ИСКАТЕЛЬ 2002

№ 4

*

© «Книги «ИСКАТЕЛЯ», 2002

Содержание:

Роберт ФИШ

ЛОТЕРЕЯ

Рассказ

Джек РИЧЧ

МИСС ПЯТЬДЕСЯТ ШТАТОВ

Рассказ

Игорь ГЕТМАНСКИЙ

*ПЛАНЕТА ДОЛЛИ

Повесть

*ТРАНСФОРМЕРЫ

Повесть

Рудольф ВЧЕРАШНИЙ

ПЕРВОАПРЕЛЬСКАЯ ШУТКА

Рассказ

МИР КУРЬЕЗОВ

Роберт ФИШ

ЛОТЕРЕЯ

Те, кто верил в уникальные способности старой мисс Джилхули, говорили, что она экстрасенс, но большинство считали ее ведьмой, тем более что родилась она в Сейлеме[1], чего никогда не скрывала. И удачи списывали на стечение обстоятельств или на чистое везение. Но факт оставался фактом — что-то она да видела. В форме облаков, в бейсбольных открытках, в брошенных на стол крышках пивных бутылок, да мало ли в чем еще.

Малдун относился к тем, кто ни секунды не сомневался в талантах старой мисс Джилхули. Однажды, после того как Катлин отдала Богу душу, старуха, глядя на пену в его пивной кружке, посоветовала остерегаться высокой темноволосой женщины. И точно, двумя днями позже миссис Джонсон, которая стирала его белье, попыталась всучить ему рубашку в красно-коричневую полоску, утверждая, что получила ее от него, хотя Малдуна даже китайская водяная пытка не заставила бы надеть такую рубашку. А вскоре после этого, ощупывая шишки на его голове — результат драки в баре на Маверик-Стейшн, — старая мисс Джилхули сказала, что Малдуна ждет долгое путешествие по воде. И точно, наутро босс послал его в Нантаскет, на другую сторону бухты.

Поэтому не стоило и удивляться, что, оставшись без работы и случайно столкнувшись со старой мисс Джилхули в гриль-баре «У Кейзи» (она заглядывала туда раз в неделю, дожидаясь автобуса во Фреймингхэм, где жила ее сестра), Малдун спросил себя, а почему, собственно, он не подумал о ней раньше. Он взял недопитую кружку пива, перебрался за столик старой, укутанной в шаль мисс Джилхули и поделился с ней своими проблемами.

— Страховка по безработице подходит к концу, и, похоже, никому не надо класть кирпичи, во всяком случае, мне такого не предлагают. А деньги нужны. Как мне их добыть?

Старая мисс Джилхули окунула палец в его пиво, провела им по лбу Малдуна. Закрыла глаза, и секундная стрелка пробежала полный круг, прежде чем открыла их вновь.

— Сколько лет твоей теще? — спросила она дрожащим голосом, не сводя с Малдуна водянистых глаз.

— Семьдесят четыре. — Чувствовалось, что вопрос удивил Малдуна. — Исполнилось в прошлом месяце. А что?

— Точно не знаю, — медленно ответила старая мисс Джилхули. — Могу сказать только одно. Я закрыла глаза и спросила себя: «Как Малдун может добыть денег?» И тут же, под веками, огненными буквами высветились слова «Сколько лет Вере Каллахэн?» Что-то это да значит.

— Да, — мрачно буркнул Малдун. — Но что?

— Я опаздываю на автобус. — Старая мисс Джилхули поднялась, подхватила свой древний саквояж. — Ты додумаешься, не волнуйся. — И с улыбкой скрылась за дверью.

Семьдесят четыре, размышлял Малдун, направляясь к маленькому дому, который теперь делил с тещей. Обычно старая мисс Джилхули более щедро выдавала информацию. А тут явно пожадничала. Семьдесят четыре! Малдун остановился как вкопанный. Трактовка-то однозначная, и чем дольше Малдун думал об этом, тем больше ему нравился выход, предложенный старой мисс Джилхули. Последняя и Вера Каллахэн враждовали всю жизнь. И его теща достаточно часто поминала свою пожизненную страховку, когда десять лет тому назад вселилась в дом Малдуна. Можно сказать, эта страховка стала одной из причин, убедившей Малдуна пустить тещу на порог. И семьдесят четыре — более чем почтенный возраст, на четыре года больше отведенных человеку Библией три раза по двадцать и еще десяти лет. Не говоря о том, что и среднестатистическая продолжительность жизни близко не подошла к этой отметке.

Малдун улыбнулся: как быстро он смог найти ответ на эту непростую загадку. Отправить тещу на тот свет — труд небольшой. Даже с гирями в каждом кармане едва ли она потянула на сто фунтов. Да и смерть ее вряд ли кто заметит. Она путешествовала между кроватью и кухней и жила на одном чае. А учитывая целый букет болезней, бедняжка с радостью отправится в могилу.

Он подумал о том, чтобы справиться в страховой компании о сумме, причитающейся родственникам усопшей, но по здравом размышлении решил, что делать этого не стоит. Ему могли задать не очень-то приятные вопросы, если бы выяснилось, что старушка загнулась вскоре после того, как зять наведался в страховую компанию. Тем более, он не сомневался в том, что получит приличную премию: старая мисс Джилхули никогда его не подводила.

Когда он вошел в дом, теща спала на диване (она спала больше, чем кошка, подумал Малдун), и от него потребовалось лишь приложить к ее лицу небольшую, с вышивкой, подушку и несколько минут подержать, навалившись всеми своими двумястами фунтами. Она разве что подрыгала ногами.

Потом Малдун поднялся, убрал подушку, посмотрел на тешу. Он не ошибся: на лице покойницы читалась искренняя благодарность. Подушку он взбил, вернул на место и пошел звонить в похоронное бюро.

И только закончив все переговоры (пришлось изрядно поторговаться, чтобы сбить заоблачные цены похоронного бюро) и подписав все бумаги, Малдун позвонил в страховую компанию. Вот тут его ждал сюрприз. Страховочная премия тещи составила четыреста долларов. Несомненно, крупная сумма шестьдесят лет тому назад, когда ее любящие родители позаботились о дорогой дочери, но сущий пустяк в нынешний инфляционный век. Малдун хотел отменить похороны, но владелец похоронного бюро пригрозил: а) подать в суд; б) прислать на разборку своего племянника, известного на весь Южный Бостон хулигана. В итоге, чтобы расплатиться за похороны, Малдуну пришлось подчистую снять деньги со своего банковского счета.

И Малдун осознал, что он неправильно истолковал намек старой мисс Джилхули. Он не обиделся, не поставил под сомнение ее экстрасенсорные способности — вина лежала только на нем. А посему вновь вернулся к цифрам. 74… 74… Может, предполагалось совершение с ними неких математических действий? Если от семи отнять четыре, останется три… Три чего? Три маленьких поросенка? Три слепые мышки? Три слепых поросенка? Он сдался. С другой стороны, семь плюс четыре равнялось…

Он стукнул себя по лбу, кляня за дурость, потер ушибленное место: рука у каменщика Малдуна была тяжелая. Конечно же! Семь плюс четыре равнялось одиннадцати. ОДИННАДЦАТИ! Если это не прямое указание на то, что он должен сыграть в кости, то его дед родом из Бостона[2].

Малдун повторно заложил свой маленький домик, получив чуть больше восьмисот долларов, добавил к ним две сотни, вырученные за автомобиль, купленный три с половиной года тому назад, и с тысячью баксов, банкнотами по сто, в кармане, направился в гриль-бар «У Кейзи».

— Кейзи! — полюбопытствовал он. — Где нынче играют в кости?

— В отеле «Каллахэн», — ответил Кейзи, протирая стаканы.

— Как и всю неделю. В номере семьдесят четыре.

Малдун едва удержался от того, чтобы вновь не двинуть себя по голове. Ну откуда в человеке такая тупость? Задай он этот вопрос раньше, ему не пришлось бы иметь дело с этим вором из похоронного бюро, не говоря уж о том, что какие-то деньги остались бы на счету. Хотя он не мог не признать, что без тещи в маленьком доме стало просторнее.

— Благодарю, — бросил он Кейзи и выскочил из бара.

За разборным столом для игры в кости, установленным в номере 74 отеля «Каллахэн» собрались крутые парни, но Малдуна это нисколько не пугало. С тысячью долларов и удачей, улыбавшейся ему во весь рот, он чувствовал себя очень уверенно. Кивнув одному из игроков, которого знал, он повернулся к другому, похлопал по плечу.

— Есть место еще для одного?

— Ставка сто баксов минимум, — ответил мужчина, не отрывая глаз от стола. — Только наличными.

Малдун кивнул. Именно на такие условия он и рассчитывал.

— Кто последний? — спросил он.

— Я, — коротко ответил мужчина.

Малдун достал деньги из кармана, согнул банкноты вдоль, как принято у игроков, обернул вокруг пальца, дожидаясь своей очереди. Когда кости пододвинули к нему, Малдун положил стодолларовый банкнот на середину стола, взял кости, потряс у уха. Перестук ему понравился. На его лице появилась счастливая улыбка.

— Семь и четыре мои счастливые цифры, — объявил он. — Те самые, что нарисованы на двери этой комнаты. А теперь, если человек сможет таким макаром выкинуть одиннадцать…

— Он кончит в канаве, — ответили ему. — Не тяни время — бросай. Ты их обобьешь.

Оббить кисти Малдун не успел. Собственно, побывали они у него в руках ровно десять раз. Пять раз он выкинул два очка, пять — три. Поставил рекорд, которому предстояло запомниться надолго. Предыдущий равнялся пяти неудачным попыткам. Потом игрок поднялся на лифте на крышу (играли тогда в «Копли-Сквер») и прыгнул вниз. Малдун передал кости соседу справа и молча вышел из номера и отеля.

Побродил по улицам, тяжелыми рабочими башмаками сшибая с тротуара все, что попадалось под ноги: банку из-под пива, кусок кирпича, вызвавший такие приятные воспоминания, пустую сигаретную пачку. А вот с оберткой шоколадного батончика ничего не вышло: удача изменила ему и башмак просвистел выше. 74! Что же могло означать это гр… паршивое число (монастырская школа воспитала Малдуна в строгости, он не позволял себе ругаться даже в мыслях). Попытался подойти к проблеме с позиций здравого смысла, не давая воли эмоциям. Старая мисс Джилху-ли никогда не подводила его, следовательно, не могла подвести и в этот раз. Просто он неправильно истолковал ее слова.

Семьдесят четыре? Семьдесят четыре? Цифры в его голове зазвучали в определенном ритме. Чего-то, правда, недоставало. Семь четыре… ноль? Семь-четыре-ноль! Все точно! Чувство полного удовлетворения охватило Малдуна. Вот оно что! Семь-четыре-ноль!

Ноги сами привели его в гриль-бар «У Кейзи». Он вошел в пустой зал, сел за стойку.

— Пива!

— Как сыграл? — спросил Кейзи.

— Дай мне и виски, — ответил Малдун. Опрокинул стопку, выпил полкружки пива, вытер рот, пристально посмотрел на Кейзи. — Кейзи, тебе что-нибудь говорят цифры семь и четыре?

— Ничего, — честно признал Кейзи.

— А как насчет семи, четырех и нуля?

— Еще меньше.

— А если подумать? — Но Кейзи уже ушел на кухню, чтобы приготовить себе сэндвич, и Малдун обнаружил, что разговаривает с воздухом. Положил деньги на стойку, направился к выходу. В дверях столкнулся с коротышкой О’Лири, который по поручению мафии собирал ставки в лотерее «Цифры»[3]. Возможно, он предпочел бы заниматься чем-то другим, но где бы ему стали платить такие деньги?

— Не желаете поставить на число, мистер Малдун? — спросил О’Лири.

Малдун уже хотел пройти мимо, но вновь остановился как вкопанный. По его телу пробежала дрожь. В голове словно вспыхнула яркая лампа. Он пнул себя ногой, в результате чего потом три недели хромал.

Святой Боже! Ну можно ли быть таким слепым! Слепым? Чокнутым! Какое еще значение могут иметь цифры, кроме того, что они — цифры? От этой мысли Малдун просто застонал. Если бы он не убил тещу и не полез в эту чертову игру, он бы мог поставить полторы тысячи долларов на цифры семь-четыре-ноль. Полторы тысячи долларов при ставке пятьсот к одному! Однако, не отправь на тот свет тешу, он бы не смог вычислить последнюю цифру, ноль, а потому ничего бы не выиграл. Но вот в кости он сыграл совершенно напрасно.

Потому что теперь Малдун абсолютно точно знал, что хотела втолковать ему старая мисс Джилхули.

— Вам нехорошо? — озабоченно спросил О’Лири, вглядываясь в лицо Малдуна.

— Нет! — ответил Малдун, схватил маленького букмей-кера за руку и потащил к стойке. — Кейзи!

Кейзи появился из кухни, стирая майонез с подбородка.

— Не кричи. Чего ты хочешь?

Малдун уже стаскивал с пальца обручальное кольцо. Положил его на стойку.

— Сколько ты мне за него дашь?

Кейзи воззарился на Малдуна, как на сумасшедшего.

— У меня не ломбард, Малдун.

Но Малдун его и не слушал. Прибавил к кольцу часы с браслетом.

— Сто баксов за все. В долг. Вечером все отдам. — Поскольку Кейзи продолжал таращиться на него, торопливо добавил: — Только за кольцо я заплатил в свое время шестьдесят баксов. И часы стоят не меньше полутора сотен, не говоря уже о браслете. От «Спейдела», не какая-то подделка. Неплохой залог, а? — В голосе слышались просительные нотки. — Не отказывай, мы же давние друзья.

— Знакомые, — уточнил Кейзи, не отрывая глаз от Малдуна. — Таких денег в кассе нет.

— Причем тут касса? В кармане у тебя куда больше.

Кейзи еще с минуту смотрел на него, потом небрежно смахнул кольцо и часы с браслетом на ладонь и сунул в карман. Из другого достал раздутый бумажник. Начал отсчитывать купюры.

— Девяносто пять баксов. Пять процентов — комиссионные, как положено.

Малдун хотел возразить, но время поджимало.

— Мы еще поговорим об этом, Кейзи. На улице. — Он повернулся к О’Лири, схватил его за плечи, дабы подчеркнуть значимость своих слов. — О’Лири, я хочу поставить девяносто пять баксов на цифры семь-четыре-ноль. Ты понял? СЕМЬ-ЧЕТЫРЕ-НОЛЬ\ Сегодня!

— Девяносто пять баксов? — О’Лири обалдел. — Никогда не выдавал расписку больше чем на два бакса, мистер Малдун, — на мгновение задумался, — нет, на пятерку, — он просиял, потом сник, — нет, на два, пятерка оказалась поддельной.

— Мы теряем время, — угрожающе прорычал Малдун. Только тут до него дошло, что он поднял коротышку и держит в нескольких дюймах над полом. Поставил О’Лири на место. — Они заплатят? Вот в чем вопрос. — Теперь он говорил спокойнее.

— Разумеется, заплатят, мистер Малдун. — О’Лири одернул рукава. — Если они начнут мухлевать, долго не проживут.

— Хорошо, что они это понимают. — Малдун протянул девяносто пять долларов. Получил расписку, убедился, что цифры записаны правильно, убрал ее в карман, повернулся к Кейзи.

— Пива. — По голосу чувствовалось, что их дружеским отношениям нанесен серьезный урон. — В счет тех пяти баксов, которые ты только что украл у меня!

* * *

Семи вечера Маддун дожидался в гриль-баре «У Кейзи». Именно в этот час букмейкеры объявляли три последние цифры в национальном казначейском балансе: на этой неделе для участников лотереи он заменял Евангелие. Малдун понимал, что наличных ему не принесут. В конце концов, речь шла о сорока семи тысячах долларов. Придется взять чек. Если бы не игра в кости, он бы мог стать богачом. С другой стороны, мог и оказаться в канаве с перерезанным горлом, как сказал один из игроков в «Каллахэне».

Кто мог бы заплатить такие бабки? Уж конечно не бостонская мафия, это точно. Может, оно и к лучшему. Уплаченный выигрыш в сорок семь тысяч долларов станет отличной рекламой, а сумма, по меркам мафии, не так уж и велика.

Приятно, конечно, осознавать, финансовую независимость, но сорить деньгами Малдун не собирался. Отдать долги — это святое, купить себе колеса, малолитражку, никакой роскоши, а остальное ляжет на банковский счет. Пять процентов годовых — небольшие деньги, он это понимал, но все лучше, чем шлепнуться с крыши об асфальт.

Он потянулся к кружке пива и увидел входящую в бар старую мисс Джилхули. Неужели так быстро проскочила неделя? Должно быть, так: похороны, одно, другое, третье, а время не стоит на месте. Он помахал ей рукой и крикнул Кейзи, что сегодня он угощает старую мисс Джилхули.

Она села за столик Малдуна и только тут разглядела блаженство, разлитое по его лицу.

— Значит, ты сообразил, что к чему, Малдун?

— Не сразу, — признал тот. — Честно говоря, только сегодня. Но лучше поздно, чем никогда. — Он наклонился над столом, доверительно прошептал: — Речь о лотерее, так? Семь и четыре — ее возраст, плюс ноль на конце, потому что, если вы об этом еще не слышали, бедняжка покинула нас.

Старая мисс Джилхули пригубила пиво, которое принес ей Кейзи, кивнула.

— Именно так я и подумала после того, как мне три ночи подряд приснился О’Лири, хотя я ему в матери гожусь.

— Не знаю, как мне вас отблагодарить… — Он не договорил, потому что распахнулась дверь и в бар влетел О’Лири. Расталкивая всех он поспешил к их столику. Его глаза горели.

— Мистер Малдун! Мистер Малдун! — затараторил он. — Никогда не видел ничего похожего! Да еще при ставке в девяносто пять долларов!

Малдун радостно лыбился.

— Ошибиться всего в одной цифре! — воскликнул О’Лири, пораженный тем, что счастье было так близко.

У Маддуна все упало.

— В одной цифре? — ошарашенно переспросил он.

— Да! — закивал О’Лири. — Вы ставили на семь-четы-ре-ноль. А выигрышная комбинация семь-пять-ноль. Вот уж не повезло, так не повезло. — Он вздохнул и забыл об этом курьезе: жизнь продолжалась. — Хотите что-нибудь поставить на завтра, мистер Малдун?

— Нет. — Малдун повернулся к старой мисс Джилхули, издававшей какие-то странные звуки. И Малдун не сразу понял, что старуха смеется.

— Ох уж эта Вера Каллахэн! — торжествующе воскликнула старая мисс Джилхули. — Я всегда знала, что она лгала насчет своего возраста!

Перевел с английского Виктор Вебер

Джек РИЧЧ

МИСС ПЯТЬДЕСЯТ ШТАТОВ

Из-под двери моего номера торчал краешек конверта цвета лаванды. Я поднял его, вскрыл и увидел внутри листок бумаги с машинописным текстом: «Уважаемый господин Уокер, если завтра в финальном туре меня не изберут «Мисс Пятьдесят Штатов», я вас убью. Даю вам в этом слово. Я не шучу. Жизнь моя кончится, так почему бы мне не прикончить и вас? Может, мне это даже понравится».

Я тотчас показал записку Стаббинсу и Макги. Макги почесал подбородок.

— Довольно любопытно.

Я смерил его холодным взглядом.

— Это чересчур мягко сказано. Мне угрожают убийством.

— Любопытно, что на бумажке нет подписи. Как вы догадаетесь, за которую из девиц голосовать?

Я перечитал записку еще раз.

— Хм. А ведь верно. Я поначалу и не заметил. Тогда за каким чертом мне вообще прислали эту писанину?

— Может, она просто забыла расписаться? — предположил Макги.

Стаббинс, Макги и я судим конкурс красоты «Мисс Пятьдесят Штатов», но поскольку главным арбитром был я, а Макги со Стаббинсом наверняка поддержали бы любое мое решение, соискательницы этого вожделенного титула, естественно, норовили оказать давление на меня.

— Вы хотите выяснить, кто это написал? — спросил меня Стаббинс.

— Конечно. Но ведь у нас десять финалисток.

Стаббинс проворно перелистал личные дела девушек. Судя по его виду, он знал, что ищет. Наконец Стаббинс отложил в сторону три папки.

— Ну вот, — сказал он.

— Что «ну вот»? — спросил я, заглядывая через его плечо.

— Как вы успели заметить, записка отпечатана на машинке. Текст красиво расположен, и в нем нет ни единой помарки. Иными словами, трудился не новичок. — Стаббинс кивнул на три отложенные папки. — Из всех наших финалисток с пишущей машинкой знакомы только эти три — «Мисс Висконсин», «Мисс Нью-Йорк» и «Мисс Южная Каролина».

Я нахмурился.

— Все равно не понимаю, почему нет подписи. Неужели и впрямь забыла?

Макги улыбнулся.

— А вдруг она сначала хотела посмотреть, как вы будете реагировать на угрозу, пусть и анонимную? Увидев, что вы перепугались, она попытается развить успех и назовет себя.

— В таком случае ее ждет разочарование, поскольку я ничуть не перепугался, — ответил я.

— Да, конечно, — согласился Макги. — Но что, если вы сделаете вид, будто струхнули…

Я понял, куда он клонит.

— Что ж, очень хорошо. Позовите сюда этих трех девиц.

Мои помощники быстро выполнили поручение и привели девушек вместе с их наставницами. Оставив последних томиться в коридоре, я пригласил девушек в номер и предъявил им зловещую записку.

Гретхен («Мисс Висконсин») с милой улыбкой вернула ее мне и спросила:

— А почему там нет подписи?

— Не знаю. Возможно, автор забыл поставить свое имя. — Я оглядел девиц. Ответом мне было их невинное молчание.

Оливия («Мисс Нью-Йорк») тоже оказалась большой мастерицей по части милых улыбок.

— А почему вы подумали на нас троих? Финалисток-то десять.

— А потому, что только вы трое умеете печатать на машинке! — бодро сообщил Стаббинс.

Слегка дрожащими руками я сложил листок и запихнул его в карман.

— Не понимаю, зачем кому-то убивать меня из-за какого-то там конкурса красоты. Разве я не был доброжелателен ко всем вам?

— Конечно, были, мистер Уокер, — поспешно заверила меня Мелисса («Мисс Южная Каролина»). — Вы такой милый, славный, воспитанный…

Я кивнул.

— Судить конкурс красоты — та еще работенка, но я стараюсь быть справедливым и беспристрастным. — Я достал платок и промокнул лоб. — Мне хочется, чтобы та из вас, которая сочинила эту записку, еще раз хорошенько все обдумала. Ведь не собираетесь же вы и взаправду меня убить!

Стоявший за спиной девушек Макги поднял со стола толстую книгу и вопросительно взглянул на меня. Я едва заметно кивнул. Макги выпустил книгу, и она с оглушительным хлопком шлепнулась на стол. Я подскочил в кресле и дико заозирался по сторонам.

— Что это было? Кто стрелял?!

— Прошу прощения, мистер Уокер, — извинился Макги. — Я нечаянно выронил книгу.

Я нервно хихикнул.

— А звук был такой, словно кто-то пальнул из пистолета. — Я снова вытер лицо платком. — Вот что, девочки, не забывайте, что я — ваш друг. Я здесь затем, чтобы оказывать вам любую посильную помощь, и если вас что-то беспокоит, я охотно… нет, я с огромной радостью сделаю все, что только можно, чтобы… — И так далее в том же духе.

Без нескольких минут девять в дверь моего номера постучали. Открыв, я увидел здоровенного детину, который смотрел на меня взглядом одержимого.

— Вы — мистер Уокер, один из судей конкурса красоты?

Я опасливо кивнул.

— Этому надо положить конец, — решительно заявил детина.

— Чему «этому»? — спросил я.

— Я не допущу, чтобы титул «Мисс Пятьдесят Штатов» достался Гретхен.

— Позвольте поинтересоваться, почему?

— Потому что я намерен жениться на ней.

Я вздохнул.

— Заходите и садитесь.

Детина устроился на стуле.

— Я не могу допустить, чтобы все пялились на нее!

— На нее и так все пялились. От Шебойгана до Милуоки.

— Знаю. Но теперь конкурс будут транслировать на всю страну. Миллионы мужчин увидят мою Гретхен в этом узеньком бикини! Вы представляете себе, какие мыслишки начнут бродить в их головах? — Детина запустил пятерню в свой белобрысый чуб и отбросил его со лба. — Мы с Гретхен росли вместе. Ходили в один детский сад, в одну школу! Вместе мусолили анатомию!

— Вы были настолько близки?

Детина засопел.

— Надо было покончить с этим раньше, — заявил он. — Сперва эта «Вишневая Королева Монтгомери», потом «Картофельная Принцесса Сибаго», «Яблочная Милашка Макинтоша»… Я все думал, она угомонится, но эти победы только вскружили ей голову. — Похоже, детина был в отчаянии. — Вы хоть понимаете, чем чреват для нее выигрыш этого конкурса?! Она станет знаменитостью, сведет дружбу с разными там толстосумами и видными людьми, сменит пять-шесть мужей — и все, спеклась старушка Гретхен. И ведь на диете будет сидеть беспрерывно, а это вредно для здоровья. Она, когда четыре пуда весила, веселая была и жизнерадостная… Вы уже решили, кто станет этой вашей «Мисс Пятьдесят Штатов»?

— Нет, пока размышляю.

Детина вскочил и подался ко мне.

— Мистер Уокер, если вы выберете Гретхен, я вас убью, честное слово. Мне и жить-то тогда незачем будет. — Он остановился на пороге и добавил: — Последний раз, когда я палил из дробовика по глиняным тарелочкам, расколотил девяносто девять из ста.

Все-таки один раз он промазал. Это внушало некоторый оптимизм.

Когда детина удалился, я решил, что не помешало бы промочить горло, и наполнил бокал. Мгновение спустя в дверь опять постучали.

На сей раз пришла Оливия. Я высунул голову в коридор и огляделся.

— Где ваша наставница?

Оливия передернула плечами.

— Гостиничный врач дал мне снотворных пилюль, а я случайно опрокинула стакан с молоком, и пришлось принести наставнице другой. — Она прикрыла дверь, и мгновение спустя я с удивлением обнаружил, что мы с Оливией бок о бок сидим на диване. От ее иссиня-черных волос исходил какой-то терпкий и, казалось, задиристый аромат.

Она чуть ощерила белые зубки.

— Мистер Уокер, я заметила, что вам, человеку ученому, нравятся женщины с мозгами, наделенные немалым дарованием. Какого вы мнения о моей картине?

Поскольку в рамках конкурса оценивалась не только наружность, но и всевозможные таланты, Оливия представила свое живописное полотно. Я не исключаю, что на нем мог быть изображен залитый лунным светом мост. Назывался этот шедевр «Над пропастью держи».

Художница придвинулась еще ближе.

— Вы были так добры к нам. Не знаю, как остальные, но я очень вам признательна. — Ее пальчики принялись ползать по моему затылку. — Я буду благодарна за любую, даже самую пустячную услугу, которую вы окажете мне завтра, мистер Уокер. Так благодарна! — Она заглянула в мои глаза; уста ее были все ближе, как, впрочем, и остальные части тела.

Я вовремя вспомнил о своих предках-пуританах и проворно вскочил с дивана.

— Вот что, юная дамочка, — строго проговорил я, — ничего у вас не выйдет.

Несколько секунд Оливия пристально смотрела на меня, потом передернула плечами.

— Ладно, тогда поговорим начистоту. Это я прислала записку, и каждое слово в ней — святая правда!

Усомнившись в святости этой правды, я шагнул к телефону.

— Что ж, я вызываю полицию.

Оливия усмехнулась.

— Валяйте, коли есть охота. Я просто от всего откажусь. Ваше слово против моего. — Ее глаза сверкнули. — Короче, если завтра я не стану «Мисс Пятьдесят Штатов», считайте себя покойником.

С этими словами Оливия выскочила за дверь и была такова.

Спустя четверть часа, когда я трудился над вторым бокалом, в дверь снова постучали. Пришла Мелисса. В руках у нее была какая-то бутыль в подарочной обертке.

— Скромный дар за все, что вы сделали для маленькой беспомощной старушки Мелиссы, — объявила она. — Очень хороший «бурбон».

— Где ваша наставница? — будто попугай, повторил я.

— Эта милашка дрыхнет без задних ног. Выпила молока и отключилась. — Мелисса поставила бутыль на стол. — Сейчас мы с вами бражничать не будем. Я знаю правила и не хочу, чтобы меня обвинили в попытке воздействовать на судью. Поэтому прибережем бутылочку, а завтра отметим нашу победу, если мне каким-либо образом удастся стать «Мисс Пятьдесят Штатов». — Она уставилась на меня своими зелеными глазищами. — Знаете, вы такой изысканный, образованный. Вы напомнили мне моего дядюшку Дэвида. Он пишет стихи и печатается в «Тускачи-кларион», рядом с колонкой редактора. — Ее пальчики принялись исследовать лацканы моего пиджака, как пальцы слепого — специальную книжку.

— Юная леди, — твердо заявил я (возможно, с некоторым опозданием), — лестью меня не возьмешь. Я не падок ни на нежности, ни на посулы оных, и моя судейская беспристрастность непоколебима.

Последовало недолгое молчание. Через несколько секунд Мелисса холодно улыбнулась и сказала:

— Думаю, я поступила правильно, начав с пряника. Хотите кнута — что ж, пожалуйста! Это я прислала записку, понятно, старый хрыч? И у меня в роду уже были убийцы. Моя внучатая тетушка Феба пристрелила капитана армии янки, который ввалился в ее будуар в одном исподнем!

Она шагнула к двери, остановилась и попыталась придать своей ухмылке толику былой теплоты.

— Бутылку можете оставить себе. И подумайте хорошенько. Еще не все потеряно. Завтра вечером мы могли бы ох как крепко подружиться.

Мелисса ушла, и менее чем через десять минут я был вынужден вновь распахнуть дверь. Честно говоря, я думал, что увижу Гретхен, но за порогом стоял долговязый парень с растрепанной рыжей шевелюрой.

— Ага, — сказал я. — Надо полагать, вы тоже хотите меня убить?

Парень захлопал глазами.

— Не хочу я никого убивать. Я — человек мирный. Когда нет войны, конечно.

— Вы меня очень ободрили. Чем могу быть полезен?

— Я был бы весьма признателен, сумей вы вернуть мне мою картину.

— О какой картине вы ведете речь?

— «Над пропастью держи».

— Она принадлежит вам?

— Не только. Это картина моей кисти. Я одолжил полотно Оливии, но тогда мне еще было невдомек, что оно ценное.

— Погодите-ка. Значит, автор картины — не Оливия?

— Нет. Картину написал я. И мне только что предложили за нее пятьсот долларов, а от таких предложений не отказываются. Но Оливия говорит, что продержит полотно у себя целый год, пока будет носить титул «Мисс Пятьдесят Штатов», а потом — хоть потоп. Ей плевать, станет ли известно имя настоящего автора.

— Она знает, что вы пошли ко мне?

— Нет. Грозилась убить меня, если я так сделаю, но пять сотен — это пять сотен, — ответил парень и с легкой тревогой добавил: — Ведь вы не думаете, что она и вправду меня убьет?

— Постучите по дереву, — посоветовал я. — Ладно, подумаю, как вам помочь.

Когда парень ушел, я запер дверь и твердо решил не открывать, даже если ко мне пожалует Гретхен.

На другой день, часов в восемь вечера, Стаббинс, Макги и я уселись за судейский стол на круглых подмостках и открыли финальный тур конкурса «Мисс Пятьдесят Штатов». Глядя на девушек, я невольно подумал, что Гретхен, Мелисса и Оливия во всех смыслах на голову выше остальных. Может быть, потому, что умели печатать на машинке? Или просто я видел их чаще, чем других участниц? Я вздохнул. Две девушки угрожали мне смертью. Но кто же подбросил записку?

Оливия? Она грозила мне на словах. Но была ли она автором записки? Или просто решила воспользоваться удобным случаем? А тут еще эта «Над пропастью держи». Оливия не была автором картины, и это автоматически исключало ее из числа претенденток на победу. Да. С Оливией покончено.

Остаются Гретхен и Мелисса. Гретхен не приходила ко мне накануне, но почему? Потому что не писала записку? Или не изловчилась подсыпать снотворного в молоко своей наставницы?

А Мелисса? Интересно, сумела ли ее внучатая тетушка Феба убедить участливых присяжных, что пристрелила капитана янки в порядке самообороны? А может, ее упрятали за решетку?

Без нескольких минут десять Стаббинс, Макги и я пришли к единодушному решению. Я взял микрофон и возвестил затаившему дыхание миру, что новой «Мисс Пятьдесят Штатов» стала Мелисса, «Мисс Южная Каролина».

Засим, разумеется, последовал обычный в таких случаях взрыв шума и гама. Мелисса разревелась от счастья. Гретхен и Оливия тотчас последовали ее примеру. Обняв победительницу, они от всего сердца поздравили ее. Оливия заявила, что Мелисса заслужила свой триумф. В заключение Оливия и Гретхен сцепились в крепком объятии и прослезились, радуясь за свою более удачливую соперницу.

Когда я вошел к себе в номер, была уже почти полночь. В дверь постучали. Я чертыхнулся, но открыл. За порогом стояла Мелисса. Мне показалось, что она слегка запыхалась.

Я захлопал глазами. Неужели вчера она действительно хотела отпраздновать победу наедине со мной? Покосившись на стол, где по-прежнему стояла завернутая в бумагу бутылка, я почувствовал, что начинаю оттаивать. Разумеется, предложение Мелиссы никак не повлияло на мое решение, но теперь, когда конкурс завершен…

Я улыбнулся.

— Вы были так внимательны и тактичны, — выдохнула Мелисса. — Но, боюсь, у меня нет времени, и нам не удастся устроить себе маленький праздник. У «Мисс Пятьдесят Штатов» столько всевозможных дел и обязанностей! Вам ли не знать? Я могу надеяться на ваше понимание?

Я вздохнул, прощаясь с поблекшей мечтой, и ответил:

— Ничего страшного. Зато мне достанется вся бутылка.

Ее невинные зеленые глаза заглянули в мои, длинные ресницы дрогнули.

— Из-за нее-то я и пришла. Хорошо, что успела. На вашем месте я не стала бы даже пробовать этот «бурбон». Чтобы живот не заболел. Понимаете, о чем я?

Мелисса убежала, а я вылил содержимое дареной бутылки в унитаз и наполнил свой бокал старым добрым безопасным бренди.

