проблему наложились друг на друга и словно встряхнули, разбудив меня.

Пока остальные три команды лежали на дне океана, оказавшись в объятиях Лолы я поначалу словно провалился в приятную негу. Но с каждым часом, чувствуя беспомощность перед таким глубоким взглядом синих глаз, все более брал себя в руки. Постепенно понимая, как выглядел с самого начала — чему весьма помогали шепчущие голоса в голове. Еще мне помогло не рухнуть в безвольную бездну влюбленности и влечения память о Сандре. Ее образ, ее улыбка и прощальные слова сработали словно якорем, помогающим сохранить холоднокровие после первого накрывшего меня эмоционального взрыва. Но осознание кратковременной потери разума переросло в другую крайность — возвращая хладнокровие под влиянием демонической крови я постепенно начал превращаться в безжалостный инструмент. Когда совсем недавно разговаривал с Лолой, я признался в этом в первую очередь себе.

Сейчас же — после слов Анны, я смог посмотреть на происходящее как будто со стороны, получив сразу два удивительных откровения. Не я должен быть инструментом демонической крови, а демоническая кровь должна быть моим инструментом для достижения цели — это первое. И второе — я ведь могу дать Сандре право самой решить, что она хочет, как только что дал этот выбор Лоле.

Если Сандра хочет стать частью плана протектора Рамиро, то пусть остается в Черноводье — думаю, ее амбиции не дадут ей сойти с предложенного пути. Но право выбора у нее должно быть, почему я решил все за нее? Почему у меня не мелькнуло даже мысли о том, чтобы спросить ее саму?

Ответ прост — потому что я превратился в хладнокровную машину. И мне это не нравилось. Я едва не потерял себя-человека, и я едва не стал тем самым демоном, которых ненавидела Анна. Это откровение немного пугало — как пугает взгляд в пропасть, в которую чуть было только что не упал.

Мне срочно нужно попасть в Черноводье. Но прежде необходимо решить вопрос с обучением и военными играми. Анна ведь не зря рассказала нам, что впереди тактика и стратегия — и полагаю, что без единого руководства всей группой из шестнадцати менторов успеха нам не видать.

— Все свободны, — произнес я, нарушив царящую тишину.

Взгляды остальных мгновенно обратились ко мне. Сам я уже покинул ровный строй и подошел к сестрам Валленштайн. Фрея и Герда — довольно претенциозно. Все же Фрея в республиканском пантеоне богиня войны и красоты, а Герда ассоциируется с силой земли.

Сестры, сколько я их видел, выглядели практически одинаково — если бы не эмблемы эскадронов, минотавр и тритон на черных пиджаках, я бы их просто не отличил друг от друга. Только на них и ориентируюсь, хотя предположу, что они иногда могут меняться пиджаками и никто этого даже не замечает.

— Дамы, — продемонстрировал я полупоклон. — Буду рад видеть вас у себя в гостях для обсуждения рабочих вопросов.

Не обращался конкретно ни к одной из сестер и смотрел поочередно на обеих, пытаясь понять кто же их них главная. Не удалось, хотя особо и не рассчитывал — все же сестры не зря поддерживают реноме одинаковых. Было бы странно, если бы оказалось так просто.

Мои действия без реакции конечно же не остались. Родриго Гарсия — неформальный лидер эскадрона Сааведра, уже чуть-чуть сощурился в ярости от моей наглости. Пепельные волосы и почти пустая льдисто-белесая радужка глаз с черной точкой зрачка делали его похожим на манекен-андроид, но промелькнувшие эмоции это впечатление слегка разбавили.

Правда, Гарсия пусть и был лидером Сааведра, но сам вмешиваться не стал, глянув на второго патриция четверки, Диего Трастамара. Тот, в противоположность Гарсии, был совершенно и абсолютно туп — один его вопрос Анне чего стоит во время приветственной речи. Тупой, но исполнительный — и реагируя на взгляд Гарсии, Диего уже шагнул вперед. Взяв меня за плечо, он даже что-то начал говорить, но уже через секунду лежал на полу с выгнутой под неестественным углом рукой, сломанной в двух местах.

— Не стоит меня трогать без разрешения, — сказал я, глядя сквозь невозмутимого Гарсию. В этот раз у него даже белесые ресницы даже не дрогнули, продолжать он не решился.

— Дамы, — кивнув сестрам Валленштайн, я развернулся к выходу. — Девочки, — а это уже на ходу обернувшись к своей команде.

Лола, Анабель и Милагрос последовали за мной, стуком каблуков разбавив стон Диего. Когда вернулись в казарму вопросов мне никто не задавал, но все трое то и дело поглядывали, ожидая объяснений. Я молчал — полагаю, будут им сейчас и без меня объяснения. Не ошибся — едва мы успели активировать рабочую область и заняться делами своих эскадронов, как в гости пришли Фрея и Герда.

Когда сестры вошли я обратил внимание, что Фрея держится на полшага впереди, хотя движения у них сейчас синхронны. Во взглядах обеих ни удивления, ни опаски, лишь холодное изучающее любопытство.

— Рамиро, — произнесла Герда. Голос ровный, безо всяких интонаций. — Что ты хотел?

— Вы слышали Анну. Нас познакомили с испытаниями выживание и адаптация, дальше ждет тактика и стратегия. Нам нужно стать одной большой командой, чтобы избежать позора поражения.

— И ты хочешь возглавить всю группу?

— Да. И я хочу, чтобы вы меня поддержали.

— Зачем это нам?

— Здесь вы чужие. Кроме того, вы ненужные и у себя в протекторате — ценных членов клана на Арагон бы не отправили. Выбор в сторону моей поддержки — это риск, но это и легкий путь во власть, путь возвышения которого в ином случае вы не добьетесь никогда.

Сказано было с намеком — речь ведь сейчас шла совсем не о власти в группе под руководством куратора Анны. И по тому, как практически и едва заметно кивнули сестры, было видно — намек прекрасно понят.

— Мы подумаем об этом, — кивнула Герда собираясь уходить, но остановилась по жесту Фрейи. Надо же, вот кто в их паре главная.

— Мы поддержим тебя, и мы поможем. Если ты поможешь нам.

Не отвечая вслух я посмотрел с вопросом.

— Для начала хотя бы поможешь стать главными в команде Сааведра.

— Договорились.

Вновь синхронно кивнув, сестры двинулись на выход. Милагрос, Лола и Анабель провожали их взглядами до двери, а после одновременно обернулись ко мне.

— Почему ты разговаривал с ними о таких вещах в нашем присутствии? — задумчиво поинтересовалась Лола.

— Показать вам, что если сестры Валленштайн встанут на мою сторону, они получат шанс возвыситься гораздо больший, чем есть у них сейчас.

— Ты ведь сейчас говоришь не только про военные игры? — спросила слегка взволнованная Милагрос.

— Какая ты догадливая, — громко фыркнула Анабель.

Сестрица под моим взглядом осеклась, после чего я посмотрел на Милагрос.

— Пока я только начал, и рядом со мной есть места для доверенных близких людей. Чуть позже, когда все они будут заняты, останется место только для инструментария. Помните об этом, когда будете принимать решение — готовы ли вы рискнуть вместе со мной и начать грести против течения, или желаете отойти в сторону. Но определиться нужно как можно скорее.

— Я уже все решила, — почти мгновенно ответила Лола.

— Мы все решили. Даже Милагрос, — добавила Анабель. У сестрицы понятно, особый интерес — Милагрос с недавнего времени действует как ее личный миньон, терять такое влияние Анабель не хочет.

— Вот и отлично, — кивнул я, думая, как мне побыстрее разобраться с командой Сааведра, чтобы обеспечить лидерство сестер Валленштайн и свалить с визитом в Черноводье.

Додумать не успел — ввинчиваясь в мозг прозвучал пронзительный сигнал общего сбора. Следующий тип испытания «Тактика», похоже, совсем не заставил себя ждать — хорошо еще, что Анна дала время для разговора с сестрами. Вряд ли она сейчас вызывает всех, чтобы отругать меня за самовольную отлучку. Хотя кто ее знает?

Очень похоже, что моя близость с Лолой ей почему-то совсем не нравится, никак только не могу понять почему.

Глава 17

Деймос

Все четыре команды прибыли в комнату для брифингов практически одновременно. В дверях немного потолкались, места за полукруглым столом занимали торопливо — очень уж громкими были сигналы оповещения. Когда все сели по местам, сирена еще звучала, но около минуты ничего не происходило. Пока, наконец, в зале не появилась Анна в офицерском мундире Корпуса Марса.

— Встали и пошли, — скомандовала Анна вместо приветствия. — Бегом, бегом, бегом!

Встали, побежали в указанную дверь, вновь немного потолкавшись в коридоре, где еще ни разу не были. Анна, словно гонящий стадо пастырь, двигалась сзади, подгоняя последних резкими командами. Было заметно, что нагнетаемая атмосфера напряжения сказалась на некоторых менторах, не ожидавших от начинающегося мероприятия ничего хорошего и заметно волновавшихся.

Короткая пробежка по неизвестным коридорам привела нас в круглый зал, где словно лепестками раскрывающегося цветка было выставлено шестнадцать капсул, стоявших под углом около тридцати градусов.

— Внутрь, быстро! — Анна по-прежнему была резка и совсем невежлива.

Я разделся одним из первых и устроился в стоящем под наклоном ложементе, наблюдая за остальными. Мужскую униформу быстрее снимать и гораздо проще складывать на специальной полке капсулы, так что девушки задерживались. Девушки, и еще Трастамара — который делал все довольно неуклюже и уже получил от Анны минус пятьдесят очков лично себе и еще минус пятьдесят команде Сааведра. Когда Трастамара наконец-то закончил и люк последней капсулы с шипением закрылся, зал погрузился в синеватый полумрак. Сразу громко и обволакивающе зазвучал голос Анны, идущий, казалось, отовсюду.

— Сейчас вам всем предстоит испытание типа «тактика» с элементами адаптации и выживания. Следующие неизвестное количество стандартных часов вы проведете на симуляционном учебном полигоне, находясь сознанием в игровых аватарах. Потеря аватара — минус сто очков к личному рейтингу и долговое обязательство на личный счет за восстановление и создание нового.

Последнее было очень неприятным для безродных менторов, которые не на полном обеспечении клана. Такое наказание серьезно бьет по самому больному — кошельку.

Я ждал продолжения, но инструктаж уже закончился — раздался характерный шипящий щелчок, оповещающий о прекращении связи, а секундой позже мне по линии позвоночника вонзились десятки тонких игл, накачивая веществами. При этом сознание не гасло, в мыслях полная ясность — уже знакомая процедура, на той стороне идет подготовка и синхронизация игрового аватара. По истечении нескольких минут перед взором стало темно, на мгновение я потерял сознание, но почти сразу почувствовал невыносимую жажду свежего воздуха и надсадно вдохнул.

Оказался в помещении похожем на то, где уже осознавал себя однажды — во время тренировок и последовавшего потом участия в сказочном турнире вместе с Сандрой Веласкес. Знакомая обстановка — пара кресел, журнальный столик, картины вместо окон и две капсулы вместо кроватей. Но это не Колизей Арагона, мы на какой-то планете, а не на космической станции, я очень тонко эти нюансы чувствую.

Вторая капсула была пуста, но крышка приподнята, причем в комнате я не один. С удивлением вдруг понял, что вижу Сандру — она стояла ко мне спиной в обтягивающем черно-сером комбинезоне, словно из змеиной кожи. Но нет, вжикнула застегнутая молния и ко мне повернулась Анна — мимолетное видение исчезло, да и я уже заметил, что фигура более широкая в бедрах и груди. Даже непонятно, как мог перепутать.

Анна сохранила пропорции своей фигуры, но тоже сейчас не в своем теле, а в игровом аватаре. Никакого макияжа на лице, что придает особенную прелесть, волосы стянуты в тугой хвост. Выбравшись из капсулы под ее взглядом, я быстро оделся в ожидающий меня серый комплект униформы бойца территориальной армии протектората Саксония. И мне это сразу не понравилось — не люблю динозавров, если только они не на тарелке в виде приготовленной хорошим поваром еды.

Воскрешенных доисторических животных уже давным-давно использовали по всей Республике. В разной степени — от выращивания как крупного скота для употребления в пищу до заселения терраформированных планет для создания первичных экосистем. На Арагоне роль динозавров всегда была довольно узкой и утилитарной — на Сарагосе и Теруэли они обитали на фермах-заповедниках для гигантских травоядных зауроподов, представлявших собой ходячие тонны нежного мяса; на Уэске, водной планете, в океаны запустили суперхищников — мозазавры и плиозавры прореживали стада местной, чрезмерно плодовитой морской фауны, сектор за сектором освобождая место для человеческих подводных городов-ульев.

В Саксонии же динозавры не были просто скотом или инструментом, они стали чуть ли не культом, будучи плотно интегрированы в военную машину протектората. Если на Арагоне основной боевой силой кланов, кроме самих патрициев, являлись антропоморфные химеры, то в Саксонии вот уже более полувека упор делается на ксеноморфную биологию с воспитанием боевых особей-солдат из велоцирапторов, а также создания аналоговых боевых машин из защищенных живой броней трицератопсов и применения птеродактилей вместо тактической беспилотной авиации. Так что, одеваясь сейчас в серую униформу рядового территориальной армии протектората Саксонии, я ни капли не сомневался в том, кто именно станет нашим противником.

Застегнув китель и затянув портупею, я обернулся к ожидающей меня Анне, но она — в отличие от поведения на облачной базе, сейчас на выход совсем не спешила.

— Мы сейчас на планете Вулкан звездного пути Саксония, на академической тренировочной базе, — подтвердила Анна мои догадки.

Планета Вулкан практически необжитая, с одним суперконтинентом, покрытым зелеными джунглями и активными вулканами, вспомнил я краткую характеристику.

