Марк Экклстон

Клуб любителей искусства и расследований

M.H. Eccleston

Death on the Isle

* * *

Death on the Isle

© M.H. Eccleston, 2022

This edition is published by arrangement with Hardman and Swainson and The Van Lear Agency LLC.

© Тора С., Якушева М., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Эвербук», Издательство «Дом историй», 2025

© Макет, верстка. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2025

* * *

Маме и папе

Конец

Астрид швырнуло назад, она ощутила резкую боль в затылке – ударилась о деревянное сиденье шлюпки – и упала за борт.

Тело сковал холод.

Плыви.

Ни ноги, ни руки не слушались.

Плыви.

Пожалуйста.

Плыви…

Намокшая одежда тянула вниз. Сделать вдох напоследок. Набрать как можно больше воздуха.

А затем вода сомкнулась над головой Астрид. Она смотрела вверх. Тусклый свет пробивался сквозь туман. Чуть правее виднелся киль. Сколько времени ей осталось?

Тридцать секунд.

В ее возрасте. С ее физической формой. Так сказала Джейн. Потом воздух в легких закончится. Их заполнит морская вода.

Двадцать пять.

Так все и закончится? Здесь?

Вроде бы сейчас жизнь должна промелькнуть перед глазами. Все значимые моменты, плотно смонтированные в один видеоролик на ускоренной перемотке. Но вместо этого – лишь тоска, обжигающая, как холодная вода.

Двадцать.

За всю жизнь по-настоящему Астрид любила только одного человека. И он любил ее. Не муж. Не любовник. И не друг. Это был ее отец – и никто другой.

И сейчас она представляла именно его. Одна-единственная картинка. Вот что, оказывается, видишь в такой момент.

Ее рука в его руке. Первый день в начальной школе. Позже, на полпути к двери класса, Астрид вдруг развернулась и побежала обратно. Отец обнял ее. Поцеловал в лоб – успокоил: все будет хорошо. Папа всегда рядом.

А теперь она больше его не увидит.

Десять.

Боль сжала тисками грудную клетку.

Сердце бешено колотилось.

Днище закрыло свет.

Плыви. СКОРЕЕ!

Астрид дернула ногами. Рывок вверх. Гребок обеими руками. Синхронно. Наконец-то… Она пробиралась сквозь толщу воды наверх. Казалось, голова вот-вот взорвется.

Один…

Последний…

Гребок…

Вынырнуть на поверхность. Шумно втянуть воздух, открыв рот словно для крика. Жадно вдохнуть. Еще и еще, пока легкие не перестанет саднить.

Держа голову над водой, Астрид медленно развернулась. Над морем по-прежнему висел туман. Видимость не больше десяти футов. Теперь шлюпка оказалась слева. Астрид размеренными мощными рывками двинулась в ту сторону. Где-то во мгле, меньше чем в миле находился остров Уайт. Только это слишком далеко – не доплыть.

Надо попасть обратно на яхту… И разобраться с той парочкой.

Глава 1

Июль почти закончился, прошло больше трех месяцев с тех пор, как Астрид переехала в Хэнбери. Все сходились на том, что лето выдалось одним из лучших за многие годы. Долгие безоблачные дни. Легкий бриз. Ни капли дождя. Только Долли жаловалась, что приходится постоянно поливать цветы в ящиках на окнах паба «Снасти рыболова». Остальные наслаждались идеальным британским летом.

Устроившись в складном стуле на дощатом причале, Астрид поставила в подлокотник чашку с поздним утренним кофе. Здесь высокие заросли камышей отбрасывали больше тени. Воду в устье реки как будто бы покрывала глазурь. Штиль и зеркально гладкое море – это ноль по шкале Бофорта. Девушка вы́читала про шкалу силы ветра в одной из найденных в каюте книг. Некоторые фразы оттуда звучали как настоящие стихи.

«Лицо обдувал ветер».

«Приводит в движение лопасти».

«Свистит в проводах».

Свистит в проводах? Как красиво!

За лето Кобб научил Астрид премудростям хождения под парусом. Показал, как работают всевозможные навигационные приборы. Как читать метеоданные и карту течений. Как вязать морские узлы и рыбачить. Астрид с удовольствием осваивала эти премудрости. Благодаря тайным знаниям и жаргону она ощущала себя настоящим моряком. Скорость движения по воде измеряется в узлах. Веревки – это концы. Но если они закреплены за паруса, то называются фалами или шкотами. Не путать с гротами – это паруса. Кто сказал, что все должно быть логично?

А еще сводка погоды для судоходства на «Би-би-си радио 4». После новостного блока диктор зачитывал метеопрогноз для водных объектов Великобритании. Раньше, до появления у нее собственной лодки, Астрид ничего в нем не понимала. Слушала, потому что ей нравилось, как звучат названия – они убаюкивали.

Малин. Бейли. Фицрой. Роколл[1].

Когда-то они напоминали ей имена, которые могли бы давать своим детям знаменитости. Теперь она знала, где находится большинство этих морских районов.

Кроме того, она теперь могла дать пару советов о жизни на судне. При бакштаге[2] можно не использовать мотор, кроме случаев крайней необходимости. Вино в коробках практичнее бутылок. Коробки надежно стоят на столе. В отличие от бутылок – те, как только поднимается волна, принимаются «танцевать» на полках или падают. Хлопья можно есть в любое время дня. Интересно, так Астрид теперь неряха или моряк? Она не понимала, да и какая разница. «Приют кроншнепа» – лучшее место, в котором ей довелось жить. Вокруг ни души, а море под килем принадлежало только им с лодкой.

За это ей стоило сказать спасибо дяде Генри. Он завещал ей лодку и шанс найти другую себя. Иногда Астрид посещали мысли, что, возможно, стоит даже поблагодарить бывшего мужа за измену. Странная, наверное, идея! Но ведь именно его поступок заставил девушку оставить прежнюю работу, покинуть Лондон и обрести совершенно новую жизнь и новых друзей за его пределами.

Нет уж, подумала Астрид, Саймон все-таки подлец. А новая жизнь – целиком ее заслуга.

Девушка допила кофе и встала. Пора выходить в море. Судя по облакам над бухтой, поднимался бриз. Едва Астрид отвязала последний швартовый, как из камышей на причал вышел мужчина. Он был одет в джинсы и синий с отливом пиджак, который вполне мог быть верхом от костюма. Портфель из коричневой кожи дополнял образ незнакомца.

– Астрид Свифт? – прокричал он.

– Это я.

– Энди Марриот. У. Эн. Тэ. Эс.

Аббревиатуру он проговорил медленно, как будто хотел подчеркнуть серьезность цели своего визита. Управление по налогам и таможенным сборам Ее Величества. Налоговый инспектор. Не самый желанный гость. Особенно в воскресенье.

Астрид кинула конец обратно на пристань. Без единого вопроса чиновник выпустил из рук портфель, цокая казаками по деревянному настилу, шагнул к тросу и привязал его к пирсу. Крепкий двойной выбленочный узел – надо же.

Получив приглашение на борт, гость запрыгнул на палубу, разложил стул и сел. На крупной брови собралась капля пота. Инспектор смахнул ее тыльной стороной ладони.

– Прекра-а-асно, – протянул он и осмотрелся. Его редеющие волосы уже тронула седина. Остатки шевелюры были собраны на макушке в короткий хвост.

– Хотите что-нибудь выпить, мистер Марриот?

– Нет, спасибо. Я выпил пару бокалов «Пино Гриджио» на набережной.

– Я имела в виду чай или кофе. Но вы молодец, рада за вас!

Гость был слишком поглощен изучением лодки, чтобы ответить.

– Отличное судно – классика, – сказал он, затаив дыхание.

– Занимаетесь яхтингом? – она устроилась напротив.

– Занимался в детстве. Был «Лазер». Вышел бы на нем снова. Хотя, может, его и парусником-то не назовешь. – Он говорил быстро и отрывисто. Перескакивал между предложениями, словно не знал, как их закончить. – «Сансикер». Вот это мечта! Да? Джакузи на верхней палубе. Да-а-а… – он повел плечами, представляя картинку.

– Итак, Энди, чем обязана? – Астрид подумала, что, пожалуй, стоит побыстрее разделаться с этим. После увольнения из Национальной галереи она не слишком много думала на тему правильной уплаты налогов. Сойдет ли занятость за алиби в таком деле?

– Астрид, – сказал Энди серьезным тоном. – Я изучил ваше финансовое положение – дела ваши идут неважно.

– Да? – Она вздохнула.

– Шутка! – Он расхохотался над собственной остротой, покачивая головой. – Подумал, что это разрядит атмосферу.

– Прекра-а-асно, – протянула она.

Гость скрестил ноги, и из-под задравшихся штанин почти полностью показались голенища ковбойских сапог. Затем расстегнул пиджак. Подкладка оказалась малиново-розовой.

– Я знаю, о чем вы думаете.

– Сомневаюсь.

– Вы думаете, что такой парень, как я, забыл в налоговом управлении. Угадал?

Нет. Она думала о двух совершенно других вещах. Первая – вероятно, шутку «дела ваши идут неважно» он разыгрывал каждый раз. Вторая – почему он так вырядился? А эта прическа? Как будто он насмерть сбил головой белку, и ее тушка медленно стекала по его затылку.

– На какие только безумные дорожки меня не заводила жизнь, Астрид! – продолжил он. – Поработать ди-джеем на Ибице – было! Открыть ресторан мексиканской уличной еды в Челтнеме[3] – было! Стать банкротом – было и снова было.

– И после этого вы попали в налоговую сферу?

– Ага, мне потребовалось остепениться ради самого себя. Но знаете, с ума сойти, куда могут завести все эти налоговые расследования. Недавно, например, я работал с несколькими ПНБ на круглую сумму.

– ПНБ?

– Постановления о необъяснимом благосостоянии. Когда сверхбогатые люди пытаются спрятать свои деньги. Яхты, суперкары, лужайки для гольфа. Они не могут объяснить, как их получили, и мы собираемся это забрать. В итоге меня переманили на должность налогового инспектора по наследственному имуществу.

– И поэтому вы здесь? Чтобы проверить мое недавнее наследство? – Астрид вздрогнула. Мысль о том, что ее красивую лодку могут забрать, была невыносима.

Энди почувствовал ее состояние.

– Ну что вы, речь не о вашем наследстве. У вас все путем. – Он снова расплел ноги. – Ну-ка, Энди, соберись, – ругнул он самого себя. – Итак, мне поставили задачу провести оценку налога на наследство в большом поместье на острове Уайт. Есть дом, пара лодок, деньги и акции. И коллекция произведений искусства. Поэтому я здесь.

– Какие произведения искусства?

– Маринисты. Не позднее тысяча девятисотого.

– Я специализируюсь на реставрации, а не на оценке.

– Знаю.

Он потянулся за портфелем, расстегнул молнию и, вытащив лист бумаги, протянул его Астрид. Имена художников – одних из самых известных представителей направления. Луни[4], Миндерхаут[5], Кармайкл[6]. «Это было бы интересно», – подумала она. Но решила изображать спокойствие.

– Впечатляет, – сказала она равнодушным голосом.

И продолжила изучать список, слушая инспектора, уточняющего детали. Оценкой будет заниматься другой специалист. Если девушка согласится, ей надо будет посчитать стоимость реставрационных работ, которые понадобятся, чтобы выставить картины на торги в лучшем виде. Это называется ожидаемой ценой. УНТС питало надежды выручить большие деньги.

Астрид перевернула листок. На обороте список продолжался – еще примерно десяток картин. Итого в сумме около сорока. Реставрационные работы от нее не требовались, а значит, это займет порядка двух недель. Идеально. Деньги, полученные в Шерборн-холле, довольно скоро закончатся, а до раздела имущества после развода еще далеко.

– Хорошо, возможно, мне это интересно.

– Превосходно.

И он рассказал всю историю и какую роль Астрид предстоит в ней играть. Основную часть наследства составлял большой прибрежный особняк, который назывался Нидлс-Ай. В нем находилась коллекция картин. И особняк, и картины принадлежали предпринимателю и увлеченному мореплавателю Дэвиду Уэйду. Умер он в возрасте далеко за семьдесят, давно разведенным, и все его имущество перешло к единственной дочери Селесте, светской львице и экологической активистке, которой сейчас около двадцати пяти лет.

Астрид быстро посчитала. Мать девушки явно гораздо моложе ее отца, а значит, речь шла о больших деньгах. Никакого осуждения. Просто так уж оно происходило обычно.

Плата за услуги консультанта предлагалась отменная. Втрое больше обычной ставки, что, как сказал Энди, объяснялось срочностью задания.

– Работу надо сделать срочно, и Баста Раймс.

– Баста Раймс?

– Ну, это… Рэпер такой.

– Все ясно, – ответила Астрид.

Он распахнул полу пиджака. Точь-в-точь как спекулянты из старых черно-белых фильмов, торгующие крадеными часами. Инспектор достал из кармана пиджака на розовом подкладе перьевую ручку. А затем – два экземпляра контракта. Астрид тут же их подписала, ведь это еще одна возможность провести время с чудесными произведениями искусства. А если бы она взяла паузу на раздумья, то дала бы задний ход, руководствуясь неверными соображениями. Дело в том, что ей нравилось быть тут, на лодке, вместе с Коббом.

Астрид записала телефонный номер. Она должна будет позвонить Селесте, чтобы та организовала визит в дом.

Энди забрал свой экземпляр контракта и сказал:

– Теперь вы работаете на Королеву. Никто не может помешать вам исполнять свои обязанности. А если кто-то и попытается, покажите вот это. – Он протянул девушке письмо, где наверху, рядом с золотым оттиском короны, значилось «УНТС». – Это письмо на фирменном бланке, которое как бы говорит: «Отвали, чувак!» – Встав, он рассек ребром ладони воздух, изображая жестом прием кунг-фу.

– Спасибо, я это учту.

Она аккуратно сложила письмо и засунула в карман походных брюк. Затем пошла провожать Энди до дороги. По пути он снял пиджак и, удерживая его на одном пальце, перекинул через плечо.

– У вас есть еще вопросы?

– Почему вы выбрали меня?

– Ах да. Я был на пресс-конференции в Шерборн-холле. Пришел узнать, сколько стоил этот Констебл[7]. Так, для информации. – Он подмигнул. – А затем вы в присутствии мужа показали, что картина – фальшивка. Я сказал себе: «Ого, Энди, да она смелая. Ей можно доверять». Поэтому, когда подвернулась эта работа, я подумал про вас.

– Я польщена.

– И вам, вероятно, нужны эти деньги.

Его рот скривился в полуулыбке. Словно бы демонстрируя хорошего и плохого Энди одновременно. Так показалось Астрид.

– А вам откуда знать?

– Я проверил ваше досье. Заметил, что вы перешли со штатной работы на самозанятость. Ваш доход сильно упал.

– Вы очень заботливы, Энди, спасибо. Но я согласилась на эту работу во имя искусства, а не из-за денег.

– Настрой что надо! – Он топнул каблуком, подняв облако пыли. – Ну, мне пора уматывать. Удачи на острове.

И он зашагал по дороге – довольный, насколько это применимо к налоговому инспектору. Честно говоря, он и должен был быть доволен. Он ее уговорил. Инспектор Управления службы по налогам и таможенным сборам – звучало весьма авторитетно.

Глава 2

Следующие полтора дня Астрид провела в сборах. Она позаботилась о том, чтобы водяные цистерны на лодке были заполнены, а аккумуляторы заряжены. Закрепила на палубе горный велосипед. Основательно закупилась провизией: много жестяных банок с измельченными томатами в собственном соку и томатным пюре, сухие макароны, хороший темный шоколад, печенье (по большей части из песочного теста), молоко с долгим сроком хранения и запасные аккумуляторы для фонарей. Кто знает, вдруг возле бухты Ярмут-Харбор, ближайшей марины от Нидлс-Ай, не найдется ни одного приличного магазина?

Она также приобрела карту туристических маршрутов острова Уайт и навигационную карту окружающих его морских районов. Остров имел форму неправильного ромба. Слегка вытянутого, будто кусок сливочной помадки сначала отщипнули, а затем сплюснули между большим и указательным пальцами.

Крупнейший прибрежный город – Каус. Он располагался на северной вершине ромба и смотрел на широкий пролив Те-Солент, разделявший острова Уайт и Великобритания. Ярмут, на порядок скромнее по количеству населения, находился значительно западнее вдоль пролива, в устье реки Яр. Примерно в миле от него в море уходил конусообразный мыс, который заканчивался грядой острых скал, известных под названием Нидлс. Возможно, задумалась Астрид, дом поэтому и носил имя Нидлс-Ай? Потому что из него открывался вид на эти скалы? Вряд ли особняк назвали из-за библейской притчи[8]. В конце концов, богатый человек не захочет иметь постоянное напоминание о том, как трудно ему войти в Царство Божие.

Примерно час Астрид прокладывала навигационный маршрут от Хэнбери до Ярмута. На путешествие уйдет полдня. Она позвонила своей лучшей подруге Кэт и рассказала, что уезжает на какое-то время, и они договорились встретиться ранним вечером в пабе «Снасти рыболова». Пропустить стаканчик-другой по этому поводу.

За несколько недель до этого Астрид предложила Кэт все свои дизайнерские платья, так как все равно носила теперь только одежду для мореплавания и спорта. Кэт не взяла ни одного, потому что, как она заявила, ей негде было их «выгуливать». Астрид пришлось отвезти их в местный благотворительный магазин, помогавший животным. Подруги согласились, что у какого-нибудь старого осла запросы гораздо выше, чем у Кэт. Не в пример выше, добавила Астрид. После этого они громко расхохотались и шумно разлили пиво.

Кэт согласилась забрать «Шанель № 5». Духи ей понравились. «Их аромат напоминает освежитель воздуха „Фебриз“, только в более изысканном варианте», – ее слова. Астрид с радостью от них избавилась. Этому аромату суждено теперь напоминать ей о том, как она защищала свою жизнь, стоя на подоконнике второго этажа Шернборн-холла. Про попытку кражи Констебла, которую девушка предотвратила, вышло всего несколько репортажей, и ни в одном из них Астрид не упоминалась – какое облегчение! Похоже, вся эта история осталась в прошлом.

Подруги сидели друг напротив друга за одним из уличных столов «Снастей». Каждая держала по пинте свежего «Бэджера»[9]. Астрид сделала пару затяжных глотков.

Кэт покачала головой:

– Поверить не могу – остров Уайт.

– Это не другая планета, Кэт.

– Немного другая. – Та поджала губы. – Другая вселенная, затерявшаяся во времени. Если над ними пролетает самолет, они дружно прячутся по домам и наглухо запирают двери. Очень странное место.

– Я думала, ты никогда там не бывала.

– Не бывала. Слышала. От тех, кто там бывал. – Кэт поежилась. – То есть от тех, кто вернулся оттуда.

– Кэт, я знаю, что ты просто пытаешься меня отговорить. Но мне надо ехать.

– Ты меня раскусила!

Астрид протянула руку через стол, и подруга пожала ее.

– Не волнуйся, я вернусь через пару недель.

Они болтали примерно час, пока солнце не стало опускаться за гряду холмов за рекой. Пришло время уходить. Астрид собиралась отчаливать рано утром, чтобы поймать первый прилив. Кэт поняла, что вот-вот придется прощаться, подняла полиэтиленовый пакет, стоявший у нее в ногах, и протянула подруге:

– Астрид, несколько презентов на дорожку.

– М-м-м, как приятно, Кэт, – сказала та, открывая пакет. Пошарив рукой, она по очереди достала подарки. Первой попалась серая футболка с круглой мордашкой улыбающейся мультяшной девочки, над головой которой полукругом располагалась надпись: «Маленькая мисс Всезнайка». – Очень смешно, спасибо, Кэт.

– Это с пляжа. Когда он пустеет, я всегда отправляюсь на разведку, вдруг что найду. Ну знаешь, пока не заявилась банда с металлоискателями. Они стервятники, Астрид, сущие стервятники.

Затем Астрид достала маленький кошелек из китайского шелка с вышивкой – пустой, если не считать забившегося в складки песка.

– Милый, – сказала Астрид.

– Когда я его нашла, в нем было пять фунтов. Понятное дело, я их потратила – не сдавать же его в полицию, верно? У них есть дела поважнее… Не волнуйся, это не с пляжа, – прокомментировала она появление последнего предмета – небольшого флакончика дезодорант-спрея.

Астрид медленно прочитала на этикетке:

– «Гарантия защиты на сорок восемь часов».

– Неплохо, да?

– Сорок восемь часов. – Астрид помолчала. – Я вот думаю… При каких обстоятельствах человек не будет мыться два дня?

– Возможно, музыкальный фестиваль? Отключение электричества?

– Но что делать, если воздержание продлится дольше сорока восьми часов? Скажем, три дня?

– Не знаю. Побрызгаться еще раз?

– Ты считаешь? Это даст еще сорок восемь часов?

– Думаю, да.

– Почему бы тогда не продолжить? И перестать мыться навсегда.

– Неплохая идея.

Обе прыснули со смеху.

– В любом случае, – сказала Астрид, когда они успокоились, – тебе не стоило тратиться на дезодорант для меня.

– Я и не тратилась. Он валялся у меня в ванной комнате. Я использовала его всего лишь пару раз и подумала, что он может тебе понравиться.

Будь это кто-то другой, Астрид бы сразу вернула подарок. Но ведь это Кэт, друга лучше нее и пожелать нельзя. Она сидела напротив, в «вареной» футболке, которую носила этим летом почти каждый день. С очень довольным выражением на лице. Астрид сунула дезодорант в сумку и улыбнулась:

– Спасибо… Очень любезно с твоей стороны.

Они допили пиво, собрали вещи и обнялись. Кэт спросила:

– Кобб расстроился из-за твоего отъезда?

– Кобб? – Астрид нахмурилась.

Кэт уставилась на нее.

– Астрид?! Ты что, не сказала ему?

– Пока нет.

– Почему?

Астрид и сама не очень понимала, почему ничего не сказала Коббу. Или где-то глубоко внутри понимала, но не хотела смотреть правде в глаза. Они с Коббом чудесно проводили время. Виделись каждый день. Ночами болтали на палубе. Читали друг другу стихи. Нежились в объятиях в каюте. Все было идеально. И так далеко от реальности.

В последних лучах заходящего солнца девушка шла по тропинке к своей лодке. Растения по обочинам уже начали сохнуть и желтеть. Стебли дикого кервеля истончились и шелестели на ветру. Июль – последний по-настоящему теплый и сказочный месяц лета. Перед тем, как прохладный ветер станет намекать на грядущие холода, а год начнет обратный отсчет. Конец чего-то блистательного. Возможно, им с Коббом суждено было быть вместе только этим летом.

Она толкнула дверь лодочной мастерской. Кобб никогда ее не запирал. Барашек, пес, который достался Астрид от дяди Генри, спал, свернувшись калачиком в корзине на кухне. Очевидно, без сил после целого дня «охоты» в зарослях. Когда хозяйка вошла, он навострил одно ухо, но сразу снова сомкнул веки. Кобб читал, устроившись на стуле около воды. Увидев девушку, он отложил книгу. Всмотрелся в лицо Астрид.

– Все хорошо?

– А что, настолько заметно?

Она вышла к нему на пристань и рассказала о новой работе, о том, что отходит на следующий день с первым приливом. Он сказал, что рад за нее. Что будет скучать, но две недели пролетят быстро, и при этих словах она вздрогнула – и знала, что он это заметил. Еще он сказал, что она не решалась смотреть ему в глаза с того самого момента, как вошла.

Она села на стул рядом с ним и посмотрела на воду – полный штиль. Она подбирала правильные слова. Но Кобб начал первым.

– У нас все хорошо? – Он выделил «нас».

Она хотела сказать ему, что все в порядке. Что после ее возвращения они продолжат с того момента, на котором остановились. Но это значило отложить разговор, а чем дальше, тем было бы труднее.

Она глубоко вздохнула.

– Понимаешь, Кобб, мы провели чудесное время вместе. Знаешь, я была так счастлива, даже не верится, что все это в действительности. – Она повернулась лицом к нему. – Это было чудесно. Как сюжет из книжек в мягкой обложке в разделе любовных романов местной библиотеки.

– Не знаю такого раздела.

– У них слащавые названия и обложки. Наша называлась бы «Яхтсмен и художница». Разлетелась бы как горячие пирожки.

– Выходит, людям нравятся такие сюжеты?

– Да. Потому что в них можно скрыться от реальности. – Она глубоко вздохнула. – Я пытаюсь сказать, что, может быть, нашей истории суждено остаться лишь летним романом.

– «И так недолговечно лето наше!»[10]

– Бр-р-р! – Она сморщила нос и рассмеялась. – Ну что ты за человек! Я тебе про любовные романы в мягкой обложке, а ты мне про сонеты Шекспира.

Его волосы были зачесаны назад. За лето они отросли, и новая прическа очень ему шла, что совсем не облегчало дело.

– Слушай, – он наклонился вперед и накрыл ладонью ее руку, – не волнуйся. Просто будь честной со мной, Астрид. Тогда больно не будет.

Она вздохнула еще глубже.

– У меня только-только закончился ужасный брак. Я даже не знала, насколько он ужасен, пока не ушла от мужа. А затем я встретила тебя, и ты удивительный. Но какая-то часть моего сердца все еще разбита. Я не знаю какая. Но я не смогу дать тебе что-то большее, пока ее не залатаю.

– Я разве просил от тебя чего-то большего?

– Нет, не просил.

– Возможно, ты слишком много думаешь, Астрид Свифт. Как всегда.

– Да, я все задаюсь вопросом, почему я так много думаю, – усмехнулась она.

– Ага, отлично. – Он хмыкнул. Затем положил ладонь на щеку Астрид, и та не отстранилась. – Как скажешь, меня устроит любое твое решение. Я все понимаю – мы просто встретились не в очень подходящий момент, так?

Она кивнула. Он убрал руку, и ей захотелось снова ощутить тепло его кожи.

– Пусть у нас всего лишь летний роман, разве от этого он стал менее приятным?

Она вздохнула.

– Спасибо, Кобб.

– Спасибо?

– За то, что ты – это ты. За то, что даешь мне возможность быть собой. – Она встала и взяла его за руку. – Даже если это летнее приключение, ведь технически лето еще не кончилось, так?

Она потянула его на кухню, и, прокравшись мимо Барашка, они поднялись в спальню.

Глава 3

Она проснулась задолго до рассвета. Без будильника. Тревожить Кобба не хотелось, да и накануне вечером они сказали друг другу все нужные слова.

Покидая Саймона и свою лондонскую квартиру, Астрид сначала злилась, а позже почувствовала, что вырвалась на свободу. От Кобба же она уходила скрепя сердце. Им было очень хорошо вместе – просто сейчас неудачное время. В каком-то смысле от этого не легче. Непростым стало и расставание с Барашком. Но здесь песику лучше. Он много времени проводил на свежем воздухе – гулял, где хотел. Следующие две недели она проведет за работой в особняке, и ей пришлось бы оставлять собаку в лодке одну на целый день. Очень скоро они снова встретятся.

Вернувшись к себе, девушка переоделась в обычную судовую одежду, заварила кофе в термосе и поднялась в рубку. Рассвет еще не занялся. Пришлось включить красную лампочку над панелью управления, чтобы видеть навигационные карты. В темноте красный свет лучше белого. Так ночное зрение быстрее адаптируется. Этому Астрид тоже научилась за последние несколько недель.

Разложив карту, она провела пальцем по маршруту, который проложила накануне. Под рукой пестрели контуры, нанесенные разными оттенками синего. Чем темнее – тем глубже. По краям участков нанесены мелкие цифры. Глубина в метрах. Несколько отрицательных чисел на карте указывали на песчаные отмели и рифы, обнажавшиеся во время отлива. Тут и там виднелись крошечные стрелки направления течений.

«Приют кроншнепа» шел на моторе, пока не преодолел добрую часть глубоководного канала в устье залива Пул. Чуть забрезжил рассвет. Под грядой пушистых облаков горизонт зарделся розовым. По правому борту остался песчаный изгиб Шелл Бич. Где-то там магазинчик Кэт. Шесть утра. Подруга поднимет ставни на окнах не раньше, чем через несколько часов.

Оставив позади последний сигнальный буй в канале, Астрид заглушила мотор и распустила грот, взяв курс на восток. Поднялся юго-западный ветер в пять узлов. Благодаря приливу она должна была прибыть на место еще до обеда.

Три часа спустя на горизонте показался силуэт острова Уайт с низкими зелеными плечами, раскинувшимися над морем. Девушка впервые видела вживую скалы Нидлс. Над водой поднималось три иззубренных меловых утеса. Она с восхищением, не отрываясь, смотрела на них. Пейзаж открывался величественный. Древние скалы. Горная порода, заботливо созданная временем. Которая спустя миллионы лет снова погрузилась под воду под воздействием волн и гравитации.

Астрид сверилась с картой. Изобаты плотными кольцами обхватывали все три скалы. Маленькие стрелки, которые показывали направление течений, стайками расходились во все стороны, образуя похожие на ураганы завихрения.

До Нидлс оставалась еще примерно миля, течение уже уносило «Приют» в этом направлении – это ощущалось, – словно кто-то невидимый схватил судно за киль. Положив лодку на курс в сторону острова, Астрид построила маршрут по более глубокой части моря.

Спустя час она подошла ко входу в бухту Ярмут. На западной стороне высился сплошной деревянный забор, за которым укрывались понтонные катера и лодки. Восточная была оборудована бетонным спуском. В док заходил большой сине-белый паром с надписью «Уайтлинк» на борту. Сразу за доком расположилось большое белоснежное здание отеля, перед которым к морю выходила стена с большими буквами «Георг». Рядом вглубь пролива на двести ярдов вытянулся деревянный пирс.

Астрид встала в очередь за другими судами в устье бухты. Спустя пару минут мимо прошел компактный серый надувной катер. У штурвала стоял молодой человек в зеркальных солнечных очках. Он прочитал название ее парусника, сверился с планшетом, закрепленным под рукой и прокричал:

– Вы не забронировали место!

Астрид покачала головой. Она крайне редко испытывала желание выглядеть немощной, но сейчас был как раз один из таких случаев. Куда она отправится, если ее не пустят в бухту?

– Я прошу прощения. Не знала, что нужно бронировать, – демонстрируя растерянность, сказала она.

Собеседник уставился на девушку с недоверием. Затем, после недолгих раздумий, рукой пригласил ее следовать за его суденышком и, очертив точный полукруг, повел «Приют кроншнепа» в бухту.

Марину заполняли суда. Сверкающие белизной одномачтовые яхты, низко осевшие в воде. Деревянные кеч-парусники, как у нее, но в лучшем состоянии. Большие двух- и трехуровневые моторные круизные яхты с изящной мебелью, расставленной в носовой части перед дверьми из дымчатого стекла, ведущими в столовую. Астрид держалась за штурвал и, двигаясь вдоль ряда высоких судов, замедлила ход. Она наклонилась, чтобы проверить, равномерно ли развешены кранцы вдоль борта. Если она заденет любую из этих яхт, ремонт будет стоить больше, чем весь ее парусник.

Катерок повернул вглубь бухты, и Астрид последовала за ним, двигаясь вдоль ряда пришвартованных судов. Пара, сидевшая на корме за круглым столиком с ведерком для льда посередине, приветствовала ее, подняв бокалы. Какой-то мужчина в кресле сложил газету и наблюдал, как скользит мимо ее парусник. Бухту наводнили деньги. И если судить по названиям – «Текущий счет» и «Морской залог», например, – бо́льшая часть этих денег пришла из банковского сектора.

Скоро большие суда закончились, и «Приют» оказался в лагуне с полупресной водой. Причалы здесь были старые и ветхие. Лодки гораздо меньше. Исключительно парусники. Некоторые выглядели так, будто не выходили в море годами. Проводник в зеркальных солнечных очках указал Астрид на место для швартовки в углу. Сообщил, что вскоре объявится капитан порта и решит вопрос с оплатой. После чего ретировался, не отреагировав на прощальный взмах рукой.

Последнее незанятое место – самое удаленное от входа в марину. Из этой точки были хорошо видны излучины реки Яр, лес по обеим сторонам долины и высокий крутой мыс.

Река шириной в пару сотен футов медленно несла свои воды. Дойдя до нижней точки, отлив сменился приливом. Вода постепенно опутывала серыми щупальцами топкую приливную зону по обоим берегам. Стайка черно-белых птиц со звонким чириканьем вышагивала среди ила и желто-зеленого морского укропа. Пахло бурыми водорослями и панцирями крабов.

– Да. – Астрид втянула воздух. – Это как раз то, что нужно.

Она спустилась в каюту и налила в чашку остатки крепкого кофе из термоса. Насыпала в тарелку мюсли, залила их молоком длительного срока хранения, наскоро поела и отправилась исследовать город.

Глава 4

Летний сезон был в разгаре, и Ярмут показался во всей красе, готовый очаровывать гостей. Здания, выкрашенные в пастельные тона – голубые, желтые, розовые. Гирлянды, крест-накрест растянутые над узкими улицами. Яркая пена цветов в подвесных кашпо. Чары действовали. Люди заполонили переулки и главную улицу. В основном пары и семьи, которые каждые несколько ярдов останавливались, чтобы поглазеть на витрины с окаменелостями, сладостями и драгоценными камнями. Обычные сувенирные лавки-приманки для туристов вперемешку с десятком дорогих интерьерных салонов и магазинов одежды для более состоятельных местных.

Набережная привела Астрид на мощеную площадь. В дальнем ее конце стояла приземистая церковь, а у входа на городской пирс находилось кафе «Кумушка». По периметру площади распределилась дюжина магазинов и три паба, самый большой из них – «Горн» – в здании постоялого двора из массивных камней, с фахверком из темных балок в тюдоровском стиле над входом.

Астрид собиралась перейти на другую сторону площади, как вдруг путь ей преградил мужчина. Чуть старше шестидесяти. Белые волосы зачесаны назад. Под клювообразным носом раскинулись седые усы аккуратной формы. Казалось, каждая деталь его облика сообщала, кто здесь главный. Строгая осанка. Ладно сидящая рубашка в мелкую бело-голубую клетку, застегнутая на все пуговицы и туго натянутая на широкой груди под лямками кожаного рюкзака.

– Вы здесь живете? – спросил незнакомец, вытаскивая листовку из стопки, которую держал в руках.

– Можно сказать, я здесь ненадолго по работе, – ответила Астрид.

– Отлично. – Он протянул ей листовку с изображением велосипеда, перечеркнутого по диагонали красной линией. Текст пестрел разными шрифтами, в основном заглавными буквами, со множеством восклицательных знаков. В глаза бросалась фраза «ЯРМУТ ГОВОРИТ НЕТ!».

– Спасибо, не надо.

Она попыталась вернуть листовку. Он ее не взял.

– Контактная информация городского совета на обороте.

– Нет, правда, не надо.

Этому мужчине она выделила совсем небольшой запас вежливости. Он очень быстро его расходовал. Вскоре придется достать из закромов «Да отвали ты!». Она попыталась шагнуть на тротуар, чтобы его обойти, но обладатель черных брогов плавным движением сделал шаг в ее сторону, а затем приставил вторую ногу. Это было похоже на изящное танцевальное па, которое он, возможно, выучил на уроке сальсы, где его не очень-то радушно принимали.

– Я опаздываю, – сказала Астрид.

– Нам нужно это остановить.

– Остановить что?

Он сощурил свои темные глаза.

– Велосипедную дорожку.

– Велосипедную дорожку?

Он вздохнул от нетерпения.

– Городской совет хочет забрать парковочные места на Хай-стрит и построить велосипедную дорожку. Это обескровит местный бизнес. Помяните мое слово, – он помахал пальцем перед ее лицом, – если совет добьется своего, повторится история с лежачими полицейскими на Вентнор-авеню. А мы знаем, чем все закончилось.

– Мы знаем?

– Мы знаем. Черт знает чем.

Местный активист увидел проходящую мимо пару и сдвинул пальцем верхнюю листовку в пачке. Астрид воспользовалась этим шансом и ускользнула от него через площадь, а когда убедилась, что он вне поля зрения, скомкала листовку и отправила в ближайший бак для раздельного сбора мусора.

Бесцельное блуждание по улицам помогло ей избавиться от воспоминания о приставучем седом незнакомце. Наконец она вышла к автомобильной парковке в бухте и дороге, ведущей к устью реки – там, где стоял ее парусник. Ложиться спать было еще рано, поэтому она решила идти дальше вверх по течению до самой долины.

Дорожка петляла между илистыми поймами. В какой-то момент она резко поворачивала на запад и переходила в мостки, проложенные через болотистую местность среди камышовых зарослей. Через десять минут быстрой ходьбы Астрид выбралась из кустарника и продолжила путь по лесу. Когда роща закончилась, девушка оказалась на развилке. Дальше путь вел либо в сторону мыса, либо на запад, в рощу на другой стороне долины. На обочине стоял деревянный указатель со знакомыми дубовыми листьями и желудями – логотипом «Английского фонда». Надпись гласила: «Поместье Эбботсфорд – ½ мили».

Солнце все еще палило. Не помешало бы укрыться в тени деревьев. А затем выпить чего-нибудь в кафе на территории поместья – раз это объект «Английского фонда», то и кафе там есть наверняка. Астрид нащупала в рюкзаке членскую карточку Фонда и направилась в сторону поместья.

Глава 5

Эбботсфорд уступал размерами Шерборн-холлу. Примерно с четверть от него. Впрочем, поместье обладало собственным непревзойденным очарованием. Вход на территорию располагался в середине длинной хозяйственной постройки. По другую сторону находилась зона, усыпанная гравием, и окруженный низким забором особняк с садом. Двухэтажное здание с остроконечной наклонной крышей из каменной черепичной плитки. Наследие тюдоровского стиля выдавали маленькие квадратные окна, а по разнообразию фронтонов и высоких труб, более поздним пристройкам и следам реставрации можно было судить, что дом пережил пожары, локальные войны и нескольких владельцев. По другую сторону ведущей к особняку дороги расположилась деревня в несколько домишек с церковью у зеленой лужайки. За ней вдалеке сияло бликами море. Неправдоподобно живописный пейзаж. Словно материализовавшееся воплощение чьих-то летних грез.

Астрид отправилась через сад на поиски кафе. Широкие цветочные бордюры взрывались яркими красками. По краям газонов росли алые и оранжевые лилии. Над ними парили облака высоких белых ромашек и синих дельфиниумов.

Тропинка вилась под высокими арками живой изгороди. Мимо фонтанов, мраморных статуй, каменных скамеек и композиций из ящиков-клумб с разнообразными травами. Наконец показался указатель в виде черной меловой доски с рекламой кафе и меню горячих и холодных напитков. Ледяных, если улыбнется удача.

Было непонятно, в какую сторону идти. Указатель не вносил ясности, и, блуждая по разным частям сада, Астрид окончательно потерялась. Повернув направо в какой-то проем, она вышла на мозаичную площадь с каменной скамьей в углу, на которой сидела девушка в черном платье и высоких ботинках на шнуровке. Она работала за деревянным мольбертом с рукояткой для регулировки высоты. Рядом стояло инвалидное кресло.

Астрид приблизилась. Она как раз собиралась спросить, как найти кафе, но тут ее взгляд упал на холст. Картина поразила ее до глубины души. Не в последнюю очередь из-за контраста с окружающим пейзажем. В центре композиции была изображена женщина-воин в кожаном одеянии, за тяжелым блестящим мечом в одной ее руке тянулось облако пыли. Другой она удерживала на поводке дракона в три раза большее нее самой. Из ноздрей чудовища валил дым. На заднем плане тлели под свинцовым небом руины особняка.

– Хм, это… мрачнее, чем я ожидала. – Астрид разглядывала композицию. – Но знаете что… Это сказочно талантливо.

Девушка подняла глаза. Совсем юная – не больше двадцати лет. Платье с черным винтажным кружевом. На губах – темно-фиолетовая помада, в тон пряди волос, спадающей на одну сторону лица.

– Спасибо, – сказала художница тихо. – Вы так думаете?

Она положила кисть на край мольберта. Тонкие пальцы унизаны кольцами в форме черепов и пауков.

– Извините. Мне не следовало прерывать вас во время работы. – Астрид сделала шаг назад. – Но честное слово, это гениально.

– Спасибо. – На этот раз, кажется, девушка поверила в искренность похвалы. – Я увлекаюсь компьютерными играми. Мне нравится рисовать любимых персонажей и пейзажи. Это Морриган из Dragon Age.

– Да?

Астрид ничего не знала про игры. Впрочем, неважно. Зато она много знала о композиции. Она снова подошла ближе и стала изучать полотно. Да, оно было написано мастерски. Существует так называемое правило трете́й. Это техника всех великих живописцев. Холст разделяется на три части по вертикали и горизонтали. В точках пересечения линий художник помещает те объекты, к которым хочет привлечь внимание зрителя. Но когда реставратор принялась объяснять это правило девушке, та лишь покачала головой.

– Неужели я это сделала? – сказала она, глядя Астрид в глаза, так что та смогла оценить их карий с зеленоватым оттенок.

– Да, совершенно точно.

Девушка пожала плечами.

– А я и не знала. В смысле, я просто рисую.

– Что ж, у вас врожденный талант к живописи. Поверьте мне, я реставратор и провела много времени с шедеврами. – Она протянула руку: – Меня зовут Астрид.

Юная художница пожала ее.

– Меня зовут Рен.

– Красивое имя.

– Как у птицы[11]. Папина любимая птичка. – В том, как она это произнесла, слышалась некоторая горечь. Как будто этот комплимент был ей не по вкусу. На подлокотнике инвалидного кресла висела сумка для холста. Девушка стала собирать в нее краски и кисти. – Мне пора. Он приедет за мной через двадцать минут. – Она вытащила холст из-под зажимов и свернула его в рулон. – Послушайте, раз вы специалист в живописи, приходите к нам – познакомитесь с остальными.

– С остальными?

– Да, нас четверо. Небольшой клуб любителей искусства. Мистер Ригби, управляющий поместьем, разрешает нам использовать бывшую дворницкую как студию. И выставлять картины в зоне администратора. Вдруг кто-то захочет их купить.

– Хорошо, – сказала Астрид. – Я как-нибудь зайду.

– Нет-нет, – запротестовала Рен. – Все сейчас там.

– Сейчас? – «Как любезно с ее стороны», – подумала Астрид. Однако она устала, и ее мучила жажда. – Спасибо, но мне пора. – Улыбаясь, она почувствовала сухость на губах. И заметила, что пересаживающаяся в кресло Рен сильно расстроилась. – Там найдется стакан воды?

– Конечно.

– Отлично. – Астрид подхватила мольберт. – Показывайте дорогу.

Глава 6

Дворницкая находилась примерно в сотне ярдов от входа и прижималась вплотную к буковой изгороди. Двадцать футов в длину, каменное основание, облицована почерневшим деревом. Одностворчатые окна по обе стороны от двери и покатая жестяная крыша.

Внутри тоже было скромно. Дощатый пол. Железная печка в углу. Высокий комод с дверцами в нижней части и заставленными банками с красками и лаками рядами полок сверху.

В помещении находились трое. Двое мужчин сидели в обшарпанных кожаных креслах, женщина стояла у дальней стены.

– Всем привет. – Астрид неопределенным жестом махнула присутствующим.

Объехав ее, Рен направилась к раковине со словами:

– Это Астрид. Эксперт по изобразительным искусствам. Может научить нас чему-нибудь полезному.

Мужчина из ближайшего к Астрид кресла поднялся. Стройное сложение, ладный черный пиджак, короткие седые волосы и проницательный взгляд голубых глаз.

– Очень приятно. Меня зовут Кабир. – Он взял стул из холстины, стоявший в углу, и тыльной стороной ладони стряхнул с него пыль. Затем поставил его рядом с Астрид. – Эксперт нам здесь не помешает.

– Спасибо, – поблагодарила Астрид, усаживаясь. – Правда, я не эксперт по живописи. Я занимаюсь реставрацией. Но у меня есть опыт и с изящными искусствами.

– Изящные искусства? – усмехнулся второй мужчина. – Здесь такое особо не водится. – Он рассмеялся, и под его румяными щеками, всего на несколько оттенков светлее его футболки, образовались морщинки. – Без обид.

– Какие обиды, – отозвался Кабир с улыбкой. – Астрид, я недавно вышел на пенсию. Много лет работал врачом общей практики. Живопись – мое новое хобби.

– Мы все любители, – сказал второй мужчина, его мощные волосатые руки свисали по бокам кресла. – Кроме Рен. Удивительный талант. – Он потянулся к стоявшему у него в ногах термосу и освежил содержимое серебристой кружки. – Нет, правда, Рен, я не знаю, как тебе это удается.

– Спасибо, Фрэнк, – ответила Рен, набирая воду в стакан.

Все это время стоявшая у стены женщина переминалась с ноги на ногу и ждала, когда ее представят.

Кабир повернулся к ней:

– Это Аннабель, она приехала сюда на сезон.

На Аннабель была черно-белая полосатая толстовка. На шее повязан синий шарф. В духе Пикассо во время студийной фотосессии. Творческий образ дополняла прическа – темные волосы в пучке, скрепленном желтым карандашом ТМ.

– У нас с мужем здесь в Ярмуте летний дом. А живем мы в Лондоне.

– Лондон? – переспросила Астрид. – Я там жила раньше.

– Правда? А где? – поинтересовалась Аннабель, теребя кончик шарфа.

– У меня была квартира в районе Саут-Банк.

Аннабель скосилась на Фрэнка – хотела проверить, заметил ли он, что у них с Астрид есть что-то общее.

– Ого… Здорово. У нас дом в Блумсбери. Отличное расположение и недалеко от центра, если…

– У меня для вас анекдот про Лондон. – Фрэнк явно не хотел слышать продолжение. – Знаете историю про дворецкого и лорда? Дворецкий раздвинул шторы, а лорд, посмотрев на туман, сказал: «Сегодня смог». – Он сделал паузу, внутренне группируясь, чтобы сказать концовку. – «Поздравляю, сэр», – ответил дворецкий.

Астрид, Кабир и Рен взорвались хохотом. Аннабель к ним не присоединилась. Она стояла, скрестив руки на груди, с кислым выражением лица.

– У нас в компании Фрэнк за главного шутника, – сообщила она. – Вы к нему привыкнете.

Рен вернулась к Астрид и протянула стакан воды. Та поблагодарила и принялась пить, стараясь делать это не слишком жадно. Она осушила стакан до дна и отдала Рен, чтобы та снова его заполнила.

– Да, – сказал Фрэнк. – Ну а у меня шале в скалах Тотленда.

– Шале? – Аннабель повернулась к Астрид. – Звучит так экзотично, не правда ли? Так по-швейцарски. В реальности же это просто припаркованный фургон.

– Вообще, – Фрэнк облизал губы, – если бы не богатенькие приезжие, мы, местные, могли бы позволить себе покупать здесь дома.

– Послушайте, – сказал Кабир, пытаясь потушить назревающий спор, – давайте не будем о нас. Лучше послушаем о вашей работе, Астрид.

Ее профессия всегда вызывала любопытство. Временами она удивлялась этому. Людям со стороны работа реставратора казалась весьма загадочной. Если бы они только знали, какой это кропотливый труд. Иногда час за часом приходилось очищать картины и по миллиметру снимать лак.

Рен подала еще один стакан воды. Его Астрид выпила медленнее, делая перерывы, чтобы рассказать новым знакомым о своей работе и контракте в Нидлс-Ай. История произвела на них впечатление, хотя это и не было целью гостьи.

– Ну что ж, – закончила она, надеясь сменить тему. – Каким видом живописи вы занимаетесь?

Кабир вернулся к своему креслу и показал практически законченный акварельный пейзаж с изображением дома и парка. Яркая картина, наполненная солнечным светом. Похожие виды продавались в магазине у входа.

– Знаю, – пожал он плечами. – Скучновато. Но я только начинаю.

– Нет-нет, – запротестовала Астрид. – Картина прекрасна. Знаете, мне кажется… – Она поставила пустой стакан. – В следующий раз неплохо бы выделить что-то на первом плане. Возможно, некоторые цветы на клумбах. Детали особняка, проглядывающего сквозь листву.

– Хороший совет, спасибо, – кивнул Кабир.

– А я люблю рисовать вот такие сюжеты. – Аннабель встала и показала свою картину размером с большую открытку. Акварельный пейзаж речного берега. Поток ярко-голубой воды в окружении тростниковых зарослей. Прямо в центре картины, расправив крылья, парил зимородок. – Мне нравится добавлять в композицию птиц в полете. Это связывает… – Она жестом завязала узел. – …пейзаж и природу.

Фрэнк вытянул шею, чтобы лучше видеть, и произнес:

– Хм, каковы шансы нарисовать с натуры зимородка, летящего тютелька в тютельку в центре композиции?

– Знаешь, Фрэнк, эта композиция очень популярна в интернете, – Аннабель кивнула Астрид. – У меня магазин на сайте Etsy. Зимородки очень хорошо продаются.

Астрид заметила, что Рен сдерживала усмешку.

Аннабель не унималась:

– Кстати, Фрэнк, а когда ждать твое творение? Ты пока ничего не нарисовал.

Губы Фрэнка растянулись в улыбке. Казалось, ни одно ее слово не могло пробить его броню.

– Всему свое время, Аннабель. Я жду, когда меня посетит муза.

– Да? – фыркнула та. – И когда же открываются местные пабы?

– Послушайте, – Кабир встал между ними, – у меня прекрасная идея, Астрид. Почему бы вам не присоединиться к нашему Клубу любителей искусства? Большинство из нас собираются здесь после обеда, поэтому, если у вас есть свободное время, приходите. Поможете нам советами, пока мы будем рисовать.

Астрид колебалась. Неизвестно, сколько свободного времени у нее будет в следующие две недели. А так не хотелось разочаровать этих людей. И тут она увидела, что Рен сложила руки в немой молитве. И Астрид согласилась. Она подумала, что знакомства на острове ей не помешают.

– Но я здесь всего на пару недель, – добавила она.

– Ну и славно, – сказал Кабир. – Будет здорово, если все это время мы сможем наслаждаться вашей компанией.

Ее решение присоединиться к Клубу любителей искусства Эбботсфорда, как они себя называли, подняло всем настроение. Фрэнк и Аннабель даже перестали задирать друг друга. Все принялись собираться. Первой ушла Рен, и спустя несколько минут Астрид попрощалась со всеми, пообещав вскоре появиться снова.

Покинув импровизированную студию, она увидела у входа в поместье кафе – аккуратную деревянную хижину на колесах с крышей из блестящего гофрированного железа и темно-зеленым навесом. Перед хижиной, прямо на гравии, стояло несколько столиков. Жажду девушка утолила, но успела проголодаться, поэтому взяла кекс и кофе, чтобы подкрепиться перед обратной дорогой на причал. Было почти половина шестого – кафе закрывалось. Устроившись за одним из столиков, она наблюдала, как расходятся последние посетители.

Она увидела, как Рен выехала на автомобильную парковку перед бывшей хозяйственной постройкой на входе и приблизилась к старому черному минивэну, из которого ей навстречу вышел водитель, предположительно ее отец. Хотя Астрид сидела слишком далеко и не могла расслышать слова, было очевидно, что он распекает Рен. Он посмотрел на часы. Развел руками и сказал что-то, что заставило Рен опустить взгляд вниз, на камушки под колесами. Затем он помог ей сесть на пассажирское сиденье, погрузил инвалидное кресло в багажное отделение, и минивэн уехал.

Глава 7

Астрид проснулась оттого, что «Приют кроншнепа» медленно отрывался от илистого дна и терся о причал. Накануне вечером она вернулась рано. День выдался тяжелым, а хотелось иметь свежую голову, приступая к работе в Нидлс-Ай. Девушка договорилась встретиться с Селестой Уэйд у ворот дома ее покойного отца в десять часов. Значит, оставалось немного времени, чтобы успеть доделать кое-какие дела. Навести порядок на лодке, удалить несколько электронных писем, поборов сомнения, и написать отцу в Испанию.

Это письмо станет уже третьим за лето. Предыдущие два остались без ответа, а это странно даже для отца. Обычно он находил время, чтобы черкнуть пару строк в открытке. Девушка организовала пересылку в Хэнбери всей корреспонденции, приходившей на ее старый лондонский адрес, так что ответы никак не могли затеряться.

Она написала письмо – кратко рассказала о новой работе – и попросила отправить пару строк в ответ. Просто сообщить, что у него все в порядке. Затем она впервые за несколько месяцев взяла свой черный рабочий чемоданчик и отправилась в путь.

* * *

Особняк Нидлс-Ай находился на противоположной стороне Ярмута, на берегу, в сотне ярдов от городского пирса. Астрид пошла самым прямым путем. Через автомобильную парковку порта, затем по Хай-стрит – заглянула на почту купить марки, – дальше извилистыми узкими улочками до идущего вдоль высокой ограды проезда, спускавшегося к самой воде. На полпути вниз она увидела в стене железные ворота. Их запирала тяжелая цепь с висячим замком. Астрид заглянула через решетку. Широкая подъездная дорожка вела к большому белому дому с колоннами, украшавшими первый этаж. Второй и третий опоясывали единые балконы. Торец был обращен к воротам, а центральная часть особняка выходила на море, словно оно было зрительным залом, а дом – расправившим могучую грудь оперным певцом.

Ровно в десять из боковой двери дома появилась молодая женщина и направилась к воротам. Должно быть, Селеста Уэйд. Высокого роста – почти шесть футов, с миндалевидным лицом и длинными волосами медового оттенка. «Какая красавица», – подумала Астрид. Да, для современного романа такой эпитет не годился. Но это не отменяло самого факта. Это было такой же частью действительности, как черно-белое платье-шифт в горошек и большая сумка из парусиновой ткани, висящая на плече Селесты. Она напоминала Джули Кристи[12] в молодости. Держалась так же естественно, словно не осознавала свою красоту или же не придавала ей ни малейшего значения.

Возле уха она держала розово-золотистый смартфон.

– Эм, да… орхидеи. Нет, мы не можем. Их привезут из-за границы. Расстояния чудовищные. – Она манерно тянула звуки, что выдавало престижное образование. – Не кладите трубку. – Она отняла телефон от уха и откинула волосы с плеча. – Астрид?

Та кивнула.

Селеста снова прижала телефон к уху и достала из сумки связку ключей.

– М-м, да… веганские канапе. Никаких суши. Впрочем, поставщикам об этом известно. – Она открыла ворота и виновато улыбнулась, как будто изо всех сил пыталась завершить этот телефонный разговор. Затем жестом пригласила Астрид следовать за ней к дому.

Они шли по подъездной дороге, Астрид на несколько шагов позади. Перед особняком вместо сада был лишь небольшой газон, достигающий толстой каменной стены у воды. Насколько девушка смогла увидеть, за домом зелени было гораздо больше. Огромные клумбы пересекали газонные дорожки. Разбитый вокруг сад переходил в березовую рощу, идущую вдоль берега.

Селеста закончила звонок и положила телефон в сумку.

– Прошу прощения.

Астрид остановилась и окинула взглядом сад.

– Там, за домом, очень красиво.

– Честно говоря, я не провожу много времени в саду. – Телефон в сумке Селесты зазвонил снова. – Если бы я собиралась тут оставаться, воссоздала бы уголок дикой природы с местными растениями. Извините, мне надо ответить. – Она потянулась за телефоном.

Приняв звонок, Селеста продолжала разговаривать, пока они, зайдя в дом, не поднялись на два пролета до маленькой площадки без окон.

– М-м… Если без шуток, – хозяйка вернула телефон в сумку, – эта Каус-Уик… какое-то безумие.

Она покрутила пальцем у виска.

– Каус-Уик? – спросила Астрид. – Что это?

Селеста изумленно смотрела на нее.

– Вы серьезно?

– Хм… да. Что такое Каус-Уик?

– Ну, всего лишь самый известный фестиваль мореплавания в мире.

И Астрид выслушала краткий обзор мероприятия. Семидневная регата начиналась через три дня, в субботу. Тогда понятно, откуда такие сложности с местом для швартовки в бухте, подумала Астрид.

Селеста объяснила, что на остров хлынут «знаменитости и люди с капиталом». На этих словах она подняла брови. Она занималась природоохранной благотворительностью и хотела завязать несколько важных знакомств.

Астрид подождала, пока хозяйка завершит речь, затем поставила на пол свой рабочий чемоданчик и произнесла:

– Я хотела сказать, что сожалею о вашей утрате. Очевидно, ваш отец был выдающейся личностью.

Селеста поджала губы.

– Вы очень добры. – Ее голос дрогнул. Она раскрыла сумку, достала пластиковую бутылку с водой, открутила крышку и сделала глоток. – Да, он был невероятным человеком. Сейчас увидите. – Она изобразила подобие улыбки. Затем подошла к двери и открыла ее.

Комната длиной примерно пятьдесят футов занимала весь верхний этаж, высокие, от пола до потолка окна выходили на Те-Солент. Битком набитый всевозможными предметами, зал напоминал провинциальный музей. Десятки масляных картин, развешанных так плотно, что между ними едва просматривались деревянные панели стен. Расставленные повсюду резные гальюнные фигуры[13] русалок и божеств, модели яхт в стеклянных витринах, корабельные штурвалы, медные колокола, подзорные трубы, компасы и лакированные деревянные судовые рули.

В центре стоял длинный стол из орехового дерева, отполированный до такой степени, что в нем отражался потолок. Астрид подняла голову – с балок свешивались морские сигнальные флаги. Под самой крышей, на стропилах, висела байдарка из тюленьих шкур. Астрид обошла вокруг стола и вернулась к Селесте, которая так и стояла у двери.

– Кажется, ваш отец был увлеченным коллекционером?

– О да. Определенно.

Она нерешительно шагнула вперед, скрестив руки на груди, как будто что-то в комнате заставляло ее чувствовать себя не в своей тарелке. Наверное, боль от утраты все еще слишком сильна, решила Астрид.

– Он купил дом после продажи бизнеса в Ист-Каусе, – продолжила Селеста. – «Навигационные приборы Уэйда». – На последнем слове она повысила голос, как будто задавала вопрос.

– Извините, никогда не слышала.

– Это была очень известная компания… По крайней мере на острове Уайт. – Она обвела взглядом комнату. – Он любил все, что связано с морской историей и мореплаванием. Когда ему нездоровилось и он не мог выйти в море, он сидел здесь, «на сигнальном мостике», как он это называл, и наблюдал за кораблями в проливе.

Астрид посмотрела в большое окно. Отсюда открывался головокружительный панорамный вид на большую часть залива Те-Солент, от самой северной точки острова до форта Виктория и замка Херст на южном берегу Великобритании на западе. На этом отрезке, вероятно, дрейфовало не меньше двух сотен лодок, катеров и яхт.

– Итак, Астрид… Я была так занята, что даже не уточнила, почему вы здесь. Мне просто позвонили из УНТС и сказали, что вы приедете.

Астрид рассказала о поставленной перед ней задаче. Она должна написать заключение о реставрационных работах, требующихся, чтобы подготовить предметы искусства для продажи. Так УНТС сможет рассчитать их самую высокую цену.

– Не понимаю, – удивилась Селеста, – почему они не могут оценить картины сейчас?

– Речь идет о потенциальной цене. Не имеет значения, оставите ли вы их себе или продадите без реставрации. Кажется, они называют это ожидаемой ценой.

Селеста пожала плечами:

– Хорошо. В смысле, я буду рада сбыть их и жить дальше. Деньги не так уж важны для меня.

Астрид присмотрелась к полотнам на стенах. Все они изображали сюжеты, связанные с мореплаванием, или морские битвы.

– В этой комнате собраны все предметы искусства?

– Да, думаю, здесь собрано все более или менее ценное.

Телефон в сумочке Селесты разрывался, и Астрид видела, что хозяйке не терпелось взять трубку.