Нескольких капель «бурбона», оставшихся на дне бутыли, моему знакомому биохимику вполне хватило, чтобы провести анализ. Вы не поверите, но в виски не было никаких посторонних примесей. Воистину, чтобы стать «Мисс Пятьдесят Штатов», мало смазливой мордашки. Нужны еще и мозги. Ну, да с этим у Мелиссы, похоже, полный порядок.

Перевел с английского А. Шаров

Игорь ГЕТМАНСКИЙ

ПЛАНЕТА ДОЛЛИ

Там в облаках перед народом

Через леса, через моря

Колдун несет богатыря;

В темнице там царевна тужит…

А. С. Пушкин

— Микки… Майк, просыпайся! — Голос был незнакомый, девичий, приятный. — Пора вставать, уже утро!

Беспокойная мешанина сонных веселых образов отступила, оставив игривую мысль: «Хотел бы я каждое утро просыпаться под этот голосок!» Майкл Уил-лес проснулся. И сразу вспомнил весь вчерашний вечер. До того момента, как внес на руках Долли Кейт в арендованный звездолет, и…

Дальше — абсолютный провал.

Он почувствовал гадливый привкус во рту. Так, удрученно подумал Майк, похмельный синдром. И потеря памяти, алкогольная амнезия. Допился…

Он уже понял, что хозяйка милого голоска — Долли Кейт. Но открывать глаза и общаться с девушкой — не зная, что он проделывал с ней в звездолете в стельку пьяный, — было опрометчиво. Судя по ее ласковым интонациям, ничего такого он себе не позволил. Спал он одетым… Но все-таки… «Значит, мы в гиперпространстве, — пытался он наладить процесс логичного мышления. — Да, наверно… А может — нет… Возможно, крутимся на орбите вокруг Земли. А может, мы и не в звездолете вовсе?»

Логичное мышление при отсутствии памяти порождало только вопросы — никаких полезных умозаключений от него ожидать не приходилось.

Над головой раздалось легкое шуршание одежды. Он почувствовал тонкий запах духов и легкий ветерок на щеке. Долли склонилась над ним и легонько дула в ухо, ее волосы щекотали лицо. Так меня еще никто не будил, с непонятным чувством подумал Майк.

Он осторожно открыл глаза и увидел над собой улыбающееся лицо девушки.

— Ну, наконец-то проснулся, соня! — засмеялась Долли Кейт, разогнулась и поправила светлую копну пышных вьющихся волос. — Тебя не добудишься!

Майк пытливо воззрился на нее. И облегченно пришел к выводу, что Долли Кейт на него ни за что не обижается. Она стояла над ним вся такая свеженькая, румяная, улыбчивая, большие карие глаза озорно сверкали за круглыми стеклами очков. Очки нисколько не портили Долли, а только выгодно оттеняли маленький миленький носик и алые губки бантиком. Из-под коротенького джинсового сарафана легкомысленно выглядывали круглые девичьи коленки.

«Нет, несомненно, я оказался прав, — новым, утренним, взглядом смотрел на Долли Майк, — она красивая. А ведь только вчера увидел, идиот…»

На вечеринке, устроенной у старины Роджа в честь окончания сессии, он начал было ухлестывать за признанной красавицей курса — волоокой полногрудой брюнеткой Хилари. Но очень быстро получил недвусмысленный намек на… В общем, она просто сказала ему: «Клейся к кому-нибудь другому, Майк, мне нравятся высокие брюнеты, ты же знаешь». Майк, который по природе являлся невысоким блондином, доказывать преимущества своей внешности не стал, а гордо отрулил к бару. Он, конечно, здорово расстроился, но виду не показал. А выпив несколько коктейлей, понял, что может теперь мыслить трезво. И позволил себе сделать это — мыслить. Свободно. И сразу же в голову пришел резонный вопрос: «Почему тебя не интересуют другие девушки, что пришли на вечеринку?»

И он остановил свой взгляд на Долли Кейт.

Вообще, Долли не пользовалась успехом у сокурсников, хотя — и это признавали все парни на факультете — фигурка и внешность у нее были «вполне на уровне». Может, причиной ее неуспеха был невысокий рост, может — очки (это в век лазерной коррекции зрения!), а скорее всего то, что она не любила обычную студенческую болтовню и тусовки. На переменах между лекциями сидела в сторонке от всех и всегда читала книгу с ярким рисунком на обложке. Книг этих она перетаскала в университет немало, и все они были похожи: имели одинаковый формат и аляповато-красочное оформление. Обычно на обложечных рисунках изображался какой-нибудь злобно ощеренный гигант с мускулами, как у мула, и с вытаращенными глазами. В руках такой парень держал всегда одно и то же — меч. Вечный Конан-варвар, думал Майк, иногда наблюдая издалека за Долли, и снисходительно усмехался.

Все знали, что Долли просто обожает разные фэнтезийные романы. Особенно те, в которых на рыцарей гадят с неба огнедышащие драконы, принцессы прелестно визжат в лапах сексуально озабоченных магов, а злобные кривоногие лесные карлики хватают за ноги благородных заплутавших принцев. Кое-кто из ребят за это ни во что Долли не ставил. Чтение, как и ношение очков, считалось немодным, а тут еще такое чтение — сказки для взрослых!

Но Майкл симпатизировал Долли Кейт и защищал ее в тусовочных обсуждениях. Ему нравилась ее тихая увлеченность. Это лучше, думал он, чем хриплое ржание и бесконечная молотьба языком над кружкой пива «своих в доску» девиц-сокурсниц…

Он не уважал в девушках компанейскую вульгарность, он чтил в них возвышенность, отстраненность от мужских дел, тайну и красоту. Он потому и стал ухлестывать за неприступной Хилари. Она, подобно Долли, всегда держалась в стороне, чуралась шумных студенческих компаний, «своей в доску» не была. Правда, Хилари не совсем отвечала его вкусу, но добиваться ее расположения было престижно: как-никак признанная красавица.

Но эта красавица, думал Майкл, стоя на вечеринке у бара, та еще штучка, она себе цену знает, избалована вниманием восторженной толпы. А Долли…

А вот Долли, видел он, цены себе не знала. Она скромно сидела в сторонке, положив руки на плотно сведенные коленки и смотрела на танцующие пары. Стекла ее круглых очков сочувственно отражали огни цветомузыки. Майкл к тому времени уже здорово опьянел и именно поэтому сумел наконец — через три года совместной учебы! — увидеть, что непопулярная на курсе девушка в очках трогательно прекрасна, возвышенна и… одинока.

К черту Хилари, сказал он себе, как я раньше не видел, что Долли — самая красивая на факультете!

И направился к ней. Она подняла к нему свой миленький носик и приветливо улыбнулась.

— Послушай, Долли, — твердо начал он, изо всех сил стараясь держаться прямо. Громкая музыка заставляла его напрягать голос, а от этого прогибался стан. — Я, конечно, полный профан в фэнтези. И, наверно, не отличу эльфа от тролля, а тролля от гоблина. А гоблина, — он покачнулся и почувствовал, что глаза скатываются к переносице: слишком сложную для него тему он затронул, — от грэмлина… — Он сумел сфокусировать взгляд и увидел, что Долли слушает очень внимательно. Это его ободрило. — Они для меня все на одно лицо — злые карлы с горящими глазами, от которых хорошего ожидать не приходится. Но зато я имею представление о рыцарях. Знаешь почему?

— Почему, Майк? — Долли смотрела на него снизу вверх, ее нежные губы бантиком приоткрылись, и Майку вдруг просто зверски захотелось осторожно дотронуться до них своими губами.

— Потому, — уже полностью покоренный красотой Долли Кейт, ответил он, — что я сам рыцарь! И в настоящий момент достиг дамы своего сердца, чтобы вырвать ее из жестоких объятий одиночества!

— Рыцарь преодолел немало преград и победил сильных врагов? — кокетливо и обворожительно улыбнулась Долли.

— О да! — воскликнул Майк. — На моем пути, — он махнул рукой в сторону бара, — встал большой Змей. Зеленый такой… Но я прорвался! И благодаря этой битве нашел правильную дорогу! — Он встал на одно колено и склонил голову. — Я бросаю к твоим ногам свою преданность и любовь! — И, шестым чувством уловив, что сказал достаточно, взял на полтона ниже: — Пойдем потанцуем?

Долли Кейт рассмеялась, поднялась и протянула ему руку.

Она оказалась просто прелестной девчонкой, без всяких там жеманств, комплексов неполноценности и умственных заморочек. И в то же время в ней не было и тени вульгарности, с чем так опасался столкнуться Майк. Ради такого счастливого случая он даже сумел справиться с опьянением и держался вполне на уровне. Он и Долли танцевали, шутили, пили коктейли, она что-то рассказывала ему о магах, колдовских мечах и заклятиях, а он все выяснял у нее, чем же отличаются тролли от гоблинов; она отвечала, а он делал вид, что забыл, и спрашивал опять, а потом сочинял историю о склеротическом принце, который, не полагаясь на свою память, искал украденную принцессу по фотографии; Долли смеялась и помогала ему…

Вечер получился бы просто чудесным, если бы откуда ни возьмись не появился на празднестве здоровяк в кожаной безрукавке. Он сразу привлек всеобщее внимание. Выглядел этот парень как варвар с обложки одной из Доллиных книг. Бицепсы у него были просто огроменные, а из бычьей шеи самолюбиво росла маленькая, но породистая голова. Лицо парень имел правильное и как будто вырезанное из твердого дерева. Нечего сказать, гляделся он красавчиком.

Вот только глаза, как у поросенка, удовлетворенно отметил Майк, ревниво глядя на нового гостя. Маленькие и слишком близко к переносице посажены…

Он хотел было сказать об этом Долли, но она прижалась к нему, встала на цыпочки и прошептала на ухо:

— Ой, Майк, это Джордж Фобс! Из клуба любителей фэнтези! Он за мной ухаживать пытается, а я… Он мне не нравится. Давай уйдем!

Майк здорово обрадовался, услышав такое.

— Давай! — сказал он и потянул ее в глубь толпы танцующих, к выходу. Но было поздно. Фобс уже заметил их и замахал здоровенной рукой:

— Эй, Долли!

Майк с нехорошим прищуром наблюдал за тем, как парень пробирается к ним. Подойдя, здоровяк не обратил на него никакого внимания.

— Долли, — озарил он свое крепенькое личико крепенькой улыбкой, — давай уйдем отсюда! Я возьму у отца звездолет, и отправимся на планету Фэнтези! Полтора часа в гиперпространстве, и мы там!

Майк поморщился. На планете Фэнтези совсем недавно построили огромный развлекательный комплекс, оформленный по мотивам произведений мастеров фэнтезийной литературы. Ничего особенного там не было. Обычный дисней-лэнд.

Здоровяк заметил гримасу спутника Долли Кейт. А еще он наконец заметил, что Майк слегка обнимает Долли за талию. И что она не против этого. Фобс потемнел лицом.

— К сожалению, — вежливо, но со скрипом в голосе сказал Майк Уоллес, — Долли уже сегодня летит на звездолете. Но только не на Фэнтези. Эта планета ей не нравится. Там все сделано из фанеры и пластика — и маги, и мечи, и эти… как их… — Он запнулся, потому что никогда не был в развлекательном комплексе, о котором говорил.

— Кольца Заклятия! — быстро подсказала Долли.

— О! Кольца! — обрадовался Майк. — А это для Долли оч-чень существенно! — Он нагло поводил перед носом Фобса указательным пальцем. — Если Кольца фальшивые, то, — он развел руками, — Долли туда не летит!

— А куда она летит? — играя желваками на лице, спросил Фобс.

Этого Майк еще не придумал. Но зато он знал, о чем мечтает Долли, каждый раз слыша сочетание слов «планета Фэнтези».

— Туда, — отчеканил он, снова кладя руку на тонкую талию девушки, — где законы природы и социума таковы, как описано в лучших романах, которые она читает. Она летит на настоящую планету Фэнтези. Слышал о такой?

— Болван, — тихо, но внятно выцедил здоровяк. От злости его маленькое лицо, казалось, стало еще меньше. — Такие миры в Галактике не существуют.

— Что-о? — протянул Майк, пока решив не замечать слова «болван». — Ты сказал: «Не существуют»? Да я уже нашел эту планету и назвал ее именем моей девушки, Долли! И мы сейчас летим туда! А ты, — он уткнул палец в полуобнаженную мускулистую грудь Джорджа Фобса, — можешь лететь в свой долбаный дисней-лэнд! — Подумал и добавил: — Болван!

Здоровяк Фобс с бешенством на лице отбил руку Майка, схватил его за грудки и легко приподнял над полом.

— Кого ты назвал болваном?!

Долли громко и очень трогательно вскрикнула. Со всех сторон к дерущимся кинулись студенты.

Майк, несмотря на опьянение, врасплох застигнут не был. Он готовился к такому повороту событий и поэтому нисколько не растерялся, повиснув в воздухе. Фобс оставил его руки свободными и этим сделал серьезную ошибку. Майк размахнулся и хладнокровно впечатал ребра ладоней в основание шеи здоровяка. Фобса как будто тряхнуло током. Он тут же выпустил противника и отшатнулся.

Освобожденный Майк принял эффектную фронтальную стойку, издал шипящее «й-ех-х!» и весело посмотрел на Долли.

Нет, Майкл Уоллес не занимался восточным единоборством, это было для него слишком. Но он понимал в драках толк. И настолько хорошо, чтобы не сомневаться, что если Джордж Фобс кинется на него снова, шансов на победу у Майка никаких нет. Но он был уверен, что друзья-сокурсники больше не дадут Фобсу напасть на него, и позволил себе небольшой спектакль.

Он исполнил его для Долли.

Девушка смотрела на него с испуганным восхищением.

На Фобса налетели ребята, стали говорливо унимать, их спины закрыли его от Майка, а потом и вовсе оттеснили разъяренного красавчика в дальний конец залы.

Майк подошел к Долли, взял ее за руку и провел к бару.

Тогда-то он и осушил тот роковой стакан с коктейлем. Коктейль оказался чистейшим бренди. Майк с трудом проглотил огненную воду, но не оконфузился: не закашлялся и не захрипел. В тот момент он был героем и не имел права показывать свою слабость ни в чем.

— Ах, Майкл, — сказала Долли глубоким грудным голосом, — какой ты удивительный человек!

— Для тебя, Долли, — ответил он, чувствуя, как с каждой секундой снова катастрофически косеет, — я сделаю все на свете. Я… открою планету с миром фэнтези! — вдруг выпалил он. — Хочешь?

— Хочу! — сказала Долли и сняла очки. Ее большие карие глаза смотрели на него восторженно и чуточку беспомощно. И они — в тот миг он необыкновенно ясно осознал это! — были самыми прекрасными глазами во Вселенной. Он наклонился к ней и исполнил жгучее желание вечера — нежно дотронулся до ее губ своими губами. Долли легонько вздохнула: «Ах!»

— Пойдем! — Он обнял ее за плечи и, бросив последний орлиный взгляд в ту сторону, где Фобс все еще объяснялся с друзьями Майка, направился к выходу.

Дальше он все помнил очень смутно, отрывками. Помнил, как они целовались в темной аллее возле университета, помнил огни космопорта и то, как оформлял документы на аренду звездолета в кредит. Помнил, как шел с Долли по ночному космодрому.

Помнил то, как внес ее на руках в звездолет, и…

Дальше — провал.

Но вот сейчас он смотрел на нее и думал о том, что совсем не хочет отводить взгляд. И знал, что провал был таким же счастливым, как и вечер, который они провели вместе.

Девушка поняла, о чем он думает и, потупившись, покраснела.

— Кофе хочешь? — тихо спросила она.

Майк кивнул. Но все же, подумал он, где же он находится? И огляделся.

Он лежал на диване в небольшом уютном зальчике, который являлся и кают-компанией и залом управления звездолетом. Если не считать бытового отсека, этот зальчик являлся единственным помещением в том простеньком корабле, который ему удалось вчера арендовать в кредит. На приборной панели мигали индикаторные огни, вся аппаратура звездолета была задействована на полную катушку. Значит, сделал вывод Майк, мы все-таки улетели. Куда?

И только теперь взглянул на экран внешнего обзора. На нем красовался совершенно незнакомый, но вполне земной пейзаж. Высокое чистое голубое небо, быстрая мелкая речушка, бегущая по зеленой солнечной долине — в этой долине и стоял звездолет, далее — живописные лесистые горы. Речушка, виляя хвостом, утекала в широкое ущелье, что начиналось в полукилометре от корабля.

В лицо пахнул свежий ветерок. И Майк увидел, что двери шлюзовой камеры, а также внешний люк корабля, открыты. Долли выходила, понял он. Это окончательно убедило его в том, что они находятся на Земле.

Майк сел на диване. В голове немного гудело, но чувствовал он себя вполне сносно.

— Долли, — сказал он, — мы улетели в Южную Америку? Или мы в Европе?

Девушка всплеснула руками и воскликнула:

— Майкл, разве ты не помнишь? Ты вчера открыл новую планету! Мы назвали ее моим именем — «Долли»! — Она подбежала к распахнутым дверям зала и выглянула наружу. — Посмотри, какая красота! Леса, горы, прозрачный воздух! Волшебная страна! — Она обернула к нему сияющее лицо. — Ты выполнил свое обещание, Майк! Ты открыл мир, где живут маги и тролли!

Майк слушал ее, открыв рот. Новая планета? Они на незнакомой планете?! Так какого черта Долли открыла все двери!

— Милая, прошу тебя, закрой люк! — первым делом вскричал он и кинулся к терминалу бортового компьютера.

— Но почему, Майк? — округлила глаза Долли. — Бортовые системы показали, что условия здесь максимально приближены к земным! Чувствуешь, какой свежий и чистый воздух?

Майк уже вызвал файл истории полета. Оказалось, что звездолет стартовал с космодрома в полночь, пробыл в гиперпространстве три часа и вынырнул из него возле какой-то желтой звезды. Названия она не имела, а обозначалась сложным индексом. Майк ужаснулся: он никогда не улетал так далеко от Земли!

Компьютер развернул перед ним карту звездного неба и указал местоположение светила, возле которого состоялся выход звездолета из гиперпространства. Эта звезда находилась в стороне от всех космических караванных путей. «Ее планетарная система, — нудно докладывал компьютер, — не изучена, исследователи космоса здесь пока не появлялись. Звездолет приземлился на одной из планет, что вращаются вокруг светила…»

«Ну, и чего ты испугался? — спросил себя Майк, отводя взгляд от экрана монитора. — Дальности полета? Ерунда. Три часа, и вы на Земле. Корабль в порядке… Неизвестности? Пожалуй, да… Новая планета. Неизвестность немного страшит…»

— И все-таки, Долли, — мягко сказал он, — прошу тебя, закрой хотя бы входной люк. Нельзя быть такой легкомысленной. А вдруг здесь водятся прыгучие змеи? — И, вдруг осознав, чем может убедить девушку, предположил: — Или мыши!

— Ах! — воскликнула Долли и захлопнула входной люк. Но романтическое настроение не покинуло ее. — Майк! Мы же не будем смотреть на такую красоту только через глазки видеокамер? Мы же пойдем искать магов и троллей? Там, — она указала пальчиком в лесистые отроги на экране внешнего обзора и сурово нахмурила тонкие брови, — в таинственных колдовских лесах планеты Долли!

Майк не сдержал улыбки, наблюдая за ней. Как ему нравилась эта озорная девчонка! И откуда что берется, подумал он, подходя к Долли, как эти веселые чертики в глазах уживаются с мечтательной задумчивостью, что владеет ею в университете?

Он бережно обнял ее и поцеловал. Долли обвила его шею руками.

— А ты не боишься? — тихо спросил он.

— Кого? — подняла она на него затуманенные глаза.

— Колдунов.

— Нет, — прошептала Долли. — С тобой — не боюсь…

Майк оценивающе посмотрел на экран. Ни одного живого существа — ни на земле, ни на небе не видно. В конце концов, подумал он, нет ничего страшного в том, что мы немного погуляем возле звездолета. Если кто-то покажется, мы быстренько заскочим туда, откуда вышли…

Они наскоро выпили кофе, съели по паре сандвичей, и Майк стал шарить в бытовой секции корабля. В ней ничего, достойного снаряжения первопроходца, не было.

— Ни оружия, ни антигравитаторов, ни защитных костюмов, — ворчал он, выходя из тесного отсека. — Только бытовой робот-уборщик, неактивированный, да вот — один транслятор на двоих.

— Ну и ладно, — отмахнулась от протянутого приборчика Долли. Она стояла возле выходного люка и от нетерпения переминалась с ноги на ногу. — Пошли!

— Что делать, — пожал плечами Майк и нацепил транслятор на ворот рубашки. — Где наша не пропадала! Пошли!

Они ступили на землю чужой планеты.

* * *

Майк ворвался в звездолет и, опрокидывая пилотские кресла, ринулся к пульту управления аппаратным обеспечением корабля. Его лицо искажала гримаса ужаса, губы дрожали, как будто он собирался заплакать. Он и впрямь заплакал бы — от страха за себя и за Долли, особенно за Долли, ведь с ним ничего такого не случилось, а вот она!..

Но надо было действовать. И действовать быстро, иначе он никогда не узнает, куда утащил его девушку тот проклятый маг!

Уронив дрожащие руки на пульт, он лихорадочно зашарил глазами по таблице обозначений управляющих сенсоров. Нажал на нужный пластиковый квадратик, и тот послушно засветился. Майк облегченно вздохнул.

Внешние видеокамеры показали на экране, как от звездолета отделилось небольшое плоское ромбовидное тело и в ожидании команд зависло над кораблем. «Глаз», летающий кибер-наблюдатель, был готов к действию.

— Вперед! — закричал Майк. — Лети над ущельем! — И задвигал компьютерной мышью, направляя «глаз» в нужную сторону. Одновременно он подавал голосовые команды, задавая высоту, скорость полета кибера и границы поля обзора его видеокамер.

Изображение на экране внешнего обзора изменилось: он стал показывать то, что видел «глаз»…

Майк впился взглядом в экран. Зеленый ковер долины и быстрая речушка в обрамлении каменных россыпей немного уменьшились в размерах, а потом уползли за нижнюю границу экрана. Вместо них возникло изображение того самого ущелья, которое раздвигало горы, окаймляющие долину, недалеко от корабля. Оно было широким, длинным и кривым и тянулось километров на пять, пока не упиралось в огромную, еле видную сквозь туманную дымку, неприступную скалу. Его крутые склоны были увешаны седыми клоками каких-то ползучих растений и едко-зелеными пятнами чего-то такого, что смахивало на мох. Речушка бежала по дну расселины, весело омывая выступы утесов, и, натыкаясь на неприступную скалу, пропадала под ней.

Над ущельем маячило ярко-красное колышущееся пятнышко.

— Вот они! — вскричал Майк. И почувствовал, как на смену страху пришла надежда и здоровая злость. — От нас не уйдешь! Вперед, за летящей целью! — скомандовал он «глазу».

«Глаз» снизился до высоты красного пятна и устремился вслед за ним. Склоны ущелья слились на экране в две серо-зеленые полосы. Каменные стены утесов стремительно надвигались, заполняли собой все поле обзора и проваливались вниз. Беспокойная речушка в нижней части экрана превратилась в искрящуюся серебристую ленту.

Карминное пятно на экране выросло в размерах и превратилось в…

Майк теперь прекрасно видел ту невероятную картину, которую, собственно, и ожидал увидеть.

Седовласый старик в длинном красном плаще несся по-над рекой на высоте не менее двадцати метров и проделывал этот трюк без всяких специальных приспособлений. Полы его распахнутого плаща трепетали и напоминали крылья. Длинные грязно-белые волосы старца развевались на ветру, еще более длинная седая борода закинулась на спину. Из-под плаща двумя палками торчали тонкие ноги. Они были плотно обтянуты шерстяными чулками крупной вязки и обуты в деревянные башмаки. Коричневый, хищный, изборожденный глубокими морщинами профиль летуна был обращен вниз и вправо.

Старик смотрел на Долли Кейт. Его правая рука крепко охватывала ее талию и прижимала девушку к тощему стариковскому бедру. Долли летела лицом вниз, и, видел Майк, на ней уже не было очков — потеряла в этом безумном полете. Джинсовый сарафан, что был на девушке, задрался. Стройные девичьи ноги беспомощно болтались в воздухе.

Кибер включил микрофоны. В звездолете раздался свист ветра, громкий каркающий хохот старика и еле слышные вскрики девушки.

Майк беспомощно выругался. Сейчас он ничем не мог помочь Долли. «Глаз» не был оснащен оружием. Но даже если бы Майк и имел возможность стрелять в старика, воспользоваться ею означало погубить Долли. Проклятый подстреленный старец выпустил бы девушку, и она упала бы камнем с двадцатиметровой высоты.

Майк мог только незаметно наблюдать за тем, куда летающий дед тащит Долли. Наблюдать — чтобы потом отправиться ее спасать.

«Глаз» держался на небольшом отдалении от летуна, строго за его спиной. Двигался кибер-наблюдатель Почти бесшумно. Если старый хохотун, подумал Майк, не успокоится до конца пути — а похоже, что варварское веселье его оставлять не собирается, — слежка останется незамеченной, и удастся узнать все, что надо.

Старик с Долли под мышкой несся прямо на ту высоченную скалу, что возвышалась в дальнем конце ущелья. До нее оставалось совсем немного. Кибер навел объектив на приближающуюся преграду, и Майк увидел, что в верхней части скальной стены чернеет неровный полуовальный провал. «Вход в пещеру! — подумал он. — Старик летит туда!»

Перед провалом простиралась обширная ровная площадка, образованная большим скальным выступом. Старик задрал голову и стал набирать высоту. Он явно собирался «садиться» на площадку. Теперь весь задний план на экране занимала серая каменная стена, она ползла вниз, красный плащ развевался на ее фоне. Майк увидел, что Долли бессильно обвисла в хватке старика, ее испуганные крики прекратились.

«Потеряла сознание! — понял Майк. — Кто ж выдержит такой аттракцион!» И возненавидел грязного летающего старца еще больше.

Старик благополучно достиг скального уступа, завис над площадкой и медленно спустился на землю возле входа в пещеру. Бесчувственная Долли сползла из-под его руки, но дед что-то глухо забормотал, перехватил ее другой рукой и перекинул тело девушки через плечо. Голова Долли ударилась о его лопатки, пышные вьющиеся волосы рассыпались по спине мучителя и закрыли от Майка ее лицо.

Старец снова захохотал и с победным видом оглянулся. Его выпуклые блекло-серые глаза с сетью кровавых нитей на белках уставились прямо на Майка. Тот с досадой крякнул: «глаз» был обнаружен. Старик возмущенно закричал, крепче обхватил обнаженные бедра Долли и вытянул в сторону «глаза» руку. Майк увидел, как в глубине широкого рукава плаща что-то полыхнуло, раздался яростный шип, а в следующее мгновение экран озарился вспышкой пламени и изображение пропало.

Майк судорожно сглотнул и обессиленно откинулся в кресле. Старик уничтожил «глаз»! И ведь как он это проделал — метнул в цель огонь из рукава! А его полет? Не может же, изумленно думал Майк, простая тряпка держать человека в воздухе, да еще толкать его вперед со страшной скоростью!

Все это убеждало в том, что он и Долли столкнулись с настоящим магом. Майк теперь уже не сомневался, что старик летел, движимый не иначе как колдовской силой. По-другому феномен передвижения по воздуху полудикого человека в одежде средневекового звездочета он объяснить не мог. И не мог объяснить то, как этот «звездочет» плюется огнем из рукава. Значит, дед — колдун, маг. А он, Майк Уоллес, действительно открыл планету, на которой законы физического мира опрокидываются законами мира магов и колдунов, законами мира фэнтези…

Экран внешнего обзора снова зажегся. Теперь он показывал вид на долину, легкомысленную быструю речушку и зеленые горы: трансляцию вели видеокамеры звездолета.

Майк с тоской посмотрел на уже знакомую и такую спокойную, приятную глазу картину. Всего полчаса назад он и Долли вышли из корабля и побежали к реке. Долли сняла босоножки и заскакала по камням, Майк с удовольствием умылся ледяной, прозрачной, кристально чистой водой. Небо голубело, трава зеленела, где-то вдали довольно мелодично пищали то ли птицы, то ли зверьки, вокруг не было ни души — тишь да гладь, и Майк расслабился. А Долли обнаружила в камнях мелкую ящерицу и погналась за ней. И побежала по направлению к ущелью.

Она отдалилась от Майка метров на сто — достаточно для того, чтобы он не смог оказать ей быструю помощь в случае какой-нибудь неожиданности. И так оно и вышло — он не успел, ни черта не успел… Из ущелья вылетел старик в красном плаще и на бреющем полете устремился к Долли. Она не видела его, нагнувшись и выглядывая ящерицу в траве.

— Долли! — закричал Майк и кинулся к ней. Но старик уже налетал на девушку, уже хватал ее за талию, уже поднимал в воздух…

Долли беспомощно кричала, махала руками.

— Стой! — орал Майк. Старик в воздухе развернулся к нему и, взлетев повыше, громко и быстро заворчал что-то нечленораздельное. Пока Майк бежал, дед успел произнести целую речь. И, когда разъяренный преследователь оказался прямо под ним, скрылся — вместе с Долли! — в ущелье.

Майк застыл, выпучив глаза, с занесенными над головой руками. В первые секунды после похищения Долли он растерялся настолько, что потерял способность и двигаться, и соображать.

Транслятор на воротнике его рубашки ожил и деловито дал справку:

— Последовательность произнесенных незнакомых звуков поддается систематизации и расшифровке. — В отличие от Майка, прибор слушал старика очень внимательно и все запомнил. — Произвести перевод текста?

Майк опомнился и опустил руки.

— Не надо, — прошептал он занемевшими губами и со всех ног бросился к звездолету.

И вот теперь он знал, куда фэнтезийный колдун, летающий маг утащил его несчастную девушку. И готов был броситься на спасение Долли.

Но прежде надо было все-таки выслушать, что колдун наболтал в момент похищения. Он обратился к транслятору и приказал:

— Переведи мне то, что сказал старик.

— Я, сын Лаэрта, пожирателя гнид… — занудно начал транслятор. Майк тут же приказал прибору сделать паузу. «Ничего себе! — подумал он. Слово «гниды» почему-то испугало его. — Наверно, все-таки не гнид, а чего-то другого…» Й неуверенно скосил глаза на воротник.

Он знал, что транслятор при переводе использует всю информацию, прямо или косвенно связанную с носителями языка, — все те данные, что поставляли ему аппаратные модули корабля. Программа перевода устанавливала связи между результатами анализа видеозаписей, сведениями о физических условиях на планете, состоянии флоры и фауны, а также полученным фонетическим материалом. Она учитывала, в каких условиях существует носитель языка, во что одевается, чем от него пахнет, какова его физиономия, стрижка, мимика, жесты, как он говорит… Все эти данные являлись той информационной протоплазмой, в которой транслятор взращивал стройную систему чужой лексики и, соответственно, перевода. Качество этой работы зависело от класса транслятора. Хороший прибор, знал Майк, мог уверенно переводить с инопланетного языка на земной, обработав всего лишь видеофайл с изображением корабля инопланетян. Само собой, приборчик с арендованного звездолета, который висел у Майка на воротнике, был невысокого класса.

«Отсюда и гниды… — подумал он. — Просто какая-то неправильная интерпретация колдовского сленга… Слишком вольный перевод. Ну, наверно, по-другому и нельзя, иначе в тексте пойдут одни неясные инопланетные термины!» А потом с испугом подумал: «А если все-таки папа этого мага — пожиратель именно гнид?! Что ж это за папа такой? И можно представить, какой у него сынок! Плохо дело!»

Он снова включил транслятор. Тот счел необходимым вернуться к началу.

— Я, сын Лаэрта, пожирателя гнид, и Доминики, сожительницы демона Ра… — замогильным голосом вещал прибор. «Сожительницы демона! — ужаснулся Майк. — Ну и мамаша!» —…Могущественный повелитель горных гоблинов…. — «Здесь еще и гоблины есть! — насторожился Майк. — Но почему он переводит «гоблинов», а не «троллей» или «эльфов», или «грэмлинов», на худой конец? — удивился он. И ответил сам себе: — Вот кто по-настоящему знает разницу между «малыми народцами», транслятор!» —…Чародей Франкенштейн… — «Ну дал переводчик! — восхитился Майк. — Ни много ни мало — Франкенштейн! Хотя, как произнесено, так и переведено!» —…Говорю. Здесь все мое. Мой лес, мои горы, моя река. Вы пришли на мою землю, и горе вам, дети Ночного неба. Мама и Папа требуют жертвы. Она будет вознесена в Час Луны. Девчонка отправится в земли предков. Пришелец! Оставайся на месте! Завтра я приду за тобой!»

Транслятор замолчал. «Так, — начал соображать Майк, — маг Франкенштейн хочет принести Долли в жертву. Усопшие Пожиратель гнид и Сожительница демона жаждут принять у себя юную гостью. Во всяком случае, так думает колдун. Идиот!.На что его папе и маме сдалась Долли! Она — не гнида и не демон!»

Он вскочил и стал ходить по залу из стороны в сторону. «В Час Луны, — думал он. — Значит, ночью. Сразу он ее убивать не будет. Отлично. Время для спасения есть. Надо бежать».

Он вдруг остановился и задумчиво посмотрел на пульт управления кораблем. А что, если поднять звездолет в воздух и попробовать сесть на площадку перед пещерой? Он бросился к компьютеру и быстро сформулировал условия задачи. Компьютер выдал ответ мгновенно:

— Посадка невозможна. Площадка слишком мала.

Тогда Майк подумал, что если он зависнет над скалой, напугает старика до смерти видом звездолета и огнем дюз, а потом спустится из корабля по веревке на скальный выступ и пройдет в пещеру за Долли… Он дал компьютеру новые условия задачи. Тот, казалось, даже не стал в них вникать, а сразу ответил:

— Входной люк при работающем двигателе блокируется в закрытом положении. Снятие блокировки невозможно по умолчанию.

Майк разочарованно отвернулся от пульта управления. Использовать звездолет в операции спасения Долли Кейт не удавалось. Что ж, надо идти пешком.

Он прошел в бытовой отсек. Взял с одной из полок охотничий нож, засунул его за пояс. Поднял с пола запыленный бронежилет, подумал и надел его: он прекрасно помнил про огонь, рвущийся из рукава мага Франкенштейна. Потом еще раз огляделся: вроде бы, ничего ценного для пятикилометрового броска по незнакомой местности здесь не было. Остановился напротив бытового кибера и внимательно осмотрел его.

Кибер был обычный: ростом с человека, о двух руках, о двух ногах, с маленькой приплюснутой головой. Из серии уборщиков-строителей. Такие роботы не имели никакого серьезного спецоснащения или оружия. Зато умели выполнять различные уборочные и ремонтные работы по дому. Похоже, Майку этот уборщик вряд ли мог пригодиться.