— Условия победы для всей остальной группы, — продолжала Анна, — продержаться двадцать четыре часа в назначенной локации, оставшись в живых. Условия победы лично для тебя — провал группой основного задания, способ достижения неважен. Саботаж, диверсия, инициация психической неустойчивости соратников, прямая агрессия или пассивная безынициативность, выбирай на вкус. Поднявшись наверх, мы окажемся в казарме гарнизона научно-исследовательского форта. Неподалеку главное здание, в его подвале есть выход из локации, по условиям задачи это защищенный бункер, где можно переждать внешнюю агрессию. Вход туда для тебя уже настроен по биометрии, и пересечение линии порога означает для тебя окончание испытания. Сделать ты это можешь хоть в первые минуты, покинув форт, но после этого твоя личная победа или поражение будут зависеть от общего результата группы по истечении двадцати четырех часов.

Едва закончив говорить, не дожидаясь от меня никаких вопросов, Анна развернулась и, заметно покачивая бедрами — не мог не обратить на это внимание, — вышла из номера. Отсчитав десять секунд, двинулся следом. В коридоре знакомая обстановка, знакомый стиль пиктограмм — аналогичное оформление пространств встречается и в Колизее Арагона.

Навигационные указатели провели меня по коридору, куда выходили менторы команд других эскадронов, все, как и я, в серой форме территориальной армии Саксонии. В конце пути, в круглом шлюзовом зале с шахтой лифта, нас ждала Анна. Безразличный взгляд, сцепленные за спиной руки — отчего ее грудь привлекательно натягивала ткань комбинезона, медленное покачивание с носка на пятку. Буквально воплощение демонстративной холодности.

— Итак, испытание «Форт», тип «Тактика». По легенде ваша группа — моторизированный эскадрон территориальной армии протектората Саксония, выполняющий роль гарнизона в научно-исследовательском форте. Задача — организовать караульную службу и при необходимости оборонять форт от враждебного воздействия. Следуйте за мной.

Анна двинулась на площадку лифта и подождала нас, после чего мы поднялись в серое безликое помещение казармы с выстроенными в ряд тридцатью двухъярусными койками. Едва шагнул внутрь из кондиционированной кабины лифта, как в лицо даже в помещении буквально дохнуло горячим влажным воздухом. Снова мы в биоме «влажный тропический лес», как и во время первого испытания.

Пройдя мимо аккуратно застеленных кроватей, Анна вывела нас на плац. Здесь к влажному воздуху прибавилось жарящее солнце — мне незнакомое, но судя по реакции сестер Валленштайн, они были здесь, узнали одну из планет их родного протектората.

Да, окружающая среда не очень комфортное место, тем более что на спине и подмышками я уже почувствовал неприятную влажность пота. Судя по реакции остальных, они столкнулись с таким же осознанием, удивляясь термосвойствам обмундирования, предназначенного для низкорангового плебса из состава территориальной армии. Летом жарко, зимой холодно, в дождь мокро, носить неудобно, для защиты бесполезно — слышал я как-то характеристику подобной формы от мастера меча Николая, и только сейчас наконец понял, о чем именно он говорил.

Анна — чувствующая себя абсолютно комфортно в черно-сером комбинезоне, — уже провела нас к высокой, метра в четыре, блочной быстровозводимой стене, рукотворно усиленной стальными балками, земляными насыпями и каменными глыбами. Некоторые секции были новыми, явно недавно замененными, некоторые носили следы агрессивного воздействия; кустарные усиления явно сделаны предыдущими участниками испытаний — похоже, здесь не прекращается карусель обучения. Были группы перед нами совсем недавно, вот даже кровь, смешанная с грязью, не засохла до конца в луже неподалеку, будут группы обучения и сразу после нас.

Легко поднявшись наверх по одной из многочисленных вертикальных лестниц у стены, Анна уже ждала нас на дозорной площадке. Поочередно мы последовали за ней, выходя наверх и с интересом осматриваясь. Научно-исследовательский форт представлял собой стандартное быстровозводимое укрепление квадратной формы. По верху стен установлены узкие пути, закрытые щитами и мотками колючей проволоки, через равные промежутки оборудованы огневые площадки с креплениями для тяжелого вооружения — которого, кстати, не видно.

С трех сторон форт окружает глубокий ров с оплывшими во многих местах краями, поодаль съехавший вниз армейский экскаватор в серой раскраске; дно усеяно кольями и мотками колючей проволоки, во многих местах порванной. Кроме экскаватора, с внешней стороны рва в капонирах на оборудованных позициях стоят три боевые машины пехоты — как раз по штату эскадрона территориальной армии, который по легенде мы здесь представляем. С четвертой стороны форта широкая река и ее крутые берега являются естественным препятствием, оставляя лишь узкую полосу пляжа под стенами. Песок чистый, блоки стен не повреждены — похоже, в последнее время со стороны реки нападений не было.

По углам форта расположены четыре вышки с площадками наверху — каждая оснащена прожекторами. Вот там уже видны крупнокалиберные пулеметы, причем с круговым сектором обстрела. Не просто так — кроме длинного приземленного казарменного блока и собранных как конструктор из контейнеров научно-исследовательского корпуса, внутри территории форта расположены загоны-клетки для динозавров. Сейчас пустые, хотя содержался там точно не травоядный скот — даже отсюда видны следы мощных когтей на земле и металле, несколько сломанных кормушек, погнутые прутья решеток.

Дав нам около минуты осмотреться, щелчком пальцев Анна привлекла наше внимание, все еще демонстрируя максимальную холодность и безразличие.

— В подвале научно-исследовательского корпуса находится бункер, где по легенде испытания находится группа научных сотрудников, проверяя крайне важную теорию. Когда двери бункера откроются для вас с той стороны, испытание будет закончено. Ваша задача — продержаться неизвестное количество стандартных часов до этого времени. Дополнительные условия: командир эскадрона отозван на орбиту, заместитель командира эскадрона получил травму и был эвакуирован, не успев назначить никого вместо себя. Ранг и звание у каждого из вас по легенде испытания одинаковые, вы все одинаково ничтожны. Наслаждайтесь.

Подмигнув мне незаметно для остальных, Анна невесомо спустилась по приставной лестнице, почти не касаясь ступеней, и направилась в сторону казармы, оставив нас на дозорной площадке переглядываться.

Команды Аларкона и Веги сразу словно отстранились от остальных и держались особняком, хотя я видел, как Фаби Гарсия на меня то и дело посматривает; команда Сааведра в полном составе выглядела уверенно. Было заметно, что высокородный Гарсия уже собирается выступить, но я опередил его на долю секунды, заговорив первым.

— Обладая максимально высокими компетенциями в составе всей группы, ввиду сложности предстоящей миссии и в целях достижения максимального успеха принимаю на себя командование. Есть кто-то против?

— Да. Команда Сааведра против, — сделал шаг вперед Родриго Гарсия.

— Аргументы?

Гарсия на миг замялся с поиском слов, и опять я опередил его на долю секунды.

— Ясно, из аргументов только обида за проигрыш на арене и нереализованные личные амбиции. Я, Деймос Рамиро, в случае общего доверия именем своим гарантирую группе успешное прохождение испытания. Кто-то поддерживает мою кандидатуру? — говоря это, я сделал шаг в сторону и прихватил руку Лолы, не давая ей подняться.

Анабель и Милагрос стояли чуть позади, так что наверняка это заметили и тоже выступать сразу с поддержкой не стали. Одновременно мой взгляд уперся в небесно-голубые глаза Фабианы Гарсия. Девушка тут же повела рукой, намереваясь заправить за ухо непослушный локон, но в игровом аватаре ее пепельно-серые волосы туго стянуты в хвост. И, кстати, они сейчас одного оттенка с волосами высокородного Родриго, так что внешне оба без признаков, отделяющих элиту клана Гарсия от безродных патрициев.

На Фабиану прямо сейчас я смотрел сознательно. Прекрасно зная, что, несмотря на мою помощь во время первой встречи, когда я достал кинжал из ее руки, пойти против стоящего выше нее в клановой иерархии Родриго она не может. И поэтому совсем не удивился, когда она прикусила губу и, глядя на меня со смешанными чувствами, сделала маленький шажок в сторону команды Сааведра. В этот момент взгляды большинства менторов устремились на четверку Аларкона, ожидая реакции. Но сам я в этот момент смотрел на сестер Валленштайн — прекрасно видя и зная, что они готовы меня поддержать. Но, столкнувшись взглядом со старшей, едва заметно качнул головой отрицательно, получив в ответ заинтересованный взгляд и слегка приподнятые брови.

Если бы я хотел, я бы мог сейчас воспользоваться договором с Валленштайн и возглавить всю группу или хотя бы разделить зоны ответственности с Родриго Гарсией напополам. Но я не хотел.

— Мы поддерживаем кандидатуру Родриго Гарсия, — в этот момент произнесла Изабелла де лас Ньевес, лидер команды Аларкона. Не просто так сказала — я понял, что она заметила, как я переглядывался с Валленштайн.

— Хорошо, команда Кальдерона поступает в распоряжение Родриго Гарсия. Ждем приказов, — продемонстрировал я намек на полупоклон.

Сама команда Кальдерона в этот момент смотрела на меня с недоумением. Особенно Анабель и Лола, совсем не привыкшие быть в числе отстающих. Пришлось даже взять разъяренную Анабель за руку и взглядом показать, что я знаю, что делаю.

Родриго, удивленный легкостью победы, развил бурную деятельность, и следующие несколько часов прошли в организационной суете. Причем в процессе понимания, куда именно мы попали и в каких условиях предстоит выполнять задачу, большинство менторов столкнулись со многими неприятными осознаниями. Особенно удивительным для большинства было отсутствие у нас боевых костюмов — здесь пришлись кстати объяснения Валленштайн, рассказавших, что на Саксонии к солдатам подходят с сугубо функциональной и прагматической точки зрения. Не любая задача для унифицированного бойца, как в военной доктрине Арагона, а боец для задачи — что позволяет серьезно удешевлять вооруженные силы. Для охраны научно-исследовательского форта эскадрона из двадцати юнитов без бронекостюмов и даже без умных прицельных комплексов было достаточно, поэтому никакой дорогой высокотехнологичной экипировки. Экономика должна быть экономной.

Родриго Гарсия, озадаченный услышанным от Валленштайн, к чести своей вида не показывал, а, приняв командование, активно расставлял всех по позициям и нарезал задачи. По одному человеку отправил в бронемашины — функционал там, несмотря на отсутствие умных прицельных комплексов и тактических систем поддержки, позволяет уверенно поражать цели даже плохому стрелку. В каждую из бронемашин отправилось по ментору из команды Вега, а Фабиану Родриго взял себе в качестве заместителя, словно в награду за недавнюю поддержку. Вот это был умный ход — с Фабианой, в отличие от отправки троицы из команды Вега по бронемашинам. Учитывая условия, они скорее всего смертники.

Остальных менторов Гарсия расставил по стенам — сестры Валленштайн и Трастамара направились на три из четырех вышек, одна осталась пустой, по двое менторов расположились на каждой стене, причем мне в пару по решению Родриго досталась Милагрос. Тяжелого вооружения на складах мы не нашли, только легкое стрелковое, что надежду на успех испытания серьезно уменьшало, по общему настроению это было заметно. Еще было заметно, как на меня поглядывают все чаще — я ведь своим именем гарантировал успешное прохождение, и многие явно чувствовали упущенные возможности.

После того как все оказались на назначенных местах, часов семь прошло в нервном ожидании. Потом Гарсия наконец вспомнил, что время испытания не ограничено и догадался отправить отдыхать в казарму половину состава. Я отправился на отдых в числе первых и с удовольствием принял душ, после чего надел только штаны и футболку от пропотевшей униформы и завалился на кровать. Несмотря на жару, липкую влажность пота и тяжелый влажный воздух, заснуть удалось легко и спокойно. Хорошо, когда все идет по плану — с таким осознанием спится легче.

Разбудил меня громкий, бьющий по ушам рев сирены. Открыв глаза, не сразу понял, что в казарме уже темно, только луна в окно светит. Подхватив оружие, выбежал из казармы, заметив рядом с собой отдыхающую смену девушек из Аларкона и Веги. Бежали к стенам мы уже под грохот скорострельных пушек бронемашин — у них прицелы с функцией ночного видения, чего нет у пулеметов на вышках, стрелки у которых ориентируются только в круге света прожекторов.

Залетев вверх по лестнице, занял назначенное мне место и приник к бойнице. В темноте, в отличие от большинства остальных, я прекрасно вижу, так что сразу заметил мчащиеся в нашу сторону от темной стены джунглей четыре стаи велоцирапторов. С нашей стороны стрелок в бронемашине на месте, и две стаи уже валялись разваленные снарядами у кромки леса, еще одна сейчас разлеталась на бегу ошметками плоти. Но для одного стрелка целей было слишком много, и две стаи уже окружили боевую машину.

Отсюда, с некоторого удаления, велоцирапторы казались крупными бойцовыми петухами. Вреда бронированной машине в обычном своем состоянии они причинить не могли, но некоторые из модифицированных ящеров использовали что-то вроде впрыска кислоты. Со стороны капонира уже послышался громкий девичий крик, и пытавшуюся выбраться девушку из команды Вега приняли в клыки и когти — я стрелял, выбивая ящеров одного за другим, но их было слишком много.

Кроме того, две стаи бег в нашу сторону не прерывали, и первый из велоцирапторов уже добрался до рва и высоко подпрыгнул, приземлившись на колючую проволоку почти прямо надо мной. Короткая очередь, и влажные внутренности из вскрытого брюха упали неподалеку. Секунд десять мы потратили с оказавшейся рядом со мной Изабеллой из Аларкона, чтобы расстрелять оказавшихся в зоне поражения велоцирапторов, добравшихся до стены. Пулеметы с вышек нам никак не помогали — один молчал, а два работали вдоль соседней стены, где, судя по грохоту выстрелов, в атаке принимало участие гораздо больше тварей.

Крикнув Изабелле остаться и наблюдать, я побежал туда, где шел основной накат. Уже подбежав к вышке, увидел, что дело плохо — стену пытались преодолеть более десяти стай велоцирапторов, уже больше сотни ящеров висели на колючей проволоке рва и по верху периметра. Кроме них, из леса в нашу сторону топали закованные в костяную броню трицератопсы.

Бронемашина была выведена из строя и здесь, разорванное тело стрелка-ментора лежит неподалеку; оба пулемета с вышек сейчас сосредоточили огонь на приближающихся трицератопсах. Не так действенно, как снаряды пушек, но скрещивающиеся на массивных тушах линии трассирующих пуль медленно, но верно замедляли и уничтожали уже второе животное, превращенное в таран.

