Один я остался без силы — 3

Глава 1

Лучше не становится

Уставшие тела, окровавленная одежда, потухшие глаза — вот что осталось от защитников Бастиона после первой волны нашествия. Целый час мы сражались без перерыва, выкладываясь на пределе возможностей. Когда последний монстр пал, наступила странная тишина, нарушаемая только стонами раненых и хриплым дыханием уцелевших бойцов.

Я сидел на обломке стены, чувствуя, как каждая мышца моего детского тела ноет от перенапряжения. Слишком много сделал за последний час. Слишком много сил потратил. Трансформации, удлинения, «танец теней» — всё это высасывало энергию, которой у годовалого малыша было не так уж и много.

Трупы монстров громоздились вокруг стен жуткими горами. Зловонная жижа, текущая из их ран, образовывала лужи, в которых отражалось ясное звездное небо. Странно, но оно казалось почти мирным — словно природа насмехалась над нашей трагедией.

— Ты как? — прохрипел Валун, сидящий рядом со мной. Он перевязывал глубокую рану на своей руке, кривясь от боли, когда бинт задевал израненную плоть.

— Живой, — коротко ответил я, наблюдая, как по площади разбредаются уцелевшие бойцы. Одни помогали раненым, считали потери, собирали оружие, другие плакали над телами погибших товарищей. А кто-то молча сидел, уставившись в одну точку, и пытался прийти в себя.

— Мы отбились, — сказал Валун, пытаясь найти в происходящем хоть каплю позитива.

— Пока плоделжались, — мрачно ответил я. — Но это тока начало…

Я был уверен, что в первую волну нам просто повезло — успели среагировать, организовать оборону и отбить натиск прорвавшихся тварей. Но что будет дальше… уже другой вопрос. Вот седалищем чувствовал, что монстры нас в покое не оставят.

— Ты тоже это чувствуешь, да? — Валун понизил голос. — Они еще не закончили.

Я кивнул, но не успел ответить. К нам уверенным шагом приближался генерал Семенов в сопровождении троих хмурых офицеров. Его форма была безупречна даже сейчас — ни пылинки, ни морщинки. Только мрачный взгляд выдавал напряжение, в котором он находился.

Увидев нас, генерал на мгновение замер, словно не веря своим глазам. Затем, к моему удивлению, он отдал честь и склонил голову в почтительном поклоне.

— Ваше Высочество, — произнёс он, — не ожидал, что вы присоединитесь к обороне. Хотя должен признать, ваше появление подняло боевой дух войск.

Сопровождавшие его офицеры выглядели растерянными. Они недоумённо переглядывались, не понимая, почему их командир проявляет такое почтение к годовалому ребёнку, пусть даже и Суперу.

— Глупо было бы отсиживаться в укрытии, когда монстлы атакуют со всех столон, — ответил я с важным видом.

Генерал внимательно изучал меня, и в его взгляде читалось всё больше удивления.

— Макеев сообщал, что ваша основная сила — удлинение… Но один из моих офицеров доложил, что видел, как вы используете «танец теней». Это… поразительно.

Он явно хотел задать больше вопросов, но сдерживался, понимая, что сейчас не время и не место для подобных разговоров.

— У меня есть и длугие возможности, — уклончиво ответил я. — Но сейчас это не главное. Каковы наши потели?

Семенов нахмурился, мгновенно переключаясь в режим военного отчёта:

— Около семидесяти человек убито, не меньше сотни ранено, многие тяжело. Из Суперов потеряли девятерых, двенадцать получили серьёзные повреждения. Северная и восточная стены пробиты в нескольких местах. Артиллерия уничтожена на семьдесят процентов.

Я огляделся, словно мог увидеть с этого места весь Бастион.

— А воклуг Бастиона?

В этот момент над нами раздался хлопок — звук рассекаемого воздуха. В нескольких метрах материализовались два человека: Пётр, со всё ещё с тлеющими крыльями за спиной, и Артемий «Красавчик» Селезнев. Их мы отправили на разведку сразу после окончания первой волны.

— Генерал, — выпалил Соколов, переводя дыхание, — у меня плохие новости. Вторая волна уже формируется. И это… это нечто невообразимое.

Лицо Семенова окаменело.

— Сколько?

— Раз в пять больше, чем в первый раз, — мрачно ответил Соколов. — Они будут здесь максимум через час. Может, меньше.

Валун тяжело выдохнул, непроизвольно сжимая кулаки. Один из офицеров, стоявший позади генерала, побледнел и закрыл глаза, словно мысленно уже приготовился к смерти.

Селезнев хмуро кивнул, поджав губы. Казалось, что он борется со своим беспокойством.

— На подступах настоящий ад, — добавил он, старательно изображая вовлеченность. — Они двигаются какими-то… организованными группами. Никогда такого не видел.

В этот момент вперёд выступил Соколов, мрачно глядя в сторону Селезнева:

— Скажи им про символы, Артемий.

«Красавчик» вздрогнул, словно его застали врасплох, и после секундной паузы неохотно проговорил:

— Да… Мы заметили странные метки на скалах. Похоже на какие-то ритуальные знаки.

— Сколько их? — спросил я, неожиданно ощутив холодок по спине.

— Тринадцать, — ответил вместо него Соколов. — Один из разведчиков успел нанести их расположение на карту перед тем, как погиб. Они образуют почти идеальный круг вокруг крепости.

В моей голове что-то щёлкнуло. Прибор Кирюши, который засёк странные всплески энергии. Тринадцать точек, образующих замкнутый круг. Это не могло быть совпадением.

— Это не обычное нашествие, — сказал я тихо, но твёрдо. — Кто-то целенаплавленно напавил монстлов сюда. Эти символы… они похожи на плизывающие метки.

Валун резко повернулся ко мне:

— Подобное возможно?

— Да, — кивнул я. — Ледкий, но очень мощный подкласс Суперов. Плизыватели. Я титал пло них в сети. Они модут упавлять существами и напавлять их куда уходно.

— Нам нужно найти и уничтожить эти символы, — немедленно заключил Семенов.

— Поздно, — покачал головой я. — Клуг уже замкнулся. А значит, кто-то запустил механизм плизыва. Тепель монстлы не остановятся, пока не унитожат всё в плетелах этого клуга.

Лицо генерала исказилось от едва сдерживаемого гнева:

— Хотите сказать, кто-то намеренно направил нашествие на нас?

Я не успел ответить, как к группе подбежал запыхавшийся связист с бледным от ужаса лицом.

— Генерал! Мы потеряли связь со столицей! — выпалил он. — И не только с ней — со всеми Бастионами и ближайшими городами! Полная тишина на всех каналах!

Семенов на мгновение прикрыл глаза, словно старался оценить масштаб катастрофы и собраться с мыслями.

— Ясно, — произнёс он наконец и его лицо приобрело выражение решительности. — Значит, помощи ждать неоткуда. По крайней мере, в ближайшее время.

Он повернулся к офицерам:

— Объявляйте экстренный военный совет. Прямо здесь, немедленно. — Затем, обернувшись к связисту, добавил: — Найдите полковника Макеева и отправьте его сюда. Немедленно.

В течение следующих десяти минут на стене собрались все выжившие офицеры и командиры отрядов Суперов. Их лица были хмурыми, нервное напряжение чувствовалось почти физически.

Сообщения, поступавшие от патрулей и выживших, рисовали безрадостную картину: множество районов Бастиона разрушено, сотни гражданских погибли или пропали без вести. Эвакуация проходила в условиях полного хаоса — монстры каким-то образом обошли основные укрепления и теперь нападали на колонны беженцев.

— Твари словно целенаправленно охотятся на людей, — доложил один из офицеров. — Это какая-то новая порода монстров? Раньше они не действовали так организованно. Ими словно кто-то управляет.

— Это Плизыв, — повторил я, заставляя всех обернуться. — Кто-то не плосто напавил монстлов — он дал им пликаз унитожить всех людей в плетелах клуга.

Офицеры переглянулись, явно шокированные моими словами. Многие из них впервые слышали, как я говорю, и детская речь в сочетании с такими жуткими заявлениями производила особенно сильное впечатление.

— Что делать, генерал? — спросил кто-то. — Нам не сдержать второй атаки.

Семенов обвёл взглядом присутствующих, его глаза сверкали стальной решимостью.

— Мы не можем рассчитывать на помощь, поэтому будем действовать самостоятельно. Всем выжившим необходимо собраться в центре крепости. Ратуша — самое укреплённое здание во всём Бастионе. Его подвалы способны выдержать длительную осаду.

— А как же гражданские вне крепости? — спросил один из офицеров.

— Мы не можем им помочь, — жёстко ответил Семенов. — Наша задача — спасти тех, кого ещё можно спасти. Начинайте эвакуацию к Ратуше. У нас мало времени.

Спустя сорок минут просторный зал Ратуши напоминал военный госпиталь. На полу, прямо на наспех расстеленных одеялах, лежали раненые. Медики сновали между ними, перевязывая, вводя обезболивающее, утешая. В воздухе висел тяжёлый запах крови, антисептиков и страха.

Едва мы с Валуном переступили порог Ратуши, как к нам метнулась Краснова. Её медицинский халат был забрызган кровью, но на лице отразилось такое облегчение, что на миг показалось, будто всё это кошмарный сон.

— Слава богу! — выдохнула она, порывисто обнимая сначала меня, а затем Валуна. — Я слышала о боях у стен… думала… — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Вы целы?

— Более-менее, — коротко ответил Валун, морщась от боли в перебинтованной руке.

— Нолмально, — добавил я, хотя чувствовал, как усталость сковывает каждую клеточку тела.

Краснова бросила быстрый взгляд на Валуна:

— Дай посмотрю твою руку.

— Потом, — отмахнулся здоровяк. — Тут полно тех, кому нужна помощь сильнее.

Краснова колебалась мгновение, после чего кивнула:

— Хорошо. Но если станет хуже…

— Знаю-знаю, — почти улыбнулся Валун.

— Мне нужно обратно к раненым, — сказала она, бросив еще один взгляд на нас. — Будьте осторожны.

С этими словами она стремительно вернулась к группе врачей, склонившихся над тяжелоранёными. Даже с расстояния было видно, как уверенно она действует — отдаёт чёткие указания, помогает медсёстрам, ловко накладывает швы. И когда она успела стать не только психологом, но и полевым медиком? Похоже, не один я ускоренно развиваюсь.

Я стоял у окна, наблюдая, как последние группы выживших пробираются к Ратуше. Валун расположился рядом, заново перебинтовывая свои раны. Его лицо было мрачным, но спокойным.

Генерал Семенов руководил обороной из импровизированного командного центра в углу зала. Карты, рации, постоянный поток офицеров — он преображал хаос в подобие порядка, цепляясь за каждую возможность продержаться дольше.

— Баррикады на главной улице? — спрашивал он связиста.

— Готовы, товарищ генерал.

— Огневые позиции?

— Расставлены согласно плану.

— Эвакуация Торгового квартала?

— Почти завершена.

Краем глаза заметил, как в зал вошёл Макеев. Он двигался с видимым усилием, но его взгляд был острым и сосредоточенным. Заметив меня, он слегка кивнул, давая понять, что в курсе моего участия в сегодняшнем побоище.

Внезапно здание содрогнулось. Снаружи раздался пронзительный вой сирены, заставивший всех в зале замереть. Второй раз за день сигнал «полная боевая тревога» разнёсся по всему Бастиону.

— Боже мой, началось, — прошептал кто-то рядом.

— Вторая волна, — подтвердил другой голос.

Генерал Семенов немедленно отреагировал:

— Всем занять оборонительные позиции! Гражданских — в подвалы! Бойцы — по местам!

В этот момент в зал вбежал запыхавшийся связист, его лицо было бледным от ужаса:

— Генерал! Тревожное сообщение из Дома Юных Суперов! Они не могут эвакуироваться! Монстры отрезали все пути к центру! Там около тридцати детей и десяток сотрудников!

— Почему они до сих пор там? — рявкнул Семенов.

— Под зданием есть бункер, — объяснил связист. — Когда началась атака, они не успели эвакуироваться и укрылись там. Сейчас связь прервалась, но последнее сообщение было о том, что монстры пытаются прорваться внутрь.

В голове пронеслись образы: Кирюша с его вечным «буууум», Глеб с умным взглядом и даже говнюк Алёша — все они были просто детьми, брошенными в эпицентре кошмара.

— Я отплавлюсь туда, — решительно заявил я, поднимаясь на ноги. — Нуна слочная спасательная опелация.

К моему удивлению, Валун тут же встал рядом, несмотря на свои раны. Кровь запеклась на его плечах, но взгляд оставался твёрдым.

— Я с тобой, — просто сказал он, и в этих двух словах было больше уверенности, чем в длинных речах.

Генерал Герасимов посмотрел на нас с сомнением. В его глазах читалась усталость человека, который уже принял слишком много тяжёлых решений за один день.

— Ваше Высочество, это форменное самоубийство. Даже для Супера с вашими способностями, — он покачал головой, обводя рукой потрёпанную линию обороны вокруг Ратуши. — А если мы начнем разделяться, то битва точно будет проиграна.

— И что тепель? — мрачно произнес я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Блосать детей на ластелзание монстлам?

Мой голос, пусть и детский, прозвучал так резко, что бойцы вокруг замолчали. В наступившей тишине стал слышен недовольный шёпот:

— Как это вы не эвакуировали детей?

— Как вы это допустили⁈

— Надо срочно их вытаскивать!

Недовольство волной прокатилось по защитникам. Даже измученные бойцы, покрытые кровью и пылью, выпрямились. Одно дело — бросить уже разрушенные стены, и совсем другое — оставить детей на произвол судьбы.

Герасимов устало помассировал виски. Глубокие тени залегли под его глазами, а на лбу пролегла глубокая морщина.

— У меня нет людей, чтобы отправлять их на эту бойню, — хрипло произнёс он. — Сильных Суперов осталось всего ничего, остальные или ранены, или погибли. Мы не можем одновременно послать эвакуационную группу и защитить Ратушу. Нам нельзя разделяться.

Я побарабанил маленькими пальчиками по стене, мысли вихрем закрутились в голове. Затем одним прыжком оказался на столе у Герасимова, нависая над картой города.

— Веть мона поступить несколько иначе, — произнёс я, указывая на маршрут через карту. — Отплавь глуппу из двух-тлех бойцов, котолые быстло плолвутся к Дому Юных Супелов и пливедут детей сюда. Там много людей и не нужно — максимум пала человек.

— Я пойду! — сходу сказал Валун.

— И я тоже… — выступил вперед «Красавчик». — Моя скорость там очень пригодится.

Дальше из толпы начали выходить другие Суперы — обожжённые, окровавленные, но готовые идти на новый бой. Я оценивающе осмотрел их. Большинство были слишком слабы или истощены, чтобы оказать существенную помощь. Максимум, на что они будут способны — это геройски погибнуть под давлением десятков монстров.

И тут меня осенило. Я вспомнил, что в подвале Ратуши сидит боец, который когда-то считался одним из сильнейших Суперов Империи.

Я перевел взгляд на стоявшего в первом ряду Макеева. Его лицо было измождённым, форма порвана и покрыта кровью, но взгляд оставался твёрдым.

— Полковник, — обратился я к нему. — У нас есть ещё один лесурс, о котором все забыли. Лев Саплыкин. Он был одним из сильнейших Суперов Имперли.

Макеев замер, недоверчиво глядя на меня:

— Вы забываете, кто на самом деле контролирует его тело.

— Нет, поковник, — твёрдо ответил я. — Я поговолил с настоящим Саплыкиным. Он велнул контлоль над своим телом. Защитник запелт в темнице его лазума.

Это заявление вызвало настоящий переполох среди присутствующих. Лицо Семенова искозилось от недоверия и гнева:

— Что значит «поговорил»? Вы посещали тюрьму?

Я вздохнул. Сейчас не время для секретов.

— Да, генелал. Я побывал в сознании Саплыкина и помог ему велнуть контлоль над телом. Его «защитник» больше не плетставляет угрозы. По клайней меле, пока…

— Это безумие! — воскликнул один из офицеров. — Как можно доверять человеку, который убил собственный отряд?

— Потому что это был не он, — ответил я твёрдо. — А сейчас нам нужен каждый сильный боец. Каждый! Даже если это бывший плесупник.

Генерал застыл, очевидно, обдумывая все возможные риски. Затем медленно, с тяжестью в голосе, сказал:

— Хорошо. Полковник Макеев, возьмите с собой несколько Суперов и отправляйтесь за Сапрыкиным. Но если он проявит хоть малейшие признаки нестабильности — ликвидируйте его на месте.

Я шагнул вперёд и поднял руку, прерывая его.

— Нет… — твёрдо сказал я. — С этим человеком я поговорю сам.

Глава 2

Прорыв

Подземная тюрьма Северного Бастиона давила своей атмосферой. Холодные каменные стены, тусклые лампы, специально настроенные так, чтобы не давать теней — всё здесь было рассчитано на содержание опасных Суперов. Особенно таких, как Лев Сапрыкин.

Я мелко семенил впереди, стараясь не отставать от широкого шага полковника Макеева. За нами следовали трое тюремщиков с автоматами наперевес и мрачными лицами, на которых читалось крайнее неодобрение происходящего.

— Мы делаем ошибку, — пробормотал один из них. — Этот псих убьёт нас всех, как только получит свободу.

— Заткнись, — отрезал Макеев, не оборачиваясь. — Приказ генерала не обсуждается.

Мы остановились перед массивной дверью с кодовым замком и камерой видеонаблюдения. Начальник тюрьмы, коренастый лысеющий мужчина с колючим взглядом, загородил Макееву путь.

— Полковник, вы понимаете, какую ответственность берёте на себя? — его голос был тихим, но твёрдым. — Сапрыкин — самый опасный заключённый за всю историю Бастиона. Человека, который за считанные секунды уничтожил собственный отряд, нельзя так п

— Мы в кулсе истолии, — вмешался я, выступая вперёд. Мой детский голос прозвучал неожиданно уверенно в этих гнетущих стенах. — Но сейчас Саплыкин бутет отень полезен.

Начальник тюрьмы уставился на меня, и на его лице отразилось сложное сочетание эмоций: недоверие, смятение и, наконец, неохотное признание.

— Ваше Высочество, — он склонил голову. — Но я обязан предупредить…

— Отклыть двель, — перебил я его, чувствуя, как внутри закипает нетерпение. — Сейтяс же.

Начальник тюрьмы повернулся к замку и ввёл длинную комбинацию цифр. Раздался пневматический шипящий звук, и дверь начала медленно отъезжать в сторону.

За ней была комната, совершенно не похожая на обычную тюремную камеру. Без окон, освещённая множеством ламп, расположенных под такими углами, чтобы не создавать теней. В центре, прикованный к полу специальным устройством, сидел Лев Сапрыкин.

Он выглядел иначе, чем во время нашей первой встречи. Теперь его глаза были ясными и осознанными, хотя усталость и годы заключения оставили на его лице глубокие следы. Его руки были скованы в особых перчатках, не позволяющих пошевелить даже пальцем. Вокруг шеи — металлический обруч с мигающими индикаторами.

Сапрыкин медленно поднял голову, и его взгляд сразу нашёл меня.

— Ярослав, — произнёс он, и его голос, хриплый от долгого молчания, звучал почти как приветствие. — Даже не думал, что мы так скоро увидимся снова.

Я сделал знак охранникам остаться у входа и подошёл ближе.

— Ситуация кличичесая, — сказал я без предисловий. — Монстлы плолвали оболону Бастиона. Нуна твоя помось.

Сапрыкин сидел неподвижно, но я заметил, как в его глазах промелькнула искра тревоги.

— Насколько всё плохо?

— Очень плохо, — ответил Макеев вместо меня. — Две волны атак, сотни жертв, и это только начало. Мы потеряли связь со всем миром. А сейчас дети, включая вашего сына, в смертельной опасности. Дом Юных Суперов окружён монстрами.

Сапрыкин вздрогнул, услышав о сыне. Цепи, сковывающие его, звякнули.

— Миша? Он в опасности?

— Все в опасности, — сказал я, приближаясь ещё на шаг. — Но мы собилаем спасательную глуппу. И нам нуен силный Теневик.

Сапрыкин опустил голову, его плечи поникли. Когда он снова заговорил, его голос был почти шёпотом.

— Я не уверен, что смогу вам помочь. Да, я вернул контроль над своим телом… но «защитник» всё ещё там, внутри. Он ждёт… ждёт момента, когда я ослабну.

— За этим я и плишёл, — ответил я, останавливаясь прямо перед ним. — Я помогу контлолиловать его. Так же, как в плошлый лаз.

Сапрыкин поднял на меня усталый взгляд.

— Зачем вы так рискуете? Зачем доверяете мне, после всего, что я сделал?

— Потому то ты не делал нието из этого, — твёрдо ответил я. — Это был он. И типель ты долен докаать всем, то та личность — это не настоящий Лев Саплыкин.

Несколько мгновений Сапрыкин молчал, уставившись на свои скованные руки. Затем он медленно кивнул.

— Хорошо. Я помогу вам, — сказал он, и в его голосе вдруг появились стальные нотки. — Ради Миши… и ради тех, кого я не смог защитить в прошлый раз.

Я повернулся к начальнику тюрьмы:

— Освопотите его.

Тот уставился на меня с выражением полного шока.

— Но Ваше Высочество! Протокол…

— К чёлту плотокол! — рявкнул я так громко, что охранники вздрогнули. — Чёлез тли тяса всё лавно не останется никого, кто мог бы этот плотокол вспомнить!

Макеев положил руку на плечо начальнику тюрьмы.

— Делай, что тебе говорят, — сказал он тихо, но твёрдо. — Это приказ.

Начальник тюрьмы с явной неохотой кивнул и указал охранникам на специальную панель управления у стены. Один из них ввёл комбинацию, и устройства, сковывающие Сапрыкина, начали с тихим шипением раскрываться.

Сначала упали оковы с ног, затем разблокировались перчатки, и наконец, с шеи снялся металлический обруч. Впервые за долгие годы Лев Сапрыкин был полностью свободен.

Он медленно поднялся на ноги, потирая освобождённые запястья. Его движения были скованными и неуверенными, как у человека, который давно не имел возможности двигаться. Но с каждой секундой, словно просыпаясь от долгого сна, он распрямлялся всё больше.

Охранники напряжённо смотрели на него, держа оружие наготове. Но Сапрыкин не обращал на них внимания. Он сделал глубокий вдох, прикрыл глаза, и тут произошло нечто странное.

Свет вокруг него словно начал сгущаться, собираться, меняться. Охранники нервно переглянулись. Даже несмотря на специальное освещение, от тела Сапрыкина начали расползаться тени — явный признак активации его способности.

В следующее мгновение Сапрыкин исчез — просто растворился в тени, которой, по идее, вообще не должно было существовать в этой комнате. Охранники вскинули оружие, нервно озираясь.

— Куда он делся⁈ — выкрикнул один из них.

Их ответом стал тихий голос за их спинами.

— Я здесь.

Они резко обернулись. Сапрыкин спокойно стоял возле двери, скрестив руки на груди.

— Ни шевелиться! — крикнул один из охранников, целясь из автомата.

— Стоять, — жёстко приказал Макеев. — Опустите оружие. Он на нашей стороне.

Сапрыкин медленно подошёл ко мне. Теперь, когда его способность пробудилась, вокруг него ощущалась особая аура. Казалось, что тени вокруг слегка колеблются, как вода от брошенного камня. И было что-то ещё — какая-то тёмная энергия, холодная и стальная, но контролируемая.

— Я готов, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Что нужно делать?

В холле Ратуши собрался весь спасательный отряд. Валун, потирающий перебинтованное плечо, но всё ещё готовый сражаться. Артемий «Красавчик» Селезнев, с его идеальной формой и неизменной самоуверенной улыбкой. Лев Сапрыкин, одетый в простую чёрную форму из запасов гарнизона, смотрящий на всех с мрачной решимостью. И я, годовалый ребенок, стоящий во главе этой странной компании.

Генерал Семенов мерил шагами пространство перед нами, хмуро изучая карту города, расстеленную на импровизированном командном пункте.

— Вы понимаете, что это будет не просто вылазка, а полноценный прорыв через территорию, кишащую монстрами? — его голос был тихим, но серьёзным. — Расстояние от Ратуши до Дома Юных Суперов — примерно три километра. В обычных условиях — двадцать минут быстрым шагом. В нынешних… не знаю, выживет ли хоть кто-то.

— Мы спавимся, — твёрдо сказал я. — Главное — точно знать, куда идти.

На карте чётко выделялся наш путь: через центральную площадь, затем по улице Героев, мимо разрушенного Торгового квартала и, наконец, через Парковую аллею прямо к Дому Юных Суперов.

Я внимательно изучал маршрут, отмечая потенциальные опасности и места, где можно было ожидать скопления монстров. Всё выглядело невероятно сложным, особенно учитывая тот факт, что нас было всего четверо против сотен тварей.

— Не, — вдруг сказал Сапрыкин, вглядываясь в карту. — Это не лучший путь.

Все взгляды обратились к нему. Он указал на совершенно другой маршрут, петлявший через глухие переулки, задворки, подвалы зданий.