«А как ты заберешься на скалу?» — спросил он себя.

И понял, что без кибера не обойтись. Тот имел встроенный реактивный двигатель, который позволял ему зависать на заданной высоте и производить разные высотные работы, например, покраску стен домов. «Он вознесется со мной вдоль скальной стены на площадку, — подумал Майк. — А после того как я разберусь со стариком, кибер спустит меня и Долли в ущелье…»

Он нащупал на боку уборщика головку активации и провернул тугую пружину тумблера.

Кибер мягко загудел, глазки его видеокамер под узким стальным лбом замерцали, и из металлического нутра раздался гулкий голос:

— Система готова к работе. Жду указаний.

— Как тебя зовут?

— Чародей.

«Хорошее имя! — подумал Майк. — Созвучное обстановке!»

— Следуй за мной, — кратко скомандовал он и направился к выходу из звездолета. Позади него забухали тяжелые шаги кибера.

Проходя мимо пульта управления, Майк замешкался. Надо вызвать помощь с Земли, подумал он. Если с ним что-нибудь случится в дороге и он не дойдет до Долли, ей помогут спасатели.

Он подошел к пульту и нажал на сенсор с буквами «SOS». Теперь, знал он, бортовой компьютер будет беспрерывно подавать условный сигнал о помощи по всем каналам гиперсвязи. Служба спасения на Земле примет его через несколько секунд. Через три часа здесь приземлится космический корабль.

Но Майк не будет ждать этого момента, сложа руки. В мире мага Франкенштейна счет идет не на часы, а на минуты. Поэтому каждая следующая минута может оказаться для Долли роковой.

И поэтому, до того как в долине приземлится спасательный корабль, Майк должен сделать все возможное, чтобы вырвать свою девушку из лап колдуна.

* * *

Майк и кибер быстро достигли входа в ущелье и, не останавливаясь, зашагали вдоль реки, меж крутых склонов, занавешенных седой паутиной невиданных растений. Кибер молча шел, ступая след в след за человеком. С начала похода он не издал ни звука. Под ногами путников скрипели мелкие речные камушки, речушка, весело журчащая в долине, заполняла ущелье гулким шумом.

Майк шел и с опаской глядел вперед и вверх, ожидая появления мага, а также настороженно оглядывал седые склоны. Это колдовская планета, думал он. Неудивительно, если из стен ущелья вылупится пара каменных гигантов — стражей Франкенштейна — и начнет свои идиотские фокусы с обвалами и метанием глыб неимоверных размеров. Здесь надо быть начеку…

Он остановился и повернулся к киберу.

— Слушай, что ты знаешь о безопасности? Ты умеешь выполнять охранные функции? Ну, то, что касается людей?

— Да, сэр, — с достоинством ответил бытовой кибер Чародей. — Я умею обеспечивать безопасность малолетних детей возрастом от трех до пяти лет, находящихся в закрытых помещениях площадью не менее…

— Все-все-все! — замахал руками Майк. — Дальше не надо. Понятно. — И с кислой миной добавил: — Поручаю тебе постоянно заботиться о моей безопасности… Так, как ты умеешь это делать…

Отвернулся от кибера и продолжил путь.

Тяжелые мысли не оставляли его. «Надо же было тебе открыть именно такую планету! Колдовскую! С летающими магами! — ругал он себя. И сам же перед собой и оправдывался: — Но я же обещал Долли! И выполнил обещание! — И сникал: — Только Долли-то хотела на такой планете жить и играть, а не отправляться в первый же наступивший Час Луны к праотцам Франкенштейна!»

— Впереди опасность, сэр! — неожиданно громко и быстро выдал кибер. Майк не успел даже поднять голову, а уборщик уже стоял перед ним, прикрывая корпусом от возможного нападения, и протягивал вперед руку.

Майк мельком отметил, что кибер, похоже, знает охранное дело неплохо.

А увидев то, что было названо «опасностью», подумал: «Ну да, конечно, как без них в фэнтезийном мире! Первым делом — они!»

В десяти шагах от него из проема в стене ущелья вылезали тролли. Или эльфы. Или… В общем, Майк не знал.

Перед ним выстраивались в ряд кривоногие лохматые карлы, самый высокий из которых доходил ему разве что до середины бедра. На каждом из них красовалась меховая накидка, в руках они сжимали короткие мечи и круглые камни. Маленькие лица со злыми красными горящими глазками были закрыты свалявшимися клочковатыми бородами, губастые полуоткрытые рты обнажали кривые острые зубы. Карлы что-то кричали и протягивали короткие мускулистые ручонки в сторону Майка.

Транслятор на воротнике ожил и сказал:

— Перевод возможен. Готов к работе.

— Переводи, — приказал Майк.

— Если ты, грязная свинья, не уберешься из нашего ущелья, — охотно отчеканил транслятор, — то мы выпотрошим тебя, внутренности отдадим Франкенштейну, они ему нужнее, чем нам, он из них сварит себе похлебку, а твою шкуру мы вывесим на плато Милосердия, и ее сожрет дракон Гой, он это дело любит…

— Достаточно, — прервал транслятор Майк, не сводя глаз с карликов. Они все лезли и лезли из своей пещеры, их строй растянулся от стены ущелья до реки. Бородатые человечки воинственно сверкали глазами, махали руками и подскакивали на месте. Но пока никто из них не изъявлял желания двинуться к Майку. — Как-то ты… странно переводишь. Они что, действительно так вульгарно изъясняются?

— Интонационно и лексически их речь представляет аналог сленга жителей современных городских трущоб, — равнодушно пояснил транслятор.

— Но они же не жители трущоб! — воскликнул Майк. Он не знал, что ему делать; карлы не нападали, и поэтому он позволил себе взять тайм-аут и болтать с транслятором.

— Но их жизнь напрямую зависит от того, насколько хорошо они объяснят себе, что они могут сделать с вероятным противником, — сказал транслятор. И с совершенно человеческой брезгливостью добавил: — Темный народ, сэр. Дикий. Но, как видите, у них есть мечи, значит, огонь и железо они уже открыли.

— Это колдовские мечи, — заметил Майк. — Карлы куют их в своих пещерах, глубоко под землей. При этом творят заклятия, увеличивающие прочность стали.

Все это ему рассказывала Долли, вчера на вечеринке. И почему-то он сейчас выкладывал свои знания транслятору. Тот деликатно молчал: человек оперировал категориями, выходящими за разумные рамки, а перечить людям киберам запрещалось.

Майк оценивал ситуацию: карлики преградили ему дорогу. Они хотели, чтобы он повернул обратно. Он мог бы обогнуть их строй, перебравшись на другую сторону реки, но это был малодушный ход. К тому же такой маневр не гарантировал того, что Майк избежит столкновения с карлами. Они могли оказаться хорошими пловцами и перехватить его и на другом берегу. Перескочить через них? Опасно. В прыжке можно было легко получить острием меча в зад. Оставалось одно — принять бой.

Но как? Если они кинутся на него все скопом, то перебьют мечами ноги, он просто не сможет отражать атаки десятков проворных и озлобленных существ!

Надо пустить вперед кибера, понял Майк. И сказал:

— Чародей! Расчисть нам дорогу!

— Есть, сэр!

Кибер не мешкал ни секунды. На его груди открылись несколько узких створок, и из образовавшихся отверстий в сторону карликов выстрелили тонкие пучки длинных волокон. В полете они распустились в тонкие мелкоячеистые сети. Эги сети опустились на головы карликов, опутали их тела и тут же туго стянулись. Те человечки, которые попались в ловушки, оказались спеленатыми по рукам и ногам. Их хваленые Майком колдовские мечи плотно прижались к меховым накидкам и ничем не могли помочь своим хозяевам.

— Самостягивающиеся сети из сверхпрочных металлопластиковых нитей, сэр, — пояснил Чародей. — Входят в комплект хозяйственного робота. Используются для ловли крыс, а также грызунов, причиняющих ущерб сельскохозяйственным посадкам, — кроликов, зайцев, кротов.

Строй карликов разразился криками ужаса. В сети попались около десятка человечков, и все они теперь беспомощно взывали о помощи и дергались. По заросшим щекам пленников текли крупные слезы. Воинственные карлы тут же забыли о Майке и столпились вокруг плененных товарищей. Кто-то тщетно пытался разорвать сети руками, кто-то пустил в ход меч, используя его как нож, чтобы разрезать нити. Майк с удивлением увидел, что нити не перерезаются заклятой сталью, но оставляют на ней глубокие зазубрины. Он со смешанным чувством жалости и брезгливости наблюдал за суетливым копошением диких человечков.

Кибер Чародей держал длинные концы ловушек в руках.

— Что делать с пленниками, сэр? — спросил он.

— Оставь их. Пусть выпутываются, — ответил Майк. Чародей выпустил сети из рук и внимательно оглядел поле боя.

— Путь свободен, сэр, — сделал вывод кибер. — Противник смешал порядки.

Действительно, путь был свободен. Карлы больше не стояли на пути. Они занимались пострадавшими товарищами и не смотрели в сторону Майка. Он осторожно прошел мимо них. И, поймав осуждающий взгляд одного из человечков, вдруг застыдился. «Справился с маленькими! — укорил он себя. — Эх ты!»

Но кто же знал, что карлики — вовсе не тролли или эльфы, и даже не гремлины?!

Майк и кибер оставили карлов за спиной и быстрым шагом устремились вдоль берега реки. Неприступную скалу, цель их продвижения, скрывали выступы ближайших утесов и кривизна ущелья. Каждый раз, когда приходилось огибать очередной скальный выступ, Майк посылал вперед кибера. Но никакие враги или препятствия на пути пока не встречались.

Майк шел и думал о том, что правильно говорится: не так страшен черт, как его малюют. В колдовском мире чужой планеты, сомнений нет, обитали необычные существа, но не все они владели волшебством. Вот карлы, например. Ни дать ни взять — тролли. А на поверку — обычные дикари…

Хотя, расслабляться не стоит, предупреждал он себя. До цели еще километра три, а колдовской мир на то и колдовской, чтобы все в нем шло вопреки человеческой логике…

Очередной скальный выступ преградил им дорогу, но задумавшийся Майк не стал останавливаться и посылать вперед Чародея, а продолжал идти вперед. Он обогнул преграду, поднял взгляд…

И в ужасе застыл на месте. Он слышал, как Чародей вышагнул из-за скалы вслед за ним. Но кибер уже ничем не мог ему помочь.

Прямо перед лицом Майка висела огромная змеиная голова. Она была именно огромной — размером с легковой автомобиль. Крышка капота этого автомобиля, то есть пасть, была раскрыта. Из нее торчали четыре сахарных клыка размером с бивни мамонта. Между ними бесформенной массой переваливался красный пупырчатый язык. За головой змея вставали и опадали гигантские кольца чешуйчатого тела. Толщина колец была не меньше чем в два обхвата.

Янтарные глаза змея с черными вертикальными зрачками внимательно и, кажется, оценивающе уставились на Майка. Он попятился. «Волшебный разумный червяк, хранитель сокровищ! — всплыли в голове сведения, полученные вчера от Долли. — Всех в хранилище впускает, никого не выпускает! Только где здесь хранилище и сокровища?! Да это, вроде, и не червяк вовсе, а змей… Но если он разумен, то, может быть, удастся с ним договориться?»

Змей с отчетливым щелканьем век мигнул и издал несколько харкающих звуков. Из его пасти на Майка обрушилась волна отвратительного зловония.

Транслятор ожил и прокомментировал изданные звуки:

— Ненормативная лексика. Перевод невозможен.

«Что значит «ненормативная»? — панически соображал Майк. — Не поддающаяся переводу, то есть и не лексика вовсе? Или он матом меня обложил? И в том и другом случае дело — труба… Договориться не удастся!»

— Не двигайтесь, сэр, — раздался сзади сдержанный голос Чародея. — Я постараюсь помочь вам.

Змей отреагировал на звуки речи кибера: голова поднялась на трехметровую высоту и нацелилась на Чародея. Майк теперь стоял, уткнувшись взглядом в замысловатый рисунок чешуи на туловище гиганта. От страха он не мог двинуть ни рукой, ни ногой, ни повернуть голову.

«Как он собирается мне помочь? — с отчаянием подумал он о кибере. — Отвлечь внимание змея на себя? Чтобы дать мне возможность улизнуть? Но разве от такого уйдешь? Тот проглотит сначала его, потом меня!»

За спиной раздались решительные шаги. Майк повернул голову — Чародей отходил от него, двигаясь к воде.

— Иди ко мне! — спокойно сказал кибер змею.

Тот по-собачьи склонил голову набок, внимательно наблюдая за передвижением Чародея. Потом неопределенно хмыкнул и бросился на кибера.

Змеиное туловище опрокинулось на Майка и сшибло с ног. Он покатился по траве и, хотя был оглушен ударом, услышал, как оттуда, где стоял кибер, раздался отчетливый сухой треск. Майк быстро оправился от удара и вскочил на ноги, готовый броситься наутек.

Но, взглянув на змея, понял, что бежать не придется. Гигантские кольца опали. Длиннющее извилистое туловище безвольно лежало на земле и конвульсивно вздрагивало. Голова змея валялась в воде, из его сомкнутой пасти торчали ноги Чародея. А по этим металлическим ногам ходили синие кольца дуговых электрических разрядов.

Майк еще не успел ничего понять, а кольца уже пропали, ноги кибера зашевелились. Пасть, разведенная стальными дланями, раскрылась, и Чародей выбрался из нее наружу.

Майк, открыв рот, наблюдал за своим телохранителем. Тот вышел из воды и остановился напротив хозяина.

— Я использовал один из запасных химических источников электропитания, сэр. Замкнул электроды на массу. Мое тело сработало как электрошоковая дубинка.

Майк, наконец, разобрался, в чем дело, и захохотал:

— Червяку орешек пришелся не по зубам! Молодец!

— Спасибо, сэр, — скромно ответил кибер.

Голова поверженного змея дрогнула, голые веки приоткрылись, по телу пробежала судорожная волна. Майк непроизвольно подался назад.

— Достигнутая мощность разряда оказалась недостаточна для того, чтобы убить противника, — объяснил кибер подергивания змея. — Надо ожидать, что существо скоро придет в себя.

— Тогда пошли скорее! — опомнился Майк.

И продолжил путь, перепрыгивая через извивы гигантского тела.

Он быстро шагал по ущелью и теперь зорко поглядывал на стены. Именно они были источником опасностей. Из них в ущелье вылезли карлики, думал он, змей выполз из какой-то широкой трещины в стене, это несомненно. Если бы он всегда лежал на том месте, в котором их встретил, Майк заметил бы его во время воздушной разведки «глаза».

«Да, — немного разочарованно думал Майк, — никакой это не волшебный червяк. Обычная глупая пресмыкающаяся тварь, только очень большая. И, конечно, он не матерился на меня, а просто издавал характерные для него звуки. А я собирался с ним договариваться! Похоже, это обычная планета со своеобразной фауной. И никакие колдовские законы здесь не действуют. Но тогда, — снова обуревали его сомнения, — какая сила поднимает старика-колдуна в воздух? И каким способом он мечет огонь из рукава?»

Он в очередной раз достиг утеса, выступающего из стены ущелья и загораживающего дорогу, и в очередной раз выпустил вперед Чародея. А когда в ответ на его слова «опасности нет, сэр» обогнул препятствие, то увидел, что достиг цели.

В трехстах-пятистах метрах от него возвышалась островерхая скальная стена, подпиравшая небо. Она наглухо перегораживала дорогу, не оставляя и щели для прохода, и выглядела, как гигантская каменная затычка, вбитая меж стен ущелья рукой великана. Речушка вблизи скалы затихала, разливалась и с дисциплинированным ровным шелестом уходила под ее основание.

Майк отыскал взглядом край площадки, на которой обитал злой колдун Франкенштейн. «Долли! — хотелось закричать ему. — Я пришел за тобой!» Но делать этого было нельзя, предупреждать мага о своем визите Майк не собирался.

Он подошел к киберу и указал ему на площадку.

— Сможешь туда взлететь со мной на спине?

— Да, сэр, — спокойно ответил кибер.

— Тогда пошли! — Майк сделал шаг вперед, но кибер остановил его:

— Отсюда начинать полет будет удобнее всего, сэр. Маневренность, которую обеспечивают мои двигатели, не позволяет совершать горизонтальное перемещение. Поэтому, стартуя у основания стены, мы зависнем у края площадки, но рискуем не попасть на нее. Зато, двигаясь отсюда под небольшим углом к вертикали, мы попадем в нужную точку беспроблемно.

— Отлично! — воскликнул Майк. И, обхватив сзади кибера за плечи, скомандовал: — Стартуй!

Внутри корпуса Чародея тихо завыли двигатели, реактивная струя ударила в землю между его ног, и кибер поднялся в воздух. Майк сцепил руки в замок на его груди и подумал, что кибер — субтильный малый, узкоплечий, но охранник вовсе неплохой, и на спине у него держаться очень даже удобно.

Дно ущелья плавно уходило вниз. Легкий ветерок растрепал волосы Майка, он тряхнул головой, откидывая упавшую на глаза челку, и…

И в этот момент увидел дракона.

Дракон сидел на краю площадки Франкенштейна и настороженно следил за полетом Майка и Чародея. Был он совсем небольшой, не такой, как описывали подобных ему тварей детские сказки и фэнтезийные романы. «Размером с птеродактиля, — подумал Майк. О птеродактилях он имел представление из университетского курса по палеонтологии. — Но внешность у него очень даже драконовская!»

Действительно, тварь на скале имела кожистые перепончатые крылья, пузатое чешуйчатое тело, короткие когтистые лапы и три змеиные головы на длинных тонких шеях. Головы сбились в кучу, напряженно вглядываясь в летящий к ним дуэт человека и кибера.

«Это дракон Гой! — вспомнил Майк угрозы карликов. — Он дружит с Франкенштейном и обычно сидит на краю площадки и наблюдает, как тот варит себе на костре похлебку. Колдун кидает ему объедки, Гой закусывает, а потом летит на плато Милосердия и жрет шкуры разных зверьков, которых убили на охоте и освежевали карлы. Человечки отдают ему часть добычи, чтобы он их не трогал!»

Он сильнее прижался к металлической спине Чародея. «Этот паразит смотрит на нас! Наверняка голоден. Будет нападать!»

Он как в воду глядел. Дракон неуклюже шагнул с площадки и обрушился со скалы вниз. Но в падении расправил крылья и плавно заскользил по воздуху в направлении к Майку и Чародею. Три его длинные шеи встали вертикально, головы не спускали глаз с добычи. Дракон взмахнул крылами, воспарил выше и сделал над своими будущими жертвами плавный круг, как бы прикидывая, с какой стороны лучше атаковать.

Кибер, не меняя курса, поднимался к площадке по наклонной прямой. Дракон завис сверху и сбоку от него и опустил головы, готовясь пикировать на цель.

— Чародей! — закричал Майк. — Нас атакует эта тварь! Ты сможешь защититься?

— Смогу, сэр, — невозмутимо ответил Чародей. Дракон понесся наперерез киберу. Головы победно завизжали и открыли зубастые пасти.

Кибер действовал хладнокровно. Он завис в воздухе напротив несущегося на него дракона и выстрелил в него тремя самостягивающимися сетями. Все три головы мгновенно оказались спеленатыми тугой прочной паутиной. Раздались недоуменные жалостные взвизги, дракон засучил лапами, панически забил крыльями, но по инерции продолжал нестись на Майка и Чародея. Кибер выбросил концы сетей из корпуса, наддал газу и взмыл вертикально вверх.

Туша дракона пронеслась далеко внизу.

— Ура! — заорал Майк. — Победа!

Пока кибер выравнивал курс, то сбрасывая скорость, то легонечко подгазовывая, он с восторгом наблюдал за побежденным врагом. Дракон, беспорядочно махая крыльями, опустился на землю и завалился на бок. Его головы склонились к животу, а когтистые лапы принялись распутывать нервущиеся сети. Майк с удовольствием отметил, что работы у несчастной твари хватит надолго.

А между тем край площадки приближался. Скальная стена была уже совсем близко. Майк теперь не отрывал от нее взгляда. Вот уже показалась верхняя часть черного провала пещеры, вот скала надвинулась так близко, что Майк видел на ней каждую трещинку и впадину. Вот площадка всплыла на уровень его глаз…

Она была пуста. В черном провале пещеры возникали и гасли всполохи огня. Из пещеры тянуло дымком. Колдун Франкенштейн разводил в своем жилище костер.

Кибер плавно опустился на гладкую каменную поверхность скального уступа. Майк разжал руки и встал на ноги. Выхватил из-за пояса нож.

Что делать дальше? Прокрасться в пещеру и застать Франкенштейна врасплох? Нет, это не годилось. В жилище колдуна могли оказаться всякие хитроумные ловушки, защищающие хозяина от незваных гостей… Вызвать его сюда, на честный бой?

А если он выйдет с мечом? Все маги пользуются мечами. И не простыми, а колдовскими…

Майк неуверенно посмотрел на короткое лезвие охотничьего ножа. Когда он решился на спасение Долли и пока шел к ней, он как-то не задумывался над тем, что придется драться с магом. Он знал, что если доберется до старика, то «переломает ему все кости». Но вот он добрался. И что? Маг умеет плеваться огнем, у него наверняка есть меч, и вообще, это дикий, мощный старик. Даже если Майк сцепится с ним в рукопашной, исход схватки будет вовсе не однозначен…

Майк бросил взгляд, полный надежды, на Чародея. Вот кто ему поможет! Кибер — отличный телохранитель, находчивый боец!

— Чародей!.. — начал он. Но закончить не успел.

Из пещеры вышел высокий седовласый старик в длинном красном плаще. Гроза ущелий и долин, друг карлов и драконов, сын Пожирателя гнид и Сожительницы демона Ра, маг Франкенштейн.

Старик был изумлен и взбешен. Его блекло-серые глаза почти вылезли из орбит и метали молнии. Он взмахнул рукавом плаща и вытянул в сторону Майка узловатый коричневый палец. Раздались хриплые каркающие звуки незнакомой речи.

— Переводить? — деловито осведомился транслятор.

— Нет! — вскричал Майк. При виде старика он вспомнил картины похищения Долли — то, как она жалобно кричала в хватке проклятого колдуна, как потеряла сознание на подлете к его жилищу, то, как он обхватывал своими грязными лапами ее стройные ноги…

— Нет! — закричал он. — Я больше не хочу слушать этого старого болтливого козла!

И, не обращая внимания на наставленный на него рукав-огнемет, одним хищным прыжком подскочил к старику, отбросил нож и схватил мага за грудки. Тонкая непрочная ткань плаща — который оказался просто грязноватой тканой накидкой, — затрещала под его пальцами. Старик, не ожидавший от противника такой прыти, с ошалелым видом откинулся назад. Майк хорошенько тряхнул его — у мага щелкнули зубы.

— Где Долли, колдун? Где девушка, которую ты у меня украл?! — прошипел Майк. И, не дожидаясь ответа старца, закричал через его голову: — Долли! Долли! Ты слышишь меня!

— Да, Майк! Я здесь! — раздался из глубины пещеры звонкий голос девушки. Он радостно выдохнул: жива! — Со мной все нормально! — кричала Долли. — Только он привязал меня, я не могу освободиться. Иди сюда!

Майк, осчастливленный тем, что Долли нашлась живой и невредимой, оставил старика и бросился в пещеру.

Это был роковой шаг.

Маг Франкенштейн оказался крепким орешком. Вовсе не смущенный нападением Майка, он только и ждал удобного момента, чтобы взять в схватке реванш. Старик обладал отличной реакцией и сноровкой. Как только Майк убрал руки с лацканов плаща, колдун схватил противника за плечо, развернул к себе и толкнул в грудь так сильно, что тот, чтобы не упасть, подался назад на три-четыре шага.

Майк отшатнулся от старика и увидел наставленный на себя рукав-огнемет.

— Осторожно, сэр, — раздался сбоку предупредительный голос Чародея. — Вы всего в метре от края площадки.

Майк понял, что совершил страшную ошибку. Он только что держал в руках полностью деморализованного врага, которого можно было легко связать и отдать под опеку Чародея. Он находился всего в шаге от победы и в трех шагах от Долли Кейт. Но отпустил колдуна. И теперь стоял в шаге от края пропасти, и на него была уставлена рука мага, мечущая огонь.

Старик что-то злобно пробормотал и затряс рукавом. И Майк вдруг понял, что смотрит не на трясущийся красный обшлаг, а в глаза Смерти.

— Чародей! Помоги! — закричал он. И тут же огненный смерч вырвался из-под руки старика и ударил в грудь.

Страшная боль пронзила все тело Майка Уоллеса, расколола туловище на большие куски и скинула их в пропасть. Какая-то часть его сознания сумела вознестись над болью, мнимым ощущением расщепления и увидеть, что на самом деле он цел, вот только…

Только летит со скалы вниз, как камень.

Этой картины не смогла выдержать даже самая стойкая частичка его «я», и он провалился в небытие.

* * *

Майк пришел в себя оттого, что почувствовал: его легкие раздуваются, как мехи, а в них врываются потоки свежего воздуха. Он открыл глаза и увидел над собой чистое голубое небо. И порадовался такой приятной картине. Потом в поле зрение вплыла стальная голова кибера Чародея. Эта картина была уже менее приятной, и тогда Майк вспомнил, что с ним произошло. Он прислушался к себе — боль нигде не ощущалась. Скосил глаза и увидел, что нижнюю часть лица охватывает легкая кислородная маска. «Кибер вытащил из звездолета портативный аппарат искусственного дыхания, — понял он. — Чародей спас меня!»

Майк снял с лица маску и огляделся. Он лежал на траве возле звездолета. «Значит, — изумленно подумал он, — Чародей прошел со мной на спине через все ущелье — мимо взбешенного дракона, очнувшегося змея и озлобленных карлов! И доставил меня сюда целехоньким!»

Майк порывисто сел, движение отдалось в груди легкой болью, но не более. Чародей заботливо спросил:

— Как вы себя чувствуете, сэр? Судя по частоте и наполнению пульса, вашей жизни не угрожает опасность.

— Спасибо, Чародей, — от души поблагодарил Майк. — Я чувствую себя прекрасно…

— Переломов у вас нет. Только сильный ушиб грудной клетки. Также вы испытали психологический шок от падения с большой высоты. Ушиб и шок, сэр, — подвел итог кибер, — вот что лишило вас сознания. Я сделал вам искусственное дыхание, хотя в вашем случае нужна всего лишь ватка с нашатырным спиртом. Но у меня ее не было. Зато кислородная маска оказалась не лишней, она привела вас в чувство.

— Как ты сумел спасти меня? Ведь Франкенштейн скинул меня со скалы!

Только сейчас он заметил, что бронежилета на нем нет. Тот валялся на траве рядом. Материя на пластинах, предназначенных для защиты груди, была полностью сожжена. Как будто Майк принял на грудь целый сноп огня.

— Я перехватил вас в воздухе, — ответил Чародей. — Вы падали с естественным ускорением, я же спрыгнул вслед за вами и увеличил ускорение своего падения, включив двигатели. Это дало мне возможность нагнать вас до того, как вы упали на землю.

Майк, глядя на обугленный бронежилет, инстинктивно потер грудь. Операция спасения Долли сорвалась, и надо было начинать все сначала. И как можно быстрее. Неизвестно, что взбешенный старик придумает после визита незваных гостей. Маг вполне мог улизнуть вместе с девушкой, размышлял Майк, и тогда ее никто не сможет найти, даже космические спасатели!

Но как теперь взобраться на скалу? Очевидно, что маг будет дежурить возле пещеры и не подпустит Майка на выстрел своего рукава-огнемета!

— Как думаешь, — задумчиво спросил он кибера, — каким образом старик мечет огонь?

— Я не могу ответить на этот вопрос, сэр, — молвил Чародей. — Но анализ видеофрагмента, на котором незнакомый человек в красном стреляет в вас, дает совершенно определенный результат.

— Какой? — вскинулся Майк. Он совсем забыл, что кибер постоянно документирует, то есть оцифровывает и сохраняет в виде файлов в памяти то, что видит и слышит. Он мог обрабатывать полученную информацию самыми разными способами и выуживать из нее то, что человек в реальной обстановке с его несовершенными органами чувств просто не замечал!

— Вас поразил патрон сигнальной ракетницы, сэр.

— Что-о? — вскричал Майк. — Ракетницы?!

Кибер не успел подтвердить свои слова. В небе раздался нарастающий вой. Через секунду он перекрыл журчание реки и превратился в оглушающий рев. У Майка заложило уши. Он вскочил с земли, задрал голову и заметил, что на долину падает звездолет. «Спасатели!» — была первая радостная мысль. Но потом он увидел, что спускающийся аппарат слишком мал для того, чтобы претендовать на статус космического спасательного корабля. Тем более, посмотрел на часы Майк, с момента подачи сигнала «SOS» прошло всего полтора часа. Слишком мало для того, чтобы достичь планеты, стартуя с Земли…

«Это частник, — сделал вывод Майк, наблюдая за тем, как неизвестный звездолет приземляется рядом с его кораблем. — Как он здесь оказался? Наверно, находился в космосе неподалеку и, приняв сигнал о помощи, поспешил на выручку. Очень хорошо! Кто бы он ни был, у него наверняка есть все, что нужно, чтобы одолеть мага с ракетницей и освободить Долли!»

Корабль мягко опустился на землю, рев двигателей смолк. Дверца входного люка отошла в сторону, и в образовавшемся проеме показалась атлетическая фигура с маленькой головой на бычьей шее.

Майк почувствовал во рту утренний нехороший привкус: это был Джордж Фобс!

Фобс бегло оглядел долину, остановил взгляд на Майке и молча спрыгнул на землю. Кожаная безрукавка на его мощном мускулистом торсе смотрелась нелепо — как детская распашонка. Но это не делало бицепсы Фобса меньше, а зверскую гримасу на лице — благообразнее.

Не говоря ни слова, он направился в сторону Майка Уоллеса.

Майк попятился, а потом тихо позвал кибера:

— Чародей!

— Да, сэр.

— Ты видишь человека, который идет к нам? Твоя задача — в том случае, если он нападет на меня, — лишить его способности передвигаться.

— Но я не могу причинять землянам вред, сэр, — ответил кибер.

— Я не прошу убивать или калечить его! — раздраженно прошептал Майк. — Я прошу обеспечить мою безопасность!

— Я выполню свой долг, сэр, — пообещал кибер.

Джордж Фобс был уже в двадцати шагах от Майка. Его лицо перекосилось от злости; даже на таком значительном расстоянии, как двадцать шагов, Майк слышал, как у здоровяка с внешностью Конана-варвара скрипят зубы.

— Что, доигрался?! — взревел Фобс. — Разбил корабль! А где Долли Кейт? Она пострадала?! Если с ней хоть что-нибудь случилось — я убью тебя, болван!

Майк успокаивающе выставил перед собой растопыренные ладони:

— Джордж, Джордж, успокойся! С кораблем все нормально. И с Долли тоже. Но она сейчас не сможет поговорить с тобой.

Фобс, играя бицепсами, подошел вплотную.

— Я знал, что ты угробишь корабль и подставишь Долли! — с ненавистью процедил он. — И поэтому полетел за вами, но потерял вас в гиперпространстве. Я думал, что у тебя хватит ума не лезть далеко в космос в пьяном виде, и искал вас на планете Фэнтези. И вдруг получил сигнал о помощи с твоего корабля! Где Долли?! — огласил долину рев разъяренного буйвола. — Где она?! Что с ней?!

Он протянул к ненавистному сопернику руки, и кибер, стоявший сбоку от Фобса, тут же подался к носителю угрозы жизни Майка Уоллеса. Но Джордж справился с яростью и опустил руки. На движение кибера он не обратил внимания.

— Ты не волнуйся, — искренне посоветовал Майк. — Понимаешь, Долли попала в беду, но вместе мы легко сможем вызволить ее…

Джордж Фобс побелел от бешенства.

— В какую беду? — прошипел он.

— Ее утащил абориген, — сказал Майк. И, чувствуя, что дальше ничего пояснять совсем не надо, все-таки выдал: — Летающий маг Франкенштейн, с ракетницей в рукаве…

— Издеваешься? — ласково улыбнулся Джордж Фобс. — Маг, говоришь? Франкенштейн? С ракетницей?!

Он схватил Майка за ворот рубашки. Транслятор хрустнул и упал в траву. Ворот врезался в шею. Майку стало трудно дышать, в лицо ударила кровь. Но он не сопротивлялся. Он ждал, когда в дело вступит Чародей.

Тот не заставил долго ждать. Он молча шагнул за спину разъяренного здоровяка и ткнул его металлической рукой под лопатку. Раздался электрический треск. Глаза Фобса закатились, хватка его мгновенно ослабла, он отпустил ворот Майка и рухнул на землю.

Майк склонился над бесчувственным телом поверженного врага и прощупал на шее биение сонной артерии.

— Судя по частоте и наполнению пульса, — счел необходимым объявить он Джорджу Фобсу, — вашей жизни не угрожает опасность! — Фобс не обрадовался хорошей новости, даже не пошевелился. Майк обиженно пожал плечами и посмотрел на Чародея:

— Электрошок, да?

— Так точно.

— А я думал, ты сетку на него накинешь.

— Сетка слишком мала для такого крупного человека, сэр.

— Но у тебя осталась пара этих самостягивающихся штук?

Кибер открыл створки на груди, и Майк вытащил из его корпуса два пучка длинных прочных волокон. Он быстро стянул ими руки и ноги бедняги Джорджа и снова заговорил с ним:

— Полежи пока здесь, друг. А я пойду и познакомлюсь с твоим звездолетом. На вид ты настоящий мужчина и охотник, а не глупая гора дутых мускулов. Если я не ошибся в тебе, то ты взял с собой в космос все, что может понадобиться в опасных приключениях.

Через несколько минут он вышел из звездолета Фобса в полном боевом облачении. Его торс охватывал новенький бронежилет, на спине висел ранец с реактивным двигателем и антигравитатором, в руках Майк сжимал бластер.

К этому моменту Фобс пришел в себя и сел на траве. Он по-крабьи шевелил пальцами связанных рук и непонимающе глядел на своего недавнего противника.

Майк царственным жестом протянул руку в сторону пленника и кибера:

— Чародей! Отнеси мистера Джорджа Фобса в наш звездолет. Теперь у тебя одна задача — заботиться о безопасности этого человека! — И приветливо обратился к Фобсу: — Поправляйтесь, сэр. А я тем временем доставлю сюда мисс Кейт.

И под вялые ругательства врага включил двигатель с антигравитатором и эффектно вознесся над долиной.