Как раз в этот момент, видимо чтобы мы не слишком радовались краткой стабилизации обстановки, с пронзительными криками с неба упало с десяток воющих птеродактилей — целясь в площадки пулеметных вышек. Раздался пронзительный девичий крик, и в небо поднялось сразу несколько птиц — держа в когтях тонкую фигурку. Алисия Монкада из Аларкона, узнал я ее по ярким синим волосам, у нее одной в группе такие. Я выпустил короткую очередь, срезав двух птеродактилей — после этого Алисия рухнула на землю, оборвав крик.

Поменял магазин, осмотрелся. Фабиана с Родриго сейчас в центре форта, на крыше научно-исследовательского блока, отстреливают кружащих вокруг прожекторов вышек птеродактилей. На одной из дозорных вышек уже Лола — ее пулемет работает короткими очередями, отсекая велоцирапторов от стен. Самый ажиотаж вокруг четвертой вышки, где находился Диего Трастамара. Выпустив длинную очередь, он повел стволом по группе мечущихся рядом летающих ящеров, преследуя выстрелами разлетающихся по сторонам птеродактилей. Разрывая в клочья птиц, трассеры хлестнули по земле и по стене, убив одну из сестер Валленштайн, потом прошли совсем рядом со мной. Орущий Трастамара стрелять не переставал, и попадания крупнокалиберных пуль поднялись выше, разбив прожектора вышки, где была сейчас Лола, потом прошлись по внутреннему двору, и лента закончилась сразу после того, как Родриго Гарсия разлетелся в клочья.

Диего молодец, специально так эффективно и эффектно не сделаешь. Талант — машинально отметил я. В этот момент раздался грохот — со стороны реки, незамеченными, подобрались десяток трицератопсов и сейчас слаженным ударом разрушили сразу несколько секций стены. Вот почему там не было видно никаких следов атак — просто стену у реки полностью меняли.

— Отходим! Отходим! — закричал я, спрыгивая вниз. Все, закончено испытание.

На стены по-прежнему напрыгивали велоцирапторы — большинство висело и билось в ярости на колючей проволоке, но часть уже оказалась внутри, таких мы отстреливали одного за другим, отступая. Рядом со мной оказалась Изабелла, одна из сестер Валленштайн, чудом выжившая Лола волокла за собой Анабель без сознания, навстречу нам бежала потрепанная Эстела из команды Вега. Как она вообще выбралась из третьей бронемашины, загадка.

Собравшись небольшой группой, отстреливаясь от падающих сверху летающих ящеров и прыгающих велоцирапторов, мы добрались до научно-исследовательского корпуса. Двери были закрыты, но короткая очередь и удар ногой помогли пройти внутрь. Мелькали темные коридоры с указателями, гремели рушащиеся стены и раздавался рев — перехлестнувшая внутрь форта волна велоцирапторов уже прорывалась в корпус следом за нами, толкаясь, мешаясь друг другу и скрежеща когтями в коридорах.

Отсутствие приборов ночного видения в темных коридорах стало бы проблемой, если бы не мое ночное зрение. Хотя легко тоже не было, и мы — потеряв где-то Эстелу, — нашли спуск в подвал под главным актовым залом, где обнаружились ворота в бункер. Куда и зачем мы идем, кстати, никто особо не спрашивал, все как-то мне доверились. И заметно удивились, когда я прислонил руку к сканеру и тяжелые створки ворот начали медленно открываться.

Находящуюся без сознания Анабель Лола затащила внутрь, а мы — с Изабеллой и с одной из Валленштайн, в этой заляпанной кровью и грязью форме не угадаешь, какая это из них, встали на пороге, отстреливая уже вбегающих в подвал велоцирапторов. Ворота уже медленно, но неотвратимо закрывались, зажав и расплющив в фарш нескольких ящеров. Сразу же вспыхнул яркий свет, и стало понятно, что мы в круглой шлюзовой камере, отделяющей полигон от подземных этажей учебного центра. Механический управляющий голос приказал нам оставить оружие здесь и следовать к капсулам для перемещения на облачную базу. Закинув на плечи игровой аватар Анабель, я донес ее до капсулы, уложив и закрыв крышку, после прошел в свою комнату. Из-за этой задержки оказался последним вернувшимся, и когда вышел в зал брифингов, здесь уже собралась вся группа во главе с Анной.

Ни словом, ни жестом она не показала мне никакой реакции на мое игнорирование полученного задания, сразу начав разбор испытания для всей группы. Первой по количеству набранных личных очков — двести семьдесят три, оказалась Лола. Ее огонь и действия были признаны максимально эффективными; второй оказалась Анабель с двумястами, третьей Фрейя Валленштайн со ста семьюдесятью и Изабелла де лас Ньевес со ста пятьюдесятью. Потом в рейтинге Анны шла Эстела из Веги с нулем очков — потерявшаяся в темной суматохе коридоров и не выжившая.

Поясняя начисления очков на личный счет, ведущая разбор испытания Анна пользовалась данными объективного контроля. Так что действия каждого ментора, о ком в данный момент шла речь, отображались на большом экране с множеством пояснительной информации. Дальше в ее оценке испытания пошли минусовые, но пока околонулевые значения — в основном это были те, кто нелепо погиб, как вторая Валленштайн или Милагрос. По мере продолжения разбора испытания на меня бросали все больше взглядов — на записях ведь было прекрасно видно, что я действовал эффективно и что именно я спас выживших. Постепенно все больше менторов из группы удивлялось, почему я без очков, хотя список оценок уже ушел в глубокие минуса. Вскоре без оценки Анны осталось лишь трое — Трастамара, Гарсия и я.

Родриго Гарсия получил минус пятьсот очков личного рейтинга — как взявший на себя командование, но проваливший задачу. Диего Трастамара — минус семьсот, учитывая его крайне неудачные действия. Как оказалось, Эстела выжила только потому, что в самом начале нападения пулеметный огонь Диего случайно вывел из строя ее бронемашину до того, как это смогли сделать велоцирапторы.

— Минус три тысячи очков личного рейтинга получает Деймос Рамиро, как полностью проваливший свою задачу, — произнесла наконец Анна, вызвав всеобщее недоумение.

— Госпожа Анна, но он ведь спас всех, кто… — недоуменно произнесла Фабиана, но тут же вздрогнула. Видимо, вспомнила игру в «положи руку на стол» и испугалась повторения. Но в этот раз Анна не стала ее учить сдержанности, просто кивнула.

— Действительно, на первый взгляд Деймос кажется лучшим в прохождении этого испытания. Но дело в том, что он получил от меня совершенно противоположное указание — имея цель путем саботажа или диверсий провалить выполнение задания остальной группы. Истинная же легенда испытания заключалась в том, что в научно-исследовательском форте сознательно созданы невыполнимые условия для обороны, и закрывшимися в бункере учеными изучалась реакция бойцов в безвыходной ситуации. Деймос Рамиро же совершенно проигнорировал полученную задачу, направив свои действия на спасение остальных. Желаешь прокомментировать, Эмильен? — резко повернулась ко мне Анна, вдруг вспомнив старое обидное прозвище.

— Полученный приказ я счел заведомо незаконным и некомпетентным, сочтя его скрытым испытанием и сознательной провокацией.

— Это не было скрытым испытанием, — ответила Анна. — Но я вижу долю логики в твоих рассуждениях, поэтому снимаю начисление минусовых баллов и окончательное решение о наказании вынесу завтра. Еще может быть ты что-то хотел сказать? — отреагировала она на мой недвусмысленный взгляд.

— Да. При выполнении миссии я столкнулся с невероятной тупостью и совершенной некомпетентностью, — начал я говорить, глядя на Диего Трастамара. — В нашей группе есть слабое звено, которое помешает нам достичь успехов в дальнейших соревнованиях, поэтому считаю нужным поставить вопрос об отстранении одного из нас от участия в военных играх.

Подобная возможность была в правилах, и мои слова не вызвали ни у кого слишком уж большого удивления. Другое дело, что спонтанно подобное позорное отчисление применялось очень редко — ни менторы отряда, ни сам куратор, как правило, не были заинтересованы в нарушении баланса отношений двенадцати кланов. Вот только сейчас я здесь как представитель тринадцатого клана, а Анна как куратор и вовсе из метрополии, ей внутриполитическая балансировка Арагона побоку. Поэтому все присутствующие уже начинали понимать, что сейчас может случиться самый настоящий скандал, эхо которого пронесется по всему Арагону.

— Кого же ты хочешь исключить? — спросила Анна с легкой улыбкой.

— Родриго Гарсия.

Несколько человек удивленно ахнули, а Анна — сразу догадавшаяся, что озвученными только что обвинениями в тупости я совсем не Трастамара имел в виду, с интересом и еще более веселой улыбкой подняла бровь.

— Почему Родриго?

— При всей своей интеллектуальной образованности он непроходимо тупой, отчего опасен для общего дела. Я поставил на кон свое имя, гарантируя результат для всей группы, а он ввязался в спор со мной, даже не подумав о последствиях для себя. У нас впереди достаточное количество испытаний не только внутри группы, но и с соперниками по военным играм, и я не хочу проиграть соревнование из-за его ограниченности.

— А как же я? — вдруг спросил Трастамара.

— Ты действовал в пределах своих компетенций, а последствия — всецело ответственность Родриго, который прекрасно знал о твоих возможностях показать себя.

— Что ж, твоя аргументация ясна, — прервала меня Анна. — Итак, пусть окончательное решение и будет за мной, как за куратором, тем не менее спрошу — кто за то, чтобы исключить из группы Родриго Гарсию?

Словно реабилитируясь за недавнее ко мне недоверие, когда я без борьбы отдал командование Родриго, руки сразу и одновременно подняли Анабель с Лолой, после них Милагрос с небольшой задержкой. Я в это время пристально смотрел на сестер Валленштайн, и после моего кивка они — под взглядом ошеломленного Родриго, также одновременно подняли руки.

Следующей стала Изабелла де лас Ньевес, опять безошибочно уловившая наш обмен взглядами с Валленштайн. Изабелла безродная патрицианка из клана Солер и определенно видит во мне возможность возвыситься, явно осознавая все риски. Тем не менее, поймав прямой взгляд девушки, я благодарно кивнул — на такой поступок с ее стороны требуется или безрассудная смелость, или личное мужество, это так или иначе уважать нужно.

Все, даже без остальных менторов, у нас теперь большинство, и решение только за Анной. Но в это время вдруг поднялась еще одна рука — Фабиана Гарсия. Надо же, еще одна безродная патрицианка решила поставить все на красное, показав лояльность лично мне, а не элите собственной фамилии — откуда уже сегодня может быть вышвырнута, как Сандра Веласкес недавно.

— Отлично, — подытожила Анна, переходя на официальный тон. — Родриго Гарсия, ваш Путь Мудрости окончен. Прошу вас покинуть помещение и идти к шлюзу, вас там встретят специально обученные люди и отправят домой. Остальные свободны, встретимся завтра утром в учебной аудитории.

Глава 18

Деймос

Вечер, ожидаемо, превратился в обсуждение произошедшего во время испытания и после него. Правда, внутри команды пообщаться мы толком даже не успели — почти сразу в нашу казарму пришли сестры Валленштайн. Лола с Анабель встретили их неприязненными взглядами, но ни одна из саксонок на это даже бровью не повела, делая вид что в этой комнате для них существую только я. Вопросов ни одна из сестер не задавала, но комментариев ожидали, так что заговорил я без лишних предисловий.

— Трастамара — клан Большой Четверки, из которой сейчас понемногу выдавливают клан Хименес. Диего Трастамара — высокородный патриций, при этом не отличающийся умом и сообразительностью. Вы прямо сейчас можете начать оказывать ему знаки внимания, чтобы привязать и впоследствии женить на себе — что станет первым шагом к вашему личному возвышению. Которое уже, двигая Диего наверх внутри его клана, обеспечу вам я.

— Мы тебя поняли, — только и кивнула Фрейя, после чего сестры ушли так же спокойно, как пришли.

Следующей в очереди на беседу была явно ожидающая снаружи Изабелла, которой — снова без лишних предисловий, я сразу с порога пообещал возвышение в клане Солер.

— Если меня выкинут из клана после сегодняшнего? — поинтересовалась Изабелла.

— Тем более если тебя оттуда выкинут, — улыбнулся я. — Все только начинается.

После невозмутимых на вид сестер Валленштайн и Изабеллы пришла Фабиана Гарсия. Она уже не так хорошо владела собой, и все еще находилась под впечатлением от своего поступка, который можно сравнить с прыжком в омут с головой. Если Изабелла просто делала выбор, выбирая сторону, то Фабиана пошла против фамилии, а такое не прощают. Пепельноволосая девушка настолько волновалась, что даже не заправляла привычно-непослушный локон, вечно закрывающий ей правый глаз. Пришлось убрать этот локон за нее, после успокаивающе взяв за плечи.

— Ты сделала правильный выбор, Фабиана, и ты об этом не пожалеешь.

После Фабианы вновь пришли сестры Валленштайн, но уже приведя под руки Диего Трастамара. Совсем идиотом он не был и прекрасно понимал, что сестры будут им манипулировать, тем не менее оказался на все согласен. После этой троицы уже в полном составе пришли сначала команда Аларкона в полном составе, потом команда Вега. С каждой четверкой плотно пообщался, сделав акцент что доверяю Изабелле и Фабиане как лидерам, так сказать благословил их на управление внутри группы.

Едва визиты остальных команд закончились, и я уже хотел пообщаться с Анабель и Лолой, как меня — срочно и безотлагательно, возжелала видеть куратор Анна. Очень похоже, что специально выбрала именно этот момент. Лола, кстати, судя по блеснувшему взгляду, об этом тоже догадалась.

По навигационным указателям я пришел в адмиральскую каюту — где был уже однажды, в первый день нашего знакомства с Анной, когда она приняла меня за Давида Сангуэса. Если бы я тогда ей свою личность не раскрыл, мог бы поучаствовать в девиантных сексуальных играх — об утерянной возможности, впрочем, ни капли не сожалел. Очень уж у родственничка были специфические вкусы, и начинающая игры пощёчина от Анны мне тогда совсем не понравилась.