— Здесь, здесь и здесь, — его палец двигался по карте. — Тени. Много теней. Для меня это идеальные точки перемещения. Я могу проложить путь через них.

Селезнев изучающе посмотрел на него.

— Сможешь создать проход для всех нас? — спросил он с нескрываемым скептицизмом. — Или только сам промелькнёшь?

Сапрыкин покачал головой.

— Только для себя. Но я могу расчистить путь, убрать наиболее опасных тварей. Дать вам возможность прорваться.

Я задумчиво постучал пальцами по столу. План был рискованным, но лучшего у нас всё равно не было.

— Саплыкин идёт пелвым, — решил я. — Ласчисяет доолу. Я — втолой, плимелно в двадцати метлах от него. Валун пликлывает наш тыл. Селезнёв — на подхвате. Со своей скольстью он сможет мгновенно оказаться в любой точке, где плололзошли плоблемы.

Валун кивнул, принимая свою роль. Селезнев изучающе посмотрел на меня, а затем медленно улыбнулся и тоже кивнул.

— Звучит как план, — сказал он. — Я готов.

Генерал Семенов выглядел не слишком убеждённым.

— Вы понимаете, что шансы на успех минимальны? — спросил он, переводя взгляд с одного из нас на другого. — Даже если вы доберётесь до Дома Юных Суперов, вам предстоит вывести оттуда несколько десятков гражданских, включая детей. И всё это — через территорию, наводнённую монстрами.

Сапрыкин шагнул вперёд, его глаза потемнели от решимости.

— Если там мой сын… я пройду хоть через тысячу монстров.

Макеев, наблюдавший за разговором из угла комнаты, вздохнул.

— Я бы пошёл с вами, но мои раны… — он указал на свою забинтованную ногу и бок. — Я только замедлю вас.

— Лучше оставайтесь здесь, полковник, — кивнул я. — Будете коолдинилоять наши действия че лацию.

Семенов в последний раз окинул нас взглядом, а затем хлопнул ладонью по столу.

— Тогда решено. Выступаете через десять минут.

Выход из Ратуши оказался первым испытанием. Уже на ступенях мы столкнулись с монстрами — тремя Скрытнями, притаившимися в тенях колонн. Они бросились на нас, словно почуяв свежую добычу.

Я не успел даже среагировать, как Сапрыкин сделал едва заметное движение рукой, и тени вокруг колонн ожили, обвились вокруг монстров и с жутким хрустом сдавили их. Скрытни издали высокий, пронзительный визг, а затем обмякли, превратившись в бесформенные груды плоти.

Так вот на что способны настоящие Теневики высшего уровня.

— Впесятляет, — сказал я, прыгнув вперёд и оглядывая площадь перед Ратушей.

Она напоминала поле боя после крупного сражения. Тела монстров вперемешку с телами людей. Разбитые баррикады, разрушенные здания, горящие автомобили. Воздух был густым от дыма и запаха крови.

Мы двинулись вперёд, стараясь держаться теней зданий. Сапрыкин возглавлял нашу небольшую группу, словно превратившись в живое оружие. Его движения были плавными, почти гипнотическими. Тени вокруг него колебались, как будто живые существа, готовые в любой момент подчиниться его воле.

Дважды мы видели крупные скопления монстров, но Сапрыкин каждый раз находил обходной путь. Однажды нам пришлось пробираться через подвал полуразрушенного здания, заполненный густой тьмой. Для обычного человека это было бы самоубийством, но для Теневика — идеальным мостом.

Мы преодолели примерно треть пути, когда столкнулись с первым серьёзным препятствием. Улица, по которой нам нужно было пройти, была полностью блокирована обвалившимся зданием. А обходной путь, который мы пытались найти, оказался перекрыт скоплением особенно крупных Пожирателей.

— Их слишком много, — напряжённо сказал Валун, сжимая кулаки. — Не меньше сорока. И среди них Костелом.

Костеломы были одними из самых опасных монстров. Огромные, с шкурой, покрытой костяными наростами, они могли без труда проломить бетонную стену. А их челюсти с лёгкостью перекусывали металлические балки.

Сапрыкин изучал монстров с мрачной сосредоточенностью.

— Я могу отвлечь их, — сказал он наконец. — Создать тени-приманки… заставить их погнаться в другую сторону.

— Скоко влемени это займёт? — спросил я.

— Минуты три.

Селезнев, стоявший чуть поодаль, внезапно подал голос:

— Мы потратим слишком много времени. Нужно действовать быстрее.

Я внимательно посмотрел на него. Что-то в его тоне и позе вызывало у меня беспокойство. Он выглядел… нетерпеливым? Обеспокоенным? Я не мог точно определить, но мои инстинкты сигнализировали об опасности.

— У тепя есть план получе? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально.

Селезнев улыбнулся, но эта улыбка не коснулась его глаз.

— Конечно. Мы ударим прямо сквозь них. С моей скоростью, силой Валуна, твоей… многофункциональностью и способностями Сапрыкина — мы прорвёмся.

— Это безлазсудство, — нахмурился я. — Слишком лискованно.

— Времени нет, малыш, — отрезал Селезнев. — Пока мы тут стоим, дети могут погибнуть.

Этот аргумент попал в цель. Я бросил взгляд на Сапрыкина и Валуна. Оба выглядели сомневающимися, но решительными.

— Холосо, — сказал я наконец. — Плолываемся. Но действуем осоожно. Согласованно.

Мы быстро разработали план атаки. Сапрыкин создаст тени-приманки, чтобы отвлечь часть монстров. Валун атакует Костелома, чтобы тот не добрался до нас. Селезнев будет использовать свою скорость, чтобы сбивать с ног мелких тварей. А я, используя свою растягивающуюся силу, буду расчищать основной путь.

По моему сигналу мы бросились в атаку.

Всё произошло слишком быстро. Сапрыкин выбросил вперёд руки, и тени извились, формируя подобия человеческих фигур, которые рванулись вперёд. Семь или восемь монстров, обманутые приманкой, бросились преследовать их.

Валун с боевым кличем бросился на Костелома. Его огромные кулаки обрушились на бронированную голову чудовища, заставив того пошатнуться. Монстр взревел и попытался атаковать, но Валун был быстрее, нанося удар за ударом.

Селезнев превратился в размытое пятно, мелькая между монстрами, сбивая их с ног, создавая хаос в их рядах. Его скорость была настолько велика, что даже мой глаз с трудом улавливал его движения.

Я растянул свои руки до невероятной длины, хватая сразу двух Пожирателей и с силой ударяя их друг о друга. Затем, используя инерцию, перекатился вперёд, увеличивая ногу и сбивая с ног ещё одного монстра.

Площадь превратилась в настоящее поле боя. Рёв монстров, звуки ударов, треск ломающихся костей — всё слилось в какофонию ужаса и боли. Но мы продвигались вперёд, метр за метром пробивая себе путь через толпу чудовищ.

Внезапно Валун оказался в тяжёлом положении. Костелом, казалось, только разозлился от его ударов. Монстр взревел и бросился вперёд, опрокидывая Валуна на землю. Его массивные челюсти щёлкнули в паре сантиметров от лица здоровяка.

— Помощь! — рявкнул Валун, отчаянно пытаясь удержать монстра.

Я был слишком далеко, чтобы немедленно прийти на помощь. Но Сапрыкин отреагировал мгновенно. Он словно растворился в воздухе, а затем возник прямо позади Костелома. Его руки, окутанные тенями, вонзились в шею монстра. Чудовище содрогнулось, издало жуткий вой, и повалилось набок, больше не представляя угрозы.

Валун тяжело поднялся на ноги, бросив благодарный взгляд на Сапрыкина.

— Спасибо, — выдохнул он.

Сапрыкин кивнул, не тратя времени на слова.

Мы продолжили движение, прорываясь через оставшихся монстров с новой уверенностью. Несмотря на их численное превосходство, они не могли противостоять нашей слаженной атаке. Один за другим они падали, пока наконец мы не расчистили путь.

— Бежим! — приказал я, и мы устремились вперёд, оставляя позади поле, усеянное телами поверженных монстров.

Остаток пути проходил относительно гладко. Мы двигались быстро, избегая крупных скоплений тварей, обходя опасные места. Сапрыкин часто исчезал в тенях, появляясь в десятке метров впереди, разведывая дорогу. Его способность оказалась незаменимой.

Селезнев также вносил свой вклад, используя скорость для мгновенной разведки и уничтожения одиночных монстров. Но я продолжал замечать что-то странное в его поведении. Он словно… выжидал чего-то? Наблюдал за Сапрыкиным с непонятным вниманием?

Наконец, мы добрались до Парковой аллеи. Отсюда до Дома Юных Суперов оставалось всего триста метров. Но эти триста метров оказались заполнены монстрами в таком количестве, какого мы ещё не видели.

Они окружили здание плотным кольцом, словно зная, что внутри находятся особенно лакомые жертвы. Их шипение и рёв сливались в непрерывный, леденящий кровь звук. Некоторые из них скребли когтями о стены, другие пытались пробиться через двери и окна.

— Их… их слишком много, — выдохнул Валун, впервые за всё время выказывая признаки страха.

Сапрыкин молча наблюдал за сценой, его лицо застыло в маске мрачной решимости.

— Там мой сын, — сказал он тихо. — Я пройду.

Я оценивающе осмотрел ситуацию. Да, монстров было очень много. Но здание, похоже, пока держалось. Мы видели вспышки света в окнах — признак того, что там всё ещё были живые Суперы, способные оказывать сопротивление.

— Нам нужен план плолыва, — сказал я. — Нам нужно не плосто пробиться туда, но и эвакуиловать всех детей.

Селезнев вдруг выступил вперёд.

— У меня есть идея, — сказал он, указывая на южную сторону здания. — Смотрите, там меньше всего тварей. Если мы ударим сразу с нескольких направлений, создав иллюзию большего отряда, мы сможем отвлечь их от этой точки и проникнуть внутрь.

План звучал разумно. Мы быстро распределили роли. Сапрыкин и я отвлечём монстров с западной стороны здания, Валун создаст шум и панику с восточной. А Селезнев, используя свою скорость, проберётся внутрь с южной стороны и начнёт организовывать эвакуацию.

Мы разделились и начали операцию. Я мчался рядом с Сапрыкиным, который выглядел совершенно другим человеком по сравнению с тем сломленным пленником, которого я видел всего несколько часов назад. Теперь это был воином, движущийся с грацией и смертоносностью хищника.

Мы ворвались в толпу монстров с западной стороны. Я растягивал свои конечности, сметая тварей направо и налево. Сапрыкин же был словно воплощением кошмара — тени вокруг него искажались, формировались в смертоносные копья и кинжалы, пронзающие монстров.

Но их было слишком много. За каждым убитым монстром появлялись двое новых. Они обступали нас со всех сторон, их когти и зубы были всё ближе. Я уже начал думать, что мы совершили ошибку, когда с восточной стороны до нас донёсся оглушительный рёв.

Валун вступил в бой. Он не просто сражался — он крушил. Его огромные кулаки превращали монстров в кровавую кашу. Он поднимал куски обломков и швырял их в толпу тварей, создавая хаос и панику. И это работало — значительная часть монстров развернулась и бросилась в его направлении.

С южной стороны я заметил размытую фигуру Селезнёва. Он двигался так быстро, что казался лишь серебристым росчерком в воздухе, пробиваясь к дверям здания. Наш план работал.

— Пололжаем! — крикнул я Сапрыкину. — Надо отвлечь как можно больше монстлов!

Сапрыкин кивнул, его глаза горели решимостью. Он исчез в тени, а затем появился в самой гуще тварей, его руки превратились в смертоносные теневые щупальца, разрывающие монстров на части. Я никогда не видел, чтобы кто-то сражался с такой мрачной элегантностью. Каждое движение было выверенным, смертоносным, почти гипнотическим.

Я не отставал, используя весь арсенал своих способностей. Мои руки удлинялись, превращаясь в хлыст, сбивающий тварей с ног. Ноги растягивались, позволяя совершать невероятные прыжки через головы монстров. Я использовал «танец теней», чтобы мгновенно оказываться позади особо крупных тварей и атаковать их с неожиданных сторон.

— Они ухотят! — закричал я, заметив, как монстры начинают отступать от здания, сбитые с толку нашими атаками.

Через южный вход я увидел Селезнёва, который вел за собой нескольких детей — среди них были Кирюша и Глеб. Их лица были испуганными, но решительными. Значит, план сработал — спасательная операция началась.

Следом за ними из здания вышел наш воспитатель Мишаня. Сначала он выглядел слегка растерянным, но уже через пару секунд его взгляд изменился — стал собранным, резким и неожиданно серьёзным.

Потехин-младший скользнул в ближайшую тень и появился прямо за спиной крупного Пожирателя. Его руки, окутанные тенями, выглядели как острые лезвия. Одно молниеносное движение — и голова монстра отделилась от туловища. Миша двигался с такой яростью и отточенностью, что я едва узнавал в нем того неуклюжего воспитателя.

— Прикрою детей! — крикнул он Селезнёву, и тот кивнул, ускоряясь, чтобы доставить первую группу к припаркованному неподалеку автобусу.

Потехин-младший был похож на отца — та же смертоносная грация, те же текучие движения. Но была и разница. Если Сапрыкин-старший сражался с мрачной элегантностью, то его сын — с неистовой яростью. Он буквально разрывал монстров на части, его тень превращалась в десятки лезвий, рассекающих всё на своем пути.

— Толстяк неплох, — услышал я голос Валуна, который как раз отбросил очередного Костелома и наблюдал за Потехиным. — Кто бы подумал…

— Пломоги погрузить детей в автобус! — крикнул я ему. — Я и Саплыкины плодолжим отвлекать монстлов!

Валун кивнул и бросился к южной стороне здания, расчищая путь для эвакуации.

Из здания всё выходили и выходили дети, направляемые Селезнёвом и несколькими сотрудниками Дома Юных Суперов. Валун создал что-то вроде коридора, держа монстров на расстоянии, помогая малышам забираться в автобус.

Михаил Потехин был повсюду — он телепортировался от одной тени к другой с такой скоростью, что казался вездесущим. В одно мгновение он отбрасывал монстров от детей, в другое — прикрывал спину Валуна, в третье — расчищал путь к автобусу.

Когда отец и сын Сапрыкины оказались рядом, их взгляды на мгновение встретились.

— Миша⁈ — в голосе Льва прозвучало изумление и гордость.

— Папа⁈ — Потехин-младший на секунду замер, его глаза широко распахнулись от шока.

Но сейчас было не время для воссоединения. Очередная волна монстров надвигалась на нас, и я видел среди них особенно крупные и опасные экземпляры.

— Плодолжайте эвакуацию! — крикнул я. — Мы их сдельжим!

Отец и сын встали плечом к плечу, их тени сплелись в единую волну тьмы, разрывающую монстров на части. Они двигались как единый организм, будто годами тренировались вместе.

Я не мог не восхититься этим дуэтом. Несмотря на все проблемы в их отношениях, сейчас они действовали как единое целое, и их силы дополняли друг друга идеально.

Следующие десять минут слились в один бесконечный кошмар. Мы сдерживали натиск монстров, в то время как Валун и Селезнёв продолжали эвакуацию. Дети выбегали из здания группами, и Валун загружал их в автобус, который должен был доставить их в Ратушу.

— Почти все! — крикнул Валун, помогая забраться в автобус маленькой девочке. — Ещё одна группа!

Последняя группа детей была самой маленькой — всего трое, включая Алёшу Щукина. Он выглядел бледным от страха, но всё ещё сохранял надменное выражение лица.

Валун усадил их в автобус и крикнул:

— Все на месте! Отступаем!

Селезнёв исчез в здании, видимо, проверяя, не остался ли кто-нибудь внутри.

— Отлично! — крикнул я Сапрыкиным. — Все эвакуилованы!

Оба Теневика начали медленно отходить к автобусу, не прекращая отбиваться от монстров. Даже усталые, они всё ещё были страшными противниками. Тени вокруг них двигались, словно живые, создавая защитный барьер.

Мы почти отступили к автобусу, когда я заметил странную вещь. Селезнёв всё ещё не появился из здания.

— Где Селезнёв? — крикнул я Валуну, который завел мотор и готовился к отъезду.

Здоровяк огляделся и пожал плечами:

— Не знаю! Он должен был уже выйти.

Неприятное предчувствие кольнуло меня. Что-то было не так. Я повернулся к Сапрыкину-старшему, который стоял рядом с сыном, оба тяжело дышали, восстанавливая силы.

— Подождите здесь, — сказал я им. — Я пловелю здание.

Но прежде чем я успел сделать хоть шаг, из-за угла здания возник Селезнёв. Он двигался с такой скоростью, что казался размытым пятном. И направлялся прямо к Сапрыкину-старшему.

— Лев, сзади! — крикнул я, но было слишком поздно.

Селезнёв налетел на Теневика со всей силой своей скорости. В его руке блеснуло что-то металлическое — нож? Или что-то более смертоносное? Я не успел разглядеть.

Лев Сапрыкин успел лишь наполовину обернуться, когда Селезнёв ударил. Всё произошло настолько стремительно, что ни я, ни Михаил, ни кто-либо другой не смогли вмешаться.

Тени вокруг Сапрыкина-старшего дёрнулись, словно в агонии. Он издал сдавленный крик, его лицо исказилось от шока и боли. А затем Селезнёв исчез — так же внезапно, как и появился, оставив Сапрыкина медленно оседать на землю.

— Папа! — закричал Михаил, бросаясь к отцу.

Я метнулся вперёд, растягивая руки до невозможной длины, пытаясь поймать Селезнёва, но он был слишком быстр. Лишь на мгновение я увидел его лицо — холодное, сосредоточенное, совершенно лишённое эмоций.

Валун выскочил из автобуса и подбежал к упавшему Теневику. Лев лежал на спине, его лицо было мертвенно-бледным, а из груди торчала рукоять ножа.

— Папа, держись! — Михаил склонился над отцом, его руки тряслись, пытаясь зажать рану. — Только не уходи!

Я стоял над ними, ошеломлённый предательством Селезнёва. Что это вообще было⁈ Зачем? Почему⁈

Сапрыкин закашлялся, из его рта потекла тонкая струйка крови. Его глаза были широко раскрыты, но не от боли — от страха.

— Он… внутри… — прохрипел Сапрыкин, глядя прямо на меня. — Защитник снова… стучится.

Я похолодел от этих слов. Если «защитник» снова возьмёт контроль над телом Сапрыкина… в самый разгар эвакуации… рядом с автобусом, полным детей…

— Я… слишком слаб… — прошептал он, и его голос был полон горечи. — Защитник… слишком силен сейчас… но… — внезапно его глаза прояснились, и в них мелькнула решимость. — Есть… другой путь.

Он поднял дрожащую руку и с трудом извлек черный нож из своей груди. Тот пульсировал сильнее, будто рвался обратно в рану.

— Михаил… — голос Сапрыкина стал тише, но тверже. — Сын мой… я так гордился тобой… каждый день… даже в темнице разума… каждую секунду… каждое мгновение…

— Папа, не надо! — взмолился Михаил, в его глазах стояли слезы. — Мы справимся вместе! Мы вытащим тебя!

Лев покачал головой, и на его губах появилась слабая улыбка.

— Слишком поздно… для меня… но не для вас…

Он посмотрел на меня, и в его взгляде я прочел решимость человека, сделавшего свой выбор.

— Ярослав… позаботься о Мише… о Раисе… скажи им, что все эти годы я любил их больше жизни.

Прежде чем кто-то успел его остановить, Сапрыкин сжал рукоять ножа в руке и закрыл глаза. Его тело начало излучать странное свечение, а тени вокруг него пришли в движение, собираясь в воронку, закручиваясь спиралью.

— Отойдите все! — крикнул я, понимая, что сейчас произойдет что-то страшное.

Валун схватил Михаила и оттащил его от отца, несмотря на отчаянное сопротивление. Я отпрыгнул назад, впервые ощущая настоящий страх перед силой Теней.

— Что он делает⁈ — закричал Валун.

— Финальная тень, — прошептал Михаил, и его голос задрожал. — Жертвенный ритуал Теневиков…

Тени вокруг Сапрыкина закручивались всё плотнее и быстрее, образуя непроницаемый кокон. Сквозь этот вихрь тьмы едва проступало его лицо — спокойное, сосредоточенное, решительное.

— Мой грех… моя тьма… моя битва… — голос Сапрыкина странно отдавался эхом, словно доносясь из глубокого колодца. — Я забираю тебя с собой, Защитник… туда, откуда нет возврата.

Внутри вихря тьмы послышался другой голос — низкий, искаженный, полный ярости:

— НЕЕЕЕТ! Ты не можешь! Я часть тебя! Ты не можешь уничтожить меня, не уничтожив себя!

— Именно так… — ответил Сапрыкин с неожиданным спокойствием. — Поэтому я ухожу… и забираю тебя с собой.

Воронка теней сжималась, уплотнялась, превращалась в сферу чистой тьмы. Она становилась всё меньше и плотнее, пока не сократилась до размера небольшого мяча. А затем… тишина.

На секунду всё замерло. Даже приближавшиеся к нам монстры, остановились, словно зачарованные этим жутким зрелищем.

И тогда сфера взорвалась беззвучной волной темной энергии. Она пронеслась над площадью, накрывая и нас, и монстров, но не причиняя никакого физического вреда. Только ощущение холода, глубокого, пронзительного, словно прикосновение смерти.

Когда волна рассеялась, на месте, где лежал Сапрыкин, осталось лишь темное пятно на земле. Ни тела, ни крови, ни черного ножа — ничего.

Михаил вырвался из хватки Валуна и упал на колени перед этим пятном. Его плечи содрогались от рыданий.

— Папа… — прошептал он. — Что ты наделал…

Монстры вокруг нас начали странно вести себя. Они крутились на месте, сталкивались друг с другом, выли и рычали, словно потеряв ориентацию. Затем в их глазах появилось нечто новое — всепоглощающее безумие.

Первым сорвался крупный Пожиратель. Он с оглушительным ревом вцепился клыками в ближайшего Скрытня, разрывая его панцирь, как бумагу. Темная кровь фонтаном хлынула на землю. Это послужило спусковым крючком.

В мгновение ока площадь превратилась в поле первобытной бойни. Твари с нечеловеческой яростью набрасывались друг на друга, разрывая, кромсая, вспарывая. Их когти и клыки, минуту назад нацеленные на нас, теперь вгрызались в тела сородичей. Глотуны раздирали Скрытней, Костеломы крушили черепа Пожирателей, твари мельче набрасывались целыми стаями на более крупных особей, как пираньи.

Воздух наполнился запахом крови и визгом умирающих монстров. Они разрывали друг друга на части с такой яростью, словно исполняли какой-то жуткий, первобытный танец смерти.

— Что за… — выдохнул Валун, глядя на безумное смертоубийство. — Что происходит?

Я наблюдал за этим кровавым хаосом, и понимание медленно приходило ко мне.

— Это была его финальный танец теней…

Глава 3

Черная Цитадель

Жертвенный ритуал Льва Сапрыкина сильно увеличил наши шансы на спасение. После его смерти монстры впали в неконтролируемое бешенство, буквально разрывая друг друга на части. Это дало нам драгоценное время для эвакуации, которым мы немедленно воспользовались, загрузив всех детей в автобус и устремившись по опустевшим улицам обратно к Ратуше.

Я сидел на потрепанном сиденье автобуса рядом с Кирюшей, который всю дорогу дрожал от страха, но старательно делал вид, что все нормально. Мое маленькое тело ломило от боли и усталости. Я слишком многое сделал за этот бесконечный день. Слишком много сил потратил.

Валун вел автобус, его напряженная спина и растрепанные волосы говорили о том, в каком состоянии находился здоровяк. Потехин сидел рядом с ним, его взгляд был пустым, а губы сжаты в тонкую линию. Он до сих пор не оправился от смерти отца.

Нам почти удалось добраться без происшествий. Почти…

За два поворота до Ратуши мы заметили странное движение в тенях между зданиями. Первым это увидел Потехин. Его глаза, опухшие от слез по отцу, внезапно сузились, а рука протянулась к ближайшей тени.

— Стоп! — крикнул он Валуну, который вел автобус. — Там что-то есть.

Валун ударил по тормозам, и дети, сидевшие в автобусе, подались вперед от инерции. Многие из них были слишком напуганы, чтобы плакать или кричать — они просто сидели, обнявшись, с застывшими от ужаса глазами.

Я вскочил на сиденье и выглянул в окно. Тени между домами сгущались, двигались, словно живое существо. Но не так, как тени Потехина. Эти были гуще, темнее, с красноватым оттенком, едва заметным в сумерках.

— Это не обычные монстлы, — прошептал я. — Что-то новое.

Валун нервно сжал руль, его глаза оценивающе изучали окружающую обстановку.

— Может, лучше их объехать?

Потехин, словно очнувшись от оцепенения после смерти отца, поднял голову.

— Я проверю, — тихо сказал он, и прежде чем кто-то успел возразить, скользнул в ближайшую тень под сиденьем.

Мы замерли в напряженном ожидании. Валун сбавил скорость, вглядываясь в сгущающийся мрак улиц.