– Я понимаю, у вас очень много дел. Вы можете оставить меня здесь, а я приступлю к работе.

– Договорились. – Селеста достала из сумочки второй комплект ключей. – Вы можете приходить и уходить в любое время. Освещение работает по таймеру, поэтому, если вы останетесь допоздна, свет будет включаться автоматически.

– Освещение по таймеру?

– В этом большом доме никто не живет, поэтому желательно поддерживать ощущение присутствия. Он находится на береговой линии: любой может пришвартовать здесь свое судно или рыскать поблизости.

– Никто больше не будет приходить?

Селеста мельком посмотрела на экран умолкнувшего телефона.

– М-м… нет. Был садовник, но мы больше не нуждаемся в его услугах.

– Понятно.

– Поэтому весь дом в вашем распоряжении. Перед уходом не забудьте задергивать шторы.

Пока Селеста не покинула «сигнальный мостик», Астрид удалось выведать больше подробностей о ее экологической благотворительности. Дочь Дэвида Уэйда боролась с загрязняющим моря пластиком. Очевидно, речь шла о гигантских объемах. Образующий водовороты пластик непрерывно распадается на мельчайшие частицы. Регата Каус-Уик, как объяснила Селеста, была хорошей возможностью привлечь к проблеме внимание яхтсменов, а также заарканить кого-нибудь из представителей крупного бизнеса в качестве спонсоров других местных проектов, которыми занималась Селеста, – очистка пляжей и морские заповедники. «Пусть даже для этого придется лечь в постель с каким-нибудь магнатом», – добавила она с ноткой отвращения.

Астрид стала невольным слушателем заготовленной агитационной речи. Впрочем, та произвела должное впечатление. Селеста ответила на очередной звонок. Беззвучно попрощавшись, Астрид проследила взглядом, как та неспешно выходит из дальней двери.

В комнате стояла абсолютная тишина. Девушка вдруг заметила у окна кожаное кресло-качалку. Должно быть, в последние годы отец Селесты сидел в нем, окутанный воспоминаниями о морских походах в окружении своих сокровищ.

В рабочем чемоданчике Астрид отыскала свернутую пылезащитную льняную ткань. Расстелила ее на одном конце длинного стола из орехового дерева – не хотела повредить старинную мебель. Поставила на стол рабочий чемоданчик, выложила ноутбук и увеличительное стекло.

Затем бегло осмотрела все полотна. Ни одной картины с сухопутным сюжетом. Разве что кое-где небольшой кусок побережья на переднем плане – контрабандисты, разгружавшие судно при лунном свете, или скалистый выступ, о который разбивались волны. Однако большинство полотен изображали море, небо и все состояния погоды, от штиля до смертоносного шторма. Парусники, мерно качавшиеся на воде в летний день, и галеоны на гребнях вздымающихся волн с острыми белыми шапками, напоминавшими айсберги.

Девушка присмотрелась к сигнатуре на одном из полотен. Кит Шеклтон[14], потомок исследователя Эрнеста Шеклтона[15]. Художник изобразил темно-синие глубокие воды Антарктики. Над волнами, почти касаясь пены кончиком крыла, парил альбатрос.

Еще одно имя. Хендрик ван Миндерхаут – «1632–1696», как гласила небольшая золотистая табличка под сюжетом с китовой охотой. Центральный персонаж картины – моряк в весельной лодке, нацеливший гарпун на показавшегося из воды кита. И какого кита! Гигантского! Куполообразная голова, глянцевое тело. Между изогнутыми гарпунами, щетиной торчащими из чернильно-черной головы, бьет струя воды. Колосс распахнул пасть, приготовившись заглотить лодку. Такой зверь достоин был стать главным героем историй, которые вполголоса пересказывали моряки в трюмах или тавернах, освещаемых маслом, добытым из его же плоти.

Примерно половина картин изображала морские сражения. Были представлены все основные столкновения с участием британского военно-морского флота. Больше всего Астрид нравился динамичный сюжет «Битвы у Нила» Томаса Луни[16], известного художника, который оставил после себя три тысячи картин, несмотря на артрит, искореживший его руки.

Самое крупное в коллекции полотно изображало Трафальгарское сражение. Написанное в тысяча восемьсот двадцатом году другим Томасом – Томасом Баттерсвортом[17], бывшим моряком, который принимал участие в Наполеоновских войнах. Судя по детальной прорисовке кораблей и энергии боя, переданной на холсте, художник бывал в самой гуще сражений. В центре сюжета – военный корабль Нельсона «Виктори» в абордажной сцепке с французским судном «Редутабль». Между бортами двух кораблей повисли клубы дыма от пушечных выстрелов.

Рядом с «Виктори» изображен «Отважный» с изрешеченными лохмотьями парусов. Позже Уильям Тёрнер[18] напишет картину, на которой буксир под золотистые лучи закатного солнца везет «Отважный» для утилизации на верфь, расположенную на Темзе. К тому времени Нельсон уже давно покинул этот мир. Погиб от ружейной пули на палубе «Виктори».

В общей сложности коллекция включала примерно сорок полотен, почти все кисти известных художников. Даже без Тёрнера это собрание по праву могло считаться одной из лучших в мире коллекций картин маринистов. Главным образом восемнадцатого и девятнадцатого веков. Пропитанных чувством патриотизма эпохи, когда Британия повелевала морями. Это место понравилось бы отцу Астрид. Они с Дэвидом Уэйном мгновенно нашли бы общий язык. Она легко могла представить, как те сидят здесь, распивая стаканчик-другой в честь страны и Королевы.

Остаток дня Астрид занималась составлением описи картин. Фиксировала имена, даты, размеры. Это успокаивало. Девушка вспомнила, за что так любила свое дело, – чувство безмятежности. Сейчас в ее распоряжении была целая частная галерея, и никто ее не беспокоил.

Поглощенная картинами, она не замечала, как пролетает время. Прошло не меньше четырех часов, прежде чем резкое чувство голода прервало ее мыслительный процесс. Кажется, пора было заканчивать. Астрид навела порядок, задернула шторы и отправилась на поиски еды.

Глава 8

Вернувшись в город, она оценила варианты. В баре «Горн» по-прежнему не было свободных мест, как и за всеми уличными столиками у пабов. Эти места она отмела. Затем заметила длинную очередь в переулке – выглядело многообещающе, но оказалось, что она вела всего лишь к лавочке с мороженым под названием «Скупс».

Девушка уже собиралась пойти на Хай-стрит, как вдруг вспомнила про кафе «Кумушка» у входа на пирс. По счастью, несколько столиков там оставались свободны.

Астрид села и пару минут сидела неподвижно, с удовольствием наблюдая за туристами, гулявшими по пирсу. Установленный на входе ящик для пожертвований, несмотря на зазывающую надпись «1 фунт», оставался без внимания. В основном здесь отдыхали семьи. Родители размеренно подходили к перилам пирса, чтобы сделать фото, пока их дети, убежав далеко вперед, наполняли прозрачные пластмассовые ведра, в которых угадывались очертания крабов разных оттенков желтого… Девушка была так захвачена наблюдениями, что открыла меню, только когда к ней подошла молоденькая официантка.

– Вы уже выбрали? – Официантка завела за ухо прядь светлых волос. Остальные были собраны в два низких хвостика.

– Что вы рекомендуете? – Голод не позволял привередничать.

– «Макдоналдс», – засмеялась официантка.

Астрид засмеялась в ответ и посмотрела на табличку с именем, прикрепленную к белой футболке:

– Очень смешно, Мелоди.

– Спасибо.

– Сезонная работа?

– Вроде того. Собираюсь пробыть тут пару недель. Заработаю денег, чтобы хватило на билеты до Майорки и на травку. – Мелоди снова захихикала. Затем бросила взгляд через плечо. – Между нами: здесь думают, что я останусь.

– Я могила. – Астрид подмигнула. Почему люди вдруг стали с ней откровенничать? Впрочем, ей это нравилось. С тех пор как Саймон исчез из ее жизни – прошлой жизни, – она поняла, что любит людей.

– Вообще-то, – сказала Мелоди, – еда здесь в самом деле неплохая. Особенно сэндвич с крабовым мясом.

Астрид указала в сторону пирса. Примерно в двадцати ярдах от берега, возле увешанных ведрами перил с левой стороны, расположилась группа ребятишек.

– Мясом местных крабов?

– Нет-нет… Они ловят прибрежных крабов. Эти для еды не годятся – мелковаты.

Девушки наблюдали, как трое мальчишек быстро прошли по пирсу и остановились у перил справа, напротив первой группы. Они стали распаковывать свои снасти. Один вскрыл упаковку бекона.

Мелоди сказала:

– Знаете… на другой стороне им бы повезло больше. Вот где крабы обитают. В скалах и водорослях, как они любят. А здесь ничего не поймать.

– Вы про ребят справа?

– Да, я все время за ловцами крабов наблюдаю. Поговорю с этими через минуту. – Она забрала меню и ушла.

Астрид откинулась на стуле и принялась наблюдать за троицей. Перекинув через перила ведро на леске, они набрали в него воды и вытянули наверх. Затем открыли небольшую белую сетчатую ловушку на оранжевой бечевке. Положили внутрь полоску бекона. Закрыли крышку и опустили через перила.

В самом конце пирса, то есть где-то ярдов в двухстах от берега, стоял посреди воды сине-белый домик. Укрытие на случай непогоды. В середине пирса пара рыбаков сидели на ящиках, наблюдая за заброшенными на глубину удочками. Астрид снова посмотрела на троицу мальчишек. Один, переставляя руки, вытягивал бечевку. Поймал что-то. На сетке повис зацепившийся клешней оливковый краб. Мальчик завизжал от радости и, подержав добычу над ведром, бросил ее в воду.

Второй мальчишка опустился на колени и наблюдал, как краб плавает по кругу в ведре. Его друг что-то крикнул. Перетащив через перила веревку, он вытянул еще одного краба примерно такого же размера. Мальчишки не прогадали: следующие три минуты они вытаскивали одного краба за другим. Ведро быстро заполнялось. В нем уже было больше членистоногих, чем воды. Один из мальчишек опустил в море еще одно ведро и наполнил его. Теория Мелоди, что правая сторона пирса не слишком хороша для ловли, не оправдывала себя.

Кто-то из мальчишек слева заметил везение троицы справа. К ним присоединились девочки более младшего возраста, и с двух сторон от троицы забросили свои ловушки новенькие. Им тут же улыбнулась удача. Скоро все дети – их было более десятка, – расталкивая друг друга, стремились пробраться к популярному месту.

Крабов хватало на всех. Не проходило и минуты, чтобы кто-нибудь не вытаскивал из воды ловушку – часто с двумя или тремя ракообразными – и снова забрасывал ее в море. В этом краболовном угаре несколько жертв, брошенные мимо ведра, отползли и, проскользнув в проемы между досками, бултыхнулись обратно в море. Затем у одного из мальчишек – рыжеволосого паренька лет тринадцати – корзина застряла. Он подергал ее, пытаясь отцепить. Однако веревка не двигалась. На помощь пареньку пришел отец с телосложением бодибилдера. Прилагая заметные усилия, он медленно вытягивал то, за что зацепилась на дне тонкая бечевка, резавшая ему ладони.

– Ну же! – прокричал мужчина, отклоняясь. Шагая назад, он понемногу вытягивал груз. При этом он почти дошел до противоположных перил и не мог видеть, что показалось на поверхности. Зато увидели дети – и хором ахнули.

– Да что за… – Рыжеволосый мальчик застыл с открытым ртом.

Дети отпрянули от перил. Затем медленно подались вперед. Все с открытыми ртами.

К перилам подошла пара взрослых – им стало интересно, что так привлекло детей. Пара сразу же отвернулась, поспешив прочь по пирсу. Оправившись от первого шока, дети принялись подпрыгивать и хлопать в ладоши с задорными выкриками.

Астрид, поддавшись порыву, медленно встала. И быстро зашагала ко входу на пирс. Однако другие посетители кафе опередили ее. Подойдя к перилам, она остановилась за толпой зевак, выстроившихся полукругом.

Раздался пронзительный крик.

Пробравшаяся вперед девочка подросткового возраста, перекинувшись через перила, смотрела в воду. Астрид протиснулась рядом с ней и увидела то, на что смотрели остальные. Тело мужчины. Вернее, его верхняя половина, удерживаемая плотно натянутым оранжевым шнуром. Руки всплыли на поверхность по обеим сторонам туловища.

Астрид удалось разглядеть рубашку в мелкую голубую клетку. Лямки кожаного рюкзака. Но не лицо. Его покрывали крабы. Сплошная кишащая масса панцирей и клешней.

Отец рыжеволосого мальчика, перехватывая руками, тянул оранжевую бечевку, пока не увидел свой улов.

– Господи… – Он осекся, разжав ладони. Тело медленно ушло обратно под воду.

Мелоди, оказавшаяся рядом с Астрид, произнесла:

– Вот это да!

– И не говорите.

Официантка скорчила рожицу:

– Ну что? Как насчет сэндвича с крабовым мясом?

Глава 9

Вернувшись на лодку, Астрид налила себе красного вина из коробки. Обычно так рано она не пила, но сейчас без парочки бокалов не обойтись – необходимо успокоиться. Не каждый день видишь, как со дна моря поднимают труп. Особенно труп человека, которого ты видела накануне. Та же рубашка и кожаный рюкзак. Без сомнений, это был он – старик, вручивший ей листовку на краю городской площади. Кто же это?

Запустив ноутбук, Астрид подключилась к Wi-Fi администрации порта. Сигнал был хороший; и она очень быстро выяснила имя, набрав в строке поиска «ярмут», «велосипедная дорожка» и «активный протест».

Виктор Лич, семьдесят один год, пенсионер и «местный активист». Так его описывал «Айл-оф-Уайт Курьер», которому было за что поблагодарить мистера Лича. За многие годы он написал в эту газету не один материал. Никогда не отказывался позировать для фотографий – стоя на коленях около выбоин на дороге и указывая на камеры видеонаблюдения. Охотно раздавал гневные комментарии о планах местного городского совета. Особенно когда дело касалось дорожного строительства.

Последним делом мистера Лича стала борьба с планами обустройства велосипедной дорожки на главной улице Ярмута. На одном из снимков он стоял с листовками на том же углу, где они встретились. Та же одежда, те же сияющие черные броги. То же неумолимое выражение лица. Виктор считал эту схему «лишь цветочками». Не пояснялось, правда, какие «ягодки» ожидались впереди.

Спустя еще полчаса поиска по сети стало понятно: яростное сопротивление Виктора встречали абсолютно все планы городского совета Ярмута по дорожному строительству – от изменения схем движения транспорта на участках возле школ до лежачих полицейских.

Кроме того, складывалось впечатление, будто многие разделяли эти взгляды. В сети сохранилось немало фотографий, на которых Виктор выступал перед толпой протестующих с самодельными плакатами. Или стоял с увесистой петицией на крыльце здания городского совета. Виктор Лич был своего рода местной знаменитостью. Если вообще не единственной знаменитостью Ярмута.

Снова наполнив стакан, Астрид вернулась за ноутбук, и ее внимание привлекла статья под названием «Собака на парковке магазина „Сейнсбери“: нужда заставила». Это, без сомнения, могло означать как минимум два варианта. Собаку бросили на парковке. Либо она там нагадила. В любом случае история далеко не самая захватывающая. Если такое выходило на страницах «Айл-оф-Уайт Курьер», понятно, почему они были счастливы, когда им звонил Виктор и рассказывал об очередном «фиаско» городского совета.

Астрид продолжила поиски и нашла о мистере Личе еще кое-что. До выхода на пенсию он работал сертифицированным специалистом по оценке недвижимости и провел на острове всю жизнь. Их с женой Синтией дом располагался на Мерривейл-роуд (номер не указан) – тупиковой улице с видом на бухту в восточной части города.

Блуждая по сети после очередной порции вина, Астрид оказалась на странице онлайн-магазина Marks & Spencer, где принялась покупать подарки на Рождество, до которого оставалось еще очень много времени – ей определенно пора было проветриться. Удалив из корзины «Роскошное шоколадное полено – 12 порций», она закрыла крышку ноутбука и отправилась на палубу, снова наполнив стакан.

Прилив почти закончился. Обнажая заиленные щупальца в приливной зоне, солоноватая вода еще отступала. Устроившись на складном стуле, Астрид наблюдала, как вода, издавая булькающие звуки во влажном воздухе, уходила и скоро едва покрывала дно в боковых руслах.

Как Виктор Лич оказался здесь, в этом районе, а не в четырехстах ярдах отсюда? Она точно видела, откуда выплыло его тело – прямо из-под пирса. Но в каком месте он упал в воду? И из-за чего? Лучше было не лезть не в свое дело – Астрид это знала. Но, честно говоря, в последний раз, когда девушка проявила любопытство, в итоге все сложилось как нельзя лучше. Она вытянула ноги и сделала глоток вина. Если так подумать, вообще-то она в одиночку раскрыла убийства в Шернборн-холле. И если бы не она, вор вышел бы сухим из воды, а жемчужиной последней выставки «Английского фонда» оказался бы поддельный Констебл. На самом видном месте!

Должно быть, у нее талант в таких делах. И если бы она смогла докопаться до причины смерти Виктора, это стало бы утешением для его вдовы, пусть Синтия – бедная Синтия! – пока не знала о своем статусе. Астрид подумала, что расследовать это преступление было ее долгом. По телу разливалось тепло, но не столько от вина, сколько от осознания, что она задумала совершить правое дело.

Торговый флаг Британии[19] намотался на релинг. Не вставая со стула, она дотянулась до него и расправила полотно, перекинув через ограждение.

– Вот так-то. Теперь все в лучшем виде, – раздался голос с понтона.

Астрид обернулась: сверху на нее смотрел мужчина высокого роста, не ниже шести футов. В треугольном вырезе черного джемпера виднелась белая рубашка и галстук; мужчина стоял, заложив большие пальцы в карманы черных брюк.

– Джим Макки, капитан порта, – сказал он дружелюбно. У него было грубое лицо с тяжелыми веками и копна зачесанных назад светлых волос. Он выставил руку козырьком у лба, защищая глаза от солнца. Выглядело так, будто он неумело отдавал честь. – Не возражаете, если я поднимусь на борт?

– Конечно нет! Я Астрид. – Она встала со стула, но держалась на ногах нетвердо.

Гость ловко перешагнул через релинг. Его брюки были заправлены в короткие зеленые резиновые сапоги. Он осмотрел парусник, одобрительно кивая головой.

– Откуда вы прибыли?

– Из залива Пул.

– Должен сказать, вам повезло найти место для швартовки. Учитывая, что грядет Каус-Уик.

– Знаю. Я понятия не имела.

– Не имели понятия? – Он моргнул от изумления.

Сначала Селеста, теперь он, подумала Астрид. Это что, преступление – не знать про этот чертов фестиваль парусного спорта?

Джим указал на свободный раскладной стул. Астрид кивнула, гость разложил его и сел, предварительно отряхнув холстину тыльной стороной ладони.

– Все места забронированы на несколько месяцев вперед. Кто-то отменил бронь в последний момент, и только поэтому вам удалось найти место для швартовки.

– Что ж, значит, повезло. Хотите вина? – Она приподняла пустой стакан.

– Нет-нет, я на работе, – сказал он, выставив в ее сторону ладонь. – Не очень удачная идея.

«Для вас, может, и не очень», – подумала Астрид. Она была рада – приятно провести вечер на паруснике не в одиночестве. Спустившись в каюту, она налила очередную порцию – последнюю, пообещала она сама себе, – и, вернувшись на палубу, села на стул.

– Ну, добро пожаловать на остров Уайт, – произнес капитан порта.

– Будем здоровы! – Астрид подняла стакан, расплескав вино на брюки. – Опля!

– М-м, да… эм… – Джим понаблюдал, как она растирает красное пятно, натянув рукав на тыльную сторону ладони. – Астрид, знаете ли вы что-нибудь про остров?

– Немного. Слышала, у вас до сих пор в ходу черно-белые телевизоры, но это меня просто пытались отговорить от поездки.

– Не волнуйтесь. Мы уже много лет смотрим цветные передачи. – Он придвинулся ближе к ней вместе со стулом. – Тогда вот вам пара интересных фактов.

Астрид поставила стакан в подлокотник стула и выровняла ноги, чтобы поймать равновесие. Вино ударило ей в голову.

– Валяйте, Джим.

– Хорошо… Знаете ли вы, что на острове Уайт расположено самое маленькое графство Англии?

Она заметила, что он говорил громче других. Может быть, потому что ему приходилось перекрикивать ветер на кораблях?

Гость продолжил:

– Но только во время прилива. Во время отлива самым маленьким становится Ратленд.

– Ого, надо же! – оживилась она.

Он продолжил сыпать фактами, словно гид, проводивший первую в своей жизни экскурсию. Например, в среднем на острове одна тысяча девятьсот двадцать три солнечных часа в год. А еще каждый год количество туристов на острове в двадцать один раз превышало число местных жителей.

– Божечки, – сказала она. «Божечки?»

Коренные жители получили прозвище «паклеголовые» – из-за того, что занимались конопаткой, или запечатыванием стыков в корпусе деревянных судов. Между предложениями Джим издавал смешок, который раскатистой волной переходил в хохот. Спустя десять минут Астрид почувствовала, что обстановка стала достаточно непринужденной, и она могла, не вызывая подозрений, перейти к теме, которая ее неотступно волновала: Виктор Лич и его бесславная смерть в воде. Другой возможности могло не представиться.

Астрид кивнула рукой в сторону пирса. Уходя, она видела, что он опустел. Полиция опечатала вход. На спуске стояла машина скорой помощи.

– А вот… Я заметила, что сегодня закрыли пирс. Что-то случилось?

– К сожалению, да, – сказал он серьезно.

– Правда? А что? – Она была сама невинность.

– Ну… – Он помедлил. – К сожалению, я не могу сказать вам. Я разговаривал с полицией, и они предпочитают не разглашать детали происшествия.

– Все понятно, – улыбнулась она. – Но разве у вас нет полномочий проводить расследование? Как у капитана порта?

– Кое-какие полномочия имеются.

– Например?

Он слегка приосанился.

– Я уполномочен проводить расследования или задерживать суда, – сказал он серьезно. – Плюс я могу вынести предупреждение и задержать любого в приливной зоне бухты.

– А пирс входит в эту зону?

– Полагаю, технически входит. – Он встал со стула. – Что ж, мне пора возвращаться к обходу. Заходите в здание администрации, как будет время, и мы уладим вопрос с оплатой. У нас можно принять горячий душ, а в магазинчике «Тысяча мелочей» найдутся чипсы «Кеттл». – Радушный веселый Джим вновь вернулся.

Капитан порта перешагнул через релинг и пошел по деревянному настилу.

– Погодите… – Она поднялась со стула и неуклюже перебралась через ограждение. Это была его вотчина – он знал здесь каждую лодку. Все течения. Кто, как не он, мог выяснить, что случилось с Виктором Личем? И вот Джим уходил. Она ускорила шаг и догнала его в конце деревянного настила, там, где начиналась дорога. – Мистер Макки.

Он остановился.

– Прошу прощения, я правда не могу сказать больше.

Астрид стояла в нерешительности – кажется, все средства были исчерпаны. Разливаясь по желудку, вино согревало грудь. Подпитывая, возможно, костер самой блестящей в ее жизни идеи.

– Джим. – Она достала из кармана брюк письмо, которое ей вручил Энди Марриот. – Я не собиралась пользоваться служебным положением, но в действительности я здесь по заданию от УНТС. Важное дело.

– Вот оно что, – прошептал он.

Развернув письмо, она показала его Джиму. Однако почти тут же убрала, чтобы он успел увидеть только эмблему с изображением короны.

– Почему вы не сказали раньше?

– Хотела решить, можно ли вам доверять. – Она сложила листок и засунула обратно в карман. – И теперь уверена, что можно.

– Спасибо вам… Хм. Ваше полное имя?

– Астрид Свифт.

– Как к вам обращаться? Детектив?

– Нет, просто Астрид. Лишние формальности нам ни к чему. – Она помолчала. – Итак, по версии полиции, Виктор погиб в результате несчастного случая.

– Виктор Лич. Да, именно так они и считают. – Его глаза заблестели. Все сомнения улетучились. – Полиция полагает, что он трагически утонул.

– Понимаю. – Она перешла на американский акцент. – «День выдался прекрасный, бухты открыты, и люди чудесно проводят выходной», – произнесла она, комкая слова. Искаженная цитата из «Челюстей», одного из ее любимых фильмов. Выдала первое, что пришло на ум. Вот что бывает, когда почти все время проводишь в одиночестве. Заржавевшие тормоза не срабатывают вовремя. Вино из коробки только усугубляло ситуацию.

– Не понял.

– Так говорил мэр в фильме «Челюсти», чтобы не распугать туристов. Ну, когда акула начала есть людей. Понимаете, о чем я?

– Не особенно.

Астрид на минуту задумалась. О чем это она? Ах да!

– Видите ли, Джим, грядет Каус-Уик. Для местных предприятий на кону очень многое. Городу дурная слава сейчас совсем не на руку.

– Так вы знали про регату? – Он прикрыл рот ладонью, чтобы сдержать возглас удивления.

– Конечно! Кто же про нее не знает? – Она фыркнула, немного громче приличного.

Джим бросил тревожный взгляд на деревянный настил, который вел на автомобильную парковку. Убедившись, что вокруг никого нет, он снова успокоился.

– Вы считаете, что смерть Виктора была неслучайной?

– Мы пока не знаем. – Астрид потерла подбородок. – Я имею в виду, что полиция, возможно, не сильно старается докопаться до правды.

Он явно заглотил наживку.

– Но ведь в Хэмпшире одно из лучших подразделений полиции в графстве, – сказал он с округлившимися глазами.

– Да, они отличные ребята. Гордость правоохранительных институций. – Это название она просто-напросто выдумала, но Джим, кажется, даже не заметил. – Не забывайте, что все решения принимают на самом верху. Не могу разглашать имена, Джим.

– Конечно.

– И они бы предпочли замять дело. На кону репутация всего острова. – Ну все, точка невозврата пройдена.

– Вы с ними общались?

– С полицией? Эм… нет. Все слишком сложно. Так бывает с ПНБ.

– ПНБ? – Джим был в замешательстве.

– Постановления о необъяснимом благосостоянии. Богатство заставляет людей поступать очень неправильно. Поверьте мне.

– Я верю. – Он вздохнул. – Точно верю.

Пожалуй, Джим – самый доверчивый человек, которого Астрид встречала на своем жизненном пути. Или самый наивный. Пока они шли до здания администрации порта, стало очевидно: он не сомневается, что она работает в вышестоящем ведомстве, даже на более высоком уровне, чем полиция. У автоматических дверей капитан порта остановился и чистосердечно выложил свой план. У него была пара своих людей в полиции, и он собирался задать им несколько вопросов, не привлекая внимания. Провести собственное расследование.

– Джим, вы облечены полномочиями. Давайте их используем, – сказала Астрид, сжимая кулак, словно в нем были обстоятельства дела.

Она поняла, что идея пришлась ему по душе, увидев, как он повторяет ее жест. Он подался вперед.

– Не могу не отметить… Старый, видавший виды парусник. Отличное прикрытие, Астрид.

– Ну конечно. Мне приятно, что вы так считаете. – Астрид почесала нос, чтобы спрятать улыбку.

Возвращаясь обратно на лодку нетвердой походкой, Астрид стала думать, что обвести Джима вокруг пальца было дальновидным шагом. Очень дальновидным. Сама она не могла бы раздобыть сведения у полиции. А он может. Он может поспрашивать разных людей, не привлекая внимания. Поработать дополнительным радаром… маяком… или что там есть в бухте.

Это стоило отметить последним бокалом на сон грядущий. Выдавить остатки вина из серебристого пакета внутри коробки. Вне всяких сомнений. Одна из самых гениальных ее идей.

Глава 10

Астрид разбудило похмелье. Ощущения такие, будто кто-то скребет по внутренней поверхности черепа ржавой ложкой. В сознании также пульсировала мысль – соврать Джиму было ужасной идеей. На самом деле ужасной. О чем она только думала? Он наделен полномочиями… Что он там говорил? Проводить задержания? Именно это он и сделает – посадит ее в тюрьму, как только узнает, что она всего лишь реставратор. В лучшем случае выгонит ее из бухты. Определенно, следующие несколько недель нужно его избегать.

Она встала и медленно добралась до раковины, стараясь держать голову максимально ровно, потому что каждое движение отдавало скребущей болью. Выяснилось, что пакет в коробке вмещает больше, чем можно было подумать. Вернее, его дно. Если хорошенько отжать все до последней капли. Набиралось не меньше двух стаканов. Она достала жестяную кружку, наполнила водой и бросила туда «Берокку» из буфета. Положила поверх руку, потому что шипение таблетки входило в резонанс с пульсирующей болью в висках.

Выпила витамины, а затем еще две кружки воды. Взяла смартфон. В электронной почте обнаружилось сообщение от еще одной огромной ошибки в ее жизни – бывшего мужа Саймона. Девушка выпятила нижнюю губу и издала низкий горловой звук, имитируя тошноту.

Да, подумала она. Детская реакция. Но с некоторых пор она автоматически реагировала так каждый раз, когда видела его имя на экране телефона.

В теме значилось: «Планы на квартиру». Опершись на стол, чтобы сохранять равновесие, она прочитала текст письма. Похоже, цены на недвижимость в Лондоне росли, и поэтому продавать квартиру было бы «безумием». Саймон предлагал сохранить жилье до тех пор, пока цены не стабилизируются. Возможно, пустить туда жильцов. Оформляя развод, они решили все вопросы, кроме квартиры, – последний камень преткновения, и потом Астрид будет совершенно свободна. Она подумала, что, возможно, таким образом он пытается удержать ее в своей жизни. Если и так, ее это не интересовало.

Она выключила телефон и вернулась в кровать, чтобы поспать до тех пор, пока не почувствует себя человеком (примерно до 10:15), чтобы выйти в люди.

Глава 11

Астрид вернулась в Нидлс-Ай и провела на «сигнальном мостике» целых четыре часа, составляя более детальную опись коллекции. Бо́льшая часть неплохо сохранилась. Лучше, чем можно было ожидать от масляной живописи маринистов.

Часто такие сюжеты привлекали купцов, морских офицеров, матросов – людей, так любивших море, что они всегда держались недалеко от побережья, где под воздействием соленого воздуха картины покрывались трещинами и деформировались. Судя по маркировкам на оборотной стороне, многие из полотен Дэвида Уэйда ранее принадлежали галереям Европы и США. Его зал с плотными шторами тоже сделал свое благое дело. Значительных реставрационных работ проводить не потребуется.

Астрид решила закончить с описью и исследовать дом. Просто убедиться, что в других комнатах не осталось ничего ценного, пусть Селеста и утверждала, что это так. Астрид не терпелось разведать обстановку в особняке с того момента, как она переступила его порог.

Надев рюкзак, она начала со второго этажа. Все комнаты там были обустроены под спальни – три гостевых и главная в дальнем от лестницы конце дома. Мебель покрыта белой материей, занавески задернуты. Включая свет поочередно в каждой комнате, она осматривала их, не переступая порог. Запустение перешло и на стены дома. Обои на стыках отклеивались. Картин нигде не было, поэтому девушка спустилась ниже.

Оказавшись на первом этаже, она прошла через большую кухню в передней части дома. Дизайн помещения был выполнен в стиле шейкер[20], а над кухонным островом в центре рядами висели медные сковороды. На этом же этаже располагалась отдельная столовая. А также библиотека, заставленная книгами в кожаных переплетах, и элегантный салон с мягкими диванами с вишневой обивкой. Вполне уютная атмосфера, несмотря на устаревшую обстановку. Дом, словно застывший в девяностых годах, напоминал обложку журнала «Сельская жизнь».

В дальнем крыле располагались еще две комнаты, закрытые. Наконец она нашла кабинет Дэвида Уэйда, из которого открывался вид на сад на заднем дворе. Здесь стоял письменный стол, кресло на колесиках, шкаф для хранения документов и два пустых стеллажа. На ковре – коробки со спешно упакованными вещами.

Над столом висела картина – первая, которую Астрид увидела с тех пор, как покинула «сигнальный мостик». Небольшая лодка около берега. На веслах сидят две светловолосые девочки. Не писали ли эту картину с фотографии? Она присмотрелась. Дети были очень похожи, с небольшой разницей в возрасте. Она бы дала им лет шесть и восемь.

Астрид сняла картину со стены и положила на письменный стол. Подписи не было. Достаточно качественное исполнение. Явно семейный портрет. Она рассмотрела девочек. У той, что постарше, справа, был знакомый оттенок волос и миндалевидное лицо. Почти наверняка юная Селеста. А вот вторая девочка… Подруга? Склонившись над портретом, Астрид бережно обвела пальцем контур ее лица. Форма такая же, как у Селесты. Значит, сестра. Если так, почему Астрид об этом не знала? Потому что не было повода спросить.

Цвета вокруг фигуры младшей девочки выбивались по тону. Под светом от люстры на потолке стало видно: по полотну шла заплатка, напоминавшая по форме цифру семь. Горизонтально она шла над головой девочки, продолжаясь над левым плечом, а дальше загибалась вниз между фигур вплоть до борта лодки. Судя по всему, таким образом кто-то заделал повреждение холста. Однако это надо было проверить.

Астрид быстро вернулась на «сигнальный мостик». Порылась в рабочем чемоданчике и нашла лупу и ультрафиолетовый фонарик – черный прямоугольник размером с коробок каминных спичек. Прихватив их, она вернулась в кабинет и подошла к окну, чтобы задернуть портьеры. Вдали у окраины рощи она, как ей показалось, заметила движение. Тень, промелькнувшая за деревом.

Девушка прищурилась. После многочасового изучения мелких деталей иногда требовалось время, чтобы навести резкость при взгляде вдаль. Когда Астрид снова посмотрела в сад, тень исчезла. Хотя она могла оказаться лишь игрой воображения.

Плотно задернув занавески, Астрид выключила верхний свет. Затем зажгла ультрафиолетовый фонарик в руке. Комната наполнилась мягким голубым свечением. Девушка направила его на портрет, лежавший на столе. Ее догадка оказалась верной. Заделка. В ультрафиолетовом свете более поздние наслоения выглядят темнее. Кусок, похожий на цифру семь, оказался более свежим красочным слоем, который закрывал какое-то повреждение.

Астрид положила фонарик в рюкзак и вернулась к окну, чтобы отдернуть занавески. Затем она снова подошла к столу и перевернула картину. Чтобы как следует рассмотреть холст, она раздвинула клинья подрамника и вытащила подложку. Вот оно, повреждение. Холст был порван. Какой-то неизвестный коллега заклеил прорыв по всей длине заплатками из холстины, наподобие тканых пластырей, которые накладываются на крупные порезы. Если надо подвести края встык.

С помощью лупы удалось разглядеть, что повреждение имело непростую структуру. Сначала чем-то острым сделали прокол. В этом месте края рассеченных нитей были ровными. Судя по разлохмаченным нитям ниже по линии повреждения, при разрыве полотна применили большое усилие.

Дыхание Астрид участилось. За этим повреждением что-то скрывалось. Его нанесли в порыве ярости. Сначала картину ударили острым предметом. Ножом? А затем, пальцами раздвинув края пробоины, резко рванули вниз. В гневной попытке уничтожить картину. Девушка перевернула полотно и снова стала изучать фигуры детей. Они напоминали ангелочков. Двое невинных малышей, наслаждающихся солнечным летним днем. Что за ярость, что за ненависть могла заставить кого-то сотворить с картиной такое? Вполне возможно, этому было какое-то разумное объяснение. Но в тот момент ничего в голову не приходило.

Глава 12

Несколько часов непрерывного изучения насыщенных оттенков синего и серого на полотнах коллекции сотворили чудо. К тому моменту, как Астрид вернулась на лодку, от похмелья почти не осталось следа. Никакого вина всю неделю. Так девушка пообещала самой себе. И в этот раз она была настроена серьезно.

Спустившись в каюту, она заварила в чашке крепкий кофе, который взбодрил ее еще больше. Ну что ж, значит, пять дней. Пять дней без вина, подумала она, – ее решимость улетучивалась. Достав телефон, она набрала в поисковике «селеста уэйд» и «сестра». Уже через десять минут она знала всю историю в изложении новостных изданий. Весьма трагическую историю.

У Селесты была сестра Харлоу. На пару лет младше. Гениальная яхтсменка, которой предрекали титул следующей чемпионки в гонках среди женщин. Гордость острова. Но три года назад, накануне самой крупной регаты Каус-Уик – состязания, которое она предположительно должна была выиграть, – девочка исчезла с лица земли.

Вечером она вышла на «Морской пене», и больше их не видели. В последний раз девушку и ее яхту заметили в районе скал Нидлс. Три недели спустя Харлоу официально объявили пропавшей без вести в море. В интернете сохранился снимок ее отца в черном костюме во время поминальной службы спустя еще месяц. Фотограф подловил его, выходящего из церкви, с небольшого расстояния. Бледное, осунувшееся лицо. Раздавленный горем человек. Разгневанный тем, что газетчик украл этот интимный момент его жизни.

Не в силах больше смотреть на эти статьи и фотографии, Астрид быстро прокрутила страницу браузера, терзаясь чувством вины. Если бы она знала о трагедии этой семьи, то, возможно, не принялась бы с таким энтузиазмом рыскать по дому. Бедная Селеста Уэйд – она потеряла сестру. Такую трагедию пережить непросто – Селеста, должно быть, очень сильная. Вероятно, окунувшись в благотворительную деятельность, она обрела новый смысл жизни.

Астрид решила в ближайшее время позвонить своей сестре. Снова укол совести. Все эти годы Астрид была не самой внимательной сестрой. Но по крайней мере Клэр жива, и можно попробовать загладить вину.

Половина четвертого. Все еще достаточно времени дойти до Эбботсфорда. Возможно, кто-то из участников Клуба любителей искусства сейчас в студии – Астрид необходимо развеяться. Она надела легкую непромокаемую куртку. Над мысом собрались серые тучи. Закрыв замки, девушка отстегнула горный велосипед на палубе, перекинула через ограждение и выкатила его на пристань.

Когда Астрид парковала велосипед у входа в поместье, с неба моросил холодный дождик. Она поспешила в бывшую дворницкую. Фрэнк, как и в прошлый раз, сидел в стоящем в углу кожаном кресле. Аннабель и Рен работали за мольбертами. Под теплые приветствия Астрид повесила куртку на колышек у двери и достала блокнот для рисования.

Аннабель вернулась к разговору с Фрэнком – очевидно, в раздраженных тонах.

– Так вот, Фрэнк… – сказала она, не отрывая взгляда от холста, – ты считаешь, что знаешь, чего хотят женщины?

Тот причмокнул:

– А как же!

– Что ж, давай, просвети нас.

– Ну, судя по моему тридцатилетнему опыту в строительной отрасли… – он закинул ногу на подлокотник кресла и сплел пальцы рук, – женщина хочет туалет на первом этаже с режимом экономичного слива на четыре с половиной литра. Белый «Опель-Астра» перед гаражом. Ну и еще трали-вали, когда ей припрет. – Он посмотрел на Рен. – Прошу прощения за мой французский.

– Не обращайте на меня внимания. – Рен продолжала заниматься картиной.

– Не могу поверить, Фрэнк, – тяжело вздохнула Аннабель. – И это нам говорит мужчина, у которого было три брака?

– Так и есть. Потому и знаю – из горького опыта. – Он поднял глаза к потолку. – Женщины как ураган. Знаешь почему?

– Даже страшно подумать, – сказала Аннабель.

– Так вот… – он задержал дыхание, – они возникают как неукротимый вихрь. А покидая, уносят дом и машину.

Он разразился смехом секунд на двадцать, а Аннабель, качая головой, резкими от раздражения движениями рисовала выдру, плывущую в лучах отраженного заката.

– Какая сексистская чепуха, – пробормотала она.

Астрид решила не вмешиваться. Она открыла чистую страницу в блокноте, достала из сумки карандаш и спросила:

– Фрэнк, ты не против, если я тебя нарисую?

– Валяй, Астрид. – Он откинулся в кресле, все еще посмеиваясь над своей шуткой.

Дверь распахнулась, и на пороге возник грустный Кабир – воротник поднят, мокрые пряди волос свисают со лба. В руке холст. Поплывшие от дождя краски грязным пятном собрались внизу полотна. Он приложил картину к стене и немного отошел.

– А знаете, так даже неплохо, – сказал он удрученно.

– Не волнуйся, Кабир, – сказала Астрид, – нарисуешь еще лучше.

– Спасибо. – Кабир отошел к комоду, включил чайник и вытер лицо и руки полотенцем.

Аннабель достала из сумки жестяную банку и сняла крышку. Внутри было нарезанное прямоугольниками, пропитанное чем-то сладким овсяное печенье «флэпджек»[21].

– Угощайся. – Она протянула банку Кабиру. – Попробуй печенье. Я испекла его сама по рецепту Делии Смит[22]. Делия никогда не подводит.

Кабир взял квадратик печенья и протянул банку остальным. Рен и Астрид взяли по одному. Фрэнк привстал из кресла, забрал банку и, поставив ее на коленях, выбрал самый большой кусок.

– Аннабель, тут есть орехи?

– У тебя на них аллергия? – спросила она.

– Да.

– В таком случае не помню.

Фрэнк положил печенье обратно в банку и вытер руки о штаны. Аннабель, улыбаясь сама себе, взялась за прорисовку выдры.

Какое-то время разговор вертелся вокруг общих тем. Обсудили творения членов Клуба и то, что ни одна из картин, выставленных в зоне администратора, не продалась. Астрид рисовала Фрэнка. Хорошая модель. Его характерное живое лицо всегда краснело, когда он смеялся. А это происходило часто. Он мог бы быть идеальным героем сюжетов на картинах Хогарта[23], подумала Астрид. Затем стук дождя по металлической крыше стих, и у нее возникла мысль выйти на улицу, пока окончательно не стемнело.

Но в сарае было так уютно, а печенье было таким вкусным, что уходить совсем не хотелось. Даже Фрэнк заявил, что «рискнет», и медленно съел кусочек печенья, поминутно останавливаясь, чтобы проверить пульс. После чего облизал пальцы и сказал с плохо скрываемым ликованием:

– Вы в курсе, что этот старикан Виктор Лич свалился в воду?

Они были в курсе. С момента, когда выловили тело мистера Лича, прошло всего двадцать четыре часа, но так или иначе новость разнеслась по городу. Аннабель прочитала в группе курортников в мессенджере. Рен рассказала, что ее отец, проходя мимо входа на пирс, узнал новость от полицейского. Кабир подслушал, как об этом говорил администратор спортивного центра. А Фрэнк узнал о происшествии в пабе. Для Ярмута случившееся стало настоящей сенсацией. Единственной сенсацией. Виктор Лич был легендарной фигурой на центральной улице – он постоянно раздавал листовки о своей очередной кампании. В дождь и в снег.

Слушая остальных, Астрид сохраняла невозмутимое выражение лица. Подмечая любую полезную информацию. Им показалось, что она в замешательстве.

– Прости, Астрид, – сказал Кабир. – Вероятно, ты понятия не имеешь, о ком мы говорим.

– На самом деле… – Ей бы все равно не удалось скрыть от них то, что она знала. И она рассказала. Все без исключения. Как столкнулась с Личем на городской площади. Как на следующий день сидела в кафе «Кумушка» и стала свидетелем суматохи на пирсе. Не утаив ни одной детали, она описала, как тело вытащили из воды с крабами на лице.

В этом месте Рен опустила кисть и воскликнула:

– Да ладно! Лича съели крабы?

– Не совсем так, Рен, – поправила ее Астрид. – Причиной смерти, вероятно, стало утопление. Крабы присоединились позже.

Все это время Фрэнк, сидя в кресле, барабанил пальцами по подлокотнику и внимательно слушал. Но Аннабель, казалось, увлеклась этой историей даже больше остальных. Она театрально вздрогнула, а потом выдала очередь вопросов. В каком настроении был Виктор за день до смерти? Могла ли Астрид сказать, сколько времени его тело провело в воде? Она фотографировала?

Выяснилось, что гостья острова была страстной поклонницей криминальных сериалов. Только за эту неделю она запоем посмотрела восьмой сезон «Безмолвного свидетеля»[24] в записи – в ее летнем домике интернет был так себе. Астрид удивилась. Это не сочеталось с магазином на сайте Etsy и овсяным печеньем по рецепту Делии. Ну да ладно, у всех свои интересы, подумала девушка.

Один Кабир хранил молчание. Когда Астрид закончила отвечать на вопросы Аннабель, он поднял указательный палец:

– Вообще-то Виктор Лич был одним из моих пациентов.

– Ого, продолжай, – воодушевилась Аннабель, – какая у тебя версия? У него случился сердечный приступ и он упал с пирса? Да?

Кабир покачал головой:

– Нет-нет, ты просишь меня раскрыть конфиденциальную информацию пациента. А это противоречит врачебной этике.

– Прошу прощения, – сказала Аннабель.

– Но только если бы я по-прежнему занимался практикой, – продолжил он. – А я уже на пенсии. – Он встал перед всеми. – Мистер Лич был в довольно хорошей форме для своего возраста. Большинство моих пациентов были примерно того же года выпуска, скажем так. Они горстями глотают таблетки со статинами и омегой-три. В отличие от Лича. Он приходил крайне редко, и то лишь чтобы похвастаться богатырским здоровьем. Поэтому нет – я не могу представить, чтобы у него случился сердечный приступ.

Казалось, шестеренки в голове Аннабель закрутились с удвоенной силой.

– Ты можешь переговорить с коронером? – спросила она.

– Аннабель, прости, я не понял зачем, – сказал Кабир.

– В случае подозрительной смерти расследование проводит коронер. Ты мог бы попробовать взглянуть на его заключение?

У Кабира на лице появилось сомнение.

– Я был всего лишь его лечащим врачом общей практики, поэтому сомневаюсь.

Астрид подняла глаза от блокнота и увидела, как Фрэнк тихо повторяет слово «подозрительная». Эта мысль витала в воздухе, но облеченная Аннабель в слова, она стала реальной. Астрид почувствовала облегчение оттого, что не одинока в своем мнении насчет этой смерти. В глубине души девушка задавалась вопросом, не стала ли она сама чрезмерно подозрительной. Из-за вина, которое затуманило ее трезвое суждение. Но все собравшиеся в сарае были абсолютно трезвы. И правы – людей с крепким здоровьем обычно не выносит на мелководье под пирсом.

Освещение в сарае постепенно тускнело. Все стали собираться. Астрид закрыла блокнот для скетчей и положила в рюкзак. Когда она прощалась со всеми, они дружно благодарили ее за принесенную пикантную сплетню. Фрэнк даже проводил ее до велосипеда.

– Астрид, есть планы на завтрашний вечер?

– Вроде нет.

– Отлично, у меня есть билет на торжественное открытие Каус-Уик. В Нортвуд-хаус. Большой статусный дом. Бесплатный алкоголь. Страшно модное мероприятие.

– Можешь так не стараться. Мне уже нравится. Я согласна.

– Хорошо. Это не свидание или что-то в этом роде. Не какие-то шуры-муры. У меня просто свободный билет, потому что мой приятель отвечает за организацию банкета, и я, ну… Больше мне никто не пришел в голову.

– Что ж, спасибо. Хотя… – Она сделала паузу. – Должна сказать, ты не похож на завсегдатая таких мероприятий, Фрэнк. Я вижу тебя скорее с бокалом эля за игрой в дартс.

Он засмеялся. Они продолжили путь к автомобильной парковке через арку в хозяйственной постройке.

– Да уж, видишь ли, дело в том, что я надеюсь встретить там своего кумира.

– Кто это?

– Гэбриел Трантер. – Он замолчал, словно имя должно было вызвать какую-то реакцию.

Астрид покачала головой.

– Гэбриел Трантер, – повторил он.

– По-прежнему ни о чем не говорит.

– Хорошо. Трантер вроде как самый известный человек на острове Уайт. Гениальный бизнесмен. Создал «Мистраль Индастриз». И он заряжен по полной – суперъяхты, дома и все такое. – Лицо Фрэнка снова покраснело. – Тебе надо прочитать его книгу «Как получать от жизни все: 67 секретов успеха». Она снесет тебе крышу.

Астрид разблокировала велосипед, продолжая вежливо слушать. Фрэнк, самый приземленный человек, которого она встречала на своем пути, был одержим Трантером. По словам Фрэнка, он обязан своему кумиру всем успехом, которого добился за последнее время. С тех пор как Фрэнк прочитал пять лет назад «Как получать от жизни все», его строительный бизнес пошел в гору. Теперь вместо наружных работ, о которых Астрид даже никогда не слышала, – «расшивка», «мощение» – он выполнял загадочные внутренние работы – «затирка», «люкарна», а размер его дохода почти вызывал у него чувство вины за неуплату налогов.

– Эта книга изменила меня, – говорил Фрэнк. – Я не стал работать больше. Я стал работать лучше. – («Должно быть, мотивационная цитата из книги», – подумала Астрид.) – Я большой должник Трантера. И я хочу поблагодарить его лично, если завтра вечером он придет на мероприятие.

– Фрэнк, ты меня удивил, – призналась она. – Не думала, что ты можешь интересоваться книгами о самопомощи.

– Ты просто его не знаешь, Астрид, – вздохнул Фрэнк. – Увидишь сама.

Они договорились встретиться на следующий день у билетной кассы парома «Уайтлинк» к востоку от бухты. В восемь часов. Чтобы взять такси до Кауса на стоянке перед зданием. Астрид была в предвкушении. Когда еще доведется побывать на одном из самых крупных светских мероприятий регаты Каус-Уик?

Астрид не поехала обратно в сторону долины, а вместо этого направилась в сторону мыса. Дождевые облака снесло дальше по побережью и снова потеплело. Она ехала на восток по заросшей тропе в сторону берега. До заката было еще несколько часов. Самое подходящее время насладиться долгим летним вечером.

Проехав двадцать минут – почти все время накатом: ноги свешены по бокам от педалей, теплый ветер играет в волосах, – она достигла небольшого городка, укрывшегося в уютной бухточке под названием Фрешуотер. Небесно-голубой лоскут воды, обрамленный песчаным пляжем. Она нашла на променаде фургон с пиццей, купила маленькую «Маргариту» и устроилась на песке. Уминая пиццу, Астрид размышляла о том, что другие говорили сегодня о Викторе Личе.

Хорошо, что она поделилась с ними тем, что знала. Хорошо, что они согласились – его смерть вызывала большие сомнения. Должно быть, кто-то избавился от него по какой-то причине. И она должна была выяснить кто. Да, проснувшись в то утро, после того как накануне вино и ложь Джиму лились рекой, девушка пообещала себе не совать нос в чужие дела.

Однако некоторые вопросы так и остались без ответа. Кто, как не она, мог их найти? У нее были нужные навыки, инструменты для проведения экспертизы и необходимая поддержка в виде группы любителей искусства – на всякий случай.

Приземлившаяся на ближайший столб чайка навела на Астрид желтый глаз. Та прикончила последнюю корочку и отряхнула руки, подняв их вверх, показывая – есть больше нечего. Птица, однако, не шелохнувшись, продолжала слежку. По какой-то причине Астрид почувствовала себя не в своей тарелке. Пустой изнутри, хотя и только что поела.

Может быть, причина крылась в интересе, который она питала к расследованию смерти Виктора? И к порезанной картине в Нидлс-Ай? На самом деле – и эта мысль причиняла боль – Астрид была одинока. Закончив четырехлетний брак, она сразу же ринулась в отношения с Коббом. Может быть, чересчур поспешно. И теперь, сидя на этом пляже, она как никогда остро ощущала, что совершенно одна в этом мире. Кэт в Хэнбери, родственники разбросаны по Британии и Испании, и они не поддерживают связь.

– Прекрати, Астрид, – пробормотала девушка самой себе, – мы никогда не жалели себя, не будем и начинать.

«Если расследование было всего лишь способом отвлечься… – размышляла она. – Чтобы не думать об остальном». Что ж, так тому и быть. Возможно, расследование убийства – самый надежный способ из возможных. Астрид встала, и чайка сорвалась с места в поисках другой жертвы.

* * *

Когда девушка доехала до мостков, проложенных через приливную зону, уже почти стемнело. Небо налилось глубоким серым цветом. Опасаясь сбиться с пути и заехать в болото, Астрид сошла с велосипеда и покатила его рядом с собой. Спустившись с мостков, она замерла на мгновение, стоя в окружении высоких камышовых зарослей. Она была уверена – за ней кто-то шел, хотя она и не слышала звука шагов.

Добравшись до развилки с дорогой, ведущей к реке, Астрид боковым зрением уловила какое-то движение. Из рощи медленным шагом вышел человек. Высокий. В бейсбольной кепке. И наглухо застегнутой темной куртке. Разглядеть лицо было невозможно – уже стемнело.

Он мог свернуть на дорогу к саду, в сторону особняка. Но не свернул. А продолжил путь вниз к реке и теперь шел за Астрид. Слишком далеко, однако, в темноте не разглядеть. Девушка знала, что некто рядом – следит за ней. Ее плечи напряглись. В затылке покалывало.

Астрид снова тронулась по мосткам: одна рука удерживает руль велосипеда, другая – на перекладине. В воздухе, совершив кульбит, метнулась летучая мышь. Словно черная вспышка, нарушившая шелестом покой этого вчера. Девушка слышала собственное дыхание.

Возможно, она паниковала?

Потому что было темно?

Может, следовало вступить в открытое противостояние?

Она лихорадочно думала.

Примерно в сорока ярдах от границы зарослей камыша мостки уходили под углом вправо. Астрид быстро повернула, но сразу резко остановилась и обернулась. В этот момент она услышала звук шагов преследователя по настилу. Сначала скрип стал реже, а затем и вовсе прекратился – человек явно не достиг поворота.

– Эй! – позвала она.

Тишина.

Астрид ускорила шаг. Она почти бежала, больше не оглядываясь. Пару раз она уже возвращалась этим маршрутом. Но в этот раз, хотя она и бежала, дорога казалась длиннее. Может, бросить велосипед и спрятаться в зарослях камыша? Снова неудачная идея. Глубина топкого ила может доходить до пояса, и тогда она застрянет здесь. Готовенькая добыча для охотника.

Наконец камыши закончились, и девушка снова оказалась на сухой земле. Огни города виднелись в полумиле. Забравшись на велосипед и с усилием нажимая на педали, Астрид поехала прочь от болота – десять, двадцать, тридцать ярдов, и тут она резко нажала на тормоза и развернула велосипед.

Теперь город стал ближе и света стало больше – она могла рассмотреть фигуру, стоявшую в просвете между зарослями. Она не двигалась. Руки в карманах. Стоит, склонив голову, словно не имея возможности пересечь границу и перейти в другой мир. Так делали вампиры – герои древних легенд. «Ну все, я точно схожу с ума», – подумала Астрид.

Несколько секунд они стояли прямо друг напротив друга – человек смотрел на нее из темноты капюшона. А затем кое-что произошло. То, чего девушка не ожидала.

Фигура выставила руку ладонью вперед. Подержала в таком положении минуту. Зачем? Чтобы показать: знаю, что меня заметили? Что это не важно? Потом сделала несколько шагов назад и растворилась в темноте.

Астрид не пошла сразу к «Приюту кроншнепа». Если за ней продолжат следить, то узнают, где она живет. Вместо этого она немного побродила по Ярмуту. Город гудел. Из баров и ресторанов на мощеные улочки высыпали люди. Над уличными столиками кафе были растянуты гирлянды фонарей. Вечерний Ярмут не уступал дневному по красоте.

Когда она вернулась на лодку, то чувствовала себя немного лучше. Возможно, она просто перенервничала из-за темноты. Человек, который за ней следовал, направлялся в город, как и она. Он не хотел, чтобы кто-то испугался, встретив его в темноте, поэтому ушел обратно. Не более того.

Глава 13

С широкой и тихой улицы Мерривейл-роуд открывался вид на море. Крутой склон на южной стороне порос кустами ежевики, подвязанными к высокому проволочному ограждению. На другой стороне в ряд выстроились одинаковые белоснежные коттеджи с красными черепичными крышами. Перед каждым из них располагался аккуратный квадратный газон и мощеный подъездной путь. На окнах виднелись плакаты с текстом «Ярмут говорит НЕТ объездной дороге!» или «Факты, а не ложь». Астрид явно попала по адресу.

Было рано – немногим больше девяти часов. Как-то один человек сказал Астрид, что, если планируешь сделать то, что делать совсем не хочется, не стоит тянуть. Тогда быстрее разделаешься. Поэтому утром она отправилась на эту улицу сразу после пробуждения. Чтобы не передумать.

Пройдя примерно половину улицы, она увидела пожилую женщину, склонившуюся над клумбой с геранью. Женщина обрывала сухие цветы и складывала их в мешок для раздельного сбора мусора с логотипом городского совета. Астрид спросила, знала ли та Виктора Лича.

– А, Виктор? Да, – сказала женщина, медленно поднимаясь. – Ужасно, не правда ли?

– Конечно, – согласилась Астрид.

– Какая страшная смерть – утонуть. Сегодня утром я была на аквааэробике для пожилых в культурном центре и не могла думать ни о чем другом. Бедный, бедный Виктор. – Казалось, она сейчас расплачется. – Что мы теперь будем делать с объездной дорогой?

– Объездной дорогой?

– Да, если ее построят, каретам скорой помощи придется добираться дольше. Так говорил Виктор. Она отрежет нас от мира, и что потом? – Уверенным тоном женщина выливала на нее быстрый поток слов. О том, как Виктор боролся за своих соседей. Как он общался с городским советом от их имени.

Астрид поддакивала в ожидании паузы, чтобы спросить, как пройти к его дому. Однако к ним незаметно подошла еще одна женщина, седовласая, с клетчатой сумкой на колесиках, и присоединилась к славословию.

– Виктор был святым при жизни, – сказала она.

– Вот именно, – поддержала первая женщина.

– Виктор был единственным человеком, который заступался за нас. Ко мне три раза в неделю приходит социальный работник. Как бы он добирался до меня, если бы городской совет построил объездную дорогу?

Астрид посмотрела в конец улицы. Та упиралась в дорогу, которая вела в город. Непонятно, что могло помешать машине заехать сюда. А еще непонятно, почему велосипедные дорожки или лежачие полицейские, а также другие нововведения, против которых боролся Виктор Лич, могли сделать их жизнь хуже.

Почему они все верили ему? Астрид заметила у забора пару низкорослых тисовых деревьев. Суровые ветра скрутили стволы этих коротышек. И тут она все поняла.

Летом здесь было чудесно. Однако как только наступала зима… Когда дети, которых родители оставляли на бабушек и дедушек во время каникул, возвращались в школу… Когда из-за северных морских ветров по утрам на облысевшие газоны стелился туман, а двойные стекла дребезжали… Когда казалось, будто жители находились в плену на острове, отрезанном от мира штормовыми нагонами… В это самое время появлялся Виктор. Он приходил к соседям домой. Подвозил в город. Всегда был готов поддержать разговор и горько посетовать об ужасах нововведений во имя прогресса. Для них он стал местным героем.

В конце концов Астрид удалось выведать у собеседниц адрес Виктора, и она отправилась на поиски дома номер семьдесят шесть. Личи жили в одном из самых больших коттеджей на улице – здание белого цвета, отделанное декоративной штукатуркой с каменной крошкой, с большим эркером рядом с ярко-красной дверью. Между ухоженным газоном и аккуратным живым бордюром из декоративных растений шла вымощенная плиткой дорожка. Она упиралась в подъездную аллею, на которой стоял припаркованный бордовый универсал.