Майк летел над ущельем, как супермен, — в горизонтальном положении, вытянув вперед левую руку, пронизывая пространство суровым взором. Правой рукой он прижимал к груди бластер. Антигравитатор лишал его тело веса, позволяя парить на любой высоте, в любой позе. Реактивные струи, вырывающиеся из ранцевого двигателя, толкали его вперед. Майк знал, как управлять полетом. В зависимости от того, куда он направлял сопла, он мог поворачивать, тормозить, снижаться и набирать высоту.

Через минуту полета кураж прошел, он прижал левую руку к телу и перестал грозно хмуриться. И подумал о том, что во время похода к логову старика Франкенштейна вел себя не самым героическим образом. По существу, все проблемы, которые возникали в пути, решал за него Чародей. Кибер разогнал карликов, парализовал змея, победил дракона, и, если бы не он, Майк сейчас лежал бы под скалой, разбитый в лепешку…

А еще он думал, что планета, которую он решил назвать именем своей девушки, Долли, вовсе не фэнтезийная. Если кибер не ошибся (а киберы ошибаются очень редко!) и у старика Франкенштейна в рукаве плаща прячется всего лишь примитивная ракетница, а не заключена колдовская сила, то и полеты мага вполне могут оказаться работой не магических заклятий, а вот такого же прибора, что висит на спине у Майка. Скорее всего, так оно и есть…

И карлы здесь вовсе не тролли, разочарованно думал Майк, и хранители сокровищ — вовсе не хранители, а обычные змеюки, только очень большие, а сокровищами здесь и не пахнет… Вот только драконы, вроде бы, настоящие. Но что такое здешний дракон? Обычный птеродактиль с тремя головами, каприз инопланетной природы!..

Он летел и видел, как карлики все еще суетятся на том месте, где они преградили дорогу Майку и Чародею. Видел, что гигантский змей с янтарными глазами оправился от электрического удара и ползет вдоль реки по направлению к «малому народцу». Высоко над Майком бодро пронесся дракон, на всех трех его шеях болтались спутанные волокна самостягивающихся сверхпрочных сетей.

Майк не задерживался вниманием на жизни обитателей ущелья. Они его больше не интересовали. Не потому, что любопытство и познавательный инстинкт оставили его. Просто он был разочарован. Он чувствовал себя так, как будто его обманули. С самого начала истории он вступил в схватку со злыми карлами, драконами и могущественным магом. Он освобождал свою девушку, опутанную чарами колдуна, похищенную колдовским способом. А в конце истории летел с бластером, чтобы расправиться всего лишь с каким-то жалким полудиким аборигеном-авантюристом, пуляющим почем зря из сигнальной ракетницы!

Только откуда у него эта ракетница? Не мог же сын Пожирателя гнид изготовить ее собственными руками?!

Это загадка, говорил себе Майк. И начинал сомневаться в выводах Чародея. «На этой планете все есть обман, — думал он. — Кибер не ошибся насчет патрона для ракетницы, он просто увидел то, что ему показывал маг… Этот старик, этот жалкий авантюрист не так уж стар, жалок и вовсе не прост… Маг он или не маг, но он пленил Долли и чуть не убил меня. И, — неожиданно завершил он свои размышления, — если я хочу закончить партию в свою пользу, надо прекратить думать, на планете Долли легко запутаться. Надо действовать!»

Неприступная скальная стена надвигалась на него. Он сбросил скорость и, резко набрав высоту, завис прямо напротив площадки, в нескольких метрах от ее края.

Старик Франкенштейн стоял у входа в пещеру, его длинная борода воинственно развевалась на ветру, глаза сверкали. Он явно ожидал появления Майка.

Завидев врага, старик злобно захохотал и вытянул вперед руку с ракетницей.

Майк рассвирепел.

— Уверовал в свою хлопушку, старый пердун! — заорал он. — Она тебе не поможет!

И взвился над площадкой. Старик растерялся и опустил руку. А Майк вскинул бластер и стал всаживать один заряд за другим под ноги мага.

Бластер Джорджа Фобса был хорош, новейшей конструкции, он обеспечивал стрельбу с взрывным эффектом. Его заряды не прожигали мишень, а взрывали ее. Вокруг старика заскакали желтые молнии, загромыхали взрывы, засвистели острые осколки камней. Майк видел, как полы красного плаща, изрезанные каменным крошевом, превращались в рванье. Старик закрыл лицо руками от огня и осколков и дергано заплясал на месте. А потом страшно закричал и упал на колени.

На этот раз Майк, добившись капитуляции противника, не дал ему шанса прийти в себя. Он прекратил стрельбу, быстро опустился на площадку и подскочил к старику. Тот уткнулся головой в землю и не подавал признаков жизни. Но Майк не стал приводить его в чувство. Он схватил мага за ту руку, которая метала огонь, задрал на ней рукав и увидел трубку ракетницы. Она была привязана к предплечью старика грязной веревкой. От спускового крючка тянулась к безымянному пальцу тонкая ниточка.

— Все-таки она… — разочарованно пробормотал Майк. Кибер Чародей оказался прав’.

Он сорвал ракетницу с предплечья старика и заломил его руки за спину. Крепко связал их заготовленной заранее бечевкой. А когда сделал это, разогнулся и перевел дух. Взгляд его упал на согбенную спину старца. На ней под материей плаща явственно проступал плоский прямоугольный предмет. Майк резко рванул колдуна за ворот плаща. Красная тряпка подалась и обнажила толстую шерстяную ткань нательного одеяния. Майк рванул сильнее. Плащ спал с плеч мага.

Глазам Майка предстал предмет, закрепленный на спине Франкенштейна.

Это был ранцевый двигатель с плоской коробочкой антигравитатора.

Майк презрительно сплюнул и огляделся. Поднял оброненный в предыдущую встречу со стариком охотничий нож. Разрезал ремни ранца, снял его с пленника и побежал в пещеру.

Обезоруженный маг ожил и жалобно заскулил ему вслед.

Большая пещера с высоким овальным потолком тускло освещалась огнем догорающего костра. Посреди нее стоял врытый в землю столб. К столбу была привязана Долли Кейт. Веревки опоясывали ее тонкую талию и бедра, стягивали руки за спиной. Девушка увидела вбежавшего спасителя и закричала:

— Я здесь!

— Долли! — рванулся к ней Майк. — С тобой все в порядке?

— Да, да! — радостно смеялась девушка. — Ты пришел, ты нашел эту страшную колдовскую пещеру! Развяжи меня скорее!

Майк принялся поспешно разрезать ножом веревки.

— А где этот гадкий старик? — со страхом спросила Долли.

— Я связал его, — коротко ответил Майк.

Долли посмотрела на него с восхищением. Потом сказала:

— Он все время варил какие-то травы и творил заклинания. Как будто не мог сделать это без меня! Он настоящий маг?

— Нет, — коротко ответил Майк. — Он дикарь. И хотел отправить тебя к своим предкам. Но теперь он не сможет этого сделать. Пусть, если хочет, сам навещает их!

Он освободил Долли. Она стала растирать затекшие запястья, но Майк мягко перехватил ее руки и массировал рубцы от пут до тех пор, пока они не исчезли.

А потом вывел Долли из пещеры.

Старик Франкенштейн стоял на коленях в той же позе — уткнув лицо в землю. Его жалобный негромкий скулеж вызвал у девушки сочувственный вздох.

— Ничего, — сказал Майк, прикрепляя к поясу трофейный ранцевый двигатель. Использовать его он не собирался. Технике старика доверия не было. — Посидит связанный. А там прилетят спасатели, и пусть делают с ним, что хотят. Пойдем, Долли.

Они подошли к краю площадки, и Майк крепко и бережно обнял девушку за талию. Она, как и утром в звездолете, обвила его шею руками.

— Майк, — спросила Долли, облучая его лицо нежным взором, — ты преодолел много преград и победил сильных врагов?

Он тихо ответил:

— Я принес к вашим ногам свою любовь и преданность, принцесса.

— Мой рыцарь, — прошептала Долли.

Майк поднял ее на руки и спрыгнул со скалы.

* * *

Через несколько дней Майкл Уоллес делал доклад на семинаре по ксенологии. Тема его выступления была интригующей: «Вновь открытая планета Долли. Мифы и реальность». Аудитория наполнилась до отказа, в нее набились студенты не только того курса, на котором учились Майк и Долли, но всего факультета. Ректорат присутствовал в полном составе.

На первооткрывателя планеты с разумной цивилизацией существ, полностью подобных землянам, в университете хотели посмотреть многие…

Майк потел от волнения, но держался молодцом. Вряд ли ему удалось бы сохранить самообладание перед столь солидной аудиторией. Но в первом ряду сидела Долли и с гордостью смотрела на него. А в кармане у Майка лежали два билета в театр на вечерний спектакль. И эти два фактора — присутствие Долли и предстоящее свидание — делали его раскованней и смелей.

Сначала он вкратце описал — конечно, не вдаваясь в подробности — обстоятельства, при которых была открыта планета, рассказал историю похищения Долли Кейт; со сдержанной иронией поведал о своих злоключениях и ложных представлениях о «фэнтезийных» законах открытого мира.

— Итак, господа, — подытожил он первую часть своего выступления, — я рассказал вам о своих заблуждениях и их причинах. Это, так сказать, мифы. А теперь — реальность… — Он задумчиво замолчал, мысленно выверяя строй изложения, и продолжил: — Но прежде чем говорить о главном, я должен сделать важное заявление. Первооткрывателем этой планеты являюсь не я и не моя спутница. Десять лет назад экспедиционный корабль разведки Дальнего космоса приземлился на Долли, в горах, недалеко от того ущелья, где происходили описанные мною события. Это была вынужденная посадка: в космосе корабль получил серьезные повреждения. Причины происшествия пока не выяснены. Но факт тот, что при посадке пилот не справился с управлением серьезно поврежденного звездолета. Корабль потерпел крушение, распался на части. Экипаж погиб. Долгие десять лет члены экспедиции считались на Земле без вести пропавшими. Теперь мы знаем об их судьбе. И знаем, что перед смертью они смотрели на тот мир, о котором мы говорим и который сегодня увидим на экране. Вечная память мужественным первооткрывателям планеты Долли.

Зал поднялся и почтил молчанием память разведчиков.

После этого Майк показал слушателям видеозапись разведоблета планеты спасательным кораблем. Потом изложил своими словами материалы работы научной экспедиции, специально снаряженной для изучения флоры, фауны и разумных обитателей Долли.

— Таким образом, — говорил он, — разумная цивилизация планеты Долли находится на том уровне развития, который на Земле был достигнут народами Западной Европы ко времени средневековья. Вы видели города со зданиями типичной для средних веков архитектурой, парусные суда, каменные замки феодалов, картины столкновения рыцарских армий. Это — не исторические хроники Земли. Это — современная реальность планеты Долли.

Раздались сдержанные аплодисменты.

— Теперь вы понимаете, господа, — продолжал Майк, — что поведение злодея Франкенштейна как типичного представителя темного суеверного средневекового общества в описанной мною ситуации вполне объяснимо. И по отношению ко мне, и по отношению к Долли Кейт. Агрессивность, волхвование, жертвоприношения… В общем, понятно… — Он замялся и решительно закончил доклад: — Прошу задавать вопросы, господа.

С вопросами аудитория не задержалась.

— Молодой человек, — поднялся с места сам ректор, — так откуда у вашего знакомца… хм… Франкенштейна взялись антигравитатор и ракетница?

— Франкенштейн, сэр, — ответил Майк, — горный пастух. Он имел в своей деревне и ее окрестностях славу ведуна. Совсем недавно он наткнулся в горах на останки космического корабля разведчиков и сумел освоить, в общем-то, простую технику обращения с антигравитатором и ранцевым двигателем. Аппараты работали прекрасно, за десять лет бесхозного «хранения» под открытым воздухом с ними ничего не случилось… И Франкенштейн объявил себя чародеем, продемонстрировал способность летать и метать огонь из рукава, ушел из деревни и поселился отшельником в пещере. Жители окрестных деревень боялись его как огня, лечились у него, приносили ему еду, платили за колдовские советы… Скала, на которой он жил, неприступна только со стороны ущелья. А со стороны горных деревень и пастбищ к нему в пещеру вел подземных ход…

— Где он сейчас? — выкрикнул кто-то из зала.

Майк пожал плечами:

— Наверно, вернулся в деревню и снова стал пастухом. Теперь — без антигравитатора и ракетницы — он лишился «магической» силы, ему нечем повергать в ужас крестьян. Хотя, не знаю, суеверия — стойкая штука. Возможно, Франкенштейн продолжает волхвовать в своей пещере, а крестьяне носят ему продукты…

— А что вы можете сказать о карликах, которых повстречали в ущелье?

— Это народец, отставший в развитии от основной массы населения планеты, — улыбнулся Майк. — Что-то типа наших африканских пигмеев. Дело в том, объяснили мне антропологи из научной экспедиции, что для таких маленьких человечков ущелье — замкнутая система. Они варятся в собственном соку и не ведают, что происходит за скальными стенами их микромира. Отсюда их дикость и примитивизм. Но, по-моему, наши ученые решили взяться за них всерьез. Так что, — улыбнулся он, — я смотрю на будущее «малого народца» с оптимизмом.

— А гигантские змеи, драконы? — спросил тот же голос.

— Ну, это типичные представители своеобразной флоры планеты, — ответил Майк. Подумал и добавил: — И ничего мистического в них нет.

И в этот момент посреди аудитории выросла чья-то высокая и широкая фигура: очередной студент встал, чтобы задать вопрос. Майк посмотрел на него и обмер: вопрошать собирался Джордж Фобс.

Взгляды соперников встретились, и Майк Уоллес в смущении отвел глаза. Он чувствовал себя виноватым перед Фобсом. Он выставил его перед Долли не в лучшем свете — беспомощным пленником, связанным по рукам и ногам. А ведь парень, думал Майк, прилетел за ними на планету, чтобы оказать помощь. Он был не робкого десятка. И вина его состояла лишь в том, что он слишком рьяно ухаживал за Долли и слишком горячо выражал свою неприязнь к Майку.

«Хороша неприязнь! — возразил он себе. — Чуть голову мне не оторвал!» Но, повинуясь внезапному порыву, жестом остановил готового заговорить Фоб-са и громко сказал:

— Минутку, Джордж! Перед вами, господа, стоит человек, который пришел на помощь мне и Долли Кейт в трудную минуту на незнакомой планете. Именно благодаря его участию я смог освободить свою девушку из плена злодея и колдуна Франкенштейна!

Раздались бурные аплодисменты. Фобс замер с растерянным выражением на лице. И вдруг Долли поднялась с места, повернулась к нему и захлопала в ладоши. Фобс расцвел. Его маленькое личико озарилось широченной улыбкой. Он подмигнул Майку, потряс в воздухе здоровенным кулаком и закричал:

— Да здравствует планета Долли!

Аудитория взорвалась еще более громкими аплодисментами и криками особенно расторможенных студентов.

А Майк стоял и счастливо улыбался, сжимая в кармане брюк два билета на вечерний спектакль. И думал: «Именно так, черт возьми, именно так! Да здравствует планета Долли!»

Игорь ГЕТМАНСКИЙ

ТРАНСФОРМЕРЫ

Трое мужчин в грубых кожаных куртках пересекли порог здания Центра Деловых Встреч и остановились, настороженно оглядываясь по сторонам.

Они стояли в начале широкого и длинного коридора, стены, пол и потолок которого были обшиты серебристым металлизированным пластиком. В коридор выходили сотни дверей. Над каждой из них светились глазки видеокамер. Вдоль стен курсировали дюжие охранники с рациями в руках, в двери входили и выходили строго одетые люди — по двое, по трое, большими группами.

Появление неподобающим образом одетой троицы не осталось незамеченным: ближайший охранник прекратил мерять шагами коридор и стал боком к пришельцам. Он теперь не выпускал мужчин из поля зрения, а в его руке появилась короткая электрошоковая дубинка.

— Какого лешего мы приперлись сюда, Кандид? — встревоженно спросил самый молодой из троицы — крепкий парень с широким, как лопата, лицом и круглыми глупыми глазами. Другой парень — точная копия вопрошающего, только годами немного постарше, — солидарно кивнул и вопросительно вылупился на третьего — высокого темноволосого мужчину с резкими чертами лица. Тот уже сумел освоиться в новой обстановке и обрел уверенность.

— Это место проведения секретных переговоров, Кит, — ровным тоном пояснил он. — Центр гарантирует полную защиту от шпионажа, какие бы подслушивающие или подсматривающие устройства для этого ни использовались, понял? Наш клиент не хочет, чтобы кроме нас кто-нибудь узнал его секрет. Вот он и пригласил нас сюда. — Он толкнул своих товарищей в спины и двинулся вперед. — Пошли, наша комната сто семнадцатая.

Кандид Тристан и его подельники братья-близнецы Джой и Джоб Кит занимались уличным грабежом, квартирными кражами и угонами машин. Братьев Кит Господь при рождении обделил умом, причем обделил сильно. Они, похоже, это хорошо понимали, так как во всем полагались на слово своего вожака — Кандида.

Тристан был старше их на несколько лет, несравненно опытнее и умнее. Последнее подтверждалось тем, что когда-то он чуть было не оказался на студенческой скамье: с отличием закончил техническую школу при университете и готовился в него поступать. Но выбрал иной путь, чем лишний раз подтвердил теорию генетической природы преступности. За свои сравнительно молодые годы Кандид успел провести несколько лет в космической тюрьме, затем — на рудниках планеты Наказанных и теперь смотрел на все вещи и на людей не иначе как через амбразуру опыта бывшего рудокопа. И именно поэтому на пороге Центра Деловых Встреч почувствовал себя не в своей тарелке намного более остро, нежели его «партнеры по бизнесу», но виду не показал.

Преступная троица прошагала по коридору к нужной двери и вошла в небольшое уютное помещение с низким круглым столом посередине и несколькими мягкими креслами. Навстречу поднялся маленький сухощавый старичок в костюмной тройке. Его морщинистое личико со сладострастно выпяченной мокрой нижней губой производило неприятное впечатление.

— Добрый вечер, мистер Брудмэн, — веско произнес Кандид. Когда надо, он умел продемонстрировать хорошие манеры. — Надеюсь, мы не опоздали.

— О нет! — Старик Брудмэн потрогал узел галстука и одернул полы жилетки. Он явно нервничал. — Садитесь, господа, устраивайтесь, а я пока включу защитное поле.

Ухмыльнувшись при слове «господа», Кандид медленно опустился в кресло. Братья Кит развалились по обе стороны от него. Старичок протянул руку под стол, на что-то нажал, и стекло окна замутилось, с еле слышным жужжанием по металлизированному пластику потолка и стен медленно поползли фиолетовые разводы.

Старичок по-птичьи повертел головой на худой шее, зашуршал бумагами на столе и сказал:

— Ну что ж, начнем, господа. У меня к вам деловое предложение…

— Это мы уже поняли! — неожиданно громко выдал Джой Кит. Брудмэн несколько испуганно посмотрел на него, потом — на Кандида. Тот ответил ему прозрачным взглядом. Джой, знал он, не в пример своему молчаливому брату-двойнику был говорлив и все свои мысли и желания тут же облекал в слова. И теперь просто высказал очередную мысль, которая пришла в голову.

— Не надо, Кит, — мягко сказал Кандид Тристан и кивнул мистеру Брудмэну. — Продолжайте, пожалуйста.

— Гм! — растерянно моргнул старичок и снова деловито заговорил: — И дело вот в чем. Я хочу предложить вам вывезти небольшую партию неких животных с планеты Зоил. Космический корабль я вам предоставлю. Все расходы экспедиции беру на себя. Ну и, естественно, вам причитается вознаграждение — за доставку груза на Землю живым и невредимым, за риск похищения…

— Похищения? — отреагировал Кандид. Он не спрашивал — просто расставлял акценты. Конечно, похищение — для чего их могли нанимать еще. Ну, может быть, еще для убийства. Для других, более достойных, дел мастеров в мегаполисе навалом.

Старичок нервически задергал узел галстука.

— Мы же с вами говорили при знакомстве, что дело необычное…

— Нет-нет! — махнул рукой Кандид. — Все нормально, продолжайте. Что это за звери?

— О, это не звери, а сущий пустяк! — воскликнул мистер Брудмэн. — Сотня очень маленьких животных. Водятся они только на Зоиле. Зовутся серфидами. Они очень похожи на морских свинок, только ходят на задних лапах. Ну и, естественно, физиология у них несколько другая, нужна специфическая пища… Но кормить в дороге их не придется!

— Серфиды… Зоил… — как бы пробуя слова на вкус, медленно произнес Кандид. — Что-то я ни о планете, ни о зверьках до сих пор ничего не слышал.

— Ха! Я слышал! — вдруг подал голос Джой Кит. — Кривой Рогаль о них что-то бебекал. Говорил, что его от сифилиса Хирург каким-то лекарством с Зоила за один день вылечил. Как рукой сняло. А лекарство это зверьки те, серфиды, вроде, делают.

— Совершенно верно, молодой человек! — обрадовался Брудмэн. — Ваш… хм… хирург купил лекарство в фирменной аптеке, принадлежащей моей компании. Этот препарат можно купить только у нас… Но зверьки лекарство не делают. Его изготавливают в моей лаборатории. А серфиды дают первичное сырье для него. Уникальное вещество, из которого можно изготовить эффективнейшие фармацевтические препараты… Да!

— Значит, лекарства делают из зверьков, — глубокомысленно заметил Джой Кит, сведя глаза к переносице.

— Нет! Что вы! — замахал руками Брудмэн. — Животных не убивают для этого! Препараты изготавливают из их сверхценных экскрементов!

— Чего-чего? — насторожился и приложил руку к уху Джой. — Чего ты такое сказал? Из кого изготавливают?

Кандид хотел было дать пояснения, даже повернул к Джою голову, но вдруг опустил внезапно заблестевший взгляд и не издал ни звука.

Джоб Кит, подобно брату, приложил руку к уху, насупился и угрожающе заскрипел креслом. Кандид опустил голову и, изо всех сил сдерживая смех, стал с чрезвычайным вниманием рассматривать ногти.

— Ну, — смешался Брудмэн, — из фекалий этих существ, понимаете? Из фекалий…

Братья-близнецы, подозрительно прищурившись, молча буравили Брудмэна взглядами. Кандид непонятно хрюкнул и закашлялся.

— Господа… — растерялся Брудмэн. — Я не знаю, как объяснить…. Лекарства изготавливаются из испражнений этих существ… Из их каловых масс…

— Из говна, что ли?! — вдруг радостно выкрикнул Джой Кит. Брудмэн машинально кивнул в ответ. Его морщинистое личико стало вытянутым и бледным. — Так бы сразу и сказал!

Джой и Джоб развернулись друг к другу и победно столкнули кулаки. Старик Брудмэн облегченно и растерянно развел руками. Кандид ободряюще кивнул ему и предъявил сияющим братьям каменную физиономию. Те враз притихли.

— Объясните нам, — обратился Кандид к Брудмэну, — что это за планета такая — Зоил. Какой у нее статус. Какие на ней порядки. Где находятся зверьки. Как охраняются. И, — с естественной непринужденностью завершил он, — назовите сумму, которую вы собираетесь нам заплатить. А мы, переварив всю информацию, назовем свою.

— Хорошо, — кивнул профессор. Опасливо поглядел на братьев Кит и заговорил: — Планета Зоил была открыта двадцать лет тому назад. Она оказалась полностью пригодной для колонизации, так как ее экосфера подобна земной. Прекрасный, насыщенный кислородом, чистый воздух, моря, пресноводные реки, леса, богатая фауна… В лесах живут дикие племена аборигенов. Они не воинственны, но и не контактны. До сих пор с ними не удалось установить никаких отношений… Вы не слышали о Зоиле потому, что в жизни Космической Федерации она не играет никакой существенной роли. Она была отдана на откуп любителям-аграриям. Ее заселили те, кто хотел работать на земле. Иметь свое фермерское хозяйство, жить на природе, выращивать хлеб и разводить животных… Сейчас на Зоиле есть всего лишь один город, стоящий рядом с космопортом. Зато десять тысяч малых и крупных фермерских хозяйств рассыпаны по всей планете…

— Понятно, — сказал Кандид. — С планетой все ясно. Теперь о зверьках.

— С этими… с фекалиями! — выдал Джой Кит и громко захохотал, довольный, что запомнил и сумел воспроизвести незнакомое слово. Джоб Кит, радуясь успеху брата, громко хлопнул его по спине. Кандид молча смотрел на Брудмэна, как бы призывая его не обращать внимания на игрища своих компаньонов. Старик нервически подергал правым веком. Потом тик перешел на нижнюю откляченную губу. И прекратился лишь тогда, когда громкий хохот Джоя смолк.

— Серфиды, — сказал Брудмэн. — Колонисты Зоила очень любят этих зверьков. Серфиды не пугливы, легко приручаются, ласковы. Но самое главное, — он покосился на Джоя и с усилием продолжил, — их… гм… экскременты содержат чрезвычайно специфические биоактивные компоненты и посему являются мощнейшим иммуностимулятором. Эффективность лечения инфекционных заболеваний препаратами, полученными с помощью серфидов, колоссальна. Такие лекарства в инфицированном организме работают как сильнейший антибиотик самого широкого спектра фармацевтического воздействия. Но при этом они не подавляют естественный иммунитет, не уничтожают микрофлору толстого кишечника, не вызывают интоксикации!

— Подождите, — нахмурившись, сказал Кандид, — если все так хорошо, а колония на Зоиле существует уже двадцать лет, то почему до сих пор никто из колонистов не поставил это дело на поток?

— Потому, — видимо взволновавшись, ответил профессор, — что зверьков на планете очень мало. А главное, они не могут жить с человеком. Они охотно посещают дома колонистов, принимают пищу из рук, спят на ковриках и все такое, но — уходят. Неизменно уходят, не пробыв в гостях и суток. Если же их задержать, то они погибают. Серфиды всеядны, но нуждаются в некоем веществе, которое не получают в пище, что им предлагают колонисты. И это вещество они могут найти только в лесу.

— А что, — спросил Кандид, — разве выявить это вещество и наладить его добычу или производство — проблема?

— Для колонистов Зоила — да. Нужны специальные исследования, привлечение сторонних специалистов, вложения… А у них много своих забот, они — аграрии.

— Разве серфидами до сих пор не заинтересовались специалисты с других планет?

— О них просто никто, кроме колонистов, до сих пор не знал. Жители Зоила используют «визитные карточки» серфидов лишь для собственных нужд. Дальше этого дело не идет. И они наотрез отказываются продавать «подарки» зверьков.

— А вы, значит, о них узнали и… Но откуда же вы берете сырье для своей лаборатории?

— У брата, — ответил Брудмэн и с отвращением поглядел на Джоя и Джоба Кит. Очевидно, по какой-то причине Брудмэн считал, что существование братских уз в этом мире — серьезная ошибка Создателя. — У своего старшего брата. Собственно, вся история и началась именно с его инициативы. Он — кибертехник и некоторое время провел в городе колонистов Зоила, автоматизируя какие-то производственные линии. Там он и узнал о серфидах. А так как я — небезызвестный на Земле фармацевт, имеющий собственную компанию, он предложил мне сделать на серфидах хороший бизнес.

— Но как? — удивился Кандид. — Я понял следующее: зверьков на планете мало, собрать их всех вместе невозможно, разводить не получается, потому что периодически они уходят в лес и, естественно, детишек делают на свободе… Для хорошего бизнеса надо сначала научить их знать свой хлев и сбиваться в стадо!

— Так он и научил их сбиваться! — раздраженно взмахнул рукой Брудмэн. — И сделал так, что сбиваются они около его дома, в вольере! И всего этого он добился, используя мои финансы, знания и опыт! А теперь продает мне сырье за бешеные деньги! Если бы у меня была возможность, я бы дал ему по голове, как в детстве! И знаете, мне хочется поручить вам не вывоз зверьков с Зоила, а избиение Брудмэна-старшего!

— У-у-га-га! — сыто зареготали братья Кит. Последняя мысль старика им очень понравилась.

Кандид раскинул руки и успокаивающе положил ладони на их плечи. И сказал:

— Спокойно, мистер Брудмэн. Расскажите все по порядку.

Старик Брудмэн подготовительно подергал правым веком, потом — нижней губой и заговорил:

— Он купил в окрестностях города ферму и приманил меня идеей разведения зверьков. Для этого, сказал он, необходимо, найти ту травку, за которой сер-фиды бегают в лес. «Расходы на исследования, — сказал он, — ты возьмешь на себя, у меня просто нет таких денег, которые на это потребуются… Я быстро найду эту травку, буду разводить зверьков на ферме и снабжать тебя сырьем. А ты начнешь производить суперлекарство, и мы станем миллионерами!» — Брудмэн развел руками. — Заманчиво! Я оплатил покупку нескольких сотен цифровых видеокамер. Брут раскидал их по лесу…

— Вашего брата зовут Брут? — осторожно переспросил Кандид.

— Да, Брут, — со злой гримасой на лице ответил Брудмэн. — Я понимаю, какие ассоциации вызывает у вас это имя. Очень уместные ассоциации. Мой брат предал меня и теперь хочет получать сверхприбыли от торговли со мной…

— Давайте по порядку, — напомнил Кандид.

— Да-да. Он раскидал и развесил камеры в лесу на территории в несколько сот гектаров. Для сбора, обработки и грамотной интерпретации информации он нанял двух молодых биологов. За свою работу они почему-то запросили такую сумму, которая покрыла бы расходы на проведение полноценной научно-исследовательской работы по получению нового фармацевтического препарата… Да! Но я не корил брата за необоснованные траты. Сверхприбыли от продажи «подарков» серфидов должны были покрыть все расходы…

— И ваш брат нашел ту травку, которая нужна зверькам?

— Нашел. Оказалось, что это маленькое растение, очень похожее на землянику, встречается в лесу чрезвычайно редко. Один-два кустика на гектар. Серфиды получают «землянику» в результате долгих и тщательных поисков. Правда, и нужно-то им немного — пол-листочка с кустика. Но потребность в травке у них постоянна. Эти пол-листочка они должны съедать раз в два-три дня. Вот почему зверьки не задерживаются у людей надолго…

— Вы научились разводить эту «землянику»?

— Нет, — с досадой ответил Брудмэн. — Оказалось, что растение может существовать только при сочетании строгого набора экологических факторов. Поэтому-то оно и столь редкое. А набор факторов, естественно, невозможно воспроизвести в лабораторных условиях. Ведь это и химический состав почвы, и освещенность, и соседствующие растения… Но мне удалось другое — выделить то вещество, что содержится в «землянике» и которое необходимо серфидам. И теперь я могу спокойно содержать зверьков в клетках, не беспокоясь, что через день-два после того, как я посажу их на замок, они передохнут.

— Так в чем же дело? Почему ваш брат не начал отлов зверьков?

Брудмэн снова задергал правым веком.

— Этот подлец воспользовался результатами исследований, которые я финансировал, и начал свою игру! Он не стал дожидаться, когда я выделю из «земляники» нужное вещество. Пока я занимался этой задачей в своей лаборатории на Земле, он собрал несколько кустиков «земляники» и приманил ею парочку зверьков. Покормил их недельку, а потом подвесил растение над вольером, где содержал серфидов. И вот что получилось: зверьки остались у него на ферме навсегда! Вернее, они продолжали раз в сутки-двое уходить за «земляникой» в лес, но стали неизменно возвращаться в вольер, над которым висело растение! Здесь, видимо, срабатывает инстинктивная логика: где «земляника» — там и дом. Представляете? И он таким образом приручил целую сотню серфидов! И ежедневно собирает целый урожай их экскрементов! При этом он отказал мне в праве собственности на производимое сырье!

— А разве вы юридически не оформляли ваши отношения? — удивился Кандид.

— Конечно, нет! Мы же братья! — воскликнул Брудмэн и снова с ненавистью посмотрел на Джоя и Джоба. Те переглядывались с дурацкими ухмылками.

— Слышь, дед, — сказал Джой Кит, — давай мы тебе братана твоего вместе с этими маленькими засранцами… как их… с серфидами в вольере привезем. А ты нам за это дополнительно заплатишь! У-га-га-га!

На этот раз братья гоготали так долго, что старик Брудмэн устал дергать веком и губой и затих, а Кандид потерял терпение и раздал братьям по подзатыльнику. Они, потирая коротко стриженные затылки, успокоились.

— Теперь все ясно, мистер Брудмэн, — сказал Кандид. — Вы хотите, чтобы мы вывезли из-под носа у вашего братца всех его серфидов. После этого вы наладите в своей лаборатории их содержание, кормление и разведение и начнете производить сверхценные препараты. А вы не боитесь, что Брут подаст на вас в суд?

— Он не сможет доказать, что в моей лаборатории именно те зверьки, которые были у него на ферме, — сразу ответил Брудмэн. — А в остальном моя позиция неуязвима. Я мог отловить серфидов в лесах Зоила и вывести сто особей из нескольких пар… Это не проблема!

— Отлично, — резюмировал Кандид. — Теперь расскажите, как Брут охраняет серфидов.

— Никак, — просто ответил Брудмэн. — Он живет в большом колонистском поселке. Знает всех и каждого, и все знают его. Там, на Зоиле, очень тихие и мирные нравы, устоявшиеся отношения… Там почти нет преступности. В городе бывают случаи хулиганства, мордобоя, но это среди молодежи. О кражах и разбоях там и не слыхивали. Поэтому Брут чувствует себя в полной безопасности. Вольер со зверьками находится рядом с его домом. Открыт, так сказать, всем ветрам. Похитить его для вас не составит никакого труда. — Он чуть замешкался и добавил: — Правда, я не был у брата с того дня, как транспортировал на Зоил биологов и видеокамеры. А было это три месяца тому назад. Но за это время нравы на планете не могли измениться в худшую сторону. А значит, вам не о чем беспокоиться.

— Так, хорошо, — раздумывая, медленно произнес Кандид. — Вы сказали, что серфидов в дороге кормить не придется?

— Время перемещения в гиперпространстве от Земли до Зоила — двенадцать часов. Даже если вы похитите изголодавшихся серфидов, они спокойно перенесут полсуток без своей травки. А по прибытии я уж их накормлю до отвала.

— Корабль вы нам даете…

— Да, — быстро подтвердил Брудмэн. — Я даю вам мой частный звездолет. Знание управления не требуется. Он снабжен кибер-пилотом.

— Я умею управлять космическими аппаратами такого класса, как ваш, — холодно посмотрел на Брудмэна Кандид. Старик поспешил исправить невольную бестактность:

— Я дал справку о кибер-пилоте на случай непредвиденных обстоятельств.