Сегодня, в отличие от того памятного дня, Анна встретила меня не в маленьком черном платье и чулках, а в сером юбочном мундире без знаков различий. Несмотря на строгость, наряд выглядел на ней крайне привлекательно, достаточно туго облегая фигуру как сверху, так и снизу. Это было заметно даже сейчас, когда с удобством расположившись в кресле с бокалом вина, Анна разглядывала панораму неонового города, транслируемую на проекции вместо вида на облака вокруг базы.

На мое появление Анна никак не отреагировала, продолжая смотреть на яркие небоскребы и держа бокал с вином на весу. Не спрашивая разрешения, я присел в кресло напротив и сам начал рассматривать профиль женщины.

Молчание затягивалось — Анна не волновалась и никуда не торопилась. Только что лишь ненадолго обратила на меня внимание, жестом попросив наполнить бокал, после чего вновь вернулась к созерцанию картинки. Похоже, мы так хоть сколько бутылок вина можем просидеть.

— Я тебя как-то обидел?

Анна едва заметно вздрогнула — мой вопрос определенно застал ее врасплох.

— Как ты можешь меня обидеть? — взметнула она брови с удивлением.

— Твои действия за последнее время буквально наполнены пассивной агрессией, за которой определенно кроется обида…

Обида непонятно на что, хотел сказать я, но думая как изящнее сформулировать сделал короткую паузу и нарвался на пренебрежительную реакцию.

— Пфф, нужен ты мне больно… — Анна еще и глаза закатила, неожиданно дав мне ответ. Да она просто обиделась, что для удовлетворения сексуальных желаний — вернувшись после путешествия из никуда в ниоткуда, я выбрал Лолу!

Если бы я рос и взрослел в нормальном обществе, для меня это сразу было бы очевидно, но я ведь девять лет провел в железной коробке посреди бескрайнего ничего, так что столь элементарная мысль меня даже намеком не посетила.

— Я просто не надеялся на то, что у меня есть хотя бы призрачный шанс. Моя вина, — пожал я плечами, говоря так как будто не заметил пренебрежения.

Анна глянула на меня в выверенном показном удивлении, а после вернула лицу бесстрастное выражение.

— Я ничего такого не имела в виду.

— Почему тогда ты совершенно изменила свое отношение ко мне, стараясь как можно чаще уязвить и при каждом удобном случае показать, насколько я тебе безразличен?

На вопрос Анна не ответила. Отвернулась и довольно долгое время — в которое уложилось еще два бокала вина, мы снова просидели в молчании.

— Зачем ты меня сюда позвала?

— Хотела задать тебе пару вопросов.

— Или хотела показать, насколько много я потерял? — демонстративно скользнул я взглядом по ее обтянутой плотной тканью груди.

— Вот поэтому я и не люблю демонов, — усмехнулась Анна, похоже капитулируя в своем отрицании.

— Но ведь это ты сама меня создала. Ну, не лично меня, а меня как продукт социального эксперимента в составе арагонской агломерации звездного пути. Как можно ненавидеть дело рук своих?

— Факт, — неожиданно покладисто согласилась Анна, перекинув ноги, давая мне возможность полюбоваться идеальными формами. У другой женщины они могли бы выглядеть полными, но при такой тонкой талии столь широкие бедра сейчас показались мне грубым нарушением закона о допустимых границах привлекательности.

— Мы еще можем сделать попытку узнать друг друга поближе, — осторожно произнес я, не отрывая взгляда от слегка задравшегося края юбки.

Видно было, что Анна едва не фыркнула снова, выказывая показательное пренебрежение, но сдержалась. Дернув уголком губ, она так и продолжила смотреть на неоновые небоскребы в проекции вместо оконного проема.

Не факт, что я ей нравлюсь, но у нее определенно в голове пульсирует пунктик отвергнутой женщины — такое не прощают. При этом отомстить мне она не может — мы связаны на ближайшие несколько лет, будучи зависимыми друг от друга. К тому же она женщина так или иначе со своими желаниями и потребностями, а кандидатов для развлечения кроме меня у нее здесь просто нет; и в некоторой степени — проведя девять лет в одиночестве, я ее прекрасно сейчас понимаю.

— В данный момент мне неинтересно твое предложение, но я подумаю над этим, — совсем негромко и с некоторой долей скуки произнесла Анна еще через один бокал вина.

«Мое предложение», надо же как оно повернулось.

— Ты сейчас хочешь заставить меня ощутить эффект потери?

Не моргая, Анна смотрела мне в глаза.

— Мальчик, ты себя переоцениваешь.

— Сколько тебе нужно времени подумать о моем предложении, — выделил я два последних слова интонацией, — чтобы твое согласие не казалось очередной капитуляцией?

Анна прикрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Я тебя ненавижу, — совсем негромко произнесла она, вновь отворачиваясь.

— Это единственное чувство?

— Нет.

Еще посидели некоторое время. Анна на меня не смотрела, явно ожидая каких-то действий. Подумав — очень хорошо подумав, я заговорил.

— Для возвращения паритета предлагаю вариант. Я ведь, если мы сблизимся, действительно не смогу устоять перед твоими чарами, и когда моя привязанность станет наиболее сильной, ты в одностороннем порядке прекратишь наши отношения.

— Ты не настолько глуп, как я предполагала изначально, — с наигранным уважением поджала губы Анна.

— Мы договорились?

— Договорились.

Ответив, она допила вино и отставив пустой бокал на столик вновь направила взгляд на живое изображение неонового мегаполиса.

— Мне сейчас надо попрощаться, и зайти в другой раз? — не совсем понял я ее реакцию. Не отрывая взгляда от горящей неоном проекции, Анна вдруг подняла руку и принялась медленно расстегивать пуговицы, отчего китель сразу начал расходиться в стороны, освобождая туго стянутую до этого момента великолепную грудь.

Глава 19

Деймос

Испытание: Тип «Адаптация»

Участник: Деймос Рамиро

Локация: Особый протекторат «Черноводье»

Условия: Сознание помещено в незарегистрированное тело; полная социальная и правовая изоляция

Задача: Улучшить статус в условиях враждебного окружения

⅓ Базовое выживание: избежать криминального насилия и произвола местных властей; оценить и создать неформальную карту власти района.

⅔ Декодирование среды: освоить местный сленг и правила поведения; найти точки доступа к информации.

3/3 Создать новую личность: установить контакты с местными членами криминального мира иерархии низкого уровня, завоевать репутацию.

Едва пробежал глазами последнюю строку, как надпись исчезла, а реальность навалилась на тело всей тяжестью восприятия. Глаза широко распахнулись, и я почувствовал, что падаю. Мягко осев на пол, с большим трудом надсадно вздохнул и часто-часто задышал. Кислородный голод никак не прекращался — неприятное чувство недостаточности после каждого вдоха, словно на высокогорье. Но это не высокогорье, а всего лишь отдельный доминион Черноводье, где я появился в теле игрового аватара, соответствующего уровню развития обычному представителю уличной молодежной банды.

Пришел в себя я не в капсуле, а вывалился из узкой стенной ниши — выданная мне оболочка была подготовленной для тренировок консервой, так что чувствовал я сейчас себя соответствующе. Со стоном попытался подняться, но руки и ноги просто не повиновались, скрючиваясь от боли — уже приходившей следом за недавним полным онемением.

Несколько минут я провел почти не двигаясь, безвольно ткнувшись лицом в грязный пол. Легкие, чужие и слабые, с трудом втягивали густой спертый воздух — системы вентиляции в помещении точно не работают, что усугубляло общее и так нездоровое состояние моего организма. Идея, казавшаяся отличной совсем недавно, таковой уже не выглядела — нахождение в оболочке с ограниченным для охлоса уровнем здоровья и физического развития показалось настоящей пыткой. Ощущение такое, как будто кто-то просто взял и провел бегунок настройки моего организма процентов на пять от привычных параметров.

Еще раз глубоко вздохнув, усилием преодолевая усталость и давящее на плечи ощущение полной безнадеги, я с трудом перекатился на спину и осмотрелся. Оболочка-консерва находилась в индивидуальном жилом помещении блочного дома для охлоса. Тесная, неприглядная каморка — рядом заляпанная бурым кровать-капсула, на стене грязное зеркало с лентой новостей, сводкой погоды и данными об актуальном загрязнении воздуха. У входной двери душевой распылитель, которым не пользовались с момента установки — вода дорогая, рядом пакет с использованными влажными салфетками.

Поднявшись с большим трудом, двигаясь словно на деревянных ходулях, я покинул конуру и по грязному темному коридору, переступая через кучи мусора, добрался до лифта. Это была металлическая решетчатая коробка, в которую я просто не решился зайти — предпочел находящуюся неподалеку лестницу. Спускаться пришлось семнадцать этажей, и по ощущениям уже к середине доставшийся мне организм был готов умереть. Неужели именно так живет охлос в городах-ульях?

Ближе к первому этажу навстречу начали встречаться люди, на меня внимание не обращающие. На первом этаже, в закрытом колодце внутреннего двора, собралось человек сто — нелегальные уличные торговцы, праздношатающиеся подозрительные личности, настороженные словно охотящиеся крысы представители уличных банд. На меня внимания никто не обращал — мой серый комбинезон получателя базового дохода не привлекал внимания и не сулил добычи. Если только на органы разобрать, но среди бела дня в этом квартале людей не похищают. Не должны, по крайней мере.

Миновав внутренний двор дома-колодца, я вышел на улицу, надеясь на свежий воздух. Надежда не оправдалась — неприятных запахов и грязи здесь было намного больше, чем в здании. Но хотя бы кислорода достаточно — чуть-чуть полегче, но задышалось.

Отойдя от выхода блочной коробки корпуса сразу из нескольких домов, я прошелся по аллее между двумя жилыми блоками. Когда-то — думаю, сразу после сдачи квартала строителями, здесь было красиво, как у нас в парке замка Сангуэса. Сейчас же скамейки все разломаны и исписаны, рядом с урнами горы мусора, деревья мертвые и облезлые, газоны вытоптаны. Навстречу мне попадались люди, но на меня никто не смотрел и не обращал внимания.

Муравейник самый настоящий, люди-функции или даже люди-тени, никто никому неинтересен. Район-гетто для гнид — граждан не имеющих достатка, существующих на безусловный базовый доход. Социальное дно, огороженное от остального мегаполиса стеной — за ее границами в ядовито-розовой дымке неона видны яркие кварталы делового центра. Приткнувшиеся друг к другу многочисленные небоскребы свечками тянулись к зеленоватому небу, среди них мелькали кажущиеся отсюда небольшими рекламные голограммы высотой каждая в десяток метров минимум.

Хорошо, что мне туда не надо — вздохнул я, опуская взгляд. В этом хилом теле я бы туда просто не дошел, а сейчас до нужного места осталось не больше километра. Пройдя примерно половину расстояния, почувствовал тяжесть в ногах и, найдя более-менее чистую скамейку, присел, стараясь перевести дыхание. Тяжко-то как, я даже не думал, что охлосу настолько тяжело живется. Понятно, что оболочка — консерва, но все равно общий уровень представить можно. Полуприкрыв глаза, сидел и пытался отдышаться, чтобы накопить сил и пройти оставшееся расстояние.

Я здесь потому, что мне нужно было поговорить с Сандрой Веласкес. Вариантов для этого было всего два — или действовать через Диего Кальдерона, попросив его о помощи, или через Анну. Дон Диего мог помочь, организовав разговор, но я не хотел давать ему лишней информации о себе — поэтому, посоветовавшись, вместе с Анной выбрали вариант испытания.

Сейчас все пятнадцать менторов появились в Черноводье, в аналогичных как у меня оболочках-консервах, чтобы попробовать достичь успеха в невозможных для этого условиях. Цель задания именно такова — показать бессилие обычного человека на дне пирамиды, чтобы заставить патрициев ценить имеющиеся блага. Сейчас, с трудом втягивая хилыми легкими грязный воздух, я прекрасно понимал эту идею, до момента попадания сюда кажущуюся проходной и в чем-то даже нелепой.

Мне же лично, перед тем как проиграть реальности, нужно добраться до ночного клуба Сандры Веласкес. Вот у нее, как раз-таки, здесь была вполне выполнимая задача — клуб этот она получила якобы в наследство, и ее программа обучения на Особом факультете Академии подразумевала выход сначала в низкий и средний сегмент криминального мира Черноводья, а после, используя приобретенные связи как трамплин, Сандре предстояло стать частью элиты города-мегаполиса. Вот такая вот дипломная работа — причем с товарищами по курсу можно было как заключать союзы, так и инициировать соперничество, выключая из гонки конкурентов.

Переведя дух и отдохнув, я уже собрался было подняться, но тут рядом со мной возникла тень. Со спины дохнуло дешевым лосьоном после бритья и застарелым запахом пота — обернувшись, увидел одинокого патрульного, чье внимание я привлек.

— Документики посмотрим, — произнес он лениво-скучающим голосом, доставая сканер для сетчатки глаза.

— Можно не надо? — поинтересовался я. — Денег у меня нет, взять с меня нечего кроме проблем, и я уже ухожу.

Патрульный такому заходу крайне удивился, подняв брови и глядя на меня как на говорящее дерево.

— Нет-нет, я серьезно. Давайте сделаем вид, что никогда друг друга не видели.

Патрульный нахмурился, а его рука потянулась к кобуре. Доставшееся мне тело, конечно, было не ахти, но на несколько хороших ударов силы хватило — первым, с максимальной короткой амплитудой вогнал сложенные пальцы ему в горло, чуть ниже кадыка, вторым добавил по печени, а третьим — поднимаясь в прыжке, во время приземления вложил вес всего тела в удар локтем в основании шеи, когда патрульный согнулся. Тело городского стражника осело на грязный вытоптанный газон, а я, уже подхватив его за шиворот, тащил прочь, за жиденькие кусты.