Изнутри, в окошке наверху двери, были вставлены три открытки. Одна с рисунком совы под словами «Районный наблюдательный совет». Силуэт служебной собаки – «Дом на сигнализации». И открытка с изображением папы римского. Астрид, правда, не знала, какого из них. Они в своих митрах все были на одно лицо. За этой мыслью последовал моментальный укол стыда. Впрочем, она собиралась сделать кое-что похуже – выудить полезную информацию у женщины, которая только что стала вдовой.

Девушка поднесла палец к звонку. И не успела нажать кнопку, как увидела сквозь стекло женщину, приближающуюся к двери шаркающей походкой. Чуть за семьдесят, седые волосы уложены в пучок. Светлые глаза на круглом лице. Дверь открылась, прошелестев по стопке счетов и писем на коврике.

– Здравствуйте, Синтия. Я пришла выразить свои соболезнования, – сказала Астрид серьезным тоном.

– Входите, пожалуйста, – безучастно ответила хозяйка.

Что ж, пока все идет неплохо, подумала Астрид. Ей удалось попасть внутрь. Теперь надо просто сохранять спокойствие. Выяснить необходимую информацию и уйти.

Она прошла за Синтией по коридору в кухню, которая выходила окнами в сад, такой же опрятный, как и газон впереди дома.

– Сделаю чаю. – Потянувшись к настенному буфету, хозяйка достала незатейливый чайник. Все это время она продолжала говорить. Сама задавала вопросы и отвечала на них. В очередной раз повторяла десятки фраз, произнесенных ею в разговорах о муже за последние сутки.

Астрид стояла у стены, стараясь скрыть волнение за обеспокоенным видом.

– Все так добры. Все эти карточки с соболезнованиями. У меня уже вот такая стопка в гостиной. – Синтия приставила ладонь к талии. – И цветы. Цветы… очень красивые. Я понятия не имела, что его так ценили, – сказала она, глядя на буфет, где в разнообразных вазах и банках стояли десятки букетов, некоторые так и не распакованные из целлофана.

– Какое великолепие, – поддержала Астрид.

Синтия составила на металлическом подносе чайник, две расписные чашки из тонкого китайского фарфора и сахарницу с кусковым сахаром.

– Ведь он был местным активистом.

Астрид кивнула:

– Он не сидел на месте.

– Да. И говорил, что борьба не закончена. Велосипедная дорожка на центральной улице. Лежачие полицейские. Объездная дорога – по этому поводу он испытывал крайнюю досаду. А теперь… – Поднос в ее руках дребезжал. – Это все так… так…

– Чудовищно.

– Чудовищно. Да, невероятно чудовищно, – она посмотрела на поднос, удостоверившись, что ничего не забыла. – Пойдемте в сад?

На террасе Синтия поставила поднос на круглый металлический стол. Недалеко располагались стулья, очевидно из того же комплекта. Не дав Астрид возможности предложить свою помощь, Синтия подхватила в каждую руку по стулу и поставила их у стола. Она сильнее, чем можно подумать, отметила Астрид.

Переставляя посуду с подноса, Синтия говорила обо всех хлопотах, которые ей предстояли в связи с гибелью Виктора, – платежках, страховке, банковских счетах. Всей этой «вотчине Виктора». В какой-то мере его жена была потрясена из-за того, что теперь приходилось брать на себя все эти хозяйственные хлопоты.

Только после того, как Синтия налила им по второй чашке чая, а солнце показалось из-за ветвей одинокой яблони внизу сада, хозяйка спросила Астрид о ней самой.

– Я все о своем да о своем. Забыла спросить – откуда вы знаете Виктора?

– Простите, я толком не представилась. Меня зовут Астрид Свифт.

– Синтия.

– Что ж, Синтия, – она остановилась на мгновение, чтобы сглотнуть комок вины, – я помогала Виктору с листовками. Чтобы остановить строительство велосипедной дорожки. Полная нелепость. В смысле… Я имею в виду… что он был настоящим мастером агитации. Я и не вмешивалась в эту часть работы.

Синтия положила в чашку кусок сахара.

– Ясно. Я думала, вы оба принимали участие.

Астрид старалась не выглядеть так, будто она лукавила.

– Нет-нет. Этим занимался только Виктор. Он придумывал все плакаты, листовки. – Она сделала глоток чая. – Каждую неделю он ходил в ведомства городского совета, чтобы проверить, подана ли заявка на перепланировку.

– Правда?

Разговор постепенно перетекал в нужное Астрид русло: как, по мнению Синтии, ее муж стал кормом для крабов под местным пирсом. Естественно, не в такой циничной формулировке.

– Скажите, Синтия, Виктор говорил, куда он собирался вечером в день исчезновения?

– Он только сообщил, что собирается прогуляться, – ответила она живо.

– Он говорил где?

– Нет, – Синтия допила остатки чая.

– А когда собирался вернуться?

– Нет. И надо было знать Виктора. Я понимала, что не стоит вмешиваться. Я подумала, что он лег спать в другой комнате, потому что не хотел меня будить. Только утром я поняла, что домой он так и не вернулся.

Астрид положила обе руки на колени под столом. Пытаясь определить подходящий момент для следующего вопроса. Синтия вылила в чашку остатки со дна чайника, и Астрид спросила непринужденным тоном:

– А полиция? Они что-нибудь рассказывали вам о ходе расследования?

– Не слишком много. У них по-прежнему нет полной картины. Они не знают, когда или где он упал в воду тем вечером. Ни в центре города, ни в бухте нет камер видеонаблюдения. У Виктора был пунктик – он заставил городской совет убрать их отовсюду. Он ненавидел их. «Большой Брат совсем свихнулся» – так он говорил. – Синтия посмотрела в сад. Солнце уже поднялось над самыми высокими ветвями яблони. – Ведь если бы в ту ночь работали камеры, они могли бы запечатлеть последние моменты его жизни. Может быть, он бы не погиб. А это, если подумать, очень…

– Иронично?

– Нет, грустно.

– Точно, грустно, – Астрид отметила про себя, что пора расстаться с привычкой заканчивать за других предложения.

Синтия поменяла позу и взяла чайник.

– Хотите еще чаю?

Астрид картинно посмотрела на наручные часы.

– Вы очень добры, но мне надо идти. – Она узнала все, что хотела.

Они обе встали и прошли через кухню. Хозяйка остановилась у стола и указала на большой раздутый черный мусорный мешок в углу. Сказала, что сложила туда одежду Виктора, чтобы отвезти в благотворительный магазин на главной улице.

– Синтия… знаете, я могла бы сделать это за вас. Чтобы вам не пришлось ехать.

– Правда? – Она улыбнулась.

– Конечно. Я сейчас как раз направляюсь в город.

Они шли по коридору в тишине, Астрид с черным мешком впереди себя. У выхода Синтия опередила ее, чтобы открыть дверь. Они обе недолго постояли на крыльце, молча перетаптываясь на лежавших в ногах счетах. Затем Синтия мягко спросила:

– Астрид, вы когда-нибудь теряли очень близкого человека?

– Очень близкого? Нет, не теряла.

– Просто я хотела кое-что спросить.

– Что же?

Синтия сделала вдох.

– Это всегда так будоражит?

Только когда Астрид удалилась довольно далеко от этой тупиковой улицы и сидела на лавочке в парке под холмом, до нее дошел истинный смысл ответа Синтии. «Будоражит». Почему она выбрала именно это слово? Неужели она рада тому, что ее муж погиб? Было ли это достаточным основанием, чтобы включить ее в список подозреваемых – список, в котором пока нет ни одного имени?

Чем больше Астрид думала об этом, тем более убедительной ей казалась идея. Вскоре девушка стала представлять, как Синтия шла следом за своим до тошноты уважаемым мужем в безупречно свежей рубашке – ведь именно в ее зону ответственности входила монотонная стирка и глажка, – а затем с удовольствием столкнула его с пирса.

Поездка к Синтии оказалась не напрасной. Астрид узнала один важный факт. В городе не было камер видеонаблюдения, и поэтому местная полиция не располагала записью последних минут жизни Виктора. В отличие от полиции в любом другом городе. В любом городе, где нет Виктора Лича местного разлива.

И, конечно, девушка раздобыла еще кое-что, возможно, полезное. Одежда Виктора. Кажется, Синтия спешила от нее избавиться. Ни малейшего желания оставить пару вещей на память о муже. Астрид водрузила черный мешок на колени и нетерпеливо его открыла.

На самом верху лежал темно-зеленый пиджак. Она проверила карманы, но ничего не нашла. Как и в карманах трех пар элегантных брюк, обнаруженных в мешке ниже. Кроме этого, в нем лежали рубашки и джемперы – полдюжины свитеров с треугольным вырезом и клетчатых рубашек, включая рубашку в мелкую клетку, которая была на нем в день их встречи на городской площади. Рубашка чистая и выглаженная – видимо, побывала в стирке уже после того, как ее вернула полиция, – поэтому улики не сохранились.

Пока Астрид копалась в мешке, на нее не отрываясь смотрела женщина, качавшая на качелях ребенка. Она неодобрительно мотнула головой. Астрид и без ее осуждения все понимала: она пробила новое дно. Копалась в вещах недавно умершего человека. Но если она сможет найти хоть какую-то зацепку, которая поможет разгадать загадку его исчезновения, ей простятся все грехи. Миссис Лич будет рада… или арестована. Предугадать было сложно.

На дне мешка нашлась пара туфель. Девушка видела именно их на Викторе в тот день, когда столкнулась с ним на площади. Блестящие черные броги. Сухие. Наверное, тем вечером он переобулся, прежде чем отправиться на прогулку и в конечном итоге оказаться в воде.

Она посмотрела на подошвы. Задники сильно стоптаны – еще бы, столько ходить по городу. Астрид присмотрелась. В выемке около каблука присохла глина. То же самое на втором ботинке.

Астрид поводила по краю ногтем большого пальца: грязь стала крошиться. Она подняла ботинок выше. Четко различимый желто-коричневый цвет – близкий к оттенку натуральная сиена. Его использовал в своих подмалевках Леонардо да Винчи. Натуральная сиена, умбра и охра, нанесенные тонкими слоями, позволяли добиться золотистого свечения кожи. Да Винчи был художником и геологом. Он знал, что оттенки землистых тонов содержат оксид железа и темнеют со временем. Поэтому использовал их с осторожностью.

Открыв рюкзак и выудив кошелек из китайского шелка, Астрид достала из него чек. Соскребла образец глины, плотно свернула бумажку и положила обратно.

На главной улице она сдала одежду в магазин благотворительной организации, помогающей собакам, – у Барашка будет повод повилять хвостом. Женщина за стойкой прощупала мешок и одобрительно кивнула. Затем Астрид несколько минут изучала плотные ряды одежды на вешалках. Вечером она собиралась на церемонию открытия Каус-Уик, а вся ее приличная одежда осталась в другом благотворительном магазине, в Хэнбери. Простая текстильная сумка через плечо и черное коктейльное платье, почти новое. Идеальный пример того, как одежда обретает вторую жизнь. Селеста бы ею гордилась.

Остаток дня выдался довольно спокойным. Астрид пополнила запасы в маленьком супермаркете без названия на Хай-стрит, сделала пару кругов в бухте и вздремнула пару часов, чтобы зарядиться энергией перед грядущим вечером.

Глава 14

В восемь Фрэнк, широко улыбаясь, подошел к билетной кассе парома «Уайтлинк». Он основательно подготовился. Черный костюм, накрахмаленная белая рубашка. Мягкий галстук из жатого бархата был похож на мясистую бабочку, укрывшуюся от дождя под подбородком.

– Добрый вечер, Фрэнк. Великолепно выглядишь, – поприветствовала его Астрид.

Он медленно прокрутился вокруг своей оси, а затем осмотрел девушку сверху вниз.

– Ты тоже неплохо намарафетилась, Астрид.

– Спасибо, Фрэнк. – Судя по заломам на плечах его пиджака, костюм несколько лет провисел на вешалке без дела. Астрид разгладила складки рукой. – Выглядишь на миллион долларов.

– Отлично, потому что… знаешь… – Он замялся. – Если Трантер тут, я хочу произвести на него хорошее впечатление.

– Да он и правда настоящий герой для тебя.

– Еще какой.

Фрэнк достал из внутреннего кармана книгу. Под заголовком «Как получать от жизни все» была размещена фотография мужчины в темной водолазке и джинсах. Черные как смоль волосы, ровный загар. Скрещенные руки. Мужчина выразительно смотрел с обложки.

– Можешь положить к себе? – спросил Фрэнк. – Я попрошу у него автограф.

– Конечно. – Астрид взяла книгу. Твердый переплет. Зачитанные до дыр страницы вываливаются, если не прижимать обложку руками. Девушка положила сокровище Фрэнка в сумку, и они отправились на стоянку такси.

Поездка заняла около получаса. Всю дорогу Фрэнк оживленно болтал с таксистом о Трантере. Водитель – такой же его поклонник – приписывал бизнесмену весь свой успех. Очевидно, среди мужчин-предпринимателей определенного возраста здесь на острове Трантер имел репутацию бизнес-гуру.

Водитель высадил их у ворот Нортвуд-хауса. Остаток пути они прошли пешком по гравийной подъездной аллее, освещаемой живым огнем, разведенным в серебристых ведерках.

Через главный вход постоянно прибывали гости. В основном парами. Некоторые в торжественных нарядах. Мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях. Астрид не прогадала, выбрав маленькое черное платье.

Однако не все были одеты по случаю. Многие пришли в одежде для яхтинга. Футболки Ralph Lauren с поднятыми воротниками. Характерные красные жилеты – здесь неуместные. Так вот в чем секрет богатых людей, подумала Астрид, – им плевать на правила с высокой колокольни.

– Ну что, пойдем за напитками, – предложил Фрэнк, облизываясь.

Через большое фойе они прошли в зал для приемов, куда, судя по всему, направлялись почти все гости. Вдоль одной из стен стояло несколько высоких столиков, большинство людей свободно бродили по залу, оживленно беседуя. Как будто они все знакомы друг с другом. Что, кстати, было не исключено.

Фрэнк повел Астрид к панорамному окну, в угол зала. Они оказались рядом с дверью, из которой официанты и официантки выносили подносы с напитками и канапе.

– Отличная точка. – Он посмотрел в сторону двери. – Еда и напитки пойдут прямо к нам в руки.

– А ты все продумал, Фрэнк.

– Астрид, бесплатного сыра не бывает, – сказал Фрэнк. Официант в черной униформе с застегнутыми до самого верха пуговицами проплыл мимо с черным лакированным подносом. На нем выстроилась батарея бокалов с шампанским. – За исключением мероприятий Каус-Уик. Тогда бесплатно абсолютно все, главное – знать правильных людей. – Он дотянулся до подноса и поднял два бокала. – Спасибо, приятель, – сказал он официанту.

Астрид обвела взглядом просторный зал, освещенный огромной люстрой. Она подумала, что не посещала такие гламурные мероприятия с… пожалуй, никогда.

– Здесь здорово. Спасибо, что пригласил, Фрэнк.

– Пожалуйста. – Он протянул ей бокал. – Будем здоровы.

Она сделала большой глоток. Пузырьки щекотали нос, алкоголь сразу ударял в голову, растворяя последние очаги напряжения прошедшего дня.

– Марочное шампанское… Красота. – Она вспомнила предыдущий вечер. Про себя она окрестила его «вечером позора со вкусом коробочного вина». – Правда, мне не стоит терять голову, Фрэнк. Прошлой ночью я слегка перебрала.

– Не волнуйся. Все под контролем.

В дверном проеме возникла официантка. В руках она несла поднос в форме черной палитры, удерживая его большим пальцем через отверстие посередине. Вокруг него были расставлены канапе.

– Кр-р-у-уто! – пропел Фрэнк. – Я голоден как волк. – Он потянулся и ухватился за палец официантки. Она не произнесла ни слова. Оба смущенно смотрели друг на друга.

– Фрэнк, мне кажется, это палец девушки.

Он присмотрелся к подносу.

– Надо же. Точно. – Фрэнк разжал хватку. – Прошу прощения. – Он улыбнулся официантке, которая выглядела совершенно невозмутимой. – Слушай, дорогуша. Я заберу этот поднос. Избавлю тебя от него.

– Как скажете, – кивнула официантка.

Фрэнк взял поднос и поставил на подоконник.

– Великолепно, – вздохнула Астрид, – пожалуйста, поблагодари своего друга за то, что достал билет.

– Брайан… да, конечно. Он паклеголовый, как и я. Самый большой доход в течение года он получает во время таких сборищ на Каус-Уик.

Астрид обвела взглядом зал.

– Еще бы.

Повсюду мелькали отблески роскоши. Часы Rolex и Cartier на запястьях. Логотипы на кепках и рубашках, доставшихся их владельцам бесплатно на эксклюзивных мероприятиях – Гран-при Монако, Уимблдон, даже турниры по конному поло. Здесь отдыхали представители богатейших кланов. И знали, что компания подобралась им под стать.

– Знаешь, кому бы здесь понравилось, Фрэнк? – спросила Астрид.

– Кому же?

– Аннабель. Она бы чувствовала себя здесь как рыба в воде. Среди сильных мира сего, собравшихся на регату Каус-Уик. Ты не думал ее пригласить?

Фрэнк сморщил нос.

– Не-а.

– Почему ты так сильно ее не любишь?

Фрэнк, однако, не слушал. Он смотрел поверх ее плеча на дверь кухни. Он ждал, когда снова выйдет кто-то из официантов.

– Фрэнк, ответь же. Мне интересно.

– Хорошо… Я тебе скажу. – Он посмотрел на нее. – Потому что она сноб.

– Согласна.

– Ужасный сноб. – Он покачал головой. – Однажды я рассказал ей про своего племянника. Он бариста. Ну знаешь, работает в кофейне.

– Ясно.

– Она подумала, что я сказал «барристер»[25], страшно обрадовалась. Захотела познакомить с ним свою дочь. Я дал ей номер. А потом вдруг она узнала, что он работает в «Старбаксе», начала странно вести себя и звонить не стала.

Астрид рассмеялась.

– Да, история так себе. – Она замолчала, задумавшись, стоит ли говорить то, что она хотела сказать. – Знаешь, Фрэнк, не так уж давно я сама была немного… скажем так, нетерпимой к людям. А все потому, что глубоко внутри я была несчастна. Я просто тогда этого не понимала.

– Что ж, сочувствую тебе. – Он приблизился и положил руку ей на плечо.

– Не волнуйся. Это в прошлом.

– Рад за тебя.

Он тут же убрал руку и потянулся за канапе.

– Просто хочу сказать – я была заносчивой, потому что моя жизнь казалась мне лучше, если внутри себя я принижала людей. Возможно, то же самое происходит с Аннабель. Просто догадка.

Фрэнк медленно кивал.

– Вроде подходит. Я попробую быть с ней помягче.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Но только смотри, сам не меняйся, потому что ты чудесный.

– Спасибо, подружка. – Он отправил в рот два последних канапе. – А сейчас пойду отолью.

– Что?

– Пойду в уборную. – Он вытер руки о штаны и протиснулся в толпу.

Астрид взяла еще один проплывающий мимо бокал шампанского и устроилась на широком подоконнике. Ей здесь нравилось. Хотя бы разок в жизни повращаться в обществе супербогатых людей. Бесплатное шампанское и канапе. Пара, стоявшая рядом с ледяной скульптурой, смотрела на нее в упор. Может быть, они понимали, что ей здесь не место. В таком случае лучше чем-нибудь себя занять – почитать книгу Трантера, например. Вести себя как они – делать вид, будто ей плевать с высокой колокольни.

Произведение Гэбриела Трантера представляло собой смесь из фактов его биографии и мудрых изречений о том, как добиться успеха в бизнесе. Судя по вклейке с глянцевыми фотографиями, все его старания окупились. На этих снимках Гэбриел стоял за штурвалами разных суперъяхт. Сидел за рулем приземистых суперкаров. Выныривал из панорамных бассейнов – демонстрируя прорисованные мускулы, полученные в основном благодаря персональным тренерам и диетологам.

В первой главе рассказывалось, что его семья была довольно благополучной. Мать работала администратором. Отец владел салоном подержанных автомобилей в Энфилде, на севере Лондона. Когда Гэбриелу, его единственному сыну, исполнилось восемь лет, отец продал бизнес и переехал на остров Уайт, где оба заразились парусной лихорадкой.

Фотографии в книге изображали молодого Гэбриела вместе с отцом на различных судах, от деревянных швертботов до яхт. Гэбриел взрослел, и вместе с ним росли суда – в конечном итоге он стал владельцем тридцатифутовой яхты, неоднократно побеждавшей в местных регатах.

Затем Астрид по диагонали прочитала раздел с бизнес-рекомендациями. В названии каждой главы значилась какая-либо персональная мантра Гэбриела.

«Страх блокирует денежный поток». Глава про риски, на которые он шел, управляя своими первыми предприятиями по разработке программного обеспечения.

«Покупайте слух. Продавайте новость». В этой главе было что-то про криптовалюты.

Ей потребовалось всего десять минут, чтобы ухватить суть книги. Довольно немудреную. Пойми, чего ты хочешь. Затем хорошенько потрудись, и, возможно, ты это получишь. Все просто. Но надо было точно знать свои желания – в тот момент Астрид испытывала желание выйти на свежий воздух.

Она встала и прошла в поисках выхода в сад. В конце концов она добралась до небольшого круглого зала с белыми колоннами, которые поддерживали голубой сводчатый потолок. Через маленькое круглое отверстие в его центре смотрел зрачок ночного неба.

Астрид уже собиралась выйти на улицу, как вдруг в зал вошел мужчина с бритой головой и осмотрелся вокруг. Он был похож на боксера – грубые, рихтованные черты лица, – жизнь его явно побила. Резкость, которая не сочеталась с его черным дизайнерским костюмом.

Он кивнул, как будто удовлетворенный, что в зале находились лишь Астрид и еще пара человек. Затем отошел в сторону и дал дорогу другому мужчине. Тот был выше среднего роста, но выглядел гораздо ниже своего приятеля-боксера. Синие джинсы и простая черная футболка.

Астрид достала книгу. Посмотрела на фотографию на задней обложке. Он. Те же волосы, черные как смоль. Тот же ровный загар. Кумир Фрэнка стоял в центре зала, подбоченившись и одобрительно кивая. Словно принимал решение о покупке этого места.

– Мистер Трантер. – Астрид сделала шаг в его сторону.

Боксер преградил ей путь. Гэбриел заметил, что у нее в руке, и сказал боксеру не волноваться. Астрид протянула Трантеру книгу. И ощутила прилив гордости. Фрэнк будет счастлив, увидев, что она взяла автограф у его кумира. Боксер потянулся в верхний карман, достал серебряную ручку и протянул ее Трантеру – тот открыл книгу:

– На чье имя подписать?

Он слегка проглатывал звуки в разговоре. Легкий намек на акцент, который она уже слышала здесь, на острове. Однако он маскировался за округлыми гласными – Трантер явно прошел курс по технике речи для дикторов.

– Фрэнку.

– Фрэнку?

– Это мой друг. Он сказал, что вы изменили его жизнь.

– Мне очень приятно слышать такие отзывы. Знаете, – он постучал кончиком ручки по нижней губе, – потому я этим и занимаюсь. Чтобы отдавать. – Гэбриел поставил размашистую подпись на второй странице. – А что думаете вы? Понравилось?

– Не очень, – хмыкнула Астрид.

Он склонил голову и пристально на нее посмотрел.

– Вы точно ее читали?

– Бегло.

Он протянул ей книгу.

– Что вам не понравилось? Только честно. Я не обижусь.

– М-м-м… С чего бы начать… – Она залпом допила остатки шампанского. – История вашей жизни достаточно интересная. Но вся эта часть про самопомощь – полная чепуха, согласитесь.

Он продолжал смотреть на нее.

– Идея о том, что мы должны постоянно гнаться за успехом. Потому что только он позволит нам подтвердить собственную ценность и подарит нам счастье. – Приближаясь к сути, она оживилась. – И предприниматель-миллионер собирается показать, как этого достичь. Я имею в виду… это же чепуха.

Он улыбнулся совершенно невозмутимой улыбкой.

– Миллиардер… Но, пожалуйста, продолжайте.

– А заголовки? – Она пролистала несколько страниц в поисках примера. – «Поступайте так, словно уже богаты». Это совершенно невозможно. Ну, например, мне бы явно удалось сэкономить на такси сюда, если бы я могла поступить так, как будто умею летать.

– Вы закончили? – Он скрестил на груди руки.

– Нет. У всех в жизни бывают неудачные периоды, но работать над этим нужно самому. А не следовать правилам бизнесмена, который подстроил способ мышления под свою успешную карьеру, потом засунул это все под обложку и попросил за это… сколько там? – Она глянула на задник. – Шесть фунтов девяносто девять пенсов. Но вообще… я могу ошибаться. – Астрид и сама удивлялась этой тираде. Но она делала это совершенно искренне. Она продолжила: – Если вы так богаты, мистер Трантер…

– Гэбриел.

– Неважно. – Глоток воздуха. – Если вы так богаты и деньги больше не имеют значения, а все, что вас интересует, – это «отдавать», тогда ваше сочинение было бы бесплатным. Разве не так?

Он покачал головой.

– Послушайте… – начал он.

Именно так выражаются политики в интервью на радио, подумала Астрид. Когда хотят уйти от ответа на сложный вопрос. Они говорят: «Послушайте» – и меняют тему, чтобы заставить собеседника почувствовать вину за якобы глупый вопрос.

– И все-таки я права?

– Послушайте, – повторил он, – кажется, читая по диагонали, вы упустили истинный посыл книги.

– Да? – Она положила книгу в сумку. Если Трантер потребует ее вернуть, Фрэнк никогда этого не простит.

– Именно. Я имею в виду, что сначала нужно разобраться, чего вы хотите на самом деле. Сконцентрироваться на этом. – Он приложил руку к груди, как будто делал признание. – Да, для меня это деньги. Но дело вовсе не в нулях на банковском счете. Они просто символизируют, что мой упорный труд принес свои плоды.

Завершив медленный обход зала, боксер вернулся и встал рядом с Трантером.

– Но счастье ведь не в деньгах, – заявила Астрид.

– Конечно. Однако приятнее лить слезы, катаясь на суперъяхте, чем на велосипеде.

– Допустим. Пошловато, правда. Но спорить не буду.

– И да, у меня есть суперъяхта. На случай, если вы хотели спросить.

В зал вошла пара. Они заметили Гэбриела и потянулись за телефонами. Наведя их, они сделали несколько снимков. К ним подошел боксер и произнес что-то, заставившее их тут же опустить камеры.

– Как вас зовут? – спросил Трантер.

– Астрид.

– Астрид, так вот… Вы ходите под парусом, Астрид?

– Да. У меня деревянный кеч. Классика.

– Отлично. – Он потер пальцы, и она заметила кольцо на его мизинце. Изумруд квадратной огранки. – А знаете, почему мне нравится ходить под парусом?

– Любите галеты?

– Нет. Потому что я могу контролировать в своей жизни все. Кроме двух вещей. Одна из них – погода. Я выхожу в море – и прилив переходит в отлив, ветер меняет направление. Я в полной власти этих стихий.

– Хорошо, а какая вторая вещь, которую вы не можете контролировать? – Она поправила сумку на плече. – Надеюсь, это не то, о чем я подумала.

– Такие женщины, как вы.

– Фу… Вы все-таки это сказали. – Астрид изобразила на лице тошноту. – Будь этот бокал побольше, я бы использовала его вместо рвотного пакета.

Трантер, казалось, не обиделся. Так оно и было – деньги и власть облекали людей в броню безразличия.

– Если вам интересно выйти в море на одной из моих яхт, с удовольствием приглашаю вас на борт. – Он переглянулся с боксером и кивнул. Сигнал, что им пора уходить.

– Спасибо, но я, пожалуй, откажусь.

– Что ж, возможно, вы передумаете. – Он щелкнул пальцами, и боксер достал из кармана пиджака белую визитку. – Было приятно с вами познакомиться, Астрид.

– Рада, что хотя бы кому-то встреча понравилась, – ответила Астрид.

Трантер улыбнулся, а затем направился в следующий зал.

Боксер вручил ей визитку и наклонился ближе.

– Это личный номер Гэбриела. – У него был низкий и хриплый голос, как и его лицо, тоже много видавший. – Так что без передачи, – прохрипел он.

* * *

Когда мужчины удалились, Астрид нашла выход в сад. Вечерний воздух благоухал. Пахло скошенной травой. Гости, устроившись на пледах для пикника, наблюдали, как в бухте туманно, словно светлячки, мерцают фонари на мачтах.

Пританцовывая, подошел Фрэнк с парой бокалов.

– Определенно последний, – сказала она, взяв бокал.

Ее спутник извинился за то, что исчез. Случайно встретил своего друга Брайана, и они разговорились. Когда Фрэнк устроился рядом, Астрид достала книгу.

– Подарок для тебя, Фрэнк. – Она протянула книгу. – Ее подписал сам Гэбриел.

У него отвисла челюсть.

– Не может быть! Ты что, встретила его?

– Да.

– И как он тебе? Что-то с чем-то, правда?

– Да… Что-то с чем-то.

Глава 15

Хорошо бы продолжить работу над оценкой коллекции. Это была первая мысль, пришедшая в голову Астрид на следующее утро. В последнее время ее многое отвлекало. Загадочная гибель Виктора Лича, Клуб любителей искусства, знакомство с городом и эпизодическое потребление вина и шампанского в большом количестве.

И все же она не пожалела, что побывала на мероприятии в Нортвуд-хаусе. Они с Фрэнком еще пару часов проболтали, сидя на газоне, а потом взяли такси до Ярмута. Всю дорогу Фрэнк не выпускал автобиографию Трантера из рук, ни на секунду не переставая задавать вопросы про своего кумира. Она не решилась рассказать, что тот пригласил ее выйти в море на одной из его яхт; впрочем, она и не собиралась соглашаться.

По мнению Астрид, этот человек был воплощением пошлости – ходячий лубок. А уж на борту собственной роскошной яхты он, должно быть, совершенно невыносим. Едва успев вернуться на «Приют», она получила от него сообщение. Какая-то чепуха про то, как «классно» было познакомиться и что им нужно «поднять паруса в ближайшее время». Что-то в этом роде. Она быстро просмотрела сообщение, а затем отправилась спать, даже не собираясь отвечать.

Примерно в половину десятого утра Астрид пришла на «сигнальный мостик» в Нидлс-Ай. Разложила на столе рабочие инструменты. И принялась изучать коллекцию, воображая, будто оказалась в престижной галерее. Ей нравилось разыгрывать в грезах такие сцены. Как будто она изучает картины, чтобы купить что-то лично для себя.

– Астрид, – сказал воображаемый владелец галереи приторным тоном, – как приятно видеть вас вновь.

Девушка не ответила. Он – плод ее фантазии, и она не обязана быть вежливой со слащавыми владельцами галерей. Прогуливаясь вдоль стен, она задумчиво потирала подбородок. Она остановилась напротив симпатичной картины с насыщенной композицией вблизи побережья Англии. Несколько кораблей теснились у входа в бухту. На золотой плашке значилось: «Отплытие из Дувра», Джон Уилсон Кармайкл.

– Она называется «Отплытие из Дувра», – произнес вкрадчивый голос у нее в голове.

– Спасибо, Лоуренс, я пока в состоянии прочитать надпись.

– О, прошу меня простить.

Следующую реплику Астрид сказала вслух:

– Я беру ее. Запишите на мой счет и организуйте доставку на дом сегодня вечером.

Хотя диалог и вышел с легким нафталиновым душком, она развлеклась.

Как и почти все экспонаты в коллекции, картина Кармайкла была в хорошем состоянии. В одном месте изменился красочный слой – он стал более плоским и выцвел. Опытный реставратор легко решит эту проблему с помощью промасливания.

Хуже всего сохранилось полотно с изображением кораблей в голландском порту руки Виллема ван де Велде Младшего[26]. На пожелтевшем лаке образовался сильный кракелюр – его нужно было снимать. Астрид просунула кончик скальпеля под край скола на лаковом покрытии – участок был совсем небольшим, величиной со спичечную головку. Он отслоился, обнажив голубую точку на небе. В этом случае работа займет много времени – кропотливый процесс реставрации, которым, к счастью, будет заниматься кто-то другой.

Астрид проводила различные тесты на крошечных участках картин. Делала фотографии и все результаты заносила в ноутбук. Увлекшись работой, она не заметила, как пролетело время.

В начале четвертого ее сосредоточенность нарушил скрип двери на первом этаже. Она отложила блокнот и прислушалась к шагам – кто-то пересек холл и стал подниматься по лестнице, ведущей к залу.

В груди ощущался прилив паники. После того как за ней следили накануне вечером, нервы были ни к черту. Кто мог бы бродить по дому? Она поспешила к двери, чтобы запереть ее, но не успела – та распахнулась.

– Селеста, это вы, – выдохнула Астрид, почувствовав, как сердцебиение становится более ровным.

– Здравствуйте, Астрид. – Селеста сняла большие солнечные очки и встряхнула волосами. На ней была длинная белая мужская рубашка с джинсовым поясом. На плече – любимая парусиновая сумка. – Не хотела вас напугать.

– Нет-нет, все хорошо, я просто задумалась.

– Я гуляла по саду и увидела в окне, как вы работаете. Подумала заглянуть, чтобы проверить, как у вас дела.

– Работа продвигается – сделано больше половины. – Астрид пошла обратно к столу и начала собирать инструменты, складывая их в рабочий чемоданчик.

Селеста подошла ближе.

– Ах да, я собиралась кое-что сказать. – Она порылась у себя в сумке и достала свой телефон. – Видела ваше фото со вчерашнего вечера. А вы, оказывается, темная лошадка!

– О чем вы?

Селеста дотронулась пальцем до экрана телефона и развернула его в сторону Астрид.

– Вуаля… вы и Гэбриел. Во всех лентах Инстаграма[27].

На фотографии Астрид стояла рядом с Трантером с бокалом шампанского в руке. Она вспомнила про пару, делавшую снимки. Должно быть, они разместили их в интернете.

– Вы дружите с Гэбриелом? – спросила Селеста, бросая телефон обратно в сумку.

Астрид рассказала о случайном знакомстве и разговоре. Об автографе, который она попросила для своего друга. Селеста слушала рассказ с напряженной улыбкой на лице.

– В любом случае вам повезло, – сказала она.

Астрид отметила нотки ревности в ее голосе.

– Да что вы! Он меня совсем не интересует в этом смысле.

– Меня тоже, – возразила Селеста, – просто он мог бы быть очень полезен для моей благотворительности.

Астрид продолжила собирать вещи, а Селеста немного рассказала про свою работу. Местные добровольцы под ее началом собирали пластик на побережье, а затем делали из него разнообразные предметы – например, кофейные чашки, тарелки и украшения. Затем Селеста продавала их на своем сайте под этическим брендом ФЭП – «Фантастика из экопластика».

– Вся прибыль реинвестируется в другие природоохранные проекты на острове, – сказала Селеста, перебирая колье, которое, как оказалось, было изготовлено из видавших виды колпачков от ручек. – Например, по сохранению местной морской травы.

Теперь Астрид чувствовала себя виноватой. Она не только нагрубила кумиру Фрэнка в мире бизнеса – она могла бы замолвить словечко за Селесту. Астрид защелкнула рабочий чемоданчик.

– Знаете, Селеста, когда я встречаю таких людей, как вы, которые пытаются сделать мир лучше, – я всегда чувствую свою вину за то, что не делаю больше.

Селеста оглядела ее с головы до ног. Вся чистая одежда кончилась. Поэтому Астрид пришлось надеть подаренную Кэт футболку с надписью «Маленькая мисс Всезнайка».

– Не знаю. Кажется, у вас прочные экологические ценности.

– Вы так думаете?

– Да. Например, ваша одежда…

– М-м?

– Эта старая футболка. Большинство людей давным-давно ее выкинули бы. Где вы ее взяли?

– Валялась на пляже.

– Вот видите. – Селеста хлопнула в ладоши. – А ваш отказ от косметики? Почти никаких средств для волос. Астрид, да вы не оставляете в окружающей среде почти никакого следа.

Говоря это, она так тепло улыбалась, что было сложно не принять ее слова как комплимент.

– Эм-м… Спасибо.

Астрид оставила чемоданчик под столом, и, покинув «сигнальный мостик», они направились на первый этаж. У двери кабинета Дэвида Уэйда Астрид остановилась.

– Селеста, я могу вас кое о чем спросить?

Селеста остановилась и сделала несколько шагов назад.

– Про картину в кабинете вашего отца.

– Хорошо. – Селеста дотронулась до дверной ручки. – Давайте зайдем.

Она открыла дверь и включила свет.

На несколько секунд хозяйка застыла в дверном проеме, с грустью оглядывая комнату. Возможно, подумала Астрид, ей вспомнилось, как здесь работал ее отец. Селеста глубоко вздохнула, а затем прошла в комнату.

Астрид обошла письменный стол и остановилась у группового портрета на стене.

– Вы можете рассказать мне об этой картине?

Селеста поставила на стол парусиновую сумку.

– Да, она нарисована по заказу моего отца. Я не помню имя художника. Меня он писал с фотографии и… – Ее голос затих.

– Простите за вопрос.

– Нет-нет. Все в порядке. – Селеста через силу улыбнулась. Она обошла стол, не отрывая взгляда от портрета. – Мне здесь, наверное, лет восемь. Она на пару лет младше. Мы обе ходили под парусом, но у нее, конечно, был настоящий талант к этому.

Селеста избегала называть сестру по имени. Казалось, она наткнулась на узел, который не в силах развязать. Астрид поднесла руку к картине и пальцем аккуратно обвела место заделки повреждения.

– Я заметила, что картина подвергалась реставрации.

– Вы очень наблюдательная.

– Наметанный глаз реставратора. Вы знаете что-нибудь об этом повреждении?

– Да, картину ударили ножом.

– Ножом?

– Мой отец… после того как Харлоу исчезла. – Она произнесла имя, и напряжение у нее в плечах частично ушло. – Вы знаете, что случилось, Астрид?

– Да. И мне страшно жаль.

– Спасибо, это очень любезно с вашей стороны. – Она присела на край стола. – Отец винил себя в случившемся. Жалел, что научил ее ходить под парусом. А затем так упорно требовал от нее завоевать титул чемпионки регаты. Мой отец был очень целеустремленным человеком и предъявлял к своим детям высокие требования. – Она придвинула к себе фарфоровую вазочку в китайском стиле с сине-белым рисунком, служившую подставкой для ручек. – Утрата Харлоу сломала его.

– Но ведь он не был в этом виноват?

– Нет, но вы знаете… В состоянии скорби на ум приходят странные мысли. – Селеста отыскала среди ручек золотистый канцелярский нож. Точная уменьшенная копия фехтовальной шпаги, примерно пять дюймов в длину. Гарда под маленькой кожаной рукояткой не давала пальцам соскользнуть на острие. – Так вот, однажды вечером он выпивал здесь в одиночестве. И ударил картину вот этим. – Она помахала ножиком.

– Не понимаю.

– Он пытался вырезать лодку. Злился на себя за то, что посадил нас в нее тогда, много лет назад. Его самое горькое сожаление в жизни. – Селеста опустила шпагу в вазочку. На глаза девушки навернулись слезы.

Астрид обошла стол.

– Прошу прощения, что завела этот разговор.

Селеста вытерла глаза.

– Простите, я все еще не могу к этому привыкнуть.

– Пожалуйста, не извиняйтесь.

Астрид почувствовала, что слишком сильно разбередила рану Селесты. И отошла от картины, не зная, что сказать. Воздух в комнате казался гораздо холоднее. Селеста посмотрела ей в глаза:

– Вы знаете, я бы сделала что угодно, чтобы вернуть ее.

– Уверена в этом.

– Мы не всегда ладили. Знаете же, как это бывает… между сестрами.

Астрид кивнула:

– Знаю.

– Или чтобы узнать, что случилось с ней тем вечером. Но ничего не поделаешь, – сказала Селеста, стряхнув мрачное настроение, – я должна смотреть вперед. Продолжать отдавать себя охране окружающей среды.

– Тогда из этого может выйти что-то хорошее?

– Да, – сказала она. Затем привстала на цыпочки и сняла картину. Поставила ее лицевой стороной к стене.

Девушки хранили молчание, пока не попрощались у ворот.

Глава 16

В городе было тихо. Лишь несколько человек прогуливались по Хай-стрит. В «Кумушке» официант собирал со столов меню, поглядывая на юг.

Астрид проследила за его взглядом. Над холмами повисла тяжелая гряда низких темных облаков. Пока ясно. Но погода вот-вот испортится – первое ненастье с тех пор, как девушка приехала на остров. Она сверилась по приложению «Би-би-си Погода». Две капли на черном облаке. Надвигался сильный шторм, гонимый ветром со скоростью сорок миль в час. Улицы стремительно пустели.

В марине судовладельцы суетились на палубах, перевязывая узлы или убирая мебель. Астрид быстро шла через парковку, опустив голову. Она уже почти дошла до дороги, как вдруг услышала, что кто-то ее окликнул. Угловым зрением она увидела идущего прямо к ней Джима.

Недалеко от нее, рядом со скамейкой, стояла серебристая скульптура животного, похожего на слизняка. Огромные серебристые блестящие глаза точь-в-точь как автомобильные диски. Тут же была установлена информационная табличка. Девушка подошла к ней и принялась читать – давала себе шанс собраться с мыслями на случай, если Джим намеревался обсудить с ней, что она делала в УНТС. А судя по его быстрым шагам по мостовой, как раз это ей и предстояло.

– Астрид!

Скульптура оказалась увеличенным изображением крошечного животного, в течение многих лет подтачивавшего деревянные сваи в марине. Установлена в честь завершения капитального ремонта бухты.

– Астрид!

Та продолжала читать. Торжественную церемонию открытия посетил популярный телеведущий программ о садоводстве Алан Титчмарш. На черно-белой фотографии, сделанной в две тысячи восьмом году, он сидел верхом на скульптуре.

– Астрид?

– Здравствуйте. Простите, Джим, – сказала она спокойным тоном, – не заметила вас.

– Я увидел вас из окна кабинета. Подумал, надо поговорить.

Она наклонилась над табличкой, читая текст второй раз.

– Кажется, эти древоточцы наделали здесь шуму.

– Да-да… У вас есть время, чтобы выслушать мои выводы по делу Лича?

Астрид прекратила читать. Он провел собственное расследование гибели Лича. Стоило послушать.

– Конечно! Для вас у меня всегда есть время, Джим.

– Понятно, хорошо… – Джим смотрел на ее футболку «Маленькая мисс Всезнайка».

– Итак, что вам удалось найти? – Астрид подвела его к скамейке, и они сели.

– В общем, я поспрашивал людей… – Он резко повернулся к ней. – Простите, вы разве не будете за мной записывать?

Настоящий агент УНТС, наверное, держал бы в руках блокнот, подумала Астрид. У нее в рюкзаке лежал только блокнот для эскизов с портретом Фрэнка на первой странице. Соображай быстрее.

– Нет-нет, Джим. Все здесь. – Она постучала пальцами по виску.

– Очень впечатляет.

На территорию парковки заехал безбортовой грузовик с прицепом-платформой. Он развернулся перед спуском и сдал назад, чтобы подъехать ближе к краю воды. Джим подождал, пока водитель не заглушил двигатель.

– Так вот, – продолжил капитан порта, – я поговорил со старшим следователем, которого поставили на это дело. Они не считают смерть Лича подозрительной.

Астрид ничем не выдала удивление.

– Почему это?

– Они все еще ждут полное заключение по результатам вскрытия. Но сейчас какие-либо видимые признаки телесных повреждений отсутствуют. Нет ни кровоподтеков. Ни ран. Они говорят, что, скорее всего, он упал в воду и тяжелый рюкзак утащил его на дно. Он был битком забит листовками о его последней кампании.

– Велосипедная дорожка на главной улице?

– Понятия не имею. Это важно?

– Посмотрим. – Астрид кивнула с экспертным видом, но шестеренки у нее в голове бешено крутились. Она знала, что должна во всем признаться Джиму. Он порядочный человек. Но она не могла устоять против желания выудить у него побольше информации.

– Так вот, – продолжил Джим, – полиция говорит, что листовки в рюкзаке разбухли от воды. И потянули его на дно. Если бы до этого он раздал их больше, то, возможно, сейчас был бы среди нас.

– Мир очень несправедлив, – сказала она мрачно.

Из стоящего напротив грузовика выбрался водитель. Он выглядел как культурист. Белая футболка, обтягивающая бугры мускулов. Из-за объемных мышц у него не получалось держать руки по бокам. Локти торчали в стороны, как будто он нес два невидимых, свернутых в рулоны ковра. Он подошел к краю воды и облокотился о задний край платформы.

Джим еще несколько минут рассказывал Астрид про окончание своего разговора со старшим следователем. Она больше не услышала ничего, что могло бы помочь в расследовании дела. Полиция не знала, в каком месте Виктор упал в воду. Свидетели, которые могли заметить его в вечер смерти, не объявлялись.

– Между нами, – сказал Джим заговорщически, – думаю, что расследование зашло в тупик.

– Почему вы так говорите?

– Не поймите меня неправильно, они все замечательные ребята. Просто… – Он осекся. Не хотел показаться чересчур жестким.

– Ну же, Джим. Мне можно доверять. – Она подтолкнула его локтем в области ребер. Возможно, чуть-чуть перестаралась.

– Хорошо, – сказал он, немного отодвинувшись. – Допустим, если бы я вел расследование, я бы все сделал по-другому. Я бы начал с объявления в крупных местных СМИ – призвал бы аудиторию предоставить информацию. Газеты, телевидение, радио. Плакаты на фонарных столбах. Перевернул бы каждый камень! Но тут такое дело… – Он скрестил ноги и зажал двумя пальцами залом на брюках. – Как сообщил мне старший следователь с особым удовольствием, раз они не знают, упал ли Виктор в воду на территории марины, дело не входит в мою юрисдикцию.

Последние слова он произнес медленно и с ударением – видимо, это была цитата.

– Джим, вы никогда не хотели пойти работать в следственные органы?

– У-у-у, Астрид, вы открыли ящик Пандоры. Длинная история, но однажды, после ухода из торгового флота, я пытался поступить в полицию, и мою кандидатуру отклонили.

Астрид вдруг поняла, почему Джим ей помогал. Он хотел что-то доказать. Возможно, потому что, кроме золотистых полосок, нашитых на рукавах, он носил на плечах груз обиды.

Из-за статического электричества в воздухе челка Астрид непослушно торчала в разные стороны. Шторм был все ближе. Со стороны бухты к заднему борту прицепа, стоявшего у спуска в воду, двигалась надувная лодка. Джим всмотрелся в долину. Вдали над рекой повисли серые полотна дождя.

Астрид подумала, через несколько минут он дойдет и сюда. Надо было срочно узнать, какие версии родились у Джима.

– Так что же случилось, по вашему мнению?

Он чмокнул губами.

– Я не верю, что он упал в воду с пирса или где-то в марине.

– Почему?

– Ему пришлось бы перелезть через перила. Его обязательно заметили бы из отеля «Георг». На той стороне в парке есть уличный пивной бар, в котором всегда много посетителей. Что касается бухты, то сейчас в ней пришвартовано более двух сотен судов. Опять же, без свидетелей бы не обошлось.

– Но где в таком случае это произошло?

– Думаю, он оказался в воде в Яре, выше по течению. Какое-то время проболтался в реке, пока его не принесло в бухту. А потом, возможно, паром вытолкнул его из устья порта. Рейсы ходят двадцать раз в день. Создают сильное подводное течение.

Астрид содрогнулась. Она представила, как тело Виктора болталось под водой среди глухо позвякивающих якорных цепей пришвартованных в бухте судов. Стоило переключить воображение.

– Может быть, дальше вниз по побережью?

– Возможно. – Он кивнул. – К востоку или западу. Там бывают поперечные приливные течения.

Надувная лодка медленно скользила по воде, приближаясь к спуску. Молодой мужчина, возможно, сын культуриста, выключил мотор и спрыгнул на берег. Вдвоем они затащили лодку на прицеп и притянули стропами. Когда они уехали, Астрид встала. Пришло время уходить. Лучше не испытывать удачу, подумала она.

– Спасибо, что поспрашивали. Полезно знать, в какую сторону движется расследование полиции.

Джим встал.

– Рад стараться. Надеюсь, вы не будете возражать, если я спрошу, есть ли у вас собственные теории?

– Пока рано говорить окончательно, Джим, но, скажем так, по моему мнению, ваше суждение попало точно в цель.

– Это хорошо, – кивнул он.

Около скульптуры вредителя они разошлись в разные стороны. Он догнал ее у дороги – она как раз собиралась перейти на другую сторону.

– Послушайте, если отделу специальных расследований УНТС станут известны новые подробности дела, вы же мне сообщите?

– Конечно. Мы всегда в поиске хороших агентов.

– Спасибо, Астрид. – Его лицо осветилось улыбкой. – Спасибо большое.

Астрид вернулась на лодку как раз вовремя. Как только она закрыла дверь каюты и щелкнула включателем, по металлической крыше застучал дождь. Словно включился вместе со светом.

За секунды стук превратился в бесконечное стакатто. Из переполнившихся узких сливных желобов вода стекала по окнам, размывая очертания долины и холмов. Поднялся ветер. «Приют кроншнепа» бился о причал.

Но Астрид вполне устраивало ее убежище. Пережидать шторм лучше в бухте. Она готовила ужин – в меню паста болоньезе с томатами и чесноком. Пар от закипающей в кастрюле воды окутал каюту теплым облаком. Стук дождя по крыше идеально сочетался с классической музыкой на радио. Звучал Вагнер – одна из его кипучих симфоний.

С Джимом она зашла слишком далеко. Снова. И в этот раз она не могла оправдаться тем, что перебрала вина. Она должна была ему во всем признаться. Но непреодолимо хотелось узнать, что ему известно о смерти Виктора Лича. Не самый лучший ее поступок, подумала она. Особенно учитывая, что он рассказал, как сильно хотел бы работать оперативником, а она вроде как сказала ему – на самом деле пообещала, – что все устроит. Ей оставалось только надеяться, что все забудется и он никогда не узнает, кто она такая на самом деле.

Снаружи бушевал шторм. Астрид выкрутила громкость приемника. Ударные дошли до кульминации и слились с громом, прокатившимся по долине. Над маршами сверкнул разряд молнии, осветив каюту через иллюминаторы, словно фонарем. Сегодня она будет крепко спать в своей кровати. Под звуки шторма и в полной безопасности.

Глава 17

На следующий день мир словно заново родился. Астрид ехала по долине на велосипеде – воздух после шторма был бодрящим и чистым. Она быстро катилась по мосткам, объезжая заторы из древесины и сухого тростника, намытые рекой. Вода отступила. Вышло солнце. Девушка чувствовала себя такой же свежей, как бледно-голубое небо.

Чувство вины за то, что она ввела в заблуждение Джима, никуда не делось. Но этого было недостаточно, чтобы прекратить собственное расследование загадочной смерти Виктора Лича. И оно по-прежнему необходимо ей, чтобы отвлечься. И по-прежнему это не очень работало.

Почему буквально все казалось ей подозрительным? Однажды в школе-пансионе учитель географии сказал:

– Свифт, у тебя острый ум, но ты слишком часто используешь его, чтобы совать нос не в свое дело.

Позже его арестовали за растрату школьного фонда на поездки, поэтому он не просто так ей это сказал. Но отчасти он был прав.

Требовалось еще два дня, чтобы закончить отчет по коллекции Дэвида Уэйда, и после этого у нее останется время, чтобы разобраться со случаем Лича. Хотя сейчас информации для продолжения расследования недоставало. Девушка заехала в поворот по грохочущим под колесами доскам.

Желто-коричневая глина на ботинках. О чем это говорило? Судя по тому, что Астрид узнала о Личе, он был привередливым человеком, знающим себе цену. Вряд ли такой стал бы бродить по илистым полям. Чем больше она думала об этом, тем отчетливее понимала, что грязь имела очень специфический цвет. Она не встречала ничего подобного в окрестностях Ярмута, которые уже основательно исколесила.

Проснувшись сегодня, она нашла в телефоне сообщение от Фрэнка. Он предлагал всем собраться в сарае раньше, чем обычно, примерно в обед, и обсудить свои картины. Правда, сам он не сделал ни одного мазка. Что ж, у нее оставалось целое утро, чтобы исследовать мыс. Внимательно осмотреть местность и, возможно, найти желто-коричневую глину.

Когда она доехала до крайней точки мыса, небо усыпали пухлые белые облака. Она называла их «облаками Симпсонов» – точь-в-точь как в заставке сериала. В этот раз она решила поехать на запад. Вверх по пологому склону, в сторону Нидлс.

Когда дорога пошла вниз, девушка увидела высокий сетчатый забор. За ним находилась приземистая кирпичная наблюдательная башня, которая гармонично смотрелась бы в послевоенном восточном Берлине. Два этажа, серая крыша треугольной формы. Башню окружала толстая бетонная стена. На белом флагштоке развивался маленький голубой флаг.

Астрид поставила велосипед у забора и прочитала прикрепленную к сетке табличку. «Станция береговой охраны Нидлс». Под этой надписью – несколько телефонных номеров и текст, сообщавший, что работа наблюдательной башни обеспечивалась силами добровольцев. Сбоку крепился металлический ящик для пожертвований. Астрид нашла в рюкзаке свой кошелек из китайского шелка и стала шарить в нем в поисках мелочи. Найдя лишь двадцатифунтовую банкноту, она вытащила ее, чтобы было удобнее продолжать поиски монет.

– Это та-а-а-к щедро с вашей стороны, – произнес чей-то бас сбоку.

Повернув голову, девушка увидела полного мужчину в белой рубашке с коротким рукавом и черным галстуком. Он улыбался.

– Да нет, дело в том… – Она помахала банкнотой.

Он подошел ближе – розовые щеки и белая бородка клинышком, блеск в глазах.

– Так щедро. – Двумя пальцами он вытащил банкноту из ее рук и отправил в ящик. – Спасибо, дорогая моя. Мы существуем только за счет пожертвований.

– Пожалуйста, – сказала она, сохраняя спокойствие. Удастся ли позже просунуть руку в это узкое отверстие?

– Вы ходите под парусом?

«Может быть, поможет палочка со жвачкой на конце?»

– Эм-м… что, простите?

– Вы ходите в море?

– Да. – Астрид застегнула молнию кошелька и положила его обратно в рюкзак. – Я прибыла из Пула на прошлой неделе. Пришвартовалась в Ярмуте.

– В таком случае не хотите ли вы осмотреть станцию? Это самое малое, что мы можем предложить за двадцать фунтов.

– Что ж, давайте. – Она поглядела на велосипед. – Ничего, если я пристегну велосипед к забору?

– Конечно нет.

Он открыл ворота в сетчатом заборе и направился в сторону башни. По пути кратко представился. Его звали Патрик Касл. Карьера кока на корабле оборвалась, когда он поскользнулся на банке с тушенкой в кладовой. Из-за полученной травмы ему пришлось подать рапорт на пять лет раньше срока, и теперь он мучился от ноющей боли в коленной чашечке. В холодную погоду боль усиливалась. Впрочем, сегодня она его не беспокоила. Ловко забравшись по лестнице, он открыл дверь.

В застекленном с трех сторон помещении самая широкая часть выходила на море. Внутри стоял большой письменный стол от стены до стены с картами, приборами, телефонами и коротковолновыми радиоприемниками. Женщина с каре – крашеная блондинка с седыми корнями – внимательно смотрела на монитор компьютера сквозь очки для чтения.

– Джейн, как обстановка? – спросил Патрик.

– В бухте Скрэтчеллс перевернулся каяк. Но им удалось быстро поставить его обратно на киль. – Она вздохнула, почти не скрывая разочарования. – Я не стала сообщать об инциденте.

– Вот этим-то мы здесь и занимаемся, Астрид. Мы ведем наблюдение и, если кто-то попадает в беду в море, вызываем береговую охрану.

– У вас много оборудования, – сказала Астрид, заглядывая Джейн через плечо. На экране была выведена карта побережья и района моря под ними. На воде выделялись красные силуэты судов с линиями, обозначавшими проложенный ими курс.

– Это правда, – кивнул Патрик, – но из всех приборов этот – самый важный. – Он приложил палец в угол глаза. – Мои окуляры.

Джейн засмеялась. Хотя явно слышала это много раз.

– Полагаю, летом больше всего работы? – спросила Астрид.

– О да. – Он втянул воздух, не размыкая зубы. – Организаторы морской рыбалки для туристов и яхтсмены выходного дня. Прибавьте сюда гидроциклистов, сапсерфингистов, даже детей на надувных матрацах, и, скажем так, в иные дни забот полон рот. Так ведь, Джейн?

– Настоящий ералаш. – Джейн не отрывала взгляд от монитора. – Как огромная тарелка бульона, в которой вместо гренок плавают идиоты.

Парочка явно собой наслаждалась. Наслаждалась ими и Астрид. И подумала, что, возможно, это даже стоило той двадцатки.

Она сделала шаг вперед и посмотрела на воду далеко внизу. В день своего прибытия на остров она шла в этом же районе, держа курс на север. Теперь, с высоты, ей все стало понятно. Нидлс представляли собой отломившийся от утеса остроконечный хвост, далеко уходивший в море. Даже с расстояния в полмили хорошо просматривались течения, кружившие вокруг трех скал. За маяком белые шрамы разрывали пласты нефритовой воды. Волны вдруг то набегали из ниоткуда, то вновь разглаживались, исчезая в серо-зеленых воронках.

– Здесь действительно сложная система течений, – сказала Астрид.

– Один из самых опасных участков для судоходства в мире. – Патрик встал рядом с ней у окна и показал пальцем на запад. – Между нашим и основным островом происходят мощные приливы. На востоке и западе. И они не всегда случаются поочередно. – Он вытянул руки, как будто держал что-то большое и тяжелое. – Представьте себе длинный продолговатый аквариум, наполовину заполненный водой. Представили?

– Да.

Он поднял левую руку.

– Вы поднимаете его с одной стороны, вода еще не перелилась на другую сторону, – он поднял правую руку, – а вы поднимаете вторую сторону, и потоки воды сталкиваются. То же самое происходит и там. Добавьте к этому еще скалы и обломки десятков кораблей.

– Обломки кораблей?

– Да, смотрите сами. – Он подошел к биноклю, установленному на штативе. Настроив прибор, он отступил и пригласил Астрид взглянуть. В воде у самой поверхности переливался некий предмет темно-серого цвета, по форме напоминавший торпеду. Волна на мгновение обнажила ржавый металл. А затем снова его накрыла.

– Что это? – спросила она, не отводя взгляд от моря.

– Это остов «Эс-Эс Варвасси», – ответил Патрик. – Грузовой корабль, затонувший в тысяча девятьсот сорок седьмом году. Он держал путь из города Алжир в Саутгемптон и попал в шторм. И с тех пор утащил на дно десятки других судов.

– Кошмар! – Астрид отошла от бинокля. – А если бы, скажем, человек оказался за бортом в этом районе, сколько бы он продержался?

Сидевшая в кресле Джейн повернулась к ним и тихо присвистнула.

– Вопрос на миллион долларов.

– Вы обратились по адресу! – Патрик усмехнулся. – Совершенно случайно Джейн специализируется на утоплениях. Да, Джейн?

– Да, я вроде как эксперт по утоплениям, не постесняюсь такого хвастовства. Это целая наука.

– Хорошо, – сказала Астрид, – предположим, некто упал в воду сегодня после обеда. Сколько у него есть времени?

Взяв ручку, Джейн, словно указкой, покачала ей в сторону Астрид.