— Их не будет, — отрезал Кандид. — Когда мы беремся за дело, непредвиденные обстоятельства возникают только у наших противников. — Он помолчал, фиксируя значимость сказанного, и торжественно сказал: — Назовите вашу цену.

Брудмэн произнес четыре слова.

В комнате повисла недоуменная тишина. Кандид смотрел на Брудмэна, и взгляд его с каждой секундой терял свою твердость. Братья Кит сидели, повернув головы к Кандиду и идиотически раззявив рты.

— Ни-че-го себе… — начал неугомонный Джой, но его прервал Кандид Тристан.

— Повторите, пожалуйста, — тихо произнес он.

Брудмэн повторил. Он еще только завершал произношение последнего слова, но Кандид уже вставал из кресла и тянул ему через стол свою сильную смуглую руку.

— Договорились, мистер Брудмэн. — Старик и Тристан обменялись рукопожатием. Джой и Джоб Кит издали за спиной главаря удовлетворенные урчащие звуки. Кандид вернулся на место.

— Мистер Брудмэн, — осторожно сказал он, — теперь, когда мы обо всем договорились, объясните, чем вызвано столь щедрое вознаграждение. Если вы что-то утаили от нас или рассказали о деле не совсем так или совсем не так, как есть… Если кража сотни маленьких зверьков в одном вольере не столь безопасна для исполнителей, как вы нам описали, то… Вы ведь понимаете, что никакие деньги не компенсируют наших потерь. А мы добьемся получения соответствующей компенсации. В любом случае, что бы с нами ни произошло. Рано или поздно, — с вежливой улыбкой завершил он. — На каких бы рудниках нам ни пришлось работать после того, как мы попадем в руки Галактической Полиции.

Брудмэн на удивление спокойно выслушал угрожающие слова Кандида Тристана и ровным голосом ответил:

— Я не стал бы предлагать вам такую большую сумму, Тристан, если бы мои планы относительно серфидов и относительно вашей маленькой, но сплоченной группы лежали только в плоскости изготовления и реализации суперлекарства. Дело в том, что экскременты серфидов — не только сырье для лекарственного препарата, отнюдь нет. Формула молекулы основного ингредиента каловой массы зверьков близка к формуле ЛСД. Достаточно изменить порядок чередования нескольких углеводородных цепочек в молекуле и… Вы понимаете, о чем я говорю?

Кандид не ответил, но глаза его вспыхнули, и он всем корпусом подался к мистеру Брудмэну.

— Я знаю, как довести конфигурацию молекул этого ингредиента до ума и превратить сырье в наркотик, — продолжал старик. — У нас будет много этого зелья. И мне понадобится группа, не связанная с наркоторговцами мегаполиса. Группа, которая стояла бы у истоков новой организации. Мощной организации. С сильным лидером. Вроде вас, Тристан. Я наводил о вас справки. Вы не сотрудничаете ни с кем. Не состоите ни в одной группировке. Вы независимы. Я уверен, что вы можете вести свое большое, настоящее дело, был бы дан шанс начать его. Я правильно говорю?

— Да, — ответил Кандид. Он во все глаза смотрел на Брудмэна. Братья Кит раззявили рты, теперь уставившись на старика.

— Я дам вам этот шанс. Привезите мне сотню серфидов, и через неделю после этого вы сможете начать свой бизнес в мегаполисе. Деньги на организационные нужды, товар и возможность наладить полезные связи в мэрии и городской полиции я вам обеспечу.

Кандид поймал себя на том, что смотрит на старика снизу вверх. Хотя тот по-прежнему сидел напротив и нисколько над Кандидом не возвышался. Вожак мелкой банды, а в проекции на будущее — глава городской наркомафии опомнился и поспешно встал из кресла. Братья Кит тут же поднялись вслед за ним.

— Спасибо за доверие, мистер Брудмэн, — с достоинством обратился к старику Кандид Тристан. — Мы оправдаем его. Мы докажем, что вы не ошиблись в выборе партнеров.

— Я не сомневаюсь в вашем успехе, молодые люди, — растянул в улыбку откляченную нижнюю губу старик Брудмэн.

— Когда мы должны отправиться на Зоил?

— Я могу отвезти вас на космодром прямо сейчас. Вы готовы к немедленному отлету?

Кандид утвердительно кивнул. Старик встал и направился к двери.

У него за спиной раздался громкий стук зубов: братья Кит как по команде энергично захлопнули раззявленные рты.

* * *

Время в пути до Зоила для команды Кандида Тристана пролетело незаметно. Как только звездолет мистера Брудмэна нырнул в гиперпространство, братья Кит смежили усталые веки и проспали ровно двенадцать часов — до того момента, как их вожак посадил корабль на космодроме чужой планеты. Кандид же всю дорогу не сомкнул глаз. Но его не мучила бессонница: он думал о том будущем, которое ожидало его после выполнения задания старика-фармацевта. Воспаленное воображение рисовало одну захватывающую картину за другой, заставляло строить планы, подсчитывать будущие прибыли и обдумывать способы траты того немереного количества денег, которые он должен был заработать с легкой руки своего работодателя.

Когда звездолет вышел из гиперпространства вблизи планеты Зоил, Кандид не чувствовал ни капли усталости. Он был полон энергии и решимости провести операцию похищения серфидов как можно быстрее.

Уверенной рукой он направил звездолет к планете и благополучно совершил посадку на краю небольшого космодрома. Не мешкая, разбудил братьев Кит и вытолкал их из звездолета.

Планета Зоил встретила пришельцев ярким солнцем, теплым ветерком и громким щебетанием птиц, доносившимся из недалекого леса. Кандид кивнул братьям на здание космопорта и уверенно направился к нему. Джой и Джоб, проморгавшись со сна, огляделись, довольно зареготали и весело зашагали вслед за вожаком.

Кандид Тристан шел и с удовлетворением отмечал, что космодром никак не охраняется, даже не обнесен какой-нибудь примитивной оградой. Это здорово упрощало дело. Предъявлять вольер со зверьками на таможне перед отправкой на Землю он, естественно, не собирался. Он планировал сначала отвезти похищенный груз в укромное место, имитировать отлет звездолета, стартовать, а потом заново приземлиться — там, где будут спрятаны зверьки. Теперь же, думал он, дело не стоит и выеденного яйца. Достаточно подогнать машину с вольером к звездолету, кинуть серфидов в кормовой отсек и — прощай, большая деревня Зоил!

Кандид и братья Кит быстро и беспрепятственно прошли простую процедуру регистрации гостей Зоила и направились в справочное бюро. Там Кандид быстро получил исчерпывающую информацию о том, где находится ферма мистера Брудмэна-старшего.

— Это всего в десяти километрах отсюда, — сказала ему милая девушка с простым — деревенским, подумал Кандид, — лицом. И протянула ему рекламный буклет с картой местности. — Вы легко найдете это место.

— Мы хотим посмотреть на диковинных зверьков, которых разводит хозяин фермы, — осторожно сказал Кандид. — Я и мои друзья много наслышаны о них. Наш приезд не испугает мистера Брудмэна?

— О, нет! — рассмеялась девушка. — Не вы первые такие любопытные. Последнее время мистер Брудмэн только и делает что принимает гостей-туристов. Вы не будете разочарованы, там действительно есть на что посмотреть!

— Да? — несколько опешил Кандид. Он не ожидал, что сотня ничем не примечательных морских свинок может вызвать у кого-то интерес. Но больше ни о чем спрашивать не стал. В конце концов, ему такое положение дел только на руку. Он изначально собирался провести разведку под личиной группы любопытствующих туристов. Но не знал, как Брут Брудмэн на это отреагирует. Теперь же стало ясно, что при появлении на ферме Кандида и братьев Кит у хозяина зверьков никаких вопросов и подозрения не возникнет.

— Все в порядке, — кинул он подельникам, выйдя из справочной. — Арендуем фургон и сразу же едем на место.

Через полчаса они уже сидели в кабине старого крытого грузовика. Машина на всех парах мчалась по шоссе мимо пшеничных полей, фруктовых садов и ажурных конструкций разнообразных теплиц и оранжерей. Еще через десять минут Кандид и его команда подъезжали к воротам фермерского хозяйства Брудмэна-старшего. Спутать это хозяйство ни с какими другими было невозможно: около его ограды парковались ни много ни мало два десятка легковых автомобилей.

— Ого! — весело подмигнул Кандид братьям Кит. — Наши серфиды имеют успех у публики!

— Ы-ы! — ответили ему Джой и Джоб и вслед за Кандидом полезли из кабины.

Кандид соскочил с подножки автомобиля, огляделся и отметил, что обширный двухэтажный особняк мистера Брудмэна стоит возле леса, на значительном отдалении от других поселковых построек. Усадьбу Брудмэна и ближайший соседский дом разделяло широкое поле, засаженное каким-то низкорослым плодоносящим кустарником. «Это хорошо, — подумал он. — Когда сегодня ночью мы возьмем старика за горло, его хрипов никто не услышит!»

Его взгляд перешел к большой группе людей в цветастых шортах, панамках и легких рубашках, стоящих широким полукругом возле дома. «Туристы! — подумал Кандид. — И стоят они вокруг вольера с серфида-ми. Нам туда». Он дал братьям знак следовать за ним и решительно зашагал к людям.

Первое неприятное открытие он сделал почти сразу — как только вклинился в людской полукруг между двумя толстыми тетками. Он напоролся на взгляд Брута Брудмэна. Тот стоял перед туристами и что-то рассказывал. Старик был как две капли воды похож на своего младшего брата, но вот глаза Брута — желтые, хитрые, с жестким прищуром — не были глазами Брудмэна-младшего. Они как будто поддели Кандида на два ядовитых острия, продырявили насквозь и… отпустили.

Брут Брудмэн оказался непростым малым.

Кандид отвел взгляд и с трудом перевел дух. «Ничего себе фрукт, — подумал он. — Такой не то что брата— маму родную продаст… за свинячье дерьмо. И на кривой козе его не объедешь, сразу видно…» Он вдруг сильно засомневался в успехе своего предприятия. Но потом встряхнулся и, стараясь не смотреть на старика Брута, протиснулся вперед, вытянул шею и увидел серфидов.

Все оказалось так, как и говорил мистер Брудмэн-младший. Серфиды действительно выглядели как морские свинки, только были раза в два крупнее. Эти охристые гладкошерстные симпатичные зверьки с умными вытянутыми мордочками неуклюже ходили по вольеру, переваливаясь на коротких задних лапках. Передние конечности они прижимали к груди и использовали их для того, чтобы держать кусочки булок и ломтики чипсов, что бросали им умиляющиеся туристы.

Зверьки отличались чистоплотностью. Пластиковый пол вольера не был загажен, как это обычно бывает в клетках у земных хорьков и морских свинок. Кандид увидел, что свои драгоценные фекалии серфиды аккуратно откладывают в специально отведенный для этого угловой поддон. «Можно представить, каким счастьем светится лицо Брута, когда в конце дня он берет в руки полное корыто дерьма!» — усмехнулся Кандид. Но потом обратил внимание на размеры вольера и призадумался.

Величина вольера — это было второе, что обескуражило его после обмена взглядами с хозяином серфидов. Сто зверьков ходили по пластиковой площадке, огороженной металлической сеткой, и площадь этой площадки была не менее тридцати квадратных метров.

Неподъемный груз и необъятные размеры. Первоначальный план — загрузить всех зверьков одним махом, кинув вольер с ними в кузов, — надо было менять.

Кандид сначала огорчился, но потом подумал, что ночью подкатит грузовик прямо к «зверинцу», а братья Кит быстро перекидают всех серфидов в машину.

Ободрившись, он обернулся, нашел в заднем ряду зрителей братьев и весело подмигнул им. В ответ они сыто зареготали.

И все-таки ощущение тревоги, которое поселил в нем Брут Брудмэн, не уходило. «Что еще не так?» — спросил он себя. И прислушался к тому, что говорил хозяин серфидов.

Третье неприятное открытие Кандид Тристан сделал через несколько минут. После того как уяснил, о чем же увлеченно толкует туристам хитрый старик.

И то, что он узнал, а также увидел своими глазами, было намного серьезнее желтых зрачков Брута Брудмэна и необъятных размеров вольера…

— Друзья мои, — говорил Брудмэн. — Теперь, когда вы узнали, сколько опасностей ожидает наших маленьких друзей в лесу во время поиска «земляники», вы не удивитесь, узнав, что однажды я всерьез задумался над тем, как обезопасить лесные путешествия моих любимцев. — Он повернулся к вольеру и указал на его нижнюю часть. — Как видите, в стенках вольера проделаны отверстия, через которые зверьки при первом желании могут покинуть свое убежище. Когда сер-фид чувствует «земляничный» голод, он уходит из вольера в лес. Но если раньше беззащитный зверек покидал свое надежное убежище один, то теперь он отправляется в свой рейд с охраной! Да-да, с охраной!

Кандид Тристан недоуменно вслушивался в слова старика, не понимая о чем идет речь. Зато туристы вокруг него задвигались и стали взволнованно переговариваться: по всему видно, они знали, что сейчас увидят. За этим и приехали, подумал Кандид и вспомнил слова девушки из справочного бюро: «Там действительно есть на что посмотреть!»

Он внимательно оглядел вольер, но ничего необычного не обнаружил. Перевел взгляд за сетчатое ограждение…

— Давайте наберемся терпения, — вещал Брудмэн-старший, — и дождемся того момента, когда один из зверьков проголодается и отправится в лес. И тогда мы увидим, как я охраняю своих подопечных. Уверяю вас, что ждать придется недолго, господа. Приблизительно раз в полчаса кто-то из серфидов уходит за «земляникой». А мы с вами разговариваем никак не меньше двадцати минут!

За вольером, увидел Кандид, стоял закрытый металлический короб. Его высота была не более полуметра, зато площадь основания равнялась площади вольера. Глухие металлические стенки и плоская крыша короба отливали на солнце тусклым серебром. Над раскаленным металлом поднимались потоки нагретого воздуха. И вместе с ними, показалось Кандиду, от странного сооружения исходили волны скрытой угрозы.

Кандид теперь не сводил с металлического короба глаз.

— Вон, пошел, пошел! — заквохтали вокруг него туристы. И он увидел, что один из серфидов подошел к стенке вольера, просунул острую усатую мордочку в отверстие в сетке, немного постоял, настороженно принюхиваясь, решительно выбрался наружу и неспешно заковылял в сторону леса.

В тот же миг раздалось шипение пневматики и тихий рокот каких-то механизмов. И Кандид увидел, как серебристая плоскость крыши короба дернулась, отделилась от стен и стала медленно и плавно подниматься, удерживаемая горизонтально четырьмя угловыми поршневыми опорами.

Кандид жадным взором всматривался в постепенно расширяющуюся полутьму внутреннего пространства загадочного сооружения.

Раздался металлический лязг, и стенка короба, обращенная к вольеру, упала на траву. Плоскость крыши поднялась на полтора метра и прекратила движение.

То, что находилось внутри короба, было теперь видно как на ладони.

— Ах, — всплеснула руками толстая тетка справа от Кандида. — Как страшно!

— Ах, — хлопнула в- ладоши толстая тетка слева, — какая прелесть!

— Ни хре-на се-бе… — раздалось сзади гулкое мычание Джоя Кит.

Толпа туристов разразилась аплодисментами.

Кандид растерянно смотрел на предмет восторгов зрителей и никак не мог понять, к чему все это. И грозит ли это успеху того дела, ради которого он прибыл на планету Зоил. И если грозит, то чем.

В пространстве, ограниченном стенами короба, стояли механические игрушки. Двух типов.

Слева, занимая большую часть площадки, ровными рядами выстроились вертолеты. Каждый из них был величиной с… «С двухлитровую бутыль, — подумал Кандид, шаря глазами по черным хвостатым корпусам летательных аппаратов. — Фюзеляжи плоские с боков, жесткие линии, одновинтовая схема сборки, двулопастные несущий и хвостовой винты… Копии боевых вертолетов, типа «Черного смерча»…»

Каждый вертолет, как и полагается боевым машинам, имел носовое орудие. Из-под кабины пилота каждой машины торчала тоненькая длинная трубочка миниатюрной пушки.

Кандид быстро посчитал вертолетные ряды и умножил это число на число машин в ряду. Получилось, что вертолетов в коробе — сто десять штук. «А сколько серфидов в вольере?» — спросил себя Кандид. Считать зверьков было недосуг. Но Тристан уже начал кое-что понимать. Он был уверен, что число вертолетов равно числу серфидов.

Кандид стал встревоженно разглядывать игрушки второго типа.

Это были самоходки. Мощные шестиосные бронемашины, несущие на себе пехотное орудие среднего калибра. «Не самоходки, — поспешно поправился Кандид, — а их игрушечные копии!» Но оптимизма эта поправка ему почему-то не прибавила. Тяжелые металлические корпуса бронетранспортеров были покрупнее корпусов вертолетов, а калибр их пушек очень смахивал на калибр настоящего пистолета. Машины стояли к Кандиду боком. Но он глядел на толстые рифленые шины самоходок и представлял, как ряды машин оживают, бронетранспортеры ладно маневрируют, совершают разворот по крутой дуге и наставляют на Кандида черные зрачки пистолетных стволов.

Кандид бегло посчитал и самоходки. Сто десять штук — как одна машина…

— Вы видите перед собой ту маленькую армию, господа, которая защищает зверьков во время похода в лес! — торжественно возвестил Брудмэн-старший. — Смотрите, серфид отправился на промысел, и ангар с военной техникой открылся…

От «аэродрома» с вертолетами раздался негромкий ноющий звук. Он постепенно нарастал и вскоре стал очень походить на шум вертолетных турбин. Винт вертолета, стоявшего крайним справа в переднем ряду, начал вращение.

Одновременно с этим раздался громкий хлопок, один из бронетранспортеров выбросил облачко синего дыма и тронулся с места. Он ловко развернулся на довольно узкой полосе, разделяющей «аэродром» и «автостоянку», и устремился вон из металлического короба.

Вертолет плавно поднялся в воздух и полетел над самоходкой.

— Вы видите, господа, — радостно комментировал Брут Брудмэн, — боевой эскорт, который будет сопровождать серфида в лесу! Бронемашина «Скиф» и вертолет «Черный смерч» — великолепный дуэт! Вертолет ведет постоянную разведку с воздуха и видит любую опасность задолго то того, как сам зверек обнаружит ее! Носовая пушка «Смерча» имеет довольно малый калибр, но она прекрасно справляется с защитой зверька от нападения хищных птиц, а также с мелкими хищниками, подстерегающими серфида на земле. Самоходка же — охрана с тяжелым вооружением! Со «Скифом» серфиду не страшны даже крупные хищники! Вертолет дает координаты цели бронемашине, и та открывает огонь из артиллерийского орудия. А как вы видите, калибр этого орудия таков, что снаряд пробивает самую толстую шкуру!

За ту пару минут, что длилась энергичная речь Брудмэна, вертолет и самоходка нагнали серфида. Вертолет завис над головой зверька, а самоходка пристроилась сбоку. Серфид остановился, поводил мордочкой вверх и в стороны, а потом удовлетворенно пискнул, упал на передние лапки и быстро-быстро засеменил к лесу.

Вертолет прибавил ходу и неотвязно следовал над серфидом. Самоходке было несколько сложнее удерживать заданный темп: мешали неровности почвы, густая трава, кочки и рытвины. Но тяжелая широкая машина была оснащена хорошим двигателем и, успешно справляясь со всеми препятствиями, не отставала от зверька.

Удивительный кортеж достиг опушки леса и скрылся между деревьев.

Восторженные крики туристов огласили окрестности фермы Брудмэна. Хозяин серфидов раскланивался.

Кандид вдруг понял, что смотрел на уход серфида в сопровождении боевого эскорта не дыша. Он судорожно глотнул воздух открытым ртом, наладил дыхание и стал усиленно размышлять над увиденным. «Так, — подумал он. — Вертолет и самоходка — кибермеханизмы на химическом топливе. Все просто. Цифровые видеокамеры, тепловые сенсоры, программы распознавания образов, акустическая идентификация источника звука и все такое, всякие другие навороты… Все, что нужно для работы универсальной системы ориентации в пространстве и целевой поведенческой программы… Старик — кибертехник, это мне еще Брудмэн-младший говорил, так что для него создание подобных игрушек — не проблема… Вот, значит, как он использовал те видеокамеры, которые накупил ему младший брат для слежения за серфидами! Он снабдил ими вертолеты и самоходки! Ясно…»

Его размышления прервал громкий голос одного из туристов:

— Мистер Брудмэн, а в человека ваши машины стреляют?

— Они стреляют в любое живое существо, если заложенные в них программы анализа поведения контрагента и ситуации противостояния определяют это существо как врага серфида. Охрана зверька не делает исключения почти ни для кого. Только меня она опознает как безопасный объект, — спокойно ответил Брудмэн и заулыбался: — Надеюсь, господа, вы простите подобную избирательность машин. Это… гм… некрасиво, когда киберы стреляют в своего хозяина!

Кандид напряженно слушал старика. Вдруг за спиной раздался сдавленный шепот:

— Кандид!

Он обернулся. Джой Кит, заговорщически оскла-бясь, подмигнул ему, ткнул толстым пальцем себе в грудь, а потом указал на лес. Стоявший рядом Джоб восторженно смотрел на брата. Джой еще раз мигнул Кандиду, развернулся и, расталкивая соседей, выбрался из толпы туристов. Его спина мелькнула за воротами и исчезла за полосой густого кустарника, тянущейся до самого леса.

«Идиот! — подумал Кандид. — Неужели побежал за ушедшим серфидом? Захотел поиграть с вертолетом и самоходкой!» Он хотел было послать Джоба за братом вдогонку с приказом немедленно вернуться, но Брудмэн продолжал говорить, и то, что он излагал, было очень важно.

— Но, господа, техническое воплощение замысла охраны серфидов являлось бы чудовищно злодейским, если бы вертолеты и самоходки убивали все живое, что намеренно или случайно попадается на пути опекаемых ими зверьков. Вы же не думаете, что путь каждого серфида к «землянике» устлан трупами? Трупами птиц, животных и, не приведи Господь, людей? — Он с шутливым выражением на сморщенном лице оглядел толпу туристов, и его желтые хитрые глаза добродушно уставились на мужчину, задавшего вопрос о стрельбе.

— Ну, — смутился турист, — я, право, не знаю…

— Неужели вы думаете, что бронетранспортер, несущий орудие, калибр которого 9 миллиметров, то есть калибр стандартного пистолета, стреляет настоящими пулями?! — всплеснул руками старик, в деланном испуге и возмущении округлив глаза. — Ни в коем случае, господа, ни в коем случае! Боекомплект вертолета и бронемашины состоит из полумягких пластиковых пуль, начиненных сильнодействующим снотворным! Всего лишь! Охрана серфидов усыпляет свои жертвы, но не убивает их!

Туристы снова зааплодировали, а мужчина, задавший вопрос, крепко пожал Брудмэну руку.

Так, подумал Кандид, так. Значит, пули со снотворным… Он лихорадочно соображал. Очевидно, что несколько скрытых камер ведут постоянное наблюдение за вольером. И как только зверек выбирается на свободу, их контроллеры подают условный сигнал механизмам металлического ангара с техникой, а также одному из вертолетов и одной из самоходок. Ангар открывается, и машины-киберы начинают выполнять программу сопровождения и охраны объекта…

Найти и тайно вывести из строя камеры слежения за вольером не представляется никакой возможности, думал Кандид. Неизвестно, сколько их. Неизвестно, где они располагаются. Даже если бы дом старика Брудмэна был пуст и можно было бы безбоязненно обшарить весь особняк, начиная с подвала и кончая коньком крыши, это не гарантировало бы стопроцентной «слепоты» системы охраны зверьков. Видеокамеры могут быть развешаны на ветках деревьев в лесу, прятаться в густом кустарнике за оградой…

Когда мы начнем кидать зверьков из вольера в кузов грузовика, думал он, короб откроется. И каждый наш бросок будет инициировать активность боевой пары — одного вертолета и одной бронемашины. Бросок — из короба вылетает здоровенная металлическая стрекоза и выкатывается один сундук на двенадцати колесах с пистолетом на взводе. Пух-пах! Второй бросок — рядом с первым вертолетом появляется второй, а рядом с сундуком — еще один сундук, точно такой же. И обе пары ведут беглую пальбу из безобидных на вид трубочек и менее безобидных пистолетных стволов. И можно было бы при известной степени толстокожести и глупости не обращать внимания на множественные мелкие укусы и ранки. Только ведь пульки и пули, которыми плюются киберы, — начинены снотворным!.. Третий бросок — в воздух поднимается… И так далее…

К тому моменту, как мы закончим погрузку, завершил свои размышления Кандид, в нас будет введено столько снотворного, что хватит, чтобы завалить слона. А значит, мы не сможем закончить ее. Если бы мы могли действовать быстро… Но зверьков — более сотни. И это не кирпичи, их надо медленно и бережно передавать из рук в руки, а не бросать. А до этого каждого из них надо отловить в вольере, отловить осторожно, чтобы ни у кого из этих шерстяных тварей не повредить драгоценный пищеварительный тракт…

И все это придется делать под ядовитым огнем?!

— Мистер Брудмэн! — Голос любопытствующей толстой тетки, стоявшей рядом с Кандидом, резанул слух, зато отвлек от тяжелых размышлений. — А зачем вам столько вертолетов и самоходок? Ведь зверьки уходят в лес по одному!

— Дело в том, — с озабоченностью на лице ответил Брут Брудмэн, — что раз в три месяца у серфидов наступает… — Он пощелкал пальцами перед носом. — Э-э… период спаривания. А они, как и большинство диких животных, не размножаются в неестественных для них условиях. Поэтому в дни., э-э… гона серфиды уходят в лес все как один. Вот тогда-то задействуется вся боевая мощь моей фермы! — Он с довольной улыбкой снова слегка поклонился публике.

Кандид про себя чертыхнулся. Он представил, как стадо серфидов направляется от вольера к лесу. Над ним кружит туча вертолетов, а вокруг суетятся батальоны самоходных орудий. Вой вертолетных турбин, писк зверьков, трава пригибается к земле, шерсть на загривках серфидов встает дыбом, облака газовых выхлопов от бронетранспортеров поднимаются к небу… И вся эта катавасия вливается в лесной массив и растворяется среди деревьев.

Это бред, подумал Кандид. Но именно с этим бредом предстояло ночью иметь дело ему и братьям Кит!

Он скривился и отвернулся от Брудмэна-старшего. Его теперь воротило от самодовольной морщинистой улыбки старика «Двести двадцать киберов! — снова мысленно воскликнул он. — Вот уж воистину: за ценой не постоял! Сколько же платит его младший брат за сырье, если Брут позволяет себе играть в такие дорогие игрушки?!»

Но все это были не те мысли. И Кандид это понимал. Подошло время отвечать на главный вопрос. Тот вопрос, который стоял за всеми наблюдениями и размышлениями.

Но сначала надо было его четко сформулировать.

И Кандид сделал это.

«Ответь, — сказал он себе, — как ты сегодня ночью собираешься прорвать оборону, которая будет вестись силами ста десяти вертолетов и ста десяти самоходных орудий? Как, если стрелять в тебя будут не люди, которые иногда промахиваются, а киберы, которые никогда не совершают ошибок?»

Где-то не очень далеко в лесу раздалось слабое татаканье, завершившееся негромким хлопком. Кандид насторожился. И заметил, как вспыхнули желтые глаза Брудмэна-старшего. Старик протянул руку в сторону леса.

— Вы слышали, господа? Вы слышали? Это вертолетная скорострельная пушка! Кто-то встал на пути нашего серфида, и вот — охрана пришла на помощь зверьку!

Кандид тут же вспомнил про самовольную отлучку Джоя Кита. Он обернулся и встретился глазами с Джобом. Тот стоял, вытянув шею в сторону леса. Его круглые глаза выражали наивный испуг.

Кандид стал пробираться через ряды туристов. Все, что можно, он, кажется, узнал, и задерживаться на ферме Брудмэна, мозолить хозяину глаза не имело смысла. Тем более что ответ на вопрос, который поставил перед собой Кандид Тристан, требовал серьезного обдумывания. А ночная операция — не менее серьезной подготовки.

И еще: он был почти уверен, что Джой не появится, за Джоем придется идти в лес…

Он и Джоб выбрались из толпы туристов. Кандид спросил:

— Ну что, доигрались, шалуны? Где твой братан?

Джоб преданно и испуганно смотрел на него.

— Слышь, Кандид, — сказал он, — а вдруг эти танки с вертолетами Джоя… того… — Он резанул ребром ладони по горлу и вопросительно вылупился на вожака.

— Ты что глупости говоришь! — презрительно бросил Кандид. — Лекцию старика не слушал?

— Не, — ответил Джоб, — я не понял ни черта…

Кандид тяжело вздохнул и сказал:

— Ладно. Пойдем искать твоего брата.

И тут снова раздались возбужденные возгласы туристов. Кандид повернулся в сторону вольера и увидел, как над головами людей вознеслась и тут же ушла вниз громадная черная стрекоза. К стрекотанию вертолетных винтов присоединился ровный негромкий гул мотора бронетранспортера. Очередной дуэт киберов начал сопровождение серфида, изъявившего желание погулять.

Кандид не стал ожидать, когда серфид и его эскорт появятся из-за спин туристов на травяном лугу. Он взял Джоба за руку и увлек за полосу низкорослого кустарника, вдоль которой тянулась тропинка, ведущая в лес.

Они нашли Джоя в двухстах метрах от опушки, на краю живописной солнечной поляны. Парень лежал на траве навзничь, его лоб пересекала полоска из красных аккуратных оспинок. В рукаве кожаной куртки зияла маленькая дырочка — пулевое отверстие. Вертолетная пушка и орудие самоходки поработали на славу.

Джоб кинулся на колени рядом с братом и приподнял его голову. Кандид присел рядом и, хотя уже видел, как ровно вздымается под кожаной курткой могучая грудь Джоя, все-таки прощупал его пульс. Потом успокаивающе сказал взволнованному Джобу:

— Спит. Как убитый.

И подумал, что это сравнение в данной ситуации очень уместно.

Он стянул с Джоба куртку и увидел на плече парня неглубокую кровоточащую ранку. Осмотрел ее: она была чиста. Оболочка пули и ее содержимое растворились в крови.

Ну что ж, подумал Кандид, спасибо Джобу за полезный эксперимент. Теперь ясно: убойная сила снарядов самоходных пушек — это не сила пистолетной пули. Будем жить. Но в кожаных куртках и джинсах нам к серфидам не подойти…

И снова зазвучал в голове вопрос, на который он пока не нашел ответа: «Как? Как ты собираешься это делать?»

* * *

Единственный город на планете аграгриев вряд ли можно было назвать городом. Действительно, думал Кандид, вышагивая по пустынной улице среди невысоких каменных строений, это просто деревня какая-то — ни одного небоскреба, офисного здания, единственная достопримечательность — космопорт! Какой к черту город — когда здесь одна гостиница и всего-навсего один оружейный магазин! И тот, как указано в рекламном буклете, торгует лишь «принадлежностями для охоты»!

Кандид остановился напротив магазина с вывеской «Все для охотника и рыбака». Немного помешкал, потом тихо выругался и толкнулся в дверь.

Не только осторожность бывшего рудокопа и преступный опыт Кандида Тристана, но и элементарный здравый смысл протестовали против похода в оружейный магазин. То, что собирался приобрести Кандид, могло вызвать у продавца множество вопросов. И если на них не найти ответов убедительных и простых, думал Тристан, то аграрий-торговец, несомненно дружественный всем другим аграриям планеты, быстренько стукнет в полицию. Кандид и братья Кит окажутся под плотным надзором, и тогда о краже зверьков можно надолго забыть…

Все эти соображения дополнялись еще одним, совершенно убийственным: в магазине, а значит, и на всей планете, могло не оказаться того, что нужно Кандиду. В этом случае получалось, что он ставит операцию похищения серфидов под угрозу срыва ради получения простой справки: «Извините, сэр, но мы не торгуем такими вещами!»

Но жестокая реальность диктовала свое: дорога к серфидам лежала исключительно через магазин, торгующий оружием. Иного пути Кандид для себя и своих подельников не видел. К этому выводу он пришел после долгих размышлений. Он думал, пока вместе с Джобом тащил спящего Джоя к грузовику, думал, пока снимал номер в гостинице, думал, пока устраивал братьев в номере, бегал в аптеку за стимуляторами и в бар гостиницы — за галлоном крепчайшего черного кофе. А потом принял трудное решение.

Он кивнул Джобу на сосуд с кофе и пачки таблеток, рассыпанные на столе, и сказал:

— Приводи брата в порядок. К моему приходу он должен хотя бы открыть глаза.

И ушел искать магазин оружейных товаров.

Кандид шагнул за порог магазина и бегло оглядел стеллажи с товаром. На них стояли и лежали охотничьи карабины, пистолеты, газовые пульверизаторы, электрошоковые дубинки, пакеты с патронами, ружья для подводной охоты, спиннинги и всякая рыболовная мелочь. Того, что ему было нужно, он не увидел.

Из-за прилавка к нему двинулся здоровый детина с розовым бабьим лицом.

— Добрый сегодня день, сэр!

Кандид растянул губы в улыбке и сытым баском ответил:

— Да, денек хоть куда!

Фраза далась ему с большим трудом. Он не умел смотреть на мир глазами фермеров.

— Вы хотите что-то приобрести? — Детина неторопливо вытирал измазанные оружейным маслом лапы огромным куском ветоши и со здоровым любопытством смотрел на Кандида. Тому от этого взгляда стало нехорошо. От этого взгляда и от того, что он должен был сейчас поведать о своей надобности.

Кандид набрал в легкие побольше воздуху и как можно более непринужденно выдал:

— Да, знаете ли. Мне нужны три бронекостюма со шлемами, перчатками и спецобувью. Что-нибудь типа СП-5.

Детина изумленно вытаращился на Кандида. Тот сжал зубы. Продавец не мог не знать, что костюмы СП-5 являлись неотъемлемой частью снаряжения космических десантников. Они надежно защищали любую часть тела от пуль, выпущенных из легкового стрелкового оружия, или от разрядов бластеров. И он не мог не знать, что на Земле они свободно продавались в любом оружейном магазине, но спросом не пользовались. Если кто-то из частных лиц и покупал эти штуки, то это были редкие психи, страдающие манией преследования. Или бандиты, желающие обезопасить свою жизнь в предстоящей «разборке».

Человек, спрашивающий подобный товар на Зоиле, — или преступник или псих.

Кандид почувствовал, как по взмокшей от волнения спине потекла горячая струйка пота. По глазам детины он не мог определить, есть у того на складе костюмы СП-5 или нет. А это в настоящий момент было важно: он знал, что сейчас ему придется отвечать на вопросы, и хотел знать, ради чего он потеет, — ради удовлетворения праздного любопытства продавца или все-таки ради покупки спецкостюмов.