Добивать патрульного не стал. Обыскал, забрал оружие — не держась за рукоять, чтобы сенсоры не сработали: пистолет у него с доступом по отпечатку ладони. Стрелять в моих руках не будет, но сойдет как аргумент — я уже знал, как его использую. Еще вытащил из нагрудного кармана мастер-карту гражданина, достал несколько пластиковых наличных купюр, после чего поднялся и торопливо пошагал в противоположную от нужной мне сторону. Камер на этом участке аллеи нет, это я точно знал — Анна подсказала мне маршрут, но сейчас нужно было направить по ложному следу поиски, которые обязательно начнутся, когда патрульный очнется.

Шансов скрыться после нападения на стражника у меня в блочном районе нет, но мне и времени немного надо. Попетляв по каменным лабиринтам, сделал большой круг и вышел к цели пути — клубу «Зеленая змея». На эмблеме, что интересно, один-в-один василиск эскадрона изображен из инкубатора Кальдерона.

Заведение уже работало — поздний вечер, самый пик, так что пришлось отстоять очередь в несколько десятков человек. На входе столкнулся с проблемами, о которых даже не подумал — меня отказались пускать. Массивный охранник в помятом классическом костюме молча показал мне уходить, поэтому пришлось протянуть ему деньги патрульного в качестве взятки. Деньги охранник взял, а меня развернул и пинком отправил прочь под хохот напарника.

Полежав немного на грязном асфальте, оценивая силы и возможности, я поднялся и поковылял прочь. Найдя дальше по улице грязный проулок между домами, спрятался за помойками и принялся наблюдать за входом. Ждать пришлось долго — три часа до середины ночи, пока толпящиеся у входа люди наконец не закончились. Тот самый момент, когда ищущие отдыха его уже нашли, но пока не расходятся по домам и когда даже самый никогда неспящий мегаполис словно замирает на границе минувших и следующих суток.

Выбрав момент, когда охранники на улице остались только вдвоем, я выбрался из своего укрытия и двинулся ко входу. Более рациональной была бы попытка зайти в клуб через кухню с черного входа, но очень уж хотелось мести. Удалось подкрасться незамеченным совсем близко, и с чувством удовлетворения я нанес два удара, перехватив пистолет патрульного за ствол. Не выдержал вспышки ярости, одному из них еще и ногу сломал — тому самому, кто пнул меня, потом еще и обыскал его, забрав свои деньги и найдя обычный «серый» и рабочий пистолет.

Да, это было опасно — если бы меня заметили, пока я подкрадывался, до Сандры я мог сегодня не добраться. Но стоило того — пнул я еще раз лежащее тело не пустившего меня охранника.

Переступив порог входа, оказался на лестничной площадке. Танцпол располагался в подвальном помещении, так что быстро спустился вниз навстречу ухающей ритмичной музыке, миновав несколько парочек. Едва зашел внутрь, как меня накрыло оглушающее пространство из света и звука — ядовитый пульсирующий неон резал глаза, в ушах бился низкий гул, отдаваясь в перепонках физической болью.

В обычной ситуации несколько минут потратил бы на адаптацию, но времени сейчас категорически нет — после того как вырубил охрану каждая секунда на счету. И щурясь сквозь слезы, я двинулся вперед, лавируя в плотной толпе пошатывающихся обдолбанных людей. Отвратительная обстановка — густую грязь уличного воздуха здесь заменяли ароматизированная вонь дешевой химии и запах потных человеческих тел, что было даже хуже.

Напрягая глаза, я внимательно осматривался, отмечая планировку клуба. Барная стойка — прямо, островок относительного спокойствия; левее лестница на второй этаж, огороженная бархатным канатом. Решил не ломиться напролом, пристрелят еще без лишних вопросов, так что завернул к стойке, подозвал жестом бармена. Человек-глыба с титановой пластиной импланта выглядел так, что вряд ли он простой исполнитель. Едва он подошел, как я протянул ему через стойку пистолет и карточку удостоверения патрульного.

— Комплимент заведению! Еще я только что вырубил охранников у вас на входе, они не давали мне пройти, хотя мне просто нужно поговорить с хозяйкой! — прокричал я во всю силу легких, показав пальцем наверх. Не дожидаясь ответа, соскользнул с высокого стула и, протиснувшись в толпу, двинулся к лестнице с бархатными перилами.

Сумел заинтриговать. Поэтому сразу меня не пристрелили, но наверху уже ожидали. Знакомые лица — два преторианца, конвоировавшие меня из замка, когда Рамиро убил мою мать. За их спинами ложа для высоких гостей, в которой вижу и Стефу, и Сандру — обе в деловых костюмах корпоративной моды, непривычно выглядят. На меня они не смотрели, будучи заняты разговорами с администраторами и важными персонами, разномастно одетыми.

— Мне нужно поговорить с вашей… — начал было я, но не договорил. Преторианцы, не вступая в разговор, решили меня обездвижить и разоружить. Конечно, рефлексы этого тела совсем не чета привычным, но мышечная память у меня осталась, поэтому сделал шаг назад, избегая стремительного захвата, а потом выхватил пистолет охранника и сделал два выстрела, так что оба преторианца рухнули с простреленными головами. Теперь на меня обратили внимание, засуетились — некоторые из гостей достали оружие, кто-то спрятался под столом.

— Поговорить, — произнес я, глядя в глаза Сандре, которая только сейчас меня заметила. Девушка всмотрелась в меня на секунду, потом лицо ее неуловимо изменилось — что-то крикнув окружающим, она кивнула мне и двинулась в сторону неприметной двери.

— Никак вы, ребят, не научитесь, — бросил я отобранный у охранника пистолет на тела преторианцев, перешагивая через тела.

Сандра ждала меня в кабинете — едва закрыл за собой дверь, как сразу отсекло от света и музыки. Еще и воздух здесь отличный — чистый, вкусный в сравнении с тем, чем дышал сегодня, так что вздохнул с настоящим удовольствием. Сандра, едва я повернулся от двери, в несколько шагов оказалась рядом и крепко меня обняла, не обращая внимания на мой грязный и неопрятный вид.

— Как долго я тебя ждала, — прошептала она, крепко прижимаясь.

— Как ты меня узнала?

— Как я могла тебя не узнать? — посмотрели на меня яркие бирюзовые глаза, подчеркнутые черными стрелками арабского макияжа.

Ну, Стефа меня не в этой оболочке узнала, но говорить я об этом не стал.

— Сандра, у нас мало времени. Я здесь в рамках испытания, и чтобы добраться до тебя немного пошумел.

— Не сомневаюсь.

— Я прибил патрульного по дороге сюда, и вырубил твоих охранников на входе. Полиция за мной может приехать с минуты на минуту.

— Уже приехали, их в зале сейчас мурыжат, — кивнула Сандра, у которой радужка одного глаза, закрытая линзой омнифона, помаргивала бликами входящих сообщений.

— Протектор Рамиро ведет свою игру, смысл которой мне не совсем ясен. Вполне вероятно, что он хочет не только встряхнуть, но и сломать сложившийся миропорядок на Арагоне, а может и во всей Республике. Какова твоя задача здесь?

— За три года подготовить почву к тому, чтобы стать одним из главных людей в Черноводье.

— Мне за эти же три года нужно сделать все то же самое, только применительно к Арагону.

— Зачем ему это?

— Не докладывал. Только намекал, что хочет сломать существующий порядок вещей. Мне нужно много тебе рассказать, но… у нас просто категорически нет времени. Я очень хотел бы, чтобы ты присоединилась ко мне, вернувшись на Уэску. Но при этом целесообразнее было бы, чтобы ты оставалась здесь и набирала влияние — пока следуя плану Рамиро.

— Я не могу вернуться, ты же знаешь, — вздохнула Сандра.

— Можешь, у меня теперь есть для этого все возможности. Ты можешь вернуться на Путь Мудрости и присоединиться к моей команде менторов в военных играх. Но тогда мы потеряем Черноводье.

Повисло молчание, а Сандра прикрыла глаза. Вдруг в дверь громко постучали, заставив нас обоих вздрогнуть.

— Это за мной.

— Это за тобой, — эхом повторила Сандра, а после приняла решение: — Я подожду. А ты… забери отсюда хотя бы Стефу, это место не для нее.

— Хорошо. Теперь избавься от меня.

Кивнув, Сандра дошла до стола и достала из ящика пистолет. Прежде чем выстрелить мне в голову, она меня поцеловала. Очнувшись в капсуле на облачной базе, я с сиплым вздохом выпрямился, наслаждаясь чистым воздухом и ощущением легкости здорового организма. Надо же, как легко всего этого было не замечать.

— Как прошло? — раздался вдруг голос сбоку.

Анна. Как будто никуда не уходила, стоит неподалеку. Осмотрелся — в остальных четырнадцати капсулах еще лежат остальные. Кроме меня, никто пока испытание не закончил. Ну и одна, шестнадцатая капсула, изначально была пуста — Родриго Гарсия нас уже давно покинул.

— Нормально прошло.

— Твоя подруга Сандра Веласкес возвращается?

Надо же, в голосе Анны мелькнули примерно те же едва уловимые интонации, которые я слышал, когда она говорила о Лоле Хименес.

— Нет. Но нужно поговорить с Диего Кальдероном, я хочу вернуть свою няню.

— Соскучился?

— Не без этого. Кроме того, она хороший человек и ей сложно в Черноводье.

— А Сандра Веласкес — человек нехороший?

— Она патрицианка.

Анна посмотрела на меня как-то странно, потом кивнула.

— Что? — спросил я.

— Мне постоянно приходится отключать в себе эмпатию и человеческое восприятие, а вы такими уже рождены. Все время об этом забываю.

— Сложно было отключить их перед тем как убить меня?

— Ты постоянно будешь мне об этом напоминать?

— Довольно яркое впечатление, знаешь ли. Сложно забыть.

— Мне попросить у тебя прощения?

— Слова мало что значат. Пусть за тебя говорят действия.

— Я уже говорила, что ненавижу тебя?

— Что-то припоминаю. Так ты поможешь мне вернуть Стефанию Эрнандес из Черноводья?

— Я — нет, для меня и моей репутации это нежелательное вмешательство, но Диего Кальдерон поможет. Я помогу тебе с ним встретиться.

Выбираясь из капсулы, я споткнулся — внутри как будто бы оборвалось что-то, на миг в груди возникло неприятное ощущение болезненной пустоты.

— Что-то случилось? — увидела мое лицо Анна.

— Думаю, откат организма к нормальным показателям, — проговорил я, оценивая ощущения. — Нет, все в порядке.

— Точно?

— Точно. Да, все в порядке, — повторил я, прислушиваясь к ощущениям.

Так сильно в своей жизни я больше никогда не ошибался.

Глава 20

Данте

Открыв глаза — уже понимая, что очнулся, но еще не совсем понимая где я и кто я, некоторое время провел в мягкой подушке амортизационного геля. Крышка капсулы приподнята, по контуру идет мягкая алая подсветка как признак внепланового пробуждения. Из последних воспоминаний перед взором тот самый момент, когда эта самая крышка капсулы разделяет нас с моим вторым, модифицированным телом.

Это было в тот момент, когда Я-Деймос остался вместе с Анной на Уэске продолжать обучение на Пути Мудрости, а Я-Данте отправился на «Сабине» в пустоту космоса на тридцать шесть стандартных месяцев. И очень похоже, что снова что-то пошло не так.

В прошлый раз внеплановое пробуждение стоило мне девять лет жизни в одиночестве среди бескрайнего ничего по пути из никуда в ниоткуда. Что будет сейчас, даже гадать не берусь — думал я, выбираясь из капсулы.

Хранилище оказалось расцвечено мягким красным — как и в прошлый раз после внепланового пробуждения сейчас не аварийное, а энергосберегающее освещение. Одевшись, уже привычно осмотрел остальные капсулы. Все кроме одной пустые — лишние оболочки выгружены и переработаны, осталась только юная девушка со Старой Земли, которую так долго и упорно ищет Анна.

Над выходом из хранилища табло со стандартным временем показало, что разбудило меня меньше чем через неделю после начала полета. То есть в тот самый момент, когда яхта должна была прибыть на место дрейфа.

— Да вы, hijos de puta, шутите, — не сдержал я ругательства, двигаясь к рубке в сопровождении шепота демонов в голове. Нет и не будет мне покоя в этом мире — появилось понимание, пока шел по погруженным в полумрак коридорам яхты.

Ожидаемо, на навигационном мостике увидел в кресле штурмана светловолосую богиню. Была она в уже знакомой белоснежной римской тунике с широким золотым поясом, смотрела на меня с привычной легкой полуулыбкой.

— Снова тебя здесь нет? — безо всякого почтения к высшей сущности поинтересовался я.

— Именно так.

— Зачем ты меня разбудила?

— Нам нужно спасти твою подругу Риту.

Вот это сейчас было совсем неожиданно — всего мог ожидать, кроме такого.

— От чего?

— От кого.

— Мастер Китано?

— Да.

— И ты использовала свои божественные возможности для создания парадокса времени только для того, чтобы спасти одну маленькую девочку?

— Это будет незаметное событие для маленькой девочки, но первый шаг для слома цивилизационного пути целого мира, — улыбнулась Фортуна.

— Зачем его ломать?

— Потому что он ведет в бездну.

— А так сразу в горку переправится?

— Нет, конечно. Но тогда у нашего мира будет хотя бы шанс.

Глава 21

Китано

В затемненном кабинете наставника Седьмого отряда пахло сандалом и старыми книгами. Сам мастер Китано, с безмятежным лицом и спокойным блуждающим взглядом, аккуратно разливал ароматный травяной чай в две фарфоровые пиалы. Напротив, с идеально прямой спиной, расположилась напряженная как струна Рита Конради. Девочка старалась выглядеть спокойно, но прекрасно понимала, что ее волнение хорошо заметно.

Никуда не торопясь, мастер Китано закончил разливать чай, а после подвинул пиалу через стол так, что на мгновенье его мизинец коснулся запястья девочки. Рита едва заметно вздрогнула, едва не отдернув руку, а Китано лишь кивнул, поставив в уме оценочную отсечку начала пути подчинения.

— Зачем вы меня позвали, мастер Китано? — не выдержав, поинтересовалась Рита, нарушая давящую тишину.

— Ты еще не догадалась? — мягким голосом спросил Китано.

— Нет.

— Выразить восхищение, конечно же. Твое безукоризненное руководство отрядом и эскадроном теперь не только достояние нашего инкубатора, это уже предмет обсуждения высокими патрициями Арагона.