– Все не так-то просто. Патрик, ты не возражаешь? – Женщина встала со своего места, и Патрик заменил ее за компьютером. Она подошла к Астрид. – Зависит от множества факторов.

– Например?

– Итак. В это время года, в самый разгар лета, температура самая высокая – около шестнадцати градусов по Цельсию. Но это все равно холодно. В воде ваше тело быстро теряет тепло. В тридцать два раза быстрее, чем на воздухе. Знаете ли вы что-нибудь про гипотермию?

– Не очень много, простите.

– Не стоит извиняться. Мало кто знает. – Она положила ручку в верхний карман. – Температура тела почти тридцать семь градусов. Если она опускается ниже тридцати пяти градусов – дела плохи. Мышцы перестают слушаться. Мозг переохлаждается и начинает принимать неверные решения. Ясность утрачивается. Наступает спутанное сознание.

– Но хотя бы примерно вы можете сказать? – спросила Астрид.

– К сожалению, нет. – Джейн была непоколебима. – Это зависит от стольких факторов! Условия в море. Физическая форма. Наличие спасательного жилета.

– Давайте попробуем так, – не сдавалась Астрид. – Приведу вам пример. Женщина падает в воду в такой день, как сегодня. Море спокойное. Спасательного жилета на ней нет…

– Хм, проблема в том, – перебила ее Джейн, – что не так много исследований проводилось в отношении женщин. Объектом большинства исследований является так называемый «стандартный человек». Представляете?

– Вполне. Именно поэтому и кричат «человек за бортом».

– Верно подметили! – Джейн рассмеялась.

Патрик поднял глаза от экрана и пробормотал что-то вроде «Ну начинается». Но Джейн не заметила и продолжила.

– Давайте возьмем вас в качестве примера, Астрид.

– Давайте. – Астрид вытянулась перед ней.

– Хорошо. – Джейн отступила назад и осмотрела Астрид с головы до ног. – Средний рост. Худощавое телосложение. Хороший индекс массы тела.

– Это важно?

– Это один из важнейших факторов, который определяет вероятность выживания. Жировые ткани эффективно сохраняют тепло. Человек телосложения Патрика мог бы продержаться на воде в три раза дольше. Без обид, Патрик.

Патрик захихикал.

– Какие обиды, Джейн.

Джейн еще раз осмотрела Астрид от макушки до пяток.

– От полутора до двух часов максимум.

– А что потом?

– Вы уйдете под воду. Глядя на вас, я бы сказала, что вы можете задержать дыхание примерно на тридцать секунд. Не больше – тридцать секунд перед тем, как в ваши легкие попадет столько соленой воды, что наступят необратимые изменения. – Джейн потерла руки. – Именно поэтому нельзя недооценивать море. Оно может погубить кого угодно.

Астрид посмотрела на воду. В сторону острова по небу плыло облако. Его тень скользила по изумрудной поверхности. Вдруг в голову девушки пришла одна мысль.

– Даже Харлоу Уэйд?

Патрик выпрямился.

– Вы знали Харлоу? – спросил он серьезным тоном.

– Нет, мы не были знакомы.

Атмосфера в помещении изменилась. Джейн подошла к столу и стала наводить порядок.

– Вообще… – Астрид подумала показать им письмо УНТС. Однако так и не решилась: она уже неоднократно попадала из-за этого в переделки. – Я знаю ее сестру, Селесту.

– Понял, – Патрик смягчился. – Хотите кофе?

– Если можно.

Джейн снова принялась изучать монитор – Патрик заваривал кофе в углу около раковины. Он принес чашку с изображением оранжевой шлюпки и приставил два стула к столу с картами.

Патрик сделал большой глоток.

– Харлоу Уэйд никогда сама не попала бы в чрезвычайную ситуацию на море. Она была слишком умелой яхтсменкой.

– Вы ее знали? – спросила Астрид.

– Время от времени я встречал ее в доке Ярмута. Она и человеком была чудесным. Горожане очень ей гордились. На следующий день она должна была прийти первой в регате Фастнет. В этом никто не сомневался. – Он тронул себя за костяшки пальцев, воскрешая в памяти историю, которую хотел забыть. – В тот вечер была моя смена.

– Вы видели ее парусник?

– Нет. Вероятно, она обошла Нидлс на безопасном расстоянии.

– А сигнал о бедствии?

– Не поступал.

Оба наблюдали за тем, как какое-то судно приближалось к месту столкновения волн. Патрик встал на несколько секунд, положив руку на бинокль. Судно подпрыгнуло на волнах, окативших его палубу. После чего его вынесло в более спокойные воды.

– Как вы думаете, что тогда случилось? – спросила Астрид.

– Ее парусник так и не нашли, должно быть, затонул где-то. Внезапно, в ясную погоду. Знаете, какая у меня версия?

– Какая?

– Контейнер для перевозок.

– Контейнер для перевозок?

– Да, иногда контейнеры, стоящие на палубах больших грузовых кораблей, соскальзывают в море. Чаще всего они тонут, однако в зависимости от содержимого они могут дрейфовать в море, показывая только верхушку, словно айсберги. У них острые углы, и в случае столкновения судна с таким контейнером пробоина обеспечена. Кроме судов со стальными корпусами.

– А судно Харлоу?

– У нее была яхта из армированного углеродного волокна. Прочная, но не на случай столкновения с контейнером. Вот моя версия. Ее судно получило повреждение ниже ватерлинии, и вода заполнила трюм так быстро, что она не успела послать сигнал бедствия… Но знаете… – он пожал плечами, – строить догадки бессмысленно. Случилась трагедия – вот и все.

Астрид задала еще несколько вопросов. Патрик отвечал нехотя. Конечно, какое-то объяснение случившемуся существовало, но он отказался от идеи его искать. Допив кофе, он подошел к книжной полке у дальней стены и вытащил картонную папку зеленого цвета. В ней лежали вырезки из газет – он готов был отдать ее Астрид, если ей хотелось прочитать все, что публиковалось об этом случае.

– Рад от нее избавиться, – сказал он, передавая ее Астрид.

Астрид попрощалась с Джейн, и Патрик проводил девушку до сетчатого забора. Открыл ворота.

– Сообщите, если узнаете, что случилось с бедной девочкой.

Она пожала ему руку и пообещала держать в курсе.

Глава 18

Астрид направилась вниз по дорожке, которая прижималась к краю поросшего травой склона. Крутой спуск был оборудован бетонными ступенями с металлическими поручнями. В траве рядом проходила вытоптанная смельчаками узкая меловая тропа. Астрид выбрала ступеньки, остановившись после первой, чтобы полюбоваться видами.

Внизу, там, где кончался мыс, располагалась забетонированная площадка. На краю стояло квадратное здание из красного кирпича. За десять минут девушка спустилась вниз и, перейдя через мост над рвом в скалистом грунте, зашла в ворота. На указателе значилось: «Старая батарея Нидлс». Еще один объект «Английского фонда». Отлично – значит, до кафетерия и еще одной чашки крепкого кофе рукой подать.

Площадку окаймляли фестоны бетонных заглублений. На справочной табличке сообщалось, что во время Второй мировой войны они использовались для артиллерийских орудий. Орудия не сохранились, в отличие от поворотных рам, на которые они устанавливались. Направленные в сторону моря, на врага, который сюда так и не добрался.

Астрид прошла через площадку к зданию из красного кирпича. Как и следовало ожидать, на втором этаже находилось кафе. Стены вдоль лестницы заполняли пропагандистские плакаты времен Второй мировой. Призыв «Копай ради победы» на фоне корзин с пузатыми корнеплодами. Профиль Черчилля с летающими «Спитфайрами» на заднем плане. Женщины в форме, отдающие честь. Это место понравилось бы ее отцу. Оно было пропитано духом патриотизма и агитации. Впрочем, сейчас не до размышлений об отце. Сначала надо разобраться с материалами о Харлоу Уэйд.

Забрав на кассе свой заказ – кофе и черничный кекс, Астрид уселась на высоком стуле у окна, откуда открывался вид вниз, на скалы Нидлс. В кафе почти никого не было.

Она выложила папку на барный стол с ламинированным покрытием. Внутри оказались разложенные в хронологическом порядке вырезки из газет. Сначала попадались статьи из всех местных изданий, затем, по мере того как новость разносилась по стране, материалы и из центральных газет.

Девушка бегло просмотрела заголовки – настроение в публикациях менялось от ужаса («Юная талантливая яхтсменка пропала без вести в море») до смирения («Береговая охрана: шанса найти Харлоу Уэйд живой – нет»). От статьи к статье надежда таяла. А скудные факты уступали место домыслам и скорби.

Теперь она гораздо лучше понимала, что случилось, чем после быстрого поиска в сети пару дней назад. Пришло время копнуть глубже – восстановить в голове последовательность событий. Она открыла папку на первой вырезке и внимательно прочитала каждую статью. Вот как разворачивалась трагедия.

Примерно в 16:30 Харлоу Уэйд на своем судне «Морская пена» отошла от частного причала на территории Нидлс-Ай.

Она сказала отцу, что собирается выйти в море на пару часов, чтобы проверить парусник. Собиралась дойти до скал Нидлс и вернуться обратно. На следующий день начиналась регата Фастнет, и девушка хотела убедиться, что все идет по плану. Это стало последним разговором отца с дочерью.

Причин для волнения не было. Хорошая видимость. Ветер южный, со скоростью всего от пяти до шести узлов. Харлоу без труда могла проложить путь на запад, мимо залива Алум в сторону Нидлс.

Последний раз ее видели в 17:Томас Дэйвисон на борту яхты среднего размера «Эджиан» держал путь в залив Алум, где собирался пришвартоваться на ночь, и видел Харлоу у штурвала парусника «Морская пена». Они помахали друг другу. Дэйвисон шел в тридцати ярдах от нее – достаточно близко, чтобы заметить несколько подробностей.

Первое – отсутствие на Харлоу спасательного жилета; она тогда надела черную бейсболку и красную жилетку для яхтинга. Жилетка была ее любимой, бренда Musto.

Второе – Харлоу не была пристегнута к релингу. Когда она повернулась в сторону Дэйвисона, чтобы махнуть ему рукой, он точно видел, что страховочного линя не было.

Согласно расчетам, с учетом метеоусловий и уровня воды, «Морская пена» могла бы поравняться с Нидлс примерно в 17:При спокойном море у службы береговой охраны нет причин наблюдать за каждым проходящим судном.

В следующие несколько дней газетчики хватались за любую подробность. Журналисты опросили десятки друзей семьи Уэйдов. Все отзывались о Харлоу как о девушке, которая любила парусный спорт. Любила жизнь и надеялась завоевать первенство в своем классе в регате, которая начиналась в Каусе на следующий день после ее исчезновения.

А сорок восемь часов спустя была найдена ее черная бейсболка.

Некий мужчина, зарабатывающий выгулом собак, рано утром, примерно в 07:00, шел с псом по галечному пляжу вдоль замка Херст по другую сторону пролива, на острове Великобритания. На его глазах бейсболку прибило к берегу. Он подобрал ее и решил оставить себе. Однако заметил на бирке с размером подписанное ручкой имя – «Харлоу Уэйд».

К тому времени новость уже разнеслась по округе, и мужчина узнал имя. Он оставил кепку там, где нашел, и вызвал полицию, которая прибыла на место немедленно. Это единственный найденный предмет с судна «Морская пена». Кепка. Лежащая на мокрой серой гальке.

Астрид оторвалась от папки. Кофе стоял почти нетронутый и уже остыл. Она заказала еще одну чашку, размяла руками затекшую шею и вернулась к вырезкам.

В следующем репортаже приводилось несколько комментариев Патрика. Тот рассказал журналисту то же самое, что поведал Астрид на наблюдательной башне, за исключением версии про контейнеры для перевозок. По его словам, случай получался загадочный. Харлоу была выдающейся яхтсменкой. Не имелось никаких оснований предполагать, что она могла бы не вернуться на берег. И хотя журналист упорно добивался от Патрика большего, тот стоял на своем. Строить догадки бессмысленно. Однако журналистов это не могло остановить.

Спустя семьдесят два часа после того, как отец Харлоу сообщил о ее пропаже, служба береговой охраны прекратила поиски. В тот момент и начали зарождаться разнообразные теории. Одна из них стала особенно популярной. Астрид видела, что газетчики склоняли читателей к наиболее привлекательной, по их мнению, версии: Харлоу, возможно, свела счеты с жизнью.

Многие репортеры встречались с Дэйвисоном и спрашивали, мог ли он судить о настроении девушки по тому краткому мгновению, когда он видел Харлоу за штурвалом. Он не мог. Они «вежливо махнули» друг другу. Она улыбнулась, и он снова повернулся к штурвалу. Это все, что он мог сказать. Он не заметил ничего необычного в тот момент и не поменял своего мнения.

В следующее воскресенье вышло несколько длинных статей о Харлоу в центральных газетах. Астрид силилась вспомнить – возможно, она читала об этой истории, но не запомнила, потому что та была связана с парусным спортом. Воскресные издания создали Харлоу безупречный образ. «Яхтенный гений». «Примерная ученица» с высочайшими оценками. Любимица других учеников и учителей в частной школе на острове. «Идеальная сестра». К статьям прилагались фотографии маленьких Харлоу и Селесты в лодке. В том числе снимок, скорее всего, послуживший вдохновением для морского портрета девочек, обнаруженного Астрид в поместье Нидлс-Ай.

Печатали и совместные семейные фотографии Уэйдов – Харлоу и Селесты с отцом на яхтах всех мастей. Несколько кадров с торжественных церемоний, на которых Харлоу, совсем еще подросток, получала награды. Ей прочили первенство в регате – отец бы ей гордился. Зачем совершать самоубийство? Это казалось невозможным. В любом случае произошла настоящая трагедия. Бедная девочка, думала Астрид. Такая потеря.

Допив кофе, она пошла вверх по дорожке, зажав папку подмышкой. В бумагах не было ничего, что помогло бы приблизиться к разгадке. Никому бы не помогло. Тысячи людей читали те же самые материалы – других не было – и не нашли ответа. Произошел несчастный случай в море, возможно, по вине контейнера-убийцы. Никто не знал. Три года, четыре тысячи приливов и отливов спустя… Правда канула в море.

Астрид выбросила материалы в мусорный бак рядом с забором из рабицы. Папка не тяжелее пары глянцевых журналов. Но, оставляя ее тут, девушка чувствовала, что ей стало легче. Затем она отстегнула велосипед и поехала вниз по дороге к поместью Эбботсфорд.

Глава 19

Прежде чем отправиться в импровизированную студию, Астрид решила пройтись по саду. Посмотреть, как он пережил шторм. Она зря волновалась. Цветочные клумбы выглядели еще прекраснее. На зелень травы то тут, то там накатывали волны всех цветов радуги – голубые, желтые, красные. Изгородь после живительного дождя радовала глаз сочностью изумруда. Рядом с грядками, где росли травы, девушку окутал аромат шалфея, розмарина и тимьяна.

Единственное, чего ей не хватало сейчас на лодке, – горшочков с зеленью. Их пришлось оставить на причале в Хэнбери. Кобб обещал поливать их, так что с ними все будет хорошо. Кобб – впервые за несколько дней она вспомнила о нем. Да и то только из-за заботы о растениях. Возможно, пришло время признать – это был всего лишь летний роман.

Впереди на тропинке она увидела высокого, плотно сложенного мужчину в длинном вощеном плаще – в просвет между полами плаща и ботинками виднелись лишь несколько дюймов бордовых вельветовых брюк. Он был примерно шести футов ростом; лицо покрывала седая щетина, гармонировавшая с его коротко стриженными волосами. Стоя у клумбы, он срезал засохшие цветки георгинов и бросал их в зеленую пластмассовую тачку рядом с собой.

Он на минуту остановил на ней свой изучающий взгляд. Когда клумба осталась далеко позади, мужчина с тачкой догнал Астрид и окликнул:

– Эй, здрасьте.

Она остановилась и обернулась.

– Вы… м-м… – Он щелкнул пальцами, силясь вспомнить имя. – Это же о вас только и говорят ребята из Клуба любителей искусства?

– Астрид Свифт.

– Точно! – Он указал на ее волосы. – Косички. Я обещал ребятам поздороваться с вами, если мы встретимся.

– А, точно. Все время забываю про них. – Она запустила пальцы в волосы. Косички у Кэт получились что надо. Продержались все лето и даже не растрепались. – А вы, наверное, мистер Ригби?

– Он самый. Хьюго Ригби – управляющий поместьем.

– Приятно познакомиться.

Он бросил секатор в тачку.

– Обычно я сам садом не занимаюсь, но сейчас у нас нехватка рабочих рук. Вообще-то я нигде не могу найти Сайласа, нашего нового садовника. Вы случайно не видели его? Худой, светлые волосы.

– К сожалению, нет.

– Ну, ничего страшного. – Хьюго вытер руки о плащ. – Вы направляетесь в сторону вестибюля?

– Да, а затем в дворницкую.

– Как удачно, – сказал он. – Я вас провожу.

Их путь лежал через арку, оплетенную вьющейся розой с желтыми цветками. Астрид остановилась и понюхала один из них. Она почувствовала аромат фиалок и лимона. Он был настолько чудесный, что она невольно закрыла глаза. Затем повернулась к Хьюго:

– Сад выглядит изумительно. Это так здорово.

– Спасибо. – Он приосанился. – Мне повезло здесь работать.

– Клубу любителей искусства тоже повезло, что им разрешили заниматься здесь живописью.

– Нет, не говорите так! – Он замахал руками. – Мне очень приятно, что вы здесь собираетесь. Таким мне и хочется видеть Эбботсфорд. Чтобы посетители, завернув за угол, могли встретить художника за мольбертом, во власти своей музы.

– Хорошая идея, – одобрила она.

Хьюго выдохнул от облегчения.

– Приятно слышать. Видите ли, начальство считает меня брюзгой. Слегка старомодным.

– Уверена, вы ошибаетесь.

– Нисколько, Астрид. Но за некоторые вещи стоит бороться. – Он подошел к табличке, торчащей на углу клумбы. – Вот, например.

Астрид наклонилась и присмотрелась. Над рисунком пчелы было написано «Танцуй как пчелка».

– Простите, на что здесь надо смотреть?

– Танцуй как пчелка. – Он сделал ударение на «танцуй».

– И?

– Меня заставили их поставить! Во все парки «Английского фонда» была отправлена служебная записка с распоряжением установить интерактивные таблички для детей.

– Вот оно что.

Хьюго вытащил табличку из земли и поднял ее, держа за деревянный колышек, словно транспарант во время протестного марша:

– Почему бы просто не наблюдать за пчелами, черт возьми? Пусть они и танцуют?

– Наверное.

Над бровью Хьюго повисла капля пота. Астрид пыталась понять, в каком случае он заведется сильнее – если она согласится с ним или если будет спорить?

– Согласна.

– Хорошо. – Его щеки порозовели. – Они и в лесу везде расставлены. «Попрыгай как белочка». «Построй вигвам из сухих веток и палок». А что, если дети не хотят, Астрид?

Астрид подумывала сказать ему, что он преувеличивал масштабы проблемы. Что плохого в нескольких табличках, которые вовлекают детей в игру? Они же никак не вредят саду, ведь так? Но Хьюго, похоже, не был настроен на компромиссы.

– То же самое с социальными сетями. – Слова «социальные сети» он жестами заключил в кавычки, как будто говорил о чем-то воображаемом. – По мнению головной конторы, я должен строить отношения с посетителями. Размещать твиты каждый день… или вроде того. – Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание. – Единственный человек, с которым я нахожусь в отношениях, – это миссис Ригби, и это наше личное дело.

– Кажется, большинство компаний вынуждены заниматься подобными вещами.

– Но мы «Английский фонд». Мы не похожи на другие компании, Астрид. – Он пожал плечами. – Знаю-знаю… Я брюзга. Мне надо… – Он затих. На минуту создалось впечатление, будто он собирается поменять мнение. Как будто ему никак не поддавался ржавый ключ, застрявший в замочной скважине. – Нет-нет… – он бросил попытки. – Без традиций нельзя. Сад существует в этом виде со времен Елизаветы. И люди его любят. Я это знаю, потому что каждый вечер уношу домой гостевую книгу и читаю отзывы посетителей. Это согревает меня перед сном. Это и еще миссис Ригби.

А это он зачем сказал? Возможно, нервы. Мистер Ригби был очень напряжен.

– М-м-м, да. – Интонация Хьюго осталась безжизненной – шутка не подняла его настроение. Он посмотрел на табличку с рисунком пчелы, которую держал в руках. – Отнесу ее в кабинет. Я их собираю отовсюду, а Сайлас расставляет снова. Они ему нравятся, – проворчал Хьюго. – Он здесь всего пару дней, а уже наводит свои порядки.

Кажется, пришло время оставить Хьюго наедине с табличкой. Девушка попрощалась с ним, и он склонил голову.

– До свидания, Астрид! – сказал он серьезным тоном и с высоко поднятой головой зашагал в сторону вестибюля на входе.

Хьюго Ригби хорошо бы смотрелся здесь четыреста пятьдесят лет назад. Она так и видела его прогуливающимся по саду в длинной накидке с меховой оторочкой. Владелец поместья.

– Не забудьте оставить отзыв в гостевой книге, – прокричал он, махнув рукой через плечо, будто бросал косточку идущей следом за ним гончей.

Глава 20

В дворницкой находился только Кабир. Он стоял у шкафа и доставал из выдвижного ящика свои художественные принадлежности.

– Привет, Астрид, – поприветствовал он ее. – Как тебе шторм? – Он покачал головой, выражая изумление.

– Да уж, что-то невероятное.

– Я думал про тебя. – В его голосе послышалось беспокойство. – Каково тебе было на паруснике?

– Спасибо, Кабир. Все хорошо. На лодке безопасно, как и в обычном доме.

Достав блокнот для рисования, Кабир пролистал его, открыв на последнем рисунке. Она заглянула ему через плечо – быстрый карандашный набросок. Очертания крыши дома, возвышающегося над живой изгородью, цветочный бордюр, протянувшийся до теплицы среди овощных грядок.

– Кабир, отличная работа. Тебе удалось построить гармоничную композицию, – сказала она.

– Вышло неплохо, наверное. – Он слабо улыбнулся. Высочайшая степень похвалы, которую он позволял по отношению к самому себе.

Астрид засунула большие пальцы под лямки рюкзака.

– Не возражаешь, если сегодня я составлю тебе компанию в саду?

– Конечно нет. Я был бы этому рад.

В студии появился Фрэнк. Аннабель шла в двух шагах позади него. Он придержал для нее дверь, и Аннабель едва заметно вздрогнула от удивления.

Фрэнк видел, что Астрид обратила внимание на его жест и подмигнул ей.

– Аннабель, ты же меня знаешь… Неизменно джентльмен.

Та недоверчиво посмотрела на него.

– Спасибо, Фрэнк.

Астрид и Кабир подождали, пока эти двое возьмут свои принадлежности для рисования, чтобы вместе отправиться в сад. Разговор снова зашел о шторме, разыгравшемся накануне вечером. Аннабель его почти не заметила:

– К счастью, я живу в доме с толстыми каменными стенами, поэтому ничего не слышала.

Отправившись утром проверить свое шале, Фрэнк обнаружил, что ветром сорвало спутниковую тарелку. «А значит, – простонал Фрэнк, – придется вызывать человека из „Скай“». В результате разговор плавно перешел к Аннабель и ее новой цифровой телевизионной приставке, которая стала настоящим откровением.

– Первые несколько недель я по привычке не переключала дальше «Би-би-си Четыре», – рассказала она. – Но однажды вечером случайно села на пульт, на экране появился трехзначный номер, и… – она драматично изобразила удивление, – это был другой мир.

– Какой мир? – спросил Кабир.

– Да просто… – На мгновение она запнулась. – Очаг бескультурья. Документальные фильмы о людях со странными недугами. Люди с оранжевыми лицами, которые продают швабры и уродливые украшения. Мужчины все время смеются и подначивают друг друга. Кажется, канал называется «Дэйв»?

– Мне нравится «Дэйв», – сообщил Фрэнк.

– Даже не сомневаюсь. – Аннабель положила в сумку несколько перьевых ручек с цветными чернилами. – Но зачем вообще называть телевизионный канал «Дэйв»? Почему не Сид и не Алан?

Все молчали.

Аннабель была в ударе:

– А знаете эту функцию задержки вещания на час, если вдруг вы что-то пропустили? Есть у некоторых телеканалов.

Все кивнули.

– На канале «Дэйв» она тоже есть и называется «Дэйв Жа Вю», – она вскинула руки, как будто это была самая большая нелепость, о которой она когда-либо слышала.

– Между прочим, забавно, – усмехнулся Фрэнк. – Это напоминает название состояния, когда ситуация вроде уже случалась раньше.

– Это я поняла, Фрэнк, – ответила Аннабель сдержанно. – Я хочу сказать, что если ты не особенно стремишься включить телевизор вовремя, то второго шанса насладиться пирожным тебе давать точно не стоит.

– Аннабель, это не торжественный ужин. Это просто телек, будь он неладен. Проблема в том, что ты…

– Вот что, ребята, – вмешался Кабир, – почему бы нам не выйти на свет?

Они подхватили свой инвентарь – инструменты для рисования, сумки и складные стулья – и дружно направились к выходу. В этот раз Фрэнк не придержал дверь перед Аннабель. Астрид подумала, что оттепель в этой холодной войне наступит еще не скоро.

Впрочем, Астрид и сама хорошо знала подобные телеканалы. Она провела так много одиноких вечеров в своей лондонской квартире, бесконечно переключаясь между «очагами бескультурья». Так она открыла для себя шоу «Собаке нужен дом» – кстати, как-нибудь неплохо будет посмотреть новые выпуски, подумала она.

Дойдя до конца гравия, Фрэнк и Аннабель разошлись в разные стороны. Рен не было – она предупреждала, что, возможно, не придет. Это зависело от того, сможет ли ее подбросить отец.

Астрид и Кабир, петляя по саду, дошли до небольшого газона в юго-восточной части. Они уселись на скамейку, и Астрид достала из рюкзака блокнот для рисования и карандаши. Кабир согласился быть моделью, и она ждала, пока он установит свой мольберт.

– Кабир, почему ты захотел заняться искусством?

– То, что я делаю, настолько плохо? – Он засмеялся.

– Вовсе нет. Я не устану говорить – тебе надо перестать принижать свои достоинства. Уверенность… вот секретный ингредиент живописи.

Он установил на мольберте незаконченный рисунок.

– Видела эти маленькие флуоресцентные кружочки, которые клеят в галереях на проданные картины?

– Маленькие наклейки?

– Именно. Вот чего я хочу.

– Маленькую наклейку?

– Очень смешно, – снова засмеялся он. – Я хочу написать картину, вывесить ее на продажу, чтобы кто-то пришел и подумал: «Хочу купить эту картину». А потом чтобы на нее приклеили маленькую наклейку.

– Как символ того, что ты что-то продал?

– Для меня это нечто большее. – Он поставил коробку с акварелью на полку мольберта и открыл крышку. – Если кто-то купит мою работу в галерее за приличную цену, я точно буду знать, что создал настоящее произведение искусства. – Он замолчал и кивнул. – Вот чего мне всегда хотелось.

– Уверена, так и будет.

Астрид начала рисовать эскиз, а Кабир продолжил раскладывать принадлежности на мольберте. Кисть с ворсом соболя, квадратный лоскут белой ткани, стеклянная банка, наполовину заполненная водой. Он сел на несколько минут, чтобы полюбоваться открывавшимся видом. И продумать переходы цвета и форм.

Потянувшись было за банкой, Кабир убрал руку. Его взгляд задержался на чем-то впереди.

– Ты это видишь, Астрид? – Он показывал на изгородь вдалеке.

Астрид прекратила рисовать и встала. Да, она тоже это видела. В небо тонкой струйкой поднимался дым. Она бы его не заметила, если бы он не контрастировал с темным лесом на склоне холма. Повернувшись к Кабиру, она увидела, что он встал.

– Это праздничные костры? – спросил он.

– Похоже на то. – Астрид принюхалась. – Пахнет горелым.

Они дошли до проема в изгороди. Впереди среди грядок стояла теплица. Огород поднимался по пологому склону к большому подсобному сооружению, укрытому ветвями дуба. Вокруг ни души.

Из-под двери теплицы клубился дымок. Астрид вышла вперед и, аккуратно пробравшись между тыквами, подошла ближе. Она заглянула через стекло. Из-за дыма ничего было не разглядеть.

Кабир тронул пальцами металлическую ручку. Она оказалась не горячей, можно взяться. Отступив, прямой рукой он распахнул дверь, и наружу вырвались клубы дыма. Они подождали, пока он, поднявшись, рассеется в воздухе, – теперь стало хоть что-то видно, и они рискнули войти.

Внутри все еще было сумрачно. К едкому запаху примешивались и другие ароматы. Сладковатый землистый запах листьев и перегноя. И какой-то еще. Тошнотворно резкий.

С двух сторон стояли высокие этажерки с рассадой в горшках. Ростки помидоров ползли вверх по веревкам, подвязанным к крыше. В дальней части теплицы в клубах дыма виднелась темная фигура.

– Эй! – Астрид прошла вперед. Она слышала стук собственного сердца.

Кабир открыл вентиляционное окно в скатной крыше, и остатки дыма потянуло наружу.

– О боже… – Астрид остолбенела.

На металлическом стуле, схватившись за подлокотники, сидел мужчина. Его безжизненный взгляд был направлен в сторону выхода.

Кабир повернулся к Астрид.

– Ты как?

– Все хорошо… Не волнуйся. – Она подошла ближе и внимательно рассмотрела мужчину с ног до головы.

Стильные черные туфли на липучках.

Грязные рабочие брюки.

Простая белая футболка.

У нижнего края футболки вертикальная черная подпалина длиной пару дюймов. Как будто кто-то пытался поджечь ткань, но она не занялась.

Кабир склонился над мужчиной.

– Надо убедиться. Но думаю… – Договаривать не имело смысла. Человек был мертв.

Кабир приложил пальцы к его шее, прямо под челюстью. Через пару секунд бывший врач отнял руку и большими пальцами опустил веки покойника. Теперь мужчина выглядел умиротворенно. На вытянутом худом лице – спокойствие. Голова с копной белоснежных волос, похожих на пену для бритья, располагалась идеально прямо.

На полу с одной стороны от стула лежали сгоревшие до черных лохмотьев обрывки газеты. Догорал последний уцелевший кусок треугольной формы. Астрид затоптала его ногами, пока пламя не разошлось. Затем встала на цыпочки и открыла еще два вентиляционных окна. Они с Кабиром подождали, пока весь дым вытянет наружу из теплицы.

– Мы его знаем? – спросил Кабир.

– Мне кажется, это Сайлас – садовник. Чуть раньше сегодня я столкнулась с мистером Ригби, и он говорил, что ищет его. Описал – высокий, светлые волосы.

– Понятно. – Кабир посмотрел на часы. – Два ноль пять. Они будут задавать вопросы… Я про полицию.

– Так и будет, – сказала Астрид, а Кабир направился к двери. – Кабир, подожди. Давай внимательно осмотрим помещение.

Кабир остановился.

– Давай. Вреда не будет.

Астрид подошла к трупу. На гладком восковом лице она увидела небольшой синяк – еле заметное затемнение чуть ниже линии роста волос. В ее кармане лежал телефон, но делать фотографии показалось неуместным.

Девушка стояла сбоку от стула. Вокруг него было не обойти – спинка примыкала к каркасу теплицы. И тут она заметила красноватые отметины на коже садовника, прямо над воротником футболки. Филигранный узор, похожий на лист папоротника, который распустился у него за правым ухом. Прямо на коже. Будто рисунок. Кабир стоял рядом и тоже рассматривал отметины.

– Как странно, – сказала Астрид.

Она нашла в кармане карандаш. Поддела кончиком воротник футболки и потянула его на себя. Они оба присмотрелись к коже под футболкой. Растительный узор спускался по шее и шел до груди. Астрид поддела карандашом нижний край футболки. Узор был и там. Должно быть, он шел по всему телу от шеи до бедер.

– Так, что у нас тут есть еще?

Вдвоем они тщательно осмотрели все помещение теплицы. Поискали следы или отпечатки пальцев на стеклах. Перевернули все горшки на полках. Ползая на коленях, проверили земляной пол. Они работали быстро. Аккуратно. Оба понимали, что делали. Пытались зафиксировать в памяти обстановку, чтобы позже обсудить все детали. Искали улики.

Они закончили, когда часы Кабира показывали 14:Ничего примечательного они не нашли. Вообще ничего. Они вышли, прошли до арки в живой изгороди и перегородили ее скамьей, чтобы закрыть путь для посетителей.

Кабир позвонил в полицию. Пояснил, что он врач на пенсии. Что нет необходимости вызывать скорую помощь – нужно просто прислать кого-то, чтобы провести осмотр места происшествия и забрать тело.

Он закончил разговор и откинулся на спинку скамейки.

– Астрид? – сказал он. – А ты точно реставратор?

Она засмеялась. И сразу же почувствовала укол вины за эту реакцию. Этот несчастный садовник! Наверное, опять нервы сдают, подумала она.

– Кабир, это длинная история.

– У нас есть время.

Она рассказала ему про расследование в Шерборн-холле. Как обнаружила тело антиквара Девайна в леднике. Как жалела, что не провела больше времени в месте, где, как оказалось позже, совершилось преступление. Полиция тоже не собрала все улики. Это значило, что дело можно было распутать быстрее. В этот раз она не совершит те же ошибки.

– Просто на всякий случай, – закончила она.

– На всякий случай?

– Всего одна деталь может решить исход дела.

– Я под впечатлением. Там, в теплице, ты сохраняла спокойствие. Мы бы не увидели отметины на теле, ведь я собирался уходить.

На парковку у входа заехало несколько машин. Из них вышли родители с детьми и, подойдя к зданию с кассой, встали в очередь. Откуда им было знать, что в этот чудесный день на исходе лета из маршрута детской интерактивной игры с охотой за табличками пришлось исключить зону теплицы и огорода?

– Эти отметины, – сказала Астрид, – они очень странные, так ведь?

– Да, но я знаю, откуда они взялись.

– Правда?

– Однажды мне доводилось такое видеть. Я знаю, что случилось с садовником, – сказал он, глядя ей в глаза. – Его ударила молния.

Глава 21

Через дорогу от входа в сад стояла симпатичная каменная церковь. С западной стороны к ней прижималось кладбище с хаотично разбросанными мшистыми надгробиями. С восточной располагалась зеленая зона отдыха с каменным крестом и несколькими скамейками.

Астрид, Фрэнк и Аннабель теснились на ближайшей к дороге скамейке. Рен с ними не было. Ее отец заехал на парковку, увидел, что поместье закрыто для посещения, и сразу уехал. Оттуда, где сидели члены Клуба, хорошо просматривалась задняя часть главного дома, а также все происходящее на огороде. На котором до сих пор царило оживление.

Сначала прибыли два офицера полиции в форме. Молодой парень и женщина – старше по возрасту и, видимо, по званию. Кабир встретил их у проема в изгороди – он один должен был рассказать о находке. Они с Астрид решили, что так будет лучше. Именно он позвонил в службу экстренных вызовов, и какой смысл давать одинаковые показания. Астрид привела Фрэнка и Аннабель во двор церкви и рассказала о чудовищной находке, в том числе о версии Кабира с ударом молнии, которая, казалось, была единственно возможным объяснением произошедшего.

Сотрудница полиции какое-то время разговаривала с Кабиром. Молодой полицейский стоял рядом и конспектировал их беседу в блокноте. Затем появился мистер Ригби, и, хотя он и представился, каждый раз, когда он начинал говорить, молодой человек прекращал записывать.

Спустя еще десять минут появился мужчина в белом халате с чемоданом, фотоаппаратом и штативом. Сотрудники полиции проводили его до дорожки, ведущей к теплице. Он надел пару медицинских перчаток и вошел в помещение. Сквозь стеклянные панели виден был лишь его темный силуэт, который, изредка наклоняясь, перемещался по помещению.

Фрэнк открыл сумку и достал оттуда нечто прямоугольное, завернутое в фольгу.

– А вы знали, что вероятность смерти в результате нападения акулы выше, чем от удара молнии?

– Фрэнк, это правда? – спросила Астрид.

– Похоже на то, – сказал Фрэнк, разворачивая упаковку; внутри оказалась пирамида сэндвичей из белого хлеба и розовой ветчины. Он отделил самый верхний и передал его Астрид.

– Спасибо, Фрэнк. – Она ужасно проголодалась: мистер Ригби закрыл кафетерий сразу же после того, как узнал новость, и распустил персонал по домам.

Аннабель тоже взяла сэндвич – с опаской, – и они продолжили наблюдать.

Затем появился мужчина с черным чемоданом – его тоже провели через проем в изгороди.

– О-о, начинается! На место прибыл криминалист, – заявила Аннабель авторитетно.

– Аннабель, ты знаешь, как полиция проводит работу на месте преступления? – спросила Астрид.

– Только из телесериалов. В моем любимом сериале сюжет построен вокруг дерзкой героини-коронера и ворчливого копа.

– Кто бы сомневался, – сказала Астрид.

– Да уж, – ответила Аннабель. – Он называется «Коронер». От некоторых сцен бросает в дрожь, но я не в силах оторваться.

– На самом деле… – Фрэнк глубоко задумался, – если ты живешь вдали от моря, акулам тебя никак не достать.

– О чем это ты, Фрэнк? – спросила Аннабель.

– Про то, что умереть от молнии более вероятно, чем от нападения акулы. Ну разве что ты швейцарский фермер. В таком случае стоит опасаться коров. Так что это утверждение… м-м-м. – Он замолчал. А затем добавил: – Эй, я знаю шутку про человека, которого ударила молния на поле для гольфа. Хотите расскажу?

– Фрэнк, – возмущенно проговорила Аннабель, – момент не слишком подходящий. И мы на территории церкви.

– В шутке и священник есть. Это меняет дело?

Аннабель покачала головой. Фрэнк вопросительно посмотрел на Астрид.

– Давай потом, Фрэнк?

Оба сотрудника полиции стояли в ожидании у двери теплицы. Внутри криминалист делал снимки. Время от времени теплицу, словно фонарь, освещала вспышка.

– Интересно, используют ли они эти штуки с синим светом? – спросила Аннабель.

– На самом деле этот свет называют черным. Это коротковолновое ультрафиолетовое освещение, – уточнила Астрид.

– Ого… расскажи, – тонким голоском попросила Аннабель.

– Я использую такой свет для сканирования картин – чтобы выявить следы недавней реставрации. Или увидеть более раннюю версию картины под верхним слоем краски.

– Как это работает? – Аннабель впервые оторвала взгляд от сада, с тех пор как они устроились на скамье, и нетерпеливо посмотрела на Астрид.

– А вот как. Некоторые предметы светятся в ультрафиолете. Например, определенные минералы в масляных красках, особенно свинец. А еще бытовая химия – моющие средства, тоник, антифриз. Они тоже светятся. Конечно, на месте преступления обычно ищут другие вещества.

– Ты имеешь в виду кровь и… – Аннабель перешла на шепот, – и физиологические жидкости.

Фрэнк оживился:

– В этих детективных сериалах всегда одно и то же. Герои входят в помещение. Любое. Кухня, библиотека… неважно. А затем они включают этот фонарь с синим светом, и пятна повсюду. На стенах. На шкафу.

– Фрэнк, прошу тебя… – запротестовала Аннабель.

Но Фрэнк продолжал:

– Как будто официант пробегал мимо и опрокинул поднос с супом.

Аннабель содрогнулась от отвращения.

– Ну спасибо, Фрэнк.

У входа на парковку на другой стороне дороги показался Кабир. Он посмотрел в обе стороны, хотя за то время, пока они сидели на лавочке, мимо проехала всего пара машин. Он быстро подошел к скамейке. Все потеснились, чтобы дать ему место.

– Спасибо, что пообщался с полицией, Кабир, – сказала Астрид.

– Не за что.

– Что они сказали?

– Ничего особенного. Я поделился с ними, что уже видел жертв удара молнии. Именно поэтому у меня не возникло никаких сомнений насчет этого случая. Они взяли мои контакты и сказали, что, возможно, свяжутся.

Члены Клуба не отрываясь смотрели вперед. Как бы жутковато это ни звучало – Астрид это понимала, – она ждала, когда будут выносить тело из теплицы. Они все ждали. Фрэнк передал Кабиру через остальных сэндвич, и тот моментально с ним расправился.

– Как думаешь, Кабир, они захотят поговорить со мной? – спросила Астрид.

– Я упоминал тебя, но, по-видимому, это их не сильно заинтересовало. Они считают это происшествие аномальной случайностью. Что, вероятно, соответствует действительности.

– Ты так думаешь? – спросила Астрид.

– Похоже на то. Вчера после обеда была гроза, и Сайлас решил укрыться в теплице. Металлический стул соприкасался с металлическим каркасом. Поэтому, когда молния попала в теплицу, у него не было шансов. Он оказался не в то время и не в том месте.

– А какова наша версия относительно времени смерти? – спросила Аннабель.

Она впервые использовала слово «наша». Однако это прозвучало совершенно естественно. Здесь, на этой скамейке, у них и правда возникло чувство единения.

– Так, – сказала Астрид, – на яхте было видно, что молния пришла со стороны мыса. Помню, я посмотрела на часы на радио – было четыре пятнадцать. Или около того.

– Я был в Ярмуте, сидел в пабе «Адмиральский герб», – подхватил Фрэнк. – Примерно в миле отсюда. Буря началась в четыре тридцать. Помню, как сказал Деррику, владельцу паба, что без пострадавших не обойдется. Значит четыре пятнадцать похоже на правду. – Он прикончил последний сэндвич и скомкал из фольги шарик. – Кабир, а что происходит с человеком при ударе молнии?

– Хм… – Кабир вытянул ноги, пытаясь разогнать кровь. Вчетвером на лавочке стало еще теснее. – Вообще-то, как повезет. Любые последствия – от легких ожогов до, скажем, того, что произошло с Сайласом. Напряжение в разряде молнии достигает десяти миллионов вольт. Возможны глубокие ожоги мышечной ткани, особенно вблизи костных структур. Они обладают самым высоким сопротивлением электричеству.

– Потрясающе, – манерно протянула Аннабель.

Кабир продолжил:

– Удар молнии может спровоцировать остановку сердца. Или поджарить мозг. В результате он перестанет посылать сигналы остальным частям тела.

– Какие сигналы? – спросил Фрэнк.

– Например, о том, что нужно не забывать дышать.

Все трое скорчили гримасы и почти синхронно сделали вдох.

– А от чего зависит, отделается ли человек легкими травмами или погибнет? – спросила Астрид.

– Обычно от проводимости. Скажем, от того, надел ли человек обувь на резиновой подошве или резиновые сапоги.

Астрид воспроизвела в памяти обстановку внутри теплицы. Она отчетливо помнила стильные черные ботинки на липучках и резиновой подошве Сайласа. Это показалось странным. И его чистую белую футболку. Все это не вязалось с его грязными рабочими брюками. Другой обуви или одежды в теплице не было видно. Значит, он переоделся до того, как там укрыться.

Подъехавшая по дороге карета скорой помощи завернула на парковку. Сирена была отключена. Члены Клуба дружно наблюдали, как два врача в зеленых комбинезонах выкатили из задних дверей носилки и, маневрируя по саду, двинулись в сторону теплицы. Они затащили носилки внутрь, а когда вышли, на них лежал Сайлас, укрытый голубой простыней.

Через несколько минут карета скорой помощи уехала, по-прежнему без сирены. Оба сотрудника полиции и криминалист вышли на парковку. Мистер Ригби выскочил из вестибюля, чтобы их проводить: он махал вслед их машинам, как будто прощался с родственниками, которые покидали его дом после длительного и приятного пребывания и вскоре должны были вернуться. Хотя очевидно, что они не вернутся. На дорожке не натянули преграждающую путь черно-желтую ленту. Теплицу не укрыли белым защитным брезентом. Они закончили тут свои дела.

– Ну что, все? – спросил Фрэнк. – Дело закрыто.

Он как будто читал мысли Астрид.

– А вот и нет! – С трудом выбравшись из тесно сидевшей компании, Аннабель встала с лавочки. Она повернулась к остальным: – Мы должны провести собственное расследование.

Астрид ждала, что кто-то начнет возражать. Например, Фрэнк мог раскритиковать эту идею, в очередной раз затеяв привычные препирательства с Аннабель. Но они все согласно кивнули. Тщательно обдумывая эту мысль. Понимая, что они не в силах отказаться от этого приключения. Именно поэтому детективные сериалы имели такую популярность – в реальной жизни мало кому выпадает расследовать смерть при загадочных обстоятельствах.

«Ультрафиолетовый фонарик!» – вспомнила Астрид. Она демонстрировала Селесте принцип его работы на их с сестрой совместном портрете. И вместо рабочего чемодана положила его в рюкзак. Покопавшись, она достала приборчик и теперь держала его перед собой на вытянутой руке.

– Это то, о чем я думаю? – воскликнула в предвкушении Аннабель.

– Именно, – ответила Астрид. – Фонарик криминалиста.

Глава 22

На парковке остались только их машины. Белый автофургон Фрэнка, черный «приус» Кабира и лимонно-желтый «битл», который Аннабель окрестила «Солнечный пони».

Мистер Ригби прочесал сад и, убедившись, что на территории никого нет, запер ворота бывшей хозяйственной постройки на входе и с ревом уехал на своем «ягуаре». Наверняка, увидев их машины на парковке, он подумал, что они куда-то ушли. Может быть, на пляж, на который можно было пройти по дорожке от церкви. Перед тем как уехать, он выставил у входа указатель «Сад закрыт», подперев его дорожным конусом.

Как только «ягуар» исчез из виду, все четверо быстро поднялись с лавочки. Они прекрасно осознавали серьезность того, что собирались проделать, но это не особенно их волновало. Незаконное проникновение на территорию владения «Английского фонда» и осмотр места смерти. Про такое не напишешь в гостевой книге.

Они решили подняться по дорожке через лес, а затем проникнуть в сад с другой стороны долины. Грунт был сухой, и они продвигались очень быстро. Сначала по узкой дороге между кронами росших с обеих сторон берез – глубокой, изъезженной колее на шесть футов ниже обочины. Вероятно, это была старая вьючная тропа, которую столетиями топтали копыта лошадей и ноги путников.

Затем компания свернула на узкую тропу, которая петляла по ковру прошлогодних зимних листьев. Поверх втоптанного в землю старого забора из сетки рабицы. Затем пошла по более широкой дороге под гору. Наконец они добрались до указателя с дубовыми листьями и желудями. Они снова были на территории «Английского фонда».

Когда члены Клуба поравнялись с огородом, Астрид вышла вперед и повернулась к ним лицом.

– Думаю, можно не тратить время на теплицу. Мы основательно ее изучили. Верно, Кабир?

Тот кивнул.

– Хозяйственную постройку, напротив, стоит осмотреть, – продолжила она. – Полиция даже не потрудилась туда зайти.

Все согласились; Астрид забралась в заросли и, придерживая ветки, пропустила остальных. Она нагнала их у постройки и открыла дверь.

Как только они вошли, в нос ударил запах плесневелой земли и старой древесины. Еле уловимо пахло чем-то резким и химическим, вероятно, от банок с краской на полке у дальней стены. К двум другим стенам были приставлены садовые инструменты – лопаты, вилы и садовые ножницы. И деревянный ящик, заполненный металлическими лопатками и перчатками.

– Что конкретно мы ищем? – спросил Фрэнк, закрывая дверь.

– Не знаю, – сказала Астрид, обводя взглядом помещение. Свет, проникавший через единственное окно, позволял ясно видеть вокруг. На крючке сбоку от двери висел вощеный плащ. – Я проверю карманы.

Астрид не пришлось говорить остальным, что делать. Работа нашлась для каждого. Кабир направился к полкам и принялся передвигать банки с краской. Фрэнк осматривал стены и полы. Аннабель обследовала садовые инструменты, проводя пальцем по краю полотен и лезвий, чтобы проверить их остроту или, как, очевидно, она думала, смертоносное действие.

Ничего любопытного не обнаружилось. Астрид взяла грязный пакетик семян, который нашла в кармане плаща, и положила обратно.

– В таком случае пора пускать в ход ультрафиолетовый фонарик, – с воодушевлением сказала Аннабель.

Астрид сняла вощеный плащ с крючка и завесила окно. Помещение погрузилось в темноту, и лишь тонкая полоска света пробивалась в щель под дверью. Кабир нашел старый мешок из-под картошки и заткнул им щель – теперь стало совсем темно.

– Отлично, – сказала Астрид, доставая из кармана фонарик. Она включила его и подняла – мягкий голубой свет дымкой заполнил помещение. Она медленно повернула фонарик по кругу, остановившись на Аннабель. Ее ожерелье светилось неоновым синим цветом.

– Ого, смотрите, – удивилась Аннабель, перебирая пальцами камни в ожерелье.

– Это же янтарь, верно? Янтарь как раз из тех минералов, которые светятся флуоресцентным светом.

– Да, это янтарь. Мне привез его муж из командировки в Прагу. Камни…

– Аннабель, всем плевать, – раздался голос в темноте.

– Фрэнк, я все слышала! – воскликнула Аннабель.

– Так, давайте сконцентрируемся. – Астрид направила свет на полки. Несколько этикеток на банках с красками ярко вспыхнули белым неоновым цветом. Подойдя ближе, она прошлась фонариком по обеим стенам. Возле пола. Направила вверх, на потолок. Ничего. Ни одной точки или пятна. Ничего подозрительного. – Сожалею, но мне кажется, мы ничего не найдем, – сказала она, резко опустив руку.

– Постой, – прошептал Кабир. – Там в углу, около двери, что-то было.

Они все посмотрели в угол. Несколько секунд их зрение привыкало. За сваленной в кучу мешковиной они увидели бледное сияние. Астрид подошла, отбросила мешковину, взяла обнаруженную там пару ботинок и подняла их. Светящимися предметами оказались белые спортивные носки – в каждом ботинке. Она выключила фонарик.

– Фрэнк, снимешь плащ с окна?

Свет заполнил сарай, и они зажмурились. Астрид внимательно рассмотрела ботинки и сказала:

– Это всего лишь носки. В некоторые стиральные порошки добавляют флуоресцентные красители.

– Интересный факт – подошел бы для викторины в пабе, – отметил Фрэнк.

Астрид поставила один ботинок на пол и перевернула второй. В выемке между каблуком и подошвой застряла желто-коричневая глина. Такая же грязь присохла на кромке между верхом ботинка и подошвой. Девушка сковырнула ногтем кусочек глины под каблуком и растерла между пальцами. От возбуждения по телу побежали мурашки. Наконец-то, подумала она. Первая улика, которая свидетельствовала о том, что смерти Виктора и Сайласа связаны.

– Что это? – спросил Кабир. Он заметил, что Астрид улыбается про себя.

– Точно такую же грязь я нашла на ботинках Виктора Лича. Тех, в которых он был в день смерти.

И Астрид рассказала, как ездила в дом на тупиковой улице, чтобы встретиться с вдовой Виктора. Как предложила той отвезти мешок с его одеждой в благотворительный магазин. Как изучила содержимое мешка. Она не стала пускаться в детали в этой части истории, так как не была уверена, что они одобрят обман новоиспеченной вдовы. Оказалось, ей не стоило волноваться. Они все сказали, что сделали бы то же самое.

– Итак, что нам дает эта новая информация, Астрид? – спросила Аннабель.

– Это означает, что Виктор и Сайлас посещали одно и то же место.

– Продолжай… – Аннабель круговыми движениями подмахивала ладонью в ее сторону. Как будто пыталась заставить Астрид произнести вывод, к которому пришла сама.

– И в течение сорока восьми часов после этого оба были мертвы.

– И это значит?

– Да, в общем…

– И это значит… – Аннабель вышла на середину помещения, – что мы имеем дело с двойным убийством!

Она подняла руки. Словно чемпионка по гимнастике после только что совершенного идеального приземления. В ожидании объявления судейских оценок.

– Погодите… Погодите… – Кабир приглушил радость победы Аннабель. – Мы кое-что не учли, так ведь?

– Именно. – Астрид знала, к чему он вел.

Кабир продолжил:

– В Сайласа попала молния. Именно так он и погиб. Прости, Аннабель, но чтобы такое подстроить, надо быть богом.

– Видимо, да. – Аннабель, признав поражение, вернулась к полкам и рассеянно взяла красную бутылку удобрения для помидоров.

Астрид нашла в рюкзаке свой кошелек из китайского шелка и достала из него очередной чек.

– В любом случае мы сильно продвинулись. Нам нужно узнать, откуда взялась эта глина. – Она положила несколько крупинок грунта в середину чека и свернула его.

Аннабель поставила на место бутылку и подошла к ней.

– Хорошая мысль, – сказала она, наблюдая, как Астрид складывает бумажный квадратик в кошелек. – Правда, это лучше бы сложить в прозрачный пакет с застежкой. Но уж как есть.

Они продолжили обсуждать желто-коричневую глину – откуда она могла взяться. Фрэнк давно занимался строительством на острове, но он никогда не встречал глину такого цвета. Кабир сказал, что он исходил весь остров вдоль и поперек и никогда не видел ничего подобного. Где-то залегал пласт редкой глины. Но где?

Пока они разговаривали, Фрэнк достал рулетку, которая, по его словам, всегда лежала у него в кармане, и сделал замеры помещения. Он пояснил, что это никак не связано с делом. Ему нужен новый сарай, а у этого были идеальные пропорции.

Они выбрались на свет и закрыли за собой дверь.

– Итак, достаем телефоны, – Аннабель запустила руку в свою сумочку от Орлы Кили и достала розовый смартфон. – Знаете, что нам нужно сделать?

Все посмотрели на нее непонимающе.

– Нам нужно создать группу в «Ватсапе». – Она сделала паузу. – Давайте назовем ее «Клуб любителей искусства и расследований».

Глава 23

Встав на рассвете, Астрид поехала на велосипеде к мысу. Она почти не спала – одни и те же мысли крутились в голове без конца. Удар молнии. Подстроить невозможно? Глина. Совпадение слишком невероятное, чтобы его игнорировать?

В глубине души она признавала, что до сих пор просто хотела видеть смерть Виктора подозрительной. Ей нужно было отвлечься от собственных проблем. А теперь сомнений не осталось. Вокруг творилось что-то жуткое.

Она проехала последние сто ярдов привычного маршрута. Крутую тропу усеивали острые обломки известняка. Зато никакой грязи. Где же та желто-коричневая глина? Та, в которую наступил совершенно здоровый мужчина перед тем, как утонуть. Там, где не было ни души.

Глина, в которой испачкался и садовник. А потом встретил смерть от удара молнии.

Глина откроет истину. Она ключ к разгадке.

Астрид добралась до вершины холма, и перед ней предстал остров Уайт. Ее любимый местный пейзаж. Все уголки этой части острова видны как на ладони.

На юге – отвесные скалы и аспидно-серый Ла-Манш.

На западе – мыс, который вздымается вверх, а затем резко обрывается к островам Нидлс.

На юго-востоке – луг, спускающийся к белому скалистому склону, разбитому водами бухты Фрешуотер. Будто выстиранное белье сняли с веревки и пришпилили к земле.

На севере – пролив Те-Солент в утреннем тумане. Вклинивается в щербатые заливы Тотленд, Ярмут и Алум. Кое-чего она раньше не замечала. Со стороны залива Алум была автостоянка и несколько белых зданий. Над скалой нависала опора канатной дороги, спускавшейся к морю. Видимо, какой-то парк развлечений.

Астрид снова села на велосипед и направилась по травянистой тропинке на восток; теперь ехать стало легче. В воздухе стоял аромат белого клевера и ванили от кустов колючего дрока.

Низко над травой сновали ласточки, ловя мух у коровьих лепешек. Птицы взмывали над обрывом и, опуская крылья, резко поворачивали назад. Ласточки проводят большую часть жизни в воздухе. Так было написано в одной книге дяди Генри. Они совершают перелеты в Африку и обратно, питаются и спят на лету. Недавно Астрид нашла молодую ласточку в поле недалеко от Хэнбери. Та по какой-то причине упала на землю и не могла подняться в воздух. Астрид посадила птицу на каменную ограду и дождалась, пока она наберется сил и улетит. Возможно, и эта ласточка тоже была здесь. И летела вниз по склону с Астрид наперегонки.

У памятника Теннисону девушка сбросила скорость. Затем свернула на север и поехала по тропе между кустов дрока, мимо ферм и пшеничных полей, подпрыгивая на выбоинах, пока не добралась до мутной реки Яр – к лодке она вернулась примерно к семи.

Астрид съела на завтрак миску пшеничного печенья – размером и текстурой оно походило на губку для мытья посуды, но с молоком и нарезанным бананом оказалось довольно вкусным. Затем девушка закончила портрет Кабира, который едва успела набросать накануне. Поскольку было еще рано, у нее оставалось время проверить в интернете теорию Фрэнка о том, что акулы опаснее молний. Как выяснилось, он неправ. Хотя и недалек от истины.

В среднем за год от удара молнии в мире погибает около двух тысяч человек. Акулы уносят примерно полдюжины жизней. Удивительно, но коровы в пять раз опаснее акул. «Может, поэтому швейцарские фермеры надевают коровам на шеи колокольчики, – подумала Астрид. – Чтобы услышать, если рогатая подкрадется».

Пора было идти работать.

Астрид залила кофе в термос и пошла на главную улицу купить уже ставший привычным обед – «бизнес-ланч» в таинственном супермаркете. Сэндвич, снек и напиток на выбор из холодильного шкафа в конце зала стоили вместе три фунта стерлингов. Конечно, задача была проста – выбрать то, что стоит по отдельности как можно дороже. Зачем брать за фунт бутерброд с яйцом и кресс-салатом, если есть «тройной сыр» за два? Кроме того, нужно взять огромный пакет чипсов из тортильи и самый дорогой энергетический напиток. Натуральный. А не тот, из-за которого тянет кататься на сноуборде или вопить на всю улицу.

Астрид удалось собрать обед на 6,27 фунтов – и заплатить в итоге три. Своего рода маленький триумф, благодаря которому она вышла из магазина в приподнятом настроении. Кэт бы ею гордилась. Астрид отправила подруге открытку с острова, и они обменялись кучей сообщений. Хотя о том, что ее втянули в очередное расследование, Астрид не упоминала. Позже они наверстают упущенное. Увы, от отца до сих пор не было ответа.

К четырем дня, спустя семь часов работы подряд с тридцатиминутным перерывом на обед, Астрид сфотографировала и осмотрела последнюю картину. Она отошла от длинного стола и хрустнула костяшками пальцев. Теперь оставалось лишь написать отчет для Энди Марриота.

Дальнейшее зависело от Селесты, единственной наследницы поместья Уэйдов. Она могла бы выплатить то, что хотела получить налоговая служба, а затем продать коллекцию вместе с домом. Астрид сняла со стола пылезащитную ткань, сложила и убрала в чемоданчик. Затем направилась к двери. Прошла под каноэ из тюленьих шкур и вымпелами, свисающими с балок. Затем миновала гальюнные фигуры по обе стороны двери и спустилась на два лестничных пролета.

На первом этаже она остановилась. Не покидало ощущение, что уходить слишком рано. Впервые осматривая дом, она обнаружила две запертые комнаты. Возможно, стоит проверить их еще раз.

Ближайшая была по-прежнему заперта. Астрид, повинуясь инстинкту, провела рукой по верху дверной коробки. И вскоре действительно ощутила под пальцами холод металла – нашелся маленький ключ. Она вставила его в замок и повернула. Дверь скрипнула, Астрид протянула руку и нащупала выключатель. Перед ней была узкая комната, синие бархатные занавески на окне закрывали вид на сад позади дома.