Прошла минута. Две. Дети начали беспокойно ерзать на сиденьях. Наконец, из тени в передней части автобуса материализовался Потехин. Его лицо было бледным, а в глазах читался настоящий страх.

— Они повсюду, — выдохнул он. — Какие-то новые твари. Похожи на тени, но… материальные. Окружают нас.

В этот момент над автобусом раздался знакомый свист рассекаемого воздуха. Мы подняли головы и увидели Петра, командира Огненных Соколов, который, видимо, заметил наш автобус с дозорной башни Ратуши и вылетел на помощь. Его пылающие крылья осветили улицу вокруг нас.

— Поклуг нас, — подтвердил я, чувствуя инстинктивную тревогу. — Они движутся волклуг автобуса. Нам надо плолываться напляую.

Существа, вышедшие из теней, не были похожи ни на одного монстра, которого мы видели раньше. Они выглядели как слепленные из темного дыма гуманоидные фигуры, с удлиненными конечностями и пустыми глазницами, в которых пульсировали красные огоньки. Их движения были дёргаными, словно кто-то неумело дергал за нитки марионетку.

— Плиготовьтесь! — крикнул я, растягивая свои руки и готовясь к бою.

Когда первое существо бросилось на автобус, Петр сорвался с места. Его тело окуталось ослепительным пламенем, и он врезался в группу теневых монстров, как метеор. Раздался странный шипящий звук, и несколько тварей рассеялись клубами дыма.

Но на их место тут же пришли новые.

Валун вдавил педаль газа в пол. Автобус взревел двигателем и помчался сквозь заполонившие улицу тени. Теневые монстры бросались на нас со всех сторон, их конечности удлинялись, пытаясь проникнуть через окна.

Я метался по автобусу, отсекая руки монстров ударами растянутых конечностей. Кирюша, сидевший возле водителя, что-то лихорадочно мастерил из коммуникатора и нескольких проводов, которые вырвал из приборной панели. Глеб помогал ему, подавая детали.

— Скоо… оотанется… — бормотал маленький технопат, его руки двигались с невероятной быстротой.

Я не успел спросить, что он создает. В этот момент одно из существ разбило заднее стекло и почти полностью проникло в салон. Я прыгнул к нему, удлиняя обе руки и обвивая их вокруг темного торса. Существо издало высокий, почти ультразвуковой визг, от которого заложило уши. Его тело было ледяным, но твердым, как камень. Я дернул с такой силой, что монстр вылетел обратно на улицу.

Потехин появился из тени под сидением, его лицо было бледным, но решительным.

— Слишком много, — выдохнул он. — Они повсюду.

Мы были уже в двухстах метрах от Ратуши, когда особенно крупная тень упала на автобус сверху. Крыша прогнулась под тяжестью чего-то массивного.

— Что за… — начал Валун, но не успел закончить.

Когти, черные как сама ночь, пробили металл и одним движением вскрыли крышу, как консервную банку. В образовавшемся отверстии показалась морда существа, похожего на помесь волка и паука. Его многочисленные глаза горели красным огнем, а пасть была полна зубов, острых, как кинжалы.

Дети закричали. Некоторые из них пытались забиться под сидения, другие в панике бросились к выходу.

— Астанови автобус! — крикнул я Валуну. — И пликлой детей! Я лазбелусь с этой тва…

Закончить фразу я не успел. Существо молниеносно атаковало, его огромная пасть раскрылась и устремилась прямо к скоплению детей на задних сидениях.

Я не успевал. Но, к счастью, рядом был Пётр.

Он возник перед монстром, его тело пылало ярче, чем когда-либо. Пламя, окутавшее его, превратилось в настоящую стену огня.

— Бегите! — прокричал он, его голос дрожал от напряжения. — Бегите все к Ратуше!

— Петр! — выкрикнул Валун, понимая, что друг собирается сделать.

Огненный Сокол повернулся к нам, и на его обожженном лице мелькнула грустная улыбка.

— Передайте остальным, что я сражался до конца.

В следующее мгновение он рванулся вверх, обхватывая монстра. Пламя вокруг него стало невыносимо ярким, почти белым. Он и чудовище, сцепившись, взлетели высоко над улицами.

— Выбехайте! — скомандовал я, подгоняя детей к выходу. — Все к Латуше!

Мы выскочили из автобуса за секунду до того, как раздался ослепительный взрыв. Небо над нами озарилось светом ярче солнца, и волна обжигающего жара пронеслась над улицами. Все подняли головы, чтобы увидеть, как огненный шар медленно рассеивается, оставляя после себя лишь пепел, медленно опускающийся на землю.

— Прощай, друг, — тихо сказал Валун, глядя в небо.

Теневые монстры, потрясенные мощью взрыва, на несколько секунд отступили, давая нам возможность добежать до ворот Ратуши.

Ратуша встретила нас тяжелым молчанием и запахом крови. Основной зал превратился в полевой госпиталь, где Краснова и другие медработники сновали между рядами раненых.

— Ярик! — выкрикнула она, заметив меня среди входящих детей. — Слава богу!

Она бросилась ко мне, подхватила на руки и крепко прижала к себе. Ее халат был забрызган кровью, а на лице читалась смертельная усталость.

— Ты цел?

— Да, — коротко ответил я. — А что тут плоисходит?

Краснова огляделась по сторонам, ее взгляд затуманился.

— Мы отбили еще одну волну атаки, пока вас не было. Но… — она на мгновение замолчала. — Цена была высокой.

Я оглядел зал. Вся его центральная часть была заставлена импровизированными койками, на которых лежали раненые. Медики и добровольцы ухаживали за ними, меняя повязки, вводя обезболивающее, утешая. В воздухе стоял тяжелый запах антисептиков, крови и страха.

— Селезнёв, — вспомнил я. — Он пледал нас. Напал на Саплыкина. Где он?

Краснова нахмурилась.

— Селезнев? Он вернулся пару минут, но почти сразу был вызван генералом Семеновым.

Я спрыгнул с ее рук, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Мне надо к генелалу. Немедленно.

Краснова хотела что-то возразить, но, увидев выражение моего лица, лишь кивнула.

— Он в западном крыле, где был командный пункт. Но будь осторожен, там сейчас неспокойно.

Я быстро направился в указанном направлении, лавируя между ранеными и оставшимися в живых защитниками. Многие из них сидели на полу, прислонившись к стенам, с пустыми глазами и безучастными лицами. Казалось, что дух некоторых был сломлен окончательно.

Когда я добрался до западного крыла, то застал там жаркий спор. Генерал Семенов, высокий и прямой, несмотря на усталость, стоял перед группой офицеров. Его форма была изорвана в нескольких местах, а на щеке темнел свежий шрам, но в остальном он выглядел невредимым — почти чудо, учитывая то, что происходило вокруг.

— Решение принято, — жестко говорил Семенов. — Мы отправляем последнюю группу разведчиков. Если они подтвердят, что вокруг крепости снова формируются полчища монстров, мы запускаем протокол «Черная цитадель».

Офицеры переглянулись с мрачными лицами. Один из них, худощавый майор с перевязанной головой, шагнул вперед.

— Товарищ генерал, вы отдаете себе отчет, что это означает оставление Бастиона? За всю историю…

— Я прекрасно знаю, что это означает, майор! — отрезал Семенов. — Но я не собираюсь жертвовать последними защитниками и гражданскими ради куска земли, каким бы важным он ни был!

В этот момент он заметил меня. Его взгляд смягчился.

— Ваше Высочество, — он кивнул. — Рад видеть вас целым. Я слышал, что операция по спасению детей прошла успешно.

— Генелал, — я сразу перешел к делу. — Где Селезнёв?

Офицеры снова переглянулись, а Семенов нахмурился.

— Артемий? — переспросил он. — Он должен был вернуться с вами. Его последний доклад был о том, что он направляется к Дому Юных Суперов с отрядом спасения.

— Он пледал нас, — жестко сказал я. — Он напал на Льва Саплыкина, убил его и исчез.

Лицо Семенова окаменело, а в глазах вспыхнул гнев.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно. Я видел это своими глазами.

Генерал повернулся к одному из офицеров.

— Полная боевая тревога. Найти Селезнева. При обнаружении немедленно доложить мне лично.

Офицер кивнул и быстро вышел.

— Что плоизошло с Сеезневым? — спросил я, когда мы остались в более узком кругу.

Семенов вздохнул.

— Он вернулся несколько минут назад, доложил о гибели Сапрыкина от рук монстров и попросил небольшой отряд, чтобы помочь вам прорваться. Мы послали Петра и еще несколько человек.

Я стиснул кулаки.

— Саплыкин не плосто погиб. Он совелшил лицуал «Финальной тени». Это изменило поведение монстлов. Они начали нападать длуг на длуга.

— Это объясняет, почему последняя волна атаки была такой хаотичной, — задумчиво произнес генерал. — Монстры действовали несогласованно, словно лишились управления.

— Именно, — кивнул я. — Но эффект, похоже, всколе закончился. Мы встлетили новых твалей по дологе сюда. Что-то влоде… тенеых сусеств. Отень сильных и стланных. Пётл погиб, пытаясь их сделжать.

Семенов молча принял эту новость, лишь его плечи едва заметно опустились.

— Еще один храбрец, которому мы не сможем воздать должные почести, — тихо произнес он. — Список растет слишком быстро.

Я огляделся, вдруг осознав, что не вижу очень важного человека.

— Где Макеев?

Лицо генерала потемнело, а взгляд стал отстраненным.

— Полковник Макеев возглавил оборону восточного крыла во время последней атаки, — сказал он. — Если бы не его действия, мы бы, возможно, не удержали Ратушу.

По тому, как он избегал прямого ответа, я понял, что случилось худшее.

— Он погиб? — прямо спросил я.

Семенов кивнул.

— Героической смертью. Прикрыл группу гражданских и раненых, когда монстры прорвались через баррикады. Он… он лично сдерживал их, пока все не эвакуировались.

Я почувствовал, как что-то холодное сжимает мое сердце. Макеев был не просто союзником — он был одним из первых людей, которые узнали, кто я такой на самом деле.

— Понятно. У нас еть план? — спросил я, стараясь сосредоточиться на насущных проблемах.

— Мы собираем последние данные, — ответил Семенов. — Если ситуация так же плоха, как мы подозреваем, то начнем эвакуацию по туннелям. У нас есть несколько подземных маршрутов, которые могут вывести людей за пределы крепости.

— А потом?

— А потом, — глаза Семенова стали жесткими, — мы активируем протокол «Черная цитадель». Это значит, что мы уничтожим все, что не сможем забрать с собой. Чтобы врагу не досталось ничего ценного.

В этот момент в комнату ворвался запыхавшийся офицер связи.

— Генерал! Срочное сообщение! Разведчики докладывают о формировании новой волны монстров на северо-западном направлении!

— Состав? Количество? — мгновенно отреагировал Семенов.

— Преимущественно Пожиратели и Скрытни, товарищ генерал. Количество… — связист сглотнул. — Около тысячи особей. И они двигаются организованно.

Этой новости хватило, чтобы офицеры замерли в напряженном молчании. Тысяча монстров — это был почти гарантированный приговор для оставшихся защитников.

— Сколько у нас времени? — спросил Семенов.

— Тридцать минут, максимум час, — ответил связист.

Генерал повернулся к остальным офицерам.

— Господа, время пришло. Начинаем эвакуацию.

Следующие полчаса прошли в лихорадочной подготовке. Все раненые, кто мог передвигаться, были подняты и подготовлены к транспортировке. Самые тяжелые случаи переносились на самодельных носилках. Гражданские, включая детей, формировались в группы по двадцать человек, каждую возглавлял боец, способный защитить их в случае опасности.

Все ценное оборудование, которое можно было унести, упаковывалось и распределялось среди эвакуирующихся. Остальное — уничтожалось на месте или готовилось к подрыву.

Я наблюдал за этой организованной суетой, помогая там, где мог. Моя способность растягиваться оказалась незаменимой при перемещении тяжелых грузов и помощи раненым.

В какой-то момент ко мне подошел Валун. Его правая рука была перевязана, а на груди виднелась свежая повязка, уже пропитавшаяся кровью.

— Ярослав, — сказал он, впервые за долгое время используя мое полное имя. — Генерал хочет видеть тебя. Это срочно.

Я быстро направился в маленькую комнату, которая теперь служила временным командным пунктом. Увиденное там заставило меня замереть на пороге.

Генерал Семенов лежал на импровизированной койке, его некогда величественная фигура казалась теперь безвольной и слабой. Его кожа приобрела неестественный сероватый оттенок, а на груди виднелась странная рана — не похожая ни на что, что я видел раньше. Она была черной, с красноватыми прожилками, расходящимися от центра, как зловещий паук.

Рядом с ним стояла Краснова и еще двое врачей, их лица выражали бессилие и отчаяние.

— Что случилось? — спросил я, подходя ближе.

— Отряд этих теневых ублюдков прорвался через северный вход, — ответил один из офицеров. — Генерал лично возглавил контратаку. Он… он уничтожил больше дюжины тварей голыми руками.

— Все, кроме одной, — мрачно добавила Краснова. — Одно из существ использовало какую-то странную энергию. Что-то, с чем тело генерала никогда не сталкивалось.

— Я ведь… говорил вам… — слабым голосом произнес Семенов, приоткрывая глаза. — Не тратьте… время на меня. Эвакуация…

— Идет полным ходом, товарищ генерал, — отчеканил офицер. — Первые группы уже в туннелях.

Семенов с видимым усилием повернул голову в мою сторону.

— Ваше… Высочество, — проговорил он. — Подойдите… ближе.

Я приблизился к койке, чувствуя, как сжимается сердце. Этот могучий человек, которого считали практически неуязвимым, теперь лежал, сраженный каким-то неведомым оружием тьмы.

— Вам нужно… уходить, — сказал он. — Вы слишком важны… для будущего Империи.

— Я не уйду, пока не эвакуилуют последнего хеловека, — твердо ответил я.

Семенов слабо улыбнулся.

— Я так и знал, что вы это скажете. Но послушайте меня… то, что происходит здесь… это не просто нашествие монстров. Это… это спланированная атака.

— Селезнев, — кивнул я.

— Не только он, — прошептал Семенов. — Он лишь… пешка. Кто-то в столице… очень хочет вашей смерти, Ваше Высочество. И ради этого… они готовы пожертвовать целым Бастионом.

— Кто? — требовательно спросил я.

Но Семенов лишь покачал головой.

— У меня нет… доказательств. Только подозрения. Но… — его голос стал еще тише, и мне пришлось наклониться, чтобы расслышать, — … но берегитесь Кривцова.

Семенов снова закрыл глаза, его дыхание стало неровным.

— Они… сломили защиту Бастиона изнутри, — продолжил он через силу. — Предатели… в наших рядах. Селезнев… был не единственным.

— Кто еще? — спросил я, но генерал уже погрузился в полубессознательное состояние.

Краснова положила руку мне на плечо.

— Нам нужно идти, — тихо сказала она. — Последние группы уже формируются.

— А как же он? — я кивнул на генерала.

Глаза Красновой наполнились слезами.

— Мы… мы не можем ему помочь. Эта инфекция… что бы это ни было… она распространяется слишком быстро.

— Вы хотите его блосить? — недоверчиво переспросил я.

Один из офицеров выступил вперед.

— Он сам отдал приказ, Ваше Высочество. Он останется здесь, чтобы активировать протокол «Черная цитадель». Это будет его последний долг перед Империей.

Я смотрел на лицо Семенова, теперь спокойное, почти умиротворенное, и чувствовал, как внутри поднимается волна гнева. Не просто злости, а настоящей, всепоглощающей ярости.

Кто-то намеренно привел Северный Бастион к падению. Кто-то жертвовал жизнями тысяч людей, чтобы добраться до меня. И этот кто-то должен будет за это ответить.

В главном холле я встретил Валуна. Здоровяк выглядел измотанным до предела, его правый бок был перевязан окровавленными бинтами, но глаза все еще горели решимостью.

— Все готово, — сказал он, стараясь держаться прямо, несмотря на очевидную боль. — Последний конвой отправляется через десять минут.

— А генелал? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Валун покачал головой.

— Он остается. Кто-то должен активировать протокол «Черная цитадель» после эвакуации последнего человека.

Оказавшийся рядом Потехин вмешался в разговор.

— Я остаюсь с ним.

— Миша, нет… — начал было Валун.

— Я могу помочь, — настаивал Потехин, и в его глазах мелькнула темная решимость. — Я Теневик. Если кто-то и способен ускользнуть от монстров после активации протокола — это я.

Я посмотрел на Потехина, оценивая его состояние. Он был измотан физически и эмоционально, но в его взгляде читалась такая непреклонность, что спорить было бессмысленно.

— Холосо, — наконец сказал я. — Но ты обязан выллаться. Понял? Никакого геллойства. Активилуешь плотокол и сразу уходишь чеез тени.

Потехин кивнул, и на его губах появилась слабая улыбка.

— Обещаю. Я еще должен найти Селезнева, помнишь?

Внезапно откуда-то сверху донесся грохот. Вся Ратуша содрогнулась, с потолка посыпалась штукатурка.

— Они здесь, — сказал Валун, хватая меня за руку. — Нам нужно уходить. Немедленно.

Я в последний раз посмотрел на Потехина.

— Бельги себя. И до встлечи.

Он кивнул и повернулся, направляясь к комнате, где лежал раненый генерал Семенов. Я заметил, как с каждым его шагом тени вокруг него становились гуще, темнее, почти осязаемые. Он менялся на моих глазах, и я не был уверен, что мы когда-нибудь снова увидим прежнего Мишу.

Последний конвой состоял из трех военных грузовиков, доверху набитых выжившими. Дети, гражданские, раненые военные — все те, кто еще мог быть спасен. Нас сопровождал небольшой отряд уцелевших Суперов, включая измученного Валуна и нескольких бойцов, которые еще держались на ногах. Оставалось преодолеть всего несколько кварталов и въехать в подземный тоннель, спрятанный под зданием старой пожарной части.

Я сидел в кабине первого грузовика рядом с Красновой. Она крепко держала меня одной рукой, а второй сжимала небольшой пакет с медикаментами — единственное, что она успела взять из полностью разграбленного госпиталя.

— Нельзя было спасти больше? — спросил я, глядя, как под колесами грузовика мелькает дорога, ведущая прочь от Бастиона.

— Мы сделали все, что могли, — тихо ответила Краснова. — Северный Бастион… он держался столетиями. Никто не мог предположить, что мы увидим его падение.

Я обернулся, глядя на постепенно удаляющиеся стены некогда неприступной крепости. С этого расстояния Бастион все еще выглядел величественно. Его шпили гордо устремлялись в небо, а стены блестели в лучах заходящего солнца.

Но я знал, что за этими стенами больше нет жизни. Только монстры, пожирающие все на своем пути, и двое последних защитников — смертельно раненый генерал и молодой Теневик.

Нельзя было спасти больше? Возможно, нет. Но можно ли было вообще избежать этой катастрофы? Слова генерала Семенова не выходили у меня из головы. Кто-то в столице был готов пожертвовать целым Бастионом, чтобы добраться до меня. И этот кто-то имел прямое отношение к семье Кривцовых.

Я не знал, что ждет нас впереди. Не знал, куда направляется этот конвой беженцев, и сколько из нас выживет в ближайшие дни. Но одно я знал точно — я больше не позволю никому жертвовать собой ради моей защиты. Наступало время, когда мне самому придется стать защитником.

В этот момент позади нас раздался оглушительный взрыв. Я обернулся и увидел, как центральная башня Ратуши взлетает на воздух, а за ней — каскады взрывов, охватывающие весь Бастион.

Протокол «Черная цитадель» был активирован.

Глава 4

Волевое решение

Годом позже…

Нижне-Иртышск встретил весну преображенным. Еще полгода назад это был неприметный областной центр, где события прошлой недели обсуждались дольше, чем новости со всего мира. Теперь город напоминал растревоженный улей — повсюду военные, наспех возведенные укрепления, целые кварталы, переоборудованные под тренировочные площадки. Улицы, по которым когда-то лениво прогуливались дачники и студенты, заполнились беженцами и солдатами.

Но самое удивительное — Суперы. Они прибывали каждый день: в одиночку или целыми семьями, открыто или под покровом ночи. Преодолевая блокпосты и патрули лоялистов, они стекались сюда со всех концов Империи, чтобы служить тому, кто еще год назад считался легендой — последнему наследнику рода Долгоруких.

Валун стоял на импровизированном балконе здания городской администрации, наблюдая за происходящим внизу, на центральной площади. Год назад здесь кружились парочки и играли в салки школьники. Теперь площадь превратилась в тренировочный полигон. Дети-Суперы — выжившие из Северного Бастиона и другие, присоединившиеся позже — отрабатывали приемы рукопашного боя и учились контролировать свои способности.

Взгляд Валуна был прикован к одной-единственной фигуре — самой маленькой среди всех, но движущейся с такой скоростью и точностью, что даже подростки вдвое старше не могли за ней уследить.

— Показывает класс, как обычно, — раздался голос за его спиной.

Валун обернулся. Виктория Краснова стояла, непринужденно опираясь на дверной косяк. За прошедший год она заметно преобразилась — стала еще привлекательнее, словно обрела новую уверенность и внутреннюю силу. Ее темные волосы блестели и мягко спадали на плечи, а в ясном взгляде читалась спокойная решимость и глубокая уверенность в себе.

— И не говори, — хмыкнул здоровяк, возвращаясь к наблюдению. — Иногда забываю, что ему всего два года.

Внизу Ярослав двигался среди других детей, как вода среди камней — плавно обтекая все препятствия. Его руки растягивались в нужные моменты, а в тени он превращался почти в неуловимое пятно. Основную группу составляли дети чуть постарше — Глеб, Кирюша и, что удивительно, Алёша Щукин. После эвакуации даже этот заносчивый мальчишка сильно изменился, став на удивление верным сторонником Ярослава.

— Не только Ярик повзрослел, — тихо заметила Краснова, указывая на тренирующихся детей. — Они все… слишком рано выросли.

Валун кивнул, понимающе хмыкнув. Это была горькая правда. После падения Северного Бастиона никто из выживших детей уже не мог оставаться прежним. Потеря дома, друзей, близких — все это оставило неизгладимый след в их душах.

— Видела бы ты, как он вчера разложил двух моих новобранцев, — качнул головой Валун. — Меня аж гордость взяла. И страх, если честно.

Краснова поморщилась, но не успела ответить — в коридоре раздались торопливые шаги, и запыхавшийся гонец появился в дверях.

— Подполковник Потехин вернулся, — отрапортовал он. — Ждет вас обоих в командном зале. Срочное совещание!

Командный зал размещался в бывшем зале городских собраний. Стены были увешаны картами, столы завалены бумагами и планшетами, а в центре возвышался огромный голографический проектор, демонстрирующий трехмерную карту Империи.

Михаил Потехин — теперь уже подполковник, а не воспитатель — склонился над проекцией, указывая что-то своим заместителям. Он изменился, пожалуй, сильнее всех. Его некогда полное лицо осунулось, в рыжей бороде засеребрилась седина, а в глазах появилась жесткость, которой раньше никогда не было. От неуклюжего воспитателя не осталось и следа.

— Валун, Виктория, — кивнул он, заметив вошедших. — Как раз вовремя. Разведка доставила свежие данные из столицы.

— Хорошие или плохие? — спросил Валун, подходя ближе к столу.

— Когда у нас были хорошие? — криво усмехнулся Потехин. — Плохие, как обычно. Но с интересными деталями.

Он активировал проекцию Санкт-Петербурга — детализированный макет столицы, где красными точками отмечалось скопление войск.

— Кривцов стягивает практически всех элитных Суперов к Зимнему дворцу. Оголяет фронты, отзывает спецподразделения… Явно готовится к чему-то серьезному.

— Защита императора? — предположила Краснова.

— Или подготовка к наступлению, — мрачно добавил Валун. — Возможно, они наконец-то разузнали, где мы прячем наследника.

Потехин задумчиво постучал пальцами по краю голографического стола.

— Интереснее другое. Наши «кроты» сообщают о серьезном расколе в генштабе. Не всем офицерам нравятся… методы Кривцова.

— А что за методы? — напрягся Валун.

— «Зачистки», — голос Потехина стал совсем тихим. — После того, как мы пустили по всем возможным каналам информацию о выживании наследника, Кривцов начал избавляться от потенциальных предателей в армии. Люди просто исчезают, без суда и следствия. Особенно те, кто имел связи с Долгорукими или посмел неосторожно высказываться.

— Раскол в высшем командовании? — Краснова подалась вперёд. — Это может быть нашим шансом.

— Именно, — кивнул Потехин. — Если удастся привлечь на нашу сторону хотя бы часть генералитета, многие рядовые последуют за ними. Гражданской войны можно избежать.

— Или хотя бы сделать её менее кровопролитной, — добавил Валун.

— А теперь самое интересное, — Потехин понизил голос, оглядываясь по сторонам, хотя в зале находились только проверенные люди. — Мы перехватили сообщение о проекте под кодовым названием «Призыв». Детали скудные, но судя по контексту, это связано с происшествием в Северном Бастионе.

Все переглянулись. Воспоминания о той ночи, когда пал Северный Бастион, по-прежнему были слишком свежи.