Рита в удивлении распахнула глаза, а Китано сделал паузу, чтобы дать ей осознать сказанное и почувствовать прилив уверенности.

— Я не… не понимаю, о чем речь.

— Не принижай свои заслуги, Рита. Ты самый настоящий самородок, это уже известно абсолютно всем умным людям в Совете. Попробуй чай, он великолепен — как твои будущие победы, — изменил тон Китано на более обволакивающий и чарующий.

Около минуты прошло в молчании, пока потрясенная Рита наконец не сделала маленький глоток. Китано все это время показательно смотрел на висящую на стене дешевую сувенирную катану, при этом периферийным зрением внимательно наблюдая за девочкой и старательно копируя ее невербальное поведение. Позы, жесты, темп речи и дыхания — первая стадия установления раппорта, где физическое отзеркаливание движений собеседника создает фундамент для наилучшей коммуникации.

— Эскадрон побеждает, потому что отрабатывает заложенные ментором Деймосом алгоритмы, — наконец проговорила Рита, понемногу приходя в себя от услышанного.

— Алгоритмы, — мастер Китано усмехнулся, не скрывая пренебрежения. — Какое интересное своей обезличенностью слово…. Рита, эскадрон побеждает только потому, что он создан и существует внутри твоего отряда. Бенджамин, Паула, Антонио — они все сами по себе могут быть хороши, но именно ты являешься связующим звеном, превращая свой отряд, и эскадрон как его малую часть, в непобедимую машину. Это все твоя искра, без нее никогда не вспыхнет пламя и нынешний победный путь — твоя и только твоя заслуга.

Китано отметил, как пальцы девочки чуть сильнее сжимают пиалу и замолчал.

— Ментор Деймос всегда на связи со мной, и без него эскадрон никогда не одержал бы столько побед.

— Кроме первой, все остальные выдающиеся победы эскадрона одержаны, когда Деймос находился вне инкубатора, даже не наблюдая за матчами и не принимая участия в подготовке бойцов. Без него вы прекрасно справились, побеждая в самые напряженные моменты. Но если Седьмой отряд останется без тебя, продлится ли победная серия? Ответ на этот вопрос очевиден и если ты подумаешь об этом, то сама все поймешь.

— Без ментора Деймоса не было бы ни отряда, ни эскадрона…

— А без тебя не было бы успеха, — мягким, но убедительным голосом перебил девочку Китано. — Рита, пойми: здесь и сейчас я не пытаюсь как-то преуменьшить заслуги Деймоса Рамиро. Здесь и сейчас я стараюсь показать тебе очевидное, убедить тебя не преуменьшать свои заслуги. Поверь, еще до момента окончания четвертой ступени ты получишь приглашения войти в кланы ведущих фамилий Арагона — ты бы уже получила эти предложения, но до четвертой ступени кланам запрещено пытаться привлечь к себе воспитанников инкубаторов. Тебе еще только предстоит осознать, насколько ты уникальная личность. Такими как ты не разбрасываются, — прикрыв глаза, Китано с удовольствием сделал глоток, позволяя тишине завершить свою работу.

Спрашивать Риту, предлагал ли Деймос ей стать частью фамилии, он не стал. Девочка все еще напряжена и настроена к нему с колючей агрессией, но у него впереди еще много времени. К концу года эта милая девочка уже станет его послушной игрушкой, действующей по щелчку пальцев в нужном ему и только ему направлении.

Около пяти минут прошло в молчании — Китано так и сидел с закрытыми глазами, изредка делая маленький глоток чая.

— Я могу идти, мастер Китано? — осторожно поинтересовалась Рита.

— Конечно, конечно! — мастер отряда сделал вид, что встрепенулся от глубоких раздумий. — Если тебе нужны будут помощь и совет, я доступен в любое время.

Когда за девочкой закрылась дверь, мастер Китано усмехнулся и снова прикрыл глаза. Это будет настолько легко, что слом личности Риты Конради больше не казался интересным. Обычная рутина.

— Я бы хотел посмотреть, как у тебя ничего не получится, — вдруг раздался знакомый голос.

Широко распахнув глаза, Китано неожиданно увидел сидящего напротив Данте Сангуэса, которому протектор Рамиро дал свою фамилию. Юный красноглазый ублюдок сейчас невозмутимо наливал себе чай в оставленную Ритой пиалу.

— Квантовый пуэр? — вздернул брови Данте, выразительно посмотрев на Китано. — А у тебя нормальный чай есть?

Мастер Китано за это время оценил обстановку, проиграв в голове десяток вариантов действий и выбрав очевидный. Данте еще не договорил, а Китано уже оттолкнулся и, сделав обратное сальто, стремительно вылетел из-за стола. Затормозив только ударившись плечом в стену, он сорвал с нее катану и активировал энергетический клинок — скрывающийся за образом этого дешевого макета сувенирного оружия.

— Упс, — неподдельно испугался Данте, смешно округлив красные глаза.

Не теряя времени на злорадство, Китано широко размахнулся, закрутив вихрем защитную спираль. Энергетический клинок давал ему преимущество над демонической кровью, и в два скользящих шага Китано догнал юного демона, только сейчас попытавшегося убежать. Безуспешно — ударом сверху вниз Китано развалил красноглазого ублюдка на две части. Стряхнув тягучие капли крови с дымящегося клинка, Китано — все еще подрагивая от испуга неожиданности, повесил энергетический клинок на место, старательно успокаивая дыхание.

Вздохнув, пытаясь унять сердцебиение, Китано вернулся к столу, налил себе чаю и только поднеся пиалу к губам вдруг заметил, что тела убитого на полу нет. В этот же момент в основание шеи ему как будто вонзили раскаленный штырь, а секундой позже сознание начало гаснуть.

Совершенно невредимый Данте Сангуэса, чья ладонь только что превратилась в длинный и узкий кровавый клинок, сейчас торчащий из спины мастера Китано, замер. Несколько секунд, и тело юноши постепенно начало усыхать, истончаясь и превращаясь в распадающуюся прахом мумию. Последним проблеском жизни в теле погасла красная радужка — но в этот момент с резким вздохом очнулся мастер Китано. Он сделал шаг вперед, привыкая к новому телу, а за его спиной опадал прах оставленной только что телесной оболочки.

Подойдя к зеркалу, двигающийся по-новому мастер Китано критично осмотрел отражение, отметив красный блеск глаз. Зажмурился, открыл глаза, потом повторил так несколько раз — пока кровавый взгляд не исчез, став обычным. Кивнув с удовлетворением отражению, Данте — в своем новом теле, подошел к столу и, открыв рабочую область, начал набирать текст:

Командующему инкубатором «Кальдерон» от инструктора психологической подготовки Мастера Китано

Настоящим рапортом прошу рассмотреть вопрос о моем переводе для продолжения службы в одно из учебных заведений на планете Земля в связи с необходимостью разрешения неотложных семейных обстоятельств.

Отправив сообщение, Данте Сангуэса — в новом теле мастера Китано, поднялся и направился к выходу из кабинета. Пока командор-маршал не получил сообщение, есть еще немного времени, а в инкубаторе находилось еще несколько менторов, которых заждались в аду.

— Здравствуйте, донна Рамона, — мягко улыбнулся Данте, когда дверь соседнего кабинета открылась.

Глаза его при этом на миг блеснули алым — он не смог проконтролировать возбужденных приближающейся расправой внутренних демонов. Донна Рамона заметила этот взблеск и почувствовала неладное — отпрянув, она попыталась закричать и убежать, но от карающей длани судьбы убежать оказалось невозможно.

Глава 22

Деймос

Мне срочно нужна была возможность поговорить с командор-маршалом Диего Кальдероном, при этом сделать это было необходимо так, чтобы лишний раз не привлекать ничьего внимания. Изгнание Родриго Гарсии из группы и так уже зародило целую бурю в Совете Арагона — и, если бы лорд-протектор Рамиро был здесь, подозреваю, могла бы начаться клановая война. Но так как протектор пока оставался в метрополии и не собирался возвращаться, ситуация зависла в ожидании его возвращения. На фоне этой поставленной на паузу нестабильности даже клан Хименес рассчитывает некоторые свои позиции вернуть — о чем мне по секрету сообщила Лола вчера днем. Потом, поздним вечером, уже Анна между делом сообщила, что за нашей облачной базой сейчас почти весь Арагон наблюдает и организовать встречу с доном Диего будет непросто.

Сегодня под утро, проведя ночь без сна я размышлял, как же мне поговорить с командор-маршалом. Ничего дельного не решил и едва задремал, как за полчаса до подъема резкий звук оповещения сорвал меня с кровати. Проснулась и Лола — судя по взгляду она подумала, что началось очередное воспитательное для нас обоих испытание со стороны Анны. Лоле я все о нашем с ней разговоре я рассказал — лучше сделать это сейчас, чем дотянуть до того момента, когда эта информация станет слишком токсичной, разрушающей фундамент отношений. Не сказать, что услышанное ей понравилось, конечно, но решение мое она поняла и приняла.

Не рассказал я Лоле только о том, что Анна обещала мне больше не вымещать на нас свою подспудную обиду. И обещание пока держала — оказалось, что куратор группы просто срочно хочет меня видеть, никаких испытаний с подвохом. Быстро одевшись, без задержек я дошел до адмиральской каюты, недоумевая о причине столь неожиданного вызова и теряясь в догадках. К реальной причине даже не приблизился — потому что в каюте Анны вместо нее меня ждал дон Диего Кальдерон.

Командор-маршал снова сменил облик — после отбытия на Землю протектора Рамиро, и после нашего памятного разговора, когда я отсоветовал ему влетать в политические интриги, дон Диего решил вернуться к роли безобидного дедушки, руководящего второсортным инкубатором.

Соблюдая субординацию, я прошел к столу и замер, сцепив руки за спиной с ногами на ширине плеч, глядя на герб Корпуса Марса над головой сидящего в кресле Анны командор-маршала.

— Здравствуй, мой мальчик, — приветствовал дон Диего меня таким же благожелательным голосом, как это было в первый день нашей встречи в инкубаторе.

— Здравствуйте, дон Диего.

— Деймос, я здесь инкогнито и у нас мало времени, поэтому без лишних слов прежде всего я хотел бы попросить тебя об одолжении. Во-первых, если ты впредь решишь вмешиваться в дела инкубатора Кальдерона, то будь добр, ставь меня об этом в известность… Иначе мое доброе и доброжелательное к тебе отношение может измениться.

Когда это я в дела инкубатора лез? — с недоумением подумал я, но внешне и бровью не повел. Неужели до него дошла информация о моем появлении в Черноводье и просьбе Сандры вернуть Стефу в Кальдерон?

— Я сожалею о случившемся, дон Диего.

— Сожалеешь? — приподнял брови командор-маршал, говоря с полувопросительной интонацией. Так, дело точно не в разговоре с Сандрой.

— Сожалею, что принял импульсивные решения и не согласовал с вами возможный порядок действий.

Пока дон Диего молчал, раздумывая над моими словами, я лихорадочно пытался понять, что же «я» такого натворил — уже предполагая, что это был совсем не «я».

— Хорошо. Во-вторых, мой мальчик, я попросил бы тебя больше не устраивать логистический хаб для своих кораблей вблизи моего инкубатора, — произнес наконец дон Диего. Теперь о том, что инкубатор Кальдерона посетил Я-Данте, у меня уже не было сомнений.

— Дон Диего, еще раз прошу вас извинить мои необдуманные импульсивные действия.

— Не слишком ли ты много сегодня извиняешься? — удивился командор-маршал.

— Учитывая планы на будущее, ваше мнение важно для меня, поэтому не считаю зазорным.

— Хорошо, мой мальчик, я принимаю твои извинения, — кивнул командор-маршал словно добрый дедушка внуку.

— Дон Диего, чтобы впредь без недоразумений… Может быть, вы рассмотрите вариант возвращения Стефании Эрнандес на место мастера-наставника Седьмого отряда?

Почему-то я ожидал, что дон Диего спросит меня, куда тогда деть мастера Китано, но он не спросил. Наоборот, как будто воспринял мою просьбу как должное и логически ожидаемое продолжение беседы.

— Я посмотрю, что можно сделать, — кивнул командор-маршал, поднимаясь. — До свидания, мой мальчик.

— До свидания, дон Диего.

Когда командор-маршал вышел и в кабинет зашла Анна, очень у меня было велико искушение попросить ее отправить меня к инкубатору. Хотелось посмотреть, что же именно за корабли там сейчас лежат на океанском дне. Но я, конечно, сдержался — если бы «Я-Данте» захотел, «Я-Деймос» об этом бы знал. Хотя я уверенно предполагал, что яхта «Сабина» сейчас находится совсем от нас неподалеку и совсем не там, где должна быть по прежнему плану.

Главное теперь, чтобы Анна впоследствии или не узнала об этом моем знании, или простила за оставление ее в неведении — получить ее в качестве врага я не хотел. Но и сообщать ей о новом нахождении предмета ее поисков сейчас я просто не мог, она же просто не выдержит и рванет проверять.

Следующие несколько дней прошли довольно спокойно, а потом я все более и более погружался в учебу. С Анной впоследствии у нас было несколько ночных встреч — которые она оборвала по собственной инициативе. Причем не тогда, когда я начал к ней болезненно привязываться — подозреваю, дело обстояло наоборот, так что она просто закрыла свою собственную уязвимость.

День шел за днем, неделя за неделей — помимо освоения Пути Мудрости, в военных играх мы все чаще начали переходить к командной тактике на уровне всей группы. Общие для всех испытания чередовались соперничеством, когда мы командами выступали противниками друг друга. Как в виртуальных симуляциях, так и в реальности мы то высаживались на заброшенную научную станцию на астероиде в роли соперничающих штурмовых групп, то оказывались на небольшом космическом челноке с важным переговорщиком на борту, по легенде захваченным в заложники и действовали в разных ролях.