У дальней стены стояла кровать. Без постельного белья. Чехлы защищали от света и пыли только кресло и шкаф. Словно кто-то начал укрывать мебель, но передумал и ушел. Комната принадлежала подростку. Астрид поняла это с первого взгляда. На письменном столе среди смешных фигурок и пушистых ручек лежат учебники. Стены увешаны плакатами. С парусными лодками, рассекающими волны высотой с дом. Покоряющими нефритовые моря. И карта мира с красными булавками. Настенный календарь, открытый на августе 2018 года.

Не раздавалось ни звука. Дом спал – и ждал, чтобы его разбудили. Чтобы заново покрасили. Чтобы помыли окна, впустив солнечный свет. Чтобы въехала другая семья и написала для него новую историю.

Он в ожидании. Совершенно неподвижен. Лишь кирпичи, стекло и обои. Безжизненный, ведь в этой комнате все замерло. Комнате Харлоу Уэйд.

В городе царило оживление, чему Астрид была весьма рада. Найдя комнату Харлоу, она ушла из дома и даже не обернулась.

Шагая по главной улице, Астрид на другой ее стороне увидела покидающую магазин Рен. Та направлялась на площадь. Астрид прибавила шагу и догнала коляску девушки.

– Привет.

Рен подняла на нее глаза и улыбнулась.

– Привет, Астрид. Как дела?

– Хорошо, спасибо. А ты чем занимаешься?

– Покупаю принадлежности для рисования. – Она похлопала по большой черной папке. – Нужно обновить портфолио.

Астрид взглянула на часы – половина пятого.

– Не хочешь пить? Или поесть?

Они сели за столик около «Кумушки». До закрытия оставалось всего полчаса, и зал уже опустел. Девушки решили заказать кофе с пирожными. Астрид настояла на том, чтобы угостить Рен, – «Мне в удовольствие, не спорь», – поскольку она порядочно сэкономила на обедах. Она объяснила свою тактику, Рен вежливо выслушала, а затем сказала:

– Я уже давно так делаю.

– Правда? – Астрид неожиданно для себя слегка расстроилась. – Удалось набрать больше, чем шесть двадцать семь?

– Ага, шесть и пятьдесят девять – если взять ветчину и тройной сыр.

– М-м… Умно.

Они обе рассмеялись. Мелоди подошла к их столику, чтобы принять заказ: два кофе и два кусочка «Красного бархата», который она порекомендовала. День подходил к концу, поэтому она отрезала большие куски торта – «теперь-то экономить ни к чему».

Когда официантка ушла, Астрид попросила Рен показать портфолио. Та медленно протянула папку через стол. Пока Астрид листала работы, Рен сидела молча, крутя серебряные кольца на пальцах. И старалась не смотреть Астрид в глаза.

В папке оказалось множество набросков и картин, от фрагментов пейзажей и деталей деревьев и цветов до полноразмерных композиций. Королевы-воительницы позируют на фоне ночного неба, украшенного бледными лунами. Драконы ловят гоблинов когтями. Наверное, Рен вдохновлялась видеоиграми, о которых Астрид никогда и не слышала. На каждом следующем листе рисунки становились все лучше, а техника увереннее. Рен справлялась с чем угодно.

– Ты знаешь, что ты блестящий художник, Рен?

– Ох… Спасибо, – сказала Рен, не поднимая глаз.

– Нет, это действительно так, – отрезала Астрид. – И я хочу, чтобы ты не сомневалась в себе.

Рен убрала волосы с лица и посмотрела на нее.

– Хорошо, не буду.

– Ты отлично владеешь многими техниками. Акварелью, маслом, тушью. И во всем виден твой собственный стиль. – Астрид стала убирать рисунки обратно в папку. – Что ты собираешься делать с таким талантом, Рен?

Та пожала плечами.

– Будешь куда-то поступать?

– В конце лета меня ждут в Королевском колледже искусств в Лондоне.

– Ого, – присвистнула Астрид. – Одно из лучших учебных заведений в Британии.

Рен взяла папку со стола и положила рядом с собой. Она позволила волосам снова скользнуть ей на глаза.

– Вряд ли я туда поеду.

– Как это?

– Сложно объяснить. – Рен отодвинулась от стола и посмотрела на море.

– Рен, послушай. Это не мое дело, но я должна тебе сказать: ты обязана туда поступить. У тебя невероятный талант, нельзя растрачивать его попусту.

Мелоди снова подошла к ним, на сей раз неся перед собой поднос.

Рен прошептала:

– Посмотрим.

В ее голосе звучала неуверенность. Затем она облокотилась на край стола и потерла руки.

– Выглядит аппетитно, – сказала она, пока Мелоди расставляла перед ними чашки и тарелки с тортом. Дискуссия о художественном колледже явно закончилась.

С минуту они ели молча, и торт понемногу возвращал Рен к ее обычному восторженному состоянию.

– Неплохо, да? – спросила Астрид.

– Великолепно.

Их телефоны запищали одновременно. Обе вскинули брови. Астрид полезла в сумку. Рен достала свой из кармана под подлокотником кресла. Они прочитали сообщение, затем Астрид проговорила:

– Значит, насчет чата Аннабель не шутила.

Рен зачитала вслух, хотя Астрид на своем экране видела то же самое: «Добро пожаловать в Клуб любителей искусства и расследований! Здесь будет собрана вся информация, улики и теории о смертях Виктора Лича и садовника Сайласа».

– Смерть садовника… – ошеломленно произнесла Рен.

Астрид отложила телефон.

– Я как раз собиралась тебе рассказать. Вчера сады были закрыты не просто так. Произошло кое-что очень странное.

Следующие пять минут Астрид описывала случившееся. Начиная с того, как они с Кабиром нашли в теплице тело Сайласа. И заканчивая необычной грязью на его ботинках, такой же, как на обуви Виктора Лича.

Рен проглотила остатки своего торта. Она провела по тарелке пальцем и облизала его.

– Будет здорово. Вместе мы точно сможем решить загадку.

Астрид положила вилку на тарелку и скрестила руки на груди.

– А вот я не уверена, что затея хорошая.

БИП

Они дружно схватили телефоны.

– Ну, началось, – сказала Рен. – Фрэнк в чате.

Фрэнк:

С удовольствием возьму управление на себя, Аннабель.

БИП

Аннабель:

Благодарю, но вести расследование буду я.

– Ситуация выходит из-под контроля, – прокомментировала Астрид. – Я уже наврала с три короба капитану порта – даже не спрашивай! – и не хочу больше привлекать внимание.

БИП

Фрэнк:

(На экране появилось небольшое видео. Три секунды малыш с торчащими зубами качает головой, словно чем-то озадачен.)

БИП

Аннабель:

Давай не будем использовать гиф-файлы в этом чате, Фрэнк.

БИП

Фрэнк:

Вчера огроменного поймал!!!! 37 фунтов, на кукурузу и ветчину. Крючок 16.

БИП

Аннабель:

Что?

БИП

Фрэнк:

Прошу прощения. Хотел отправить в чат рыбаков.

– Я же говорила, – сказала Астрид. – Скоро начнется полная неразбериха. А у меня – большие проблемы.

– Да ладно тебе, Астрид. – Рен молитвенно сложила руки. – Будет весело.

– Что-то я сомневаюсь…

Мелоди подошла забрать тарелки и пустые чашки. Сказала, что кафе закрывается, однако они могут оставаться сколько захотят. Пока она говорила, их телефоны неистово гудели. Астрид оплатила счет, оставив щедрые чаевые.

Рен поблагодарила ее и тут же вернулась к чтению сообщений:

– Кабир заинтересовался.

Кабир:

Возможно, мне удастся заполучить оба отчета о вскрытии. Осталось несколько рабочих контактов.

Аннабель:

Это было бы чудесно! А тебя не накажут?

Кабир:

А как меня могут наказать? Уволят, что ли?

Фрэнк:

Действуй!

– Видишь ли, Астрид… Эти люди многое умеют. – У Рен от волнения блестели глаза. Было приятно видеть ее приободрившейся. – Вместе мы справимся с головоломкой.

БИП БИП БИП

Аннабель:

Астрид и Рен, а вы с нами?

Кабир:

Присоединяйтесь. Вы нам нужны.

Фрэнк:

(Еще одна анимированная картинка. На этот раз – рыжий кот с огромными глазами и опущенной мордой. А внизу надпись: «Ну пожалуйста».)

Астрид смиренно подняла руки вверх.

– Хорошо, сдаюсь.

– Так-то лучше! – Рен печатала сообщение, проговаривая его вслух. – «Астрид сейчас со мной, и мы определенно участвуем. Да здравствует Клуб!»

Затем она выставила вперед кулак, чтобы Астрид стукнула по нему своим. Взгляд Рен упал на ее часы.

– Ой, мне пора.

– Отец тебя заберет?

– Нет-нет. Он не знает, что я здесь. На автобусе доберусь.

– Хорошо, увидимся позже.

Рен развернулась и покатила по тротуару к автобусной остановке. Зеленый двухэтажный автобус с надписью «Южный Вектис» на боку как раз остановился у обочины. Водитель вышел и помог Рен попасть в салон. Телефон Астрид издал несколько гудков. Очевидно, новость о том, что группа укомплектована, всех воодушевила.

Астрид не могла не признать, что каждый из них вносит свою лепту. У нее есть навыки искусствоведческой экспертизы, Фрэнк и Рен знают все о местных, Аннабель… Ну, возможно, Аннабель поделится какими-нибудь полезными знаниями из телесериала. Если сможет немного расслабиться. И поладит с Фрэнком. Тогда, вероятно, что-то из этой команды и получится.

Глава 24

Астрид осталась за столом, довольная тем, что ей больше не нужно никуда идти. Она достала альбом для рисования и набросала по памяти портрет Рен. Затем вытянула ноги и просто сидела, глядя на последние золотые лучи солнца. Она посмотрела на ограждение пирса. Поручни почти на уровне груди. Могла ли Синтия Лич перебросить через них мужа? Она достаточно сильна, чтобы, нисколько не напрягаясь, поднять два металлических садовых стула, а как насчет рослого мужчины? Еще один вопрос.

К свободному столику подошла семья из пяти человек. Они отодвинули стулья и сели, отец семейства торжественно положил на середину стола белый полиэтиленовый пакет. Каждому досталось по коробке с фиш-энд-чипс. Астрид наблюдала, как дети рвут бумажные обертки и запускают руки в еду.

Десять минут спустя из кафе показалась Мелоди. Она заперла боковую дверь, прошла мимо входа на пирс, миновала ряды припаркованных машин. Достигнув каменного стапеля, она остановилась и бросила быстрый взгляд через плечо. Затем словно крадучись спустилась к берегу.

Астрид сочла ее поведение странным. Мелоди дважды проверила, не следят ли за ней. Достаточно веская причина начать слежку. Астрид собрала свои вещи и направилась к пирсу.

Она перегнулась через ограждение справа. На полоске берега внизу следов Мелоди не оказалось. До воды было всего двадцать ярдов. Так что Мелоди никак не могла пойти в ту сторону. Видимо, она свернула и зашла под пирс.

По другую сторону от пирса находился еще один небольшой участок галечного пляжа у подножия веранды отеля «Георг». Мелоди не видно. Значит, она под пирсом.

Большие деревянные доски настила были плотно подогнаны друг к другу и заглянуть под пирс не удалось. До Астрид лишь доносился плеск волн о скалы. Она покинула пирс и пошла по маршруту Мелоди мимо припаркованных машин и вниз по стапелю.

Путь преграждала груда камней. Астрид перелезла через них и постояла, часто моргая, пока глаза привыкали к темноте. Мелоди сидела на сухом песке, прислонившись спиной к гладкому камню. Она выдохнула облако серого дыма. Астрид уловила запах марихуаны.

– Не возражаешь, если я к тебе присоединюсь?

Мелоди смотрела прямо перед собой, на небольшие волны вокруг пирса.

– Конечно… – сказала она сонно. – Я освобожу место.

Она подвинулась, и Астрид села рядом с ней. В пяти ярдах впереди по песку неслись легкие волны, гул эхом отражался от досок над головами.

– Симпатичное местечко, – сказала Астрид. – Будь я подростком, пришла бы в восторг.

– Я люблю здесь курить. – Мелоди сделала долгую затяжку, кончик сигареты светился оранжевым. Затем девушка выпустила дым из носа. – Спускаюсь сюда после смены, чтобы снять напряжение.

Над ними по доскам шла семья. Было прекрасно слышно, как ребенок выпрашивает у родителей шоколад.

– Вот это акустика, – заметила Астрид.

– Да, здорово. Можно послушать, что говорят люди… если нужно настроиться. – Она уперлась каблуками в песок. – Ты когда-нибудь работала официанткой?

– Одно или два лета в университете. Платили неплохо. Но клиенты…

– И не говори.

– Они по большей части вполне нормальные. Но бывают такие парочки…

– Которые на свидание приходят, да?

– Да, хуже не придумать. – Астрид прислонилась спиной к камню. – Особенно мужчины. Сначала просят попробовать вино, потом делают вид, что оно никуда не годится, и требуют заменить. Приносишь то же самое – и им все нравится.

Мелоди усмехнулась.

– Хочешь затянуться? – Она предложила Астрид сигарету.

– Нет, спасибо. Не по мне.

– Ну ладно.

– И еще это их щелканье пальцами, – продолжила Астрид. Она понизила голос. – «Могу я получить чек?» – Она засмеялась. – Как будто застряли в голливудской романтической комедии из девяностых.

– И не говори, – повторила Мелоди. – А теперь все помешаны на аллергии.

– Правда?

– Ага, мы в кафе уже с ног сбились. Приходится. Орехи. Молоко. Пшеница. Все предусмотрели? Тогда придет посетитель с аллергией, о которой никто никогда не слышал. Как сегодня. Одна напыщенная мадам… Вся из себя яхтсменка. Вроде бы остановилась в Каусе. Я, говорит, умру, если съем каперсы.

– Каперсы?

– Ага. Что бы это ни было. Я ей, мол, впервые такое слово слышу. А она мне: «Ну, тогда я не собираюсь играть в русскую рулетку с вашим салатом „Нисуаз“». Встает и выбегает за дверь. – Мелоди запрокинула голову и разразилась смехом. Затем она вдруг перестала смеяться и уставилась на доски над головой, как будто не понимая, почему ночью не видно неба. Она повернулась к Астрид. – Извини, а мы знакомы?

– О, ты нас обслуживала минут десять назад.

– Извини. Тяжелый выдался день.

– И я была здесь несколько дней назад. Когда обнаружили тело в воде. Помнишь?

– Помню ли я? – Мелоди выпрямила спину. Ее глаза широко распахнулись. – На острове годами не происходит ничего, а потом – на тебе. Невероятно. Как те крабы. Ты когда-нибудь смотрела «Смертельный улов»?

Астрид покачала головой.

– Телешоу о глубоководной рыбалке. Когда из моря вытаскивают большие клетки, и в них, ну… крабы. Полно крабов. И здесь то же самое… Его лицо. Потрясающе. – Она держала сигарету между большим и указательным пальцами. Оранжевый огонек уже подбирался к ее коже. – Да уж. – Она швырнула окурок в воду, которая тут же поглотила его и унесла в море.

– Так вот, Мелоди…

– Что?

– Ты видела раньше человека, которого вытащили из воды? Может, он слонялся по пирсу?

Мелоди дернула носом. Сказала, что не может вспомнить. Что каждый день приходило много клиентов, и она изо всех сил старалась их забыть. Кроме того, по ее признанию, большую часть времени она была «под травой».

Вода отступила далеко, почти до минимального уровня. Хотя на глаз трудно определить. В тот день Астрид подумывала выйти в море, потому заглянула в карты. Отлив в 17:Но потом она встретила Рен, а потом наблюдала за Мелоди и в итоге оказалась под пирсом.

Официантка встала, стряхнула крошки марихуаны со своей толстовки и попрощалась. Затем она снова уточнила, не работает ли Астрид на «федералов». Астрид ответила отрицательно, предполагая, что имеется в виду полиция. Мелоди еще раз попрощалась, потом заговорила о своей работе и коллегах, большинство из которых ей нравились. Затем она вытянула руку вперед и сделала круговое движение, которое, казалось, удивило ее не меньше, чем Астрид.

– Пока.

– Пока, Мелоди.

Астрид проводила взглядом Мелоди, которая старалась идти по песку, наступая в свои же следы, и снова прислонилась к скале. Место и впрямь хорошее. Открывался вид на все побережье. Вдоль дамбы до самого Нидлс-Ай. За ним – частная пристань, выступающая из садов полуострова.

Море отступило настолько, что под дамбой показалась полоска суши. Теперь при желании можно пройти весь путь до пристани Нидлс-Ай. Любой мог покинуть главную улицу и попасть в сады. Например, Виктор.

Астрид стала пробираться по камням у подножия морской дамбы. Она держала хороший темп и примерно через пять минут уже оказалась на частной пристани. Поднявшись по трапу, девушка недолго постояла там, размышляя – если тем же маршрутом шел Виктор, что он сделал дальше? Куда завело его любопытство? Пристань хорошо видна из дома. Так что, если только его не охватил неожиданный приступ смелости, он, вероятно, решил бы поскорее укрыться в зарослях рододендронов впереди.

Кусты с плотно сложенными листьями достигали в высоту более десяти футов. Астрид зажмурилась, закрыла лицо рукой и двинулась вперед; ее чемоданчик то и дело цеплялся за ветки. Пройдя сквозь заросли, она наклонилась. Под навесом из листьев было много места. Из центрального ствола росло множество ветвей, похожих на скрученные веревки. Некоторые опускались на голую землю, будто ища опоры, а затем снова поднимались. Она перешагнула через ветки и вышла обратно на свет.

Там был луг. В форме широкого большого пальца, вытянутого к морю. В нескольких ярдах справа виднелась узкая тропинка. Она тянулась от просвета в кустах – вероятно, там пройти было проще всего. Астрид шагнула на тропинку и вышла на луг. Вокруг шелестела трава высотой по колено. Тропа вела через нее к участку размером с половину теннисного корта, на котором кто-то явно поработал косой. Заметить площадку можно было, лишь подойдя вплотную.

А посередине Астрид увидела продолговатый свежевскопанный участок. Со сторонами примерно три фута на семь. Размер могилы. Сердце девушки пропустило удар. Неподалеку лежали комья земли. Некоторые из них были желто-коричневыми – точно такого же оттенка, как грязь на обуви Виктора и Сайласа.

* * *

Астрид удалось добраться до пляжа у пирса до того, как вода достигла дамбы. Еще двадцать минут ушло на то, чтобы вернуться к лодке. Оказавшись на борту, она положила на стол чемоданчик и открыла его дрожащими руками. Жаль, что остальные не увидят. Всем, особенно Аннабель, наверняка хотелось бы поучаствовать. Через несколько минут Астрид узнает, существует ли связь между смертью двух мужчин и таинственной могилой, которую она только что нашла.

Она достала из чемоданчика:

– бутылку прозрачного растворителя;

– маленькую стеклянную пипетку;

– увеличительное стекло;

– ножницы;

– три кисти для акриловых красок, размер четвертый, средний;

– три неглубоких склянки;

– три небольших квадратных листа белой акварельной бумаги.

Аккуратно разложив все это на столе – по склянке и кисти рядом с каждым листом бумаги, – она поискала в сумочке три образца, хранившихся в конвертиках из чеков. Она взяла первый, с надписью «Сапоги Виктора», осторожно его развернула и постучала по бумаге, чтобы отлипли частички земли. Затем она поднесла конвертик к первой склянке и кончиком кисточки смахнула в нее образец. Ту же процедуру она проделала с двумя другими, убедившись, что объем везде одинаков.

Теперь растворитель. Две капли в каждую склянку. Закрыть крышкой и энергично встряхнуть. Астрид уже видела, что цвет жидкостей получился одинаковым – насыщенного маслянистого янтарного цвета. Ее сердце снова заколотилось. Однако для полной уверенности требовался еще один эксперимент.

На листах акварельной бумаги она раствором из образцов нарисовала квадрат. Каждый раз она использовала другую кисть и прокрашивала бумагу до самого края. Через минуту они высохли. Астрид положила их рядом друг с другом так, чтобы края листов соприкасались.

Взяв лупу, она изучила переход цвета от одного листа к другому. И в обратную сторону. Они ничем не отличались. Хотя стопроцентно подтвердить это мог только масс-спектрометр. Однако и двух проверок сейчас было достаточно. Она села, чтобы успокоиться.

Сомнений нет. Виктор и Сайлас стояли на свежевскопанной земле возле луга. Спрятанного за кустами. Затем, сорок восемь часов спустя, они оба погибли. И только она, Астрид Свифт, это заметила. Вовремя. Прежде чем доказательства исчезнут и правда покроется наростами времени. Могила все еще там. Но что или кто покоится под землей?

Глава 25

Аннабель:

Могила!!!

Кабир:

Могила?

Рен:

Ммммогила? Да ну!

Фрэнк:

Ты уверена, Астрид?

Астрид поспешно набрала ответ. Она видела, что Аннабель печатает, и не хотела, чтобы та увела разговор в сторону. Или чтобы Аннабель взяла бразды правления – расследование вести не ей.

Астрид:

Размером точно как для могилы. Рядом лежала земля, которую выкопали, но не засыпали обратно.

Рен прислала черно-белую гиф-картинку с бледным вампиром, поднимающимся из гроба, – Астрид опознала кадры из старого фильма «Носферату». Затем высказалась Аннабель.

Аннабель:

Я считаю, что нам нужно исследовать эту могилу. Если земля там такая же, как на обуви Виктора и Сайласа, то мы получим отличную зацепку. Полиция не слишком старается, так что все в наших руках.

Следующее сообщение Аннабель появилось почти мгновенно.

Извини, Рен, но мы договорились не использовать гиф-файлы.

Фрэнк:

(Гиф-картинка – Гомер Симпсон, качающий головой, и подпись «Ни за что».)

Нет, не договаривались. Присылай что хочешь, Рен.

Аннабель некоторое время не отвечала, пока Астрид и остальные в потоке сообщений составляли план. Они собирались раскопать могилу (все согласились, что это могила). Причем действовать решили тем же вечером, пока доказательства «не канули», как выразился Кабир. От этой мысли, которую потребовалось дополнительно пояснить, всем стало не по себе.

Фрэнк пообещал принести кое-какой инвентарь: лопаты, фонарики, веревки. Кабир написал, что будет вовремя, хотя предлог для позднего променада он придумал с трудом. Он предпочитал пока «жену не посвящать». Фрэнк стал шутить о посвящении, однако его остроты висели в чате без ответа, поскольку остальные обсуждали, впервые ли Кабир упомянул, что женат.

Потом Рен заявила, что сбежит из дома и приедет в город на автобусе. Встретиться предполагалось у ворот Нидлс-Ай. Время встречи менялось несколько раз, прежде чем все четверо договорились – в девять вечера, сразу после наступления темноты. Они ждали реакции Аннабель, которая в конце концов справилась с раздражением.

Аннабель:

Хорошо. Буду в Вероятно, чуть раньше. У меня есть хорошая камера «Кэнон», смогу фотографировать улики. Еще куплю несколько пар перчаток и пакеты с застежкой-молнией. Хотя, будем надеяться, что использовать их нам не придется.

Все знали, что в последней фразе она лукавит. Ей не терпелось найти и положить в пакет что-нибудь жуткое.

Примерно через два часа Астрид свернула в переулок рядом с Нидлс-Ай. Там она увидела стоящую в темноте Аннабель. Та подняла воротник пальто и вышла под свет уличного фонаря, словно героиня детективного фильма в жанре нуар.

– Как дела, Аннабель?

– Лучше и быть не может, Астрид. Все происходящее так… – Она расплылась в глуповатой улыбке. Астрид тоже нравилось проводить ночные раскопки, но Аннабель испытывала куда больше удовольствия. – Не верится, что мы здесь. Расследуем преступление.

Астрид прислонилась к воротам:

– Может, даже убийство.

– Верно, это еще лучше, – подхватила Аннабель. – Только я вот все думаю. Есть ли у нас хоть один подозреваемый?

– Что касается смерти Виктора, есть Синтия.

– Его вдова?

Астрид рассказала, что Синтия, похоже, чуть ли не вздохнула с облегчением после смерти мужа. Аннабель нисколько не удивилась. Теперь Синтия могла выйти из тени властного супруга и хоть раз оказаться в центре внимания. Достаточно ли такой причины для убийства? Аннабель в этом не сомневалась.

– Значит, она главная подозреваемая, – сказала она, потирая руки. – А что тогда с Сайласом?

– Мистер Ригби.

– Ладно. Я слушаю. – Аннабель и бровью не повела.

– Я встретила Ригби в саду, и он жаловался на новые таблички. Те, что для детей. Знаешь – полетай как пчелка. Что-то в таком духе.

– О, мне они очень нравятся!

– Да, и Сайласу тоже нравились. Мистер Ригби их убирал, а Сайлас возвращал на место. Ригби это очень раздражало. – Произнеся предположение вслух, Астрид поняла, насколько оно абсурдно. Убить из-за табличек.

А вот у Аннабель опять не возникло ни тени сомнения.

– Это мотив. Не будем его отметать. – Она улыбнулась. – Ты молодец.

Астрид впервые разговаривала с Аннабель наедине. Сейчас та вела себя гораздо дружелюбнее.

За углом послышались шаги. Астрид чувствовала, как по рукам бегут мурашки. После захода солнца стало намного холоднее. Она полезла в сумку и достала флисовую кофту с длинными рукавами, купленную недавно в благотворительном магазине.

Из-за угла показались Рен и Фрэнк. На его плече висела старомодная холщовая спортивная сумка. Оттуда торчало несколько деревянных рукояток. На коленях у Рен лежала корзина с фонариками и походными лампами. Когда они приблизились, Астрид как раз натягивала кофту.

– Какой чудесный вечер, – сказал Фрэнк, швыряя сумку на землю. – Принес пару лопат. Кирку. И веревку.

– Веревку? – переспросила Астрид.

Фрэнк потер руки.

– Мы же не знаем, что там. Вдруг что-то тяжелое?

От этой мысли теперь сложно было отмахнуться. В земле может лежать что-то тяжелое, и им, вероятно, придется вытаскивать это с помощью веревок. Затея стала казаться всем менее заманчивой, поэтому они обрадовались, когда из-за угла появился Кабир и общее настроение изменилось.

Его наряд сгодился бы для теннисного турнира: выглаженные белые брюки, белая рубашка, кремовый свитер с V-образным вырезом. В одной руке он нес черную спортивную сумку. В другой – теннисную ракетку, которой весело им помахал. Они молча стояли и глазели на него.

– У вас что-то случилось? – спросил он с тревогой.

– Ну, э-э… – Аннабель оглядела его с ног до головы. – Ваш наряд…

– Да, точно. – Он похлопал по рукаву свитера. – Извините, я иногда и забываю, что на мне одежда.

– А почему на вас именно эта одежда, Кабир? – уточнила Рен.

– Ну, на самом деле я сказал Джин, своей жене, что сегодня вечером пойду на очередную тренировку по теннису в спортивном центре. Что я считаю приемлемым. Секреты сохраняют брак. Верно? – Он показал им большой палец вверх, но времени ответить не дал. – В любом случае я очень рад уйти из тенниса. Он мне не дается. Вторая подача не получается, даже говорить о ней не хочу. – Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание. – Извините за бессвязную речь, просто очень приятно быть здесь. А вам?

– Конечно, – сказала Рен, включив фонарик и подсветив им свое лицо снизу. – Это все даже слишком захватывающе, – простонала она.

– Хватит, – одернула ее Аннабель, – нужно сосредоточиться.

Властная Аннабель вернулась.

Рен выключила фонарик:

– Есть.

– Отлично. Итак, все знают план? – спросила Астрид, стремясь перехватить лидерство у Аннабель.

Все кивнули.

– Тогда… давайте действовать. – Астрид выудила ключ из кармана.

– Подожди, – подал голос Фрэнк. – Надо сверить часы.

– Э-э… Зачем? – спросила Аннабель. – Мы же не будем разделяться?

– Нет, не будем, – подтвердила Астрид.

– Хорошо, – пробормотал Фрэнк. – Хотя, может, и стоило бы.

– Ладно, за дело.

Астрид вернулась в переулок и открыла железные ворота. Все прошли внутрь и дождались, пока она снова закроет замок.

Впереди темнел дом, конек крыши почти сливался с чернильным небом. Единственными пятнами света были слабые отблески от острова Великобритания на севере. Члены Клуба прошли по гравийной дорожке в дальнюю часть сада. Стояла кромешная темнота. И тишина – если не считать хруста гравия и грохота от сумки Фрэнка.

В окне наверху вспыхнул свет.

Рен прошептала:

– Там кто-то есть?

– Нет-нет, – успокоила Астрид, – просто несколько лампочек с таймером. Чтобы дом не выглядел пустым.

– Теперь уже можно зажечь фонарики? – спросила Аннабель.

– Да, можно, – сказала Астрид. – Мы далеко от ворот.

Рен включила свой. Она порылась в своей корзине и раздала фонарики остальным. Астрид шла впереди, освещая дорогу. Аннабель, Рен и Фрэнк следовали за ней, а Кабир замыкал цепочку. Он направил луч фонаря в сад, подсветив серебром верхушки деревьев. Высоко в ветвях раздался треск, вниз посыпались листья.

– Боже, – голос Кабира дрогнул. – Что это?

– Что-то живущее на дереве, вероятно, – отозвался Фрэнк. – Знаю, предположение дикое, но все же.

– Не обращайте на него внимания, доктор, – сказала Аннабель.

– Пожалуйста, зовите меня Кабир.

– Послушайте, друзья. – Астрид остановилась и повернулась к ним. – Волноваться нам не о чем. Так что постарайтесь сохранять спокойствие.

Казалось, она пытается убедить саму себя. Пробираться к могиле в кромешной тьме, честно говоря, было жутковато.

Нервничала не только она. Аннабель оглядывалась через плечо при каждом звуке. Или замирала, глядя на свет в окне, будто дом мог ей подмигнуть. Рен и Кабир не проронили ни слова. Только Фрэнк с виду хранил спокойствие. Он насвистывал что-то себе под нос, спортивная сумка покачивалась на плече – вылитый моряк, сошедший на берег в увольнение.

Они остановились, когда тропа достигла просвета среди рододендронов. Он зарос, ветви с двух сторон от прохода сплелись вместе. Астрид шагнула вперед и встала, прижавшись спиной к холодным листьям, чтобы остальные могли протиснуться.

На другой стороне они выстроились перед лугом. Астрид огляделась и нашла тропинку к вскопанной земле. Воздух будто налился влагой и отяжелел. При каждом шаге приходилось словно проталкиваться сквозь холодный поток.

– Вот она. – Астрид указала лучом фонарика на землю.

Фрэнк положил сумку на траву и ослабил завязки. Высыпал содержимое – две заостренные лопаты, кирку и моток толстой веревки. Он поднял одну из лопат:

– Кто возьмет?

Кабир снял лист со своего свитера.

– Извини, мне надо соблюдать осторожность. Иначе Джин спросит, почему я пошел играть в теннис, а вернулся весь в грязи.

– Простите, – сказала Аннабель. – Я бы не хотела пачкаться, с вашего позволения. Я второпях смогла найти только новые туфли.

– Хорошо, – кивнула Астрид. – Тогда вы все направьте фонари на землю, пока мы с Фрэнком копаем.

Она спрятала фонарик в карман, взяла у Фрэнка лопату и подошла к могиле.

– Прежде чем вы начнете, – сказала Рен, – откуда мы знаем, что это могила?

– Посмотри сама. – Астрид достала и включила фонарик и подсветила вскопанный прямоугольник. – Размеры в точности как у могилы, верно?

Остальные пробормотали что-то в знак согласия. Астрид указала на кучу земли рядом. Кое-где виднелись комья, разрезанные под прямым углом с одной стороны.

– Вот, видите? Копали вручную, с помощью острой лопаты. Ты согласен, Фрэнк?

– Определенно.

– Еще взгляните сюда. – Астрид направила луч чуть в сторону. Трава была примятая и грязная. – Видите грязь? И если часть выкопанного не поместилась – значит, что-то бросили в яму.

– Предположительно, – перебил Фрэнк.

– Предположительно, – повторила Астрид. – И мы должны выяснить, что там.

Она опустила фонарик на траву. Луч был направлен на могилу. Она взяла лопату и воткнула ее в землю. Остальные встали полукругом, как цапли вокруг пруда с золотыми рыбками.

– Хочу спросить еще кое-что, – сказал Кабир.

– Спрашивайте. – Фрэнк взялся за лопату обеими руками.

Кабир продолжил:

– Мы точно, я имею в виду, на сто процентов уверены, что затея хорошая?

Астрид потерла шею – кожа была холодной из-за влажного воздуха. Или она просто холодела от страха перед тем, что они могут найти.

– Я уверена. И сделать все нужно сегодня, – сказала она, надавливая ногой на лопату и вгоняя ту глубоко в землю.

Рен вынула из корзины пару походных ламп, которые, по ее словам, нашла в гараже у отца. Кабир поставил их с двух сторон от вскопанного участка. Их мягкого желтого света хватало, и в фонариках отпала необходимость. Остальные трое от скуки начали включать и выключать свои фонарики, направлять лучи на ветки или на причал.

Когда-то Астрид помогала дяде в его саду. Они сажали цветы и кустарники. Теперь, когда она стала значительно старше, управляться с лопатой было проще. Фрэнк тоже копал мастерски. Он пояснил, что раньше владел садовым участком, пока его не отобрали за поджог автомобильной шины. К тому же он провел немало раскопок на строительных площадках, так что «это все детские забавы».

Они оба работали методично, отбрасывая землю подальше от ямы, чтобы она не сыпалась обратно. После дождя земля была влажная и тяжелая. По крайней мере, первые шесть дюймов. Потом она стала суше и легче. Всего за полчаса Астрид и Фрэнк выкопали яму до колен.

Астрид села передохнуть. Фрэнк потыкал дно лопатой, проверяя, не упрется ли она во что-нибудь. Подул легкий ветерок, небольшие волны разбивались о дамбу.

– Я что-то слышала, – прошипела Аннабель, направляя фонарик на волны. Луч растворялся в темноте, не достигая цели.

– Не кричи так громко, Аннабель, успокойся, – сказал Фрэнк. – Я думал, тебе нравятся наши «Чисто английские убийства».

– Здесь не то же самое, что смотреть сериал по телевизору, Фрэнк.

– В Эбботсфорде ты так не нервничала, – добавил он.

– Не сравнивай. Сейчас мы стоим в темноте и раскапываем… – она вздрогнула, – …что-то.

– Скорее уж кого-то, – уточнил Фрэнк.

– Верно подмечено, – сказала Рен, направляя луч фонарика на ботинки Фрэнка. – Так что будем делать, когда найдем тело?

– Давайте решим, когда найдем, – сказала Астрид, снова принимаясь за работу.

Через несколько минут появились трудности. Они наткнулись на слой более тяжелой и липкой глины. Астрид провела большим пальцем по краю лопаты. Попросила Рен посветить ей на руку и растерла грунт между пальцами.

– Видишь, – сказала она, – желто-коричневая. Как и глина на ботинках Сайласа и Виктора. Думаю, мы у цели. – Астрид успела сделать еще пару взмахов лопатой, а затем ее ослепил яркий луч.

– Осторожней, – сказала она, быстро моргая.

Рен и Аннабель направили фонарики в сторону моря. Из пролива подплывала лодка. Однако мощность их фонариков не позволяла разглядеть ее как следует.

– Астрид? – пробормотала Аннабель. – Дело плохо.

– Фрэнк… выключи лампу, – сказала Астрид.

Фрэнк бросил лопату, выпрыгнул из ямы и погасил лампы. Они слушали, как нарастает гул мотора. Затем он стих – лодка подплыла к пристани. Рен, Кабир и Аннабель направили свои на нее фонарики, их свет окутал ее призрачной дымкой. Какая-то надувная лодка. Больше ничего увидеть не удалось. Темная фигура прошла на нос и бросила веревку на причал.

– Выключите фонари, – прошептала Астрид.

Они погрузились во тьму. Все часто заморгали, чтобы глаза быстрее к ней привыкли. Они по-прежнему ничего не видели, только слышали шаги, поднимающиеся по лестнице на пристань.

Послышался сухой скрежет веревки по дереву – кто-то привязывал лодку. Тяжелые ботинки застучали по доскам настила. Кто-то быстро шел прямо к ним.

– Надо уходить, – прошептала Аннабель.

– Поздно. – Астрид схватила лопату обеими руками и встала, широко расставив ноги. Фрэнк рядом с ней принял такую же позу. Остальные выстроились позади. Вторая линия обороны. Кабир достал из чехла теннисную ракетку и вооружился ею, как битой.

Стук каблуков стал тише. Теперь их обладатель шагал по тропинке. Всего в двадцати футах.

Аннабель бормотала: «Нет, нет…» В ее голосе проступали истеричные нотки. Темная фигура приближалась. Незнакомец был около шести футов ростом. Широкоплечий.

В правой руке он что-то нес. Вскоре он достиг участка со скошенной травой. И все еще направлялся прямиком к ним.

Все пятеро сгрудились вместе, тяжело дыша. Никто не издавал ни звука.

Незнакомец остановился в нескольких футах. Он наверняка слышал их тяжелое дыхание… и медленно поднимал предмет в руке. Потом – щелк!

Все вокруг залил яркий свет.

Тишину прорезал громкий голос:

– Ну и что за игры вы тут устроили?

Астрид подняла руку, чтобы защитить глаза от света. Незнакомец направил прожектор на землю.

– Джим… это вы?

Глава 26

Астрид сидела перед столом в кабинете Джима. Он сидел напротив. Молча. Он ничего не сказал с тех пор, как она вошла две минуты назад, только жестом пригласил сесть. И она тоже ничего не говорила.

Она читала в журнале статью о том, что часть человеческого ума называется «мозгом шимпанзе». Это импульсивная часть. Когда нас обвиняют в неправоте, в нашей голове возникает шимпанзе, который принимается бурно возражать. Через некоторое время включается другая, более разумная часть мозга. Она успокаивает шимпанзе и извиняется. Астрид знала, что ее шимпанзе крупнее, чем у других. Она всегда быстро занимала оборонительную позицию. А потом долго приносила извинения.

Но когда Джим поправил галстук и снова устремил на нее строгий взгляд, она поняла, что шимпанзе спрятался в уголке ее сознания. Почел за лучшее не встревать. Она влипла в большие неприятности, и настало время принимать последствия.

Наконец Джим положил ладони на стол и сделал глубокий вдох носом.

– Астрид, вы понимаете, что могло случиться с вами и вашими друзьями? – Его вопрос не предполагал ответа. – Размахивать лампами и фонарями рядом с судоходными путями. Знаете, насколько это опасно?

– Нет, простите.

– Какая-нибудь лодка могла принять ваши огни за маяк. Она могла врезаться в камни. Люди могли утонуть. – Он схватился за голову и тяжело вздохнул.

Астрид промолчала. «Лучше пусть выговорится», – подумала она.

Джим встал и начал ходить по комнате.

– Моя обязанность как капитана порта – обеспечивать соблюдение правил судоходства в пределах приливной зоны этой бухты. Я мог бы… – Он сделал паузу и погрозил ей пальцем. – Я мог бы арестовать вас, Астрид. Но знаете что?

Она опустила взгляд на стол. На нем было три предмета. Большой черный степлер. Лоток для документов, заваленный бумагами. И фотография семьи в серебристой рамке: Джим в центре, обнимает двух высоких мальчиков-подростков. Справа к нему прильнула миниатюрная блондинка.

– Но поскольку вы работаете для налоговой, эту выходку я спущу вам с рук.

– Спасибо… Хм, очень любезно, – сказала она, пытаясь скрыть удивление. Возможно, у нее не такие большие неприятности, как она думала.

– Кто вам помогал, Астрид?

– Кто помогал?

– Да, с вами были еще четыре человека.

– Информаторы.

– Информаторы?

– Да, видите ли… – Во рту у нее пересохло. – Несколько местных жителей снабжали меня информацией по этому делу.

– Включая Пита Сампраса?

– Его зовут Кабир. Он местный врач – очень полезный источник. Мне бы хотелось рассказать вам больше, Джим. Но, к сожалению, я не могу.

В ее голосе послышалась дрожь. Дрожь легкого сомнения, однако он сразу ее уловил.

– Неужели? – Он посмотрел на Астрид с подозрением.

Она поерзала на стуле.

– Ну, уже поздно. Наверное, пора мне вернуться на лодку.

– Дайте мне письмо.

– Какое?

– То, которое вы показали мне при первой встрече.

Астрид медленно вытащила листок из кармана и протянула через стол. Джим начал читать. Он медленно поднял руку и прижал пальцы ко лбу между бровями, словно пытаясь ослабить растущее там давление.

Астрид вспомнила случай, когда директриса зашла в класс рисования и увидела собственный портрет, который изображал ее не слишком лестно. С бородавками и не только. Она смотрела на рисунок с тем же выражением лица, что и Джим на письмо – и Астрид знала, что произойдет дальше. Вот только не будет смеха надоедливой Кэти Уорбертон, сидящей позади.

Он с такой силой хлопнул письмо на стол, что рамка для фотографий упала. Астрид протянула руку, чтобы ее поднять:

– Я сейчас…

– Нет, не надо… Просто… – пробормотал он. – Пусть лежит.

Астрид снова откинулась на спинку стула.

– Итак… Здесь говорится, что налоговая дает вам право выполнять работу в качестве реставратора произведений искусства в Нидлс-Ай. Вот и все. Это предел ваших полномочий. – Он сложил лист пополам. Снова и снова он проводил большим пальцем по сгибу, его лицо все сильнее краснело, а затем он швырнул бумагу обратно Астрид. – Здесь ни слова о том, чтобы среди ночи играть с друзьями в землекопов. Я прав, Астрид?

– Да, вы правы, – тихо сказала она. Хорошо, что получать выволочку осталась только она. Джим отпустил остальных по домам, когда они подошли к воротам. А ее позвал в свой кабинет. – Но дело в том…

– В чем еще? – Его голос звучал скорее устало, чем сердито.

– Дело в том… – Теперь, когда Джим выплеснул гнев, появился шанс объяснить ему свою теорию. – Джим…

– Что?

– Могу я подробно рассказать вам, что нас привело вечером на луг?

– О, разумеется. Сейчас всего-то десять часов вечера, – обреченно произнес он.

Астрид выложила ему все, что знала. Каждую зацепку, от наблюдения за тем, как тело Виктора Лича вытаскивают из воды, до обнаружения глины на лугу в Нидлс-Ай. Той же, что была и на ботинках Сайласа, садовника, который устроился на работу в «Английский фонд» после ухода из Нидлс-Ай. Теперь они оба мертвы – и, скорее всего, убиты. Она знала, что глина – ключ к разгадке. Поэтому сегодня вечером Астрид вернулась на луг с друзьями, чтобы все выяснить.

Он слушал с каменным лицом.

– Как я предполагаю, в яме лежит что-то очень важное. – Она сделала паузу для драматического эффекта. – Или лучше называть ее могилой?

– Нет, пусть будет яма.

– Хорошо. Яма… а не могила, вы правы. Мы пока не знаем.

– Зато вы знаете, кто стоит за убийствами? – спросил он с ноткой сарказма.

– Я еще не уверена.

– А как насчет «Английского фонда»? Он снова в центре паутины лжи и убийств?

– Не в этот раз.

– Не в этот раз! – Он расхохотался. – Надо же! Думаю, я услышал достаточно. – Он встал и подошел к двери. Затем демонстративно распахнул ее и шагнул в сторону. – Пр-р-рошу освободить помещение.

Астрид встала и сделала пару шагов к нему.

– Вы не станете меня арестовывать?

– Нет. – Он сунул руки в карманы. – Час уже поздний. А мне вставать рано.

– Спасибо, Джим. – Она прошла мимо него и оказалась в холодной темноте ночи.

Некоторое время он хранил молчание. Просто стоял у порога. Затем устало вздохнул.

– Если вам нужен совет, то займитесь лучше реставрацией картин. Нечего тут расследовать, Астрид. Никто не виноват – кроме разве что природы. Один утонул. Другого ударила молния.

Астрид пожала плечами.

– Может быть.

– Нет-нет. Вы так ничего и не поняли. – Его лицо снова покраснело, гнев вернулся. – Это эффект Даннинга-Крюгера, и вы сейчас на пике глупости.

– Эффект кого?

– Не важно… Поищите в интернете. – Он схватился за дверную ручку. – Давайте на этом закончим, а? – И он захлопнул за собой дверь.

План был не очень удачный. Она признает это первой. Астрид лежала в постели, приступив ко второй порции красного вина, и размышляла о прошедшем вечере. Нет, план был совсем неудачный. А какого результата она ждала в случае успеха? Найти тело? Вероятно, от раскопок на лугу следует отказаться. Они успели углубиться до плотной нетронутой глины, так что в яме больше ничего не должно быть.

Астрид оставила один из иллюминаторов открытым, через него медленно заливался внутрь прохладный соленый воздух. Полезно, чтобы освежить голову. Пока тело млело в спальном мешке, уши покалывало от холода. Она сделала еще глоток вина, теплого, с дубовыми нотками. Затем взглянула на телефон.

Все члены Клуба написали сообщения, чтобы узнать, все ли хорошо и не выгнал ли ее Джим. Она поблагодарила их за заботу. Сказала, что Джим в ярости, но ничего предпринимать не собирается, и все могут вздохнуть свободно. Они договорились встретиться на следующий день после обеда и обсудить дело. Как будто могли быть другие темы для беседы. Астрид хотела уже выключить телефон, когда вспомнила о словах Джима. Теория Даннинга и кого-то там.

Даже с половиной названия она быстро нашла нужные статьи в интернете. Эффект Даннинга-Крюгера – психологическая теория, согласно которой люди переоценивают свою компетентность в какой-либо сфере. Начав изучать предмет, мы чувствуем себя экспертами. И только когда углубляемся в тему, теряем былую уверенность и понимаем, как много еще необходимо узнать. Нашелся и весьма наглядный график. Всплеск уверенности назывался «пиком глупости». По словам Джима, на нем Астрид и находилась.

– Ну да, конечно, – фыркнула она. Ее внутренний шимпанзе, который во время обличающей тирады Джима вежливо сидел в углу, теперь разошелся не на шутку. – Пик глупости, – пробормотала она.

Грубо, ничего не скажешь. Она прекрасно разбиралась в искусстве и химии. Если уж на то пошло, она обладала острым аналитическим умом. Еще упрямством, вероятно. И любопытством, несомненно. Однако из нее вышел бы очень хороший следователь. Вот почему, что бы ни говорил Джим, она не собиралась останавливаться. Просто надо держаться от него подальше, и все.

Астрид одним глотком допила вино. Поставила пустой стакан на выступ возле книжного шкафа и забралась в спальный мешок.

Глава 27

Майкл Бубле?[28] Ей приснился Майкл Бубле, хотя до Рождества еще далеко. Видимо, из-за красного вина и холодного воздуха. Бубле скользил по сцене в блестящем сером костюме. Мурлыкал песню в стоячий микрофон. Подмигивал зрителям. А потом он вдруг послал ей воздушный поцелуй.

Астрид отпила кофе и вздрогнула. Очень странно.

В иллюминатор у нее за спиной постучали. Снаружи в него заглядывал Фрэнк.

Когда она поднялась на палубу, он уже стоял там. Уперев руки в бока. Он присвистнул в знак восхищения.

– Очень неплохо, и впрямь неплохо.

– Доброе утро, Фрэнк, – сказала она ровным тоном.

– Как ты, Астрид?

– Все хорошо, лишь пытаюсь забыть сон о Майкле Бубле.

– Ясно.

– К счастью, я проснулась до того, как появился Джордж Клуни и они начали за меня драться.

Он несколько секунд стоял в растерянности. Потом хлопнул в ладоши.

– Вот и славно. Позволишь мне осмотреться?

Тщательно изучив каюту – Фрэнк проверил кран в раковине, постучал по деревянным панелям, включил и выключил свет, – он сел у стола и вытянул руки вдоль спинки дивана.

– Здесь очень, очень мило, Астрид.

– Спасибо. – Она подошла к чайнику, чтобы приготовить заказанный им кофе. С молоком. Сахара две ложки с горкой.

– Знаешь, что я думаю о хождении под парусом? – сказал Фрэнк.

– Что же?

– Все равно что езда на автомобиле, только с тошнотой. Но это… – Он обвел каюту взглядом. – Настоящий шик. Ты прекрасно поработала.

– На самом деле заслуга не моя. Я унаследовала яхту от дяди, это он потратил уйму времени на ремонт.

– Что ж, получилось замечательно. Видишь ли, у меня была маленькая лодка. Ничего особенного. Двадцать футов. Место для безделья. Продал ее и купил взамен шале. – Он похлопал по скамейке. – На суше оно привычнее.

Астрид поставила чашку с кофе на стол и села напротив Фрэнка. Они переключились на события прошлого вечера. Фрэнк был слегка разочарован тем, что Джим его отпустил. Из-за ареста его бы исключили из присяжных, чему Фрэнк бы только обрадовался.

Они оба согласились – Клуб расследований должен продолжить работу. Днем они собирались обсудить это полным составом, но Фрэнк не сомневался, что все поддержат такое решение. По его словам, когда они расстались с Астрид у ворот, Кабир и Рен выразили прежнюю заинтересованность. Только Аннабель немного нервничала – ей не хотелось иметь судимость, поскольку на сайте Etsy есть правила на этот счет. Впрочем, она все равно склонялась к тому, чтобы рискнуть.

Допив кофе, Фрэнк сказал:

– Знаешь, я все думал о том участке, который мы раскапывали вчера. Вряд ли там могила.

– Правда? – Астрид села прямо. – Тогда что это?

– Пробная траншея для фундамента.

– Что?

– Когда строишь здание, нужно выкопать пробный участок котлована, чтобы проверить грунт. Я немало строек повидал и знаю, о чем говорю. В общем…

Фрэнк продолжал говорить, но Астрид не понимала почти ничего. Ее мысли постоянно возвращались к одному произнесенному им слову – «здание». Она подняла руку.

– Фрэнк, погоди немного. Какое здание?

– Э-э, что? Ах да, надо выкопать пробную траншею, чтобы увидеть, какой грунт будет под фундаментом. Прежде чем подавать заявку на разрешение.

– Стоп, стоп… – Астрид снова махнула рукой, как учительница, вытирающая доску тряпкой. – Разрешение на строительство?

– Так, Астрид, – фыркнул Фрэнк. – Ты дашь мне объяснить или так и будешь руками размахивать?

– Дам тебе объяснить, – сказала она. И откинулась на спинку дивана, плотно сомкнув губы.

– Хорошо… Как я и говорил. Если планируется строительство, особенно на побережье, необходимо проверить грунты. Надо убедиться, что они достаточно устойчивы и выдержат фундамент с нагрузкой от здания. Раскопанная земля, которую мы видели прошлой ночью. Это не могила, Астрид. Это пробная траншея.

– Звучит логично.

Астрид ничего не знала о строительстве. Зато она могла представить, сколько здесь будет стоить земля под застройку. Широкий, ровный участок земли. Высоко над ватерлинией.

Они выпили еще кофе и обсуждали новую идею, пока она не превратилась в факт. «Могила» была не чем иным, как пробной траншеей. Полуостров отлично подходит для строительства. За такой участок любой застройщик «выложил бы последний грош», как выразился Фрэнк. Три акра, прямо у моря. Они бы стоили целое состояние. Если добиться разрешения.

– Это и нужно проверить, – сказал Фрэнк. – Загляни в градостроительный департамент в Ньюпорте. Посмотри, не подавал ли кто-нибудь заявку на этот участок.

– Ты подал превосходную идею, Фрэнк. – Астрид хлопнула рукой по столу. – И знаешь почему?

Фрэнк пожал плечами:

– Удиви меня.

– Потому что, по словам его вдовы, Виктор Лич наведывался в департамент каждую неделю.

– Виктор Лич?

– Да, так сказала Синтия. Он регулярно проверял последние поступления заявок. Может, он что-то обнаружил?

– Возможно. – Фрэнк допил вторую чашку кофе. – Когда хочешь съездить?

Она потянулась за телефоном. Достала из кармана письмо от налоговой. Теперь оно стало немного потрепанным. Хотя все равно выглядело внушительно.

– Попробую прямо сейчас договориться о встрече. – Она показала Фрэнку письмо. – В рамках срочного расследования для налоговой службы.

– Отлично. Мой «Мондео» на парковке. Я тебя отвезу.

Глава 28

В среднем за год солнце на острове Уайт светит тысяча девятьсот двадцать три часа. Так сказал Джим при первой их встрече.

Сидя в офисе градостроительного департамента Ярмута (кабинет 317, третий этаж, у лифта), Астрид ясно понимала, что сквозь единственное окно перед ней солнце проникало лишь немногие из этих часов. Стоял полдень. На небе ни облачка. Однако в кабинет попадала, пересекая угол стола и едва доползая до засохшего цветка в углу, только узкая полоска света.

Виной тому было высокое здание из красного кирпича, построенное всего в десяти ярдах от департамента. Оно заслоняло полнеба, а в тени образовалось мрачное пространство, служившее автостоянкой. Именно там сидел в машине Фрэнк и слушал радио. «Как же застройщику выдали разрешение?» – подумала Астрид.

Не будь у нее много других вопросов, она бы спросила насчет соседнего здания Беккета. Так он представился, когда они познакомились. Не пояснив, имя это или фамилия.

Он стоял на низком табурете у стены, целиком занятой стеллажами. Верхняя часть его головы блестела лысиной. Та выступала из мохнатой седой шевелюры, словно птица отложила большое яйцо в маленькое гнездо.

– Документы расставлены в алфавитном порядке. И вот здесь… – он указал на левый угол верхней полки, – …здесь, здесь и здесь… – его палец обвел еще три полки, – …заявки на разрешения, которые оспаривал Виктор Лич. – Он вынул одну папку и шагнул с табурета.

– Понятно. Спасибо, что так быстро согласились встретиться, – сказала Астрид.

– Будет вам, – отмахнулся он. – Такова моя работа. – Он положил папку на стол и сел в кресло. – Вы знали мистера Лича?

– Нисколько.

– Повезло. Не человек, а большая заноза. – Неуверенная улыбка исказила бледное лицо. Как будто Беккет вдруг осознал, что теперь, когда Виктора нет, может наконец высказаться. – Он жаловался на любой наш проект. Любой. Без десятка его письменных апелляций даже лампочку в уличном фонаре заменить бы не удалось.

– А вы не думали о том, чтобы нанять его на работу?

– Лучше пусть гадит под нашим присмотром, чем где-то тайком… Такая логика?

– Ну, почти.

– Нет, он хотел оставаться независимым голосом. Привлекать нас к ответственности. Хотел убедиться, что «демократия на местах работает». Он так сказал. – Чиновник вытянулся в кресле. – Разумеется, дело вовсе не в демократии.

– Да?

– Да, дело в жажде власти и внимания. Жажде славы. – Он поднял руки перед собой и развел их в стороны, как будто наклеивал вывеску над входом в кинотеатр. – «Шоу Виктора Лича. Самый долгий спектакль на острове Уайт».

– Да, возможно, вы правы. Я была в предместье, где он жил, и он там своего рода местный герой.

– Настоящий символ поколения. Здесь их прозвали «яраны».

– Яраны?

Беккет объяснил, что любой житель острова старше семидесяти лет получал бесплатный проездной на автобус. Однако пользоваться им разрешалось только после половины десятого утра.

– Поэтому многие обладатели пропусков заходят в автобусы утром и спрашивают водителя: «Неужтоярано?» – произнес Беккет, не делая пауз между словами.

– Ясно, – сказала Астрид, – местный жаргон. Спасибо.

– Не за что. – Беккет потер угловатый подбородок. – А теперь… давайте посмотрим, на что Виктор жаловался в последний раз. – Он открыл папку и тут же снова ее захлопнул. Видимо, у него много чего накипело. Беккету из-за Виктора Лича явно пришлось проводить в этой мрачной комнате гораздо больше времени, чем ему хотелось. Неделю за неделей. Теперь он освободился. Ну, освободился для других важных дел из папок на стеллажах: разрешений на пристройку чердака, покраску бордюров и прочего. – Хотите… я расскажу, как он добивался своего?

– Да, конечно.

– Хорошо. Виктор приезжал сюда каждую неделю. Обычно в полпятого в пятницу. Требовал показать последние заявки на строительство. Затем он уходил и начинал распространять дезинформацию среди своих соседей. О том, как ужасен будет новый пешеходный переход, или велосипедная дорожка, или что-то еще. Он сеял панику и получал что хотел.

– Каким образом?

– Ну, в общем… Он нацеливался на… – Беккет замер, подбирая правильные слова, – скажем, на самых впечатлительных жителей.

Астрид поняла, о ком он говорит. О пенсионерах с тихих улочек на холме.

– Они не так глупы.

– А я и не утверждаю обратного, Астрид, – сказал он. – Они просто больше… боятся перемен. Виктор умел вызвать в них гнев и беспокойство. Затем уверял, что лучше всего будет засыпать департамент электронными письмами и подробно описать нам свои чувства. – Беккет сделал паузу, чтобы перевести дух, а затем продолжил. – Следующий шаг – организовать петицию. Виктор ходил по домам, собирал подписи. Вот тогда он мог потрясать этой бумагой и говорить: «Смотрите, департамент должен прислушаться… – Чиновник поднял палец вверх. – …к гласу народа». – Румянец залил его бледные щеки.

– Невероятно. Спасибо за…

– Нет-нет. Я еще не закончил. – Беккет глубоко вздохнул. – Видите ли, Виктор затем обращался в местные газеты. Только вот газеты никогда не сообщают фактов – что, скажем, пешеходный переход на самом деле нужен. Или что велосипедная дорожка помогает людям вести здоровый образ жизни. Нет, они лишь трезвонят о «разногласиях». – Снова воздетый к небу палец. – Они публикуют серию заметок, разжигая возмущение. Хотя сами знают, что в этих новостях ни слова правды. Но правда никого и не волнует.

– У газетчиков даже есть поговорка, – сказала Астрид. – Ложь обойдет полмира, пока правда надевает сапоги.

– Совершенно верно. – Беккет подкатился на кресле ближе к столу. – Так мы и получаем политические горячие пирожки. А чувства жителей «попираются городской администрацией». И все в таком духе. Конечно, администрация не верит ни единому слову. Зато боится потерять голоса избирателей на следующих местных выборах. Поэтому требует свернуть проект от греха подальше. И – та-дам! – на сцену выходит Виктор, благоухая розами. – Беккет провел рукой по столу, как будто только что показал карточный фокус.

– Значит, вы говорите… – Астрид подалась вперед, – что Виктор Лич втягивал в конфликты целый город только ради славы?

– Именно. – Беккет хлопнул в ладоши. – Впрочем, он уже мертв.

Отведя душу, чиновник оживился. Он явно уже давно ждал возможности рассказать свою теорию хоть кому-нибудь. Теперь он снова обратил свое внимание на бумаги. Напевая веселый мотивчик, он достал бежевую папку и пролистал документы.

По его словам, это были заявки на разрешения на строительство. Еще одна копия хранилась на компьютере, однако по закону все бланки подавались в бумажном виде. Папку в его руке следовало считать последним полем битвы Виктора Лича. Беккет быстро скользил взглядом по страницам, бормоча себе под нос:

– Запрос на разрешение доступа. Датирован 26 июня. Угу… для прибрежного комплекса. На полуострове у Нидлс-Ай.

– Нидлс-Ай? – Астрид резко выпрямилась.

– Да, у гавани Ярмута. – Он отделил один лист от рукописного документа и протянул его через стол.