— Если это то, о чем я думаю, — тихо произнесла Краснова, — то мы в большей беде, чем предполагали.

— Если Кривцов научился управлять монстрами… — начал было Валун.

Двери распахнулись, прервав его на полуслове. В зал вошёл Ярослав, и несмотря на свой детский облик, он держался с таким достоинством, что разговоры мгновенно стихли.

— Почему вы проводите совещание без меня? — спросил он, направляясь к столу. Из его речи практически исчезли детские нотки. — Что я пропустил?

Потехин склонил голову в легком поклоне — не наигранном, а абсолютно искреннем.

— Ваше Высочество, мы получили новые данные из столицы. Разведка доложила о массовой передислокации сил Кривцова.

— И о странном проекте «Призыв» — подхватил Ярослав, забираясь на специально подготовленное для него кресло с подставкой. — Я слышал часть разговора.

Вся его фигура, несмотря на детский облик, излучала внимательность и собранность. Казалось, что за прошедший год он повзрослел лет на двадцать, хотя внешне оставался двухлетним ребёнком.

— Именно, — кивнул Потехин, активируя новую проекцию. На ней появилось изображение девушки с холодными глазами и тонкими чертами лица. — Алиса Кривцова. Дочь нашего главного врага и, по нашим данным, ключевая фигура в проекте «Призыв». Она крайне редко появляется на публике, и известно о ней немного.

— Призывательница, — тихо проговорил Ярослав. Его глаза сузились, словно он рассматривал что-то очень далекое. — Думаю, что именно она навела монстров на Северный Бастион.

— Эту же версию подтверждают и наши аналитики, — кивнул Потехин. — Если она действительно обладает способностью контролировать монстров, то…

— Она намного опаснее своего отца, — закончил за него Ярослав.

В зале повисла тяжелая тишина. Все присутствующие пережили нашествие на Северный Бастион и своими глазами видели, на что способны монстры Сумеречной Пустоши. Мысль о том, что кто-то может управлять этими существами, вызывала холодок страха даже у самых закаленных бойцов.

— Что это значит для нас? — спросил Еремей, выступая вперед. Этот парень был очень талантливым Технопатом, и в свои тридцать возглавлял научный отдел. — Они готовятся к новому нашествию?

— Более чем вероятно, — ответил Потехин. — Вопрос только… куда.

Все посмотрели на карту Империи, ища возможную цель.

— Они ударят по нам, — Ярослав решительно ткнул пальцем в Нижне-Иртышск. — Кривцов знает, что здесь центр сопротивления. Что здесь нахожусь я.

— Не обязательно, — возразил Валун. — Они могут ударить и по другим Бастионам, чтобы ослабить нашу поддержку. Западный или Южный — оба достаточно уязвимы.

— В любом случае, — вмешалась Краснова, — нам нужно усилить защиту. И, прежде всего, безопасность Ярослава.

— Защиту — да, — кивнул Ярослав. — Но не только. Я долго думал об этом. Мы не можем просто ждать, когда они ударят. Мы должны взять инициативу в свои руки.

Краснова напряглась, услышав эти слова.

— Ярослав, — осторожно начала она, — я понимаю твои чувства, но мы не можем рисковать…

— Вика, — прервал её Ярослав, глядя прямо в глаза. — Я ценю твою заботу, но чем больше мы тянем, тем сильнее становится Кривцов. Нам нужно ударить в самое сердце врага.

Он намеренно произнес фамилию врага медленно и четко. Это прозвучало почти жутко — такая взрослая решимость в устах двухлетнего малыша.

В зале повисла напряженная тишина. Все понимали правоту наследника, но также осознавали огромные риски, связанные с прямой атакой на столицу.

— Что ты предлагаешь? — спросил, наконец, Валун.

Ярослав улыбнулся — в его улыбке смешались детская открытость и совсем не детская решимость.

— Пора принести войну в их дом.

* * *

Глава 35

Город менялся за окном, подстраиваясь под новые реалии. Раньше на центральной площади стоял бронзовый памятник какому-то старому писателю, имя которого никто толком не помнил. Теперь там возвышалась наспех возведенная вышка для наблюдения. Красивые цветочные клумбы уступили место укреплениям и баррикадам. Восстание, организованное под моим именем, набирало обороты, а вместе с ним менялся и захолустный городок, превращаясь в настоящую крепость.

А ещё меня забавляла мысль о том, что этот провинциальный Нижне-Иртышск внезапно стал центром сопротивления только потому, что сюда случайно привезли годовалого мальчика, оказавшегося последним представителем свергнутой династии.

Я сидел на подоконнике в своей комнате. Где-то внизу слышались голоса Валуна и Потехина — они снова спорили о расстановке сил на восточной границе города. На столе лежала карта с пометками — очередной вариант обороны, который я собирался предложить на следующем собрании.

Но сейчас мне нужно было сосредоточиться на другом. Я закрыл глаза и мысленно прошелся по своему телу, ощущая все пять сил, которыми владел.

Удлинение. За последний год я довёл мастерство до такого уровня, что мог с легкостью растягивать конечности метров на двадцать, сохраняя при этом полный контроль. Хотя, признаться, моё детское тело накладывало некоторые ограничения — всё-таки масса важна, особенно в бою.

Сила Валуна — копировать её было чистой воды экспериментом, который неожиданно увенчался успехом. Теперь я мог увеличивать свою физическую мощь в сотни раз, что в сочетании с растяжением давало потрясающие результаты. Хотя для полноценного использования мне приходилось трансформироваться во взрослого.

Танец теней — самая сложная из моих способностей. Скопированная у Потехина, она требовала глубокой концентрации и понимания самой сути теней. Год практики, и теперь я мог прыгать на расстояние до километра, если видел место назначения. Без визуального контакта — максимум метров триста. Неплохо для двухлетки, но далеко от мастерства истинных Теневиков.

Регенерация и полёт — мои последние приобретения.

Регенерацию я скопировал у молодого Супера по имени Виктор, который чудом спасся из Восточного Бастиона, когда тот пал под натиском правительственных войск три месяца назад. Его тело восстанавливалось с невероятной скоростью — глубокие раны затягивались за секунды, сломанные кости срастались за минуты.

С полётом всё оказалось сложнее. Я позаимствовал эту способность у Лидии — молодой девушки с крыльями из чистой энергии, напоминавшей о погибшем Петре из Огненных Соколов. Вот только, скопировав её силу, я обнаружил, что моё детское тело категорически отказывается действовать так же эффективно. Я мог подниматься в воздух, мог даже перемещаться, но на скорости, не превышающей бег обычного человека. И высота… выше двухэтажного дома пока не получалось подняться.

Почему на новых способностях были ограничения? Все просто. Дело в моем чертовом детском тельце и маленьком источнике, который обязательно разовьется. Но с возрастом, когда уже может стать слишком поздно.

— Всё ещё слишком мало, — пробормотал я, открывая глаза. — Если Кривцов действительно готовит новое нашествие монстров… даже с пятью способностями я буду слишком слаб.

Я спрыгнул с подоконника и подошёл к зеркалу. Из него на меня смотрел двухлетний малыш с непропорционально серьёзными глазами. Светлые волосы отрасли и теперь падали на плечи. Лицо ещё сохраняло детскую пухлость, но скулы уже начинали проявляться чётче — сказывались изнурительные тренировки, которым я подвергал своё тело.

Иногда я задумывался, не лучше ли постоянно поддерживать облик взрослого. Но энергии на это уходило слишком много, да и привлекало бы лишнее внимание. Так что приходилось мириться с детским телом, постепенно развивая его физические возможности.

Я вытянул руку и сконцентрировался. Пальцы начали удлиняться, плавно и равномерно, словно из жидкого металла. Затем активировал силу Валуна — по руке пробежала волна напряжения, вены вздулись, а мышцы, даже в растянутом состоянии, стали твёрдыми как камень.

— Двадцать метров удлинения, умноженные на десятикратную силу, — пробормотал я, размышляя вслух. — Тупая грубая мощь, но против большинства противников эффективно.

Я позволил руке вернуться в нормальное состояние и сосредоточился на другой способности. Воздух вокруг меня задрожал, и я почувствовал, как ноги отрываются от пола. Левитировать на месте получалось неплохо, но стоило попытаться двигаться, и контроль сразу становился зыбким.

— Если летучую мышь привязать к черепахе, получится примерно то, что я сейчас делаю, — хмыкнул я и плавно опустился обратно.

Оставался последний тест. Я сосредоточился на тени, отбрасываемой стулом. Она дрогнула, словно от порыва невидимого ветра, затем потянулась ко мне. Я сделал шаг и растворился в ней, чтобы мгновение спустя появиться на другом конце комнаты.

Эта способность завораживала меня больше других. В ней было что-то… почти мистическое. Словно ты соприкасаешься с другим измерением, где законы физики изгибаются и преломляются. Теневик, достигший мастерства, мог бы…

Мои размышления прервал громкий стук в дверь, больше похожий на барабанную дробь. Кто-то явно нетерпеливо колотил кулаками.

— Ваше Высочество! Ярослав! — донеслись приглушённые голоса, в которых я безошибочно узнал Алёшу Щукина и компанию.

— Войдите, — вздохнул я, усаживаясь в кресло. По крайней мере, мой маленький рост в этом случае оказался полезен — детское кресло было просто миниатюрной копией взрослого, удобное и с высокой спинкой, создающее впечатление трона.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась целая делегация. Впереди, конечно же, Алёша — за прошедший год он ещё больше вытянулся, стал жилистым и подтянутым. За ним Глеб, который теперь носил очки в тонкой оправе, делавшие его похожим на маленького профессора. Кирюша — такой же непоседливый, с вечно торчащими во все стороны волосами, хотя взгляд его стал ещё более сосредоточенным. И ещё несколько ребят из Дома Юных Суперов, которых мне удалось вытащить из Северного Бастиона.

— Мы решили, что с нас хватит, — безо всяких предисловий заявил Алёша, скрестив руки на груди. Вот уж кто совсем не изменился — такой же прямолинейный.

— И чего именно вам хватит? — поинтересовался я, стараясь держать серьёзное выражение лица.

— Нас не пускают на тренировки с взрослыми Суперами, — вмешался Глеб, поправляя очки. — Говорят, мы ещё слишком маленькие.

— А сами отправляют тебя на все миссии, — добавил Кирюша с нескрываемой обидой. — Т-ты же даже младше нас!

Я не смог сдержать улыбку. Забавно, как быстро эти дети, пережившие ужасы падения Бастиона, адаптировались и теперь снова вели себя как… ну, дети.

— Я особый случай, — ответил я, вставая с кресла. — И вы это прекрасно знаете.

— Но-но-но мы тоже можем помогать! — возразил Кирюша. — Я уже создал десять новых устройств для разведки! А Глеб разработал стратегию защиты восточного сектора!

— И предложил её взрослым, но они даже слушать не стали, — добавил очкарик.

Алёша шагнул вперёд, и на его лице отразилась решимость, которую я редко видел даже у бывалых солдат.

— Нам нужны настоящие тренировки, Ярослав, — сказал он. — Не детские игры, которые устраивают воспитатели. Мы все видели, как умирают люди. Видели, как падает Бастион. И мы… мы не хотим снова быть бесполезными.

Я внимательно оглядел их всех. Дети, да. Но с глазами, повидавшими слишком много для своего возраста.

— И что вы предлагаете? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

— Тренируй нас, — прямо ответил Алёша. — Ты сильнее многих взрослых Суперов. Ты можешь научить нас тому, что действительно важно.

— Да-да! — энергично закивал Кирюша. — Мы будем стараться! Очень-очень!

— И мы уже подготовили площадку, — добавил Глеб. — В старом школьном дворе, подальше от взрослых.

Я не смог сдержать смешок. Эти маленькие конспираторы всё продумали. Хотя, если серьёзно, их предложение имело смысл. Кривцов не пощадит детей, если доберётся до Нижне-Иртышска, поэтому они должны уметь защищаться. Да и имея в своём распоряжении подготовленный отряд юных Суперов, мы сможем…

— Хорошо, — кивнул я, и по комнате пронёсся радостный выдох. — Но с условием.

— Любое! — выпалил Алёша.

— Вы будете слушаться беспрекословно. Никаких споров, никаких «а давайте попробуем так». И самое главное — никакой самодеятельности. Всё, что мы тренируем, используется только по команде, только в крайнем случае. Я ясно выражаюсь?

Они закивали, как китайские болванчики, нестройным хором выражая согласие.

— Тогда встречаемся через час на вашей площадке, — сказал я, скрестив руки. — И приготовьтесь как следует. Лёгких тренировок не будет.

Когда они вылетели из комнаты, радостно галдя и перебивая друг друга, я снова подошёл к окну.

И почему я соглашаюсь на такое? Потому что вижу в них будущих солдат? Потому что они напоминают мне о моих потерянных учениках из прошлой жизни? Или просто потому… что не могу видеть, как они остаются детьми в мире, который давно перестал быть детским?

Я не знал ответа. Но понимал, что эти маленькие Суперы, возможно, станут той силой, которая изменит историю этой страны.

А пока мне стоило придумать, как превратить группу восторженных детей в настоящую боевую единицу. И я точно знал, с чего начать — с дисциплины и контроля над своими способностями.

Ну что ж, Алеша… Алёша и товарищи, вы сами напросились. Посмотрим, как долго продержится ваш энтузиазм после моих тренировок.

Глава 5

Решение

Старое школьное поле Нижне-Иртышска приобрело совершенно новый облик за последнюю неделю. Заброшенные спортивные площадки, некогда заросшие бурьяном, теперь были расчищены, размечены и превращены в тренировочный полигон. Проржавевшие футбольные ворота стали опорами для полосы препятствий, а бывшая баскетбольная площадка сейчас представляла собой круг для спаррингов, обнесенный самодельными заграждениями из подручных материалов.

Я стоял на небольшом возвышении — импровизированном командном пункте, сложенном из старых автомобильных покрышек. Несмотря на свой двухлетний возраст и детский облик, я излучал такой авторитет, что никто не посмел бы усомниться в моем праве руководить.

— Еще раз! — скомандовал я, наблюдая за тренировкой своего необычного отряда. — Алеша, твой Пожиратель должен действовать быстрее!

В центре тренировочного круга Алеша Щукин — высокий, жилистый мальчик с упрямым взглядом — пытался координировать атаку троих монстров: крупного Пожирателя с огромными челюстями, Стервятника и Скрытня размером с крупную собаку, шерсть которого поблескивала металлическим отливом. Монстры Сумеречной Пустоши давно не были редкостью даже в глубине Империи.

— Есть, командир! — Алеша резко свистнул и щелкнул пальцами, заставляя Пожирателя немедленно прижаться к земле. — Лютый, контроль! Сокол, клевок по левому флангу!

Монстро-птица немедленно взмыла вверх и устремилась к тренировочному манекену, одновременно с этим Скрытень молниеносно обогнул препятствие и атаковала справа. Координация между существами улучшалась с каждой тренировкой. Щукин, как и все члены импровизированного отряда, тренировался с маниакальной преданностью делу.

— Уже лучше! Намного лучше! — кивнул я, переводя взгляд на другой участок полигона.

Там, среди нагромождения старых автомобильных шасси и металлического лома, Кирюша колдовал над каким-то сложным устройством. Его маленькие пальчики двигались с невероятной быстротой, соединяя провода, подкручивая винтики. Вокруг него парили три небольших дрона самодельной конструкции, размером не больше тарелки каждый. Они поворачивались, сканировали окружающую территорию и, судя по всему, передавали данные на портативный компьютер, примостившийся на коленях маленького гения.

— Кирюша, отчет! — крикнул я.

— Почти закончил! — отозвался мальчик, не отрывая взгляда от работы. — Новая система распознавания, различает людей и монстров на расстоянии километра! И, и, и… — он запнулся от возбуждения, — я нашел способ экранировать их от поисковых систем Кривцова!

Я одобрительно кивнул. Технопат невероятно вырос в своем мастерстве за прошедший год. Если раньше он создавал оружие интуитивно, то теперь прекрасно осознавал, что именно собирается сконструировать.

На дальнем конце поля Глеб, как всегда с планшетом в руках, проводил тактический разбор с группой детей постарше. Его очки сверкали на солнце, а на лбу пролегла сосредоточенная морщинка — совсем как у взрослого стратега. Над ними висел самодельный экран, на котором отображалась трехмерная карта местности.

— Предположим, — голос Глеба, несмотря на свою мягкость, звучал уверенно, — мы оказываемся в Восточном квартале. Монстры преграждают путь через главную улицу. Наши варианты?

— Обойти через дворы? — предложила русоволосая девочка лет десяти, имени которой я не помнил.

— Слишком медленно и предсказуемо, — возразил Глеб. — В условиях города монстры превосходят нас в маневренности. Лучший вариант…

— Канализация! — выпалил веснушчатый мальчик, почти подпрыгивая от нетерпения.

— Верно, Федор, — кивнул Глеб. — Подземные коммуникации. Я проанализировал карты трех десятков городов Империи. В восточных секторах канализационные системы старые, просторные и соединяются с дождевыми стоками. Можно перемещаться незаметно на большие расстояния.

Я не скрывал гордости. Глеб уже давно перестал быть просто умным ребенком — он превратился в настоящего тактика, способного просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед. Его аналитические способности могли бы сделать честь опытному генералу.

Чуть поодаль от остальных, в тени старого каштана, расположилась Амелия со своей группой. Темноволосая девочка с удивительно спокойными глазами обучала других детей основам полевой медицины. Перед ними лежали самодельные манекены, на которых они отрабатывали перевязки и иммобилизацию конечностей.

— Запомните, — мягкий голос Амелии звучал на удивление авторитетно, — моя способность исцеления работает не мгновенно. На глубокую рану уходит минимум пятнадцать секунд концентрации. Вы должны уметь оказать первую помощь самостоятельно, чтобы выиграть время.

Ее руки светились мягким голубоватым сиянием, когда она демонстрировала, как заживлять рваные раны на специально подготовленном материале, имитирующем человеческую плоть. Другие дети наблюдали с благоговейным вниманием.

Я перевел взгляд на двух оставшихся членов своего маленького отряда. Близнецы Тихон и Таисия — оба с одинаковыми рыжими волосами и веснушчатыми носами — развивали свою уникальную способность к ментальной связи. Сейчас они сидели спиной друг к другу и передавали информацию без единого слова. Тихон быстро зарисовывал картинку, которую видела только Таисия, и, судя по все возрастающей точности рисунка, они делали большие успехи.

— Дальность повысилась? — спросил я, подходя к ним.

— Двести пятьдесят метров четко, — ответила Таисия, не открывая глаз. — До трехсот — с помехами.

— И мы теперь можем передавать не только образы, — добавил Тихон, продолжая рисовать. — Но и звуки, запахи… ощущения.

Я кивнул — это был отличный прогресс. Близнецы могли стать идеальными разведчиками, оставаясь при этом в относительной безопасности.

Я оглядел всю группу с чувством странной гордости. Семеро детей, выживших после падения Северного Бастиона, теперь превращались в слаженный отряд со своими сильными сторонами и уникальными возможностями. Моя маленькая армия.

— Десятиминутный перерыв, — объявил я, хлопнув в ладоши. — Затем общий сбор для комплексной тренировки.

Дети с энтузиазмом рассредоточились по периметру поля, где были расставлены емкости с водой и простой едой. Они разговаривали, смеялись, подтрунивали друг над другом — обычные дети, если не считать того факта, что все они были Суперами и пережили, в прошлом, настоящий ад.

Я уселся на одну из покрышек и вытянул ноги. Детское тело все-таки имело свои ограничения, особенно когда приходилось целый день тренировать других, демонстрируя приемы и контроль над способностями.

— Впечатляет, — раздался за спиной знакомый голос.

Я обернулся. Виктория Краснова стояла, скрестив руки на груди, и с интересом наблюдала за происходящим на тренировочной площадке.

— Как долго ты здесь? — спросил я.

— Достаточно, чтобы увидеть, как бывший задира Щукин беспрекословно выполняет твои команды, — усмехнулась она. — Ты их хорошо вымуштровал.

Я пожал плечами.

— Они сами хотят учиться. Я просто даю им этот шанс.

— И превращаешь в солдат, — добавила Краснова, и в ее голосе проскользнула нотка неодобрения.

— Они уже не просто дети, Вика, — тихо ответил я. — Они — выжившие. И они должны быть готовы к тому, что может случиться в будущем.

Краснова вздохнула и села рядом со мной.

— Я знаю. Просто иногда мне кажется, что мы слишком многого от них требуем.

— Лучше требовать многого сейчас, чем позже оплакивать их, — сурово отрезал я, но тут же смягчился. — Кстати, зачем ты пришла? Неужели просто проведать нас?

Лицо Вики стало серьезным.

— Совещание через час. Потехин вернулся с разведки, и новости… не из лучших.

Я нахмурился, сразу почувствовав, что дело серьезное.

— Что случилось?

— Там все расскажут, — покачала головой Краснова. — Но тебе стоит закончить тренировку пораньше. Похоже, времени у нас остается все меньше.

Командный зал в здании городской администрации гудел от напряжения. Над столом склонилось несколько человек: Потехин, Валун, начальник разведки Горемыкин и еще двое малоизвестных мне офицеров.

Когда я вошел, разговоры стихли. Валун выпрямился и инстинктивно отдал честь, что вызвало мимолетную улыбку на моем лице. Несмотря на детскую внешность, ко мне здесь относились с уважением, подобающим правителю.

— Рад, что ты уже здесь, — кивнул Потехин. Его лицо было осунувшимся, под глазами залегли темные круги — признак длительного недосыпа и постоянного стресса. — У нас проблемы.

— Я уже понял, — я приблизился к столу. — Выкладывайте.

Потехин включил экран, и на нём появилось детальное изображение Восточного Бастиона — мощной крепости, раскинувшейся на склонах Уральского хребта. В отличие от Северного, этот Бастион не стоял на равнине: его возвели на скальном выступе, что делало его практически неприступным с трёх сторон.

— Разведка перехватила сообщение, которое подтверждает наши худшие опасения, — начал Потехин, увеличивая определенный участок карты. — Кривцов и его дочь действительно готовят новую атаку монстров. Но не на нас.

— Восточный Бастион, — кивнул я. — Логично. Это последний серьезный оплот, удерживающий монстров от вторжения в центральные районы.

— Именно, — Потехин указал на красные точки, появившиеся на карте. — Наши агенты обнаружили те же странные метки, что были замечены перед падением Северного Бастиона. Тринадцать точек, образующих почти идеальный круг.

— Ритуал Призыва, — мрачно произнес я. — Они снова используют дочь Кривцова.

— И не только, — добавил Горемыкин, подавшись вперед. Его лицо было отмечено шрамом от ожога — памятью о прошлых сражениях. — Мы получили данные, что там же замечен Селезнев. Предатель, похоже, стал правой рукой Алисы Кривцовой.

Я стиснул кулаки. Одно упоминание об Артемии Селезневе вызывало у меня волну гнева. Именно этот человек убил Льва Сапрыкина и помог организовать падение Северного Бастиона.

— Сколько у нас времени? — спросил я, пытаясь сохранить спокойствие.

— По нашим оценкам, ритуал завершится через три дня, — ответил Потехин. — Затем понадобится еще день-два, чтобы монстры собрались в достаточном количестве. После этого… — он замолчал, но все и так понимали, что произойдет.

— То есть пять дней до начала атаки, — подытожил я. — Не так уж много.

— И еще кое-что, — добавил Горемыкин, активируя другую часть карты. — Судя по перехваченным сообщениям, после падения Восточного Бастиона Кривцов планирует массовую операцию по зачистке всех потенциальных центров сопротивления. Включая Нижне-Иртышск.

В зале повисла тяжелая тишина. Все понимали, что речь идет не просто о военной операции, а о геноциде — уничтожении всех, кто мог бы поддержать наследника Долгоруких.

— Но есть и хорошие новости, — неожиданно вмешался Валун. — Точнее, одна.

Он кивнул Потехину, и тот активировал новую проекцию, на которой появилась женщина в железной маске, с холодным, расчетливым взглядом и безупречной военной выправкой. Эту особу я никогда не забуду.

— Генерал Смольская, — пояснил Потехин. — Глава Особого Отдела. И, как выяснилось, тайная сторонница Долгоруких.

Я внимательно всмотрелся в изображение. Смотрю, она так и не смогла поправить свою внешность, после нашей первой встречи. Какая «жалость»…

— Смольская⁈ — тут же вскинулась Краснова. — Вы совсем с дуба рухнули, раз собираетесь довериться этой маньячке!

Двое малоизвестных мне офицеров переглянулись, после чего один из них взял слово:

— У Анны действительно весьма радикальные взгляды, особенно в отношении обычных людей, — медленно произнес он. — Но… за последний год Кривцов стал слишком жестоким. Даже к Суперам. Поэтому… она решила поменять сторону, пока ее начальник не привел Империю к катастрофе.

— Откуда эта информация? — скептически спросил я.

— От нашего агента в столице, — ответил Потехин. — Ему можно доверять.

Это утверждение заставило меня усмехнуться.

— Если на него вышли люди из Особого Отдела, значит, полученная информация уже вызывает сомнения, — протянул я, задумчиво постучав пальцами по столу. Затем на секунду замолчал, обдумывая сказанное. — Ладно, допустим. И что она предлагает?