Постепенно тренировки переходили на более высокий уровень. Совсем скоро каждая команда группы раз в неделю как минимум оказывалась в роли флотского экипажа, отрабатывая различные аварийные, чрезвычайные или боевые ситуации. Как правило, на первый взгляд безвыходные — в первый раз испытание происходило в условиях, когда наш потерявший маневренность корвет медленно дрейфовал к планете-газовому гиганту, в то время как два вражеских фрегата вели методичный обстрел с целью уничтожить щиты и взять наш корабль как неповрежденный приз.

В другом, первом и самом запомнившемся случае общей тренировки, наши четыре команды оказались экипажами корвета, двух эсминцев и грузового судна, случайно оказавшихся на орбитальной ремонтной верфи в момент внезапной атаки вражеской эскадры. Еще из запомнившегося — высадка на вражескую космическую станцию с жестким лимитом времени, чтобы не дать противнику запустить программу самоуничтожения. Задачу мы тогда не выполнили, все игровые аватары были уничтожены — и только получив счет на восстановление имущества мы узнали, что симуляция не была виртуальной.

Однажды задача, несмотря на отсутствие сражений, оказалась невероятно сложной — нам нужно было, наладив логистику, скрытно собрать боевой кулак из отряда кораблей в поясе астероидов. Как оказалось, это задание мы выполняли, управляя реальными кораблями патрульных сил Арагона, причем выполнили его блестяще — впервые за всю историю военных игр сделав это, не вызвав подозрений у сил противокосмической обороны.

На этом масштабном фоне инкубаторские стратагемы с эскадронами казались мелочью — до того момента, как впервые мы начали управлять реальными людьми. Грифоны, василиски, ламии, гарпии, церберы и минотавры — множество подразделений территориальной армии, собранной из бывших выпускников инкубаторов оказывались под нашим началом. Одну из таких операций мы проводили в Черноводье, изолируя район с уличными беспорядками, и как потом оказалось снова действовали в реальности, управляя настоящими подразделениями.

Успехи в тактических задачах на третий год обучения открыли нам путь к испытаниям типа «Стратегия» — мы начали фокусироваться на масштабном планировании, управлении ресурсами и маневрировании крупными силами. Первое испытание у нас заняло две недели, проведенных без сна на стимуляторах — я был назначен командиром республиканских сил на мятежной промышленной планете, а противостояли мне не регулярные войска, а сеть партизанских ячеек, пользующихся поддержкой населения, еще и при условии саботажа внутри подчиненных мне сил.

Опираться и доверять я мог только четырнадцати менторам своей группы, расставляя их на ключевые позиции на планете. Основной задачей было не допустить быстрого поражения, сработав в роли пожарной команды и разработать кампанию по умиротворению планеты — по мере прибытия распределять выделенные республиканским центром войска для защиты критической инфраструктуры, параллельно уничтожать лидеров повстанцев и налаживать госпропаганду.

Сразу после почти успешно проведенного испытания — всего лишь потерял треть исполнителей и провел две ковровые бомбардировки, я со своими василисками Седьмого отряда отправился на Сарагосу на планетарный турнир среди эскадронов, впервые за несколько лет встретившись с Ритой вживую. Мы заняли третье место — среди третьих-четвертых ступеней, а Бенджамин выиграл турнир дуэлянтов, победив в финале патрицианку из клана Альтафулья. Ходили слухи, что после она пыталась покончить жизнь самоубийством. Демоны мне потом нашептывали сделать заявление, что ни в финале победить не смогла, ни потом сделать нормально ничего не сумела. Но я погасил этот нечеловеческий порыв, вновь остро почувствовав ту самую грань, за которой демоническая кровь как инструмент может начать подавление и превратить в свой инструмент уже меня.

После планетарного турнира по стратагемам мы всей группой во главе с Анной отправились на астероидный пояс, разрабатывая стратегию патрулирования для пресечения контрабанды в промышленном секторе. Нам было заявлено, что это виртуальная симуляция, а оказалось по итогу все вполне реальным. Особенно интересно было, когда на середине испытания мы узнали, что по итогу организации нами системы перехвата и точечных рейдов несколько больших начальников на местах по итогу «покончили жизнь самоубийством». Одному потом по заданию Анны я и вовсе помогал лично, выкинув его в пространство через шлюз — а в Арагонском вестнике потом написали, что произошел несчастный случай. Какая трагедия.

Четвертый год Пути Мудрости начался для нас с испытания-задачи по коррекции терраформирования планеты, ошибочно заселенной агрессивной фауной. Нам нужно было исправлять ситуацию с просчетами, сталкиваясь при этом не только с вышедшей из-под контроля фауной, но и с саботажем и уменьшением финансирования из-за экологических протестов в Земной метрополии. Мы даже не слишком удивились, что испытание не было виртуальной симуляцией, а наша группа была привлечена как сторонний исполнитель из-за конфликта интересов двух влиятельных кланов в Звездном пути Луизитания, одной из внутренних провинций Республики.

Я потом спрашивал Анну, почему нам доверили настолько серьезное испытание. Она не сразу, но призналась, что на Земле было принято решение проводить терраформирование планеты заново, обнулив предыдущий прогресс, а нам просто дали показать себя в сложных условиях. Еще Анна рассказала, что несколько соперничающих с нами групп местного населения возглавляли другие группы из идущих по Пути Чести патрициев, то есть вообще вся планета была превращена в испытательный полигон.

Следующим нашим испытанием оказались масштабные учения на галактической карте. Каждая из команд группы получила в распоряжение по флоту все в той же провинции Луизитания, при этом с разными целями — Фабиана Гарсия должна была захватить промышленные планеты, Диего Трастамара уничтожить промышленный потенциал провинции, Изабелла де лас Ньевес выполняла задачу защитить торговые пути, а Анабель Сангуэса должна была дестабилизировать регион. Лично я в соревновании уже не участвовал, а выступал вместе с Анной в роли арбитра. Причем даже не знаю, чем закончилось, потому что все время этой флотской симуляции мы с Анной провели на курорте Уэски — несколько раз в год она устраивала нам возобновление отношений, длящееся как правило не дольше недели, раз за разом вновь обрываемое по ее инициативе.

Но этот раз был особенным — постепенно подходило к концу время, отведенное нашим соглашением. В самом начале импровизированного отпуска Анна была бодра и весела, ни разу не намекнув мне на это, но постепенно я замечал прорывающееся напряжение. До завершения срока — когда я должен был отдать «Сабину» Анне, оставалось несколько месяцев и мне казалось дело в этом, но все оказалось совершенно иначе.

— Ты знаешь, что Корпус Марса в Республике — один из самых слабых по бумажной силе? — неожиданно спросила Анна, любуясь закатом в один из вечеров.

— Теперь знаю.

— В Совете Богов Марс представлен клоном-заглушкой, а ресурсы веры тщательно распределены по другим богам-военачальникам — Аресу, Тору, Перуну и Морриган.

— Почему так?

— Изначально среди ковенантов избранником Марса был Максим Суворов, впоследствии ставший лидером Капитолийской триады и живой инкарнацией Юпитера. Его места так никто и не занял.

— Даже попыток не было?

— Были.

— И чем закончились?

— Самая успешная закончилась тем, что кандидат на место Марса оказался в одном из захолустных протекторатов.

— Хм, — кивнул я, вроде бы понимая.

Потом, еще более понимая, посмотрел на Анну расширенными глазами.

— Да, — кивнула она. — После этой самой успешной, но неудавшейся попытки, кандидат на место Марса стал лордом-протектором Арагона.

Однако, вот это совсем неожиданно было услышать — хотя именно это многое объясняет.

— Почему место Марса в Совете пусто? Капитолийская триада опасается конкуренции?

— Да, — довольно странно посмотрела на меня Анна. — Капитолийская триада опасается конкуренции. Именно поэтому Корпус Марса раскидан по двум галактикам, в частности по таким захолустьям как Арагон.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Главнокомандующий военными и экспедиционными силами Республики пару дней назад попросил меня встретить здесь своего незаконнорожденного сына и помочь ему поступить в Звездную Академию Арагона, встав на Путь Силы.

— Для того, чтобы впоследствии занять место командующего в Корпусе Марса, и… — я замолчал, не решаясь озвучить догадку.

— Договаривай, не стесняйся.

— И занять место Марса в Совете Богов?

— Вполне возможно.

— И ты думаешь, что это начало какой-то серьезной политической игры?

— Да.

— Но возможно, это всего лишь просьба помочь своему незаконнорожденному сыну?

— Невозможно. Я знаю главнокомандующего, и знаю его любимую женщину. У него просто не может быть незаконнорожденного сына, это какой-то обман реальности.

— И это наводит тебя на самые разные мысли.

— Именно так.

— Зачем ты мне это рассказала?

— Мне нужно завтра встретить этого неизвестного юношу. Поедешь со мной?

— Ты рассматриваешь вариант, что я тебе могу отказать в такой просьбе?

— Нет конечно, но я же должна спросить.

— Понимаю, — кивнул я, сделав глоток вина, а Анна уже поднялась.

Неприятным сюрпризом стало, что в путь по ее решению нам нужно было отправляться прямо сейчас. Словно находя утешение в столь маленьких пакостях, Анна раз за разом как будто продолжала мне мстить за то, что я когда-то выбрал Лолу, а не ее. Сегодня вот рассчитывал встречать красивый закат, но сразу после окончания разговора мы отправились на Сарагосу, где располагалась главная портальная станция Арагона. Вернее, не на самой Сарагосе, а на искусственном спутнике столицы, соединенном с поверхностью скоростными планетарными лифтами.

Доставивший нас с Анной скоростной клиппер пристыковался к выносной мачте внешнего космопорта, откуда мы на скоростном поезде — как раз к девяти утра по стандартному времени добрались до просторной площади, накрытой полупрозрачным куполом. Портальная станция являлась целым комплексом зданий, включающим в себя администрацию, гостиницы, архив, залы прибытия и убытия. Вокруг платформы вокзала возвышались гигантские арки и мраморные колоннады, украшенные неоновыми голографическими фресками с историей Арагона — здесь царил гибрид римского монументализма и футуристической эстетики. Зал прибытия занимал место в самом центре площади, окруженный двенадцатью огромными колоннами. На верху каждой по гербу одного из двенадцати кланов Арагона, у основания — двенадцать статуй Совета Богов Республики.

Зал прибытия, как и остальные республиканские учреждения на спутнике, охраняли химеры в цветах лорда-протектора Рамиро. При моем появлении боевые организмы все без исключения почтительно кланялись, провожая взглядами. Надо же, а я ведь — став членом фамилии Рамиро, об этом ныне признающем меня хозяином активе даже и не думал. И тут ведь только на одной портальной станции боевых химер больше, чем у всех остальных кланов Арагона вместе взятых. А ведь кроме этого спутника есть еще стратегические объекты под республиканской юрисдикцией, и соответственно под охраной личной фамильной гвардии Рамиро.

Пройдя внутрь зала прибытия, мы с Анной проследовали в зону ожидания, заняв удобные кресла и не отказавшись от предложенных напитков. Но едва я сделал первый глоток, как раздался грохот и в портальном портике сверкнула яркая огненная вспышка — после которой сияние энергетических кристаллов под потолком погасло, а некоторые из них и вовсе осыпались серой крошкой.

В зале повисла полная тишина, а чуть погодя из портального входа появился озадаченный юноша, на которого тут же устремились взгляды всех присутствующих. Мне его лицо показалось смутно знакомым, а он — заметив Анну, определенно женщину узнал и двинулся в ее сторону. Сама Анна, побледневшая как полотно даже сквозь густой загар от недавнего отдыха, взволнованно поднялась ему навстречу. Сделала пару шагов, прижала руки к груди и хотела что-то сказать, но не успела, просто упав в обморок.

Незнакомец посмотрел на нее, потом на меня. Потом снова на нее, потом на меня, потом наклонился помочь Анне, и мы с громким стуком столкнулись с ним головами — потому что я тоже уже наклонился ей помочь. Уже через пару мгновений после этого за моей спиной стояло семь готовых к бою химер, а за спиной незнакомца возникли четыре преторианца в броне Корпуса Марса и с оружием наизготовку.

— Воу-воу-воу! — примиряюще поднял руки незнакомец, а потом, реагируя на многочисленные взгляды, закусил губу в задумчивости. — Как понимаю, я здесь без грима? — посмотрел он на преторианцев Корпуса.

Глава 23

Деймос

Как я и предполагал несколько лет назад, на океанском дне у инкубатора Кальдерона кроме корвета «Эхо» лежала «Сабина». В хранилище оболочек яхты обнаружилась только одна занятая капсула — и ее пробужденная обитательница сейчас сидела за столом напротив меня. Такая знакомая, все же сколько времени провел на нее глядя за девять лет, и одновременно такая незнакомая сейчас в своем счастливом смущении.

Собрались мы в совещательном зале инкубатора Кальдерона небольшой, но представительной компанией. Во главе стола расположилась Анна, которой свое место уступил дон Диего. Сам он сейчас сидел от нее по левую руку; чувствуя надвигающиеся перемены, командор-маршал сразу после нашего прибытия сменил оболочку и выглядел теперь моложаво и собранно.

По правую руку от Анны расположилась вызванная из Черноводья Сандра Веласкес, ставшая уже одной из членов правления мегаполиса. Рядом со мной места заняли Лола и Анабель, с интересом разглядывающие сейчас прибывшего с Земли Юпитера, возглавлявшего Капитолийскую триаду. Вернее, невольно участвовавшего в величайшем обмане за всю историю Республики — о чем он сам сейчас нам всем и поведал. Для всех остальных, кроме меня и Анны, теперь загадочной оставалась лишь история будущей богини Фортуны — держащей юного Юпитера за руку и глядящей на него влюбленными глазами.

— Расскажи, что вообще с тобой произошло? — поинтересовалась у нее Анна.

— Нечего особо рассказывать, — пожала плечами девушка. — Когда Максим ушел, меня нашла демонесса, представившаяся Доминикой и рассказала о наличии выбора, предложив или триста лет ожидания, или мгновение беспамятства. Лучший вариант для меня был очевиден, так что, когда я согласилась, она через портал привела меня сюда, в будущий Арагон — когда эта система была еще вотчиной демонов, а все что было дальше я счастливо проспала.

— Демонесса Доминика? Что за демонесса?

— Откуда ж я знаю? Сказала, что королева-ведьма.

— И ты вот так просто ей поверила?