Астрид взяла документ и изучила, чувствуя покалывание в пальцах. Действительно – Нидлс-Ай. Под кратким описанием, которое прочитал Беккет, прилагалась карта полуострова с красной точкой посередине. Именно там, где находилась пробная траншея.

– Что именно там собираются строить?

Беккет взял документ и перечитал его. На этот раз медленно.

– Так… Формулировка расплывчатая. Понимаете, это предварительная заявка. Вначале заявитель платит лишь за обсуждение потенциальных проблем. Чтобы понять, велика ли вероятность получить разрешение, пока еще не потрачены деньги на архитекторов и геодезистов.

– И Виктор видел этот документ?

– Да. – Беккет взял лист, исписанный от руки. – Это его первая жалоба. Без сомнения, первая из многих. – Беккет просмотрел письмо, выбирая отдельные фразы. – «Бельмо на глазу». «Кошмар на побережье». «Должно быть стыдно». – Он сложил письмо. – На самом деле, все как обычно. – Он собирался положить письмо обратно в папку. Но потом передумал. – Глупость какая. Зачем теперь его хранить, верно?

Он скомкал бумагу и швырнул в мусорную корзину у своих ног. На его лице сияла улыбка.

– А кто подавал заявку? – спросила Астрид так спокойно, как только могла. Она знала, что приближается к еще одной важной разгадке.

Беккет проверил все бланки из папки, но ничего не обнаружил. Тогда он решил посмотреть платежную квитанцию на компьютере, чтобы узнать, указано ли там имя.

Он открыл ноутбук и подождал, пока тот загрузится. Полоска солнечного света выскользнула из окна, и теперь кабинет освещался лишь экраном монитора. Беккет постучал по клавиатуре тонким указательным пальцем. Наконец чиновник произнес:

– Что ж, ясно. Вот компания, которая оплатила пошлину. Хотите знать название?

– За этим я и пришла.

– Хорошо. – Беккет хрустнул костяшками пальцев. – Фирма называется «Мистраль Индастриз».

Глава 29

В «Мондео» было жарко. Теплый воздух, вырывавшийся из дефлектора на приборной панели, имел горьковатый маслянистый запах. Астрид закрыла дефлектор и опустила стекла, а Фрэнк дернул рычаг и включил вторую передачу, чтобы преодолеть холм. Где-то в железных недрах машины заскрежетали шестерни.

По крайней мере, в новой теории случившегося все шестерни вращались как надо. Астрид излагала факты один за другим. Фрэнк слушал, не сводя глаз с дороги.

Факт: Виктор Лич видел заявку на разрешение застройки рядом с Нидлс-Ай.

Факт: он ходил осматривать пробную траншею за день до своей смерти.

Факт: на следующий день его нашли мертвым. Утонувшим под пирсом.

Скрежет становился громче.

Взобравшись на холм, Фрэнк переключил передачу. Спидометр показывал пятьдесят миль в час. Достаточно, чтобы вызвать вибрацию в обшивке дверцы со стороны водителя.

– Значит, есть связь с «Мистраль Индастриз», – сказала Астрид. – Нам нужно…

Пятьдесят пять миль в час – дребезжание стало громче.

– Подожди. – Фрэнк потянулся к дверце. Достал пустую банку из-под газировки, смял ее и аккуратно положил назад в карман на дверце, где уже лежали старые газеты. Шум стих. Впрочем, тут же раздался стук из бардачка. – А это мои дорожные леденцы. – Фрэнк наклонился, положив одну руку на руль, и открыл бардачок. Вытащил круглую банку с конфетами. Стук прекратился. – Хочешь?

– Спасибо. – Астрид взяла леденец. Затем протянула другой Фрэнку. В бардачке лежала книга «Как получать от жизни все» Гэбриела Трантера, подписанная им на вечеринке по случаю открытия регаты. Астрид вытащила томик из бардачка и посмотрела на фотографию на обложке.

Фрэнк угадал ее мысли.

– Я знаю, о чем ты думаешь, и лучше забудь. Трантер никогда бы не стал участвовать в такой авантюре.

– Почему ты так уверен, Фрэнк?

Он сбросил скорость.

– Ну… Он уже очень богат. Местный герой. На данном этапе карьеры ему хитрить незачем. У него и так есть все, чего душа пожелает.

– Но заявку подавала компания «Мистраль Индастриз».

– Огромная компания, Астрид. Он никак не может знать, чем занимается каждый сотрудник в его фирме.

– Хорошо, Фрэнк. Посмотрим, что думают другие.

Аннабель стояла у буфета, и над кружкой в ее руке поднимался пар.

– Я о Гэбриеле Трантере даже не слышала. – Она швырнула чайный пакетик в мусорное ведро. – Кто это?

Взяв автобиографию Трантера, которую принес из машины, Фрэнк протянул ее Аннабель.

– Вот Гэбриел Трантер, – сказал он с нажимом.

Аннабель покосилась на фотографию.

– Впервые вижу.

Фрэнк закатил глаза.

– Хорошо бы тебе ее прочитать, Аннабель. На самом деле… – он положил книгу на буфет, – …ее должен прочесть каждый.

– Он как Джефф Безос с острова Уайт. – Кабир сидел около мольберта и ложкой ковырял тайскую лапшу с карри – купленную по рекомендации Астрид, – благодаря которой в комнате витал легкий аромат лемонграсса.

– А кто такой Джефф Безос? – спросила Аннабель.

– «Амазон», – сказала Астрид.

– Лысый такой, – уточнил Фрэнк.

Аннабель покачала головой.

– Хочет всех отправить в космос, – добавил Кабир.

– Давайте я просто признаю, что ни о ком из них не слышала, – сдалась Аннабель. – Сэкономим время.

– Вопрос в том, – Кабир постучал ложкой по нижней губе, – стал бы настолько влиятельный и богатый человек, которому есть что терять, ввязываться в историю с убийством?

– Я так и сказал Астрид в машине, – согласился Фрэнк.

– У Трантера много компаний, – продолжил Кабир. – Он, вероятно, и не в курсе всего, что в них происходит.

– Снова, – сказал Фрэнк. – Так я и говорил в машине. Возможно, он даже не знает об этом разрешении на строительство.

– Ну да, невинная овечка, – хмыкнула Аннабель.

Фрэнк возмущенно тряхнул головой.

– Овечка… Ха!

Затем он целую минуту молчал – верный признак того, что он дуется.

Астрид и Фрэнк уже ввели всех в курс дела. За исключением Рен, которая так и не появилась. А остальные радовались, что расследование стало продвигаться. После неудачной вылазки в Нидлс-Ай и выговора от капитана порта они практически потеряли надежду. Теперь же появились новые улики и зацепки – например, связь с «Мистраль Индастриз». Казалось, вот-вот всплывут и другие интригующие детали.

– Знаете, а ведь когда я столкнулась с Гэбриелом Трантером на вечеринке, он пригласил меня выйти под парусом.

– Да ладно! – Фрэнк подпрыгнул в кресле. – Ты об этом не упоминала.

– Прости, – с невинным видом сказала Астрид.

– И ты собираешься принять приглашение?

Три пары глаз неотрывно смотрели на нее.

Послышался хруст гравия под чьей-то тяжелой поступью. Кабир, сидевший ближе всех к двери, выглянул наружу.

– Приготовьтесь, это Ригби.

Все поспешили занять позиции. Кабир и Аннабель взяли кисти и подвинули стулья к мольбертам. Астрид достала из сумки альбом для рисования. Фрэнк порылся в ящике и нашел блокнот и ручку. Он упал в кресло как раз в тот момент, когда в дверном проеме показалась голова мистера Ригби.

– Ах… Как отрадно видеть моих замечательных художников, погруженных в работу.

– О, мистер Ригби. – Аннабель притворилась удивленной. – Это вы.

– Извините, я ненадолго. – Он вошел в полутемную комнату. – Знаете, сегодня прекрасная погода. Не хотите порисовать на улице? «На пленэре», как говорят во Франции.

– Нет, нам и здесь хорошо, – сказал Фрэнк, увлеченно водя ручкой по блокноту.

Остальные сосредоточились на своих рисунках. На Ригби даже не взглянули. Ждали, когда он наконец уйдет.

– Что ж, не буду мешать потоку вдохновения. – Он отступил было назад, но затем положил руку на дверной косяк и снова перешагнул через порог.

Кабир искусно замаскировал разочарованный стон кашлем.

– Происшествие с садовником просто ужасное, вам не кажется? – спросил управляющий.

Никто не ответил. Все склонились над работой. Астрид начала рисовать Аннабель. Потом Фрэнк нарушил молчание:

– Ничего не поделаешь, такое иногда случается.

– Но не то чтобы часто, если говорить откровенно, – сказал мистер Ригби. – Я, например, никогда раньше не слышал, чтобы молния ударила в человека.

– По статистике попасть в зубы акуле вероятность больше, – сказал Фрэнк. – Вот почему… – Остальные повернулись к нему. – Впрочем, это не важно. – И он продолжил водить ручкой в блокноте.

– Ладно. – Мистер Ригби хлопнул в ладоши. – Я вас, пожалуй, оставлю.

Когда он сделал несколько шагов по гравийной дорожке, Кабир закрыл дверь и повернулся к Астрид.

– Ты должна отправиться в плавание с Трантером.

– Да, Астрид, – поддержала Аннабель. – Carpe diem.

– Карпе́дием? – Фрэнк выглядел озадаченным. – Карпа едим?

– Нет, Фрэнк, – ответила Аннабель. – Это значит «лови момент». – Она повернулась к Астрид, молитвенно сложив ладони. – Ты просто обязана согласиться.

Астрид видела нетерпение на их лицах.

– Хорошо, так и быть. Но он такой нелепый.

Фрэнк пробормотал что-то вроде «Ты и сама не образец для подражания, милая».

Астрид сделала вид, что не слышит.

– Не знаю, смогу ли хотя бы притвориться, что он мне нравится.

– Тем не менее, – сказал Кабир, – нам нужно выяснить, почему в заявке указана «Мистраль Индастриз».

Астрид вздохнула. Кабир, конечно, был прав.

– Можно взять с собой устройство для прослушивания, – сказала Аннабель.

– Прослушку? И где нам ее взять? – спросил Фрэнк.

– Понятия не имею, – ответила Аннабель.

– Хорошо, я приму приглашение Трантера, – заявила Астрид. – Вы счастливы?

Они были счастливы. Даже очень. Особенно Фрэнк, который предложил пойти с Астрид. Она тактично намекнула, что мысль не слишком хорошая. Фрэнк предпринял последнюю попытку, пообещав вести себя «тише воды, ниже травы». Мол, посижу молча в укромном уголке. Однако Астрид не поддалась на уговоры. Вытянуть из Трантера информацию будет проще, если они останутся наедине.

Следующие десять минут члены Клуба обсуждали, что и как должна спросить Астрид. Нужно было соблюдать осторожность – Аннабель и Кабир ясно это понимали. Фрэнк хранил молчание. Он уныло сидел в кресле, понурив голову. Второй раз он упускал возможность встретить своего бизнес-кумира.

Астрид закончила свой набросок и попрощалась. Остаток дня она собиралась потратить на отчет о картинах Нидлс-Ай. Она села на свободную скамейку в саду и достала телефон.

Найдя сообщение от Трантера, которое оставила без ответа, она скопировала номер и дождалась гудков; ее взгляд упал на особняк за изгородью. Видеть она могла только дымоход и сверкающий на солнце молниеотвод. Еще один ясный день. Уже неделю после грозы стояла солнечная погода. Возможно, прогулка на яхте окажется даже приятной.

После нескольких гудков включилось сообщение автоответчика. «Это Гэбриел. Очень жаль, но я не могу ответить на ваш звонок». Голос такой слащавый, что прилипал к уху. «Оставьте сообщение, и я скоро вам перезвоню».

Астрид напомнила про знакомство на вечеринке. Извинилась за то, что не ответила на сообщение. И сказала, что ей хотелось бы отправиться на прогулку под парусом, если предложение еще в силе. Быстро добавила: «До скорого!» Должно сработать. До регаты осталось не так много времени. Хорошо бы она сыграла им на руку.

Девушка спрятала телефон в рюкзак и направилась через сад к автостоянке. Когда она отстегивала свой велосипед от перил, к ней приблизилась Рен.

– Привет, Астрид. Уже уходишь? – В ее голосе слышалось разочарование.

– Да, пора бежать. Извини. Хотя… – Астрид понизила голос, – …история получила развитие. Остальные тебе все расскажут.

– О-о-о… Прекрасно, – промурлыкала Рен, направляясь в сторону флигеля.

Краем глаза Астрид заметила минивэн отца Рен. Тот сверлил ее взглядом. Она покатила велосипед к выходу и дошла до середины парковки, когда мужчина отстегнул ремень безопасности и вышел из машины.

Не было никакого сомнения, что это отец Рен. Похожее лицо в форме сердца. Длинные темные волосы с пробором по центру, зачесанные назад и убранные в хвост серебряной заколкой. Он быстро пошел в сторону Астрид, поджатые губы демонстрировали решительность.

Астрид остановилась. Подождала, пока он приблизится, и весело произнесла:

– Привет, я Астрид.

– Я знаю, кто вы, – сказал он. Акцент был такой же, как у Рен, хотя в тоне чувствовалась натянутость. – Уж я-то знаю, кто вы… – Он сделал паузу, явно пытаясь сдержать гнев. – Рен все о вас рассказала. Как вы давали ей советы по поводу картин.

– Верно. У нее настоящий талант. Вам так не кажется?

Она увидела, как костяшки его пальцев побелели над серебряными кольцами в виде змей. Он сунул руки в карманы, словно для них обоих было лучше, чтобы они остались там.

– Да, она одаренная. И я это знаю, потому что с ней живу. – Он шаркнул ботинком по гравию. – А вы нет.

– Вы правы. Тем не менее я уверена, что растрачивать ее талант попусту как минимум жаль.

– Вы намекаете, что ей надо поступать в художественный колледж в Лондоне. Верно?

– Да, верно.

Он слегка оскалился. Из садов все еще выходили люди. Астрид радовалась, что они с отцом Рен не наедине.

– В колледж она не поедет.

– Почему?

– Послушайте. – Он покачал головой. – Я вам ничего объяснять не обязан. Я ее отец и знаю, что для нее лучше.

– Вы уверены?

– Да, уверен. – Он отступил на несколько шагов, грозя ей пальцем. – А вам лучше заняться своими делами.

Затем он развернулся на каблуках и пошел обратно к машине. Астрид заметила под задним стеклом квадратную табличку с надписью «Частные перевозки». Он, видимо, работал в службе такси.

БИП

Трантер:

Привет, Астрид! Да, поехали завтра. В 17 часов погода лучше всего. Устроит?

Астрид:

Да, отлично. Куда мне приехать?

Трантер:

Яхта стоит в Каусе. Пришлю за тобой водителя в Ярмут в 16:30.

Астрид:

Хорошо. В 16:30 буду…

(«Лучше держаться подальше от Джима», – подумала Астрид. И от его кабинета.)

…у кассы парома. Что взять с собой?

Трантер:

Только себя, Астрид. На яхте все есть. И не бери телефон – давай устроим цифровой детокс! Просто насладимся плаванием.

Она ответила смайликом в виде большого пальца вверх. Отложила телефон. А через минуту пришло еще одно сообщение.

Трантер:

Почему ты так долго принимала решение?

Астрид замерла. Как ему ответить? Что кто-то из сотрудников его компании выкопал яму на чужом участке? И что Астрид хочет выведать, в курсе ли Трантер?

Девушка начала печатать.

Астрид:

Я подумала: не каждый день выпадает возможность покататься на яхте, участвующей в регате.

Ответ пришел почти сразу.

Трантер:

Этот день ты не забудешь. Увидимся завтра.

Итак, о встрече с Трантером она договорилась. Астрид села на велосипед и поехала к себе.

Глава 30

Астрид положила блокнот для рисования на стол в каюте и открыла его на чистой странице. Девять утра. Пора составить список дел.

Раньше она составляла его регулярно, но перестала, потому что никогда не выполняла все записанное. Порой даже до половины не добиралась. Обычно в конце дня она добавляла в список несколько простых задач, чтобы отметить галочкой хоть что-нибудь. Например, положить носки в ящик. Выпить вина. Моргать.

Сегодня Астрид ощущала прилив энергии, достаточной на все дела из списка. На столе стоял термос с кофе, поэтому ей не приходилось вставать и включать чайник. Рядом лежала новая упаковка песочного печенья. Иллюминаторы были открыты. Ветер поднимал на реке волны, которые, встречаясь с бортами лодки, успокаивающе шуршали. День обещал быть очень продуктивным.

Написав список из дюжины пунктов, она сразу же приступила к их выполнению.

Первое – разобраться с «подарочком» от бывшего мужа Саймона. С его электронным письмом по поводу квартиры. Если подумать, с финансовой точки зрения имело смысл квартиру сохранить. Если она действительно приносила больше денег, чем работа Астрид, как выразился Саймон.

Она открыла электронную почту на телефоне и перечитала письмо. Сухое «дорогая Астрид». Покровительственное «я знаю, что для тебя лучше». Все в его духе. Он всегда писал в такой манере, когда хотел ее к чему-то принудить.

Однажды начались вечерние «деловые встречи», после которых он приходил домой и торопливо засовывал рубашку в стиральную машину. И как только Астрид не заметила, что у него роман на стороне? Красных флажков было «больше, чем на параде в Китае», – так однажды сказала ей Кэт.

Отвечать Астрид не захотелось. Саймон вполне мог еще подождать, а она перешла к следующему пункту – Кэт. Астрид написала веселое письмо, поделилась мелкими подробностями своей жизни на острове. О коллекции картин. О своих наблюдениях за местными. О моряках, конечно! И ни слова об убийствах. Ведь разгадки еще не найдены.

Номер три – Кобб – дружеская открытка. Только приветствие. И пара строк из стихотворения «Перейдя черту», которые высечены у подножия памятника Теннисону на мысе.

И ни единый стон не прозвучит,

Когда я в море выйду.

Теннисон написал стихотворение на закате жизни. Так он молил Бога пустить его на небеса. Так что цитата, пусть и не идеально, но подходила случаю. Астрид скучала по Коббу – но не настолько, чтобы мечтать о совместном будущем. Она не сомневалась, что он поймет метафору.

Затем она пробежалась по списку. Оплатить пошлину за швартовку в порту. Еще два счета – за телефон и страховку яхты. Отменить кое-какие подписки. Продлить членство в «Английском фонде» – меньшее, что она могла сделать, учитывая, как много времени там проводила.

В списке значилось еще одно дело.

Рен.

Астрид обвела имя ручкой. Отец Рен не стеснялся в выражениях. Займитесь, мол, своими делами. Но прав ли он, ограничивая свою дочь? Да, у Астрид нет детей. Однако от этого ее суждения обретают еще больший вес. Определенно. Независимый сторонний наблюдатель, способный указать на очевидное. Рен должна поступить в художественный колледж. Или она будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Ручка зависла над надписью «Рен». Астрид обвела имя еще пару раз и бросила ручку. В этом деле нужно поставить точку. Лично.

Тупик Вордсворт-клоуз находился в центре переплетения улиц, по форме напоминающего крендель. Все они были названы в честь поэтов. Хотя трудно представить, подумала Астрид, что Уильям Вордсворт мог сочинять стихи, бродя одиноко, как облако[29], по этим улицам. Дома на них стояли довольно симпатичные. Маленькие и узенькие. С пропорциями как у крошечных домиков в настольной игре «Монополия». Построенные из блестящего красного кирпича, с окнами в белых рамах. Прекрасные дома для молодых пар, которые в итоге там же и будут доживать свой век – из-за стремительного роста цен на жилье.

Девушка протиснулась мимо серебристого фургона, припаркованного наполовину на тротуаре. Она следила за номерами домов, ища девяносто седьмой. Она гордилась тем, как заполучила адрес. Рен указала свою фамилию в «Ватсап» – Петерсон. Ее отец был таксистом. Поиск на сайте Регистрационной палаты быстро дал результат.

Астрид прошла мимо универсала «вольво» с лестницей на крыше. Затем мимо трех фургонов с названиями компаний на боках: «Автозапчасти 24/7», «Паровая чистка», «Гав-гав – выгул собак». Страшный сон для Аннабель. Сейчас она бы возмущалась, что «нынче все вокруг продается». Астрид сама придумала эту реплику, однако Аннабель наверняка не стала бы возражать. Честно говоря, с полгода назад Астрид и сама произнесла бы что-то такое же презрительное. Но то была прежняя Астрид.

Ладно, дома не помешало бы покрасить. Газоны перед ними давно не видели газонокосилок. Зато здесь жили люди, которые ежедневно трудятся не покладая рук. Молодые семьи. Они совсем не похожи на жителей бунгало на Мерривейл-роуд, которые от безделья вынуждены возиться в саду.

В конце концов Астрид нашла нужный дом. Минивэн отца Рен на подъездной дорожке. Пологий пандус, ведущий к входной двери.

Астрид позвонила. Никто не открыл. Она чуть отступила и осмотрелась. Минивэн подогнали ближе к эркеру, чтобы его задняя часть не перегораживала тротуар. Астрид протиснулась между передним бампером и подоконником, приложила ладонь козырьком ко лбу и заглянула внутрь дома. Свет не горел. Она не рассмотрела ничего, кроме очертаний дивана.

По другую сторону от бампера нашлась деревянная калитка. Она легко распахнулась в узкий проулок, тянущийся вдоль дома. В конце виднелся небольшой сад. Точнее – неухоженная лужайка, окруженная высоким забором из деревянных панелей, пахнущих креозотом. К задней части дома был пристроен деревянный навес, затенявший внутренний дворик с бетонным полом. Из садовой мебели там стояли только белые пластиковые стулья и стол.

Астрид собиралась уходить, когда увидела выходящего из сарая в глубине сада отца Рен. Он заметил ее, мотнул головой, затем повернулся спиной, чтобы запереть дверь сарая. Астрид сняла рюкзак, села на один из пластиковых стульев и стала ждать, пока мужчина пересечет лужайку.

– Чувствуйте себя как дома, – бросил он.

– Я звонила.

В руках он держал моток зеленого кабеля, усеянного разноцветными лампочками. Отец Рен начал распутывать провода и раскладывать гирлянду на бетоне.

– На следующей неделе у Рен день рождения. Я устраиваю для нее вечеринку-сюрприз. Несколько друзей. Барбекю.

– Очень мило.

– Вы знали, что у нее день рождения?

Астрид покачала головой. Похоже, она угодила в ловушку.

– И все потому, что вы ничего не знаете о моей дочери. Верно? – Ловушка захлопнулась.

– Я знаю, что у нее потрясающий талант. И в Королевском колледже искусств, как нигде в Британии, умеют взращивать такие таланты.

– Да, вы и вчера это говорили. – Он начал крепить гирлянду к одному из столбов навеса. Дойдя до верха, он перекинул провода через балки и оставил их свисать. – И я не передумал. Идея не очень хорошая.

Астрид отметила, что он использовал слово «я», когда говорил о решениях относительно будущего дочери. Не «мы». Позволял ли он ей хоть что-нибудь решать самой? Астрид оглядела сад. Несколько штрихов явно добавила Рен. На стене керамическая маска Зеленого Человека. Высокая скульптура в виде поганки на клумбе. Казалось, в доме живут только отец и дочь. И уже довольно давно.

– А что думает ее мать? – Астрид тут же пожалела, что задала этот вопрос.

Ее сверлил холодный взгляд.

– Кто?

– Мать Рен.

– Мы живем вдвоем. Об этом вы тоже не знали. – Он поднялся на белый пластиковый стул и стал наматывать гирлянду на другой столб.

– Чем будет заниматься Рен, если не поедет учиться?

– У нее все будет хорошо. На острове много работы. Особенно летом. А искусство по-прежнему останется ее хобби.

– Хобби. Я думаю…

– Нет, хватит. – Он слез со стула. – Вы знаете, почему не можете успокоиться? – В его голосе зазвенело напряжение.

– Объясните мне. Я заинтригована, – сказала она, скрестив руки на груди.

– Потому что любите вмешиваться в жизнь других людей. Не зная, что для них лучше. – Он продолжал крепить гирлянду, даже не глядя на Астрид. – Я отец Рен. Я знаю, что для нее лучше – быть здесь. У себя дома. И не нужно соблазнять ее надеждами на поступление в какой-то там лондонский колледж.

– Вы держите ее в клетке.

Он выпустил гирлянду из рук.

– Вы даже не представляете, как тяжело Рен в быту. – Еще немного, и он бы сорвался на крик. – Как она выживет одна в большом городе?

Астрид встала. Она хотела сказать только одно. Ей нужно было донести до отца Рен свою мысль, пусть даже он с ней не согласен.

– Я не знаю вашего имени.

– Майкл.

– Что ж, Майкл. – Она глубоко вздохнула. – Я думаю, вы прикрываетесь ее инвалидностью. Не хотите ее от себя отпускать. Я вас прекрасно понимаю. Она чудесная, и вы хотите, чтобы она была всегда рядом. Но вы мешаете ей стать той, кем она может стать, и однажды горько пожалеете.

Он и бровью не повел – не стал даже вникать в смысл ее слов.

– У вас есть дети, Астрид?

– Нет.

– Тогда вы понятия не имеете, о чем рассуждаете.

– Думаю, все родители через это проходят. Все боятся отпускать детей в большой мир.

– Знаете, чем вы могли бы помочь, Астрид?

– Чем же?

– Наведите порядок в собственной жизни. Ну, заполните дыры, вылечите травмы или что там у вас. Прежде чем решать проблемы других людей, разберитесь сначала со своими. И желательно не втягивая мою семью. Вы меня поняли?

Он подошел к розетке и включил гирлянду. Лампочки засветились.

– Прекрасно… – Он отступил назад и с удовлетворением оглядел свою работу. – Да, Рен понравится. Вы согласны? – спросил он беззаботно, как будто они ни о чем другом и не говорили.

– Непременно.

Астрид надела рюкзак и ушла.

* * *

В конце улицы стоял указатель с надписью «Гавань Ярмута – 3/4 мили». Он указывал на узкий переулок. С одной стороны высился вдоль домов забор из деревянных панелей. С другой стороны до самого горизонта простирались пшеничные поля. Астрид толкала велосипед вперед, пока не миновала забор. Там она увидела скамейку с видом на поля. Она села, закрыла глаза и вдохнула свежий воздух. Попыталась прожить свою печаль.

В поле рос дуб. Фермер посеял вокруг него пшеницу, и тот стоял посреди зеленых колосьев. Астрид неотрывно смотрела на дерево. Смотрела, как ветер колышет листья. Как трепещут перышки на птичьем крыле.

Ее задело. То, что сказал отец Рен. Потому что он прав. Она уже призналась себе. Вместо того, чтобы справиться со своим одиночеством, она вмешивалась в жизнь других людей. Пыталась изменить Фрэнка, чтобы он ладил с Аннабель. Начала расследовать смерть Виктора Лича. Так ведь проще. Поощряла Рен поехать в художественный колледж. Нет, подумала вдруг Астрид, в этом она права. И она не отступит.

Глава 31

Путь до «Приюта кроншнепа» занял меньше пятнадцати минут. Войдя в каюту, она выключила телефон и сунула его в тумбочку у раковины. Чтобы избежать искушения. Ей хотелось сосредоточиться на отчете о коллекции картин. И забыть о расследовании и о том, что сказал Майкл.

Работа спорилась. Астрид загружала фотографии. Писала, как отреставрировать каждый предмет для выгодной продажи. Требуемое время, материалы и затраты, а также то, насколько может увеличиться цена. Как и просил Энди Марриот.

Она оторвалась от ноутбука почти в четыре часа. Без малого половина картин была внесена в отчет. Девушка размяла шею и плечи. Затем съела на обед – очень поздний – бутерброды с сыром. Переоделась. Пришло время встретиться с Трантером и выяснить, что ему известно.

В Каусе к парусному спорту относились серьезно. Автомобиль, который за ней прислали, оказался большим шикарным «Рендж Ровером» с черными тонированными стеклами. Впрочем, пока он полз по набережной, заполненной людьми, мало кто уступал ему дорогу. На машины здесь особого внимания не обращали. Это был город лодок. Сотни блестящих яхт стояли в бухте или вдоль пристаней, которые широким изгибом тянулись до места, где море переходило в полноводную реку Медина.

На другой стороне дороги, вдалеке от воды, тянулись ряды отелей, многоквартирных домов и яхт-клубов. Последние выделялись. Это были трех- и четырехэтажные таунхаусы с черными металлическими балконами, на которых сидели, глядя в бинокли на море, члены клубов. Впереди, пока машина замедляла ход, показался самый величественный из них.

Выглядело так, будто на мысе наспех возвели французский замок. Те же круглые башни с коническими крышами и плющ, вьющийся по кирпичной кладке. От бульвара здание отделяла высокая каменная стена, огибающая мыс. Перед клубом стояла мачта, на которой развевались корабельные вымпелы, а навес в бело-голубую полоску затенял большую террасу. Астрид собралась посмотреть в интернете название яхт-клуба, но вспомнила, что согласилась не брать с собой телефон.

Водитель не проронил и пяти слов с тех пор, как встретил ее у кассы парома. Кивок и «мадам», когда открывал для Астрид дверцу с пассажирской стороны. Односложные ответы на пару вопросов. Вскоре девушка оставила попытки. И стала не без удовольствия смотреть в окно на проносящийся мимо сельский пейзаж.

Остановившись у тротуара, водитель вышел и открыл дверцу машины. Астрид спросила его о «за́мке».

– Это Британское общество яхтсменов, – ответил он, удивившись ее неведению.

Он проводил ее до пристани, где другой мужчина в черной рубашке-поло с надписью «Мистраль» на воротнике встретил ее и повел к катеру. Водитель показался болтуном на фоне нового провожатого – тот лишь молча стоял за штурвалом, глядя через плечо Астрид.

В пятистах ярдах от берега катер замедлил ход. Впереди покачивалась на волнах яхта Трантера – все ее шестьдесят футов, от кормы до носа. Полностью белоснежная, если не считать темно-синей полосы вдоль корпуса и трех прямоугольных тонированных иллюминаторов под ней. Перед каютой, укрытой стеклянным куполом, высилась серая мачта. Катер поднимал волны, и яхта, стоящая на якоре, слегка кивала. Словно проснулась, почувствовала запах соли и теперь рвалась в путь.

Катер обогнул ее корму и остановился. Платформа была опущена чуть выше ватерлинии, чтобы открыть отсек для хранения. Внутри лежала надувная лодка, а сбоку виднелась стальная лестница на палубу. Сопровождающий встал у платформы, а Астрид перешла на яхту и поднялась по лестнице. Катер развернулся и с ревом помчался обратно в гавань.

Трантер ждал девушку наверху у лестницы. На нем была черная водонепроницаемая куртка и такие же брюки.

– Добро пожаловать на борт.

Астрид оглядела лодку.

– Хорошо, ты выиграл. Это невероятно.

На самом деле она не хотела этого говорить, чтобы не показать ему своего восторга. И все же она пришла в восторг – но не от Трантера, а от яхты. Та была великолепна.

Палубы обшиты панелями из тика. Лазерная резка и безупречность. Деревянная обшивка словно струилась вдоль обоих бортов и плавно вливалась в колодец кабины, а затем в рубку. Вход в каюту ярко светился. Так в пиратских фильмах блестит сундук, полный золотых монет.

– На этой яхте ты будешь участвовать в гонке Фастнет?

– Нет-нет. В гонке будет участвовать «Мистраль–2». Настоящая океанская гоночная лодка.

– И где же она?

– Сейчас она в сухом доке в Ист-Каусе. Мы проводим испытания нового руля. А это… – Он направился к каюте, и Астрид последовала за ним. – Это одна из лучших в мире парусных яхт. «Халберг-Расси–64». – Он похлопал по стальному поручню. – Создана для полного комфорта. Но отлично ходит в любую погоду. Да… Невероятная лодка. – Он спустился в кокпит глубиной около трех футов. – Ты готова?

– Как и всегда, – сказала она, спускаясь вслед за ним.

В центре находился огромный штурвал с шестью рукоятями. Его колесо обтягивала бежевая замша. Перед ним располагалась панель управления в форме буквы «Т». Над ней висел плоский монитор. Слева были радиоприемники и панели навигации. Справа – серебристый рычаг двигателя и ряд красных и зеленых кнопок размером с мандарин. Трантер нажал одну из кнопок, и платформа позади медленно поднялась, закрывая отсек с лодкой.

– Бокал вина?

– Э-э… Пожалуй, нет.

– Уверена?

– Ну ладно. Белое, если есть.

– Яхта оборудована винным погребом, так что есть.

– Как я сразу не догадалась, – со смехом сказала Астрид. – В таком случае мне бокал белого бургундского.

– Думаю, тебе понравится «Пюлиньи-Монраше».

– Да, наверняка.

Настала его очередь смеяться.

– Ты думала, я не знаю, что такое белое бургундское. Угадал?

– Может быть.

– Сегодня ожидаются еще проверки, Астрид?

– Посмотрим. – Флиртовать ей не нравилось. Но лучше пусть он считает ее кокеткой, чем шпионкой.

Трантер повернулся к двери каюты и свистнул. Почти мгновенно появился широкоплечий парень. Трантер поднял два пальца.

– Два бокала белого бургундского. Спасибо, Кристо.

– Я думала… – Астрид надеялась, что удивление не слишком проступает в ее голосе. Было в этом парне что-то пугающее. – Я думала, мы здесь вдвоем.

– А, да. Извини. Для лодки такого размера нужна команда из трех человек. Ничего?

– Конечно, ничего страшного.

– Мы с Кристо прошли через огонь и воду. Это удивительная история.

Она почему-то сомневалась.

– С удовольствием послушаю.

Пусть он себе болтает. Разомлеет, прежде чем она перейдет к выполнению плана.

Трантер задумчиво посмотрел на дверь каюты.

– Он пришел на мой семинар. Отдал за него свои последние деньги. Он поверил в меня, и я взял его под крыло. В этом весь я.

– Повезло тебе.

Трантер протянул руку между рукоятями штурвала и нажал кнопку. Со стороны носа яхты послышался металлический грохот – поднялся якорь. Трантер продолжил рассказ.

– Его бизнес обанкротился, когда лопнул очередной экономический пузырь. А я предложил ему работу в одной из моих технологических компаний, и вскоре Кристо стал одним из ближайших моих соратников.

– Счастливчик.

– Точно. Впрочем, он заслужил. Имеет два инженерных образования. И весьма изобретателен.

Лодка сместилась на добрых двадцать ярдов в сторону, хотя ветер был слабым. Астрид взглянула за борт и увидела плывущий к ним комок водорослей, который, извиваясь и крутясь, скользнул под корпус.

– В заливе, очевидно, сильный прилив, – сказала она.

– Так и есть. Нам пора отправляться. – Трантер включил зажигание и потянул на себя серебристый дроссель двигателя. Яхта двинулась вперед, издавая мерный гул, похожий на песню кита в глубоководье.

– Ты не будешь включать компьютерную навигацию? – спросила Астрид.

– Не сегодня. – Он повернул руль. – Мы совершим настоящее плавание. Выйдем в открытое море. Поймаем волну. Почувствуем ветер.

– Но там полно рифов и затонувших кораблей.

– Да ладно тебе, успокойся, Астрид. Слишком много стало технологий. Теперь у всех приложение для навигации в телефонах. А как же старое доброе плавание под парусом? Ты согласна, Астрид?

– Да, согласна. Я не так давно хожу под парусом, но очень люблю смотреть погоду и сверяться с картами.

– Вот об этом я и говорю. – Он щелкнул пальцами. – Слушай… А ты взяла телефон?

– Нет, оставила дома.

– Фантастика! Цифровой детокс. Ни с чем не сравнимое ощущение, да?

– Да, наверное.

– Без всяких «наверное». Здесь… – он снял руку с руля и указал на горизонт, – …ты свободна. Ты ни для кого не доступна.

* * *

Несколько минут спустя Кристо принес два бокала вина и, не говоря ни слова, вручил их Трантеру и Астрид. Они чокнулись. Трантер поставил бокал на край рулевой панели. Астрид свой продолжала держать в руке. Лодка плыла дальше, и уже показались зубчатые стены замка Херст на другой стороне пролива. Астрид нехотя признала, что прогулка выдалась замечательной. Холодное бургундское. Мягкая погода. На мостике яхты, стоившей столько же, сколько лондонская квартира девушки. Легко понять, почему многие о такой жизни мечтали. Изнурительно работали или обманывали, чтобы ее заполучить. Однако Астрид нельзя расслабляться. Другого шанса узнать, что известно Трантеру об участке у Нидлс-Ай, может не представиться.

– Хорошо, что у тебя много свободного времени, – сказала она. – Я имею в виду, что ты управляешь огромной компанией. Она не требует постоянного контроля?

– Нет. Мне повезло, Астрид. Вокруг меня много людей, которым я могу доверять. Это еще один мой бизнес-секрет.

– Знаю. «Собери вокруг себя хороших людей и отправляйся в путь с ними вместе». – Одна из немногих фраз, которые Астрид запомнила, листая его книгу.

– Ничего себе! – Он повернулся к ней. – Ты читала книгу?

– Не смогла удержаться.

Он слегка повернул штурвал и взглянул на верхушку мачты, где ветер трепал маленький флажок.

– Рад слышать. Что тебе понравилось?

– Часть о том, как ты строишь бизнес-империю. Масштабы впечатляют – СМИ, программное обеспечение, хедж-фонды. И никакого строительства, что меня удивило.

Она внимательно смотрела на него. Трантер не отреагировал.

– Почему? – сказал он спокойно.

– «Мистраль» могла бы наделать шуму на рынке недвижимости. – Астрид подбиралась ближе. Подталкивала его в нужную сторону. – В остальном твоя компания соответствует всем тенденциям в бизнесе.

– Подожди-ка. – Он перестал наблюдать за флажком. – Ветер достаточно сильный, чтобы поднять паруса. Юго-западный. Мы можем пойти левым галсом мимо Нидлс.

– Отличная мысль.

Трантер отпустил дроссельную заслонку, и двигатель заглох. Нажал зеленую кнопку. Из-под мачты послышалось жужжание, и из выреза между мачтой и гиком поднялся небольшой треугольник серого мелкосетчатого паруса. Треугольник расширялся, разрезая небо, пока, туго натянутый, не выгнулся под напором ветра. Яхта на несколько градусов накренилась. Трантер повернул штурвал на четверть оборота, и лодка устремилась вперед, рассекая носом волны.

– Впечатляет. – Астрид смотрела на паруса.

– Все автоматизировано, – сказал он. – Самая передовая модель.

Других яхт поблизости видно не было.

«Ветер слишком слабый, – подумала Астрид, – если только парус у яхты не размером с теннисный корт». На юге оранжевый шрам скалы над заливом Алум переходил в белый мыс, медленно сужавшийся к Нидлс. Низко над красно-белым маяком висели серые облака.

– Итак, «Мистраль» и строительство. Почему ты спрашиваешь?

– О, до меня дошли слухи, вот и все, – небрежно бросила она.

– Какие слухи?

– О том, что «Мистраль» покупает землю на острове.

– Где ты это услышала?

– Да везде. Остров маленький.

Астрид допила вино и поставила свой бокал рядом со вторым. Трантер до сих пор не сделал ни глотка. Он расправил плечи и вздохнул.

– Хорошо, Астрид. Я буду честен. Ведь это, как ты знаешь, мое кредо. Честность. – Он пристально смотрел на нее. – Что именно ты хочешь знать?

– Э-э… Что, прости? – Астрид отвлеклась. Кристо вышел из каюты и направился к корме корабля. В руке он нес оранжевый спасательный жилет.

– Я не против все тебе рассказать, – устало произнес Трантер. – Я действительно планирую строительство на мысе у Нидлс-Ай.

– О, правда? – небрежно бросила Астрид, скрывая волнение. – Что хочешь построить?

– Яхт-клуб. – Он сделал паузу. – А вообще – нечто большее. Будет круто. Ультрасовременное оборудование. Самый роскошный клуб на острове.

Астрид видела, как Кристо шарит в кармане спасательного жилета. Внутри него мигнул зеленый огонек.

– Звучит здорово. Бросишь вызов яхт-клубам Кауса?

Астрид рассеянно смотрела на воду. Будто ей не очень интересно. Что, разумеется, было совсем не так. Трантер признавался в содеянном.

– Точно. Я бы никогда не вступил в эти напыщенные клубы.

– А Селеста Уэйд?

– А что с ней?

– Она унаследовала поместье. Ты с ней сотрудничаешь?

– Вроде того, – сказал он ровным тоном. – Она думает, что в здании будет какой-нибудь центр экологического просвещения. Но с этой проблемой мы разберемся, когда придет время.

– С проблемой?

– Планы иногда меняются, верно? Например, если с Селестой не удалось связаться. – Он пристально посмотрел на Астрид. Вглядывался в ее лицо. Искал то, что ее выдаст.

Он махнул рукой Кристо, который стоял у релинга, держа спасательный жилет над водой. Кивнул. Кристо бросил жилет в море. Тот покачивался на волнах, уплывая от лодки в сторону Великобритании, и маленький зеленый огонек окрашивал воду вокруг жилета.

– Зачем он выбросил жилет? – спросила Астрид.

– Потому что жилет твой.

– Я не понимаю, – пробормотала она.

– Хорошо, позволь объяснить, – сказал Трантер, взмахнув руками, будто готовясь произнести речь. – В спасательном жилете есть индивидуальный радиомаяк. Сейчас он включен, поэтому спасательные службы получат сигнал об утопающем.

– Сигнал «Человек за бортом»?

– Да. – Трантер сделал паузу. – Точнее – женщина за бортом.

Астрид поднялась по ступеням и подошла к краю палубы. Оранжевый жилет теперь превратился в точку. Огонек подмигивал, мелькая между волнами.

– Гэбриел. Я никому не скажу.

– Секундочку. – Он повернул штурвал, и лодка встала против ветра. – Давай проложим новый курс. Включу автоматический режим. – Он нажал очередную кнопку и убрал руки со штурвала.

Астрид чувствовала, как внутри нарастает паника, сжигающая алкоголь.

– Обещаю, Гэбриел, – взмолилась она. – Никто ничего не узнает.

– Слишком поздно, Астрид. Извини. Через пять минут ты свалишься за борт. Но вот беда. – Он приложил палец к подбородку. – Спасатели будут искать тебя в другой стороне. – Он выглянул за борт. Яхта подпрыгивала на высоких волнах. – Здесь течение меняется. Оно ведет прямо в море. Я эти воды знаю лучше всех.

Она тоже знала их. По картам. И он был прав.

– Тебя унесет в сторону Атлантики. И больше мы никогда тебя не увидим. – Он вытянул руки вперед, словно принимая на семинаре аплодисменты от благодарных слушателей.

– Подожди… Гэбриел…

– Да. – Он указал на нее, как будто выбирая среди публики. – Говори.

– Ты ради этого участка пойдешь на убийство?

– Да, – произнес он, словно любой другой ответ казался ему абсурдным. – Поскольку я всегда получаю, что хочу. – Он отвернулся от нее, посмотрел на часы, затем махнул рукой Кристо, который терпеливо сидел в углу кормы. – Кристо! – Гэбриел показал ему пять пальцев. – Пять минут. Кристо кивнул и тоже взглянул на часы. – Ладно, у меня дела. – Трантер встал за штурвал.

– Ответь еще на пару вопросов… пожалуйста.

Он замер. Улыбнулся. Как будто семинар уже закончился – но ведь он же Гэбриел Трантер, а публика требует внимания.

– Хорошо. Только недолго. Потом нужно плыть дальше.

– Ладно. – Астрид подошла ближе, опустив глаза, чтобы взглянуть вниз. В обшивке под приборной панелью была крышка. Отделение для вещей? Возможно, там найдется то, чем она сможет защищаться. – Начнем с Виктора Лича. Почему ты его убил?

– Лич? – недоуменно переспросил Трантер.

– Местный активист. Утонул под пирсом.

– Ах да. – Он провел ладонью по волосам. – Местный святоша. Как мне сказали, он что-то вынюхивал в строительном департаменте. Собирался начать кампанию против строительства нового клуба.

– Ты сам его убил?

– Конечно нет. – Трантер засмеялся. – Как я уже говорил – «Окружи себя людьми, на которых можно положиться».

– Кристо?

– Да, Кристо. Он следил за ним. Видел, как тот шныряет по садам Нидлс-Ай. Лич нашел пробную траншею, которую мы выкопали.

Еще один быстрый взгляд вниз. На дверце серебряная ручка, без замка. Надо лишь повернуть. И потянуть. Должно получиться. Хоть бы получилось.

– Мы хотели просто его предупредить, – продолжил Трантер. – Однако он заявил, что народ молчать не заставишь. В общем, нес какую-то возвышенную чушь. Кристо сцепился с ним на пристани в саду, и он упал. Видимо, прилив унес его под городской пирс.

– А Сайлас, садовник?

Кристо посмотрел на часы.

– Три минуты, – пробормотал он.

Три минуты на то, чтобы обдумать план. Одновременно беседуя с Трантером.

– Ты и от него избавился?

– Нам пришлось, – сказал Гэбриел. – Он вернулся, чтобы забрать какие-то инструменты, и заметил Кристо, идущего к пристани. Последовал за ним и увидел, как Кристо и Лич боролись на пристани. Когда обнаружили бы тело, он бы обратился в полицию. Вот мы и приняли меры.

Гэбриел подробно описал произошедшее. Как они с Кристо отправились к поместью Эбботсфорд и ждали, пока садовник закончит работу. Они сидели в машине и видели, что надвигается гроза. Они отслеживали изменение погоды по приложению в телефоне.

Астрид взглянула на небо. Рядом с портом, в пятистах ярдах, стояла гряда облаков. Ветер стихал.

Трантер с видимым удовольствием продолжал рассказ. Кристо, по его словам, ушел в сарай, чтобы разобраться с Сайласом. Спрятался за стеллажами и ждал, планируя задушить садовника подобранным там же кабелем. Однако из-за грозы Сайлас забежал лишь для того, чтобы переобуться. Пока он шел на парковку, начался сильный дождь. Тогда он и укрылся в теплице.

Астрид всячески изображала заинтересованность, а сама изучала приборную панель с кнопками. Пыталась вспомнить порядок, в котором Гэбриел их нажимал. Оставалась одна минута. Не более.

История Трантера близилась к развязке. Он сказал, что Кристо увидел вспышку молнии позади дома. Именно тогда ему пришла в голову идея обставить смерть как несчастный случай. С помощью плоскогубцев он снял с конца найденного недавно кабеля оболочку, обнажив провод. Затем присоединил его к основанию громоотвода. Проложив кабель вдоль живой изгороди, прикрепил к металлическому каркасу теплицы.

– Молния ударила, и прямо в яблочко, – Трантер хлопнул в ладоши, – бац! У садовника не было шансов.

– Кристо у нас работник месяца, да?

– Я же говорил. Умный парень. И чрезвычайно изобретательный.

Кристо поднялся на ноги. Он размял шею, как боксер перед боем.

– Подождите. Пожалуйста, еще один вопрос, – взмолилась Астрид.

Трантер махнул рукой Кристо, и тот застыл на месте.

– Только быстрее.

– Как насчет меня? Все это тоже спланировано заранее?

Он кивнул.

– Но как ты выяснил, что я узнала о строительстве?

– У меня есть человек в департаменте.

– Беккет?

– Не знаю… Никогда не спрашивал его имя. – Он нетерпеливо поерзал. – Послушай, Астрид, ты только не обижайся. Но ты же знаешь…

– Да-да. Ты всегда получаешь то, что хочешь.

Он самодовольно улыбнулся.

– Верно… – Трантер взял два бокала – один так и остался полным, – обошел штурвал и спустился по ступенькам. Войдя в каюту, он нажал кнопку на стене, и за ним закрылась дверь из деревянных планок.

Астрид втянула носом воздух. Он был соленым и наэлектризованным. Это придало ей сил. Именно в этот момент она приняла решение. Решила выжить. Она составила план и собиралась его воплотить. Ничего сложного.

Крышка ящичка.

Надавить.

Повернуть ручку – до щелчка.

Открыть.

Бросив взгляд через плечо, она увидела приближающегося Кристо. Он был уже на полпути к ней.

В ящике лежал запасной синий кранец, моток белой веревки и желтая сигнальная ракета размером с рулон фольги. Она вынула ее и отложила в сторону. Обыскала дно шкафчика. Нашлись кое-какие инструменты. Плоскогубцы. Кисть. И – наконец что-то полезное! – большой гаечный ключ. Идеально.

Схватив его, Астрид поспешила к закрытой двери в каюту. Вставила гаечный ключ между планками и надавила со всей силы.

Кристо остановился, наблюдая.

– Не усложняй мне задачу еще больше, – произнес он.

Он впервые заговорил в ее присутствии. Астрид удивилась. Голос мягкий, приятного тембра. И тон почти извиняющийся.

– Ты не обязан этого делать, Кристо.

– Я выполняю приказы Гэбриела, – равнодушно сказал тот, спускаясь к ней.

– Тогда тебе нужно меня поймать, дружок.

Она вылезла на правый борт и отступила к краю палубы. Вокруг купола каюты располагались длинные световые люки. Астрид видела Трантера внизу. Сидя на кремовом диване, он смотрел в экран стоящего на столе ноутбука. Поднял голову и раздраженно взглянул на нее. Вот она – эмоция. Раздражение из-за того, что Астрид еще жива.

Она медленно продвигалась спиной вперед, в сторону носа. Кристо следовал за ней, держась на расстоянии десяти футов. Он оставался предельно спокоен. Ведь, как они оба знали, бежать было некуда. Вокруг – много миль холодного моря, ждущего свою жертву. Никто не услышит ее крик. С тем же успехом можно плавать в космосе.

Шаг второй – заманить противника в нужное место.

Назад, назад, по чуть-чуть. Если она оступится, все будет кончено. Она пятилась, пока не оказалась на уровне мачты. Астрид схватилась за нее правой рукой и быстро скользнула на другой борт яхты.

Сейчас Кристо не мог ее видеть за парусом. Она что было сил помчалась обратно к штурвалу. Кристо, обогнув наконец мачту и увидев Астрид, на секунду остолбенел. Поняв, что его обманули, он стиснул кулаки. Вот куда она хотела его заманить. В яму злости – тогда он совершит ошибку.

Она встала на краю кокпита, посмотрела Кристо в глаза и хлопнула по крыше каюты.

– Давай, Кристо. Ты можешь больше!

Она снова хлопнула по крыше. И еще. Затем пошла вперед. Шаг за шагом к краю каюты.

Она взглянула на парус. Ветер был слабый, но устойчивый – в самый раз.

– Ты готов, Кристо? – пробормотала она себе под нос.

Она уперлась обеими руками в крышу каюты и прыгнула. Влево. Вправо. Быстрые движения сделали свое дело – Кристо, как кошка, которую дернули за хвост, вскочил на крышу и направился к Астрид.

Астрид проворно спустилась в кокпит и нажала кнопку автоматической навигации. Внутри мачты что-то задребезжало, и штурвал сдвинулся в ее руках. Яхта снова ожила.

Кристо замер. На его лице читалась растерянность.

Астрид повернула штурвал. Против часовой стрелки. Яхта накренилась на левый борт. Парус затрепетал, напрягся, как мышцы лошади, готовящейся прыгнуть через высокий забор, и металлический гик рассек воздух.

Кристо не успел среагировать. Он едва смог понять, что происходит, когда гик ударил его по голове. Удар пришелся над виском, раздался глухой стук, и голова Кристо качнулась в сторону.

Сделав почти полный оборот, мужчина упал на спину. Теперь он лежал, растянувшись на краю палубы. Рука на релинге. Практически без сознания.

Дверь каюты грохотала и скрипела, но подъемник не срабатывал. Гаечный ключ держал ее на месте. Девушка слышала, как Трантер что-то кричит. И стучит по деревянным планкам.

Астрид подняла голову – Кристо теперь сидел, потирая висок. Он опустил руку, и его ладонь оказалась темно-красной. Он с недоумением уставился на нее. Примерно в трех дюймах над его ухом виднелся ярко-розовый треугольник. От него ручеек крови стекал вниз по шее на воротник рубашки.

Астрид подхватила желтую сигнальную ракету у своих ног и выбралась из кокпита. По пути она нажала кнопку управления платформой. Гидравлика зашипела, и платформа медленно опустилась до уровня воды.

Кристо все еще сидел, прижав ладонь к голове. Позади него гряда облаков затянула небо, словно серый занавес. Она была всего в сотне ярдов и приближалась.

Астрид спрыгнула с нижних ступенек лестницы на платформу. Нырнула в пространство корпуса и бросила ракету в надувную шлюпку. Пришло время для третьего шага.

Убраться подальше.

Вернуться к большому течению, которое приведет ее к цивилизации.

Использовать сигнальную ракету, чтобы позвать на помощь.

На носу надувной лодки была серая пластиковая ручка. Ухватившись за нее, Астрид вытащила лодку на платформу. Затем столкнула в воду, которая теперь стала стеклянно-спокойной. Опершись одной рукой на платформу, девушка прыгнула в шлюпку.

Грозовой фронт уже поглотил яхту, серый туман клубился и сгущался вокруг нее, так что даже название «Мистраль» на корме было не разглядеть. Какая все-таки чудесная яхта! Трантеру будет чем хвастать перед своими сокамерниками. Вот кто вскоре будет его окружать.

Астрид села на деревянную скамью в центре лодки и нашла лежащие рядом весла. Они легко врезались в уключины. Повернувшись спиной к носу, она погрузила весла в воду, и надувная лодка медленно отплыла от платформы. Несколько ударов веслами – и она свободна. Еще несколько сотен – и она окажется в потоке, который унесет ее в безопасное место.

Вдруг лодка остановилась, будто натолкнувшись на стену.

Астрид пришлось схватиться за скамью, чтобы не упасть от резкого толчка. Она снова взялась за весла. Сделав пару взмахов, она поняла, в чем проблема. К надувной лодке был привязан трос. Видимо, другой его конец крепился к платформе. Астрид попыталась развязать узел. Увы, сколько бы она ни дергала, тот не поддавался.

– Ну же! – прошипела она.

Слишком туго. Вдруг трос медленно натянулся. Кто-то тащил ее лодку обратно к яхте. Очевидно, Кристо пришел в себя.

Астрид отчаянно теребила узел. Он не поддавался. Теперь еще и приходилось одной рукой подтягивать трос, чтобы ослабить. Она почувствовала, как он дрогнул в ее ладони. Кристо тащил ее на яхту. Астрид прыгнула на нос надувной лодки и схватила сигнальную ракету.

Сжав ее обеими руками, она попыталась прочесть инструкцию. Мелкие буквы расплывались перед глазами. Сбоку была нарисована красная стрелка, указывающая на белую пластиковую крышку на конце. Наверное, оттуда пойдет дым. Наверное. На другом конце ракеты она увидела короткий красный шнур.

Еще один рывок троса. Еще на ярд ближе. Она уже слышала тихий голос в тумане. Издевательский.

– Астрид! Будь хорошей девочкой! – Он почти пропел эти слова.

– Давай, Кристо, – отозвалась она. – Ты можешь больше.

Трос дернулся, взметнув в воздух брызги. Лодка рванулась к яхте… Астрид швырнуло назад, она ощутила резкую боль в затылке – ударилась о деревянное сиденье шлюпки – и упала за борт.

Тело сковал холод.

Плыви.

Ни ноги, ни руки не слушались.

Плыви.

Пожалуйста.

Плыви…

Намокшая одежда тянула вниз. Сделать вдох напоследок. Набрать как можно больше воздуха.

А затем вода сомкнулась над головой Астрид. Она смотрела вверх. Тусклый свет пробивался сквозь туман. Чуть правее виднелся киль. Сколько времени ей осталось?

Тридцать секунд.

В ее возрасте. С ее физической формой. Так сказала Джейн. Потом воздух в легких закончится. Их заполнит морская вода.

Двадцать пять.

Так все и закончится? Здесь?

Вроде бы сейчас жизнь должна промелькнуть перед глазами. Все значимые моменты, плотно смонтированные в один видеоролик на ускоренной перемотке. Но вместо этого – лишь тоска, обжигающая, как холодная вода.

Двадцать.

За всю жизнь по-настоящему Астрид любила только одного человека. И он любил ее. Не муж. Не любовник. И не друг. Это был ее отец – и никто другой.

И сейчас она представляла именно его. Одна-единственная картинка. Вот что, оказывается, видишь в такой момент.

Ее рука в его руке. Первый день в начальной школе. Позже, на полпути к двери класса, Астрид вдруг развернулась и побежала обратно. Отец обнял ее. Поцеловал в лоб – успокоил: все будет хорошо. Папа всегда рядом.

А теперь она больше его не увидит.

Десять.

Боль сжала тисками грудную клетку.

Сердце бешено колотилось.

Днище закрыло свет.

Плыви. СКОРЕЕ!

Астрид дернула ногами. Рывок вверх. Гребок обеими руками. Синхронно. Наконец-то… Она пробиралась сквозь толщу воды наверх. Казалось, голова вот-вот взорвется.

Один…

Последний…

Гребок…

Вынырнуть на поверхность. Шумно втянуть воздух, открыв рот словно для крика. Жадно вдохнуть. Еще и еще, пока легкие не перестанет саднить.

Держа голову над водой, Астрид медленно развернулась. Над морем по-прежнему висел туман. Видимость не больше десяти футов. Теперь шлюпка оказалась слева. Астрид размеренными, мощными рывками двинулась в ту сторону. Где-то во мгле, меньше чем в миле, находился остров Уайт. Только это слишком далеко – не доплыть.

Надо попасть обратно на яхту… И разобраться с той парочкой.

Вернуться в шлюпку не составило труда. Как только рука схватилась за борт, желание выжить придало сил. Адреналин же не давал замерзнуть.

Сигнальная ракета так и лежала на дне. Астрид снова ее подняла. Трос, привязанный к корме, безвольно повис. Кристо, вероятно, услышал, как она упала в воду, и не стал вытягивать лодку на платформу.

Она позвала его сквозь туман:

– Привет, Кристо. Я все еще здесь.

Все равно что ждать, пока акула клюнет на наживку. Через несколько секунд трос дернулся, потом натянулся струной. Кристо тянул лодку в сторону яхты. На этот раз более плавно. Освоился.

Астрид опустилась на колени перед скамьей, сняла белый колпачок с конца ракеты и подняла ее перед собой. Одна рука на шнуре. Полная готовность.

Один заряд.

Один шанс.

– Все кончено, Астрид. – Его голос всего в нескольких футах.

Корма лодки уперлась в край платформы. Неясная фигура двинулась вперед, и туман спал с ее плеч, словно плащ. Кристо усмехался. В руках он держал крюк, удерживавший шлюпку. Отбросив его в сторону, Кристо вцепился в борт и рывком втянул ее на платформу.

Девушка упала на спину. Подняла сигнальную ракету в вытянутой руке и дернула за шнур. Из ракеты раздался треск, а потом…

Из ракеты с резким свистом вырвался оранжевый огненный шар. Он летел по прямой, как лазерный луч. Яркий, оранжевый с золотом, нацелившийся в грудь Кристо. Тот застонал и отшатнулся назад, внутрь яхты, стряхивая искры со своей рубашки. Они падали на платформу и танцевали у его ног.

Спрыгнув со шлюпки, Астрид промчалась мимо него к лестнице. Она бросила в Кристо ракету – из нее валил оранжевый дым, он смешивался с туманом, образуя клубящееся оранжевое облако. Она взлетела на палубу прежде, чем Кристо успел найти первую ступеньку лестницы. Прямо к панели управления. Астрид нажала кнопку, и платформа поднялась над водой. Кристо оказался заперт, как мошка внутри венериной мухоловки.