— Встречу, — Потехин понизил голос. — Здесь, через четыре дня. Она готова привести с собой несколько влиятельных военных, которые также недовольны нынешним режимом.

— Это может быть ловушкой, — тут же отреагировал я.

— Может, — согласился Потехин. — Но если нет, это наш шанс получить поддержку внутри самой столицы. А это может изменить весь расклад сил.

Я задумчиво потер подбородок, анализируя ситуацию. Две критические угрозы, требующие немедленного внимания: надвигающееся нашествие на Восточный Бастион и возможность установить контакт с потенциальными союзниками в столице. Оба события требовали моего личного присутствия, но находились в противоположных направлениях.

— Нам нужно разделиться, — наконец произнес я. — Я возглавлю группу, которая отправится к Восточному Бастиону. Мы должны предупредить их и по возможности сорвать ритуал Призыва.

— С твоей стороны это опасно лезть прямо в логово врага, — возразил Валун. — Тем более, если там Селезнев.

— Именно поэтому я должен идти, — твердо ответил я. — Если мы не успеем предотвратить нашествие, нам понадобятся сильнейшие бойцы, чтобы его остановить.

Потехин нахмурился, но кивнул.

— А что насчет Смольской? Мы не можем упустить такой шанс.

— Краснова возглавит вторую группу, — решил я. — Она разбирается в дворцовых интригах лучше всех нас и сможет оценить, насколько искренна Смольская.

Краснова, стоявшая до этого молча, подняла бровь.

— Я не уверена, что это хорошая идея. Мое место рядом с тобой, особенно когда ты собираешься лезть в такое опасное место.

Я покачал головой.

— Вика, послушай. Ты единственная, кому я могу доверить эту миссию. Если Смольская действительно на нашей стороне, нам нужен человек, способный в этом убедиться. Валун пойдет со мной и обеспечит безопасность. Потехин возглавит оборону здесь, в Нижне-Иртышске, на случай, если все это окажется отвлекающим маневром.

Краснова сжала губы, но по ее лицу было видно, что она понимает логику этого решения.

— Хорошо, — наконец согласилась она. — Но обещай, что не будешь рисковать понапрасну.

— Обещаю, — я перевел взгляд на Валуна. — Нам нужна небольшая, мобильная группа. Максимум десять человек. Отбери лучших.

— Сделаю, — кивнул здоровяк. — Когда выступаем?

— Завтра на рассвете, — ответил я. — У нас мало времени, но мы должны подготовиться как следует.

После совещания я вернулся на тренировочную площадку. К моему удивлению, дети все еще были там, отрабатывая приемы, которые я им показал. При моем появлении они выстроились в линию, как настоящие солдаты.

— Как прошло совещание? — спросил Алеша, выступая вперед. Его лицо было серьезным, почти взрослым.

Я окинул взглядом всю группу. Они заслуживали знать правду, особенно учитывая то, что все они пережили падение Северного Бастиона.

— Кривцов планирует новое нашествие, — прямо ответил я. — На этот раз целью станет Восточный Бастион.

Дети переглянулись, их лица стали напряженными. Это были не просто слова для них — у каждого из этих детей в памяти были свежи воспоминания о кошмаре, который они пережили.

— Мы собираемся предупредить их? — спросил Глеб, поправляя очки.

— Да, — кивнул я. — Я возглавлю небольшую группу. Мы отправляемся завтра на рассвете.

Глеб и Алеша обменялись быстрыми взглядами, затем Алеша сделал еще один шаг вперед.

— Мы хотим пойти с тобой, — твердо заявил он.

Я моргнул от удивления.

— Это опасная миссия, — возразил я. — Не детская игра.

— Мы знаем, — ответил Глеб, выходя вперед и становясь рядом с Алешей. — Но мы можем помочь. У нас есть способности, которых нет у многих взрослых.

— И мы не б-боимся, — добавил Кирюша, пристраиваясь рядом с ними. — У меня есть новые изобретения для разведки… они могут пригодиться.

Амелия шагнула вперед, ее обычно спокойные глаза были полны решимости.

— Если там будут раненые, им понадобится Целитель.

Близнецы Тихон и Таисия молча встали рядом с остальными, их лица выражали такую же твердую решимость.

Я смотрел на них, чувствуя странную смесь гордости и тревоги. Я тренировал их именно для этого — чтобы они могли защитить себя и других, когда придет время. Но был ли я готов взять их на настоящую боевую операцию?

— Это не тренировка, — медленно произнес я. — Мы отправляемся на территорию, потенциально окруженную монстрами. Мы можем столкнуться с сильнейшими Суперами. Это будет опасно.

— Мы знаем, — ответил Алеша, и в его голосе прозвучала тихая уверенность. — Но мы все помним Северный Бастион. Мы видели, как наши друзья умирали. И если есть шанс предотвратить еще одну трагедию… мы хотим помочь.

Я медленно оглядел каждого из них. В их глазах я видел не детское упрямство, а осознанную решимость. Они действительно понимали, на что идут.

— Хорошо, — наконец сказал я. — Но при одном условии: вы беспрекословно выполняете все команды. Без самодеятельности, без геройства. Ясно?

— Ясно! — хором ответили дети.

Я кивнул, уже прикидывая, как объяснить Валуну и остальным, почему я беру с собой отряд детей на опасную миссию. Но в глубине души я знал, что это правильное решение. Эти дети обладали уникальными способностями, которые могли оказаться решающими. И, что важнее, они заслужили право бороться за свое будущее.

К тому же, вполне может статься, что в Восточном Бастионе им будет куда безопаснее, чем здесь — особенно учитывая, что всего через четыре дня сюда прибудет Смольская со своим отрядом.

— Тогда готовьтесь, — сказал я. — Через три часа — инструктаж на базе. Завтра на рассвете выступаем.

* * *

Кабинет генерала Кривцова в императорском дворце был погружен в полумрак. Единственным источником света служила настольная лампа, отбрасывающая длинные тени на стены. Генерал стоял у окна, глядя на ночной Санкт-Петербург.

— Все готово? — спросил он, не оборачиваясь.

Артемий Селезнев, стоявший у двери, с подчеркнутым уважением склонил голову.

— Да, господин генерал. Алиса выполнила десять из тринадцати меток. Оставшиеся будут готовы завтра.

— Отлично, — Кривцов наконец повернулся. Его строгое лицо в полумраке казалось высеченным из камня. — А что насчет наследника?

— Наши шпионы в Нижне-Иртышске сообщают, что он по-прежнему там. Собирает армию из верных Долгоруким Суперов.

— Армию, — Кривцов усмехнулся. — Из выживших после падения Северного Бастиона и дезертиров? Не смешите меня, Селезнев.

— Тем не менее, мы не должны их недооценивать, — осторожно заметил Селезнев. — Наследник хоть и ребенок, но уже проявил себя как опасный противник.

— Именно поэтому мы и атакуем Восточный Бастион, — Кривцов подошел к столу и вывел на экран карту Империи. — Падение этой крепости не только откроет монстрам путь к центральным провинциям, но и вынудит наследника действовать. А когда он двинется…

— Мы будем готовы, — закончил за него Селезнев.

— Именно, — Кривцов выключил проекцию и повернулся к Селезневу с холодной улыбкой. — Вы можете идти, капитан. Проследите, чтобы моя дочь завершила работу вовремя.

Селезнев отдал честь и направился к выходу. Уже у двери он остановился, словно вспомнив что-то.

— Господин генерал, а что по поводу Смольской?

Лицо Кривцова помрачнело.

— Глава Особого Отдела становится проблемой. Она задает слишком много вопросов и слишком громко выражает недовольство.

— Она опасна, — заметил Селезнев. — У нее много сторонников среди военных.

— Знаю, — Кривцов постучал пальцами по столу. — Поэтому мы не можем действовать открыто. Но после падения Восточного Бастиона ситуация изменится. В хаосе и панике можно будет… решить и эту проблему.

Селезнев кивнул и вышел, оставив генерала наедине с его мыслями. Кривцов снова подошел к окну и вгляделся в ночной город.

— Скоро все закончится, — прошептал он. — Очень скоро.

Глава 6

Новое поколение

Рассвет в Нижне-Иртышске выдался холодным и туманным. Серая пелена окутывала улицы, превращая дома в размытые силуэты и поглощая звуки шагов. В такое утро любой здравомыслящий человек предпочел бы остаться дома, закутавшись в теплое одеяло. Но нас ждала дорога.

Я стоял на базе, внимательно осматривая снаряжение, разложенное на столе. Два боевых ножа с настолько заточенными клинками, способными разрезать даже шкуру Костелома, несколько светошумовых гранат, портативный комплект связи и самодельный детектор монстров, собранный Кирюшей. Негусто, но для разведывательной миссии должно хватить.

— Думаешь, этого достаточно? — спросил Валун, входя в комнату. Его массивная фигура казалась еще больше из-за тактического костюма и дополнительной брони на плечах и груди.

— Придется обойтись этим, — я продолжил упаковывать вещи в небольшой рюкзак. — Чем меньше груза, тем быстрее двигаемся.

Валун кивнул, но его лицо оставалось напряженным. Я знал, что его беспокоит не столько снаряжение, сколько сам план — особенно та его часть, которая касалась состава группы.

— Всё ещё считаешь, что брать детей — ошибка? — прямо спросил я.

Здоровяк тяжело вздохнул, опускаясь на стул, который жалобно скрипнул под его весом.

— Если честно, да, — он покачал головой. — Они талантливы, не спорю. Ты хорошо их натаскал. Но это не тренировочный полигон, Ярослав. Это реальная опасность, возможно, смертельная.

— Я знаю, — серьезно ответил я, застегивая рюкзак. — Но у меня есть веские причины настаивать именно на таком составе группы.

Я спрыгнул со стула и подошел к карте, развернутой на стене. На ней красными точками были отмечены возможные местоположения меток Призыва, образующих полукруг вокруг Восточного Бастиона.

— Смотри, — я указал на карту. — Для выполнения этой миссии нам нужны не просто сильные бойцы. Нам нужны специфические навыки, которыми не обладают многие из взрослых Суперов.

Валун подошел ближе, вглядываясь в карту.

— Во-первых, разведка, — я указал на первую точку. — Нам нужно незаметно приблизиться к Бастиону через территорию, возможно, уже кишащую монстрами. Кто лучше подойдет для этой задачи, чем близнецы с их ментальной связью? Они могут разделиться и передавать друг другу информацию на расстоянии до трехсот метров, причем без единого звука. Таких разведчиков у нас больше нет.

— Согласен, они уникальны, — нехотя признал Валун. — Но остальные…

— Кирюша, — продолжил я. — Его дроны могут не только сканировать местность, но и идентифицировать энергетические сигнатуры, подобные тем, что оставляют метки Призыва. Без его технологии нам пришлось бы искать эти метки вслепую, а времени у нас почти нет.

Я сделал паузу, давая Валуну возможность осмыслить сказанное, затем продолжил:

— Алёша управляет тремя монстрами: Скрытнем, Пожирателем и Стервятником. И он единственный, кто может это делать без специальных устройств, просто силой воли. Если мы столкнемся с монстрами, его подопечные могут отвлечь их, дезориентировать, а в идеальном случае — даже заставить часть из них сражаться на нашей стороне. Сам знаешь, что у нас нет других Призывателей.

— Ладно, ладно, — Валун поднял руки в знак капитуляции. — Мне не нравится эта идея, но я вижу твою логику. Однако что насчет Амелии? Она целитель, да, но у нас есть взрослые медики с боевым опытом.

— У кого из них способность к ускоренному заживлению тканей? — парировал я. — Амелия может залечить серьезную рану за считанные секунды. В бою, где каждое мгновение на счету, это может стать решающим фактором.

Валун задумчиво потер подбородок, явно борясь с внутренними сомнениями.

— И наконец, Глеб, — закончил я. — Его аналитические способности позволяют быстро адаптировать стратегию под меняющиеся условия. Он уже выучил карту Восточного Бастиона наизусть и разработал несколько планов проникновения и эвакуации.

Я подошел к Валуну и положил руку на его массивное предплечье:

— Я понимаю твое беспокойство. Правда. Но эти дети не просто Суперы — они команда, слаженный механизм, где каждый выполняет свою роль. Мы тренировались вместе, знаем сильные и слабые стороны друг друга. И самое главное: они пережили падение Северного Бастиона. Они знают, с чем имеют дело, и готовы к этому.

Валун долго смотрел на меня, затем тяжело вздохнул и кивнул:

— Хорошо. Я все еще против, но… решение за тобой, Ваше Высочество.

Он редко использовал мой титул, только когда хотел подчеркнуть серьезность момента. Я ценил его преданность и понимал его опасения. Но иногда правитель должен принимать решения, которые не нравятся даже его ближайшим соратникам.

— Спасибо, — просто ответил я. — Сбор через полчаса у восточных ворот.

Восточные ворота Нижне-Иртышска представляли собой внушительное зрелище. За прошедший год обычный КПП превратился в настоящий укрепленный бастион с пулеметными гнездами, бронированными заграждениями и наблюдательными вышками. Небольшой провинциальный городок постепенно трансформировался в военную базу сопротивления.

У ворот уже собралась наша группа. Кроме меня, Валуна и детей, в состав входили еще трое взрослых: Ирина Соколова — снайпер с исключительным зрением, Марат Зубенко — опытный следопыт, умеющий читать природные знаки лучше любого разведчика, и Олег Нефедов — инженер и специалист по взрывчатке.

Общий состав — одиннадцать человек. Маленький отряд, но для нашей миссии это оптимально.

— Все готовы? — спросил я, оглядывая группу.

Взрослые кивнули с пониманием того, что нас ждет. Дети выглядели напряженными, но решительными. Кирюша возился с каким-то устройством, периодически поправляя антенну. Глеб держал в руках планшет, на котором, вероятно, были загружены все карты и планы. Амелия проверяла свою медицинскую сумку, методично перебирая бинты, антисептики и медикаменты. Близнецы Тихон и Таисия стояли рядом, периодически обмениваясь короткими взглядами — они общались без слов, используя свою ментальную связь.

Но больше всех преобразился Алёша. Рядом с ним стояли три монстра, которые обычно вызывают панику у любого разумного существа. Крупный Пожиратель, похожий на помесь гиены и крокодила, с мощными когтями и челюстями, способными перекусить металлический прут. Скрытень — гибкое, хищное создание с острыми, как бритва, когтями и способностью частично сливаться с окружающей средой. И Стервятник Пустоши — крылатый монстр размером с крупного орла, с острым клювом и когтями, созданными для разрывания плоти.

Все трое вели себя удивительно спокойно, повинуясь каждому жесту и взгляду Алёши. Мальчишка мог брать под контроль и большее количество монстров, но все же предпочел остановиться на таком количестве, для более тонкого управления.

— Какой маршрут выбираем? — спросил Валун, разворачивая карту.

— Самый быстрый — по главной трассе, но там нас легче всего заметить, — ответил я. — Предлагаю двигаться через Сумеречный лес. Это дольше, но безопаснее.

— Если двигаться без остановок и по моему маршруту, мы потеряем всего шесть часов по сравнению с основной дорогой, — вмешался Глеб, показывая на своем планшете извилистую линию. — Я просчитал оптимальный путь с учетом рельефа и возможных опасностей.

Я изучил предложенный маршрут. Глеб, как всегда, поработал на совесть — трасса огибала потенциально опасные зоны, но при этом не уводила нас слишком далеко от цели.

— Принято, — кивнул я. — Ирина, ты будешь нашими глазами. Марат, ты знаешь эти места, поэтому идешь первым вместе с Тихоном. Таисия остается в центре группы, поддерживая ментальную связь.

Я распределил остальные позиции, убедившись, что каждый понимает свою роль и знает, как действовать в случае опасности. Особенно тщательно проговорил правила для детей — никакой самодеятельности, немедленное выполнение команд, четкое следование плану.

— И последнее, — я оглядел всех еще раз. — Наша главная задача — разведка и предупреждение. Мы не герои, которые в одиночку остановят нашествие. Если ситуация выйдет из-под контроля, мы отступаем. Сражаемся только в крайнем случае. Понятно?

Все кивнули, и я увидел в их глазах понимание. Они знали, на что идут, и были готовы.

— Тогда выступаем.

Сумеречный лес полностью оправдывал свое название. Даже в полдень здесь царил полумрак, солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотный полог листвы. Воздух был влажным и тяжелым, а звуки приглушались, словно лес поглощал их.

Мы двигались уже шестой час, делая короткие привалы только для того, чтобы перевести дыхание и сверить маршрут. Дети держались удивительно стойко. Если и были жалобы на усталость или дискомфорт, я их не слышал.

Далеко впереди, почти в полукилометре, шли Марат и Тихон. Они двигались вместе, скрытно, без лишних звуков, оставляя едва заметные метки для остальных. Мы не видели их — только доверяли их опыту и связи.

Иногда Таисия, шедшая чуть впереди основной группы, получала от Тихона мысленные сигналы. Она короткими жестами передавала их нам: «двигаться», «осторожно», «стоп».

В какой-то момент Таисия подняла руку, давая сигнал остановиться. Вся группа замерла на месте.

Я бесшумно приблизился к ней. Таисия шёпотом сообщила:

— Марат обнаружил следы. Нужно быть предельно осторожными.

Когда мы добрались до указанной точки, на земле в лесной подстилке виднелись странные следы — глубокие, размытые, словно оставленные существом, у которого не было чётких очертаний.

— Теневые, — пробормотал я, вспоминая те странные создания, что появились в конце битвы за Северный Бастион. — Они явно прошли здесь недавно.

— Я их чувствую, — неожиданно прошептал Алёша, чьи глаза стали неестественно темными. — Они недалеко. И они… ищут.

Монстры Алёши тоже ощутили присутствие чужаков. Пожиратель тихо зарычал, припадая к земле, Скрытень напрягся, а Стервятник слегка распахнул крылья, готовясь взлететь.

— Сколько их? — спросил я у Алёши.

— Не могу точно сказать, — ответил он, прикрыв глаза и сосредоточившись. — Но не много. Четыре… нет, пять существ. Они двигаются странно, почти бесцельно, но иногда… словно получают внезапные команды.

Я переглянулся с Валуном. Пять теневых созданий — это уже серьезно, но, возможно, мы сможем их обойти.

— Кирюша, — я повернулся к маленькому технопату. — Запусти дрон-разведчик. Нам нужно точно знать, где они находятся.

Мальчик кивнул и быстро извлек из рюкзака небольшое устройство, размером чуть больше ладони. Его пальцы проворно настроили какие-то параметры, и дрон бесшумно взмыл вверх, растворяясь среди ветвей.

— Сейчас все будет, — прошептал Кирюша, уткнувшись в небольшой экран пульта управления. — Нужно только немного потерпеть.

Мы ждали, напряженно вслушиваясь в лесную тишину. Через минуту, которая показалась вечностью, Кирюша поднял голову:

— Они в сотне метров, двигаются параллельно нашему маршруту. Но есть проблема…

— Какая? — насторожился я.

— Они окружают какое-то другое существо. Похоже на человека.

Эта новость заставила нас переглянуться. Человек в окружении теневых монстров могла оказаться Алиса Кривцова.

— Нам стоит проверить этого человека, — тихо сказал я. — Если это та, о ком я думаю…

— То у нас появится очень ценный заложник, — закончил за меня Валун. — Но это рискованно. Теневые твари опасны даже для Суперов.

С учётом возраста своих бойцов рисковать лишний раз не хотелось. Но захват Алисы Кривцовой стоил любых ставок. Один точный удар — и целая цепочка проблем могла бы исчезнуть сразу.

— Устроим засаду, — решил я. — Алёша, твои монстры могут отвлечь теневых?

Мальчик поджал губы, мысленно оценивая ситуацию.

— Возможно. Но не уверен, что они долго продержатся.

— Тогда мы поможем, — я посмотрел на Валуна и Ирину. — Мы с Валуном атакуем существ, Ирина обеспечивает прикрытие. Таисия и Тихон будут поддерживать ментальную связь, чтобы мы могли координировать действия. Глеб, Амелия и Кирюша остаются здесь с Маратом и Олегом. Все понятно?

План был рискованным, но выполнимым. Главное — не дать теневым существам атаковать всем вместе. Если нам удастся разделить их, то расправиться с ними будет не так сложно.

Мы быстро заняли позиции. Ирина забралась на дерево, обеспечивая себе хороший обзор. Валун и я скрылись за деревьями, готовясь к атаке. Алёша отправил своих монстров на фланги — Стервятник поднялся над кронами, Скрытень растворился в подлеске, а Пожиратель замер у его ног, готовый броситься в любой момент.

Ждать пришлось недолго. Вскоре мы услышали странные звуки — не шаги, а скорее, шелест и скольжение, словно по лесной подстилке волокли тяжелый мешок. Затем появились они.

Теневые существа выглядели именно так, как я их запомнил, — гуманоидные фигуры, будто вылепленные из сгустившегося мрака. Их конечности были удлиненными, а движения — дергаными и неестественными. В пустых глазницах пульсировали красные огоньки, единственный яркий цвет в их мрачном облике.

Между ними, спотыкаясь и едва удерживаясь на ногах, шел человек — измученный мужчина средних лет в разорванной одежде. Его руки были связаны, а на шее виднелась странная повязка, излучающая тусклое сияние.

— Ошейник управления, — прошептал я, вспоминая информацию из перехваченных документов. — Они контролируют его, как Алёша своих монстров.

Я дал условный сигнал, и наш план начал разворачиваться. Стервятник Алёши первым пошел в атаку, с пронзительным визгом бросившись на ближайшее теневое существо. Почти одновременно с ним Скрытень атаковал с противоположной стороны, его когти сверкнули в полумраке.

Теневые существа отреагировали молниеносно. Двое развернулись к атакующим монстрам, их конечности удлинились, превращаясь в подобие хлыстов. Остальные окружили человека, явно защищая свою добычу.

Момент для нашей атаки настал. Я скользнул в ближайшую тень и мгновенно появился за спиной одного из существ. Мои руки удлинились и обвились вокруг его шеи, сдавливая с нечеловеческой силой. Существо забилось, пытаясь освободиться, но я удерживал хватку.

Валун атаковал в лоб, с грохотом врезаясь в двух теневых монстров и отбрасывая их от пленника. Его массивные кулаки обрушились на них с такой силой, что земля под ногами задрожала.

Схватка была короткой, но яростной. Ирина поддерживала нас снайперскими выстрелами, целясь в красные огоньки, которые, по всей видимости, были уязвимым местом существ. Алёша координировал действия своих монстров с удивительной точностью.

Теневые создания сопротивлялись отчаянно. Их тела, казалось, могли растягиваться и менять форму по желанию, что делало бой непредсказуемым. Один из них едва не схватил меня своими удлиненными конечностями, но я вовремя скользнул в тень и появился в нескольких метрах в стороне.

Один за другим теневые монстры падали под нашими ударами, падая на землю темно-кровавыми тушками. Последний из них попытался скрыться, растворившись в тенях деревьев, но Стервятник Алёши догнал его в воздухе и атаковал с такой яростью, что существо не успело уклониться.

Когда бой закончился, мы остались посреди поляны с тяжело дышащим пленником. Человек смотрел на нас широко раскрытыми от страха глазами, явно не понимая, спасение это или новая угроза.

— Кто вы? — хрипло спросил он, когда я подошел ближе.

— Те, кто пытается предотвратить новую катастрофу, — ответил я, изучая странный ошейник на его шее. — А ты кто? И что знаешь о ритуале Призыва?

Мужчина дернулся, услышав эти слова, его лицо исказилось от страха.

— Вы… вы знаете о Призыве? — он оглянулся по сторонам, словно ожидая, что теневые существа вернутся. — Вы не понимаете, с чем имеете дело…

— О, поверь, — я переглянулся с Валуном, — прекрасно понимаем. Мы видели падение Северного Бастиона.

Эти слова произвели на пленника сильное впечатление. Он побледнел, и в его глазах появилось что-то похожее на надежду.

— Вы… вы те, кто сражался там? Люди наследника?

Я не стал ни подтверждать, ни отрицать. Вместо этого я кивнул Кирюше, который был специалистом по технологиям. Мальчик подошел ближе и начал осматривать ошейник.

— Контур управления, — пробормотал он. — Можно снять, но требуется время.

— Снимай, — приказал я. — А пока… — я повернулся к пленнику, — ты расскажешь нам всё, что знаешь о планах Кривцова. Начиная с того, кто ты и что делал в лесу с теневыми монстрами.

Мужчина нервно сглотнул, но затем кивнул:

— Меня зовут Григорий Васильев. Я ученый, специалист по энергетическим полям. Кривцов заставил меня сопровождать свою дочь.

— Заставил? — спросил Валун, нависая над пленником.

— Я работал на исследовательской станции, когда они пришли за мной, — горько ответил Васильев. — Алисе нужен был кто-то, кто мог бы измерять энергетические показатели её меток. Я отказался… и они убили половину моих коллег. Прямо перед моими глазами.

История звучала правдоподобно. Кривцов известен своими методами — жестокость, угрозы, демонстративные казни. Он использовал любые средства, чтобы получить то, что хотел.