Но разговор пошел вовсе не так, как он преполагал.

— Боже мой, сэр, — уважительно произнес детина, — неужели вы собрались охотиться на этих тварей?

Кандид сориентировался мгновенно. Да, конечно, он собрался охотиться на тех самых тварей, о которых говорил этот обалдуй. Да, черт возьми, именно на них. И поэтому ему позарез нужны спекостюмы — для себя и своих друзей. Вот только что это за твари?

Он не знал.

Кандид посуровел взглядом и тяжело уронил:

— Есть такая задумка. Пора почистить им перья, не правда ли, приятель? — Оценивающе взглянул на детину: тот стоял с вытянутым лицом и полуоткрытым ртом, ожидая продолжения. В этот момент он чем-то смахивал на братьев Кит. Кандид понял, что взял верную ноту, и поспешил продолжить в том же духе:

— Понимаешь, друг… — позволил он себе перейти на «ты». А как иначе! Он задавал тон в разговоре двух настоящих мужчин. Охотников, спаяных совершенно одинаковым взглядом на опасности и вопросы жизни и смерти. — Понимаешь, иногда хочется плюнуть на все и посмотреть в глаза этой нечисти, которой пугают наших детишек. А потом взять на мушку мерзкого кровопийцу и всадить хороший заряд в…

Он запнулся, осознав, что его занесло: он не знал, какие части тела имеют твари, «которыми пугают детишек». У них вполне могло не быть голов, чтобы сказать «всадить в башку», «в брюхо» тоже могло оказаться ошибочным… Кандид и так уже превысил лимит осторожной разумности, упомянув о чистке перьев и кровопийцах. Ошибаться было нельзя. И поэтому он завершил фразу классическим, чисто мужским, устоявшимся фразеологическим оборотом:

— …В их грязные задницы!

По выражению бабьего лица детины он понял, что сказал именно то, что от него ждала достопочтенная публика. Здоровяк расцвел и потряс в воздухе промасленной ветошью.

— Давно пора это сделать, сэр! А то наши фермеры что-то потеряли к ним интерес!

«Ага! — радостно подумал Кандид. — Значит, не я первый! Местные охотники ходили на тварей, а значит, покупали здесь костюмы СП-5, иначе почему детина сразу же связал мой заказ с охотой? Вывод: костюмы в магазине раньше были! И, скорее всего, имеются на складе и сейчас: любой уважающий себя бизнесмен обязательно обеспечит свой магазин товаром, в котором у местного населения иногда возникает надобность!»

Детина радостно осведомился:

— Пойдете в Урочище Седых Козлищ?

«О Господи! — подумал Кандид. — Седые Козлищи! Да я не пошел бы туда ни за какие коврижки, хотя бы из-за одного названия!» Но сказал совершенно другое:

— Конечно! Только в Урочище! Это гнездо надо разнести в первую очередь! — И осторожно подтолкнул говорливого обалдуя: — Так как насчет костюмов, парень?

Детина развел руками:

— Знаете, сэр, у нас есть только три комплекта СП-3. Все «пятерки» давно распроданы.

Кандид озабоченно нахмурился, хотя внутренне возликовал: «Есть!» Костюмы СП-3 отличались от «пятерок» только тем, что не имели системы терморегуляции, и шлемы с пуленепробиваемыми стеклами не пристегивались к воротнику, а свободно болтались на голове. Недоработочки моделей «троек» для Кандида и братьев Кит не имели никакого значения.

— Ну что ж, — весомо произнес Кандид, — Сп-5, конечно, поудобнее, да и защита у них лучше, но… — Он, выдерживая роль, сосредоточенно засопел и полез в карман за деньгами. — На нет и суда нет. Пусть будут СП-3! — И протянул парню пачку банкнот. — Отсчитай, сколько нужно, приятель, и тащи костюмы сюда!

Через несколько минут он держал в руках объемный пластиковый тюк, в который были упакованы костюмы. Возбужденный детина взволнованно спросил:

— Не хотите ли купить бластер, сэр? Говорят, что когда твари видят лазерные разряды, они замирают на месте. Подстрелить их из бластеров намного легче, чем из обычного ружья!

Кандид вдруг подумал о том, что ни у него, ни у братьев Кит нет оружия. Свои револьверы они оставили на Земле. А ведь через несколько часов им идти на довольно рискованное дело…

Только не бластер, подумал он. Надо купить хорошую пушку, чтобы с громом и молниями. Если уж дело дойдет до вооруженного столкновения с полицией, то… Психологический фактор в перестрелке — немаловажная вещь!

— Заверни мне вот эту штуку, — указал он на помповое ружье самого большого калибра. — И пачку патронов к нему впридачу.

Детина, протягивая Кандиду упакованное ружье и патроны, смотрел на покупателя горящими глазами.

— Сэр, — хриплым голосом сказал он, — будьте осторожны. Эти твари плюются без промаха! И не двигайтесь, когда подойдете к гнезду. Они видят только то, что движется. Но как только они приблизятся к вам, стреляйте!

Кандид не представлял себе, как можно подходить к какому-то там гнезду, а потом стрелять, не двигаясь. Но вдаваться в подробности охоты за неведомыми, но ставшими ему настолько близкими, тварями он не собирался. И поэтому вскинул над головой крепко сжатый кулак, мужественно улыбнулся детине и вышел из магазина.

* * *

Ночь на Зоиле наступила внезапно. Только-только зашло солнце, немного сгустились розовые сумерки, и вдруг на город, окрестные поля, сады и фермы опустилась темная синь. В небе зажглись крупные мохнатые звезды.

Старый крытый грузовик ехал по ночному шоссе к ферме Брудмэна-старшего. Кандид Тристан сидел за рулем и уверенной рукой направлял машину к цели. Его смуглое лицо было спокойным. Глаза сосредоточенно следили за дорогой. Братьев Кит рядом с ним не было. Несколько минут назад он остановил машину, и все трое переоделись в костюмы СП-3. После этого братья изъявили желание ехать в кузове: не захотели париться в тесной душной кабине; тяжелые костюмы, плотно прилегающие к телу, были неподходящим одеянием для жаркой летней ночи Зоила.

Кандид кинул удовлетворенный взгляд на стеклянный пузырь бронешлема и помповое ружье, лежавшие на соседнем сиденье. Все в порядке, команда экипирована и готова к боевым действиям. Джой Брут, накачанный кофе и стимуляторами, к ночи сумел очухаться. Дно и стенки кузова грузовика устланы поролоном, чтобы зверьки в дороге не пострадали от тряски… Все в порядке.

Перед поворотом дороги к ферме Брудмэна он погасил фары и постучал по задней стенке кабины.

— Нормально, Кандид! — раздался приглушенный голос Джоя. — Мы готовы!

Кандид наддал газу, мотор взвыл, и грузовик на полном ходу устремился к дому хозяина серфидов. Перед самыми воротами усадьбы Кандид резко затормозил, схватил ружье и выскочил из кабины. Братья Кит уже стояли на земле и ждали приказаний.

— К дому! — бросил Кандид и сильным ударом приклада ружья сбил с ворот замок. Братья открыли ворота и побежали к особняку. Их крепкие фигуры, обтянутые тканью комбинезонов, двигались совершенно бесшумно.

Дом Брудмэна-старшего был погружен во мрак. Только стекла широких окон слабо отсвечивали серебристым светом звезд. Справа от особняка чернели контуры вольера, а за ним угадывался прямоугольный силуэт металлического короба-ангара с киберами.

Братья Кит подбежали к дверям особняка и ударом двух мощных тел вышибли створы из дверного короба. В глубине дома раздался растерянный старческий вскрик.

— Тихо, дед! — зловеще прошипел Джой, и братья исчезли в темноте коридора.

Как и ожидал Кандид Тристан, при взломе дверей не завыли сирены, не включились прожекторы, не заревели боевые охранные роботы: на Зоиле, считал старик Брудмэн, некого было опасаться. Он не думал о нападении людей — ни на себя, ни на своих зверьков. Понятия охраны и безопасности на Зоиле для него определялись как защита серфидов от угрозы нападения хищных обитателей леса.

Кандид вернулся к машине, вскочил в кабину, развернул грузовик и подогнал его кузовом к вольеру. Высунулся из кабины и посмотрел назад, оценивая расстояние от заднего борта до вольерной сетки. И увидел, как красные бортовые огни машины отражаются в сотне пар крошечных глаз. Зверьки, сбившись в плотные ряды возле дальней стенки вольера, молча наблюдали за маневрами неведомой им черной вонючей махины.

Кандид еще раз внимательно всмотрелся в толпу зверьков, в таинственное красноватое мерцание их глаз, и ему стало не по себе. «Не суетятся. Не бегут. Даже не пискнут», — с удивлением подумал он. Конечно, спокойствие серфидов здорово облегчало дело: если бы они пытались тикать в лес, пришлось бы посуетиться, затягивая отверстия в нижней части вольерной сетки. Похоже, что Кандид от этой работы будет избавлен. Только…

Созерцательное молчание зверьков показалось ему зловещим.

Он встряхнулся, натянул на голову бронешлем и почувствовал, как внутренняя пластиковая «шапочка» плотно обхватила виски и затылок, надежно фиксируя «пузырь» на голове. Оставив ружье в кабине, спрыгнул на землю. В тот же миг рама одного из окон в доме уползла вверх, а из окна синхронно выпрыгнули братья Кит.

— Порядок, Кандид, — запыханно отрапортовал Джой. — Старика завязали в простыню, лежит с кляпом во рту.

— Сигнализацию в доме не обнаружили? — на всякий случай спросил Кандид. Звуки собственной речи, отраженные внутренней поверхностью шлема, отдавались в ушах гулом. Вопрос был напрасным. Если все-таки Брудмэн установил скрытую сигнализацию, поднимающую по тревоге дежурный полицейский отряд в городе… В общем, отступать уже поздно. Неважно, обнаружил ее Кит или нет, надо надеяться на Господа Бога и делать дело.

Братья Кит отрицательно покачали головами. И только сейчас до Кандида дошло, что на головах у них нет шлемов.

— Быстро в машину! — скомандовал он. — Надеть шлемы и приступаем!

И решительно развернулся к вольеру.

То, что он увидел, заставило его изумленно вскрикнуть. Крыша короба-ангара медленно ползла вверх. Он не услышал шипения пневматики и рокота моторов из-за отвратительной аудиопроницаемости шлема. А братья, раздраженно подумал он, вообще ничего не слышат кроме его команд!

Ушей достиг еле слышный металлический лязг, и он увидел, как передняя стенка ангара упала на траву. Крыша поднялась до отказа и остановилась. Взору Кандида предстал большой темный прямоугольник стальной площадки, с трех сторон огороженной высокими барьерами. На ней явственно чернели неподвижные силуэты вертолетов и самоходок.

«Почему короб открылся до того, как я вынул из вольера первого зверька? — соображал Кандид. — Ведь инициация активности кибермеханизмов происходит тогда, когда зверек покидает убежище! И при этом начинает действовать лишь одна охранная пара, один вертолет и одна самоходка! Но если я ошибся в оценке алгоритма срабатывания защиты, то…»

В глаза ударил сноп яркого света. Стекло шлема мгновенно превратилось в слепую полусферу, погруженную в непроницаемое желто-белое марево. Кандид инстинктивно прикрыл глаза рукой и попятился. Сзади послышались испуганные вскрики братьев Кит. Но их перекрыл мощный ноющий вой, идущий оттуда, откуда бил по глазам невыносимо яркий свет.

Кандид уже все понял. Он знал, что слышит шум вертолетных турбин — турбин всех вертолетов, всех ста десяти штук, или сколько их там у старика Брудмэна! Он болезненно сощурился и заставил себя смотреть вперед. Глаза быстро привыкли к свету, и он увидел, что с каждого вертолета и с каждой самоходки в него бьет луч миниатюрного прожектора. Вертолетные винты уже пришли в движение, все ускоряя и ускоряя вращение. К вою турбин добавился слитный гул сотен вращающихся лопастей. Самоходки — все как одна, мать их, самоходки! — выбрасывали темно-синие облачка газовых выхлопов. Системы контроля киберов проверяли исправность механизмов наводки орудий: пистолетные стволы бронемашин и трубочки на носу вертолетов дергано двигались вверх-вниз и в стороны.

Братья Кит подошли к Кандиду и, тяжело дыша, встали рядом. Их широкие лица за стеклами шлемов выражали две вещи: вопрос и испуг.

— Слышь, Кандид, — раздался глухой голос Джоя Кит, — а чего это они все разом завелись, а? Ты же говорил, что…

— Ни черта я вам не говорил! — огрызнулся Кандид. Он понял, что старик Брудмэн — старый лис с желтыми глазами! — сумел его провести. Ведь Кандид рассчитывал вести погрузку серфидов под огнем атаки всего нескольких машин. Ну, тридцати, от силы — пятидесяти вертолетов и самоходок. Утром он видел, что эскорт уходящего из вольера серфида включался в работу очень неторопливо. И если действовать быстро, думал он, планируя операцию, большинство киберов, получивших импульс активации, просто не успеют раскачаться и прийти в движение до того, как Кандид и братья Кит закинут всех серфидов в кузов грузовика. Теперь же было ясно, что придется работать, выдерживая атаку двухсот двадцати киберов, — атаку с земли и с воздуха!

Кандид злобно выругался: он слишком хорошо думал о Бруте Брудмэне! Старик заботился не только об охране беспомощных зверушек, он о-очень даже сильно трясся над собственной шкурой и имуществом! Братья Кит не нашли в доме сигнализации, но она была, теперь Кандид знал точно, она существовала! И подавала сигнал тревоги не городской полиции, а киберам! И те активировались все разом при несанкционированном вторжении в особняк!

Он представил себе, как стали бы действовать вертолеты и самоходки, если бы на месте Кандида и братьев Кит оказались ничего не подозревающие ночные воры в легкомысленных рубашечках и брючках. Вот они взламывают дверь, прокрадываются в особняк и тихо шарят по всему дому в поисках денег и драгоценностей. А через пару минут вслед за ними в распахнутые двери влетают угрожающе гудящие ряды черных стрекоз, самоходки выстраиваются полукругом перед входом. В глубине дома раздается дружное татаканье скорострельных пушек, крики, грохот падающих на пол вертолетов, звон стекла, а через некоторое время в дверях показываются воры — окровавленные, порезанные острыми лопастями вертолетных винтов, с лицами, изъеденными оспинами мелких ранок. Они выскакивают на улицу — ба-бах! — залп ста пистолетных стволов опрокидывает их на землю. После этого они уже не пытаются встать: сильное снотворное начинает действовать. Они только корчатся на траве и беспомощно закрываются слабеющими руками от кружащих над ними вертолетов. А режущий свет сотен прожекторов бьет им в глаза…

Ну, уже спокойнее подумал Кандид, нет худа без добра. Зато можно дать тысячу против одного, что старик не пользуется охранными услугами полиции, и на ферму никто не приедет!

— Чего делать-то будем, Кандид? — прогудел Джой Кит. В стекле его шлема отражались ряды маленьких бешено крутящихся серебристых дисков. Кандид посмотрел на серфидов: они по-прежнему торчали в дальнем конце вольера — неподвижные шерстяные столбики с острыми мордочками и блестящими бусинками глаз. Прожекторы самоходок, освещающие их сзади, создавали вокруг голов зверьков светящиеся нимбы. «Молодцы, ангелочки, — подумал Кандид. — В лес не бегут, понимают, что ночные хищники пострашнее безобидных дядек в скафандрах! Не подавить бы их во время битвы. Они мне едва до середины голени достают».

Он сжал правый кулак, поднес его к шлему и оценивающе оглядел толстую ребристую перчатку. Ее прочной ткани лопасти вертолетных винтов и пули самоходок были не страшны.

— Что делать? — бодро сказал Кандид. — Воевать будем!

В этот момент лучи прожекторов дрогнули, потом заколебались, цельность светового потока нарушилась.

Кандид увидел: вертолеты поднялись в воздух. Передние ряды самоходок сдвинулись с места.

— Джой, лезь в кузов и принимай зверьков! — быстро скомандовал Кандид. — Джоб, мы с тобой идем в вольер. Ты таскаешь серфидов, а я попробую отбивать атаки киберов!

Вертолетная стая достигла крыши ангара, зависла под ней, а потом плавно двинулась вперед, по направлению к людям. При этом те ряды вертолетов, которые вылетели из-под крыши, быстро набирали высоту и выстраивались полумесяцем ряд над рядом. Авангард воздушной армии завис на уровне человеческого роста над задней стенкой вольера. Следующие ряды располагались за ним амфитеатром. Гигантские черные стрекозы с длинными острыми жалами скорострельных пушек выдвигались на позицию и неподвижно зависали в воздухе, хищно утыкая в Кандида лучи прожекторов.

Самоходки ряд за рядом выкатывали из ангара. Когда строй бронемашин достигал вольерной сетки, он разбивался на две части, части маневрировали, выстраивались в колонны, и эти колонны устремлялись каждая в свою сторону в обход вольера.

— Все, пошли! — закричал Кандид. Джой, послушный приказу вожака, кинулся к машине. Джоб неуклюже перевалился через вольерную стенку и, настороженно поглядывая на черную вертолетную тучу, зависшую над серфидами, стал на полусогнутых подбираться к зверькам. Кандид перемахнул через барьер и встал посреди площадки, сжав кулаки и приподняв руки до уровня груди.

Он видел, что самоходки уже оцепили вольер и развернулись веером — так, что все их пистолетные стволы смотрели на него. Он напрягся в ожидании залпа. Но киберы медлили.

«Почему они не стреляют? — подумал он. — Давно пора…» И решил, что, возможно, киберы при охране зверьков, находящихся в вольере, ведут себя несколько иначе, чем при несении службы в лесу. Они не палят сразу во все, что движется и приближается к серфидам, когда те «дома», соображал Кандид. Они только выстраиваются в боевые порядки и…

И чего-то ждут…

Что является для них сигналом к началу боевых действий?

Подтверждение агрессивных намерений пришельцев, ответил он себе. Вот когда ты возьмешь серфида в руки, а это обязательно произойдет…

Он покосился на ряды черных зрачков пистолетных стволов вокруг вольера и почувствовал себя голым. По спине побежали холодные мурашки. А потом фырканье моторов, рокот вертолетных винтов, режущий свет прожекторных лучей смешались и слились для него в одну безумную, ирреальную, сюрреалистическую картину…

Он замер, не в силах стряхнуть чертово наваждение.

Но в следующее мгновение его вывел из ступора глухой голос Джоба Кит:

— Ути мои, ути!

Кандид изумленно посмотрел на подельника. Джоб подползал к зверькам на четвереньках и протягивал руки к ближайшему шерстяному столбику:

— Ути-ути-ути!

— Идиот! — заорал Кандид и отвесил Джобу хорошего пинка. — Бери зверя и кидай в машину!

Джоб обхватил серфида за спинку и прижал его к груди. Зверек не сопротивлялся, только дернул мордочкой и непонимающе уставился на шлем своего похитителя.

Джоб поднялся на ноги. С серфидом на руках.

Именно это, знал Кандид, именно это — вид человекоподобного существа со стеклянным пузырем вместо головы, прижимающего к груди серфида, — должно стать для киберов сигналом к атаке. «Сейчас начнется! — мелькнула мысль. И он закричал парню:

— Беги к машине! — И поднял руки к шлему, инстинктивно прикрывая голову.

Грохот ста десяти одновременных пистолетных выстрелов сотряс воздух. В грудь, бока и в спину Кандида ударили фонтаны крупной дроби. Он не почувствовал боли от ударов пуль, но их совокупная ударная сила была так велика, что он на мгновение ощутил себя так, как будто какой-то гигант сжал его тело в кулаке. Ощущение испугало и тут же пропало. С бронекостюма посыпалась труха из расколотых и расплющенных пластиковых пуль. Кандид отнял руку от шлема и не успел перевести дух, как черная вертолетная туча испещрилась сотней красных огоньков. Дружное татаканье скорострельных пушек сменило грохот залпа самоходных орудий. В шлем Кандида забарабанил мелкий град. Он на всякий случай закрыл глаза. Но это была напрасная мера. Шлем прекрасно сдерживал потоки вертолетных пулек. Они не оставляли на бронестекле даже царапин.

Татаканье прекратилось. Вертолеты, деловито рокоча, стали растягивать построение, охватывая вольер в кольцо. Самоходки ожидали завершения маневра дружественной команды и не предпринимали никаких действий, только двигали стволами молчащих до поры орудий.

Кандид, осознав, что выдержал первый удар киберов без потерь, оглянулся на Джоба Кит. Парень стоял у грузовика и протягивал брату серфида. Его ноги, зад и шлем были усыпаны белыми пластиковыми ошметками и порошком, начиняющим пули. «Надо же, — подумал Кандид, — самоходки целили только по его ногам и голове. По туловищу не стреляли, чтобы не зацепить серфида. А вот мне досталось по полной программе!»

Джой, испуганно взглядывая на вертолетную стаю, принял зверька и поспешно исчез в глубине кузова. Джоб, избавившись от ноши, побежал за следующим серфидом.

— Бьют не сильно, Кандид! — прокричал он. — Но задница все равно гудит!

«Один зверек — один залп! — подумал Кандид. — Так дело не пойдет! Мы движемся слишком медленно. Шлемы и костюмы выдержат стрельбу, не зря я их покупал, это ясно. Но при таком грохоте через пять минут сюда сбегутся окрестные фермеры! Надо спешить!»

И он, подхлестнув окриком Джоба, кинулся к серфидам.

Зверек, которого он взял на руки, оказался необычайно тяжелым. Кандиду даже показалось, что он держит не живое тельце величиной с кролика, а меховой курдюк, набитый камнями. Но удивляться и размышлять на эту тему было некогда. Второй залп самоходных орудий настиг его тогда, когда он подносил зверька к кузову грузовика. Почти вся сила удара тех пуль, которые предназначались Кандиду — а за ним бежал с серфидом в руках Джоб Кит, и самоходки вели по нему огонь тоже, — пришлась на спину. Его бросило вперед, он больно ударился грудью о верхнюю перекладину вольерного барьера и чуть было не раздавил о нее своим телом зверька. Тот испуганно запищал, но вырваться не пытался. Кандид с трудом разогнулся и, протягивая серфида Джою, почувствовал, что земля уходит из-под ног. «Здорово, — подумал он. — Они ввели меня в состояние грогги! А ведь это только второй зверек и второй залп!»

Заговорили вертолетные пушки. Теперь вертолеты висели над вольером со всех сторон. Несколько машин сели на крышу грузовика и вели стрельбу оттуда. Мелкая дробь била справа, слева, спереди и со спины. Она не причиняла вреда и боли, но частые градинки пуль застили стекло шлема. Пока стреляли вертолеты, Кандид ничего не видел. А увертываться от огня, ведущегося отовсюду, было бесполезно.

За спиной раздался звук падающего тела и чертыхание Джоба. Кандид обернулся и увидел, что его подельник лежит на площадке, раскинув руки и ноги; выпущенный им зверек, радостно гукая, на всех парах улепетывает к своим соплеменникам, а в ногах Джоба стоит самоходка и опускает задранное орудие, наводя на него ствол.

«Проехала в одно из отверстий, что проделаны в стенке вольера для серфидов!» — понял Кандид.

— Эй! — заорал Джоб, переваливаясь на бок и вставая на четвереньки. — Я наступил на эту машинку!

В этот момент самоходка выстрелила. На ягодице Джоба возникло белое пятнышко, а парень вскрикнул и схватился за больное место. Пушка била почти в упор, поэтому удар пули оказался чувствительным. Джоб выругался. В ответ орудие, не мешкая, выстрелило еще раз — Джоб заорал и отдернул руку от ягодицы.

— Вставай, дурак! — закричал Кандид и изо всех сил пнул самоходку носком ботинка. Корпус бронетранспортера оказался довольно тяжелым, и удар отозвался болью в стопе. Зато машина отлетела к сетке вольера и завалилась на бок. Широкие колеса беспомощно закрутились в воздухе. Мотор зачихал газовыми выхлопами, но уже не мог сдвинуть самоходку с места.

В голову пришла здравая мысль о том, что надо бы потратить немного времени, чтобы опрокинуть все сто десять самоходок. Но Кандид решил: «Потом!» — и побежал к серфидам.

Он схватил очередного зверька на руки, развернулся и увидел, что примеру самоходки, которая въехала в вольер, последовали и остальные бронемашины. В отверстия, проделанные в нижней части вольерной сетки, устремлялись механические колонны. Машины, деловито фырча, въезжали на пластиковую площадку и выстраивались рядами между Кандидом и грузовиком.

«Изменили тактику! — непроизвольно восхитился Кандид, надвигаясь на ряды самоходок. — Оценили, что стрельбой нас не возьмешь, и решили сойтись в рукопашной!»

И вдруг вертолетный стрекот, который доносился со всех сторон, усилился, стремительно надвинулся, над правым ухом противно завизжала пила, а потом сильный боковой удар по шлему заставил его пошатнуться. От неожиданности Кандид чуть было не выпустил из рук серфида. Он еще не успел ничего понять, как получил второй, не менее сильный удар по задней части шлема. Раздался противный скрежет острого металла о стекло, и к его ногам упала черная тяжелая стрекоза с искореженными вертолетными винтами. Сзади раздались крики Джоба. Кандид присел и затравленно огляделся. И увидел, как вертолеты пикируют на парня, а он одной рукой прижимает к себе серфида, а второй панически отбивается от налетающих машин.

Вертолеты, как и самоходки, тоже изменили тактику ведения боя: прекратив бесполезную стрельбу, они теперь таранили своих врагов.

Один из вертолетов, что стоял на крыше грузовика, поднялся в воздух и грациозно задрал хвост, наставив на Кандида острие скорострельной пушки. Кандид понял, что сейчас машина устремится прямо на его шлем. Он перехватил серфида под мышку и зашарил свободной рукой по полу вокруг себя. Нащупал хвост аварийного вертолета и сжал его в кулаке. И, когда пикирующая на него машина приблизилась на достаточное расстояние, встал в полный рост и с размаху врезал по ней тяжелым корпусом.

Винты летучего кибера издали скрежещущий звук, вращающиеся лопасти исковеркались, ударили в корпус гнутыми краями, и изувеченная машина рухнула на пол вольера.

— Ага! — азартно заорал Кандид. — Не нравится!

В ответ ударил залп самоходных орудий. Сто десять пуль разом вонзились в голени, бедра и в пах Кандида. И в то же мгновение два вертолета спикировали на него слева и справа.

Кандида по пояс захлестнула волна не сильной, но вполне ощутимой боли. А потом от чувствительных ударов по шлему загудела голова, перед глазами поплыли разноцветные круги. В,довершение всего один из атакующих вертолетов после столкновения со шлемом упал ему на ногу и больно ударил вращающимися лопастями по голени.

Кандид озверел — от боли и от того унизительного мордобоя, который устроили ему киберы.

— Джоб! — заорал он, вращая над головой сломанным вертолетом. — Долби этих тварей!

И с перекошенным лицом кинулся вперед. Он разметал ногами строй самоходок, преграждающих ему дорогу к грузовику, ловко отбил нападение двух черных стрекоз, пропустил удар третьей, но не растерялся, а отбросил вертолет, который использовал как оружие, и схватил атакующую машину за хвост. Он саданул ею по ближайшей самоходке и, бешено рыча и вращая глазами, прошел к кузову грузовика.

— Принимай! — сунул он серфида в лицо Джоя.

Сзади налетел запыхавшийся Джоб. Кандид выхватил у него зверька, быстро передал в кузов и снова развернулся к полю боя. Азарт и бешенство гнали его теперь навстречу киберам.

Самоходки уже сомкнулись вокруг опрокинутых бронемашин и сломанных вертолетов и наставили пушки и прожекторы в сторону грузовика. Вертолеты сбились в огромную стрекочущую стаю и зависли над строем бронетранспортеров. Ослепительный свет прожекторов бил по глазам.

Кандид сунул вертолет, что держал в руках, Джобу:

— Держи! Это твоя дубина! — И двинулся на киберов.

Его встретил залп самоходок и тучи мелкой дроби, вылетающие из вертолетных пушек. Но он уже не обращал внимания на стрельбу киберов и боль, которую они ему причиняли. Он снова пинал ногами самоходки, стараясь бить по ним так, чтобы они не откатывались в сторону, а опрокидывались. Он снова схватил за хвост один из пикирующих на него вертолетов и использовал его как палицу. Он пробился к серфидам, сграбастал первого попавшегося зверька и потащил его к грузовику.

Джоб не отставал от него. Его путь к зверькам был усеян опрокинутыми и покореженными киберами.

Кандид бегом отнес серфида к грузовику, побежал назад, споткнулся о самоходку, растянулся на полу площадки и тут же получил пару пластиковых блямб в стекло шлема, закрывающего лицо. Но как ни в чем не бывало поднялся, снова схватил зверька и под плотным огнем побежал к грузовику.

Он теперь не рычал — зло улыбался. Все перипетии боя — и падения, и пули в лицо, и удары пикирующих вертолетов — для него не имели значения. Он понял, как надо действовать, и уверился, что все у него, Джоба и Джоя получится — если двигаться быстро, обороняться решительно и жестко. Киберы оставались всего лишь киберами — программируемыми механизмами с ограниченными возможностями. Покупка костюмов, которую Кандид так опасался совершать, решила исход схватки еще до того, как эта схватка началась. Кандид и братья были неуязвимы, им оставалось хорошенько подвигать руками и ногами, и дело будет в шляпе. Правда, двигать надо быстро, думал Кандид, иначе придется разбираться с окрестными фермерами, Те, наверно, уже проснулись от звуков стрельбы и воя вертолетных турбин, и теперь садятся в машины, чтобы навестить старика Брудмэна.

Он носил и носил пищащих от страха зверьков — отбиваясь от непрестанных атак киберов-летунов, терпя боль от точной стрельбы киберов-самооходок, болезненно щурясь от бьющего в глаза света прожекторов. Он наступал на бронемашины, спотыкался о них, а они лезли под ноги, они окружали его, они поливали его огнем… Он шатался от ударов по шлему; в голове гудело; порой, когда дождь мелкой дроби застил стекло шлема, он терял ориентировку. Но он не терял главного — присутствия духа. Он весело подбадривал спотыкающегося Джоба и носил, носил серфидов, а их было так много, что, казалось, эти шерстяные столбики в дальнем конце вольера не кончатся никогда.

— Ты считаешь? — в очередной раз передавая зверька Джою, спросил он у парня. Тот ответил:

— Еще бы! Ты мне сейчас пятидесятого передал!

— О черт! — воскликнул Кандид. — У меня уже ноги не движутся! Все в синяках от пуль!

— Эти серфиды тяжелые, заразы! — посочувствовал Джой. И охотно предложил: — Давай я сменю тебя! Мне тоже хочется подолбать киберов!

Кандид хотел было сказать, чтобы Джой сменил Джоба, но вдруг почувствовал: за его спиной что-то изменилось. Еще только начиная поворачиваться к киберам лицом, он понял, что его насторожило: звуки пистолетной стрельбы пропали. Все так же гудели моторы, стрекотали вертолеты, татакали скорострельные пушки, но… Но самоходки больше не стреляли.

Он развернулся и увидел, что бронемашины выстраиваются в колонны и уползают в отверстия в вольерной сетке. Причем, отметил Кандид, если в вольер машины заходили со всех четырех сторон, то покидали его они через ходы, проделанные в правой стенке. Вокруг отступающих суетился небольшой отряд машин, которые занимались тем, что таранили самоходки, опрокинутые на бок. От их ударов аварийные машины вставали на колеса и присоединялись к колоннам. А «аварийщики» продолжали работу: зацепляли исковерканные вертолеты и опрокинутые вверх колесами бронетранспортеры тоненькими суставчатыми микроманипуляторами и тащили волоком вслед за отходящими колоннами. От острых обломков вертолетных винтов на пластиковом полу оставались глубокие царапины.

К грузовику подбежал Джоб и передал серфида Джою:

— Кандид! — позвал он. — Чего это они уходят?

— Не знаю, — процедил сквозь зубы Кандид. Ему все это не нравилось.

В этот момент прекратили пальбу вертолетные пушки. Те машины, которые заходили для пикирования на Кандида и Джоба, заложили крутые виражи и вернулись в стаю.

Туча черных стрекоз над серфидами заколебалась, пошла волнами и сдвинулась с места. Вертолеты плавно поворачивали в ту сторону, куда эвакуировались самоходки.

— Плевать! — решил Кандид и хлопнул Джоба по плечу. — Все кончено, брат, они отступают! Больше в нас никто не будет стрелять. Залезай в машину, Джой тебя сменит! Джой, давай, вылезай по-быстрому! Перетаскаем зверей, и дело с концом. Немного осталось!

Он побежал к серфидам, перескакивая через колонны эвакуантов. Черт с ними, размышлял он. Может быть, они что-то и задумали, но это не важно. Они дали нам возможность работать быстрее. И это решит дело в нашу пользу при любом раскладе!

И все-таки, бегая по вольеру от машины к зверькам и обратно, он тревожно поглядывал на маневры самоходок и вертолетной стаи.

Самоходки выехали на свободное пространство между вольером и особняком и стали рассредотачиваться в чрезвычайно причудливом порядке. Кандид видел, что машины выстраиваются в какую-то сложную фигуру. В одной ее не проявившейся пока части они вставали длинными колоннами по шесть-восемь машин в ряду. В другой — тесными шеренгами образовывали длинные рукава-отростки. Вертолетная стая зависла над ними плотным колышащимся покрывалом.

Удивительно было то, что самоходки совершали построение, повернувшись, так сказать, к Кандиду задом. Вертолеты также обратили хвосты в сторону вольера. Скорострельные пушки и пистолетные стволы смотрели в стену особняка. Логика действий киберов никак не была связана с возможностью стрельбы или ведения атаки на недавних противников.

— Восемьдесят! — весело объявил Джоб, принимая серфида из рук брата. — Тридцать штук осталось! И киберы к тому же успокоились!

И снял шлем. Его широкое лопатообразное лицо озарялось довольной улыбкой. Джоб Кит удовлетворенно стирал со лба трудовой пот.

Кандид замер от изумления: этот идиот думает, что если самоходки показывают ему задницы, то они не смотрят на него! «Но ведь это киберы, болван! — хотел крикнуть он, но не мог, потому что вдруг потерял голос. Наверно, от возмущения глупостью подельника. — Ведь это киберы, они видят задом!»

— Шлем! — наконец обрел он возможность кричать. — Шлем надень!

Но он опоздал. Раздалось легкое татаканье и одновременно с ним звук пистолетного выстрела.