— Незадолго до ее визита мне явилась Афина и посоветовала подумать над предложением.

Анна только головой покачала, даже не зная, что сказать на подобное признание. В этот момент дон Диего, который в беседе прямо не участвовал, все больше мониторя новостные сводки, поднял взгляд и покашливанием привлек к себе внимание.

— Судя по всему, портальная сеть Республики — по крайней мере в нашей Галактике, перестала существовать.

За столом повисла абсолютная тишина.

— Это значит, что — по крайней мере в нашей Галактике, перестала существовать Республика, — произнесла Анна.

— Получается так, — кивнул дон Диего и осмотрел всех собравшихся за столом. — Один из самых охраняемых секретов на Арагоне, это существовавшая до этого момента возможность перемещаться сюда из метрополии не только квантовым переходом.

Судя по выражению лиц всех собравшихся, сюрпризом информация не стала только для Анны. Так это что, получается она здесь в своем истинном теле? — посмотрел я в глаза женщине. Но внимание вновь привлек дон Диего — он уже продолжил говорить, глядя на Максима.

— Сразу после того, как ты прошел через специальный портал, переместившись сюда в своем истинном теле, в портальной сети произошла авария и… все сломалось, по предварительным оценкам очень похоже, что навсегда.

— И мы теперь одиноки среди звезд? — усмехнулся Максим.

— Нет, не одиноки, — покачал головой дон Диего. — Арагон лишь один из четырех протекторатов Республики в этой галактике. Здесь у нас есть соседи, и у них существует теоретическая возможность до нас добраться.

— Теоретическая?

— Если они, используя нынешний уровень технологий, запустят к нам корабль поколений, то будут здесь примерно через двести лет.

— Что это за соседи?

— Три протектората — Саксония, Вальдхейм и Аурелия. Они находятся в одной звездной системе с тремя солнцами и сообщение между ними без портальной сети может быть налажено довольно быстро. Самый крупный протекторат из трех — Саксония. Милитаризированное индустриальное общество, во время республиканской экспансии протекторат развился как центр производства оружия и бронетехники. Второй протекторат — Вальдхейм. Неблагожелательное к людям место, единственная обитаемая планета у голубого гиганта. Вальдхейм покрыт гигантскими непроходимыми лесами из хищной флоры и смертоносной фауны, для ее освоения была форсирована исследовательская деятельность по биологическому оружию и ксеноморфологии. Сейчас Вальдхейм управляется технократической элитой, часть которой не так давно вошла в правящие круги Саксонии, после чего философия вооруженных сил главного протектората сменилась с железной военной машины на симбиоз живой плоти и стали.

— Это как?

— Генетически модифицированные динозавры стали основной боевой платформой вооруженных сил.

— О! — только и смог прокомментировать Максим.

— Также на Саксонии постепенно усиливается влияние духовных орденов, взявших за прообраз рыцарские времена экспансии христианской религии, именно оттуда к нам на Арагон проникала так называемая ересь. И третий протекторат — Аурелия. Две обитаемые планеты в процессе терраформирования с городами-оазисами под куполами. Богата минералом, усиливающим пси-способности, при этом являющимся ключевым компонентом для создания кванта души.

— То есть искусственно ограничив портальное сообщение между галактиками, обезопасив Землю от последствий, вы создали здесь человеческое поле экспериментов и придумали новые ордена крестоносцев, тиранидов и псайкеров? — посмотрел Максим на Анну не скрывая удивления.

Анна не ответила, но судя по ее слегка растерянному взгляду, Максим угадал все совершенно верно.

— И когда они у себя раскинут на троих и решат кто главный, то прилетят к нам, чтобы научить правильно жить, — покивал Максим, почесав затылок, а потом снова посмотрел на Анну: — Что вы за эксперимент проводили здесь?

— Демографический. На Арагоне мужчин вчетверо меньше, чем женщин.

— Могло быть и хуже. Хорошо хоть, с установлением власти проблем не предвидится, но в остальном… я в восхищении, — покачал головой Максим.

— Мы забираем власть в системе? — поинтересовалась молчащая до этого момента Сандра.

— Да, — ответила Анна.

— У нас получится?

— Корпус Марса и химеры Рамиро на нашей стороне. С такими аргументами кланы будут делать все, что мы им скажем. Единственный важный вопрос, где сейчас Рамиро, успел ли он вернуться?

— Нет, — поправил я Анну. — Единственный важный вопрос, это где сейчас я.

После недоуменных взглядов пришлось объяснить о двойственности сознания, и исчезновении моего второго «я» три года назад, после того как «Сабина» оказалась здесь, у инкубатора.

Некоторое время потребовалось на восстановление хронологии событий, после чего пришли к выводу, что приведший сюда «Сабину» Я-Данте забрал тело мастера Китано и отправился в метрополию. Еще около часа потребовалось, чтобы дон Диего — используя данные департамента статистики, сделал вывод что «мастер Китано» ушел на Землю в своем истинном теле без квант-перехода и сюда более не возвращался. После получения этого знания я вздохнул с облегчением, которое заметили многие из присутствующих за столом.

— В чем дело? — спросила меня Анна.

— Демоническая кровь раз за разом пытается подчинить мой разум. Не прямо, а исподволь и незаметно — шаг за шагом делая инструменты из других людей, постепенно превращая в инструмент демонической сущности уже самого меня. Я вовремя это понял и каждый раз, когда приближаюсь к опасной границе, нахожу в себе силы отступить от края бездны. Рамиро не зря назвал меня Деймосом — он действительно хотел сделать из меня бога ужаса.

— Ты узнал зачем? — спросила Сандра.

— На уровне догадок. Он рассчитывал, что потеряв над собой контроль и соответственно потеряв человечность, я захвачу абсолютную власть на Арагоне.

— Но зачем ему это?

— Ему нужен был достойный противник.

— Руслан всегда мечтал занять место Марса, но ему не дали это сделать, — добавила к моим словам Анна.

— Руслан?

— Это первое имя Рамиро, он носил его задолго до того, как прибыл на Арагон. Полагаю, что он собирался создать здесь настоящую угрозу Республике — тираниды, ордена, псайкеры из соседних протекторатов, и безумный демон во главе Арагона.

— И для подавления этой угрозы ему нужны были бы расширенные полномочия?

— Да, место главы Корпуса Марса, а после триумфа — возможность занять место самого Марса в Совете Богов.

— Невысокая цена за возможность стать богом, — покачал я головой.

— Смотря кто ее платит, — прокомментировала Сандра. Ну да, ей ли этого не знать — чтобы получить власть в Черноводье, ей наверняка пришлось положить немало людей в основание ступеней своего возвышения.

— Это конечно все плохо и глубоко осуждаемо, но это уже не наши проблемы, — прервал нас Максим. — Давайте решать, какими будут контуры будущего миропорядка здесь, чтобы в будущем мы могли успешно противостоять саксонскому вторжению.

— Ты думаешь оно будет? — спросила Анна.

— Даже если нет, то это самый лучший повод, чтобы начать менять созданную здесь вами систему, — глядя на Анну, вдруг произнесла юная и наивная девушка со Старой Земли, уже не кажущаяся мне такой юной и наивной.

Глава 24

Рамиро

План был хорош, вот только исполнение подкачало — с тяжелым разочарованием думал Рамиро, глядя на расстилающиеся до горизонта джунгли Амазонки. Отставив бокал с освежающим коктейлем в сторону, он потянулся и глубоко вздохнул, а после оперся на перила террасы. Все же нет худа без добра — основная портальная сеть Республики сохранилась, обвинения ему не предъявлены. За просчеты казнены совсем другие люди, так что лет двадцать можно наслаждаться жизнью, а после начать очередной виток игры. Не получилось сейчас, получится в следующий раз.

— Ужин готов! — услышал Рамиро слитный хор женских голосов с крыши виллы, где уже накрывались столы. Впервые более чем за век вся большая семья собралась вместе в полном составе, чтобы утвердить новую стратегию развития под его мудрым руководством.

— Три минуты! — крикнул Рамиро в ответ.

Допив в два глотка коктейль, он разбежался и нырнул в широкий бассейн, переплыв его с открытыми под водой глазами. Всплыв только у противоположного ботика, Рамиро оперся на край и рывком выбрался из воды. Настроение улучшалось, теперь он наслаждался каждым мгновением нового этапа жизни — ну у кого еще может быть отпуск лет на двадцать?

Вдруг смазанное движение привлекло внимание Рамиро, и бывший протектор Арагона резко обернулся. Потом еще, и еще раз — не видя никого на террасе и пустых шезлонгах. Покачав головой — что-то воображение расшалилось, точно отдых нужен, Рамиро набросил на плечи полотенце и двинулся в дом переодеваться. Войдя в свою комнату, он вздрогнул от неожиданности — столкнувшись взглядом с мастером Китано, неведомым образом оказавшимся здесь, в одном из самых защищенных на Земле мест.

— Знаешь, что самое главное в планировании любого мероприятия? — скучающим тоном поинтересовался Китано.

— Что? — машинально переспросил обескураженный Рамиро.

— Самое важное в планировании — это осознание, что даже самый отличный план всегда провалится вне зависимости от твоих действий, — договорил мастер Китано, уже воткнув превратившуюся в длинный кровавый клинок руку в горло Рамиро.

Массивное тело бывшего протектора Арагона обмякло, постепенно оседая на пол, но по мере того как начала истончаться фигура мастера Китано, в тело умирающего возвращалась жизнь.

— Создав Деймоса, ты забыл про его брата Фобоса, — на прощание прошептала рассыпающимися в прах губами оболочка в облике мастера Китано, обращаясь к уходящему из мира навсегда Рамиро.

Потерев зажившее горло, Данте Сангуэса в новой обретенной оболочке поднялся с колен и не торопясь принялся выбирать одежду для ужина, готовясь встретиться со своей новой семьей и улыбаясь в предвкушении. В его алых глазах при этом отчетливо горело пламя холодного безумия.

Эпилог

Она приближалась к пляжному бару со стороны моря, будто рожденная из солнечных бликов и соленого бриза. Легкой непринужденной походкой, едва касаясь босыми ногами раскаленного песка, она не шла, плыла — плечи расправлены, спина прямая, подбородок приподнят навстречу солнцу.

На сгибе локтя она несла красную сумку с двуглавым Российской Федерации с одной стороны, и гербом Советской Народной Республики Флорида с другой, на ногах у нее поблескивали несколько пляжных браслетиков. Еще на ней из одежды были только совсем небольшие, буквально символические красные плавки, едва заметные на темной от густого загара коже. Длинная грива черно-красных волос закинута за спину, совсем не прикрывая обнаженную высокую грудь, покачивающуюся в такт шагам и поблескивающую золотым отблеском пирсинга темных сосков.

Там, где она проходила, моментально замолкали разговоры. Мужчины замирали буквально на полуслове, их взгляды или провожали ее, или смущенно опускались после высказанного возмущения своих подруг, но потом все равно возвращались к ней, пойманные невероятным магнетизмом. Женщины смотрели на идущую красотку с не меньшим притяжением — одни с одобрением или восхищением, другие с раздражением или завистью к безмятежной уверенности. Но она не замечала этого вихря реакций или делала вид, что не замечает — продолжая двигаться к конкретной цели.

— Два секса на пляже, — попросила красотка, присаживаясь на высокий стул и показав бармену три пальца, после чего обернулась к оказавшемуся рядом соседу. — Привет.

— Привет, — невозмутимо ответил красотке Максим Царев. — У тебя рога видны, ты знаешь?

— Пфф, кто на них смотрит, — усмехнулась королева-ведьма Доминика, поправив рубинового цвета волосы, едва прикрывающие небольшие рожки и расправив плечи, отчего что и так высокая грудь поднялась еще выше.

— Как ты сюда попала?

— Разовым порталом.

— Это закрытый мир, ты же сама мне сказала.

— Красавчик… — вздохнула демонесса. — У тебя дома в кабинете, во втором ящике стола что лежит?

— Что у меня там лежит?

— Артефакторный перстень, дурачок! Милый памятный сувенир, который ты оставил себе на память о прекрасных днях, когда мы вместе с тобой шагали по дороге приключений через ледяные пустоши!

В этот момент к парочке подошел бармен и поставил перед Доминикой два стакана с коктейлями.

— Я же просила три! — показала Доминика озадаченному бармену два пальца, после чего тот кивнул и отошел озадаченный.

— Ты зачем ему мозг сломала? — поинтересовался Царев у демонессы, но не ожидая ответа, продолжил: — И ты использовала перстень как маяк, чтобы меня найти?

— Не только я. Когда в Тускалусе открывался разлом с демонами, твой перстень тоже работал как маяк.

— Ноги мне в рот, вот это поворот… — повторил одну из любимых присказок демонессы озадаченный Царев. — Ты зачем сюда пришла?

— Ты не хочешь в очередной раз спасти человечество?

— Нет.

— А если подумать?

— Нет.

— Миллиарды людей, Максим. Галактическая Республика, сотни миров.

— Нет.

— Ты сразу станешь императором.

— Как это?

— В своем истинном теле ты похож на лидера всей той богадельни, так что тебя сразу признают за главного.

— А сам он где?

— Ну, его там больше нет.

— И кого там спасать?

— Человечество.

— От кого?

— От короля-демона.

— То есть у тебя появился конкурент, с которым ты не можешь справиться?

— Красавчик, ну хватит ломаться.

— Неубедительно.

— Красавчик, ну пожалуйста. Помоги, спаси, я без тебя…

— Вот это другое дело.

— … как без ведра помойного, просто не справлюсь.

Content

Деймос. Спектр силы

Глава 1 Деймос

Глава 2 Деймос

Глава 3 Деймос

Глава 4 Деймос

Глава 5 Деймос

Глава 6 Деймос

Глава 7 Анна

Глава 8 Деймос

Глава 9 Деймос

Глава 10 Анна

Глава 11 Данте

Глава 12 Данте

Глава 13 Данте

Глава 14 Деймос

Глава 15 Лола

Глава 16 Деймос

Глава 17 Деймос

Глава 18 Деймос

Глава 19 Деймос

Глава 20 Данте

Глава 21 Китано

Глава 22 Деймос

Глава 23 Деймос

Глава 24 Рамиро

Эпилог