— Что ты знаешь о метках? — спросил я. — Где они расположены?

Васильев запнулся, бросив нервный взгляд на ошейник, который Кирюша методично разбирал.

— Я не могу показать точных координат, но знаю общий принцип их размещения. Они образуют особый энергетический узор вокруг Бастиона — пентаграмму, вписанную в круг.

— Сколько всего меток? — продолжил я допрос.

— Тринадцать, — подтвердил Васильев. — Девять уже установлены, остальные Алиса должна создать сегодня. После завершения начнется активация ритуала.

— Который заключается в чем?

— Кровавое жертвоприношение, — Васильев нервно облизнул губы. — Алиса Кривцова… она использует свою кровь, чтобы запитать метки. Но для создания теневых монстров крови ей требуется куда больше энергии. И для этого она… она…

— Что она⁈ — не выдержал я.

Васильев опустил голову:

— Пожалуйста, п-простите меня…

Глава 7

Все идет не по плану…

— Д-дело в том, что для ритуала она использует не только свою кровь, — Васильев говорил с таким ужасом в голосе, что даже Валун невольно подался вперёд, — ей нужна кровь Суперов. И чем сильнее Супер, тем мощнее получаются метка.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Как именно она получает эту кровь? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

— Сначала Селезнёв и другие агенты Кривцова похищают Суперов. Затем… — Васильев запнулся, его глаза наполнились слезами, — Алиса проводит ритуал, который высасывает всю их жизненную силу. Они… они агонизируют часами, пока она создаёт свои метки, которые не просто притягивают монстров, но и превращают их в странное… нечто.

Валун выругался сквозь зубы. Я бросил взгляд на детей — большинство из них замерло с застывшими от ужаса лицами. Только Алёша не выказывал признаков страха — в его глазах горела холодная ярость.

— Сколько? — коротко спросил я. — Сколько Суперов она уже убила?

— Для нынешнего ритуала… семнадцать, — прошептал Васильев. — Большинство из них — беженцы из других Бастионов. Но для последних меток ей нужен кто-то особенный.

— Кто? — спросил я, хотя внутри уже нарастало нехорошее предчувствие.

— Дети-Суперы, — Васильев опустил голову. — Её теория заключается в том, что энергия молодых Суперов чище и мощнее. И для последнего этапа ей нужно именно это.

Тишина, повисшая после этих слов, казалась почти осязаемой. Я взглянул на наших детей — Алёшу, Глеба, Кирюшу, близнецов и Амелию. Все они теперь находились в серьёзной опасности.

— Сколько детей ей нужно? — жёстко спросил Валун.

— Трое для последних обычных меток, — ответил Васильев. — И один особенный… для центральной. Центральная метка — ключ ко всему ритуалу. Она должна быть создана из крови необычайно сильного Супера. Только так она сможет призвать армию, которая сметет все живое на этой части страны.

Он посмотрел на меня особенным взглядом, и я понял, что он уже догадался, кто я такой.

— Как и где она проводит ритуал? — спросил я, сосредотачиваясь на главном.

— В руинах старой исследовательской станции, примерно в десяти километрах к востоку отсюда, — Васильев указал направление. — Это место называют «Сумеречной точкой». Там проводились эксперименты с энергией Суперов. Правительство закрыло станцию после какой-то аварии, но Кривцов возобновил работу.

Кирюша к этому времени закончил возиться с ошейником, и устройство с тихим щелчком отключилось. Васильев с облегчением потёр шею, но в его глазах всё ещё читался страх.

— Она охотится на детей-Суперов по всему региону, — продолжил он. — Последние сведения, которые я слышал — они уже схватили двоих. Девочка управляет стихией воды, мальчик может превращать материю в кристаллы.

— Мы должны спасти их, — тихо сказал я.

— И предупредить Восточный Бастион, — добавил Валун. — Если мы не сможем остановить ритуал, они хотя бы будут готовы к атаке.

Я кивнул, мысленно просчитывая варианты.

— Нам придётся разделиться, — наконец сказал я. — Валун, ты возьмёшь часть группы и отправишься к Восточному Бастиону. Предупредишь их и поможешь подготовиться к обороне.

Здоровяк нахмурился.

— А ты?

— Я поведу другую группу к исследовательской станции, — ответил я. — Мы попытаемся остановить ритуал и спасти детей.

— И как именно ты собираешься это сделать? — с сомнением спросил Валун. — Если там Алиса Кривцова и Селезнёв…

— Мы будем действовать незаметно, — я оглядел детей. — Алёша, Глеб, Кирюша — вы идёте со мной. Ваши способности идеальны для скрытной операции.

Три мальчика мгновенно подтянулись, их лица стали серьёзными и решительными.

— Остальные — с Валуном, — продолжил я. — Близнецы обеспечат разведку, Амелия позаботится о раненых. Марат, ты знаешь эти места лучше всех — проведёшь их самым безопасным маршрутом.

Я повернулся к Ирине и Олегу:

— Вы тоже идёте с Валуном. Его группе понадобится каждый опытный боец.

План был рискованным, но другого выхода я не видел. Время работало против нас — если мы сначала отправимся в Восточный Бастион, то почти наверняка опоздаем и не успеем спасти детей и остановить ритуал.

— Я не оставлю тебя только с тремя детьми, — решительно заявил Валун.

— Поверь, эти трое стоят целого отряда, — возразил я. — К тому же, мы не планируем вступать в открытый бой. Скрытность и хитрость — вот наше оружие.

Валун колебался. Я видел, как в его глазах борются долг перед Восточным Бастионом и нежелание оставлять меня в опасности.

— Послушай, — мягко сказал я. — Если падёт Восточный Бастион, монстры хлынут в центральные районы Империи. Это будет катастрофа. Ты должен предупредить их, а я займусь Алисой и её ритуалом.

Наконец, здоровяк сдался.

— Хорошо, — неохотно согласился он. — Но вы должны действовать предельно осторожно. Никакой самодеятельности. При первых признаках серьёзной опасности — немедленное отступление. Ясно?

— Кристально, — кивнул я, затем повернулся к трём мальчикам. — Вы готовы? Это будет опасно.

Алёша шагнул вперёд, его монстры послушно выстроились за ним:

— Мы выполним это задание.

Глеб кивнул, поправляя очки:

— Я уже продумал несколько стратегий проникновения в зависимости от типа местности.

— А я создам что-нибудь полезное, — добавил Кирюша, копаясь в своём рюкзаке. — У меня есть несколько идей.

Я посмотрел на них с гордостью. Не так давно эти дети были напуганными выжившими, теперь же они превратились в настоящих маленьких воинов.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда выступаем. До станции примерно десять километров, если идти быстрым шагом и без помех, доберёмся за два-три часа.

Васильев, который молча наблюдал за нашими приготовлениями, вдруг подал голос:

— Я могу показать короткий путь. Через старую шахту. Это сократит дорогу вдвое.

Я внимательно посмотрел на учёного:

— Ты пойдёшь с нами?

— Да, — твёрдо ответил он. — Я видел, что Алиса делает с этими детьми, и… и не могу просто уйти…

— Почему мы должны тебе доверять? — с подозрением спросил Валун.

Васильев горько усмехнулся:

— Потому что я ненавижу Кривцова и его дочь больше, чем вы можете представить. Они убили моих коллег. Моих друзей. А меня превратили в рабочий инструмент.

Было что-то в его глазах, что заставило меня поверить ему. Может быть, смесь боли и решимости, которую я слишком хорошо знал.

— Хорошо, ты идёшь с нами, — решил я, затем обратился к Валуну. — У нас мало времени. Вам лучше выдвигаться немедленно.

Прощание было коротким. Я пожал руку Валуну, бросил ободряющие слова остальным детям, и мы разделились. Их группа направилась на северо-восток, к Восточному Бастиону, а мы повернули прямо на восток, к исследовательской станции.

* * *

Нижне-Иртышск встретил Смольскую промозглой моросью и напряжённым молчанием. Её кортеж из трёх бронированных автомобилей медленно двигался по улицам города, вызывая настороженные взгляды жителей.

Краснова наблюдала за их приближением из окна верхнего этажа городской администрации. Её лицо было спокойным, но пальцы нервно постукивали по подоконнику.

— Точно в назначенное время, — произнесла она, когда автомобили остановились перед зданием. — Пунктуальность — последнее пристанище негодяев.

Потехин, стоявший рядом, мрачно кивнул:

— Не нравится мне всё это. Слишком мало людей в сопровождении для человека такого ранга.

— Возможно, она хотела привлечь меньше внимания, — задумчиво ответила Краснова. — Или не хочет, чтобы Кривцов узнал о её визите.

— Или это ловушка, — просто сказал Потехин.

Они переглянулись. Оба прекрасно понимали риски этой встречи. Смольская была известна своей беспощадностью и преданностью режиму. Если она действительно решила перейти на сторону наследника, это могло изменить весь расклад сил. Но если нет…

— Пусть думает, что мы ей верим, — наконец сказала Краснова. — Но будьте готовы ко всему.

Смольская поднималась по лестнице уверенно, словно привыкла, что весь мир расступается перед ней. Её железная маска, скрывающая изуродованное лицо, поблёскивала в тусклом свете коридора. За ней следовали двое — высокий седой мужчина с генеральскими погонами и худощавый нервный человек в гражданском.

— Виктория Сергеевна, — поздоровалась Смольская, входя в зал заседаний. Её голос был удивительно мелодичным для человека с такой жуткой внешностью. — Рада снова встретиться с вами.

— Не могу сказать, что разделяю эту радость, — холодно ответила Краснова. — Учитывая нашу прошлую встречу и твою репутацию.

Смольская рассмеялась.

— Репутация — всего лишь слухи, которые мы не успели опровергнуть. Или подтвердить, — она жестом указала на своих спутников. — Позвольте представить: генерал Громов, командующий Уральским военным округом, и профессор Лебедев, главный аналитик разведывательного управления.

Потехин бросил быстрый взгляд на Громова. Этот человек контролировал значительные военные силы и мог стать ценным союзником. Если, конечно, не был приманкой в ловушке Кривцова.

— Где наследник? — без обиняков спросила Смольская, опускаясь в кресло.

— В безопасном месте, — уклончиво ответила Краснова.

— Вы имеете в виду — в пути к Восточному Бастиону? — Смольская наклонила голову, и что-то в её позе напомнило хищную птицу.

Краснова замерла, стараясь не выдать своего удивления. Откуда Смольская могла знать о миссии Ярослава? Информация была строго засекреченной, и об истинной цели похода знали единицы.

— Не смотрите так удивлённо, — сказала Смольская. — У меня свои источники. Более того, я знаю, что наследник направляется к Восточному Бастиону, чтобы сорвать ритуал Призыва.

— И откуда же у вас такая информация? — спросил Потехин, его рука незаметно переместилась к кобуре.

— Оттуда же, откуда я знаю, что Алиса Кривцова уже ждёт его там, — Смольская постучала пальцами по столу. — Она знала о вашем плане с самого начала.

Краснова почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. Если Смольская говорила правду, Ярослав и дети направлялись прямо в ловушку.

— Зачем вы нам это говорите? — спросила она, пытаясь сохранить хладнокровие.

Смольская откинулась на спинку кресла.

— Потому что мне нужен живой наследник, а не его кровь для ритуала Алисы. Наши интересы в данном случае совпадают.

— Откуда нам знать, что вы не лжёте? — вмешался Потехин. — Что это не часть какого-то плана Кривцова?

Смольская вздохнула.

— Вы действительно думаете, что Кривцов поделится властью? Даже со мной? — Она покачала головой. — Он уже избавляется от всех, кто может представлять угрозу. Я следующая в его списке.

— И поэтому вы решили предать его первой, — закончила за неё Краснова.

— Именно, — кивнула Смольская. — Но времени на дискуссии нет. Алиса уже приступила к финальной части ритуала. Если мы не остановим её в ближайшие часы, Восточный Бастион падёт, а за ним — и ваш маленький оплот сопротивления.

Она поднялась.

— У меня есть силы, которые могут помочь вашему наследнику. Три отряда специально обученных Суперов уже ждут моего приказа. Они могут быть у Сумеречной точки через час.

Краснова и Потехин обменялись взглядами. Предложение было соблазнительным, но риск — огромным. Если Смольская говорила правду, это могло спасти Ярослава. Если лгала… они могли потерять всё.

— Как вы узнали о нашем плане? — спросила Краснова. — Кто ваш источник?

— Это имеет значение? — Смольская наклонила голову. — Что важнее — узнать имя моего информатора или спасти наследника и предотвратить падение ещё одного Бастиона?

Разговор прервал внезапный грохот. Двери зала распахнулись, и в них ворвался запыхавшийся связист.

— Госпожа Краснова! — выкрикнул он. — У нас проблемы! Город окружают войска! Не меньше двух батальонов!

Смольская вздрогнула, её рука метнулась к оружию. Но не успела она что-либо сказать, как в воздухе раздался оглушительный взрыв. Здание содрогнулось, с потолка посыпалась штукатурка.

— Что это⁈ — воскликнула Краснова, хватаясь за край стола.

— Нас предали, — мрачно ответила Смольская, доставая пистолет. — Но не я. Кривцов решил нанести удар по двум целям одновременно.

Она повернулась к Громову:

— Свяжитесь с нашими людьми. Немедленно отправляйте отряды к Сумеречной точке. И приведите наши резервы в боевую готовность — нам нужно прорываться отсюда.

Новый взрыв сотряс здание, на этот раз гораздо ближе. В окнах хрустально зазвенели стёкла.

— Слишком поздно, — произнёс Потехин, выглядывая в окно. — Они уже здесь.

* * *

Шахта, через которую вёл нас Васильев, оказалась старой иссохшей штольней, которая использовалась для доставки оборудования на исследовательскую станцию. Её своды были укреплены почерневшими от времени металлическими балками, а узкие проходы заставляли нас порой буквально протискиваться боком.

— Осталось совсем немного, — прошептал Васильев, указывая на тусклый свет впереди. — Там выход, а за ним — территория станции, где проходит ритуал.

Мы осторожно приблизились к выходу из туннеля. Я жестом приказал остальным оставаться позади, а сам выскользнул наружу, чтобы оценить обстановку.

То, что предстало моим глазам, заставило меня замереть от изумления. Станция представляла собой комплекс полуразрушенных зданий, окружённых высоким забором с колючей проволокой. В центре возвышалось главное сооружение — массивный купол, треснувший с одной стороны. Растительность вокруг выглядела странной — искажённой, болезненной, словно подвергшейся мутации.

Но самым тревожным было другое. По всему периметру станции, на равном расстоянии друг от друга, виднелись странные столбы света — красноватые, пульсирующие лучи, уходящие прямо в небо. Я насчитал девять таких столбов.

— Метки, — прошептал подползший ко мне Глеб. — Девять активированных меток.

— Но почему они здесь, а не вокруг Бастиона?

— Не знаю… может Кривцова изменила ритуал?

Мы внимательно осмотрели территорию. Вокруг главного здания располагался лагерь — несколько палаток, костры, люди в военной форме. Я насчитал не меньше двадцати солдат. Но что хуже — среди них мелькали и Теневые монстры, те самые, с которыми мы столкнулись в лесу.

И самое интересное, что люди и монстры не трогали друг друга, словно давно уже привыкли тому факту, что находятся в одной команде.

— Много охраны, — пробормотал Алёша, присоединившийся к нам. — Как будем действовать?

Я обдумывал ситуацию, лихорадочно прокручивая возможные варианты в голове. Лобовая атака исключена — нас слишком мало. Но и скрытно проникнуть будет непросто.

— Кирюша, — тихо позвал я. — Запусти дрон-разведчик. Мне нужно знать, что происходит внутри главного здания.

Мальчик кивнул и достал из рюкзака своё изобретение — крошечный дрон размером с ладонь, почти бесшумный и практически невидимый в сумеречном свете.

— Я модифицировал его, — прошептал Кирюша, настраивая устройство. — Теперь он может создавать помехи для электронных систем наблюдения. Они не заметят его.

Дрон взмыл в воздух и, описав широкую дугу, направился к куполообразному зданию. Мы прильнули к маленькому экрану, который показывал изображение с камеры.

То, что мы увидели, заставило сердце сжаться от гнева и страха. Внутри здания, в центральном зале, располагалось странное устройство, похожее на огромную катушку. На металлической платформе рядом с ним, связанные и неподвижные, лежали трое детей. Я узнал Лизу и Дениса — детей из Дома Юных Суперов, пропавших, после нападения на Северный Бастион. Третьим был мальчик лет десяти, которого я не знал.

Рядом с устройством стояла Алиса Кривцова — высокая, стройная девушка с длинными тёмными волосами. Она игриво посасывала леденец и что-то настраивала на панели управления, периодически обращаясь к компьютеру.

И немного в стороне, наблюдая за происходящим, стоял Артемий Селезнёв. Его лицо, когда-то привлекательное и располагающее, теперь казалось застывшей маской высокомерия и жестокости.

— Они готовят ритуал, — прошептал Васильев. — Скоро начнут. Сначала жертвоприношение трёх детей для завершения обычных меток, а затем…

— Им нужна ещё одна жертва для центральной метки, — закончил я.

— Да, но кого они… — начал Глеб и осёкся, широко раскрыв глаза. — Ярослав, ты же не думаешь…

— Именно, — мрачно кивнул я. — Они ждут меня. Всё это — ловушка.

Алиса вдруг резко подняла голову, словно почувствовав что-то. Её взгляд скользнул по залу, а затем — прямо к маленькому дрону, зависшему под потолком. Уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— Она знает, что мы здесь, — прошептал я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Она всё время знала.

Глава 8

Когда дело пошло не по плану

— Нужно уходить, — Алёша дёрнул меня за рукав. — Если это ловушка…

Я покачал головой.

— Мы не можем бросить детей, — сказал я. — Нужно действовать быстро.

Дрон внезапно задрожал и камнем рухнул вниз. Экран погас, оставив нас без глаз внутри здания.

— Она уничтожила его, — пробормотал Кирюша.

Я быстро обдумывал возможные действия. План должен был быть дерзким и быстрым. У нас не было выбора — только внезапная атака могла дать нам шанс.

— Вот что делаем, — наконец произнёс я. — Алёша, ты выпускаешь своих монстров атаковать охрану с восточной стороны. Создай максимальный хаос, пусть думают, что нас много.

Мальчик кивнул, его глаза загорелись решимостью.

— Кирюша, используй свои устройства, чтобы вызвать помехи в их системах связи и наблюдения. Нам нужна слепая зона.

— Я м-могу устроить локальный сбой в электросистеме, — предложил маленький технопат. — У меня есть специальный генератор импульсов.

— Отлично, — кивнул я. — Глеб, ты остаёшься с Васильевым здесь. Будешь координировать действия и следить за ситуацией. Если что-то пойдёт не так, немедленно отступаете и пытаетесь связаться с Валуном.

— А ты? — спросил Глеб, хотя по его лицу было видно, что он уже догадался.

— Я проникну в главное здание через задний вход, — ответил я. — Пока все будут отвлечены хаосом снаружи, освобожу детей.

План был рискованным, но другого выбора не было. Я знал, что Алиса, скорее всего, ожидает подобного хода. Но иногда лучшая стратегия — сделать именно то, чего от тебя ждут. Просто сделать это надо лучше, чем противник предполагает.

— А если все пойдет не по плану? — напряженно спросил Глеб.

— В таком случае, переходим к плану на случай экстренных ситуаций. Все его помнят? — спросил я, оглядывая свою маленькую команду.

Алёша кивнул, его монстры уже напряглись, готовые броситься в атаку. Кирюша сжимал в руках своё изобретение, а Глеб сверялся с картой местности на своём планшете.

— Тогда начинаем, — скомандовал я. — На счёт три. Один… два…

Внезапно воздух вокруг нас сгустился, и из тени ближайшего дерева материализовалась фигура. Я не успел даже моргнуть, как холодная рука схватила меня за горло и подняла над землёй.

— Какая приятная встреча, — проговорил Артемий Селезнёв, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. — Наследник собственной персоной. Алиса будет в восторге.

Алёша попытался бросить своего Скрытня на помощь, но Селезнёв двигался слишком быстро. Прежде чем монстр успел добраться до нас, предатель уже исчез, утаскивая меня в свой скоростной поток.

Мир вокруг превратился в размытую полосу. Скорость Селезнёва была впечатляющей — за доли секунды мы преодолели расстояние до главного здания и оказались внутри.

Он швырнул меня на бетонный пол с такой силой, что в глазах на мгновение потемнело. Но это было именно то, чего я хотел. Когда зрение прояснилось, я обнаружил себя в центральном зале, прямо перед странным устройством, где лежали связанные дети.

— Вот и наш особый гость, — произнесла Алиса Кривцова, приближаясь ко мне. Её голос звучал мелодично, почти нежно, что создавало жуткий контраст с происходящим. — Наследник династии Долгоруких. Какая честь.

Я позволил Селезнёву продолжать удерживать меня на полу, хотя для меня не составило бы особого труда высвободиться. Его нечеловеческая сила была значительной, но не для того, кто обладает моей комбинацией способностей. Однако пока мне было выгоднее играть роль побежденного.

— Отпусти детей, — потребовал я, глядя прямо в глаза Алисе, одновременно лихорадочно изучая устройство перед собой. Мне требовалось понять его принцип работы. — Они ничего тебе не сделали.

Алиса рассмеялась.

— Они — необходимые инструменты, — она подошла к устройству и нежно провела пальцем по щеке одного из пленников. — Как и ты.

— Что тебе нужно? — спросил я, продолжая собирать информацию.

— Мне нужна сила, — Алиса приблизилась, присела на корточки и взяла меня за подбородок. Её прикосновение было ледяным. — Сила, которую могут дать только особые Суперы. А ты, маленький наследник, с твоими уникальными способностями — идеальный источник для центральной метки.

— Я не собираюсь становиться твоей батарейкой, — процедил я сквозь зубы, одновременно отмечая расположение теней в помещении. Одна особенно глубокая лежала прямо под устройством — идеальная точка для маневра.

— У тебя нет выбора, — просто ответила она. — Селезнёв, приготовь его к процедуре.

Предатель кивнул и резко поднял меня на ноги. Я сделал вид, что сопротивляюсь, но не в полную силу. Нужно было заставить их поверить, что я действительно пойман. Селезнёв сорвал с меня рюкзак, отобрал все устройства и связал руки. Веревки были крепкими, но для моих растягивающихся конечностей они не представляли реальной преграды.

— А что с его друзьями? — Алиса повернулась к Селезнёву. — Они не доставят проблем?

— Взвод солдат уже окружил их, — ответил тот с холодной улыбкой. — Дети не представляют угрозы.

Я почувствовал, как внутри поднимается холодное бешенство, но сдержал его. Эмоции сейчас только помешают. План должен быть выполнен безупречно.

— Если ты причинишь им вред… — начал я, но Алиса легонько коснулась моих губ, заставляя замолчать.

— Не волнуйся, — промурлыкала она. — Они не пострадают. Мне нужен только ты. Остальные могут уйти… после того, как ты сыграешь свою роль.

Я не поверил ей ни на секунду. Но это было неважно. Нужно было позволить ей поверить, что я в ее власти.

— А теперь, — Алиса выпрямилась и сделала несколько шагов к панели управления, — нам пора начинать. Скоро энергетическое поле достигнет пика концентрации, и мы сможем запустить процесс.

Она взмахнула рукой, и из теней у стен появилось несколько фигур — те самые Теневые монстры, с которыми мы уже сталкивались в лесу. Они двигались дёргано, неестественно, словно марионетки на ниточках.

— Впечатляет, правда? — с гордостью спросила Алиса, глядя на своих созданий. — Результат многолетних исследований. Комбинация Призыва и деформации жизненной энергии. Старый проект, который мы с отцом усовершенствовали.

— Ты больная, — выплюнул я, продолжая анализировать ситуацию. Теперь я понимал, как работает их система. И знал, как ее сломать.

— Я — революционер, — спокойно поправила она. — И скоро весь мир узнает об этом. Когда падёт Восточный Бастион, за ним последуют и остальные. А моя армия Теневых будет только расти.

Я всматривался в её лицо, пытаясь понять мотивацию. Это не было простым желанием власти или разрушения. В её глазах горело что-то большее — почти фанатичная уверенность в своей правоте.

— Зачем? — спросил я, сокращая расстояние до ближайшей тени, незаметно растягивая ступни. — Зачем уничтожать целые города? Чего ты добиваешься?

Алиса улыбнулась, но её улыбка не коснулась глаз.

— Нового порядка, — просто ответила она. — Старый мир должен быть разрушен, чтобы родился новый. Мир, где Суперы займут свое законное место. Мир, управляемый теми, кто действительно достоин власти!

— И ты считаешь себя достойной?

— Я — Королева Монстров! — в её голосе звучала почти детская гордость. — Единственная, кто может контролировать монстров и создавать Теневых. Мой отец думает, что он управляет мной, но… — она загадочно улыбнулась, — скоро всё изменится.

Так вот оно что. Кривцов-старший и не подозревал, что его дочь планирует предать его при первой же возможности. Типичная история амбициозного отпрыска, который хочет затмить своего родителя. Эту информацию можно будет использовать в будущем.