Кандид обернулся на звуки стрельбы. Одна-единственная самоходка, отделившаяся от длинной шеренги, спешно маневрировала и возвращалась в строй. Единственный вертолет, вылетевший из стаи, совершал разворот на месте и уже показывал Кандиду хвост.

А потом Кандид посмотрел на Джоба Кита. Парень неподвижно стоял в кузове, обняв шлем обеими руками. Рот его был широко раскрыт. На низком мясистом лбу чернели маленький кружочек ранки от пистолетной пули и точечные следы от дробинок вертолетной пушки. Круглые глаза Джоба съехали к переносице и закатились немного вверх, как бы пытаясь разглядеть, что же это такое влетело в лоб и сделало больно. Но если они и любопытствовали, то этот их интерес был мимолетным. Через секунду они. успокоенно закрылись, и несчастный парень рухнул на дно кузова.

Дуэт киберов отследил цель и сработал безукоризненно.

Чертыхаясь, Кандид заскочил в кузов и склонился над Джобом. Тот лежал на спине, глаза его были плотно закрыты, на губах блуждала мирная сонная улыбка. Кандид тронул парня за плечо — тот всхрапнул и конвульсивно дернул ногой.

Одним бойцом в команде стало меньше. Серфиды, равнодушно мерцая бусинками глаз, наблюдали за Кандидом. Они заняли уже половину кузова, впрочем места для спящего Джоба было достаточно. Кандид оттащил его в сторону и принял из рук Джоя очередного зверька.

— Жив? — спросил Джой.

— Жив, — хмуро ответил Кандид, перевалился через борт и спрыгнул на землю. — Теперь кидай зверей в кузов. Принимать некому. И давай быстро!

Джой кинулся к серфидам. И тут сквозь шум вертолетных винтов Кандид услышал незнакомые звуки. Это было негромкое деловитое щелканье и стуки металла о металл. Он с нехорошим чувством поглядел в сторону армии противника.

И обомлел.

Сложного построения самоходок больше не существовало. Зато на том месте, где раньше стояли бронемашины, лежал человекоподобный кибер.

Кандид сморгнул и с ужасом всмотрелся в темную фигуру, распластанную на траве.

Это был не совсем кибер, а его полуфабрикат. Манипуляторы рук не имели кистей, нижние конечности — стоп, корпус представлял собой набор несостыкованных П-образных кусков металла. Круглая металлическая голова была собрана ровно наполовину, в части нижней полусферы.

Вокруг «полуфабриката» суетились самоходки.

«Откуда он взялся, черт его возьми!» — мысленно вскричал Кандид. И заметил, что машин стало намного меньше, зато трава вокруг них буквально усеяна сотнями толстых резиновых колес. «Отдали Богу душу, земле — покрышки и вознеслись на небо! — пришла глупая мысль. — Во дела!» И тут он увидел, как две самоходки подъезжают к недоделанному черепу кибера. Щелчок — и у самоходок отлетели колеса, тяжелые тела машин бухнулись на землю. Еще щелчок — и корпуса самоходок расползлись на несколько полуцилиндрических сегментов. Третий щелчок — невидимые внутренние механизмы сдвинули сегменты каждой машины навстречу сегментам соседней. После нескольких быстрых манипуляций — взаимопроникновения конструкций, поворотов и образования полусферы, подгонки и крепления шипов в пазы — из черепа выполз микроманипулятор и резко подтянул собранную заготовку к недоделанной голове. Через секунду голова стала абсолютно круглой, как ей и полагалось. При этом от самоходок-«доноров» не осталось никаких деталей, кроме отстреленных колес.

Из черных пустых глазниц вылупились выпуклые стекла объективов видеокамер. Стекла засветились красноватыми огоньками светодиодов: камеры заработали.

«Ну да, — подумал Кандид, — ведь вместе с самоходками в черепе оказались и химические источники питания! С электричеством нет проблем!»

Кандид все понял. Самоходки были киберами-«трансформерами», он о таких слышал. Конструкция «трансформеров» была настолько хитро продумана, что позволяла из своих составных частей изготавливать несколько функционально отличных механизмов. Только, думал Кандид, о самосборке таких киберов речи не было. Значит, старик Брудмэн развил идею, пошел дальше, мать его…

Пока он медленно соображал, количество самоходок резко уменьшилось, а у кибера выросли на ногах стопы, манипуляторы рук обрели локтевые суставы… Монтаж конструкции производился стремительно. На полусобранный корпус опустились несколько вертолетов. От них отлетали лопасти и хвосты, а фюзеляжи превращались в широкие П-образные пластины. Из корпуса к вертолетам тянулись микроманипуляторы и сноровисто копошились в обнажившейся начинке аппаратной части машин.

Надо было применять решительные меры. Кандид перелез через вольерную стенку и двинулся к киберу. «Сейчас я вам помогу, ребята, — сказал он самоходкам. — Вы запутались. У этого болвана, которого вы собираете, — лишние части. Пара ног и башка. Их следует удалить…»

Но только он сделал пару шагов, как вертолетная туча, что висела над кибером, заколыхалась и неимоверно разрослась: вертолеты разлетелись в стороны и стали спешно разворачиваться к Кандиду. Лучи прожекторов двигались по окружности и замирали, утыкаясь в лицевое стекло шлема человека.

Армия черных стрекоз готовилась защищать лежащего на траве кибера.

Кандид зажмурился от слепящего света и — в который раз за последние полчаса! — рефлекторно прикрыл голову рукой. Ему стало тошно — только от одной мысли, что сейчас опять придется принимать тяжелые удары вертолетов по шлему, махать руками и одновременно яростно топать ногами, круша стреляющие самоходки.

Он в нерешительности остановился и оглянулся назад: Джой резво бегал по пластиковой площадке, таская серфидов. В вольере их оставалось не более двадцати штук.

Кандид сплюнул и отступил от кибера и вертолетной стаи. «Ну их к черту, — подумал он. — Пока эта образина будет готова, мы уедем далеко!»

Он перевалился через сетку и забегал по площадке вместе с Джоем.

Писклявые серфиды теперь оттягивали руки больше прежнего, тяжелые ботинки стали просто пудовыми, пот заливал глаза. «Десять штук осталось… — считал Кандид, хватал серфида и бежал к машине. Джой топал рядом. — Теперь восемь… Шесть штук… Четыре…»

Он намеренно не смотрел в сторону киберов: раз принял решение не ввязываться в драку, сделал ставку на быстроту ног, нечего смотреть, надо бегать!

И когда закинул последнего серфида в грузовик, облегченно вздохнул и подумал, что рассчитал все правильно. Сборка кибера — долгое дело, не сравнить с погрузкой двадцати зверьков в кузов машины.

Но в следующее мгновение понял, что ошибался.

За спиной сквозь вертолетный гул прорвался тонкий занудливый вой. Кандид тысячи раз слышал этот звук. Так выли сервомоторы бытовых роботов, из-за которых на Земле было плюнуть негде. И поэтому, разворачиваясь от машины к особняку, уже знал, что увидит.

Кибер встал.

Над ним кружила вертолетная стая и освещала его лучами сотни прожекторов.

Человекоподобная фигура, залитая ярким светом, четко выделялась на фоне темного кустарника и звездного неба. Широченные прямые плечи и выпуклая стальная грудь кибера производили впечатление немереной мощи. На круглой голой голове без лица зловеще мерцали глазки видеокамер.

«Все! — обреченно сказал себе Кандид. — Опоздали».

Он знал, что человекоподобные роботы типа того, который сейчас стоял перед ним, в скорости бега не только ничем не уступают человеку, но и могут дать фору любому профессиональному спринтеру. Кибер был готов сорваться с места, а Кандид и Джой все еще торчали возле кузова. А ведь надо еще завести мотор!

Он вспомнил о помповом ружье в кабине. Надежда только на него…

Он мельком удивился тому, что до сих пор не использовал купленное оружие. С самого начала операции в голове засела мысль, что грохот выстрелов крупнокалиберного ружья встревожит соседей Брута Брудмэна. Но ведь тот шум, который производили вертолеты и самоходки, должен был уже давно разбудить всю округу! Теперь ружье просто необходимо взять в руки — обороняться от кибера и от тех ковбоев, которые могут повстречаться на дороге к космопорту…

— Кандид, — жалобно возвал к вожаку Джой Кит, — поехали, а?

Кибер повернул голову к людям и сделал неуверенный шаг вперед. Сердце Кандида радостно екнуло. Похоже, робот не очень себе представлял, что делать. «Он пока не справился с загрузкой программного обеспечения, — понял Кандид. — У нас есть время унести ноги!»

— В машину! — рявкнул он. — Сядешь за руль! — И со всех ног бросился к кабине.

Когда он взлетел на сиденье, Джой уже прирос к рулю и изо всех сил давил на газ. Мотор грузовика взвыл смертным воем, и машина сорвалась с места.

Кандид схватил помповое ружье и высунул голову из кабины, глядя назад. Кибер обрел уверенность и широко зашагал вслед за грузовиком. Его стальные бедра с каждым шагом поднимались все выше и выше. А вертолетная стая неотвязно следовала за ним, висела над его головой огромной черной стрекочущей тучей. Лучи прожекторов скакали по плечам и голове кибера и вырезали перед ним в темноте длинный светлый коридор.

«Классно! — вдруг подумал Кандид. — Какая картина! Старик Брудмэн — просто темный гений! Такое не увидишь и в страшном сне!»

Грузовик выехал из ворот, лихо развернулся и помчался по шоссе. Джой сорвал с головы шлем и закричал:

— Оторвались!

— Сбавь немного ход, — сказал Кандид, — а то зверьков и братана своего покалечишь.

Он откинулся на спинку сиденья, зажав ружье между колен. Последовав примеру Джоя, снял шлем и вытер со лба пот. Но, совершая все эти действия, не отрывал взгляда от бокового зеркала. Тревога не оставляла его.

И не случайно. В зеркале показалась маленькая фигурка, отливающая сталью в ярком свете прожекторов. Кибер выскочил на шоссе, замер, дождался, пока вертолетная стая развернется, а прожекторы высветят перед ним светлый коридор, и устремился вслед за грузовиком. Но не это испугало Кандида. А то, что вертолеты резко прибавили ходу, растянулись в длинную вереницу и стали быстро нагонять грузовик. С кибером остались только несколько машин.

Расстояние между авангардом стаи и грузовиком стремительно сокращалось. Киберы-летуны не уступали в скорости передвижения автомобилю! Этого Кандид никак не ожидал.

— Вертолеты на хвосте! — закричал он Джою. — Надевай шлем!

Джой взглянул в зеркало, охнул, быстро выполнил указание Кандида и припал к рулю.

Кандид открыл дверцу — голова в «пузыре» в окно не пролезала — и высунулся из кабины. Вертолеты уже летели по обе стороны грузовика вровень с задним бортом. Выглядело это так, будто у машины образовались два длиннющих черных хвоста, развевающихся на ветру от быстрой езды. Кандид вскинул ружье, перехватил его правой рукой, высунул ствол из кабины, направил его на ближайшего летуна и выстрелил.

Вертолет опрокинулся в воздухе шасси вверх и рухнул на землю. В ответ на жестокую акцию Кандида в него ударили фонтаны мелкой дроби: киберы не оставляли надежды поразить противника своими ядовитыми пульками. Кандид дождался, когда со стекла шлема обсыпется пластиковая труха, и хладнокровно выстрелил три раза подряд. Три вертолета стремительно унеслись назад, кувыркаясь над шоссе с развороченными корпусами.

Кандид взглянул на бегущего за грузовиком кибера. Тот здорово отстал, но упорно продолжал энергично вскидывать металлические ляжки. Эскорт из четырех вертолетов освещал ему дорогу.

До космопорта, подумал Кандид, всего десять километров, рукой подать. Если мы не оторвемся на достаточное расстояние, то у нас просто может не оказаться форы во времени, чтобы перегрузить серфидов из кузова в звездолет! Надо учитывать, что работать придется под огнем вертолетов, они-то уж не отвяжутся до самого конца, а это замедлит работу… Если кибер достигнет космодрома до того, как мы сядем в звездолет, нам нечем будет обороняться. Устраивать пальбу возле корабля значит самовольно сдать себя в руки полиции!

Хотя, подумал он, вертолетная стрельба поднимет охрану космодрома еще до того, как мы подкатим к звездолету. Получается, от «вертушек» надо избавляться немедленно!

Он бегло посчитал летящие за машиной вертолеты. Около полусотни. Патронов хватит. Вот только до космодрома — считанные минуты пути. И надо ехать как можно быстрее!

Он принял решение.

— Наддай ходу, Джой! — крикнул он. — Выжми из мотора все, что можешь!

— А как же серфиды! — закричал в ответ Джой. — Ты же сам говорил, чтобы…

— Не важно! — оборвал его Кандид. — Не важно, что я там говорил! Надо оторваться от кибера! — И снова вскинул помповое ружье.

В последующие минуты, методично отстреливая один вертолет за другим, он думал о том, что ему и братьям Кит, в общем-то, повезло. Никто из соседей Брудмэна так и не пришел на помощь старику. И Кандид теперь понимал логику разбуженных стрельбой фермеров. Зоил — мирная планета, на ней не совершаются преступления. А если старина Брут решил немного погулять ночью, пострелять в воздух, побаловаться со своими игрушками — пускай, у каждого свои причуды…

Кибер давно уже пропал за поворотом. И с тех пор Кандид его не видел. Зато уцелевшие под огнем помпового ружья вертолеты прибавили ходу и обогнали грузовик. Перед лобовым стеклом зависли сразу три машины. Еще две ушли далеко вперед, быстро развернулись и пошли навстречу грузовику. Они собирались таранить лобовое стекло. Кандид чертыхнулся, высунулся в дверцу и одним выстрелом смел ближайших киберов в сторону, двумя — сбил вертолеты, идущие на таран.

Эти выстрелы были ошибкой. Искореженные машины — те, что висели над передним капотом, — оказались сбоку от грузовика и так близко, что, падая, противно заскрежетали лопастями по кабине и левому борту. Пара камикадзе, летящих навстречу, задрали развороченные носы, потеряли скорость и высоту и ударились о передний бампер. А через мгновение раздался громкий хруст: киберы попали под колеса. И сразу после этого машина резко вильнула, просела назад и сбавила ход. Джой задергал рычаг коробки передач, а потом с испугу остановил машину:

— Задние колеса проткнули!

Кандид, понося всеми мыслимыми и немыслимыми ругательствами тупую самотверженность киберов, выскочил из кабины. Не обращая внимания на вертолетную стрельбу, осмотрел задние колеса. Они находились в плачевном состоянии. Покрышки были взрезаны в нескольких местах, в одной из них торчал хвост вертолета. Естественно, они сплющились под весом грузовика — из поврежденных камер вышел весь воздух.

Кандид разогнулся и растерянно посмотрел по сторонам. Как уйти от мчащегося по пятам кибера, если колеса спущены? Потом собрался, залез в кабину и сказал Джою:

— Поезжай на первой передаче. Со всей возможной скоростью. До космодрома недалеко.

Машина тронулась с места, а Кандид снова занялся делом: перезарядил ружье и начал отстреливать вертолеты. Теперь он действовал осмотрительно: не позволял киберам обогнать машину. Он знал, что если допустит это и будет сбивать летунов, идущих на таран, грузовик лишится и передних покрышек.

Через минуту крик Джоя оторвал его от стрельбы:

— Космодром! Приехали!

И в тот же миг Кандид увидел, как на шоссе, далеко позади, на фоне черного неба высветился маленький светлый силуэт. Кибер сократил расстояние с потерявшей скорость машиной, ведь он бежал с неизменной прытью! Между ним и грузовиком было не более километра.

Кандид резко развернулся и посмотрел туда, куда указывал Джой. Они стояли на краю большого травяного луга. За ним расстилалась бетонная равнина космодрома. И на ней Кандид увидел звездолет мистера Брудмэна-младшего. Корабль приветливо мигал бортовыми огнями. Он находился почти рядом, надо было только пересечь луг!

— Давай, Джой, гони, — тихо сказал Кандид — Осторожненько…

Грузовик зарычал, съехал с шоссе и закачался, двигаясь по нетвердому дерновому покрытию луга. Поврежденные покрышки аппетитно чавкали, когда машина переваливала через кочки. Мотор глухо ревел, вытаскивая злополучные поврежденные колеса, когда они проминали дерн и проваливались в мягкую сырую почву. Кандид отложил ружье в сторону: стрелять в непосредственной близости от космодрома было нельзя. Вертолеты тут же воспользовались пассивностью противника. Несколько машин залетели вперед, и стали разворачиваться, чтобы пойти на таран. Кандид сказал Джою:

— Держись, парень. Ни на что не обращай внимания, только рули. Я тебя прикрою.

Ветровое стекло грузовика было съемным. Кандид быстро ослабил крепеж и двумя выверенными ударами ружейного приклада вышиб небьющуюся прозрачную панель на капот. И тут же две черные стрекозы влетели в кабину и, ломая пушки, впечатались носами в шлем Кандида. Он схватил вертолеты за хвосты — лопасти больно били по рукам и груди — и выкинул киберов на капот. А в кабину уже залетали другие машины и бились в шлем Джоя. Кандид отбрасывал их, сбивал прикладом с капота, и снова принимал удары в шлем, и снова хватал вертолеты за хвосты…

Он уже ничего не видел вокруг — только крутящиеся лопасти и черные носы с остриями пушек, плюющихся огнем, и приклад своего ружья, двигающийся взад и вперед, приклад, который крошил и отбрасывал бесчисленные корпуса бесчисленных киберов, ведущих бесчисленные атаки…

Он опомнился, когда занес ружье для следующего удара, но цели не обнаружил: киберы исчезли. Зато вместо налетающих вертолетов прямо перед машиной возник звездолет Брудмэна!

Джой закричал:

— Доехали, Кандид! Что дальше?

Кандид облегченно вздохнул и огляделся. Грузовик стоял на краю космодрома, в трех шагах от звездолета. Напротив высоких раздвижных ворот кормового отсека. Вертолетов ни спереди, ни сбоку видно не было. «Неужели всех перебил? — подумал он. — Похоже на то!»

И опомнился: «Кибер, собранный из трансформеров! Где он?»

Страшный удар по дверце со стороны Джоя сотряс кабину. Боковое стекло вылетело и ударило в шлем парня, он закричал. А в кабину через окно уже просунулась черная металлическая рука, согнулась в локте, облапила ручку запорного механизма дверцы и рванула ее вверх. Хрустнул язычок замка, дверца слетела с петель и упала на землю. В образовавшемся проеме возникла необъятная выпуклая грудь и круглая голова кибера.

У Кандида свело живот. Но, превозмогая неожиданную боль и слабость, он уронил дуло помпового ружья на колени Джоя и нажал на курок. В грудь кибера ударил огневой вихрь. Металлическое тело поднялось в воздух, отлетело от кабины на несколько метров и распласталось на бетонном покрытии космодрома.

Кандид дрожащими руками расстегнул комбинезон, достал из внутреннего кармана пульт дистанционного управления механизмами звездолета и прикоснулся к сенсору открытия ворот кормового отсека.

Створы ворот стали втягиваться в стены корабля.

— Готовься, будем заезжать! — крикнул он Джою. Тот испуганно посмотрел на него:

— Чего, прямо в машине?

— Да! — ответил Кандид. Это был единственный выход в том положении, в которое его поставили киберы Брудмэна-старшего. Тайного похищения не получилось. Очевидно, что кто-то из охраны космодрома уже бежит на звук выстрела и увидит, как грузовик заезжает в звездолет. Очевидно, что местные ищейки, которые будут расследовать дело похищения серфидов, легко свяжут появление грузовика на ферме днем с его появлением на космодроме ночью. Очевидно, что власти Зоила обратятся в компетентные органы на Земле с иском о краже грузовика и серфидов, совершенной с использованием звездолета, принадлежащего мистеру Брудмэну. Да, дело сделано не чисто. Брудмэну-младшему придется прятать зверьков. Но! Но никто не сможет доказать, что серфидов украли именно его люди. А Кандида с братьями Кит после этой операции ищи-свищи — им не привыкать скрываться от закона!

Кибер лежал не шевелясь, над ним крутились те четыре вертолета, которые сопровождали его и освещали ему дорогу. Атаковать грузовик они не собирались.

Ворота кормового отсека открылись полностью. В нем зажглись лампы, осветив голые металлические стены обширного пустого помещения. Из днища звездолета выполз и спустился на плиты космодрома плоский погрузочный трап.

И в этот момент кибер встал.

— Жми на газ, — сказал Кандид Джою. И просунул ствол ружья между его спиной и спинкой сиденья.

Кибер побежал к грузовику.

Кандид хладнокровно спустил курок. Кибер отлетел на то же место, откуда стартовал, и снова распластался на земле. Вертолеты разразились бешеным татаканием пушек. По шлемам Джоя и Кандида забарабанила мелкая дробь.

Грузовик сорвался с места. Кандид нажал на сенсор закрытия ворот кормового отсека, потом — на сенсор автоматического старта корабля. Когда машина заехала в звездолет, он выскочил из кабины и встал, широко расставив ноги и держа ружье наизготовку.

Но стрелять не имело смысла. Кибер недвижно валялся на траве, а вертолеты все посылали свои безобидные пульки в сужающуюся щель между створами ворот, но не пытались влететь в звездолет.

Ворота закрылись. Пол под ногами крупно задрожал, а через несколько секунд тяжесть, навалившаяся на плечи, дала знать, что звездолет поднялся в воздух.

Кандид бросил ружье под ноги, оглянулся на грузовик и захохотал, как сумасшедший.

Он все никак не мог поверить, что все кончено, киберы отстали, и он теперь в безопасности. Он не мог в это поверить, но видел, что так оно и есть. И от осознания такого забавного несоответствия ему стало настолько весело, что он никак не мог прекратить этот свой глупый, безумный хохот.

* * *

Кандид ввалился в помещение кают-компании с телом бесчувственного Джоба Кита на спине. Несмотря на значительную тяжесть ноши, он улыбался во весь рот. А когда скинул Джоба на узкий диванчик, вид безмятежно спящего подельника вызвал у него новый приступ безудержного хохота.

Веселое настроение не оставляло Кандида Тристана.

— Кофе, — сказал он себе, немного успокоившись. — Я хочу море кофе с морем рома. И больше ничего. Пока ничего. Ха! — И направился к бару.

Через четверть часа в дверях появился сияющий Джой Кит. Увидев на столе бутылку, два бокала и чашки с кофе, осклабился и осведомился:

— Гулять будем, да, Кандид?

Вожак сделал строгое лицо и спросил:

— А серфидов выгрузил?

— Ага. Каждого под ручки на пол спустил.

Кандид решил на время дороги выпустить зверьков из кузовного плена. Пусть гуляют по кормовому отсеку, думал он, а то как бы не передохли в тесноте и духоте. Кузов-то крытый…

— Тогда, — Кандид широким жестом обвел стол, — садись! Будем, как ты удачно выразился, гулять! Отметим нашу нелегкую победу!

Он плеснул ром в бокалы и протянул один из них Джою. Победители чопорно чокнулись и выпили.

Кандид безбоязненно позволил расслабиться себе и Джою. Прежде чем тащить Джоба Кит в кают-компанию, он прошел в рубку управления кораблем и приказал бортовому компьютеру войти в режим «киберпилот» и взять курс на Землю. Звездолет, послушный безошибочной воле электронного капитана, нырнул в гиперпространство и ровно через двенадцать часов должен был самостоятельно приземлиться там, откуда стартовал на Зоил.

Брудмэн-младший, знал Кандид, ждет радиовызова своего корабля. Кандид свяжется со стариком на подлете к Земле. Тот пришлет транспорт и команду исполнителей на космодррм, серфидов выгрузят из звездолета и увезут на производственную базу фармацевтической компании. Туда же доставят Кандида и братьев Кит.

И старик расплатится с похитителями. А потом обсудит с ними план завоевания мегаполисного наркорынка.

Таковы были договоренности Брудмэна-младшего и Кандида Тристана. И теперь, транспортируя серфидов на борту звездолета, Кандид не видел причин, по которым нарушился бы запланированный порядок мероприятий. Душа его была спокойна.

Пускай парень пьет столько, сколько влезет, думал Кандид, он хорошо поработал. Напьюсь и я. Мы уснем, но при выходе из гиперпространства нас разбудит рапорт кибера-пилота. Все будет нормально.

Через час он заплетающимся языком спросил у Джоя:

— Вот скажи… Только честно! Ты на что пустишь деньги, которые заработал?

— Я, — пьяно моргая, ответил Джой, — не знаю. — А потом показал на спящего Джоба. — Вот он знает…

— А, — понимающе кивнул Кандид, — старший брат, да? Он большой, ему видней!

— Не, — возразил Джой, — я старше. На одну минуту. Но все же, — с надеждой покосился он на Джоба, — он знает лучше. Спроси у него!

— Обязательно! Когда спящий проснется… — хмыкнул Кандид и снова наполнил бокалы. — Выпьем за серфидов!

Это был последний тост. Кандид собирался поднимать бокалы еще и еще, но воля Провидения была такова, что в этой попойке тост за похищенных зверьков стал последним.

В коридоре, который тянулся от кормового отсека к кают-компании, раздались тяжелые размеренные шаги.

Кандид встряхнулся. В хмельной голове возник образ рыцаря в латах, с обнаженным мечом в руке, делающим обход…

Обход чего?!

Возможно, Кандид и верил в призраков — но только в тех, что пугали туристов в старинных замках Европы. В привидения, шастающие по звездолетам, он не мог поверить даже после бутылки рома.

Шаги приближались. Джой, распахнувший рот для возлияния, так и застыл.

— Что это? — тихо и напряженно спросил Кандид. Он трезвел с каждой секундой, и с каждой секундой в нем росло ощущение надвигающейся катастрофы. Его взгляд медленно обошел кают-компанию в поисках какого-нибудь огнестрельного оружия. Но ничего подобного, кроме помпового ружья, на звездолете не было. А ружье он бросил в кормовом отсеке…

Невидимый «рыцарь» подходил к двери кают-компании. Кандид, приучивший себя в любой острой ситуации действовать решительно, сейчас не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Его гипнотизировал звук неведомых шагов. Сказывалась выпитая бутылка. И еще уверенность в том, что все опасности позади. Уверенность, которая теперь стремительно его покидала…

Джой захлопнул рот и, млея от страха, предположил:

— Может, это… серфид идет?

«Хорош серфид! — мелькнуло в голове у Кандида. — Такой озолотит одним актом дефекации…»

Кандид и Джой не сводили глаз с двери кают-компании. Шаги в коридоре смолкли, а потом сильный удар распахнул ее настежь.

Взорам похитителей предстала могучая фигура кибера. Того самого, подумал Кандид, который гнался за грузовиком от фермы Брудмэна-старшего до космодрома.

— Всем оставаться на местах! — проревел кибер. — Не двигаться!

И шагнул в помещение.

Его предупредительный окрик был совершенно напрасным. Никто из людей не сдвинулся с места. Джоб спал счастливым сном младенца. Кандид и Джой приросли к креслам.

«Это не тот, — сообразил Кандид, всматриваясь в фигуру кибера. — Не тот, что нас преследовал на Зоиле». Он не увидел на стальной груди пришельца следов от пуль, выпущенных из помпового ружья. Металлический корпус выглядел как новенький. «Тогда откуда он взялся? — лихорадочно соображал Кандид. — И зачем он здесь? Надо что-то делать. Выяснить…»

— Послушай, приятель… — начал он и встал из кресла. Кибер не дал ему закончить. Он сделал к Кандиду один длинный шаг и впечатал стальной кулак ему под ложечку.

Кандид с выпученными глазами и открытым ртом опять опустился в кресло.

— Я же сказал, — резонерским тоном заметил кибер, — чтобы никто не двигался.

И посмотрел на Джоя Кит. Тот, испуганно взглядывая то на задыхающегося Кандида, то на стального злодея, медленно поднял руки вверх.

— А че? Я ниче… Че делать-то надо?

Кибер не удостоил его ответом, быстро пересек кают-компанию, поднял за шкирку Джоба и перетащил его в свободное кресло. Джоб, не открывая глаз, произнес что-то невразумительное. Потом могучие металлические руки легко передвинули три кресла с людьми так, что и Кандид, и оба брата оказались сидящими у стены лицом к экрану терминала бортового компьютера.

Кандид немного оправился от удара и уставился на кибера замутненным взглядом. Он ничего не понимал — кроме того, что стал пленником жестокого металлического болвана, намерения которого совершенно не ясны.

«Откуда он взялся?» — не давал покоя упрямый вопрос.

Тем временем кибер включил терминал и стал умело управляться с оптической мышью. Кандид видел, что он прежде всего просмотрел файлы с параметрами звездолета. Потом на экране возникло фото Брудмэна-младшего. Кибер знакомился с индивидуальной карточкой владельца корабля. Сразу после этого он вышел в галактическую компьютерную сеть через канал гиперсвязи и вызвал на сеанс прямого видеообщения какого-то абонента Сети.

Глазок встроенной в панель монитора цифровой видеокамеры смотрел прямо в душу Кандида Тристана.

«Может быть, Брудмэн-младший был на крючке у агентов спецслужб Федерации, — усиленно соображал Кандид, — и они подсунули ему в звездолет кибера? Это легко сделать — надежно спрятать человекоподобного робота на достаточно большом корабле. Но с какой целью они это делали? Чтобы перехватить серфидов по дороге к Земле? Глупо… Если бы агенты захотели иметь зверьков Брута, они скорее устроили бы их похищение на Зоиле и сделали бы это не хуже нас… Они поймали Брудмэна-младшего за руку, взяли его людей с поличным, чтобы иметь на старика компромат? Возможно… Я же ничего не знаю о фармацевте, чем он там насолил интересам безопасности Федерации… Да… А нас использовали втемную, мы в их игре — разменные фигуры. И нас по прибытии на Землю просто скинут на руки полиции… Черт!»

Кандид теперь не сомневался, что увидит на экране терминала офицера федеральной службы безопасности. Кибер отрапортует ему об успешном захвате злоумышленников, а офицер будет слушать и презрительно поглядывать на пленников.

Надо было что-то предпринимать. В тело постепенно возвращалась сила. Он сжал подлокотники и оценивающе посмотрел на спину кибера. Что, если броситься на него, свалить на пол? Кандид бы справился с такой задачей… А потом?

Он откинулся на спинку кресла. Не имеет смысла. Кибера не одолеть голыми руками или с креслом в руках — даже лежачего. Чтобы вывести из строя такую махину, и гранатомета будет мало… «И он учитывает нашу беспомощность, — подумал Кандид. — Вон, даже связывать не стал…»

И вдруг он заметил, что из-под мышки кибера выглядывает маленький клочок шерсти цвета охры. «Он же шел из кормового отсека! — вдруг вспомнил Кандид. — Что он сделал с серфидами?!» Почему-то судьба зверьков озаботила его даже больше своей участи. Может быть, потому, что для своего спасения он пока ничего не мог сделать?

Вызов абонента оставался без ответа. Кибер спокойно стоял возле монитора, полуобернувшись к людям.

— Ты, — хрипло вытолкнул из себя Кандид, — как тебя… Ты серфидов не трогал?

Вместо ответа кибер подал на экран изображение, транслируемое видеокамерой, установленной в кормовом отсеке. Кандид увидел голые стены помещения, посреди него — грузовик со спущенными задними колесами, а на полу… Кандид задохнулся от невероятного зрелища — весь пол был усеян шкурками серфидов! Они валялись беспорядочно, порознь и кучками, разбросанные по всему отсеку. А на них и вокруг них лежали предметы непонятного назначения: змеевички, витые трубочки, металлические колбочки, маленькие шарики из прозрачной пластмассы…

Само собой, живых зверьков в отсеке он не увидел.

Первая мысль, которая пришла Кандиду в голову, была: «Он их освежевал!» Но потом взгляд его опять упал на клочок шерсти, торчащий из-под мышки ки-бера. Он присмотрелся внимательнее: шерстяной кусочек был плотно зажат между состыкованными фрагментами металлического тела — корпусной пластиной и плечом. Так, как будто случайно попал в стык деталей при монтаже кибера…

«Так оно и было!» — осенило Кандида. И он тут же ужаснулся собственной догадке. А перед глазами стояла картина: кибер, собранный из бронетранспортеров-«трансформеров», поднимается с земли и делает первый неуверенный шаг…

«Кого же мы таскали в кузов под огнем вертолетов и самоходок?! — мысленно вскричал Кандид. — Сер-фидов-роботов?!»

Терминал весело пискнул, и на экране появилось изображение человеческого лица. Крупным планом. Кандид взглянул на монитор. В первый момент ему показалось, что он смотрит на своего работодателя. Но в следующее мгновение, человек поднял на Кандида взгляд, и… Кандид опустил голову. Эти желтые, как у совы, и хитрые, как у лисы, глаза он не мог спутать ни с чьими другими.

Рядом раздался изумленный вздох Джоя Кит.

На них смотрел Брут Брудмэн. Хозяин серфидов.

Кандид заставил себя поднять голову. Брудмэн, сжав губы в злую полоску, оценивающе оглядывал кибера.

— Так, — проскрипел он. — Отлично. Самосборка прошла нормально?

— Да, сэр! — неожиданно громко гаркнул кибер.

— Вы находитесь на борту звездолета? В космосе?

— Так точно! Частный звездолет стандартной конфигурации. Под управлением автопилота следует к Земле в режиме гиперпространственного перемещения. Технические параметры…

— Не надо параметров, — перебил Брут Брудмэн. — Кому он принадлежит?

— Владелец — мистер Кевин Брудмэн.

Старик на экране сморщил лицо в гримасе ненависти:

— Я так и думал! Знал, что эти подлецы — наемники моего братца! Слышите, вы! — Он дернул подбородком в сторону Кандида. — Как только я увидел вас и ваших дружков на ферме, сразу понял, что вы за птицы! Ублюдки! Я бы расстрелял вас на подходе к особняку, если бы мог предположить, что вы сунетесь ко мне в эту ночь! К великому моему сожалению, я не предполагал, что такие громилы с такими тупыми физиономиями могут действовать оперативно! — Его глаза полыхнули желтым огнем. — Сколько мой братец обещал вам за похищение серфидов? А?!

Кандид молчал. Он бы ответил Бруту Брудмэну, если бы тот настаивал: утаивать размер вознаграждения не имело смысла. Зачем скрывать, сколько им обещал фармацевт, если они никогда не получат этих денег? Он бы ответил, нет проблем. Но молчал. Потому что просто не хотел открывать рот. Им овладело полное безразличие. Он понял, что желтоглазый кибертехник переиграл его по всем статьям. Брут Брудмэн вместо серфидов подсунул Кандиду и братьям Кит киберов-«трансформеров» в оболочке безобидных зверьков. «Серфиды» сбросили шкурки, освободились от лишних деталек и все скопом трансформировались в человекоподобного кибера. Он захватил звездолет и теперь или убьет Кандида и братьев Кит, или сдаст их в полицию…

Брудмэн не дождался ответа и закричал:

— Этот поганец разорил меня! Утащил из-под носа целый завод!