Она слышала, как он кашляет внизу. И яростно топает ногами. Трантер все еще колотил в дверь каюты, но открыть ее не мог. И на что эти альфа-самцы рассчитывают? К чему столько шума, если вы уже проиграли?

Астрид дождалась, пока они оба успокоятся. И признают свое поражение. Затем сверилась с электронной картой, завела двигатель и развернула яхту, направив ее обратно к острову.

Глава 32

Астрид простояла под душем добрых двадцать минут, греясь под струями горячей воды. Наконец она перестала дрожать. Затем прокрутила в голове все, что произошло за вечер. И снова вздрогнула.

Трантер пытался ее убить – так запросто, словно она и человеком не была. Как удалить пятно с костюма. Гэбриел поручил Кристо грязную работу и продолжил заниматься привычными делами. Потому что не мог и предположить, что она будет сопротивляться. Унизительно.

Астрид уткнулась лбом в стенку душевой кабины, позволяя горячей воде стекать по спине. Кабина наполнилась паром. Это успокаивало. Быть в воде. На этот раз ее ноги стояли на твердой земле. Она прошептала:

– Ты молодец, Астрид.

Она действительно справилась. Поймала Трантера в ловушку. Обезвредила Кристо одним залпом из сигнальной ракеты. Добралась на яхте до Ярмута, по пути вызвав полицию по рации.

У входа в гавань ее ждал катер. На борту находились двое мужчин и одна женщина, все в полицейской форме. Ей сказали бросить якорь. Что она и сделала. Таких размеров яхта в крошечную гавань просто не поместилась бы.

Затем женщина-полицейский поднялась на яхту и помогла Астрид спуститься в катер. Астрид нашла в шкафчике запасную куртку и надела ее прямо на мокрую одежду. От ветра куртка спасала, но холод все еще пробирал до костей. Двое других полицейских остались на яхте, чтобы разобраться с Трантером и Кристо.

На катере женщина распаковала серебристое фольгированное одеяло и протянула его Астрид. Такие раздают измотанным бегунам в конце марафонов. Она накинула одеяло на плечи и плотно закуталась. Руки тоже спрятала под него. Женщина спросила, не ранена ли Астрид. Та отрицательно помотала головой, и они помчали на катере к пристани.

Прямо у воды стояла машина скорой помощи с открытыми задними дверцами. Два фельдшера в зеленых комбинезонах с множеством карманов вышли и помогли Астрид забраться в кузов. Обе женщины, блондинки, с одинаковыми прическами – возможно, сестры. И голоса у них были добрые. Они осмотрели Астрид. Пульс. Стетоскоп к груди. После каждого теста их лица становились все менее обеспокоенными. Они задавали ей вопросы.

– Вы глотали воду?

– Нет.

– Вы уверены?

– Да. Конечно.

Они выглядели довольными. Та, что казалась старше, рассказала о вторичном утоплении. Морская вода в легких – значит, дело плохо. Дыхательные пути воспаляются. Чувствуешь себя хорошо, а через час, уже на суше, начинаешь задыхаться.

Затем они посветили Астрид в глаза фонариком. Младшая из фельдшеров надела перчатки и прощупала шишку на голове Астрид от падения на скамью. Она разделила волосы. Осмотрела место удара.

– Вот и все, – сказала она, – шишка небольшая.

Теперь они шутили и смеялись.

– Полный техосмотр, – сказала старшая. – От Национальной системы здравоохранения на колесах.

Астрид оглядела машину скорой помощи: трубки, дефибрилляторы, прозрачные коробки из плексигласа, полные игл и бинтов. Повезло, что ей все это не понадобилось. Фельдшеры согласились, мол, очень повезло. Теперь ей разрешили вернуться к лодке или, если была готова, дать показания женщине-полицейскому, которая ждала снаружи.

Девушка решила дать показания. Чтобы поставить точку. Они сели на ближайшую скамейку, и женщина в форме записала рассказ в блокнот. Она почти не перебивала, только несколько раз выразила сочувствие. Иногда она спрашивала, правильно ли поняла слова Астрид, и качала головой, поражаясь тому, через что Астрид пришлось пройти. Через полчаса они закончили. Женщина закрыла блокнот и посоветовала Астрид отдохнуть. Принять горячий душ. Постараться восстановить душевные силы.

Горячая вода заканчивалась. Астрид еще увеличила температуру для последних секунд в душе. Теперь она чувствовала себя сносно. По крайней мере, физически. А вот ее разум… В нем пролегла тонкая трещина. Астрид была так близка к смерти – оставались считаные мгновения. И никакого умиротворения. Никаких бескрайних полей и залитых солнцем холмов. Никаких колосьев, щекочущих пальцы.

Это было… Она сдержала слезы. Это было… грустно.

Она вышла из душа. Потом оделась и заварила крепкий кофе. Она видела своего отца таким, каким запомнила его в детстве, потому что лишь тогда она по-настоящему знала его. Жизнь шла своим чередом. Его проблемы мешали им общаться, и теперь она вообще не могла с ним связаться. Он за сотни миль от нее. Сестра и мать тоже где-то далеко. Впрочем, надо решать вопросы по одному.

Астрид позвонила отцу на домашний телефон. Звонок сорвался. Возможно, он сменил номер. Она отправила сообщение сестре, Клэр.

Немного волнуюсь за папу. Ты не знаешь, как он?

Пришло время подышать свежим воздухом. Астрид пошла по тропе вверх по течению. Когда тропинка вывела к помосту, она вспомнила, что в первый вечер здесь за ней кто-то следил. Темная фигура тогда скользнула в камыши. Наверное, один из приспешников Трантера. Скорее всего, шпионили с тех самых пор, как Астрид приступила к работе в Нидлс-Ай. Вот откуда он узнал, что послать за ней машину нужно в гавань Ярмута. А ведь она никогда не говорила Трантеру, где живет. Надо было раньше догадаться.

На развилке она свернула не направо, в сторону поместья Эбботсфорд, а налево. Тропа зигзагом шла вверх по лесу и выходила на нижний выступ мыса. Астрид посидела на траве, глядя на море. Попыталась выбросить из головы все мысли о Трантере, о расследовании, об отце. Прочувствовать момент, горячее дыхание настоящего. Счастье оттого, что осталась жива.

Полчаса спустя, около половины девятого, она вернулась в гавань. Астрид пересекла автостоянку и пошла в сторону города. Ложиться спать она была не готова. Затем она увидела на пристани то, что остановило ее. Посреди леса из белых мачт одна возвышалась над остальными. Там, пришвартованная в конце пристани, стояла яхта Трантера. На борту никого не было. Полицейские, вероятно, позже ее куда-то отбуксируют, подумала Астрид. Может, выставят на продажу, ведь его бизнес-империя теперь на грани краха. И все благодаря Астрид.

Она была так занята поздравлениями самой себя, что не заметила, как из своего кабинета вышел Джим. Он позвал ее, попросил войти и скрылся в здании.

Джим оставил дверь открытой. Астрид вошла и закрыла ее за собой.

– Здравствуйте, Астрид. Садитесь, – сказал он, не глядя ей в глаза.

Он напустил на себя занятой вид, перекладывал вещи на столе и первые несколько минут вел светскую беседу о регате и погоде.

«Неудивительно, что он так нервничает», – подумала Астрид. На него свалилось важное уголовное дело. Джим не хотел допускать ошибок. Много лет он работал разве что со страховыми претензиями из-за помятого корпуса, и вдруг пришлось заниматься двумя убийствами и покушением.

В конце концов он достал из верхнего ящика новый блокнот и вытащил ручку из стакана на столе.

– Итак, полиция передала мне ваше заявление. Я успел его прочитать и теперь хотел бы обсудить. Чтобы во всем удостовериться.

– Удостовериться?

– Да. Может, вы вспомнили какие-нибудь новые подробности? Или хотите что-то изменить?

– Нет, мои показания вполне исчерпывающие.

– Иногда по прошествии времени события могут предстать в совсем ином свете.

– В ином свете? – Она скрестила руки на груди. – Нет. Я ничего менять не собираюсь.

Он кивнул, затем достал из ящика тонкую картонную папку зеленого цвета.

– Хорошо, дайте мне минуту, чтобы вспомнить детали. – Он вынул два или три листа рукописных заметок. Те, что сделала женщина-полицейский. Он стал их просматривать, скривив губы.

– Как думаете, когда будет суд? – спросила она.

Он помолчал, дочитывая страницу.

– Какой суд?

– Над Гэбриелом и Кристо… Когда их будут судить?

Он шагнул к окну и открыл его. В комнату ворвался ветер. Джим стоял, прислонившись к подоконнику.

– Астрид… – Он покачал головой. – Многое из того, что вы рассказали полиции, довольно противоречиво.

– Противоречиво? – Она почувствовала, как жар обжигает щеки. – Вы хотите сказать, что я лгу?

– Вы так возмущены, будто никогда этого не делали.

– Постойте, вы серьезно?.. – Она осеклась.

– Вы сказали мне, что работаете в налоговой агентом под прикрытием. Помните?

– Конечно. Тогда я допустила ошибку. Выпила в тот день лишнего.

– Правда? – сказал он понимающе.

Астрид заметила, как черный «Рендж Ровер» въехал на парковку и остановился там, где его не было видно из окна. Джим вернулся к столу и сел. Затем провел пальцем по странице, ища нужную строку.

– Вы говорили, что выпили на яхте Гэбриела бокал вина. Только один?

В комнате стало будто не хватать воздуха, даже при открытом окне.

– Джим… – Она сдержала гнев. Ее слова должны звучать разумно. – Джим, я выпила один бокал. Затем Гэбриел заявил, что я слишком много знаю и от меня нужно избавиться. А потом спустил на меня Кристо.

Джим посмотрел на часы над дверью. Затем бросил последний взгляд на папку и закрыл ее. В приемной снаружи послышались шаги.

– Один бокал. Честно! – с мольбой произнесла она. – Я говорила чистую правду.

Джим не слушал. Он встал из-за стола и отряхнул свитер.

В дверь резко постучали.

Потом Джим сказал: «Входите».

А потом вошел Гэбриел Трантер.

И Астрид показалось, что она снова тонет.

Она встала со своего места и отошла к окну. Подоконник был на уровне пояса. В случае опасности она сможет выбраться наружу. Затем она за окном примерно в двадцати ярдах увидела черный «Рендж Ровер». Кристо стоял у водительской двери. Он лениво теребил белую марлевую повязку на руке. Если он заметит Астрид, та окажется в ловушке. Бежать можно лишь в одном направлении. С другой стороны находилась гавань.

Когда она повернулась к Джиму, тот пожимал визитеру руку и что-то бормотал извиняющимся тоном. Трантер молча сел во второе кресло у стола.

– Не волнуйся, Астрид, – сказал Джим. – Мы только поболтаем по-дружески.

Трантер сочувственно ей улыбнулся.

Астрид прислонилась к подоконнику.

– Что он здесь делает? – Она указала на Трантера.

– Вот что, Астрид. – Джим подошел и встал рядом с Трантером. – Гэбриел любезно согласился снять с тебя все обвинения.

– И в чем же он меня обвинял? – фыркнула она.

– Ты повредила яхту. Запустила в нее сигнальную ракету.

– Вы оба не в своем уме.

Джим вздохнул и повернулся к Трантеру:

– Мне очень жаль, Гэбриел. Знаешь, ты не обязан здесь быть.

– Потому что обязан сидеть в тюрьме! – крикнула Астрид.

Трантер поднял руку.

– Ладно, я не собираюсь предъявлять обвинения, и Кристо тоже. Однако ты должна признать, что на самом деле произошло на яхте, Астрид.

Астрид взяла себя в руки.

– Я точно знаю, что произошло. Ты пытался меня убить.

– Я? Убить тебя? – Трантер засмеялся.

– В прошлый раз такой самодовольный смех я слышала от бывшего мужа. Он тоже пытался уличить меня во лжи. Больше это не повторится. Я знаю, что произошло на яхте. Поначалу мы общались по-дружески, он показывал мне свою огромную яхту. – Она говорила быстро, прекрасно понимая, что он ждет ее промашки. – Мы выпили по бокалу вина.

– Несколько бокалов.

– Один бокал.

– Я показал полицейским пустую бутылку. Они знают, что я не пью. Кристо тоже.

– Один бокал, – повторила она. Жар снова прилил к щекам. – Тогда я спросила тебя, почему «Мистраль Индастриз» подала заявку на строительство. Спросила о смерти Виктора Лича. И тогда ты во всем признался.

– В чем признался?

– В том, что ты от него избавился. Заметал следы. То же самое и с Сайласом – он видел, как Кристо убил Виктора Лича, и вы боялись, что он пойдет в полицию.

Трантер ответил:

– А я-то надеялся, ты осознаешь, каких глупостей натворила. Когда оправишься от похмелья. Тебе же не впервой. Джим сказал, что ты выпить любишь.

До этого момента Джим наблюдал за их перепалкой, засунув руки в карманы. Ничего не говоря. А теперь вклинился в диалог:

– Ты же любишь выпить, Астрид?

– Ну и что с того?

Трантер повернулся к Джиму:

– Спокойно. Я таких женщин видел. И не раз. Они, скажем так, не знают меры.

Астрид отчаянно хотелось выругаться. Громко. Но ей удалось сдержаться.

– Послушайте, Джим, я не была пьяна. Он просто вылил вино из бутылки.

– Астрид, пожалуйста. Хватит. – Джим обошел стол и достал из ящика еще одну зеленую папку. – Гэбриел изложил мне свою версию событий. Поскольку вы дали показания уже в гавани, мне нужно сообщить полиции Гэмпшира, какая версия заслуживает доверия больше.

– Нет, подождите. Вы должны меня выслушать. – Она шагнула вперед. – А как насчет спасательного жилета? Кристо выбросил его за борт, прежде чем яхта покинула главное течение.

– При чем тут жилет? – спросил Джим.

– Они включили радиомаяк, и жилет должен был плыть к большому острову. Чтобы спасатели искали меня там. – Они оба внимательно наблюдали за Астрид. Прислушивались, выискивали нестыковки. – А меня хотели бросить в воду, достигнув другого течения.

Джим протянул ей зеленую папку.

– Я знаю, я читал показания. И все это как-то… надуманно.

– Но это правда.

– Еще кое-что не сходится. – Джим сверился с записями. – Когда вы решили, что вам грозит смертельная опасность, почему не позвонили в полицию?

– У меня не было телефона.

– Неужели?

– Да. Он сказал не брать с собой телефон. Мол, цифровая детоксикация или что-то такое. Очевидно, тоже часть плана.

Трантер ее перебил:

– Ладно тебе, Астрид. Телефон у тебя был. Ты все время просила сделать селфи вместе. Я даже чувствовал себя неловко.

– Ничего подобного я не делала! – взвыла Астрид.

– Ладно, ладно… – Джим швырнул папку на стол. – Вы уже высказались, Астрид. А теперь давайте послушаем, как запомнил события мистер Трантер. – Джим улыбнулся, а затем добавил слащаво: – Гэбриел, окажите нам любезность.

Трантер закинул ногу на ногу. Затем начал медленно говорить.

– Как вы знаете, я очень известный и очень успешный человек. Не хочу хвастать…

– Ха! – хмыкнула Астрид. – Еще как хочешь!

– Астрид! – рявкнул Джим. – Позвольте мистеру Трантеру закончить.

– Спасибо. – Гэбриел положил руки на колени и продолжил: – Как вы понимаете, я получаю много знаков внимания от противоположного пола. Поэтому, когда Астрид попросила взять ее на прогулку под парусом, я насторожился.

Астрид прижалась спиной к подоконнику, чтобы боль отвлекла ее от нестерпимого желания закричать.

– Она назвала себя опытным моряком, – продолжил Трантер, – и я согласился. Хотел приятно провести время. Поначалу все шло хорошо. А потом вино ударило ей в голову. Я открыл для нее бутылку, и Астрид ее осушила еще до того, как мы вышли в главное течение.

Он врал не краснея, а Джим внимательно слушал, время от времени неодобрительно качая головой. Трантер отверг все обвинения в свой адрес, свалив всю вину на Астрид. Мол, она сама сняла спасательный жилет и случайно уронила его в море. Взбесилась, когда он не поддался на ее приставания. Тут Астрид стиснула кулаки так, что ногти вонзились в ладони.

Потом Трантер заявил, что спустился в каюту, намереваясь приготовить ей кофе, и Астрид воткнула в дверь гаечный ключ, заперев его внутри. Кристо с трудом оторвал ее от штурвала, и тогда она забралась в надувную лодку, потеряла равновесие и упала в воду. Забравшись в лодку снова, она выпустила ракету в Кристо, хотя он пытался ей помочь.

В этом рассказе он представал пострадавшим и ни в чем не повинным, а Астрид – обиженной и мстительной. И Джим верил каждому слову.

– Но, как я уже сказал, – Трантер скрестил ноги и уставился на Астрид, – я готов все забыть. И ты тоже прости и забудь, Астрид. Согласна?

– Ни за что! – кричала она. – Ты пытался меня убить, и я добьюсь, чтобы ты сел за решетку.

Трантер повернулся к Джиму.

– Я сделал что мог…

– Да, знаю, – посочувствовал Джим. – Ты сделал даже больше.

Астрид понимала: спорить бесполезно. Джим уже слышал историю Трантера и сразу проглотил наживку вместе с крючком и грузилом. Девушка, обойдя обоих по широкой дуге, направилась к двери. Остановилась, держась одной рукой за ручку, а другой указывала на Трантера.

– Держись от меня подальше. К твоему преданному психопату тоже относится. Понял?

– Не волнуйся, я к тебе близко не подойду. Я в Каусе еще на пару дней, потом уеду на гонку. А вот если ты снова будешь меня преследовать, я точно подам в суд.

– Ха! – Астрид сжала кулаки. – По доброй воле я к тебе не приближусь.

– Ну, я добавлю на всякий случай, Астрид. – Джим убрал папки и стоял, положив руки на стол. – Тебе следует покинуть гавань. Давай договоримся, что ты уедешь с первыми лучами солнца?

– Не волнуйтесь. Я уеду.

Она выскочила за дверь, оставив ее открытой. Затем прошла по коридору, который вел к выходу с другой стороны от автостоянки. Она нашла у реки скамейку и села. Обхватив голову руками, Астрид чувствовала, как по ее пальцам медленно текут гнев и боль.

Глава 33

Астрид понимала, что из гавани надо убраться. Но она не собиралась покидать остров – пока Трантер не получит по заслугам. По словам Фрэнка, Трантер пришвартовался в излучине реки выше по течению, чтобы не платить портовые сборы. Нашел секретное место. Ну, теперь это и ее секрет.

Она отсоединила кабель. Аккумуляторы на лодке зарядились почти полностью. Резервуары для воды были тоже практически полные. Запасов еды – консервов, молока, макарон и свежих овощей – хватит на пару недель. Астрид размотала веревки на корме и носу лодки. Табличка с названием «Приют кроншнепа» сияла в последних лучах заката. Дядя Генри оставил в придачу к лодке еще и загадки, которые нужно было разгадать.

Это уже второе для Астрид расследование. И она собиралась довести дело до конца. Пусть Трантер попробует от нее отмахнуться, удалить пятно с пиджака. Он еще не встречал никого вроде нее. Она никогда не сдастся. Никогда не сломается. Верно, Астрид? «Ты сможешь», – говорила она себе, бросая веревку на палубу и перелезая через ограждение.

День быстро угасал. Пятна света от машинных фар прыгали по большому арочному мосту. Вдалеке мигали красным, зеленым и белым габаритные огни лодок. На «Приюте» Астрид огни включать не стала. Вдруг кто-то наблюдает за ней из камышовых зарослей? Один из шпионов Трантера. Она была почти уверена, что больше сам он не возьмется за грязную работу. Завтра он вернется в Каус для подготовки к гонке. Впрочем, он всегда может подослать к ней кого-нибудь еще.

Астрид выглянула через окно рубки и взяла курс на реку впереди. Вода сверкала серебром на фоне темных зарослей тростника. С каждым поворотом ширина русла все сужалась. Вдруг она услышала, как по килю шуршит ил. Начался отлив. Теперь в гавань ей не вернуться. Такой поворот событий не входил в ее планы.

Через сотню ярдов река стала немного шире. Когда лодка вошла в глубокие воды, двигатель загудел басовитее. Затем Астрид увидела широкий выступ на русле, дальний берег которого покрывала роща деревьев. Астрид сбавила скорость до двух узлов, и теперь под лодкой илистая поверхность воды лишь едва колыхалась.

Почти в полной темноте девушка заметила пристань. Простой деревянный пирс шириной фута четыре, торчащий из зарослей. Она заглушила двигатель и повернула лодку к причалу. Вокруг ни огонька. Под серым небом, усыпанном звездами, холмы и деревья казались темными, как школьная доска.

Течение прижало лодку к деревянному помосту. Бросить якорь. Привязать носовой трос к видавшему виды столбу. На Астрид мгновенно навалилась усталость. Девушка спустилась в каюту, скользнула в спальный мешок и заснула, даже не успев его застегнуть.

Глава 34

Выйдя ранним утром из каюты, Астрид оценила, насколько удачно пришвартовалась. Лодка идеально вписалась в изгиб старой пристани. Нос вклинился в высокие заросли камышей. Корму затенял густой тростник, растущий из воды. Как будто «Приют кроншнепа» сам выбрал причал, устроился поудобнее и потерся о столбы, почесывая бока.

Астрид обошла палубу. Судно было полностью скрыто от чужих взглядов. Камыши заслоняли даже дощатый настил на дальнем берегу. Она осмотрела пристань. Та разваливалась. Кое-где не хватало досок. Астрид почувствовала себя в безопасности, чего ей и хотелось после вчерашних событий. Никто не сможет ее здесь найти. Даже во время прилива глубины едва хватало, чтобы проплыла лодка. Кто-то мог бы подобраться через лес. Но тогда ее защитит старая пристань. В темноте будет трудно не провалиться в щели.

Девушка поджарила два тоста и толстым слоем намазала на них клубничный джем, чтобы поднять уровень сахара. Нужно было взбодриться, поэтому кофе она тоже сделала крепче обычного. Сидя за столиком в каюте, она взялась за телефон. Сначала заблокировала номер Трантера. На всякий случай. Затем просмотрела чат Клуба любителей расследований.

Вчера вечером на него обрушился шквал сообщений. Всем хотелось знать, как прошла ее встреча с Трантером под парусами. Когда она не ответила, сообщения прекратились. Никто особенно не волновался. Да и с чего бы им волноваться? Астрид плавала на яхте самого респектабельного человека на всем острове. Кто мог подумать, что он решит ее убить средь бела дня? Вот почему было так обидно. Трантер знал – ей никто не поверит. Его слово против ее. Джим своим примером это вчера показал.

Она отправила в чат сообщение. Ей поверят хотя бы они.

Астрид:

Привет, не могу здесь рассказать. Но большинство ответов я получила. Виктор Лич. Сайлас. Траншея у Нидлс-Ай. Можем встретиться в 14:00? Я все объясню.

Все четверо сразу ответили и согласились прийти. Они, очевидно, не выпускали телефоны из рук, ожидая известий.

Остаток утра Астрид потратила на то, чтобы дописать отчет для налоговой. К полудню он был закончен, и она приготовила обед. Лучший тост с сыром – тертый чеддер на толстом ломте цельнозернового хлеба, с капелькой соуса табаско. Можно питаться сыром и хлебом, пока они свежие. Неизвестно, когда она попадет в город. Только когда так или иначе разберется с Трантером.

В половине двенадцатого она надела походное снаряжение. Потом заперла лодку и выбралась на пристань. Она осторожно зашагала вперед, держась рукой за столбики и проверяя каждую доску ногой, прежде чем перенести на нее свой вес. Кое-где девушке приходилось перепрыгивать дырки в настиле, и, достигая другого края, она вздыхала с облегчением. В конце причала росла большая ива, ветви которой свисали до самой воды. Астрид раздвинула завесу из листьев и протиснулась между ветвей.

В тени ничего не росло. Под ногами лежал черный ковер из опавших прошлой осенью листьев. Она шла дальше, переступая через торчащие корни. Вдыхая прохладный воздух с запахом влажной земли. Словно в этих тенистых зарослях долго лежал, мерно дыша, покрытый мхом великан.

Наконец Астрид нашла едва заметную тропинку, усеянную отпечатками оленьих копыт. Видимо, животные ходили по ней к иве на водопой, подумала девушка. Значит, они выведут ее на юг, к долине. Астрид направилась от реки по тропе, которая становилась все суше, пока не вырвалась под солнечный свет, а перед ней не замаячил мыс. Впереди лежала тропа, которая тянулась через лес к поместью Эбботсфорд. Оно показалось десять минут спустя.

Все уже сидели в дворницкой. Полукругом, не спуская глаз с двери. И даже не пытались сделать вид, что занимаются живописью.

– Ну? – спросила Аннабель, как только Астрид переступила порог.

Астрид встала перед ними и рассказала всю историю. Как Трантер признался, что заставил своего помощника Кристо убить Виктора и Сайласа. И как она чуть не стала следующей жертвой, но с трудом отбилась. Как вернулась в гавань и обнаружила, что Джим, капитан порта, встал на сторону Трантера. Члены Клуба слушали в потрясенном молчании, пока она не закончила говорить.

Затем тишину нарушил Кабир:

– Судя по всему, нелегко тебе пришлось. Рад, что ты осталась цела и невредима, Астрид.

Все горячо с ним согласились. Аннабель подошла и обняла ее, что оказалось приятно, хотя и неожиданно. Фрэнк принес стул, и Астрид рухнула на него. Выговорившись, она почувствовала, будто подвела случившемуся итог. Разумеется, так и было. «А на какое продолжение рассчитывать?» – подумала она. Трантер богат и влиятелен. Доказательств она не заполучила, и никто ей не поверит. Он победил, пусть это и несправедливо.

Кабир прочитал ее мысли:

– Прости, Астрид. Я не понимаю, как нам его одолеть.

Фрэнк потянулся к ящику и достал автобиографию Трантера. Он схватил ее обеими руками и покачал головой:

– Я в отчаянии. А ведь я на него разве что не молился.

Астрид попросила у него книгу.

– Оставь себе, – сказал он, протягивая ей томик.

Она уставилась на заголовок.

– Как получать все, – пробормотала она и положила книгу на колени. – Послушайте меня. – Она выпрямила спину. – Выскажемся по очереди. Чего мы хотим?

– Э-э… А зачем? – спросила Аннабель.

– Доверься мне, – сказала Астрид. – Я имею в виду, в глубине души. Чего желает каждый из нас?

– От этого будет толк? – спросил Кабир.

– Надеюсь. Не мог бы ты начать, Кабир?

Тот не колебался ни секунды. Повторил то, что раньше уже говорил Астрид. Он хотел увидеть свою картину с маленьким стикером «Продано» в углу.

– Тогда я бы понял, что я настоящий художник, – заключил он.

Остальные бормотали слова одобрения.

– Прекрасное начало, – сказала Астрид. – Кто следующий? Рен?

– Поступить в художественный колледж, – ответила Рен. – Хотя ты и так это знаешь.

Астрид кивнула и повернулась к Аннабель, которая разглядывала пол у себя под ногами и попросила:

– Можно сначала дать слово Фрэнку?

– Конечно… Фрэнк.

Фрэнк набрал воздуха.

– Гидромассажная ванна.

– И все? – спросила Аннабель.

– Ага, хочу джакузи для своего шале. Тогда я буду счастлив.

Все посмотрели на Аннабель, ерзающую в кресле. Из нее явно рвались наружу какие-то слова. Все сверлили ее взглядами, пока она не сдалась.

– Ладно, ваша взяла. – Она поднесла руки к лицу, тихо простонала и наконец выдала: – Ничего. Вот так. Совсем ничего.

– Ничего? – переспросил Кабир.

– Именно. У меня есть все, чего хочу. Вот почему я сноб.

Фрэнк приподнял бровь, что не укрылось от Аннабель.

– Да, Фрэнк, я знаю про свой снобизм. И мне он нравится. – Она подошла к чайнику и включила его. Потом начала возиться с чашками. – Чашки тут просто ужасные. Лучше бы из костяного фарфора. – Она поморщилась. – Видите ли, я ничего не могу с собой поделать. Но дело в том… Я понимаю, как мне повезло. Потому что у меня есть все это. – Она обвела взглядом собравшихся. – Я искренне люблю ваше общество. В том числе и твое, Фрэнк. Хотя мне трудно это признавать.

– Ого, так держать, Аннабель, – подмигнул ей Фрэнк.

– Что ж, весьма показательно, – добавила Рен. – Например, Круэлла де Виль убивает щенков лишь потому, что ей одиноко.

Аннабель рассмеялась.

– Вышло резковато.

Астрид снова взяла в руки книгу.

– Тогда вот моя теория. Я думаю, Трантер не добился того, чего хотел. – Она полистала страницы. – У него, на первый взгляд, есть все. Слава. Яхты. Особняки. Но этого мало, правда? Он не может остановиться. Ведь в глубине души знает: кое-чего он получить не может. Он просто хочет забыть, что у него нет по-настоящему желанного.

– Прекрасно, Астрид. – Кабир даже зааплодировал. – Тогда его целеустремленности можно позавидовать. Будь Трантер доволен собой, ему бы не приходилось так лезть из кожи вон.

Рен спросила:

– Даже если мы угадали, как это поможет нам его победить? Мы же стремимся победить, да?

– Еще как стремимся, – согласилась Астрид. – Вероятно, в книге есть подсказка. Его слабость. Секретное оружие против него или что-то еще. Сейчас надежда только на нее. – Она протянула книгу Фрэнку. – Ты сможешь поискать?

– Нет необходимости, – покачал головой он. – Я знаю текст как свои пять пальцев.

– Хорошо, тогда что там может оказаться полезным? – спросила Астрид.

Фрэнк начал с подробного жизнеописания Гэбриела Маркуса Трантера. Ранние годы в Лондоне. Его семья. Отец, научивший ходить под парусом. Успех в бизнесе. Все внимательно слушали. Надеялись услышать какую-нибудь зацепку.

– Расскажи подробнее о его отце, – попросил Кабир.

– Почти всегда причина в отношениях с отцом, верно? – сказала Астрид.

– Обычно да, – ответил Кабир. – Похоже, Трантер был очень привязан к своему.

– Еще как, – подтвердил Фрэнк. – Я бы сказал, Трантер поставил отца на пьедестал. Вообще-то…

– Продолжай, – подбодрила его Астрид.

– Я помню, он упомянул в книге, что его отца не приняли в Британское общество яхтсменов в Каусе. По какой-то причине его занесли в черный список, и это не давало Трантеру покоя.

– Правда? А мне говорил, что у него нет времени на напыщенные клубы. – Астрид полистала книгу в поисках фотографий.

Рен подняла руку.

– А что такое британское…

– Общество яхтсменов, – перебила ее Аннабель, – самый престижный парусный клуб в Британии. Если не во всем мире.

– Шикарный, наверное, – сказала Рен.

– Точно, – продолжила Аннабель. – В нем состоят члены королевской семьи, воротилы бизнеса, адмиралы. Сливки высшего общества и парусного спорта.

– А это означает, – добавил Кабир, – что просочиться туда невозможно.

– Возможно, – сказала Аннабель, – если доверите дело мне, поскольку я знаю все о социальной лестнице. Люди на ее верхних ступенях настолько верны этикету и правилам, что отрицают существование нарушителей. Именно поэтому мы сможем туда попасть. – Она достала из сумки ключи от машины и махнула Астрид рукой. – Идем, я поведу.

Глава 35

Аннабель остановила машину возле своего «летнего домика» в Каусе. Розовая двухэтажная вилла с террасой стояла на небольшой улочке, ведущей от набережной.

Внутри все было обставлено аккуратно и со вкусом. Чувствовалось, что дизайнер интерьеров постарался на славу. Аннабель провела Астрид к гардеробной в спальне и велела выбрать «что-нибудь поэлегантнее». Наряд, подходящий для послеобеденных коктейлей, как заверила Аннабель, дает повод для вступления в яхт-клуб.

Астрид перебрала летние платья на вешалках. Почти все от известных брендов. Память вернула Астрид в те времена, когда гардероб ее лондонской квартиры ломился от модных вещиц. Теперь нарядная одежда исчезла. А вот с квартирой еще предстояло разобраться. Чтобы наконец избавиться от Саймона. Девушка выбрала легкое платье-рубашку пурпурного цвета, с маленькими желтыми цветочками. Затем поменяла походные ботинки на изящные сандалии.

Аннабель ждала ее на бирюзовом диване в гостиной, глядя в телефон. Она оторвалась от экрана.

– Гораздо лучше. – Она запустила руку в стеклянную вазу на журнальном столике и вынула пару солнцезащитных очков. Их круглые стекла были размером с маленькое блюдце. – Надень-ка.

Астрид надела очки и покружилась.

– Идеально. Вылитая Одри Хепберн.

– Спасибо. – Она села рядом с Аннабель и взглянула на ее телефон. – Что нашла?

Аннабель объяснила, что в клубе есть комитет, который рассматривает заявки на вступление. Комитет состоит из мужчин. И почти всем уже за шестьдесят. Аннабель показала фотографии членов комитета.

– Ладно, посмотрим, сможем ли мы сегодня наткнуться на кого-нибудь из этих красавцев.

– А что потом?

– А потом мы… – Аннабель разглядывала снимок сурового мужчины в военно-морской форме. – Нет, они нам ничего не скажут…

– Наверное, нет. – Астрид пересела на край дивана. На кофейном столике перед ней лежала стопка глянцевых журналов. Она взяла верхний – свежий номер американской «Ярмарки тщеславия» – и полистала. – Если только я не представлюсь журналисткой из светской хроники.

– О, отличная мысль, – сказала Аннабель.

Астрид проворковала тягучим голосом:

– Привет, я Астрид Свифт. Светский репортер из «Я-а-армарки тщесла-а-авия-а-а».

– Гм… Акцент сомнительный.

– Да, в этом и смысл, – сказала Астрид.

– Что ж, затея может удаться.

– Может… И давай посмотрим правде в глаза… – Она встала с дивана и расправила подол платья. – Других идей у нас нет.

* * *

Первая часть плана прошла гладко. Аннабель оказалась права. Они проехали вдоль гавани, потом через открытые металлические ворота с золотыми буквами «БОЯ» в центре и мимо пункта охраны. Никто им и слова не сказал.

Через парадную дверь непрерывным потоком входили и выходили гости. Некоторые явно провели большую часть дня на воде. Молодые моряки носили темно-синие флисовые куртки, парусные брюки и зеркальные солнцезащитные очки. Яхтсмены более солидного возраста щеголяли в блейзерах и брюках-чиносах, а над их розовыми щеками возвышались черные очки классической формы. Женщины предпочитали легкие платья с цветочным узором и широкополые шляпы. Аннабель сжала руку Астрид и, хихикая, прошептала:

– У нас получилось.

– Я знаю, давай следовать плану, – тихо ответила Астрид.

Они проскользнули в холл. Мужчина в черном костюме, сидевший в кресле, приподнял бровь. Вероятно, он даже что-то произнес. Возможно, несмелое, скрипучее «извините». Однако они уже скрылись из виду. Они пробирались через толпу, мимо людей и их чемоданов. Шагали по вытертому персидскому ковру. Мимо комодов из красного дерева у стен. Мимо черных досок с длинными списками победителей регат и гонок. Мимо застывших портретов пожилых членов клуба – череда моржовых усов и кепок, рук в карманах и лиц, на которых написано «Когда мы уже, черт подери, закончим?».

Астрид не спускала глаз с двери в сад. Еще несколько шагов, и они вышли на солнечный свет. Ее сердце стало биться ровнее. Аннабель взяла со стола у дорожки пару бокалов шампанского и протянула один Астрид.

– Я же говорила!

Они чокнулись бокалами.

Сад ярусами спускался к валу. Вдалеке стоял белый шатер, а перед входом – несколько круглых столов. Все заняты. Гости, которым не хватило мест, слонялись по лужайке или сидели на склонах, попивая пиво или шампанское и глядя на море. Между ними лавировали официанты в костюмах-тройках, записывая заказы в белые блокноты.

Аннабель что-то сказала. Астрид не слушала. Она смотрела на яхту Трантера, пришвартованную в гавани. По палубе сновали несколько человек в форме. Разглядеть, был ли среди них хозяин яхты, она не смогла. Аннабель проследила за взглядом Астрид.

– Лодка Трантера? – спросила Аннабель.

– Ага. – Астрид отпила из бокала. – Разве это справедливо?

– Конечно нет, – горячо подхватила Аннабель. – Он убил двух человек. Пытался убить тебя. И он не выйдет сухим из воды только потому, что известен.

– Неуязвимых людей не бывает, – согласилась Астрид. – Я об этом много фильмов смотрела. Давай взглянем еще раз на фотографии.

Аннабель достала телефон и просмотрела фотографии комитета. Обвела взглядом толпу и гостей за столиками.

– Словно охота на богачей, – пробормотала она. – А, вот с кого мы начнем. – Она с лукавой улыбкой указала на стол перед шатром. – Тим Фезерстоун, секретарь комитета.

Мужчина в синем пиджаке, белой рубашке и розовом галстуке сидел один. Из-под белой матросской фуражки падали волны седых волос.

– Я постою здесь для поддержки, на всякий случай, – выдохнула Аннабель. – Удачи.

Астрид сделала глубокий вдох и подошла к столу. Перед мужчиной стоял высокий стакан. Пустой, на дне остались только два наполовину растаявших кубика льда и долька лимона. Рядом на столе лежали цифровой секундомер, бинокль и блокнот, исписанный рядами цифр и имен.

– Простите за опоздание, Тим, – со смехом проговорила Астрид.

Он поднял глаза. Его узкое загорелое лицо напоминало о каменных статуях с острова Пасхи. Тим тоже провел немало времени, глядя на море. В уголках его глубоко посаженных глаз виднелись морщины.

– Извините… Мы знакомы?

Астрид села рядом с ним и положила на стол телефон.

– У нас с вами на три часа назначено интервью. Франческа Смит. Журнал «Ярмарка тщеславия». – Смит? Астрид мысленно себя отругала. Банальщина, однако больше ничего в голову не пришло. От волнения она с трудом могла говорить.

– Боюсь, я ни о каком интервью не знаю.

– О, его организовала ваша пресс-служба. Наверное, в суматохе вам забыли сообщить. – Она начала искать в телефоне функцию диктофона. Опять же, надо было подготовиться. – Итак, с чего бы…

– Послушайте, Франческа. Лучше я сразу вас предупрежу. Клуб не нуждается в громкой рекламе. Я имею в виду, – он указал на лужайку, где яблоку негде было упасть, – что участников клуба и так достаточно.

– Однако я уверена, что нашим читателям не терпится узнать о том, как проходит в этом году неделя регаты.

– Нет, извините, но вы зря тратите время. Я вынужден отклонить ваше предложение. – Он отодвинул стул и встал.

– Я так и знала! – У стола возникла Аннабель. – Это и правда вы! – Аннабель наклонилась и поцеловала Астрид в щеку. Затем повернулась к Тиму. – Простите, что прервала вашу беседу. Я не могла не подойти. Именно она… – Аннабель осеклась.

– Франческа, – выручила ее Астрид.

– Конечно, извините, – улыбнулась Аннабель. – Франческа брала у нас с мужем интервью на Бермудских островах о местном яхт-клубе.

– Королевский яхт-клуб в Гамильтоне? – спросил Тим с каменным лицом.

– Э-э, хм. Да, верно, – подтвердила Аннабель.

– Я часто там бываю. Странно, что не встречал вас прежде. – Он оглядел ее сверху донизу. – Вы были гостями по чьему-то приглашению?

– Да, гостями, – подхватила Аннабель. – Мы были гостями семьи Кромби.

– Кромби?

– Да-да. Ричарда и Минти. Вы, должно быть, о них слышали. Минти все знают. – Настороженность Тима испарилась. Он не собирался признавать, что не знает кого-то, кого знали все остальные.

– Ричард и Минти, конечно. – Он оживился. – Да, они такие весельчаки!

– Что ж, не буду отнимать ваше время. – Аннабель потрясла руку Астрид. – И все же спасибо за чудесную статью. Прочла с огромным удовольствием. Клубный комитет тоже был в восторге. Удачи, Тим.

И Аннабель проследовала по дорожке к столику с напитками. Когда Астрид повернулась, Тим снова сидел на своем месте, отодвинув блокнот в сторону.

– Прошу, садитесь, Франческа. Извините за возникшую путаницу. Я готов ответить на любые вопросы.

Астрид наконец нашла функцию голосовой записи и положила телефон на стол посередине между ними, что, по ее мнению, создавало впечатление профессионализма. В юности она подумывала стать журналисткой. В ее школе выступал с речью кто-то из «Би-би-си». Теперь она пыталась сообразить, какой вопрос она, или, точнее, настоящая журналистка, должна задать первым. Вдруг ее осенило. Три буквы – ГПЧ. На всех хороших интервью следует спрашивать: где, почему, что. Она нажала кнопку записи.

– Итак, Тим, скажите, что вам нравится в Британском обществе яхтсменов?

Первый вопрос оказался удачным. Тиму многое нравилось, но с оговорками. По большей части связанными с едой. Он подробно описал лучшие блюда, которые подавали в клубе. В основном ему казалась вкусной еда, напоминавшая о школьных годах. Сладкие пироги из песочного теста. Пастушьи пироги. Соусы чатни и варенье, как он с благоговением произнес, готовились прямо в клубе командой лучших поваров.

Затем последовал рассказ о здании клуба. Просторные комнаты для тех, кто желал остаться на ночь. Библиотека. Ужин. Роскошь загородного дома, но на берегу моря. Астрид взглянула на телефон. Прошло семь минут, а она все еще не перешла к теме яхтинга.

– И, по-видимому, чтобы стать членом клуба, нужно иметь лодку? – спросила она.

– Не обязательно. Наши правила требуют лишь того, чтобы вы активно занимались яхтингом. Или когда-то достигли высот в парусном спорте.

– Ясно. А как происходит голосование за новых членов? – с невинным видом спросила она.

– О, процедура должна оставаться в секрете. – Он потянулся за пустым стаканом и жестом подозвал официанта. – Франческа, не хотите чего-нибудь?

– Нет, благодарю.

Когда подошел официант, Тим заказал повторить напиток. Двойной джин с тоником. «Гордонс» и «Швеппс» без сахара. Две дольки лимона. Два кубика льда. Так он любил. И здесь, казалось, он намеревался получать ровно то, что хотел, – без оговорок.

Официант удалился, и Астрид спросила:

– Гэбриел Трантер состоит в клубе?

– Нет, – резко ответил Тим. – Почему вы спрашиваете?

– Он успешный бизнесмен. Один из любимых сыновей острова. Я считала его идеальным кандидатом в члены клуба. Удивлена, что он не подавал заявку.

– Кто сказал, что он не подавал заявку?

Астрид сохраняла невозмутимое выражение лица.

– А он все-таки подавал?

Тим взглянул на секундомер.

– Подождите минутку. – Он поднял бинокль и посмотрел через него на залив.

Вот-вот должна была начаться гонка. Сорок маленьких яхт, выстроившись в ряд, покачивались на волнах у стартовой линии, будто их удерживало невидимое силовое поле.

Толпа заполнила набережную. На волноломе стояли небольшие позолоченные пушки, обращенные в сторону моря. Неподалеку мужчина в белой фуражке сверился с секундомером, затем кивнул – и одна из пушек выпустила в воду столб серого дыма. Зрители на берегу закричали. Яхты вдали настроили паруса и понеслись вперед, ловя ветер.

Тим отложил бинокль.

– Извините, на чем мы остановились?

– Гэбриел Трантер.

– Трантер?

Официант подошел и положил на стол треугольную салфетку. Затем поставил на нее джин с тоником. Тим поднес стакан к губам, сделал большой глоток и удовлетворенно улыбнулся.

– Вы рассказывали о заявке Трантера, – напомнила ему Астрид.

– Ах да. Точно. – Он вернул стакан на стол. – Гэбриел Трантер довольно настойчиво добивался членства в БОЯ.

– Неужели? – Астрид вспомнила слова Трантера о том, что он не хочет иметь ничего общего с яхт-клубами Кауса. Значит, убийца еще и любит приврать. Неудивительно.

– Да. Предлагал купить для клуба оборудование. Внести благотворительные пожертвования. Увы, таким образом действовать не следует.

– А как следует действовать?

– Секрет в том, – Тим сплел пальцы, – чтобы соответствовать клубу. Нельзя просто купить себе место. Не поможет даже известность.

– Значит, и отец Трантера тоже. Не соответствовал. – Она скопировала его жест.

– Боюсь, что так.

– И как Трантер отреагировал на отказ?

– Франческа, это должно остаться между нами… – Он подтолкнул к ней телефон. Затем показал, будто застегивает рот на молнию. Астрид выключила запись. – Комитет рассматривает возможность предоставить Гэбриелу Трантеру членство в клубе.

– Он знает?

– Еще нет. Видите ли…

Большой глоток джина с тоником. Астрид радовалась, что он пил за двоих. Теперь он утратил всякий самоконтроль.

– Хотя он довольно, скажем так, противоречивая фигура, мы должны признать его вклад в мир яхтинга. В конце концов, мы в эпицентре этого спорта. – Тим сделал паузу. – Итак, завтра, если он выиграет гонку Фастнет, мы предоставим ему членство. Прошу никому об этом не говорить.

– Конечно. – Астрид взяла телефон и положила его в сумку. – Ни одной живой душе.

Тим еще раз взглянул на секундомер. Затем взял со стола блокнот.

– Извините, мне нужно отлучиться. Вернусь через минуту.

Астрид наблюдала, как он пересек лужайку и направился к набережной. Он шел сквозь толпу с уверенным видом. Кому-то улыбался. Кого-то похлопывал по плечу. В этом мире он чувствовал себя как дома. Здесь находилось средоточие его жизни. В «вороньем гнезде» лучшего в мире яхт-клуба.

Место, где не существовало бытовых забот, с которыми сталкивались обычные люди. Ни коммунальных счетов. Ни будильников. Чистка одежды, еда, исполнение любых прихотей – обо всем заботился персонал. Сегодня вечером, подумала Астрид, Тим будет лежать в своей постели, положив голову на две пуховые подушки. Шторы в цветочек плотно задернуты, чтобы не проникал лунный свет. Он будет мечтать о завтраке – тостах с домашним вареньем, которое в серебряном горшочке принесет официант, одетый в костюм-тройку.

Тима было легко презирать. За все, что он имел. Еще проще над ним смеяться. Впрочем, зависть, говорят, плохая подруга. Он правдами и неправдами добился своего и получил то, что хотел. Связи, положение в обществе, статус, и где-нибудь наверняка висела табличка с его именем золотыми буквами и надписью «Секретарь клуба».

В общем, Тим обладал всем, чего хотел Трантер. Астрид понимала, насколько это злило Трантера. У него были все деньги мира, но одобрения среди себе подобных он так и не получил. Клуб, которым управляли богатые люди, существовал для богатых людей и их гостей. А Трантер остался снаружи. Она посмотрела на его яхту в гавани. Единственный раз, когда он оказался за бортом. И это, должно быть, его гложет.

Астрид встала из-за стола и прошла через толпу к главному зданию. Аннабель последовала за ней. Обе молчали, пока не отошли подальше от ворот. Затем Аннабель схватила Астрид за руку и сказала:

– Уф… Обошлось без последствий.

– Да, как ты и говорила, – ответила Астрид. – А что за Минти ты упомянула?

Аннабель засмеялась.

– В любой компании найдется какая-нибудь Минти.

– Так или иначе, ты сыграла роль превосходно.

– Спасибо.

– А я узнала кое-что весьма интересное о Трантере. И очень многообещающее.

Они вернулись в дом Аннабель – Астрид нужно было переодеться и выпить крепкого кофе, чтобы успокоить нервы. Известие о том, что Трантер хотел, причем отчаянно, вступить в Британское общество яхтсменов, стало прорывом. Но как его теперь использовать? Они словно получили новое оружие, но без инструкции. Если он завтра выиграет гонку, его мечта наконец осуществится. У него будет все.

Астрид остро ощущала несправедливость происходящего.

– Что нам теперь делать с Трантером? – спросила Астрид, когда Аннабель въехала на парковку у поместья Эбботсфорд.

– Понятия не имею. – Аннабель заглушила двигатель. – Во всяком случае, пока идей нет. Мы как в детективном сериале. Подошли к финалу. После рекламы страховки и шампуня для ковров что-то обязательно произойдет.

– Ты правда так думаешь?

– Да, недавно в сериале «Коронер» видела. В эпизоде, где убили кукольника. И выяснилось, что убийцей была мэр города. А потом ее саму убивают.

– Я тоже смотрела.

– И в конце убийцей оказалась дочь. Спрятала ингалятор матери.

Астрид вспомнила сюжет.

– Да, она еще матери креветку в булочку подсунула. Чтобы спровоцировать приступ астмы.

Они посидели пару минут, обдумывая сюжет сериала. Затем Астрид нарушила молчание:

– Честно говоря, я не вижу, чем это нам поможет, Аннабель.

– Да, я тоже. Но все-таки не сдавайся, Астрид.

– Не волнуйся, я не отступлю. – Астрид открыла дверцу машины. – Ладно, я вернусь к лодке через лес. Так безопаснее. Напишешь в чат, если заметишь кого-нибудь подозрительного?

– Конечно. – Аннабель на мгновение замялась. – И, прежде чем ты уйдешь, я хочу кое-что сказать.

Астрид убрала руку с дверцы.

– Помнишь, ты спрашивала, чего мы все хотим?

– Разумеется.

– Так вот, сегодня я получила то, чего всегда хотела.

– Да? А я думала, у тебя все есть.

– И я так думала. Но одной мелочи не хватало. Я до недавнего времени этого не осознавала. – Аннабель откинулась на спинку сиденья. – Только что я стояла на священной лужайке Британского общества яхтсменов с бокалом холодного шампанского. – Она зажмурилась, будто снова пробуя шампанское. Затем открыла глаза и вздохнула. – Это воспоминание останется со мной навсегда. Спасибо, Астрид.

– Почему ты благодаришь меня?

– Потому что все случилось благодаря тебе. Без тебя я бы не осмелилась туда войти.

– Как и я без тебя, – сказала Астрид.

Глава 36

Астрид прошла по тропе через лес к высокой части долины. Было около шести, стоял прекрасный летний день. Голубое небо. Пухлые белые облака. Вечер слишком хорош, чтобы сидеть на лодке.

Достигнув возвышенности, она остановилась, чтобы перевести дух. Астрид было здесь хорошо. На этом мысе. На этом острове. Только давило ощущение, что ее время на острове Уайт заканчивается. Скоро закрытие Каус-Уик. Трантер уйдет безнаказанным, если она не придумает, как его остановить.

Ей будет не хватать членов Клуба любителей расследований, однако наступало время перемен. Начался прилив – и он звал ее с собой. Но куда? В Хэнбери, где ее ждали Кэт, Барашек и Кобб? Нет. Она повернулась к морю за скалами. На юг. Далеко на юг. В Испанию, навестить отца, что давно следовало сделать.

Она снова двинулась в путь, но вскоре заметила, что у нее развязался шнурок. Наклонившись, она заметила краем глаза какое-то движение. Примерно в пятидесяти ярдах от склона. Человек в черных брюках и черной толстовке, на голове капюшон. Держась за ней на расстоянии, он явно не хотел его сокращать. Когда она встала и притворилась, что снова любуется видом, фигура в черном застыла. Потом спряталась за высоким кустом дрока. Слежка.

Ладно, подумала Астрид. Трантер прислал шпиона. И она собиралась спутать ему карты. Было светло, и, в какую бы сторону она ни пошла, тропа выведет к людям. Которые могут стать свидетелями. Если соглядатай решит не просто смотреть, а действовать.

Девушка затянула лямки рюкзака и пошла к кусту. Когда она была в тридцати ярдах, незнакомец высунул голову, увидел ее и быстро ретировался. К тому времени, как Астрид добралась до куста, шпион оказался далеко впереди и спешил по узкой тропе, пересекавшей склон мыса по диагонали. Астрид ускорила шаг. Человек в черном тоже пошел быстрее. Время от времени он оглядывался, убеждаясь, что цель не слишком близко.

Сначала крутая тропа шла по каменистому склону. Затем выровнялась, пролегая вдоль кукурузных полей и ощипанных коровами пастбищ. Затем тропа спустилась к дороге. На другой стороне виднелась автостоянка парка развлечений у островов Нидлс. Человек в черном замешкался у обочины, не зная, куда идти дальше. Астрид сократила разрыв – между ними было всего двадцать ярдов. Ее ладони вспотели. Она готовилась к схватке. Однако шпион пересек дорогу, свернул с холма и вошел в парк.

Место оказалось популярным. Мимо белоснежных киосков с билетами на аттракционы ходили сотни туристов. Астрид не сводила глаз со своей цели. Чтобы ни с кем не столкнуться, фигура двигалась вдоль белого забора. По другую его сторону находился аттракцион. Гигантские чайные чашки, в которых сидело по несколько малышей, медленно вращались, поблескивая на солнце.

Путь шпиону преградила пара державшихся за руки влюбленных. Он промчался между ними, словно бегун, разрывающий финишную ленту. Когда вслед за ним пробежала и Астрид, мужчина крикнул: «Эй, что за шутки!»

Дальше был небольшой гоночный трек. Группа детей носилась по дорожкам на маленьких оранжевых джипах. Над треком нависали гигантские пластиковые динозавры. Астрид нырнула под шею диплодока и прибавила шаг. Фигура в черном обогнула семью из шести человек и направилась к двери в магазин. Астрид последовала туда же, едва успев прочитать вывеску: «Алумское стекло».

Внутри оказалась большая мастерская стеклодувов. В дальнем конце зала светились две печи. Перед одной из них стоял мужчина в кожаном комбинезоне, наматывая сгусток расплавленного стекла на металлическую трубку. Помещение было битком набито людьми, желавшими посмотреть, как выдувают стекло.

Фигура в черном уже протиснулась в середину зала. Астрид пробиралась вдоль задней стены, то и дело задевая чьи-то сумки и локти. Повторяя извинения, она добралась до сувенирной лавки.

Там продавали разные стеклянные вещицы. На полках выстроились вазы, украшения, статуэтки в виде маяков всевозможных расцветок. Астрид огляделась. Черный капюшон мелькал в следующем проходе.

Она свернула за угол. Шпион стоял в десяти футах от нее.

– Попался, – прошептала Астрид.

Он в тупике. Проход с другой стороны преграждала пара, любовавшаяся пресс-папье в форме чайника. Астрид шагнула вперед – погоня завершилась.

Раздался звон стекла. Взмахнув рукой, человек в черном опрокинул на пол множество маяков. Шум привлек внимание покупателей. В суматохе шпион ускользнул. «Какая подлость!» – подумала Астрид, пятясь и проходя мимо кассира, бормочущего: «И кто же заплатит за погром?»

На улице Астрид обвела взглядом парк, ее паника нарастала. Он не мог уйти. Наконец она его увидела. Человек в черном стоял на деревянной смотровой площадке, нависавшей над скалами. Он натянул капюшон на лоб, чтобы тень скрыла лицо, и спокойно кивнул. Словно говоря, что она неплохо держится. Это определенно был тот, кто преследовал ее однажды ночью. То же спокойное высокомерие.

Астрид медленно пошла к нему, слегка разведя руки. Словно ковбой, готовый к перестрелке. Если он побежит на нее… влево… вправо – она его схватит. И тогда она… Человек в черном снова исчез. Быстро свернул влево и прошмыгнул к другому аттракциону. Над дверью табличка: «Канатная дорога».

Когда Астрид туда добралась, шпион стоял в двадцати футах впереди нее у киоска с билетами. Он обшарил карманы. Протянул деньги в окошко. Теперь она его точно догонит. И тут Астрид тихо застонала.

Откуда-то прибежали с десяток ребят в одинаковых голубых футболках и выстроились перед автоматом. Черная фигура уже прошла через турникет. Мимо Астрид протиснулась женщина в бежевой панаме, сыпавшая извинениями.

– Пропустите нас, пожалуйста. Спасибо, – сказала она, встав перед вереницей детей.

– Да, конечно, – сказала Астрид, глядя на прейскурант над киоском. Билет в одну сторону стоил три фунта. Дети прошли через турникет. Астрид видела за их спинами, как человек в черном, не оглядываясь, опустился в кресло фуникулера.

Минуту спустя Астрид стояла в нарисованном на земле квадрате и ждала, пока ее подхватит следующее металлическое кресло. Сотрудница парка опустила защитную планку, кресло с грохотом покатилось вперед и соскользнуло с платформы.

Астрид не боялась высоты. Она несколько раз каталась на лыжах в горах, поэтому к фуникулерам успела привыкнуть. Поэтому сейчас совершенно не волновалась. Конструкция была довольно простой. Два сиденья и перекладина для ног. Дети впереди завопили от восторга, когда кресла взмыли выше, прогрохотали мимо опоры и перелетели через утес.

Далеко внизу под ногами Астрид заметила на краю утеса целую гору бейсболок. Видимо, головные уборы срывал поток воздуха со скалы. Через шесть пар кресел впереди нее сидел человек в черном. Он держался за перекладину и смотрел прямо перед собой. На этот раз ему не скрыться. Определенно. На западе виднелся полумесяц галечного пляжа, упиравшийся в крутой утес. То же самое на востоке. Рядом со станцией фуникулера находился деревянный пирс. От него как раз отчаливал пассажирский катер, наверное, с обзорной экскурсией вокруг Нидлс. Значит, по воде шпиону тоже не сбежать. Теперь она могла расслабиться. Он в ловушке.

Скалы слева от нее сильно отличались от тех, что под мысом. Они были не из твердого известняка, а из цветного песчаника. Розовые пятна перетекали в желтые и оранжевые. У подножия скалы виднелась заградительная лента. Наверное, чтобы люди не отламывали куски цветного песчаника самостоятельно, а покупали в магазине.

Несколько минут спустя кресло, в котором сидел человек Трантера, достигло причала. Сотрудник аттракциона подошел, чтобы убрать защитную планку. Однако человек в черном жестом его остановил. Мужчина отступил назад. Шпион остался в кресле. Развернувшись вокруг большого металлического колеса, он начал обратный путь. Хороший ход. Но игра еще не окончена.

Астрид вынула из кармана телефон и включила камеру. Через несколько секунд человек в черном окажется совсем рядом. И он понял ее намерения. Туго затянул шнурок на капюшоне и повернулся к Астрид спиной. Когда шпион пролетел мимо, их разделяло всего десять футов. Астрид сделала пару фотографий. Пробовала его окликнуть. Увы, шпион не оглянулся.

Добравшись до площадки, Астрид сразу помахала работнику парка:

– Я остаюсь.

Он кивнул в ответ.

На обратном пути она хорошо видела человека впереди. Дети в голубых футболках сошли внизу, поэтому между ней и шпионом были только пустые кресла. Она старалась дышать глубоко и ровно, чтобы замедлить пульс. Человек в черном дважды завязывал шнурки. Готовился к побегу.

Когда его кресло пролетело мимо опоры, Астрид начала считать. Остановилась, когда ее кресло достигло той же точки. Двадцать пять секунд. Большая фора. Но она упускать шпиона не собиралась.

Как только его кресло оказалось над площадкой, человек в черном убрал защитную планку и бросился к выходу. Через двадцать пять секунд Астрид помчалась за ним. Повернув за угол, она увидела, как шпион перепрыгнул через турникет на выходе и рванул в парк.

Астрид подбежала к турникету и попыталась пройти. Он не открылся.

– Ну же! – крикнула она.

– Могу я посмотреть ваш билет? – сказала девочка-подросток из киоска.