— Но довольно разговоров, — Алиса хлопнула в ладоши. — У нас мало времени. Селезнёв, приведи остальных — они станут свидетелями нашего триумфа.

Селезнёв кивнул и исчез. Через несколько секунд он вернулся, держа за шиворот Алёшу, Глеба и Кирюшу. Дети выглядели потрёпанными, но сопротивлялись изо всех сил. Глеб, несмотря на разбитую губу, всё ещё сжимал в руках свой планшет. Кирюша дрожал, но его глаза были полны решимости. А Алёша… Алёша смотрел прямо на меня, и в его взгляде читалась готовность действовать по моему сигналу.

Я едва заметно моргнул дважды — наш условный сигнал. Он понял и незаметно кивнул.

Их швырнули на пол рядом со мной. Теневые монстры тут же окружили нас, не давая возможности бежать.

— Вот и все действующие лица собрались, — произнесла Алиса, вновь подходя к устройству. — Сначала я проведу процедуру с этими тремя, — она указала на связанных детей, — а затем наступит очередь наследника.

Она достала из кармана странный инжектор с тёмной жидкостью и подошла к первому ребёнку.

— Это специальный катализатор, — с гордостью сказала Алиса. — Усиливает способности, заставляя их буквально взрываться наружу. Процесс болезненный, но эффективный. Жизненная энергия накапливается, а затем поглощается устройством и перенаправляется в метки.

Она склонилась над Лизой. Девочка дрожала, её глаза были широко раскрыты от ужаса. Алиса подняла инжектор.

— Нет! — закричал я, делая вид, что пытаюсь вырваться. — Не трогай её!

Алиса застыла, инжектор замер в сантиметрах от шеи девочки.

— Возьми меня, — предложил я. — Моя сила, моя энергия — всё, что тебе нужно. Но отпусти их.

— Благородно, — усмехнулась Алиса. — Но процесс требует четырёх источников. Трое для обычных меток, и один особенный — для центральной.

— Тогда начни с меня, — настаивал я.

Пора было начинать действовать. Кирюша уже незаметно работал над устройством — хоть его руки и были связаны, его технопатические способности позволяли ему влиять на механизмы на расстоянии. Глеб анализировал ситуацию, его глаза быстро оценивали все возможные сценарии. А Алёша… Алёша готовился призвать своих монстров при первой возможности.

Алиса задумалась, постукивая инжектором по ладони.

— Почему бы и нет? — наконец сказала она. — В конце концов, порядок не имеет значения. И так будет даже… интереснее.

Она кивнула Селезнёву:

— Принеси его сюда.

Предатель схватил меня и швырнул на металлическую платформу. Я позволил этому случиться, хотя мог бы избежать его хватки, используя «танец теней». Когда мир снова обрёл чёткость, я обнаружил, что лежу рядом с другими детьми, а надо мной склоняется Алиса с инжектором.

— Просто чтобы ты знал, — промурлыкала она, — это будет очень больно. Но не волнуйся, ты не умрёшь… сразу.

Она протянула инжектор к моей шее. И тут я почувствовал это — вибрацию, слабую, но отчётливую. Устройство начало активироваться, издавая низкий гул. Лампы в лаборатории замерцали.

Кирюша действовал быстрее, чем я ожидал.

— Что за… — Алиса нахмурилась, оглядываясь. — Слишком рано. Мы же не начали процесс.

Селезнёв подошёл к компьютеру, его лицо отражало недоумение:

— Энергопотребление растёт. Что-то активировало устройство.

— Невозможно, — отрезала Алиса. — Проверь показатели.

Но устройство продолжало набирать мощность. Гул становился всё громче, а металлические части начали вибрировать с возрастающей амплитудой.

— Это не мы, — пробормотал Селезнёв, глядя на экран. — Что-то или кто-то внешний воздействует на систему.

Алиса повернулась ко мне, её глаза сузились:

— Что ты сделал?

Я позволил себе усмехнуться, снимая маску беспомощности:

— Ничего особенного. Просто позволил моему технопату получить доступ к вашей системе.

Устройство резко завибрировало с такой силой, что Алиса отступила на шаг. Компьютеры вокруг нас начали сходить с ума — экраны мерцали, показывая хаотичные данные.

— Останови это! — крикнула Алиса Селезнёву. — Немедленно!

Но было уже поздно. Металлическая конструкция издала громкий треск, и по ней пробежали ослепительные разряды электричества. Один из разрядов попал в Теневого монстра, который держал Алёшу, и существо с визгом рассыпалось в прах.

Пришло время действовать. В одно движение я разорвал веревки, удлинив руки до предела, и скользнул в ближайшую тень. Селезнёв попытался перехватить меня, но я был готов к его скорости. Используя мою комбинацию способностей я появился там, где он меньше всего ожидал — прямо за его спиной.

— Сюрприз, — прошептал я, и прежде чем он успел среагировать, мои удлиненные руки, усиленные силой Валуна, обрушились на него.

Селезнёв отлетел к противоположной стене с невероятной силой, но быстро оправился. Его скорость была впечатляющей — за долю секунды он оказался на ногах, готовый к контратаке.

— Ты… — начал он, но я уже исчез в тени, появившись рядом с Алёшей.

— Сейчас! — крикнул я, освобождая его.

Алёша не нуждался в дополнительных инструкциях. Он немедленно послал ментальный призыв, и через разбитое окно в зал ворвался его Пожиратель, атакуя ближайшего Теневого монстра.

Алиса закричала от ярости, направляя руки в мою сторону. Теневые монстры вокруг начали извиваться, пытаясь поймать меня. Но я был в своей стихии, перемещаясь от одной тени к другой с такой скоростью, что они не успевала отследить мои движения.

— Глеб, Кирюша — освободите остальных! — приказал я, отвлекая внимание Алисы на себя.

Устройство продолжало выходить из-под контроля. Теперь оно вибрировало так сильно, что пол под ним начал трескаться. Из трещин пробивался странный красноватый свет, а воздух наполнился запахом озона.

— Ты не понимаешь, что творишь! — закричала Алиса, пытаясь добраться до пульта управления. — Если устройство выйдет из строя полностью, высвобожденная энергия уничтожит всех нас!

Я ухмыльнулся:

— Именно этого я и добиваюсь.

Селезнёв оценил ситуацию и сделал единственное, что мог — схватил Алису за руку и рванул к выходу с нечеловеческой скоростью.

— Всем за мной! — скомандовал я, указывая детям на другой выход. — Быстрее!

Мы побежали к дверям, но внезапно пол под нами содрогнулся с такой силой, что мы попадали. Металлическая конструкция в центре зала взорвалась, высвобождая колоссальное количество энергии. Волна ударила во все стороны, сметая оборудование, разбивая стекла и разрушая стены.

Я успел создать защитный купол из своего растянутого тела, накрыв им детей. Волна энергии ударила в нас, но я выдержал, хотя каждая клетка моего тела кричала от боли.

Когда первичная ударная волна прошла, я увидел, что от устройства осталась лишь дымящаяся оболочка. Но хуже всего было другое — там, где раньше стояла машина, образовалась странная пульсирующая сфера из чистой энергии. Она расширялась, поглощая всё на своём пути.

— Бежим! — закричал я, подталкивая детей к выходу. — Бежим, пока здание не обрушилось!

Мы бросились наружу, пробираясь через разрушения. Снаружи нас ждал новый шок — небо над исследовательской станцией приобрело странный красноватый оттенок, а вокруг периметра, там, где раньше были метки, теперь бушевали столбы пламени. Земля ходила ходуном, будто от постоянных подземных толчков.

— Что происходит? — выдохнул Глеб, когда мы отбежали на безопасное расстояние и остановились перевести дух.

— Я не уверен, — ответил я, оглядываясь на дымящийся купол главного здания. — Но похоже, устройство Алисы вышло из-под контроля. Энергия, которую она накопила для ритуала, теперь высвобождается хаотично.

И что-то подсказывало мне, что это только начало. То, что мы запустили здесь сегодня, могло иметь последствия далеко за пределами этой исследовательской станции.

* * *

В Нижне-Иртышске Краснова отчаянно пыталась организовать оборону. Здание администрации содрогалось от взрывов, а снаружи уже слышались выстрелы — силы Кривцова атаковали со всех сторон.

— Как они нас нашли? — крикнула она Смольской, перезаряжая пистолет. — Кто предал?

Смольская, чья железная маска придавала ей зловещий вид в дыму и полумраке, покачала головой:

— Не кто, а что. Метки Алисы… они создают энергетический след. Кривцов использовал это, чтобы найти вас.

Потехин, прижавшийся к стене рядом с окном, выстрелил несколько раз и повернулся к ним:

— Мы не сможем долго держаться. Их слишком много.

— Сколько у нас людей? — спросила Краснова.

— Около двухсот защитников, — ответил Потехин. — Против двух батальонов регулярных войск. Шансы не в нашу пользу.

Смольская вдруг замерла, прислушиваясь к чему-то в своём наушнике.

— Что-то происходит, — медленно произнесла она. — Мои люди у Сумеречной точки докладывают о странных явлениях. Землетрясение, аномальные атмосферные изменения…

— Ярослав, — выдохнула Краснова. — Что с ним?

Смольская покачала головой:

— Связь прервалась. Но перед этим они сообщили, что видели мощный взрыв в центре исследовательской станции.

Внезапно здание содрогнулось с такой силой, что все упали на пол. Это был не взрыв — казалось, сама земля под ними дрожит и извивается.

— Что, чёрт возьми, происходит⁈ — закричал Потехин, пытаясь подняться.

Смольская подползла к окну и замерла, глядя наружу. Её обычно невозмутимое лицо исказилось от ужаса.

— Вы должны это видеть, — прошептала она.

Краснова и Потехин присоединились к ней у окна. То, что они увидели, заставило их застыть в оцепенении.

Небо над городом приобрело странный фиолетовый оттенок, а на горизонте, в направлении исследовательской станции, поднимался гигантский вихрь энергии, сияющий всеми оттенками пурпурного. Он стремительно расширялся, поглощая облака и изменяя саму структуру неба.

— Боже мой, — прошептала Краснова. — Что это?

— Это конец, — мертвым голосом ответила Смольская. — Конец всего, что мы знали.

Глава 9

Новый мир

Когда небо над исследовательской станцией окрасилось в багрово-фиолетовый цвет, меня накрыло чувством дежавю. Эти цвета, эта пульсация энергии, этот тяжелый воздух, от которого першило в горле… Я всё это уже видел. Давно, в своей прошлой жизни, когда был взрослым и гораздо более могущественным.

— Пространственный разрыв, — пробормотал я, глядя на растущую сферу энергии, которая пожирала всё вокруг. — Блин, только этого не хватало.

За моей спиной кашляли дети, а впереди расползалась та самая хрень, которая когда-то чуть не угробила мой предыдущий мир. Такие разрывы я видел лишь дважды, и оба раза их закрытие стоило жизни сотням людей со способностями. И вот теперь эта дрянь появилась снова — в мире, где я всего лишь пацан с набором способностей, которых явно недостаточно для борьбы с подобной угрозой.

— Кирюша, — я повернулся к маленькому технопату, который таращился на аномалию. — Твои дроны ещё работают?

Мальчишка кивнул и достал из кармана потрёпанный пульт.

— Т-только один, — он начал нажимать кнопки. — Остальные накрылись.

— Запускай давай, — я старался говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало от тревоги. — Нужно понять, насколько быстро растёт разрыв и куда лучше отходить.

Я осмотрел свою малявочную армию. Несмотря на страх в глазах, они держались неплохо. Алёша проверял своего раненого Пожирателя, Амелия бинтовала руку Глебу, который даже несмотря на ранение продолжал что-то набивать на своем планшете.

— На северо-западе какая-то жуткая энергетическая буря, — доложил Кирюша, уткнувшись в экран. — А вот на северо-восток есть более-менее чистый коридор. Но там… там что-то движется.

— Наши? — с надеждой спросил Глеб.

Кирюша покачал головой:

— Не похоже. Сигнатуры странные. Ни на людей, ни на обычных монстров не похожи.

Я выругался про себя. Знаю я, что это за хрень. Межпространственные твари — отвратительные создания, которые просачиваются через разрывы вроде этого. В прошлой жизни мы называли их Скитальцами: существа без постоянной формы, способные поглощать энергию живых существ и частично перенимать их свойства.

— Надо убираться отсюда, — я принял решение. — Пойдём по краю аномалии, держась подальше от центра. Если повезёт, найдём какой-нибудь транспорт.

— А если не повезёт? — тихо спросила Амелия, закончив перевязку.

— Тогда придётся импровизировать, — ответил я, вспоминая, как в прошлой жизни приходилось запечатывать такие разрывы. Нужна была особая комбинация энергий, специальные устройства и ритуал, который я тогда выполнял с группой опытных бойцов. Сейчас у меня не было ничего из этого.

— Алёша, пусть твои зверюги идут впереди, — скомандовал я. — Предупредят, если на горизонте появится что-то опасное.

Пацан кивнул и свистнул. Его Пожиратель и Скрытень выдвинулись вперёд, а Стервятник взмыл в багровое небо.

Мы двинулись вдоль края аномалии, стараясь держаться на безопасном расстоянии. Земля дрожала под ногами, а в воздухе стоял коктейль звуков, от которого волосы вставали дыбом — шёпот, скрежет металла, плач, крики… Прямо как в тот раз, когда разрыв образовался над Западным сектором моего прежнего мира.

Кирюша пытался мониторить окружение через дрон, но картинка становилась всё паршивее.

— Что-то совсем плохо, — пробормотал малый. — Эта штука растёт быстрее, чем я думал.

Я оглянулся и увидел, что он прав — багровое свечение в небе стало интенсивнее, а расстояние между нами и центром аномалии как будто сократилось, хотя мы уже полчаса топали в противоположную сторону. Тот же эффект искривления пространства, что я видел раньше. Разрыв искажал реальность вокруг себя.

Стервятник Алёши камнем рухнул с неба, издавая предупреждающий крик. Алёша напрягся, его лицо стало сосредоточенным.

— Впереди движение, — быстро сказал он. — Шесть… нет, семь объектов. Приближаются.

Я инстинктивно принял боевую стойку. Скитальцы всегда охотились группами, это я помнил точно. Дети сгруппировались за мной, каждый занял свою позицию по плану, который мы отрабатывали на тренировках.

Из-за груды обломков, некогда бывших частью забора, выползли те самые твари, которых я так боялся увидеть. Скитальцы выглядели точно так же, как я их помнил — постоянно меняющиеся тела без чёткой формы, множество конечностей, хаотично расположенных, глаза, появляющиеся то тут, то там, и эта их особая манера передвижения — рывками, словно они перескакивают через пространство.

— Что за чертовщина? — прошептал Глеб.

— Скитальцы, — ответил я, и тут же понял, что использовал название, которое они не могли знать. — В смысле… межпространственные твари. Из разрыва лезут.

— Ты их уже видел? — прищурился Глеб, всегда самый наблюдательный из моих мелких бойцов.

— Не сейчас, — отрезал я. — Потом объясню. Готовимся к бою. Амелия — в центр, лечишь раненых. Глеб — координация. Алёша — отвлекаешь внимание. Кирюша — техподдержка. Близнецы — следите за обстановкой, ищите пути отхода.

Дети кивнули, их глаза сосредоточились. Страх никуда не делся, но тренировки взяли верх.

Первый Скиталец рванул вперёд с той скоростью, которую я хорошо помнил. Я вытянул руку, перехватив его в полёте. Тварь оказалась тяжёлой, но я справился, швырнув её обратно в группу сородичей. Те рассыпались, но тут же снова собрались и атаковали с разных сторон.

Пожиратель Алёши врезался в одного из Скитальцев, они покатились по земле клубком извивающихся конечностей. Скрытень проскользнул между двумя другими тварями, отвлекая их от нас. Сверху атаковал Стервятник, целясь в глаза чудовищ.

Я нырнул в ближайшую тень и вынырнул за спиной твари, которая почти добралась до Амелии. Мои растянутые руки, усиленные силой Валуна, впечатали тварь в землю, образовав небольшую воронку. Но я уже знал, что этого мало — Скитальцы так просто не убиваются.

И точно — тварь просочилась сквозь землю и появилась в паре метров, её тело дёргалось и извивалось, пытаясь сформировать новую форму.

— Они связаны с разломом! — закричал Глеб, первым поняв связь. — Это не обычные монстры Сумеречной Пустоши! Это что-то совершенно другое!

— Именно, — подтвердил я. — И убить их обычным способом почти невозможно. Нужно разрушить их энергетическую структуру.

— Как⁈ — крикнул Алёша, пытаясь сдержать двух Скитальцев с помощью своего Пожирателя.

— Кирюша! — я обернулся к маленькому технопату. — Твои устройства могут создавать электромагнитные импульсы?

Мальчик удивлённо кивнул:

— Д-да, могу собрать… но зачем?

— Делай, — приказал я. — ЭМИ разрушают их структуру. Временно, но нам хватит, чтобы свалить отсюда.

Бой превратился в настоящий ад. Я прыгал между тенями, атакуя самых опасных тварей. Кирюша собрал какое-то устройство и начал жарить им в Скитальцев — электромагнитные импульсы, которые, как я и помнил, на время вырубали этих монстров. Амелия лечила раны Алёши и его зверей.

Одна из тварей почти добралась до Кирюши. Я заметил слишком поздно, отвлёкшись на другую атаку. Но прежде чем монстр успел цапнуть малого, земля перед ним взорвалась, и существо разлетелось на куски.

— Пригнитесь! — крикнул женский голос, и новый залп пронёсся над нашими головами, разнося в клочья ещё двух монстров.

Я обернулся и увидел группу вооружённых людей, которые выдвигались из-за холма. Впереди шла женщина в военной форме с армейским гранатомётом. За ней двигалось ещё с десяток бойцов в защитных масках.

— Отступайте! — крикнула женщина. — Мы прикроем!

Я колебался секунду. Доверия к незнакомцам у меня мало, но и выбора не было.

— Уходим! — скомандовал я детям. — Отступаем к холму!

Объединившись с неожиданными союзниками, мы пробились сквозь кольцо Скитальцев. Когда мы добрались до относительно безопасного места за холмом, я смог рассмотреть наших спасителей. Женщина сняла защитную маску, показав суровое лицо со шрамом через всю щёку.

— Капитан Елена Волкова, специальное подразделение дальней разведки Восточного Бастиона, — представилась она. — Мы получили сообщение от вашего товарища — здоровяка по имени Валун. Он сказал, что вы можете быть в беде.

Я выдохнул с облегчением. Значит, Валун всё-таки добрался до Восточного Бастиона и предупредил их.

— Как он? — спросил я. — Им удалось благополучно добраться?

Лицо капитана помрачнело.

— Они нарвались на патруль Кривцова. Была перестрелка. Группа прорвалась, но без ранений обойтись не получилось.

— А эта аномалия? — я кивнул в сторону разрастающегося вихря. — Вы знаете, что это?

— Не совсем, — ответила Волкова. — Но такая же дрянь начала появляться по всему региону. Командование Восточного Бастиона приказало нам провести разведку и вернуться с докладом.

— Это пространственный разрыв, — сказал я, и все посмотрели на меня. — Дыра между нашим миром и другими измерениями. Очень опасная штука — она не только выпускает тварей, но и искажает реальность вокруг.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Волкова с подозрением.

Я замялся. Сказать, что сталкивался с таким в прошлой жизни, было бы не очень умно.

— Читал в фамильной библиотеке Долгоруких, — соврал я. — Плюс сам видите — твари оттуда лезут.

Волкова смотрела на меня скептически, но спорить не стала.

— У нас есть транспорт недалеко отсюда, — сказала она. — Бронированные машины. Они могут провезти нас через опасные зоны.

— Отлично, — кивнул я. — Нам нужно добраться до Нижне-Иртышска. Я знаю, как бороться с такими разрывами… теоретически. Но для этого понадобится помощь.

По дороге к транспорту нам пришлось несколько раз отбиваться от новых групп Скитальцев. С поддержкой отряда Волковой мы справлялись намного лучше, но даже так каждая стычка была изнурительной.

Наконец за холмом показались бронированные машины с символикой Восточного Бастиона. Они напоминали танки без башен, с пулемётами наверху.

— Ваши дети поедут в средней машине, — сказала Волкова. — Она самая защищённая. Вы можете ехать с ними или со мной в головной.

Я выбрал головную машину, чтобы быстрее реагировать на опасности. Проследил, чтобы дети устроились поудобнее, и их раны обработали.

Когда мы тронулись, я бросил последний взгляд на исследовательскую станцию, почти полностью поглощённую пульсирующим вихрем. Круг аномалии продолжал расширяться, и я знал, что без правильного вмешательства он не остановится, пока не сожрёт весь мир.

— Куда теперь? — спросила Волкова, сидевшая рядом. — В Восточный Бастион или Нижне-Иртышск?

Я задумался. Валун уже предупредил Восточный Бастион, значит, они знают об опасности. А вот Нижне-Иртышск, где остались Краснова, Потехин и остальные, мог оказаться не готов к этой новой угрозе.

— В Нижне-Иртышск, — решил я. — Нужно предупредить наших. И… я думаю, у меня есть идея, как бороться с этими разрывами.

— Правда? — Волкова посмотрела на меня с сомнением. — И каким образом двухлетний наследник собирается это сделать?

Я усмехнулся:

— Поверьте, капитан, я гораздо старше, чем кажусь.

Волкова покачала головой, но отдала приказ водителю. Машины развернулись и направились на запад.

Пока мы ехали, я лихорадочно вспоминал всё, что знал о пространственных разрывах. В прошлой жизни мы закрыли два таких. Для этого требовалась особая комбинация энергий — пять Суперов с разными типами сил, специальные кристаллы-фокусировщики и сложный ритуал. Из всего этого у меня было только… ничего. Придётся импровизировать и надеяться, что в этом мире действуют те же законы, что и в моём прежнем.

Если разрывы продолжат расти с такой скоростью, через неделю на этой территории не останется ничего живого. А значит, времени совсем не оставалось.

* * *

В Нижне-Иртышске Краснова стояла у окна, глядя на странное свечение на горизонте. Фиолетовые вспышки в небе делали её глаза почти нечеловеческими.

— Они не атакуют по-настоящему, — сказал Потехин, подходя к ней. — Похоже, Кривцов чего-то ждёт.

— Или кого-то, — мрачно добавила Смольская, подходя к ним. Её железная маска поблёскивала в свете аварийных ламп. — Взрыв на станции должен мог быть не по плану Алисы и сейчас люди Императора ждут весточки о ее состоянии.

Краснова покачала головой:

— Это не похоже на Кривцова. Он никогда не ждёт. Он всегда бьёт, как только видит слабину.

— Если только… — начал Потехин, но замолчал, уставившись на странное сияние на горизонте. — Что это такое?

Небо над Нижне-Иртышском начало меняться. Сначала это выглядело как странное свечение облаков, но постепенно становилось всё ярче. Багрово-фиолетовые разводы расползались по всему небу, как краска по воде.

— Такого я ещё не видела, — пробормотала Краснова, не отрывая глаз от неба.

Вдруг из рации донёсся паникующий голос наблюдателя с одной из башен:

— Командный пункт! Северо-восточный сектор! Какие-то… чёрт, понятия не имею, что это! Они падают с неба!

Потехин схватил рацию:

— Что именно вы видите? Монстры?

— Хуже! — голос наблюдателя дрожал. — Это не похоже ни на что, что я видел раньше! Они просто… появляются из воздуха! Чёрт, они уже в городе! Начали нападать на людей Кривцова!

Смольская быстро переключила камеры наблюдения. На мониторе появилось изображение городской окраины, где творился полный хаос. Странные существа атаковали солдат Кривцова. Люди стреляли, отбивались, но обычное оружие против этих тварей работало плохо.

— Вот почему они не атакуют, — догадалась Краснова. — Они уже столкнулись с этими… существами.

— Это не обычные монстры сумеречной пустоши, — сказала Смольская, и в её голосе появилась тревога. — Это что-то совершенно иное.

Потехин посмотрел ей прямо в глаза:

— Но ты знаешь, что это, верно?

Женщина в железной маске помолчала, глядя на экран. Потом медленно кивнула:

— У Особого Отдела были… теории, основанные на некоторых древних записях. Мы называли это Абсолютным Сумраком — измерениями, которые ещё глубже, чем привычные нам территории монстров.

— И эти твари оттуда? — спросила Краснова.

— Похоже на то, — кивнула Смольская. — Что-то пробило барьеры между измерениями. Большой энергетический выброс. Может, взрыв на исследовательской станции…

Она не успела договорить — с улицы донёсся громкий грохот. Здание затряслось, и часть потолка обрушилась.

— Эвакуация! — крикнул Потехин, врубая общую тревогу. — Все в подземные бункеры! Немедленно!

Смольская подошла к окну и отодвинула штору.

— Уже поздно, — тихо сказала она. — Они здесь.

По главной улице двигались странные существа — одни летали, другие ползли по земле, третьи прыгали по крышам. Их были десятки, если не сотни. И с каждой секундой становилось всё больше.

— Нужно драться, — твёрдо сказала Краснова. — Вывести всех, кого можно, через подземные туннели, и держать оборону, пока эвакуация не закончится.