— Какой завод? — вдруг подал голос Джой Кит. Пьяное широкое лицо парня было совершенно бессмысленным. Он ничего не понимал и, очевидно, вопрос задал чисто автоматически.

— Не важно! — отрезал Брудмэн.

Но Кандид вдруг вспомнил про поддон в вольере с «серфидами», набитый темными катышками, про периодические уходы псевдозверьков в лес — в сопровождении кортежа из вертолета и самоходки… А потом — про змеевики и трубочки, валяющиеся в кормовом отсеке.

Механические внутренности киберов-«серфидов» воспроизводили процесс пищеварения натуральных зверьков, понял он. По-существу, каждый кибер был ходячим мини-заводом по производству ценнейшего сырья. И еще — машиной по поиску и сбору редкой лесной травки, «земляники». Конечно, размышлял он, Брут хорошо придумал: кибер, оснащенный соответствующими приборами, найдет такую травку быстрее любого человека… Не надо никого нанимать, оплачивать работу сборщиков… Достаточно выпустить в лес маленькую умную машинку и позаботиться о ее охране, чтобы она не попала на зуб какому-нибудь дикому обитателю леса…

«Только зачем он маскировал эту сотню мини-заводов под зверьков?» — думал Кандид. И не находил ответа.

А Брудмэн продолжал бесноваться на экране.

— Я потерпел огромные убытки! — орал он. — Теперь мне придется всю работу начинать заново! — И потрясал кулаками. — Ну, подожди, Кевин! Я расквитаюсь с тобой! Так-то ты ведешь честный бизнес с братом!

Да, вяло усмехнулся Кандид, благородный гнев, честный бизнес… Он вспомнил слова Брудмэна-младшего: «Он нанял двух молодых биологов. За свою работу они почему-то запросили такую сумму, которая покрыла бы расходы на проведение полноценной научно-иследовательской работы по получению нового фармацевтического препарата…»

Вот именно, думал Кандид, полноценной научно-исследовательской работы! Биологи с лихвой отработали свои денежки: они изучили процесс пищеварения серфидов, выделили все его рабочие химические компоненты и воспроизвели производство «золотых» фекалий в лабораторных условиях! После этого Брут Брудмэн изготовил химические мини-заводы и начинил ими внутренность киберов! Его «серфиды» жрали «землянику» в лесу, заглатывали печенье и чипсы — чем там еще их кормили туристы и хозяин — в вольере, и перерабатывали все это в строгом соответствии с технологическими нормами химического производства определенной продукции…

А Кевин Брудмэн думает, что его старший брат — бывший кибертехник, который из-за желания разбогатеть стал зоологом! Как бы не так!

— Я знал, что он захочет украсть у меня серфидов! — сверкал желтыми глазами Брут Брудмэн. — Знал! И держал ухо востро!

Да уж, продолжал бесстрастно размышлять Кандид, ты знал своего брата лучше многих. И когда обманул его, повел выгодное дело один, ждал удара… Но не понадеялся на собственную бдительность и изготовил не только киберов-«химиков», ты сделал их еще и «трансформерами». На тот случай, если брату Кевину все-та-ки удастся тайком вывести псевдозверьков… Тогда, думал ты, заводы не достанутся никому, зато акт возмездия будет совершен!

Он в жесте отчаяния обхватил голову руками: «И мы вляпались во все это дерьмо, что наворотил подлый старик! Вляпались, как слепцы! Да мы и были слепцами!»

Он с ненавистью взглянул на экран. Но Брут Брудмэн не видел этого взгляда. Он уже отвернулся от Кандида и давал указания киберу:

— Этих ублюдков держи под контролем до приземления! Возьмешь на себя управление кораблем, когда войдете в атмосферу. Сядешь не на космодром, а на крышу офиса компании Кевина Брудмэна. Местоположение здания определишь по виртуальной карте. Адрес офиса…

Кандид подумал, что ослышался. «Что он задумал?! — ужаснулся он. — Если звездолет сядет на крышу офиса, то здание рухнет! Да это настоящая диверсия!»

Брут Брудмэн как бы услышал его мысли:

— Диверсия хоть куда! У моего брата в офисном здании и лаборатория, и большой производственный отдел! Его убытки будут не меньше моих! — Он разразился демоническим хохотом. — Пусть знает, как обманывать родственников! Надеюсь, что звездолет сядет прямо на его глупую башку!

«Да он сумасшедший! — подумал Кандид. — Мы же можем погибнуть! И там же, в офисе, люди! Они-то при чем!»

Кандид Тристан был грабителем, но четко отделял насилие, вызванное требованиями своей профессии, от всякого другого. Когда он, поигрывая ножичком, останавливал одиноких прохожих на темных улицах, они для него были не жертвами, а контрагентами в деловых переговорах — в том «бизнесе», который он вел волею судеб. Страхи и потери этих людей не трогали его сердца: какие эмоции могут быть в бизнесе! Работники же офиса Брудмэна-младшего, на которых должен был упасть звездолет, были достойны жалости, считал Кандид. Они являлись жертвами безумного мщения сумасшедшего старика. И он беспокоился за судьбы этих людей.

«Они же могут пострадать!»

Наверно, он высказал последнюю мысль вслух, потому что Брудмэн повернулся к нему и закричал:

— Мне наплевать на вас и людей из компании братца! Мои убытки — это не пустяк! За них нужно отвечать!

— Вас же посадят в тюрьму за такие дела! — воскликнул Кандид. — Или отправят в лечебницу! Вы же псих!

— Черта с два меня посадят! — заорал Брудмэн, проигнорировав оскорбление. — Я отдам приказ киберу самоуничтожиться при посадке! Он использует часть корабельного топлива для взрыва в кормовом отсеке, и этот взрыв сотрет следы его пребывания на звездолете, уничтожит останки серфидов! Вся вина за аварийную посадку ляжет на вас!

Кандид с ужасом искал хоть крошечную лазейку в железной логике психопатичного старика. Но план его злодейства был безупречен.

Несколько секунд Кандид Тристан и Брут Брудмэн смотрели друг на друга. Потом Кандид опустил голову и обмяк в кресле. На него напало прежнее безразличие. Когда ничего не можешь сделать, вяло подумал он, лучше не трепыхаться… Легче отходить в мир иной…

Он перестал прислушиваться к разговору кибера и Брута. Через несколько минут экран терминала погас, а кибер встал напротив кресел, в которых сидели люди, и застыл по стойке «смирно». Кандид некоторое время понаблюдал за ним из-под полуопущенных век, но не решился встать. Получать удар в живот больше не хотелось.

Джой и Джоб Кит справа и слева от него спали, сладко чмокая во сне толстыми губами. На секунду в нем шевельнулась жалость к этим, в общем-то неплохим, но непутевым парням. Для братьев окружающий мир был слишком сложен, чтобы они могли установить с ним гармоничные отношения, отдавать ему должное и получать от него то, что они хотели иметь…

«А ты? — подумал Кандид. — Как с тобой? Разве для тебя этот мир менее сложен, чем для братьев?» Он вспомнил лисьи глаза Брута Брудмэна, злоключения последних суток и признал, что с ним дела обстоят не лучше…

Постепенно на него накатила дрема. Кандид Тристан закрыл глаза. А когда проснулся, увидел, что кибера в кают-компании нет, а монитор работает в режиме внешнего обзора. На экране постепенно разрасталось изображение полукруглого современного офисного здания. Оно было невысоким, всего несколько этажей, отметил Кандид, но чрезвычайно стильным и красивым. Модерновая постройка почти сплошь состояла из стекла, суперпрочных тончайших пластиковых перекрытий и изящных металлических конструкций…

Здание стремительно надвигалось на видеокамеры звездолета. Изображение его зеркальных стен и белого чистого полотна пластиковой крыши заняло весь экран…

В кормовом отсеке раздался взрыв страшной силы. Звездолет тряхнуло. Экран монитора погас. Из коридора в кают-компанию повалили клубы черного дыма. А потом корпус корабля сотрясся от сильнейшего удара снизу. Кандид понял, что звездолет упал на здание.

Братья Кит проснулись и завопили не своими голосами. Кандид выскочил из кресла и зачем-то бросился в рубку управления. Но не добрался до нее.

Звездолет опрокинулся на бок.

Пол каюты ушел у Кандида из-под ног. Падая на братьев Кит, он еще успел подумать, что хорошо бы сломать себе шею, чтобы уже никогда не влезать в шкуру бездарного неудачника, которым он оказался в этой жизни…

В падении он ударился виском о край стола, в голове вспыхнули два желтых зрачка Брута Брудмэна, выросли до невероятных размеров и застили собой белый свет.

Проваливаясь в небытие, он слышал демонический хохот кибертехника и жалобный писк испуганных серфидов…

* * *

Кевин Брудмэн и Кандид Тристан сидели рядышком. на низкой и кривой деревянной скамейке и неспешно беседовали. Оба были в арестантских робах. Скамейка стояла в тени здания Центральной городской тюрьмы. На залитом солнце тюремном дворе бродили, бегали, играли в баскетбол и занимались со штангами несколько сотен арестантов. Старик рассеянно вычерчивал прутиком на пыльном утрамбованном грунте замысловатые фигуры, а Кандид наблюдал за тем, как братья Кит весело резвятся с мячом на баскетбольной площадке.

— Он не учел одного, — говорил Кевин Брудмэн. — Того, что бортовой компьютер моего звездолета записывал все онлайновые сеансы связи. А как раз жесткий диск и попал в разряд тех немногих ценных предметов, которые уцелели после катастрофы…

— Ему вменят в вину подготовку и проведение теракта?

— Да. Так говорят мои юристы. Ему грозила бы высшая мера, если бы в офисе находились люди. Но моему брату повезло: вы прилетели в воскресный день, здание пустовало. А охранники успели ретироваться до того, как звездолет упал на крышу. Пострадавших нет.

— Это хорошо, — спокойно произнес Кандид. Он теперь обо всем рассуждал и говорил спокойно. После истории с серфидами и перенесенной черепно-мозговой травмы он неожиданно обрел философский взгляд на жизнь. Во всяком случае, ему так казалось. — А что вы там говорили об иске с Зоила?

— Административные органы колонии Зоила обвинили его в том, что он своими киберами-«химиками» чуть не погубил целую популяцию серфидов. Ведь «земляника» — редкое растение, а киберы жрали ее почем зря. Зверьки в лесу стали вымирать…

— Интересно, он знал о том, что губит натуральных серфидов? — спросил Кандид.

— Конечно, — удивленно посмотрел на него Кевин Брудмэн. — Иначе зачем он маскировал мини-заводы под зверьков? Только для этого! Чтобы со стороны экологических служб планеты к нему не было никаких претензий!

— Вот оно что! — тихо воскликнул Кандид. Он получил ответ на тот вопрос, который задавал себе еще в звездолете. И уже в который раз подивился изощренности ума Брута Брудмэна. Он задумчиво помолчал и сказал: — Ваш брат — большой оригинал. Но также и сумасшедший. Его погубила собственная психопатичность. Ведь если бы он не отдал киберу приказ разрушить ваш офис, ему пришлось бы иметь дело лишь с властями Зоила. А так…

— Да, — согласился Брудмэн-младший. — Мне иногда становится жаль его. Конечно, он засадил нас в тюрьму, но… Тот срок, который ему грозит, и наказания, которые уготовили для нас, несравнимы. Мои адвокаты хорошо подготовились к судебному процессу. Насчет успеха в моем деле я не сомневаюсь. Суд должен учесть и мой возраст, и ученые звания, и отсутствие прежних судимостей. Я надеюсь получить условный срок. — Он замялся и с усилием продолжил: — Правда, вот насчет вас и ваших друзей, мистер Тристан… — Старик смущенно посмотрел на Кандида. Тот безмятежно наблюдал за игрой братьев Кит. — Я не знаю. Мои юристы говорят, что вам послаблений не будет. Но я сделаю все возможное, чтобы…

— Не надо, мистер Брудмэн, — сказал Кандид. — Не оправдывайтесь. У меня нет к вам никаких претензий. Вы это хотели услышать? Их, претензий, нет, — повторил он, — но любую помощь я и братья Кит примем с благодарностью.

Старик Брудмэн с облегчением вздохнул.

— Скажите, — вдруг спросил Кандид Тристан, повернувшись к собеседнику, — а почему вам не приходило в голову, что серфиды — вовсе не зверьки, а киберы? Вы же образованный человек, знали, что ваш брат — кибертехник… Мы же, я и братья… О Джое и Джобе говорить не будем, они как дети, ничего не понимают. Я закончил техническую школу при университете, но это было очень давно, потом я стал преступником и мне, сами понимаете, было не до самообразования. Но вы! Вы попались на хитрости вашего брата, как… Как мальчик!

Кевин Брудмэн сконфуженно развел руками:

— Годы, молодой человек, годы… Знаете, есть такое понятие — «когнитивность мышления». Оно обозначает способность ума рассматривать любой объект или явление во всем многообразии его свойств, внешних и внутренних связей и, соответственно, обходиться с этим объектом оптимальным способом… Так вот, с возрастом, говорят геронтологи, человеческий ум теряет способность к когнитивному мышлению… Наверно, такое произошло и со мной… Действительно, думаю я сейчас, почему мысль о мини-заводах не пришла мне в голову!

— Эх, вы, — с легким укором уронил Кандид, — а еще собирались стать главой наркомафии!

Он отвернулся от Кевина Брудмэна и подумал о том, что быть необразованным преступником в современном технократическом мире — значит обречь себя на пожизненное тюремное заключение. Чем взял над ним верх Брут Брудмэн? Только тем, что знал о киберах все и умел их делать. Но вот если бы о них знал все и Кандид Тристан, то он-то уж не попался бы на удочку своего противника…

«Ну что ж, — сказал себе Кандид, поглядывая на тюремные ворота. Еще не вечер. За те несколько лет, что я проведу в тюрьме, можно не только университет закончить — степень доктора получить. Кинул администрации заявочку на заочное обучение — и вперед, грызи гранит науки!

А может быть, так и сделать?»

Рудольф ВЧЕРАШНИЙ

ПЕРВОАПРЕЛЬСКАЯ ШУТКА

День начался очень скверно, хуже некуда. Ранним утром меня разбудил телефонный звонок, который назойливо трезвонил на письменном столе, а казалось, что прямо в ухо. Так хотелось спать после вчерашнего. Я с трудом разлепил глаза и взглянул на часы. Было ровно шесть часов утра. Такая рань, страшно сказать.

«Черт возьми, кто бы это мог быть?», — с досадой подумал я, пройдя босиком несколько шагов по холодному полу и дотягиваясь до телефонной трубки. Ах, сегодня же первое апреля! Это мой любимый день, день смеха и розыгрышей. Для меня это второй по эмоциональной значимости праздник после Нового года. Ну, конечно, это кто-то из моих ослоумных друзей решил так невежественно и примитивно пошутить. Я был вне себя от гнева, причем гневался не столько на то, что мне не дали поспать и испортили такой славный день, сколько на банальность розыгрыша. «Все! — сказал я себе, — если это Юрка, Виктор или даже сам Генка, я такой серости им не прощу, и вычеркну их из списка своих друзей». Впрочем, это мог быть и не только кто-то из них. У меня друзей пол-университета. Единственный из них, кто не мог бы себе позволить в отношении меня подобную шутку, это Славка. И то только потому, что он вообще шуток не знает, не понимает, и не признает.

Полный таких мыслей, я снял трубку и, кипя от негодования, голосом, словно пропущенным через разбитый микрофон, спросил: «Ну, кто там, Жванецкий? Я тебя слушаю!» После явно ощутимого даже по проводам замешательства, журчащий, словно горный ручеек, девичий голосок растерянно спросил:

— Костик, это ты? Ты чего мне сейчас звонил? Что-то у тебя голос изменился. Или это не ты звонил, и я тебя напрасно подняла с постели? Пожалуйста, извини, дорогой! Так это все-таки ты?

— Это все-таки я, — промямлил я с угасающим пылом, — но я не Костик, я — Алик. И если вы согласны на такую замену, я готов с вами поболтать, но не раньше чем часов через несколько, а лучше вечерком. А сейчас вы действительно совсем ни к месту, оторвали меня от сна.

— Ах! Пожалуйста, извините меня, извините! Видимо, я ошиблась номером. Еще раз прошу — простите! — И она положила трубку.

Я выпил водички, на всякий случай проглотил вместе с этой водичкой половинку снотворной таблетки и отправился досыпать. По моим подсчетам, для нормального отдыха мне требовалось поспать, по крайней мере, еще часа три-четыре. Таблетка вскоре начала действовать, и я мягко провалился прямо к Морфею, туда, откуда люди возвращаются свежими, отдохнувшими и бодрыми. Конечно, при условии, что там они пробудут те самые еще три-четыре недостающие до нормы часа.

Но внезапно обрушившееся землетрясение, сопровождаемое несмолкаемым скрежещущим звуком и звоном всего, что могло звенеть, заставило меня разлепить непослушные веки и вернуться в этот мир. А в этом мире землетрясения не было, оказывается, это снова звенел телефон. Часы показывали половину седьмого утра. «Боже! Ну кого еще нелегкая закинула на мой провод? Алло! — простонал я в трубку. Вежливый и вполне трезвый голос, рассыпавшись извинениями за столь ранний для воскресного утра звонок, попросил пригласить к телефону Костю.

— Здесь не проживает никакой Костя! — Еще действующая снотворная таблетка держала тембр моего голоса в спокойном русле. — Вы не туда попали.

— Разве? Странно! Пожалуйста, извините за беспокойство.

— Ничего, бывает, — успокоил я своего телефонного визави и себя тоже. Еще можно было поспать на остатках принятой полтаблетки, и теплая постель подсказывала, что этот план реален. Я заснул.

Заснул до следующего землетрясения. А оно началось сразу же после отключения сознания от действительности и сопровождалось тем же самым нестерпимым звоном. Только теперь ко всему прочему добавилось еще и извержение Везувия. К телефону я подошел, не открывая глаз, а если бы я их открыл, то увидел бы маленькую стрелку настенных часов на цифре семь, а большую — вблизи цифры двенадцать. На этот раз старческий задыхающийся голос, не тратя сил на всякие там приветствия и вводные процедуры, начал речь словами:

— Ты что же это, Константин, так ко мне вчера и не заглянул! Нехорошо это. А ведь обещал. Надо уважать…

— Здесь нет никакого Константина, дедуля. Набирайте правильно ваш номер, — перебил я говорившего, собираясь положить трубку на рычаг.

— …Надо уважать старость, — продолжал шелестеть голос на том конце провода, не обращая внимания на мои реплики. — Вот сам будешь таким, тогда… — На этом я прервал разговор и со всей силы бросил трубку на рычаг. К счастью, аппарат — наш, отечественный — такую перегрузку выдержал и не сломался. Хотя, пожалуй, не сломался он скорее к несчастью, поскольку через полчаса уже детский голосок попросил пригласить к телефону дядю Костю.

«Кому еще может понадобиться в воскресенье утром этот Костя? Не звонила ему разве что собака», — с сарказмом негодования подумал я после того, как объяснил мальцу, что дядя Костя здесь больше не живет. И ведь как в воду смотрел. Через некоторое время, перехватив меня на подступах к Морфею, какой-то мужик голосом, действительно очень похожим на бульдога, поинтересовался, не ушел ли еще Костя. Собрав по всем закоулкам нервной системы остатки спокойствия, я объяснил этому бульдогу, что Костя не ушел, а его увезли. Вчера. В морг. И что если он действительно хочет застать Костю, то пусть туда и звонит, прямо в морг. Холодильный шкаф номер четыре, ниша номер пятнадцать. А номер телефона дадут в справочном. Мужик попытался перейти на лай, но я закончил разговор.

Пока моя, нарушенная действием снотворной таблетки, мыслительная способность восстановилась и я догадался отключить телефон, Костю спросили еще четыре девушки и два мужских голоса, один из которых представился милицейским работником. Несмотря на то, что я уже давно остервенел, я успел обзавестись номерами телефонов двух из четырех звонивших девушек. Почему только двух? А потому, что две другие, по их словам, проживали в общежитии и телефонов не имели. Но зато с ними я договорился о встрече: с одной во вторник, а с другой в среду. А вот работник милиции, сотрудник ГИБДД, вел себя куда как нахальнее. В ответ на мое «Вы не туда попали» нагло стал утверждать, что мол, все так говорят до тех пор, пока их силой не приведут в участок, и что, мол, за наезд на пешехода и бегство с места происшествия придется отвечать по всей строгости закона. Мне стало обидно за неизвестного мне Костика, и я автоматически попытался было встать на защиту прав человека, но вовремя спохватился и, положив трубку, прекратил бессмысленные прения.

В общем, не выспавшийся из-за этого дурацкого телефона, контрастным душем, кофе и яичницей я к середине дня кое-как привел себя в порядок, хотя голова и побаливала. Однако подошло время поиздеваться над друзьями, в связи с чем я и включил снова свой телефон. Объектом номер один моих заранее подготовленных прикольных нападок был Славик. Дело в том, что у Славки напрочь отсутствовало чувство юмора. Над ним шутить было мало интересно, так как он шутки не понимал и, даже выслушав самый интересный анекдот, прежде чем смеяться, спрашивал, а в чем тут соль.

И все же я набрал Славкин номер, поскольку при его наивности и доверчивости любая шутка проходила. А ведь это так приятно, когда удается кого-то одурачить. Испытываешь чувство законной гордости от сознания, что есть люди дурнее тебя. Как-то давненько Славка поделился со мной своей заботой и поведал, что послал в издательство «Имбирь» рассказ, но что вот уже несколько месяцев оттуда ни слуху ни духу. И теперь, вспомнив об этом, я решил приколоть его. Сообщив, что видел вчера в «Доме книги» только что изданный издательством «Имбирь» сборник рассказов молодых авторов, где первым идет его рассказ, я отослал Славку через весь город в «Дом книги», который работал без обедов и без выходных. Однако хоть этот пентюх и клюнул на обман, удовлетворения это мне не принесло, очень уж он был доверчив и не мог разобраться в простейшей шутке.

Затем я решил отметиться шуткой у Генки, послав его в роддом встречать несуществующего новорожденного у нашей общей знакомой Райки Скворцовой. Саму же Райку я обрадовал тем, что зачитал ей по телефону текст объявления из рекламной газеты: «Меняю двухкомнатную крупногабаритную в центре на две комнаты в юго-восточном районе, желательно на улице Павлика Теплова. Звонить в воскресенье, телефон № XXX». Разумеется, это было то, что позарез нужно Райке, поскольку объявление в сегодняшний номер давал я сам. А номер телефона принадлежал одному моему приятелю, который находился со мной в сговоре по поводу этой шутки и на звонок Райки должен был ответить принципиальным согласием. Конечно, никакой двухкомнатной в центре и не пахло, поскольку этот мой приятель снимал комнату на окраине и мог пользоваться в одиночку телефоном только по воскресеньям, когда основные хозяева выезжали за город.

Сделав еще несколько примочек своим знакомым в том же духе, испытав на себе ряд подобных атак с их стороны и погуляв по весенним улицам, я поздно вечером добрался до домашних тапочек и телевизора вполне удовлетворенный. Правда, ввиду скомканного сегодняшним утром сна я раньше обычного забрался в постель. И заснул моментально.

Спал я очень сладко, но недолго. Уже через несколько минут им опять понадобился Костя. Сначала — Костик. Судя по голосу, той же девушке, что и ранним утром. Затем опять дедуля ворчливо принялся было упрекать в невнимательности Константина. Ну и так далее. А потому как в промежутках между этими звонками вклинивались и мои друзья со своими впечатлениями о прошедшем «Дне дурака», телефон я не стал отключать.

Наконец, часам к одиннадцати вечера все стихло, я окончательно успокоился и погрузился в долгожданный сон. На этот раз мне ничего не снилось. Не успело присниться, так как ровно за минуту до полуночи телефон опять затрезвонил. О Господи!

— Да, слушаю вас!

— Алло! Скажите, мне сегодня не звонили?

— Боже! Кто это опять. Кто вы?

— Я Костя.

— !!!

Звонивший мог назваться кем угодно, хоть Папой римским, хоть американским президентом. Но голос его показался мне очень похожим на Славкин.

МИР КУРЬЕЗОВ

ДЕЛО О ВОЛЧЬИХ ХВОСТАХ

Дело о волчьих хвостах возникло в позапрошлом веке, и в нем, каким бы мелким сегодня оно ни казалось, отразились многие сущностные черты российской жизни, русского менталитета.

И, быть может, этим делом занимались бы до сих пор, если бы не исполнительность и немецкая педантичность Николая Николаевича Шрейбера, мелкого чиновника Министерства юстиции, в то время возглавляемого знаменитым графом Виктором Никитичем Паниным. Панин приобрел широкую известность как председатель Редакционной комиссии по крестьянской реформе, а с сороковых годов он руководил Министерством юстиции.

Итак, непосредственный начальник Николая Николаевича, как только молодой человек явился к нему по случаю своего назначения, на некоторое время задумался, а потом произнес:

— Для начала я поручаю вам хорошенько ознакомиться с делом о волчьих хвостах. Это будет для вас очень полезным и в то же время не обременительным занятием. По ознакомлении с делом дадите ему дальнейшее направление. И дело с концом. — Начальник коротко хохотнул, одобрив собственный каламбур, и разгладил пушистые усы.

— Будет исполнено, — щелкнул каблуками Николай Николаевич и в сопровождении седенького канцеляриста отправился в архив.

В углу комнаты высилась груда синих папок, покрытых толстым слоем пыли.

— Вот, — указал канцелярист сухонькой ручкой на эту груду. — Это и есть дело о хвостах.

— Да тут, я вижу, не одно дело, а добрых три десятка! — изумился Николай Николаевич.

— Никак нет-с, одно. И все о хвостах. Просто томов много. Уж никак не менее трех дюжин. — Лицо старичка осветилось хитрой улыбкой. — Да вы не бойтесь. Вы его отщелкаете в момент. Его всем, новичкам подсовывают, и еще ни один не споткнулся. А дело завели вскорости после того, как его сиятельство министерство возглавил. Так что, почитай, второй десяток годков пошел…

Чиновник махнул ручкой и чихнул. Клубы пыли взвились над делом о хвостах, как снег над полем во время бурана.

Николай Николаевич все больше недоумевал. Одним делом о каких-то хвостах занимаются в министерстве столько лет. С какой же скоростью более важные дела правительство решает? Этак мы совсем можем отстать от Европы, хотя вот-вот у нас крепостное право отменят и цивилизованными как бы станем.

Мысли молодого человека прервал его проводник по министерским закоулкам. Он опять хмыкнул и проговорил:

— Открою вам маленький секрет, как с этим делом мы справляемся. Вам вовсе и не следует утруждать себя чтением всего производства. Надобно составить лишь одну бумажку, только и всего. У нас и форма давно выработана для подобной бумаги. Надлежит написать так: «Предварительно окончательного суждения по сему делу препровождается прилагаемое у сего производство в стольких-то томах на предмет представления надлежащих по содержанию оного производства сведений». Бумагу эту надо заслать со всем делом куда-нибудь подальше, куда дело еще не отсылалось, например, во Владивосток или на Сахалин. Раз даже, уж извините, «волчьи хвосты» в консисторию заслали. Пролежали там они месяца два-три. Уж очень консисторские удивились, а потом ответили, что у них ничего относящегося к волчьим хвостам нет. Вот, значит, вы бумагу с делом отправите и на полгода, а то и больше от него освободитесь. А тем временем, глядишь, вы получите повышение или. переведут вас в другой департамент. Такой способ сплавить дело — у нас самое обычное дело. Уж извините-с за каламбур. — «Видимо здесь все заражены каламбуризмом», — мелькнуло в голове Шрейбера. — По дружбе и симпатии к вам рекомендую такой способ. Поверьте старику — дело верное.

— Ну нет, — возразил Шрейбер доброжелательному канцеляристу. — Раз мне дело поручено, я во всем разберусь досконально.

Старичок развел руками.

— Вольному воля. Уж извините, коли придется накушаться этих хвостов. Хи-хи.

И молодой чиновник с энтузиазмом и примерным усердием принялся вгрызаться в дело. И довольно скоро вник в его суть. В сороковых годах позапрошлого века в одной из северных губерний развелось много волков. Направив соответствующие кредиты, губернатор объявил по деревням своей губернии, что за каждый предъявленный в губернскую канцелярию волчий хвост казна будет выплачивать предъявителю по одному целковому.

Награда пришлась по душе крестьянам, и, дружно навалившись, они стали всеми возможными способами уничтожать волков в лесах губернии. Добыча волчьих хвостов превратилась в доходный промысел.

Через некоторое время губерния почти полностью была очищена от волков. Такой поворот дела крестьянам показался невыгодным: ведь они лишались хорошего и постоянного дохода! Но русский мужик хитер и изобретателен.

Смекалистые мужички занялись изготовлением искусственных волчьих хвостов из пеньки! Навыки изготовления быстро стали распространяться из деревни в деревню. Разумеется, сдавать пеньковые хвосты вместо волчьих было не так-то просто. Но и не слишком сложно. Потребовался лишь консенсус, согласие между сдающими и приемщиками. Заинтересованные лица в канцелярии стали смотреть сквозь пальцы на пеньковые хвосты и увидели в них волчьи. Лишний рубль мелкому чиновнику никак не вредил. А крестьяне были готовы отдать свои изделия за полцены — зимой повседневной обычной работы было мало, и хвостовый промысел оказался как нельзя кстати. Крестьяне нескольких деревень развернули настоящее массовое производство, с успехом применив разделение труда. Одна группа кустарей готовила стержни хвостов, другая — прикрепляла к ним пеньку, третья — расчесывала, четвертая — подкрашивала…

Кустари-изобретатели постепенно достигли большего совершенства, и при беглом осмотре их произведения вполне могли сойти за настоящие волчьи хвосты…

Так продолжалось много лет. Но вот назначили нового губернатора. Он обратил внимание на огромные суммы, которые уходят в виде вознаграждений за волчьи хвосты. Поинтересовался, как обстоят дела у соседних губернаторов… У него создалось впечатление, что все волки сбежались в его губернию. Что-то было не так. И он внезапно потребовал, чтобы ему предъявили последнюю партию волчьих хвостов, поступившую от крестьян. Хвосты оказались пеньковыми. Было возбуждено дело, допрошены десятки мздоимцев-чиновников и сотни крестьян. Однако вывести на чистую воду мошенников оказалось не так-то просто…

Энергичный губернатор скоро получил новое назначение, но возбужденному им делу уже был дан законный ход. Предварительное расследование о волчьих хвостах затянулось на долгие годы. Замешанные в нем чиновники, по системе знаменитого чичиковского юрисконсульта, всячески старались выиграть время и оттянуть на долгий срок решение вопроса о привлечении виновников к законной ответственности…

Николай Николаевич добросовестно изучил дело о хвостах и, не засылая его «для справок» в отдаленные уголки России по примеру своих предшественников, составил о нем обстоятельный доклад.

Доклад этот произвел на начальство самое благоприятное впечатление. Никто из начальников не предполагал, что новичок способен справиться со столь сложной и ответственной задачей, которая оказалась не по зубам десяткам предшественников. Николай Николаевич Шрейбер быстро пошел в гору и дослужился до высокого поста первоприсутствующего в Сенате, стал членом Государственного Совета.

Для карьеры молодого чиновника дело о волчьих хвостах стало удачным трамплином.

Однако вряд ли его с блеском проведенный анализ способствовал торжеству закона. За давностью лет виновные растворились в пространстве и во времени. Так что практически никто не понес наказания.

И лишь казна сэкономила, возможно, несколько сотен рублей за счет прекращения почтовых пересылок из конца в конец страны многопудового дела о хвостах.

Подготовил Ст. Никоненко

INFO

4 (279)

2002

Главный редактор

Евгений КУЗЬМИН

Редактор

Александра КРАШЕНИННИКОВА

Художники

Иван ЦЫГАНКОВ

Александр ШАХГЕЛДЯН

Технолог

Екатерина ТРУХАНОВА

Адрес редакции

125015, Москва,

ул. Новодмитровская, 5а, офис 1607

Телефон редакции 285-4706

Телефон для размещения рекламы 285-4706

Служба распространения 361-4768, 362-8996

E-mail iskateli@orc.ru

mir-iskatel@mtu. ru

Учредитель журнала

ООО «Издательский дом «ИСКАТЕЛЬ»

Издатель

ООО «Книги «ИСКАТЕЛЯ»

© «Книги «ИСКАТЕЛЯ»

ISSN 0130-66-34

Распространяется во всех регионах России,

на территории СНГ и в других странах.

Свидетельство Комитета Российской Федерации

по печати о регистрации журнала

№ 015090 от 18 июля 1996 г.

Подписано в печать 20 03 2002 Формат 84x108 1/32.

Печать офсетная. Бумага газетная. Усл. печ. л. 8,4.

Тираж 17600 экз. Лицензия № 00829. Заказ № 22371.

Адрес редакции

125015, Москва, Новодмитровская ул., 5а.

Телефон 285-47-06

Отпечатано с готовых диапозитивов

в типографии ОАО «Молодая гвардия»

103030, Москва, К-30, Сущевская ул,21

…………………..

Сканирование и обработка CRAZY_BOTAN

FB2 — mefysto, 2025

Примечания

1

Город в штате Массачусетс, знаменит процессами над ведьмами (1692 г.), в результате которых более 20 женщин сожгли на костре, а около 150 посадили в тюрьму.

2

Бостон — город выходцев из Ирландии

3

«Цифры» (Numbers) — незаконная ежедневная лотерея, в которой ставки делаются на непредсказуемое число, например, три последние цифры в биржевом индексе Доу-Джонса.

Content

ИСКАТЕЛЬ 2002
№ 4

Содержание:

Роберт ФИШ ЛОТЕРЕЯ

Джек РИЧЧ МИСС ПЯТЬДЕСЯТ ШТАТОВ

Игорь ГЕТМАНСКИЙ ПЛАНЕТА ДОЛЛИ

Игорь ГЕТМАНСКИЙ ТРАНСФОРМЕРЫ

Рудольф ВЧЕРАШНИЙ ПЕРВОАПРЕЛЬСКАЯ ШУТКА

МИР КУРЬЕЗОВ

ДЕЛО О ВОЛЧЬИХ ХВОСТАХ

INFO

Примечания