– Что? Да, конечно. – Астрид сунула билет под стекло и толкнула турникет. Он не поддавался.

– С вас три фунта за обратную дорогу, – сказала девочка.

– Что? Я ведь уже…

– У вас билет в одну сторону. – Девочка прижала билет к стеклу. – За вторую поездку еще три фунта.

Астрид рылась в карманах, оглядывая парк. Она почти кричала от злости. Шпион растворился в толпе. Она нашла деньги и оплатила билет. Увы, когда она прошла через турникет, стало ясно, что возможность упущена. Шпион удрал.

Она прислонилась к столбу и посмотрела фотографии, хотя уже понимала, что они бесполезны. Пара смазанных снимков спины в черной толстовке. Астрид поникла. Она почти его поймала.

– Хотите выкупить свою фотографию?

К ней подошел еще один подросток, высокий бледный мальчик. Летом этим островом заправляют школьники, подумала Астрид.

– Какую фотографию?

– Вы, наверное, не видели объявление. На вершине холма установлена камера, которая фотографирует всех на обратном пути. На память.

Астрид рассмеялась.

– Вот это удача!

– Любите фотографироваться? – равнодушно спросил мальчик.

– Даже не представляешь насколько.

Он указал на видеоэкран высоко на стене. Затем сел за стол, на котором стоял ноутбук. Когда мальчик просматривал фотографии на компьютере, они появлялись и на экране. Вскоре нашелся снимок Астрид. Она глядела вперед с решительным выражением лица.

– Вот и ваша, – сказал мальчик. – Номер 1167.

– Отлично. Послушай… – Она подошла к его столу, натянув самую обаятельную свою улыбку. – Могу я получить фотографию другого человека?

– Наверное.

– Это мой партнер. Он захотел поехать отдельно. Сидел на шесть кресел впереди меня.

Мальчик открыл фотографию человека, сидевшего перед ней. Снимок получился отчетливым.

– Это она? – спросил мальчик.

– Э-э… Да, она. – Астрид не могла оторвать взгляд от экрана.

На нем была Харлоу Уэйд.

Глава 37

Астрид стояла у выхода с фотографией в кармане. Она снова вынула снимок и посмотрела на него, не веря своим глазам. Словно поддельная викторианская фотография с нарисованным призраком. Уму непостижимо – Харлоу Уэйд жива. Это означало, что нужно немедленно сообщить эту новость кое-кому. Причем лично. Астрид достала телефон и нашла номер Селесты.

Нужно было успеть на встречу и вернуться к лодке засветло. Астрид написала сообщение заглавными буквами. О том, что им необходимо увидеться прямо сейчас, срочно. Мол, при встрече все объясню. Селеста ответила мгновенно. Она разговаривала по телефону почти непрерывно, так что ничего удивительного. Встретиться договорились у Нидлс-Ай через полчаса.

Астрид ждала у черных железных ворот. Наконец из-за угла дома появилась Селеста. Она выглядела взволнованной, постоянно то поправляла сумку на плече, то трогала свою соломенную шляпу.

– Прости, я опоздала. Принимала гостей, не сразу смогла вырваться.

– Суматошная Каус-Уик.

– Да уж… Каждый год одно и то же.

Астрид размышляла, как преподнести Селесте новость. Ее пропавшая сестра чудесным образом объявилась живой и здоровой. Обрушить на девушку правду или как-то подготовить?

– Ну, неделя почти завершилась. Остался один день.

– Еще один день. – Селеста драматично вздохнула. – И можно будет отдохнуть.

– Да, верно… Прости, что вызвала тебя так внезапно. И за туманное сообщение.

– Ничего страшного.

– Дело в том… – Астрид замялась. – В общем, на этой неделе за мной кто-то следил.

– Да ты что! Ты не пострадала?

– Нет, все хорошо, – ответила Астрид. Смягчить удар, похоже, не получится. Она чувствовала себя полицейским, стучащим в чью-то дверь, чтобы сообщить нечто ужасное. По крайней мере, Селесту новость должна обрадовать. – Ладно, просто скажу как есть. За мной следила… Это была Харлоу.

– Харлоу? – Селеста опешила.

– Вот, я покажу.

Астрид достала из кармана фотографию с канатной дороги и протянула Селесте. Та сняла сумку с плеча и поставила у стены. Затем взяла фотографию и стала ее разглядывать. Ее глаза наполнились слезами. Слезы вскоре превратились в рыдания.

– Тише, тише, – говорила Астрид, ведя девушку за руку к стене.

Какое-то время они сидели, прислонившись спинами к кирпичной кладке. Сомнений быть не могло – на фотографии Харлоу. Сестру не обманешь. Астрид тоже не сомневалась ни секунды. У пассажирки в кресле фуникулера было такое же миндалевидное лицо. Те же четко очерченные скулы. Харлоу почти не изменилась за три года, прошедшие с ее исчезновения.

Селеста протянула фотографию Астрид, но та не стала ее забирать. Снимок принадлежал Селесте. Та прижала его к груди, затем снова посмотрела на него, качая головой.

– Не верится.

– Мне тоже.

– Ты с ней говорила?

Астрид объяснила, что Харлоу наблюдала за ней издалека, и поначалу не было понятно, кто это. Сегодня она объявилась снова и сумела ускользнуть от Астрид в парке аттракционов. Селеста задумчиво молчала. Астрид нарушила тишину:

– Думаю, она вернулась на остров и, возможно, готова наладить общение.

– Тогда мне нужно лишь подождать. Пока она не будет готова. – Селеста вытерла глаза рукавом.

– Мне очень жаль.

– Нет, нет… Новости чудесные, – сказала она, опять прижимая карточку к груди.

Астрид пришла в голову странная мысль. Приходил ли еще кто-нибудь в такой же восторг от фотографии с фуникулера на острове Уайт?

– Можно тебе кое в чем признаться? – спросила Селеста.

– В чем угодно.

– В детстве мы с Харлоу не всегда ладили. Ну, ты понимаешь. У сестер всегда так.

– Да, мне ли не знать.

– Только когда она ушла из моей жизни, я осознала, как сильно скучаю. Больше всего я боялась, что она умерла, даже не догадываясь, что… – Она опять вытерла слезы тыльной стороной рукава. – …что я люблю ее.

Астрид стиснула ее запястье.

– По крайней мере, теперь ты знаешь, что она цела и невредима. Уверена, скоро ты сможешь все рассказать ей самой. – Она поднялась на ноги. – Я пойду, Селеста. Тебе наверняка хочется все обдумать и осознать.

– Спасибо, Астрид. Знаешь, что я собираюсь сделать?

Астрид покачала головой.

– Повешу снимок в ее комнате. – Она помахала фотографией. – Если Харлоу свяжется с тобой, передай, что я жду ее дома.

– Хорошо. – Астрид порывалась рассказать Селесте о Трантере. О том, как он планировал ее обмануть. – Теперь ты оставишь дом себе? И не будешь застраивать сады?

Селеста склонила голову набок, видимо, недоумевая, откуда Астрид узнала об экоцентре.

– Застраивать? О нет… Теперь я не стану продавать дом. Это наш дом. Мой и Харлоу.

– Думаю, это правильное решение, – сказала Астрид.

Глава 38

Что же делать с Трантером? Пожалуй, главная мысль, которая крутилась в голове Астрид с тех пор, как она оставила Селесту у Нидлс-Ай. В обратном автобусе до парка аттракционов, во время долгой прогулки до мыса и назад через лес к лодке девушка могла думать только о том, насколько жизнь несправедлива. Завтра у Трантера большая гонка, а потом он покинет остров. Время заканчивалось. И закончились идеи для мести.

Начался прилив. Во время последнего прилива Астрид перочинным ножиком сделала пометку на столбе. Вода как раз поднялась до нее. На девушку накатило беспокойство. Кто-то мог подплыть со стороны реки.

Астрид сидела на палубе в закатном свете, со стаканом в руке и коробкой вина у ног. Смотрела на изгиб реки вниз по течению. Она проверила время. Всего через час вода упадет настолько, что можно будет расслабиться. Ива шелестела на ветру. И тут появилась лодка.

– Что на этот раз? – произнесла Астрид вслух.

Сначала над зарослями тростника показалась мачта. Лодка медленно шла на моторе. Затем из-за поворота вынырнул нос корабля, направлявшегося дальше по течению. Это был бермудский шлюп. Около двадцати футов длиной. Над спуском в каюту темно-синий брезентовый навес. Позади него кто-то стоял у штурвала. Астрид поднялась на ноги. Она пока не могла разглядеть лицо.

Лодка вышла на середину реки. Затем двигатель заглох, и течение понесло шлюп к лодке Астрид.

Астрид вспоминала, куда положила перочинный нож. В ящик возле раковины. Времени спуститься в каюту не было. Человек на шлюпе оставил штурвал и шел к ней с тросом в руке. Потом он сбросил капюшон с головы.

– Не возражаешь, если я поднимусь на борт?

– Нет, Харлоу.

Та бросила ей конец, и Астрид привязала его к крепительной утке на носу. Затем вывесила кранцы за борт, как раз когда шлюп течением подтолкнуло к «Приюту кроншнепа». Харлоу закрепила еще один конец на корме, перепрыгнула через релинги и поднялась на лодку Астрид.

– Выпьешь? – спросила та.

– Почему бы и нет. – Голос девушки был ниже, чем у сестры. Менее лощеный. Словно Харлоу никогда и не получала дорогостоящего престижного образования.

Астрид спустилась в каюту и принесла еще один стакан. Большой. Нечасто выпадает шанс разговаривать с человеком, пропавшим без вести в море три года назад. Ей предстояло услышать ответ на одну из самых больших загадок парусного спорта за последнее время.

Харлоу придвинула стул и села лицом к своему шлюпу. Ее волосы были коротко острижены и покрашены в темно-каштановый цвет. Астрид села рядом с ней и наполнила стакан из коробки с вином. Затем вручила его Харлоу.

– Твое здоровье, – протянула та, поднося вино к губам.

Астрид наполнила свой стакан и сделала из него долгий глоток.

– Итак, – сказала она. – Где же тебя носило, Харлоу Уэйд?

– У тебя есть время?

Астрид встала, натянула теплую толстовку и опустилась обратно в кресло.

– Столько, сколько нужно.

Астрид чувствовала: Харлоу давно хотела кому-нибудь рассказать свою историю от начала до конца. Видимо, она повторяла ее в мыслях так часто, что слова лились свободным потоком. Все началось за пару месяцев до Каус-Уик три года назад. Как сказала Харлоу, она проснулась утром и увидела очередную статью о себе в местной газете. О ней снова писали как о следующем чемпионе острова Уайт по парусному спорту. Может, даже всей Британии. Прочтя статью, Харлоу почувствовала себя странно. Как будто часть ее отобрали. Чтобы продавать подороже. Давление от всеобщих ожиданий, особенно отцовских, постоянно росло.

Здесь возникла единственная пауза в ее рассказе – когда она впервые упомянула отца. Харлоу допила вино и поставила стакан у ног. Она подбирала точные слова, чтобы соблюсти справедливость по отношению к нему. По ее мнению, он был хорошим человеком. Но легко поддающимся на манипуляции. Трудоголиком, устанавливающим недостижимые стандарты – для себя и для нее. Он отчаянно хотел, чтобы она выиграла Каус-Уик. На кону стояла репутация семьи. Для Харлоу бремя оказалось слишком тяжелым. Особенно в сочетании с экзаменами, «непутевым» парнем и прочими атрибутами жизни девочки-подростка. Все предохранители вышли из строя. Если бы она ничего не предприняла, то просто-напросто взорвалась бы. Однако Харлоу нашла решение. Она все спланировала за несколько дней до гонки. Инсценировала свою смерть и уплыла.

– Неужели ты не видела другого выхода? – спросила Астрид.

– Тогда не видела. – Харлоу тяжело вздохнула. – Теперь, конечно, я понимаю, что могла бы поступить по-другому. А тогда… что-то во мне сломалось. Надо мной повисла темная туча, и мне пришлось как-то из-под нее выбираться.

– Кто-нибудь еще знал?

– Сайлас. – Казалось, она вот-вот заплачет. Очевидно, Харлоу знала о его смерти. О смерти, в которой виноват Трантер. – Сайлас был моим другом, он меня понимал.

– Соболезную твоей утрате.

– Спасибо, – проговорила она, собираясь с силами. – Мы все продумали. За день до моего отъезда он купил провизию для лодки. Карты. Воду. Несколько сотен евро. Он также нашел человека, который сделал мне фальшивый паспорт. Хотя я никогда не спрашивала, кто это был. А вечером того же дня я, не оглядываясь, уплыла в сторону Нидлс.

– Твою бейсболку нашли по другую сторону пролива три дня спустя. – Астрид снова наполнила ее стакан. – Ты сама бросила ее в воду?

– Да. Как раз перед тем, как покинула Те-Солент. Я подумала, все поверят, что я утонула, если найдут какой-то предмет одежды.

– Умно…

Харлоу продолжила свой рассказ.

– Я проплыла мимо Нидлс как раз в тот момент, когда начало темнеть. Погасила все огни. Стоял туман, но, ориентируясь на маяк, я добралась до залива Фрешуотер, обогнув побережье. Тогда Сайлас приплыл ко мне на надувной шлюпке, чтобы изменить лодку.

– Изменить?

– Да, мы изменили название. И паруса. Повесили другие кранцы. Когда в международных портах объявили о моем розыске, я уже пересекла Ла-Манш и плыла к Бискайскому заливу. Я ускользнула. Легко и просто.

– Куда ты направилась потом?

– На юг Испании. Подрабатывала в порту. Чистила лодки. Стояла за стойкой в баре. Паспорт у меня никто не спрашивал, а с новой прической и цветом волос меня стало невозможно узнать. Я исчезла с лица земли.

У Астрид накопилось много вопросов. И Харлоу охотно на них ответила. Первые шесть месяцев она не хотела читать о себе. Затем нашла английскую газету и увидела, что ее исчезновение оставалось чуть ли не на первой полосе. Тогда она узнала и о смерти отца. По ее словам, она прошла через «тяжелые, темные времена». Из-за чувства вины ей казалось, что теперь она не имеет права возвращаться на остров. Но потом, через пару лет, она начала понимать – нельзя прятаться вечно. Поэтому она была тут. Когда Каус-Уик закончится, мир парусного спорта перестанет лихорадить. Будет подходящий момент для возвращения домой.

– Почему ты рассказываешь это мне? – спросила Астрид.

– Потому что я следила за домом и видела, как ты там работаешь. Я решила рискнуть и довериться незнакомке.

– Что ж, спасибо за доверие. Я так рада, что ты цела и невредима.

– Благодарю.

Воздух дышал прохладой. Камыши позади них шуршали от порывов ветра. Ива, вздрогнув, уронила в воду горсть листьев. Первый шепот осени. Астрид нашла свой телефон в рубке и вернулась в кресло. Харлоу сидела, поджав под себя ноги. Астрид понимала, что будет дальше.

– И когда ты собираешься рассказать миру о своем возвращении?

– Не знаю… Думаю, скоро.

– Сначала нужно увидеться с Селестой.

Харлоу медленно выдохнула, ее дыхание превратилось в белесое облачко.

– Я жалею, что не сказала ей раньше. Но я даже не знала, скучает ли она. Мы не всегда сходились во мнениях.

– Послушай. – Астрид повернулась к Харлоу. – Я говорила с твоей сестрой. И она очень по тебе тоскует. Я знаю, вы не всегда ладили, но она тебя любит.

– Сомневаюсь.

– Харлоу… Я поняла, кто ты, после погони в парке аттракционов. Я рассказала Селесте, и она обрадовалась. Велела передать, что будет дома каждый день. Ждать тебя. Когда ты будешь готова.

– Приятно слышать. – На губах Харлоу появилась легкая улыбка. – А ведь я так и не знаю твоего имени.

– Астрид.

– Хорошо, Астрид. У меня вопрос.

– Слушаю.

Харлоу оглянулась на камыши.

– Почему ты скрываешься?

Астрид рассказала свою историю. О том, почему прячется в излучине реки. Ей не нравилось называть себя беглянкой. Скрываться казалось проявлением трусости, а она уж точно трусихой не была. Харлоу выслушала, как проходило расследование. Как Астрид узнала, что Гэбриел Трантер убил и Виктора Лича, и Сайласа – ну, по крайней мере, отдал приказ своему помощнику. И как Трантер пытался убить и Астрид, когда она узнала о планах на строительство яхт-клуба у Нидлс-Ай.

Харлоу молчала, обдумывая услышанное. И когда Астрид закончила, сказала:

– Ему это с рук не сойдет. Правда?

– Возможно. – Астрид скрестила руки на груди и вздохнула. – Я все еще не теряю надежды на победу. Но у меня против него есть только информация – о том, что его примут в Британское общество яхтсменов. Если он завтра выиграет гонку.

– А он выиграет. Он вложил кучу денег в свою лодку.

– Знаю. – Астрид сделала паузу. – Итак, у меня есть информация… Это оружие, вот только я не знаю, как им пользоваться.

– Подожди, – с улыбкой проговорила Харлоу. – А он еще не в курсе?

– Нет.

– Тогда у тебя и впрямь есть оружие.

Перед сном Астрид долго лежала, прислушиваясь к скрежету кранцев с обоих бортов покачивающейся на ветру лодки. Старый причал с одной стороны и лодка Харлоу, уткнувшаяся в бок «Приюта кроншнепа», с другой. Было приятно знать, что она там. Иметь компанию. Харлоу ушла из дома подростком, а вернулась мудрой не по годам. Астрид прокрутила в голове слова Харлоу о Трантере. И у нее родился план.

Она потянулась к телефону, лежавшему на выступе, нашла номер Трантера, разблокировала его и набрала сообщение.

Астрид:

Нам нужно поговорить. Наедине. Ты мне должен.

Ответ пришел через пару секунд. Цифровой детокс – ага, как же. Ну и лицемер.

Трантер:

Нам говорить не о чем. После гонки я уеду. Продолжай жить своей жизнью.

Астрид:

Речь о твоем вступлении в Британское общество яхтсменов.

Она ждала, представляя, как он сидит в каюте своей огромной яхты. Поглаживает козлиную бородку. Он должен проглотить наживку. Должен… Есть!

Трантер:

Хорошо. Где и когда?

Она предложила встретиться завтра в безопасном месте. Написала, чтобы он пришел один. Вход на пирс Ярмута в 9:00 утра. Так он успеет на дневную гонку.

Трантер:

Хорошо.

Когда Астрид выключила телефон, она вдруг поняла. Она не давала Трантеру свой номер. Видимо, он сам навел справки – у владельцев медиакомпаний свои преимущества. «Ненадолго», – подумала Астрид, натягивая спальный мешок до подбородка.

Глава 39

Утром она покинула лодку так тихо, как только могла. Не хотелось будить Харлоу.

Когда Астрид пришла к пирсу в девять часов, он ее уже ждал. Стоял сразу за входом, опершись на ограждение и глядя на воду, – видимо, прикидывал, как пройдет гонка через несколько часов. На нем была черная водолазка с длинными рукавами. С логотипом «Мистраль–2» на рукаве. Вероятно, собирался сразу после встречи пойти к своей гоночной лодке. Астрид остановилась чуть поодаль, он повернулся и осмотрел ее с ног до головы.

– Без телефона?

Она решила надеть простую футболку и шорты без задних карманов, чтобы телефон негде было спрятать. Астрид медленно повернулась, ощущая на себе его взгляд. Он кивнул:

– Хорошо. Так что там с БОЯ?

– Скоро узнаешь. – Пирс пустовал. Но в кафе «Кумушка» большая часть столиков была занята, так что на этот раз, если он что-нибудь выкинет, будут свидетели. – Сначала я задам несколько вопросов.

– Валяй, если хочешь.

– Хочу. – Она подошла ближе. Остановилась в паре футов от него. – Я хочу знать, почему ты пытался меня убить.

– Мы же это уже проходили, – сказал он скучающим тоном. – Мне нечего добавить.

– Придется повторить. Мне нужно признание – на сей раз средь бела дня.

– Ха, – фыркнул он. – Любишь ты драматизировать. Глупая, самонадеянная женщина. Зачем совать нос в чужие дела, а потом жаловаться, что тебя по этому носу щелкнули?

– А кто жалуется?

– Ты. Потому и пришла. Хочешь выжать из меня извинения. Я же тебе говорил – ничего личного.

– Ничего личного?

– Это бизнес.

– Ну ладно. Тогда и про вступление в БОЯ ты ничего не узнаешь. – Она стояла, наблюдая, как он мучительно обдумывает положение. У нее было то, чего он хотел.

Трантер прикусил нижнюю губу.

– Хорошо, – прошипел он. Затем он посмотрел на часы и начал рассказ. Описал в подробностях оба убийства и признал, что идея принадлежала ему. Хотя за ее воплощение в творческой манере отвечал Кристо. – Вот еще одно золотое правило бизнеса, Астрид. Окружи себя людьми, которым доверяешь и которым можно поручить работу. Береги их – они на вес золота.

Гэбриел был предельно серьезен. Затем сказал, что Астрид стала помехой и от нее пришлось избавиться.

– Строительство яхт-клуба. Неужели ради него стоило убивать?

– О да! – Он взглянул на сады у Нидлс-Ай. – Клуб получился бы роскошным. Эксклюзивное членство. Рестораны. Спортзал. Контракты с телевидением для освещения гонок. Он стал бы центром парусного спорта на острове.

– Ничего себе! – Она присвистнула. – Тебя не пустили в местный яхт-клуб, и ты в отместку решил построить собственный?

Он склонил голову набок.

– Что?

– Все ведь из-за того, что твоему отцу не дали членство в Королевской яхтенной эскадрилье. Я права?

– Молодец… Вижу, прочитала мою книгу.

– Скорее просмотрела по диагонали.

– Его должны были принять в клуб. И меня тоже. Я такого не забываю.

– Может, там тоже ничего личного? – Она засмеялась. – Просто бизнес.

Он взглянул на часы.

– Слушай. У меня скоро гонка. Если не можешь сообщить ничего важного, не трать больше мое время.

Он сунул руки в карманы и стал нетерпеливо топтаться на месте. Всем видом показывал, что собирается уходить. Впрочем, Астрид это не убедило. Он примчался на встречу перед большой гонкой. Отчаянно хотел услышать то, что ей известно. Она решила помучить его еще немного.

– Да, на днях я ходила в клуб, там устраивали прием на свежем воздухе. Хорошо там, правда? – Она потерла подбородок. – Ах да, тебя же ни разу не приглашали.

– Говори уже! – рявкнул он.

– Ладно, ладно. Итак, хорошая новость – тебя примут в Британское общество яхтсменов.

– Серьезно? – У него отвисла челюсть. – Ого… Надо же! – Он отошел на несколько шагов, а затем вернулся, хлопая в ладоши. Вдруг появился проблеск беспокойства. – И ты уверена? Это не досужие сплетни?

– Нет. Я разговаривала с секретарем клуба. Тебе собираются предоставить полноправное членство. Но при одном условии.

– Ну конечно. – Улыбка сползла с его лица.

– Да. Ты должен выиграть гонку Фастнет.

– Всего-то? – с облегчением воскликнул он, опять став самодовольным Трантером. – Значит… Скоро я буду членом Британского общества яхтсменов. – Название клуба он проговорил медленно. Словно примерял. Затем он снова посмотрел на часы. – Мне пора.

– Подожди. – Она протянула руку, чтобы его задержать. – Еще я хочу рассказать, кто ты на самом деле.

– Ну давай.

– Ты мужчина-ребенок, Трантер. Альфа-самец-ребенок, который так и не вырос. Случайно разбогател и купил игрушки побольше. Мужчина, который оставляет записки на салфетках официанткам вдвое моложе себя. И ты никогда не будешь счастлив. Я таких уже немало повидала.

Он расхохотался.

– Астрид… Мне правда пора бежать. Нужно выиграть гонку.

Он торопливо зашагал в сторону городской площади. В тени стоял черный внедорожник с тонированными стеклами. Трантер открыл пассажирскую дверь и сел на сиденье, а Астрид провожала автомобиль взглядом, пока тот не скрылся из виду.

Во время разговора Астрид сохраняла спокойствие, а теперь ее руки затряслись от волнения. Потому что она справилась. Точнее – они справились. Астрид сошла с пирса и, дойдя до стоянки, свернула налево к стапелю.

Отлив закончился, и галечный пляж высох. Из-под пирса выбрались Фрэнк, Рен, Аннабель и Кабир.

– Привет! – сказала Астрид. – Ну что, записали?

Все дружно подняли свои телефоны.

– Мы все записали, – подтвердил Кабир.

Глава 40

– Джим, я не знаю, что еще тут можно добавить. – Астрид нажала кнопку паузы на телефоне Кабира.

Джим откинулся на спинку стула. Он кивнул и глубоко вздохнул, признавая свое поражение.

– Хорошо. – Он встал. – Ты была права насчет Трантера. Извини.

– Ох, какое было последнее слово? – уточнила Астрид. – Не расслышала. Наверное, морские брызги в ухо попали.

– Да, да, – Джим сдержал смех. – Прости, Астрид.

– Отлично. Как мы теперь поступим?

– Тебе нужно прислать мне запись на эту электронную почту. – Он нашел в ящике стола визитную карточку и передал ее Астрид. Пока она отправляла запись, Джим взглянул на медные часы на стене. – Гонка начнется примерно через час. Я позвоню в полицию. Может, успеют взять его еще до старта. – Он встал из-за стола и проводил ее до двери. – Полицейские не имеют права подняться на его яхту и произвести арест. Будем надеяться, что он не успеет скрыться.

Джим повернул дверную ручку, и из коридора послышался топот. Когда он распахнул дверь, члены Клуба любителей искусства и расследований стояли в стороне с невинным видом, будто и не пытались подслушать разговор. Астрид представила их Джиму. Он пожал всем руки и поблагодарил. Он вернулся в свой кабинет, а затем, когда они прошли несколько ярдов по коридору, крикнул:

– Эй, Астрид!

– Что?

– Не покидай остров. Теперь полицейские захотят тебя выслушать.

– Хорошо. Спасибо, Джим.

На стоянке Астрид вернула Кабиру телефон. Осталось совсем немного. В полиции получат запись признания Трантера. Затем отправят к нему полицейский катер в самый суматошный день в году. В последний день регаты, когда все участники соревнований и моряки-любители выйдут на лодках в бухту.

Они молча шли через парковку. Праздновать было рано. И все слишком нервничали, чтобы разойтись по домам. Фрэнк предложил:

– Почему бы нам не пойти в «Адмиральский герб»?

– А что там, Фрэнк? – спросила Рен.

– Хороший маленький паб на тихой улочке. Я знаком с хозяином. Попрошу его включить телевизор. Выпьем пива и посмотрим в прямом эфире, как арестуют Трантера.

– Обычно ты говоришь и делаешь одни глупости, – презрительно сказала Аннабель. – Но иногда даже тебе приходят в голову блестящие идеи.

Она засмеялась. Фрэнк раздулся от гордости.

– Тогда идем. Не отставайте.

* * *

«Адмиральский герб» находился всего в десяти ярдах от Хай-стрит, но в мрачном переулке, в конце которого стояли черные мусорные баки на колесах. Торговля шла, судя по всему, не слишком бойко. Хотя гостей там принимали тепло.

Их встречал хозяин, такой же пухлый и обаятельный, как кувшины Тоби[30] на полке позади него. Увидев Фрэнка, он просиял. На крючках над стойкой висели оловянные кружки. Хозяин взял одну и, не спрашивая, чего Фрэнк хочет, начал наполнять кружку пенящимся пивом из крана с надписью «Белая белка».

Остальным он налил то же самое – главным образом потому, что больше в пабе, очевидно, ничего из напитков не осталось. Только для Аннабель, которая была за рулем, хозяину удалось найти банку диетического лимонада в пыльной картонной коробке на полу. Сбоку на ней значилось: «Поштучно не продается». Хозяин сдул с банки пыль и отдал ее Аннабель.

– Спасибо, – сказала Аннабель. Она весь день проявляла чудеса выдержки.

Все взяли свои кружки и направились к скамейке из красного дерева с высокой спинкой, стоявшей у ниши в стене.

– Тут так необычно, Фрэнк, – сказала Аннабель, шагая по потертому ковру. Она наступила в липкое пятно, и дорогая туфля чуть не слетела с ее ноги. И даже тогда она не отреагировала. Аннабель продолжала хвалить Фрэнка. – Очаровательное место – как будто сидишь в трюме маленького галеона.

Так и было. Повсюду стоял морской антиквариат. Поплавки из цветного стекла, вымпелы в рамах, снасти и блоки, а также тяжелая веревка, обвязанная вокруг балки на потолке. Будто «сигнальный мостик» из Нидлс-Ай пытались уместить в багажнике автомобиля. Впрочем, обстановка казалась гораздо мрачнее. Желтоватый свет едва пробивался сквозь пыльные окна, отчего и впрямь чудилось, что сидишь под палубой старого корабля.

Справа в углу стоял телевизор. Старый, видавший виды. Размером с большую коробку. По просьбе Фрэнка хозяин включил его. Экран остался темным, не считая белой горизонтальной полосы посередине. Хозяин хлопнул по телевизору ладонью, и он заработал. Выбрав местный канал на панели, хозяин дал Фрэнку пульт, чтобы регулировать громкость, и ушел. Поскольку паб пустовал, жаловаться на громкий звук было некому. Фрэнк пошел к стойке, чтобы поболтать с хозяином.

На экране показывали залив с высоты. У причалов сгрудились лодки. Лучшие гоночные яхты, в основном однокорпусные. Все с убранными парусами. Пока. Члены экипажей в форме определенного цвета – черной, красной, оранжевой – суетились на палубах, завершая приготовления. На бортах красовались названия дорогих брендов парфюмерии, часов, виски, домов моды. Двое ведущих, женщина и мужчина, кратко описывали лодки. Их размер, экипаж, прочие мелочи. Говорили и о шансах каждой на победу.

Все четверо уже почти осушили свои кружки, а лодки Трантера все не было видно. Затем репортаж сменился картой, показывающей маршрут гонки. Сначала через канал Нидлс. Вдоль южного побережья Англии. Затем на северо-запад от оконечности Корнуолла. Серединой трассы была назначена скала Фастнет у южной оконечности Ирландии. Так гонка и получила свое название. Участники огибали скалу и отправлялись в Плимут.

Фрэнк вернулся за столик с улыбкой на лице.

– Угадайте, что произошло! Я заказывал себе еду… Кстати, вы что-нибудь хотите?

Все дружно помотали головами.

– В общем… – продолжил он. – Я разговаривал с Дереком, и у него есть приятель, который продает джакузи.

– Что? – сказала Астрид, не отрывая глаз от экрана. – Джакузи?

– Да, им уже пользовались… И в трубе скопились водоросли, потому что насос сломан. Но Дерек считает, что это можно исправить с помощью очистителя.

– Поздравляю, Фрэнк, – сказала Рен. – Отличная новость.

– Я на седьмом небе от счастья! – ответил Фрэнк. – Уже потерял всякую надежду. Однако порой в игру вступает ее величество Судьба. Проблема лишь в том, как доставить джакузи в Тотленд…

– Прости, Фрэнк. – Кабир направил пульт на телевизор, увеличивая громкость. – Вот лодка Трантера.

Теперь с воздуха снимали «Мистраль–2», «одну из самых больших и высокотехнологичных гоночных яхт в мире», как с благоговением объяснили комментаторы. Выглядела она впечатляюще. И не только из-за размеров – чуть меньше ста сорока футов в длину, что вдвое больше, чем у других участников гонки, – но и благодаря дизайну. Яхта была полностью черной. Одиночная мачта высилась перед рубкой размером с небольшую автостоянку. Тонкие и острые как бритва кили-плавники вспарывали воду. Элегантностью и внушительной мощью яхта походила на военный истребитель-невидимку. Среди белых лодок и деревянных классических яхт она выделялась, словно косатка среди тюленей.

– «Мистраль»? – спросил Фрэнк. – Надо было назвать ее «Дементором»!

Все засмеялись, кроме Астрид, которая хмуро смотрела в телевизор. Камера снимала палубу. Около двадцати членов экипажа, одетые в черное, сидели на краю лодки, свесив ноги. Трантер стоял у штурвала в дальнем углу. В той же униформе, в которой приходил на пирс. Член экипажа рядом с ним смеялся, будто услышав смешную шутку.

Члены Клуба заказали еще пива и продолжили смотреть репортаж. Гонка лодок самого большого класса должна была начаться минут через двадцать, в половине первого. На Астрид снова накатило отчаяние. Ощущение несправедливости. Неужели Трантер снова улизнет? Полиции нигде не видно. Она написала Джиму сообщение о том, что они смотрят гонку в «Адмиральском гербе». Спросила, есть ли новости.

До начала оставалось десять минут, полицейский катер так и не появился. Зато благодаря комментаторам они знали о лодке Трантера все. Площадь парусов равна восьми теннисным кортам. Ультрасовременный корпус из углеродного волокна. Идеально оборудованная машина для шестисот восьми миль гонки.

– Раздражает, – сказал Кабир.

– До тошноты, – согласилась Рен.

Дерек подошел с большой тарелкой картофельного пюре с сосисками и поставил ее перед Фрэнком, который его поблагодарил, а затем провел целую минуту, перемешивая пюре с подливкой, будто замешивая бетон. Аннабель посмотрела на часы.

– Теперь и я начинаю волноваться.

– Да ладно вам, – сказал Кабир. – Не выпустят его из гавани. Правда?

Наконец камера взяла более широкий план. На экране появилась полицейская надувная лодка, мчавшаяся к яхте Трантера. Все за столом закричали.

– Попался, гаденыш! – громче всех вопил Фрэнк.

Астрид молчала. Она знала – ликовать еще рано.

Они наблюдали, как полицейская лодка лавирует между большими яхтами. «Мистраль–2» стояла на якоре перед остальными. Покачивалась на волнах. В лодке находились трое полицейских в форме. Два спереди, один у двигателя. Надувная лодка повернулась к корме яхты. Астрид встала и обошла стол.

– Арестуйте его наконец, – прошептала она.

Полицейский, сидевший в передней части лодки, встал и крикнул что-то члену экипажа «Мистраль–2». Палуба находилась выше уровня воды на добрых десять футов. Член экипажа подошел к Трантеру. Тот оставил штурвал и приблизился к краю палубы. Спокойно посмотрел вниз.

Дверь паба распахнулась, и вошел Джим. Он увидел их в углу, посмотрел на Астрид, стоящую сбоку от стола. Коротко поздоровавшись с остальными, он подошел к ней.

Она отвернулась от телевизора.

– Привет, Джим. Получил сообщение?

– Да, и пришел прямо сюда.

Джим объяснил, что не сразу смог связаться с начальством в полиции Гэмпшира. Чего и следовало ожидать. Был самый напряженный день в году. Но как только полицейские послушали признание Трантера на пирсе, тут же начали действовать. Отправили катер. Как Джим и предполагал, правила задержания на воде довольно сложны. Закон запрещает полицейским забраться на борт и надеть на преступника наручники. И Трантер это знал. В своем плавучем замке он был королем. Сердце Астрид замерло. Трантер отрицательно помотал головой в ответ на слова полицейских, затем вернулся к штурвалу.

У всех за столом вырвался разочарованный стон. Они сидели неподвижно. Озадаченные тем, что увидели. И все чувствовали одно и то же.

– Это все, Джим? – спросила Астрид.

– Возможно. Хотя… Еще посмотрим.

Теперь по телевизору показывали фасад Британского общества яхтсменов – мужчина прикреплял зеленый флаг к веревке у основания деревянной мачты. Рядом с ним стоял еще один мужчина с папкой в руках. За ними виднелись золотые пушки.

Первый мужчина покосился на часы.

Поднял палец.

Кивнул и…

Бу-у-ум!

Ближайшая пушка выплюнула столб серого дыма. Первый мужчина поднял зеленый флаг на мачту, и камера вновь переключилась на залив.

«Мистраль–2» показала не лучшую скорость на старте. Пара яхт поменьше быстро подняла паруса и вырвалась вперед. «Мистраль–2» снимали крупным планом. Ее серый парус медленно поднялся расширяющимся треугольником, почти заполнившим экран. Парус наклонился от ветра. Лодка накренилась на несколько градусов и поплыла, рассекая волны.

– И что теперь, Джим? – спросила Астрид.

Тот молчал. Просто смотрел на экран. Как и все остальные. «Мистраль–2» набрала скорость. Трантер стоял у штурвала и отдавал приказы команде. Полицейский катер остался на месте, потерпев неудачу. Вскоре он развернулся и с ревом помчался обратно к берегу.

Когда Джим заговорил, Астрид видела, что он старается не показывать своего разочарования. Ради нее.

– Боюсь, Астрид, сейчас… все складывается не в нашу пользу. Как только он отойдет на двенадцать морских миль от берега, он покинет пределы британских вод. Власти не смогут ничего сделать, пока Трантер не вернется в Плимут через пару дней.

– Только он туда не вернется, да? – сказала Астрид.

– Почему?

– Он сбежит. Вы думаете, человек, владеющий такими деньгами, попадет в тюрьму? Нет, не верю. – Она покачала головой. – Он прекрасно понимает, что на берегу его будут ждать.

– Может быть. Скоро увидим.

– Бесполезно. – Астрид отвернулась. Не хотела показывать, насколько она расстроена.

Она купила всем еще по кружке пива. Позволила себе выплеснуть гнев. Успокоившись, снова уселась за стол, чтобы досмотреть репортаж о гонке. Все выглядели одинаково обескураженными. Даже Фрэнк, так и не успевший пообедать.

– Это неправильно, – пробормотал он, отодвигая тарелку на середину стола.

К этому моменту «Мистраль–2» уже намного опережала конкурентов, ее огромные паруса ловили самый слабый ветер. Нос рассекал волны, зеленая вода катилась по черному корпусу. Затем, когда он поравнялся с Нидлс, события стали развиваться так, как предсказывала Астрид.

Грот начал опускаться. Яхта легла на воду, замедлив ход. Несколько лодок обогнали ее с обеих сторон. Камера взяла крупным планом Трантера, стоявшего у штурвала. Он разговаривал со своим помощником. Они о чем-то спорили. Даже на расстоянии по жестам Трантера было ясно, что спор жаркий. Гэбриел отошел к дальнему релингу. Впервые за полчаса гонки комментаторы потеряли дар речи. Астрид произнесла вместо них:

– Он снимается с гонки.

– Ты как в воду глядела, – сказал Джим.

Все молча наблюдали, как яхта остановилась. Она легла в дрейф, мягко покачиваясь на волнах. Другие лодки пролетали мимо, за исключением одной, которая подошла вплотную к «Мистралю–2», а потом заглушила двигатель. На ее борту виднелась знакомая надпись – «Хальберг-Расси».

– Он хочет перейти на другую лодку, – сказала Астрид.

– Серьезно? – спросила Рен.

– Смотри сама.

Камера снимала Трантера – он ждал, пока платформа «Хальберга-Расси» не уперлась в борт «Мистраля–2». Тогда Гэбриел застегнул молнию на куртке и проворно перебрался на другую яхту. Члены экипажа покинули свои позиции и растерянно бродили по палубе, не понимая, почему их бросили.

На экране показалась задняя часть «Хальберга-Расси». У штурвала стоял Кристо. Трантер похлопал его по спине и направился вниз, в каюту. Двигатели «Хальберга-Расси» заработали, яхта обогнула нос «Мистраля–2». Затем пролетела мимо других участников гонки, мимо островов Нидлс и ушла в открытое море.

Кабир нарушил молчание.

– Куда он теперь?

– В Монако, наверное, – сказала Астрид. – У него там дом. Я наводила справки. Он живет там, чтобы платить меньше налогов.

– Полиция его и там найдет, правильно? – спросила Рен.

– Боюсь, нет, – ответил Джим. – Сначала его придется экстрадировать в Великобританию, что практически невозможно.

– Погодите. Он не может просто… – Фрэнк запнулся. – Просто так уйти от закона.

– Извини, Фрэнк. Думаю, он все может, – проговорила Астрид.

Глава 41

На пути в поместье Эбботсфорд – Аннабель за рулем, Рен на пассажирском сиденье, остальные сзади – в машине царило уныние. Никто не предполагал такой концовки – злодей не должен уплывать на яхте в закат, ну или в зенит.

Астрид наблюдала, как мимо проплывает знакомый пейзаж. Трантер выйдет сухим из воды. Сначала будет скандал. Он отсидится в своем налоговом убежище в Монако. Переждет бурю. Будет в своих СМИ публиковать ложные новости, чтобы перебить настоящие. Как Астрид сказала Беккету, ложь обойдет полмира, пока правда надевает сапоги.

Они заехали на парковку и решили пойти в дворницкую выпить кофе. Достали коляску Рен из багажника. Кабир сказал, что отлучится на минуту и скоро их догонит. Аннабель закрыла машину и вместе с Фрэнком пошла по саду.

Астрид и Рен уже повернули к студии, когда подъехал минивэн. Он пристроился на свободное место, и вскоре из машины вышел Майкл. Он помахал дочери, подзывая ее к себе.

– Мне пора, – сказала Астрид, перекидывая рюкзак через плечо.

Рен посмотрела на нее.

– Нет, ты идешь со мной, – строго сказала она. Затем она направилась к отцу. Он открыл боковую дверцу минивэна, однако Рен отмахнулась от него и направилась к выезду с автостоянки.

Астрид и Майкл догнали ее на обочине. Отец хотел помочь ей пересечь дорогу, но она, оглядевшись по сторонам, поехала дальше. Рен остановилась, только добравшись до скамейки в зоне отдыха.

– А теперь садитесь.

Астрид и Майкл уселись на противоположных концах скамьи, стараясь не смотреть на Рен и друг на друга.

Рен сплела пальцы.

– Итак, пришло время поговорить о художественном колледже.

– Дома поговорим, – сказал Майкл. – Наедине. Это семейное дело…

– Нет, пап… – перебила его Рен. – Дома ты убедишь меня сделать то, что хочешь ты. А я запрусь в своей комнате и буду играть в видеоигры. Которые я люблю. Но тогда я так и просижу там всю жизнь. Играя в видеоигры.

Майкл открыл было рот, но поймал холодный взгляд Рен и осекся.

– Давай заново, ладно?

Ее отец торжественно кивнул.

– Мы поговорим о художественном колледже, но сначала о тебе, папа. – Она сделала паузу. – Я тебя люблю.

Он передвинулся к центру скамейки.

– Рен. Зачем на людях-то?

– Папа, я из поколения зумеров. Мы публично признаемся в любви. И от этого никто не умирает. И не перебивай меня. Я люблю тебя, папа. Ты заботился обо мне с тех пор, как ушла мама. Ты – вся моя жизнь.

– А ты моя жизнь, Рен.

– А теперь ты, Астрид.

– Гм-м, слушаю, Рен. – Астрид нервно улыбнулась.

– Мы с тобой не очень хорошо знакомы, так?

– Да.

– Мы немного поболтали, вместе рисовали и попили кофе. Однако мы с тобой почти не знакомы. – Рен приблизилась. – И все же, Астрид, я знаю, кто ты. Ты действительно хороший человек. Догадываешься, почему я в этом уверена?

– Честно говоря… понятия не имею.

– Потому что ты никогда не видела его. – Она похлопала по подлокотникам своего кресла. – Ты видела только меня. Кресло работает как фильтр. Привлекает ко мне самых добрых людей. А до грубых и неприятных мне дела нет. А ты, Астрид… Всегда желала мне только добра. Спасибо тебе.

– Ох, я боялась, что ты меня отругаешь. – Астрид просияла.

– Я еще не закончила.

Астрид откинулась на спинку скамьи.

– Ты приходила ко мне домой, чтобы поговорить с отцом о колледже. Я права?

– Я лишь хотела помочь.

– Я тебя о помощи не просила, а значит, ты влезла в чужие дела.

– Прости, – сказала Астрид.

– Итак, слушайте. Я ценю и уважаю вас обоих. Теперь вы это знаете наверняка. Однако впредь я буду принимать решения сама.

Астрид и Майкл сидели, затаив дыхание. Рен продолжила:

– И я собираюсь поступать в художественный колледж. Решение окончательное.

Майкл вернулся на край скамейки и провел руками по волосам. Он действительно был похож на Рен. Особенно в хорошем настроении.

– Ладно, Рен, я согласен. Тебе надо поступить в колледж. Проблема в том, что у нас нет таких денег. На обучение ты получишь кредит. А вот жилье нам не по карману.

– Тогда в следующем году, – тихо сказала она. – Я найду работу. Две работы.

– Это Лондон, Рен, – сказал Майкл. – Не представляю, как собрать нужную сумму.

Он положил руку ей на плечо, Рен склонила голову и закрыла глаза, пытаясь смириться с неудачей.

– Слушайте. – Астрид встала. – У меня есть предложение. Не так давно я рассталась с мужем. Лучше бы он распался на атомы и развеялся по ветру, но, к сожалению, все еще ходит по земле в человеческом облике. И настаивает, чтобы я не продавала нашу шикарную квартиру в Темсайде. – Она покопалась в своем рюкзаке. Наконец выудила оттуда связку ключей. – И вот что я сделаю. – Она бросила ключи Рен.

– Как это понимать? – спросила Рен.

– Ключи от моей квартиры. Я хочу, чтобы ты жила там бесплатно. Мой бывший муж возражать не посмеет. И вы тоже не вздумайте. У меня есть недостатки, знаю, и я буду с ними бороться. Но я из того поколения, которое всегда добивается своего. А сейчас я хочу, чтобы ты жила в моей квартире. Вот тебе мое решение.

Нижняя губа Рен дрожала так сильно, что она не могла произнести ни слова. Она протянула руку Астрид и прошептала «спасибо».

Астрид стиснула ее ладонь.

– Хорошо, договорились.

Трава сияла в лучах вечернего солнца. Сады через дорогу переливались яркими красками. Красивое место. Красивый остров. Вот почему нужно уезжать, подумала Астрид. Однажды приходит понимание – пора.

– Послушай, Рен, у меня есть твой номер. – Астрид надела рюкзак. – Я напишу тебе о квартире, когда разберусь с документами. – Она сделала паузу. – Я не умею прощаться. Так что просто пойду. Прежде повидаюсь с остальными. Но мы скоро свяжемся, хорошо?

Рен показала ей пальцами букву «V», знак победы или мира. Затем Астрид оставила их с отцом наедине.

По дороге она думала о Синтии Лич. О том, что она сочла смерть мужа «будоражащей». Астрид начала ее понимать. После смерти Виктора миссис Лич оказалась в центре всеобщего внимания. Цветы. Звонки. Открытки с соболезнованиями. К ней приходили даже незнакомцы вроде Астрид. Синтия Лич снова почувствовала себя живой. Однажды она вернется к прежнему состоянию. Когда-нибудь после похорон. Однако теперь она наслаждалась. Говорила со всеми, кто готов был слушать. В кои-то веки слушали ее, а не Виктора.

Фрэнк сидел на обычном месте, растянувшись в кресле, с кофейной кружкой на подлокотнике. Аннабель сидела за мольбертом и вставляла свою последнюю акварель – выдры на закате – в простую картонную рамку. Астрид вошла и стала готовить всем чай и кофе, чтобы вытеснить выпитое в пабе пиво.

Вдруг вошел Кабир, на его лице читалось искреннее удивление. Он поднял указательный палец. На кончике был маленький ярко-оранжевый кружок – наклейка.

– Свершилось, – сказал он.

– Что свершилось? – спросила Аннабель.

– Я ходил узнать насчет картин, выставленных на продажу. Кто-то купил одну из моих работ, акварельные домики. Кому-то они так понравились, что за картину заплатили… – Он замолчал и повернулся к Астрид. – Надеюсь, это не твоих рук дело?

Астрид замотала головой.

– Клянусь, нет. Теперь ты настоящий художник.

– Не верится! Моя мечта сбылась.

Он пошел к стулу, все еще с оранжевой наклейкой на пальце.

Астрид пришла в голову мысль. Все они получили то, что хотели. Кабир продал свою картину. Аннабель провела день в яхт-клубе. Фрэнк нашел себе джакузи. Рен едет в колледж. Было приятно видеть их счастливые лица. Трантеру никогда не испытать таких эмоций.

– Мне вдруг пришло в голову, – сказала она. – Насчет Трантера. Думаю, все закончилось хорошо.

– Ну не знаю, – протянул Фрэнк. – Я бы предпочел увидеть его за решеткой.

– Это было бы справедливо, – сказала Астрид. – Однако он получил наказание гораздо суровее. Трантер больше всего в мире хотел лишь одного. Вступить в БОЯ. Тогда он бы действительно выиграл. Увы, иногда тот, кто считает себя победителем, даже не видит финишной ленточки.

– Мне нравится, – сказал Кабир.

– И мне, – согласилась Астрид. – Не помню, кто мне это сказал. Но это правда. Трантера теперь никогда не примут в клуб. Он лишился мечты из-за своей жадности и подлости. И винить он может только себя.

– Неважно, куда его занесет, – сказал Кабир. – Все вокруг будут знать, что он замешан в темных делишках. Он станет парией.

– Пираньей? – переспросил Фрэнк.

– Парией, Фрэнк, – сказала Астрид. – То есть изгоем. Его выгонят из каждого клуба и ресторана в Монако. Таким, как он, нигде не рады.

Все с ней согласились. У Трантера был шанс. Доказать, что он лучший. Исправить несправедливость, с которой столкнулся его отец. И он все испортил.

– Да уж, почувствовать вкус победы, исполнив мечту, – Кабир поднял палец с наклейкой, – и тут же все потерять. Он будет жалеть до конца своих дней.

Астрид кивнула.

– Каждый день.

– Ой, – сказала Аннабель, – извините, что меняю тему. Ты не заметил, что-то из моих картин купили, Кабир? Простите, я не хотела испортить момент.

– Я не посмотрел, – ответил Кабир. – Давайте вместе сходим и проверим.

Все встали и направились к двери. Кроме Астрид. Остальные думали, что она последует за ними, поэтому не оглядывались.

Она нашла в рюкзаке блокнот для рисования и осторожно вырвала листы с портретами. На оборотах написала дату и слова «Первое раскрытое дело Клуба любителей искусств и расследований». Затем она оставила рисунки на мольберте Аннабель, где их обязательно заметят. Ожидая, пока члены Клуба отойдут от флигеля, Астрид смотрела в открытое окно на крыше. Небо было бледно-голубым.

Жизнь людей не похожа на мозаику. Так однажды сказал ей Саймон – мол, все кусочки никогда не сложатся в единую картину. Впрочем, он никогда не посвящал себя чему-либо без остатка. Она верила, что сейчас в ее жизни чего-то не хватает. Маленького синего кусочка неба, который нужно вставить на место. Подойдет ли он идеально? Возможно, нет. Однако пришло время выяснить. Ей нужно было навестить отца. Чтобы наладить отношения.

На лодке ее ждали запасы еды и питья. Баки с водой наполнены, аккумуляторы заряжены. Она вполне могла пройти долгий путь вдоль западного побережья Франции, ни разу не бросив якорь. Астрид обшарила книжные полки. Дядя оставил морские карты всей Европы. Все они были изрядно потрепаны. Довелось ли ему обогнуть Европу? Или побывать в Испании?

Астрид составила маршрут. Шестьдесят пять морских миль до мыса Гаага, выпирающего в пролив Ла-Манш. Потом на юго-запад, через Нормандские острова, вокруг скалистого побережья Бретани и вниз, в сторону Испании. Лучше всего плыть ночью, когда вокруг меньше паромов, пересекающих Ла-Манш. Она приготовила кофе и отнесла его в рубку вместе с картами и красным фонарем. Затем подошла к лодке Харлоу.

В открытую дверь каюты было видно Харлоу, слушающую радио. Астрид постучала по дверному косяку, и Харлоу поднялась на палубу.

– Уходишь? – спросила она.

Астрид рассказала ей о своем плане. Харлоу одобрила:

– Нет ничего лучше ночного плавания.

Астрид развязала конец на корме, а Харлоу на носу. Они стояли в центре шлюпа, течение реки все еще мягко сталкивало борта лодок.

– Ты слышала о Трантере? – спросила Астрид.

– Да, слушала радио. Он снялся с гонки. Больше его ни в одну регату не пустят. – Харлоу смотала трос и бросила его на палубу. – Похоже, в конце концов ты победила.

– Похоже на то. – Астрид подняла трос. – А ты готова сообщить миру, что жива?

– Через пару дней. Обещаю. – Харлоу передернула плечами. – Как же не хочется привлекать внимание прессы!

– Думаю, не стоит преувеличивать. Многие люди все еще горюют по тебе. Даже совершенно незнакомые. Остров будто так и не пережил общую утрату.

– Правда? – Харлоу выглядела изумленной.

– Да. Все будут рады, что ты цела. Они поймут.

– Ты так думаешь?

– Определенно. И первым делом ты навестишь сестру, верно?

Харлоу скрестила руки на груди и смущенно улыбнулась.

– Хорошо, Астрид. Я найду общий язык с Селестой. Обещаю.

Астрид перешла на «Приют кроншнепа», и Харлоу завела двигатель. Ее лодка двинулась вперед. Вдруг Астрид кое-что вспомнила. Она подошла к корме и крикнула Харлоу:

– Окажи мне услугу. Можешь передать привет Патрику и Джейн на сторожевой вышке береговой охраны?

– Патрику и Джейн?

– Да, они добровольцы. И попрощайся с ними от моего имени.

– Конечно, Астрид.

Астрид подождала, пока шлюп Харлоу не отошел подальше, чтобы у нее было пространство для разворота. Она плыла вперед, пока лодка не поймала течение, и медленно развернулась. Харлоу свистнула. Астрид, держа штурвал, повернулась, и Харлоу крикнула ей вслед:

– Счастливого плавания, Астрид!

– И тебе, Харлоу!

Подул сильный бриз. Поднялись небольшие волны. А на них много барашков из пены – четыре балла по шкале Бофорта. Паруса наполнились. Лодка рванула вперед, стремясь одолеть несколько миль до темноты.

Других судов на воде не было. Все море принадлежало ей одной, до самых островов Нидлс, где зазубренные скалы сияли медью в лучах вечернего солнца.

Красно-белый маяк, яркий, как пляжный зонтик.

Остров – ярко-зеленый ромб среди грифельно-серого моря. Прилив. Самое маленькое графство Англии. Оно становилось все меньше с каждой минутой, с каждой пройденной милей, пока «Приют кроншнепа» плыл на юг, и его хозяйка ни разу не оглянулась.

Об авторе

У Марка Экклстона очень извилистый жизненный путь – сначала он работал на BBC радиоведущим, потом еще шесть лет там же – журналистом и продюсером. Затем все как-то слилось вместе – лет двадцать внештатной работы международным корреспондентом, телеведущим, актером озвучки, кинокритиком. Последние несколько лет он писал только сценарии, а сейчас – и романы. Он живет в Илинге со своей семьей, главой которой считается озорной французский бульдог по кличке Джордж.

Примечания

1

Названия морских районов, охватываемых прогнозом погоды для судоходства на радио «Би-би-си радио 4». Море вокруг Великобритании поделено на тридцать один район. Прогноз транслируется четыре раза в день. Учрежден в 1861 году адмиралом Робертом Фицроем. – Здесь и далее прим. пер.

2

Бакшта́г (от нидерл. bakstag) – курс, образующий с направлением ветра угол больше восьми, но меньше шестнадцати румбов, то есть ветер по отношению к кораблю дует сзади-сбоку. Обычно на этом курсе парусное судно развивает наивысшую скорость. Попутно-боковой ветер.

3

Че́лтнем (Cheltenham) – крупный курорт и боро в графстве Глостершир, Англия.

4

Томас Луни (1759–1837) – британский художник-маринист. Известен как автор полотен с сюжетами морских сражений, изображенных с крайне высокой точностью, особенно картина «Битва у Нила», о которой пойдет речь дальше. Страдал артритом.

5

Хендрик ван Миндерхаут (1632–1696) – голландский маринист и пейзажист.

6

Джон Кармайкл (1800–1868) – британский маринист, военный корреспондент. Служил во флоте и работал на кораблестроительной верфи. Полученные знания активно использовал в живописи, оставив богатое наследие.

7

Джон Констебл (1776–1837) – английский художник-романтик, известный своими пейзажами. При жизни предпочитал писать природу родной страны. Известность к его работам пришла уже после его кончины.

8

Нидлс-Ай (англ. Needles' Eye, «игольное ушко») – намек на библейскую притчу (Матфей 19:25).

9

Марка пива, производимая в Дорсете, Великобритания, с 1777 года.

10

У. Шекспир. Сонет Пер. С. Я. Маршака.

11

Имя девушки совпадает с английским словом wren, означающим крапивника, мелкую птицу из отряда воробьинообразных.

12

Джули Кристи (род. 1940) – британская актриса, выбрана журналом «Империя» как одна из ста самых сексуальных звезд кино.

13

Гальюнная фигура – декоративная фигура из резного дерева, которая устанавливалась на носу парусного судна; часто перекликалась с названием или типом судна.

14

Кит Шеклтон (1923–2015) – британский художник, посвятил много работ Антарктике, куда неоднократно путешествовал в составе экспедиций.

15

Эрнест Шеклтон (1874–1922) – видный британский мореплаватель и деятель периода героических исследований Антарктики. В частности, знаменит операцией спасения экспедиции корабля «Эндьюранс» после его крушения.

16

Томас Луни (1759–1837) – британский художник-маринист.

17

Томас Баттерсворт (1768–1842) – английский художник-маринист, служивший во флоте во времена Наполеоновских войн.

18

Уильям Тёрнер (1775–1851) – британский живописец, акварелист и гравер. Предтеча французских импрессионистов.

19

Флаг, использующийся на всех гражданских судах Британии для обозначения их национальной принадлежности.

20

Шейкер – стиль интерьера, история которого восходит к английской религиозной секте, скрывавшейся от преследований в Америке с конца XVIII века. Проживали в коммунах, вели общее хозяйство и проповедовали отказ от роскоши, простоту, практичность и удобство. Считали, что декор излишен и каждая деталь должна иметь функциональное назначение. Название секты объясняется особым видом тряски во время религиозного транса (shake – англ>. «трястись»).

21

Флэпджек (British Flapjack) – особый вид мягкого печенья, готовится из овсяных хлопьев с добавлением патоки или меда; имеет плотную текстуру, для подачи разрезается на порционные прямоугольники.

22

Делия Смит – популярная английская телеведущая и автор кулинарных бестселлеров. Любое упоминание ею какого-либо товара увеличивает его продажи на десять процентов. Это явление получило название «эффект Делии Смит».

23

Уильям Хогарт (1697–1764) – английский живописец и автор сатирических гравюр.

24

«Безмолвный свидетель» (Silent Witness) – британский детективный телесериал. Полицейским при расследовании убийств помогает команда судмедэкспертов, работающих в морге. Выходит с 1996 года.

25

Барристер (от англ. bar – перегородка в зале суда, отделяющая судью от остального зала) – высшее звание адвокатов в Великобритании. Ведут дела и произносят речи перед судьей в отличие от солиситоров, которые уполномочены заниматься только бумажной работой.

26

Виллем ван де Велде Младший (1633–1707) – знаменитый голландский художник, известный как Рафаэль морской живописи.

27

Социальная сеть, принадлежит компании Meta, признана в России экстремистской.

28

Майкл Бубле́ (р. 1975) – канадский певец, известный в том числе и рождественскими песнями.

29

Уильям Вордсворт (1770–1850) – известный английский поэт, написавший в том числе стихотворение «Я бродил одиноко, как облако».

30

Кувшин Тоби – английский керамический кувшин в виде пухлого добряка, сидящего с кружкой пива в одной руке и трубкой в другой.

Content

Марк Экклстон
Клуб любителей искусства и расследований

Конец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Об авторе

Примечания