— А Ярослав? — спросил Потехин. — Мы не можем его там бросить!

Смольская покачала головой:

— Если кто и выберется из этого дерьма, так это он. Нам нужно спасти тех, кого мы можем спасти прямо сейчас.

Краснова посмотрела на них обоих, потом кивнула:

— Михаил, ведёшь эвакуацию через туннели. Анна, ты со своими прикрываешь фланг. Я беру основную линию обороны.

— А Кривцов? — спросил Потехин. — Его люди всё ещё там, на окраинах.

— Они дерутся с той же дрянью, что и мы, — ответила Краснова. — Если повезёт, им будет не до нашей эвакуации.

Но в глубине души она понимала, что это слабая надежда. Если твари прорвутся через силы Кривцова, на эвакуацию не останется времени. Будет только последний отчаянный бой.

* * *

Алиса Кривцова сидела в медицинском отсеке мобильного командного пункта, позволяя врачам обрабатывать ожоги на её руках. Лицо девушки было совершенно пустым, словно физическая боль её вообще не касалась.

Селезнёв стоял у стены, наблюдая за ней с нечитаемым выражением. Его костюм был в пыли и крови, но сам он не пострадал — его скорость позволила уйти от большинства опасностей во время взрыва.

— Они уничтожили установку, — наконец сказала Алиса, глядя куда-то сквозь Селезнёва. — Маленький наследник оказался умнее, чем я думала.

— Он разрушил гораздо больше, чем просто установку, — ответил Селезнёв, кивая на экран, где показывали кадры с дронов. На них были видны разрывы в небе и странные твари, появляющиеся из ниоткуда. — Выглядит так, будто он открыл ворота в другие миры.

— Нет, — покачала головой Алиса с лёгкой улыбкой. — Он просто ускорил то, что всё равно должно было случиться. Открытие пути уже началось. Он только… сделал его немного более хаотичным.

Селезнёв нахмурился:

— О чём ты говоришь?

— Ты думаешь, это была просто неудачная попытка устроить ещё одно нашествие? — Алиса тихо рассмеялась, и в её смехе было что-то нечеловеческое. — О нет, Артемий. Это было начало чего-то куда большего. Первый шаг к соединению миров.

— Твой отец об этом не упоминал, — осторожно заметил Селезнёв.

— Мой отец, — Алиса произнесла это слово с лёгким презрением, — видит только малюсенький кусочек картины. Он хочет использовать монстров как оружие. Я же хочу изменить саму реальность.

Она повернулась к экрану, глядя на хаос, который творился в городах и посёлках по всему региону.

— Артемий… — улыбнулась девушка, — ты даже не представляешь, сколько информации дает связь с монстрами из другого мира. Их знания, их мысли… я получила все, что хотела, и теперь могу видеть общую картину! Когда-то давно, Артемий, все миры были единым целым. Потом что-то… или кто-то разделил их. Создал барьеры. Мы знаем, что есть наш мир, и мир, откуда прибывают монстры. Но есть и другие. Много других. И все они — лишь осколки чего-то целого.

Селезнёв смотрел на неё с растущим беспокойством. В глазах Алисы появился какой-то нездоровый блеск.

— Нужно доложить генералу, — сказал он. — Ситуация выходит из-под контроля. Эти твари уничтожают всё на своём пути, включая наших солдат.

— И пусть уничтожают, — пожала плечами Алиса. — Старый мир должен рухнуть, чтобы новый мог родиться из его пепла.

Она снова посмотрела на экран, где какая-то тварь, похожая на клубок щупалец с десятками глаз, рвала на куски взвод солдат Кривцова.

— Видишь? Они прекрасны. Существа из глубочайших слоёв реальности. Чистые, не искажённые нашими примитивными законами физики.

Селезнёв молчал, наблюдая за ней, как человек, который вдруг понял, что находится в одной комнате с опасным хищником.

— Я думал, мы хотим создать новый порядок, — наконец сказал он. — Новую Империю, с тобой во главе, и твоим отцов в качестве единственного Советника.

— Мой отец — просто инструмент, — Алиса повернулась к нему, и её глаза в свете медицинской лампы казались почти чёрными. — Как и ты, Артемий. Но я ценю твои услуги. И если останешься верен мне, займёшь достойное место в новом мире, который вот-вот родится.

Глава 10

Вперед, за кристаллами!

Бронированные машины Восточного Бастиона развили впечатляющую скорость, когда мы выбрались из зоны непосредственной аномалии. Фиолетовое свечение в небе продолжало расширяться с каждым часом, и, казалось, преследует нас, растекаясь по облакам как разлитые чернила.

Я сидел у смотрового окна передовой машины, просчитывая возможные варианты действий.

Пространственные разрывы были проблемой, с которой я надеялся никогда больше не столкнуться. В прошлой жизни мы потеряли целую провинцию, прежде чем научились их закрывать. И тогда у меня была армия сильнейших людей со способностями и продвинутые технологии. Сейчас же у меня был лишь отряд детей и тело двухлетнего мальчика.

Волкова бросила на меня пристальный взгляд:

— Ты говорил, что знаешь, как бороться с этой дрянью. И какой у нас план?

Я вздохнул. Объяснить всё так, чтобы она не сочла меня сумасшедшим, было нетривиальной задачей.

— План есть, но он… специфический. Нужны особые компоненты, Суперы с определёнными способностями, специальные устройства.

— А у нас хоть что-нибудь из этого есть? — поинтересовался второй офицер, сидевший напротив.

— Ну… — я поморщился, — только Суперы.

— Великолепно, — буркнула Волкова, проверяя оружие. — Значит, придется импровизировать на ходу.

— Капитан, — раздался голос в рации, — разведка докладывает о боевых действиях впереди. Нижне-Иртышск под атакой.

Волкова схватила рацию:

— Противник?

— Императорские войска и… — передача на мгновение прервалась, — … какие-то твари, похожие на тех, с которыми вы столкнулись. Но их намного больше и, кажется, они атакуют всех без разбора.

Я сжал челюсти. Если Скитальцы уже в Нижне-Иртышске, значит, разрывы распространяются быстрее, чем я опасался. Нужно как можно быстрее оказаться в городе.

Бо́льшую часть пути я провел, объясняя Волковой всё, что знал о Скитальцах — их слабые места, тактику, особенности. Она слушала внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы, но в её глазах явно читалось недоверие к двухлетке, который рассуждает как опытный военный стратег. Пусть я и являюсь Перевертышем, а заодно целым законным наследником престола.

— Ты весьма… необычный ребенок, — заметила она, когда я закончил рассказ об особенностях межпространственной материи.

— Я знаю, — ответил я, не вдаваясь в подробности. Никто бы не поверил в историю о перерождении, и сейчас было не время убеждать кого-то.

Когда на горизонте показались очертания Нижне-Иртышска, мы все замерли. Над городом клубились тёмные облака с фиолетовыми прожилками, местами разрываемые молниями неестественных цветов. По окраинам полыхали пожары, а в воздухе то и дело мелькали крылатые фигуры, явно не принадлежавшие нашему миру.

— Вот дерьмо, — выдохнула Волкова. — Там полномасштабное вторжение.

Я прикинул ситуацию. Если наши ещё держали оборону, то скорее всего в центре города — вокруг здания Администрации, где располагался штаб сопротивления. Там же, вероятно, находились Краснова и все, кого мы оставили перед отправлением к исследовательской станции.

— Нам нужно прорваться к центру, — сказал я. — Причем как можно быстрее.

— Через это? — Волкова указала на окраины, где творился настоящий ад. — Даже наши бронемашины не пройдут.

Я вспомнил карту города, которую почти выучил наизусть за последние месяцы.

— Есть другой путь. По подземным коммуникациям. Если достигнем южной окраины, там сможем спуститься в коллектор, который ведёт прямо к центру.

Волкова хмыкнула, но дала приказ об изменении маршрута. Машины развернулись, направляясь к южной оконечности города.

Но даже там было неспокойно. Пока механики готовили спуск в коллектор, нам пришлось отбиваться от нескольких стай Скитальцев, привлечённых шумом моторов. Мои дети сражались плечом к плечу с солдатами Восточного Бастиона, и я с гордостью отметил, что смотрелись они ничуть не хуже опытных Суперов.

Особенно выделялся Алёша, координирующий атаки своих монстров с хладнокровием взрослого командира. Его Пожиратель удерживал Скитальцев, пока Стервятник атаковал сверху. Скрытень же незаметно пробирался между врагами, нанося внезапные удары.

Кирюша активировал свои устройства, создавая электромагнитные импульсы, которые временно дезориентировали тварей, давая нам преимущество. Глеб координировал атаки, а близнецы обеспечивали связь, предупреждая о новых угрозах.

— Неплохо для детей, — заметила Волкова, разряжая обойму в особо крупного Скитальца. — Это кто их так натаскал?

Я пожал плечами, уворачиваясь от атаки и отбрасывая тварь растянутой рукой:

— Жизнь натаскала. После падения Северного Бастиона им пришлось быстро повзрослеть.

Наконец вход в коллектор был расчищен, и мы начали спуск. Волкова оставила часть отряда на поверхности прикрывать отход, а остальные двинулись по тёмным тоннелям, освещаемым лишь тактическими фонарями.

Под землёй было тише, но эта тишина не приносила облегчения. Я знал, что Скитальцы могут проникать практически всюду — через трещины, решётки вентиляции, даже просачиваясь сквозь стены, если те достаточно тонкие.

— Держитесь ближе друг к другу, — скомандовал я своим. — Алёша, пусть Скрытень идёт впереди на разведку. Таисия, Тихон — следите за возможными угрозами. Если что-то почувствуете — сразу сигнал.

Дети кивнули, их лица были сосредоточенными и серьёзными.

Мы преодолели почти километр, когда услышали первые звуки сражения. Они доносились откуда-то спереди, приглушённые, но отчётливые — выстрелы, крики, рёв монстров.

— Похоже, мы не единственные, кто использует эти туннели, — заметила Волкова.

Я кивнул:

— Либо наши пытаются эвакуировать гражданских, либо…

Договорить я не успел. Из-за поворота вынырнула фигура, двигающаяся с нечеловеческой скоростью. Волкова моментально вскинула оружие, но я перехватил её руку:

— Стой! Это свой!

И действительно, это был Михаил Потехин. Он замер, увидев нас, его глаза расширились от удивления.

— Ярослав⁈ — выдохнул он, не веря своим глазам. — Ты… ты жив!

— И даже не поцарапан, — усмехнулся я. — Что у вас тут происходит?

Лицо Потехина стало мрачным:

— Полный хаос. Твари лезут изо всех щелей. Кривцов атакует с востока. Мы пытаемся эвакуировать всех, кого можем, через эти туннели, но… — он запнулся, — это катастрофа. Никогда такого не видел.

— А Краснова? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

— Держит оборону в здании Администрации. Она… — Потехин покачал головой, — она не хотела уходить, пока не убедится, что ты в безопасности. У нас есть связь с патрулями, но никто не сообщал о тебе.

У меня внутри что-то сжалось.

— Веди нас туда, — сказал я. — Мы прорвёмся к Администрации.

Потехин кивнул и повёл нас дальше по туннелям. Вскоре мы услышали новые звуки — шаги, голоса, приглушённый плач детей. Это была одна из эвакуационных групп — около тридцати гражданских под охраной нескольких наших бойцов. Их лица выглядели осунувшимися от страха и усталости, некоторые были ранены.

— Михаил, что происходит наверху? — спросил один из солдат. — Связь прервалась полчаса назад.

— Ничего хорошего, — мрачно ответил Потехин. — Продолжайте движение на юг, там наши укрепления. Мы идём в Администрацию.

Солдат кивнул, бросив любопытный взгляд на меня и моих детей, но без лишних вопросов повёл группу дальше.

— Сколько таких групп? — спросил я у Потехина, когда мы двинулись в противоположном направлении.

— Не меньше десятка, — он поморщился. — Но удаётся вывести далеко не всех. Твари как будто чувствуют скопления людей и нападают именно там.

— Они чувствуют энергию жизни, — кивнул я. — Особенно сильна для них энергия Суперов. Для них это как маяк в темноте.

— И откуда ты это знаешь? — Потехин бросил на меня странный взгляд.

— Долгая история, — уклончиво ответил я. — Расскажу, когда выберемся.

Выбраться на поверхность оказалось сложнее, чем я предполагал. Люк, ведущий к зданию Администрации, был завален обломками, и нам пришлось искать другой выход. В итоге мы поднялись в соседнем здании — старом почтамте, чудом уцелевшем в этом хаосе.

То, что мы увидели на улицах, не поддавалось описанию. Весь город превратился в арену боевых действий. В воздухе парили странные существа — некоторые напоминали медуз с десятками щупалец, другие были похожи на искажённых птиц с множеством глаз. По улицам бродили Скитальцы разных размеров — от небольших, размером с собаку, до гигантов высотой с два-три метра.

И повсюду шли бои. Силы сопротивления, солдаты Империи, гражданские с оружием — все сражались против общего врага. Хаос был полным.

— Администрация в двух кварталах отсюда, — сказал Потехин, указывая на внушительное здание, вокруг которого шло особенно ожесточённое сражение. — Но напрямую не пройти — слишком много тварей.

Я оценил ситуацию. Прямой атакой действительно не прорваться, но у нас было преимущество — моя способность скользить через тени.

— Я могу проникнуть туда, используя «танец теней», — сказал я. — И разведать обстановку.

— Слишком опасно, — возразила Волкова. — Если эти твари чувствуют Суперов, они накинутся на тебя мгновенно.

— У меня нет выбора, — отрезал я. — Краснова там, и я должен убедиться, что с ней всё в порядке.

Потехин поморщился, но кивнул:

— Ладно. Но не в одиночку. Я пойду с тобой.

— Нет, — я покачал головой. — Кто-то должен остаться здесь и защищать детей. Если что-то пойдёт не так, ты сможешь вывести их через туннели.

— А как же ты? — спросил Алёша, глядя на меня с беспокойством.

Я улыбнулся, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле.

— Я вернусь за вами. Просто будьте готовы к быстрому отступлению, если понадобится.

Не дожидаясь дальнейших возражений, я нырнул в ближайшую тень на полу и позволил себе раствориться в ней.

«Танец теней» всегда вызывал у меня странные ощущения — словно соскальзываешь в пространство между мирами, где время и материя текут иначе. Сквозь чёрную пелену я видел очертания предметов, силуэты существ, мерцание энергии.

Я двигался от тени к тени, избегая открытых пространств и скоплений монстров. Вблизи они выглядели ещё более жуткими — искажённые, неестественные, с постоянно меняющейся формой.

Достигнув здания Администрации, я обнаружил, что вокруг него выстроили баррикады из машин, мешков с песком и всего, что попалось под руку. За этими укреплениями держали оборону бойцы сопротивления, отстреливаясь от наседающих тварей.

Я проскользнул через тень разбитого автомобиля, затем нырнул в тень баррикады и наконец оказался внутри периметра.

Здесь царил организованный хаос — раненые лежали прямо на полу главного холла, медики перебегали от одного к другому, бойцы таскали ящики с боеприпасами и медикаментами. В центре всего этого, раздавая команды, стояла Краснова.

Она выглядела измотанной, с растрёпанными волосами и несколькими царапинами на лице, но держалась с тем же непоколебимым спокойствием, которое всегда вызывало у меня уважение.

Я материализовался прямо перед ней, и Краснова отшатнулась, инстинктивно хватаясь за пистолет. Её глаза расширились, когда она узнала меня.

— Ярослав⁈ — выдохнула она, и её лицо осветилось такой искренней радостью, что у меня что-то сжалось внутри.

— Привет, Вика, — улыбнулся я.

Она опустилась на колени и, забыв обо всех протоколах и своей обычной сдержанности, крепко обняла меня. Я почувствовал, как она дрожит.

— Мы думали… мы боялись, что ты… — её голос сорвался.

— Эй, ты же знаешь, меня не так просто прикончить, — я похлопал её по спине, пытаясь разрядить обстановку. — И у меня есть новости.

Краснова отстранилась, вытирая глаза рукавом.

— Какие?

— Я знаю, что это за хрень творится вокруг. И, возможно, знаю, как с этим бороться.

Её лицо мгновенно стало серьёзным.

— Тогда нам нужно собрать военный совет. Немедленно.

Срочный военный совет собрали в одном из уцелевших кабинетов на втором этаже Администрации. Здесь были все ключевые фигуры: Краснова, Смольская, командиры разных подразделений сопротивления. Я быстро организовал эвакуацию остальных наших из почтамта — Алёша со своими монстрами расчистил путь, и вскоре все благополучно добрались до периметра обороны.

Когда все собрались, я начал излагать то, что знал о пространственных разрывах.

— То, с чем мы столкнулись, называется пространственным разрывом — это буквально дыра между нашим измерением и другими. Твари, которые лезут оттуда, не принадлежат ни нашему миру, ни миру обычных монстров. Они из гораздо более глубоких слоёв реальности.

— Откуда ты это знаешь? — подозрительно спросила Смольская. Её железная маска поблескивала в тусклом свете аварийных ламп.

Я вздохнул. Придётся раскрыть хотя бы часть правды.

— У Долгоруких были древние архивы, содержащие информацию о подобных явлениях, — это была полуправда. — Я изучал их до… до того, как всё изменилось.

Смольская явно не поверила, но промолчала. Краснова, которая знала меня лучше, тоже выглядела скептичной, однако дала мне продолжить.

— Важно то, что эти разрывы можно закрыть. Но для этого понадобится особый ритуал, специальные устройства и Суперы с определёнными способностями.

— Какими именно? — спросила Волкова.

Я попытался вспомнить детали ритуала закрытия, который мы проводили в прошлой жизни.

— Во-первых, нужны Суперы, представляющие пять стихий: огонь, вода, земля, воздух и… — я замялся, подбирая аналог, — … энергия. Их силы будут направлены через специальные кристаллы-фокусировщики.

— Кристаллы? — переспросил один из командиров. — Где мы их возьмём?

— Можно создать искусственные, — предположил я. — С помощью высокоточного оборудования и правильных материалов. Но это потребует времени и…

Неожиданно в разговор вмешался Глеб, стоявший рядом с другими детьми у стены.

— Мне кажется, я видел нечто похожее в лаборатории Алисы, — сказал он, поправляя очки. — Большие кристаллические образования, которые испускали странное свечение. Она использовала их для своих экспериментов с энергией.

Я повернулся к нему:

— Ты уверен?

Мальчик кивнул:

— Да. Они были в специальном хранилище. Я мельком увидел их, когда нас перемещали внутри комплекса.

— Это может быть наш шанс, — сказал я, повернувшись к остальным. — Если кристаллы всё ещё там, мы могли бы их использовать.

— Но исследовательская станция сейчас в эпицентре аномалии, — возразила Волкова. — Туда невозможно добраться.

— Невозможно через поверхность, — согласился я. — Но, возможно, есть другой путь.

Все посмотрели на меня с недоумением.

— Подземные коммуникации, — пояснил я. — Если они достаточно глубокие, то могли сохраниться даже в зоне аномалии. А я могу двигаться по теням — это даёт преимущество.

Краснова покачала головой:

— Это слишком опасно. Мы не можем рисковать тобой.

— У нас нет выбора, — твёрдо сказал я. — Посмотрите вокруг. Эти твари становятся сильнее с каждым часом. Разрывы расширяются. Скоро здесь не останется безопасных мест.

Наступила тишина. Все понимали, что я прав, но никто не хотел отправлять ребёнка, пусть и с невероятными способностями, в сердце опасности.

— Я пойду с тобой, — наконец сказала Смольская, чем удивила всех. — Моя сила может быть полезна. И у меня есть некоторый… опыт с подобными аномалиями.

Я прищурился, изучая её. Что-то в её голосе заставило меня насторожиться.

— Вы сталкивались с пространственными разрывами раньше?

Смольская помедлила, затем кивнула:

— Особый Отдел исследовал нечто похожее несколько лет назад. Меньшего масштаба, но той же природы. Мы… не смогли закрыть его полностью, но сумели локализовать.

Это была неожиданная и ценная информация. Если Особый Отдел изучал подобные явления, у них могли быть данные, которые помогут нам.

— Хорошо, — согласился я. — Кто ещё?

— Я, — выступил вперёд Потехин. — Мои способности идеально подходят для такой миссии.

К моему удивлению, вперёд шагнул и Алёша:

— Мы тоже идём. Мои монстры могут защитить нас, а способности других пригодятся.

Я покачал головой:

— Нет, это слишком опасно для…

— Для детей? — перебил меня Алёша, и в его голосе звучал вызов. — А ты сам тогда кто? Мы уже через многое прошли вместе. И ты сам нас тренировал для таких ситуаций.

Я посмотрел на детей — Алёшу с его решительным взглядом, Глеба, сжимающего свой планшет как щит, Кирюшу с его вечно растрёпанными волосами и гениальными изобретениями, близнецов с их уникальной ментальной связью. Они действительно были готовы. И, возможно, их способности могли стать решающими.

— Ладно, — сдался я. — Но вы беспрекословно выполняете приказы. Никаких героических импровизаций.

Дети серьёзно кивнули, и я увидел в их глазах облегчение — они боялись не опасности, а того, что я оставлю их позади.

— Тогда решено, — подвел я итог. — Мы отправляемся к исследовательской станции за кристаллами. Остальные поддерживают оборону здесь и готовятся к ритуалу закрытия.

— Когда выступаем? — спросил Потехин.

Я посмотрел в окно, где небо над городом продолжало наливаться фиолетовым свечением.

— Как только найдём подходящий вход в туннели. Чем дольше мы ждём, тем сильнее становятся разрывы.

Краснова подошла ко мне и положила руку на плечо:

— Я всё ещё считаю это безумием, но… я с тобой.

Я накрыл её руку своей миниатюрной ладонью:

— Знаю. И именно поэтому у нас есть шанс.

Мы начали готовиться к экспедиции. Снаряжение, провизия, оружие — всё, что могло пригодиться в нашей миссии. Я наблюдал, как команда собирается, и внутри росло странное чувство. Мы стояли на пороге либо великой победы, либо абсолютного поражения.

Но одно я знал точно: что бы ни ждало нас в эпицентре аномалии, назад пути не было. Эти межпространственные твари, эти разрывы между мирами — я уже сталкивался с ними в прошлой жизни, и едва выжил. Теперь, в теле двухлетнего ребёнка, с горсткой верных соратников, мне предстояло снова бросить вызов силам, которые не принадлежали нашему миру.

Я оглянулся на город, который стал моим домом в этой новой жизни. Нижне-Иртышск, осаждённый тварями из другого измерения и Императорской армией. Когда-то я мечтал захватить этот мир и править им. Теперь же я просто хотел спасти его.

Что-то неуловимо изменилось во мне за этот год. И я пока не знал, хорошо это или плохо.

Глава 11

Прорыв

Подземный коллектор под Нижне-Иртышском мало походил на инженерное сооружение — скорее на древние катакомбы, затхлые и полуразрушенные. Мутная вода лениво текла по желобам, а затхлый воздух заставлял морщиться даже самых выносливых.

Я шёл впереди нашей странной процессии, периодически проверяя тени на стенах — они вели себя неестественно, подрагивали и искажались, будто живые. Не лучший знак для использования «танца теней».

— Насколько глубоко мы должны спуститься? — спросил Потехин, шагавший сразу за мной. Его голос эхом разнёсся по туннелю.

— До магистрального коллектора, — ответил я. — Он проходит под всем городом и тянется далеко за его пределы. Если повезёт, сможем подобраться к исследовательской станции, не поднимаясь на поверхность.

— Если туннели ещё существуют, — заметила Смольская, замыкавшая группу. Её железная маска поблескивала в тусклом свете фонарей, создавая жутковатое впечатление. — Пространственные искажения могли полностью перекроить подземную топографию.

Потехин бросил на неё настороженный взгляд через плечо. На его лице явно читалось недоверие, которое он даже не пытался скрывать.

— Ты уверен, что ей можно доверять? — тихо спросил он, наклоняясь ко мне. — Она лично руководила допросами наших людей. Я видел, что оставалось от тех, кто побывал в её отделе.

— Сейчас не время для старых счетов, — ответил я, хотя и понимал его опасения.

— Дело не в счетах, — Потехин нахмурился. — Такие как она не меняются. У неё явно свой интерес.

Я молча обдумывал его слова. Недоверие в нашей команде — последнее, что нам было нужно. Но и слепо верить Смольской я не собирался.

Между нами шли дети: Алёша с его неизменно мрачным выражением лица, Глеб со своим планшетом, Кирюша, настраивающий какое-то миниатюрное устройство, и близнецы Тихон и Таисия, которые тихо переговаривались между собой. Монстры Алёши двигались вдоль группы — Пожиратель впереди, тихо порыкивая, Скрытень где-то по бокам, его можно было увидеть лишь мельком, а Стервятник был отправлен на разведку вперёд.

— Как далеко мы уже прошли? — спросил Глеб, сверяясь с картой на планшете.

— Около пяти километров, — ответил я. — Но самое сложное впереди.

Как будто в подтверждение моих слов, туннель впереди внезапно изогнулся под неестественным углом. Потолок и стены словно оплавились и потекли, застыв в каком-то сюрреалистическом кошмаре.

— Начинается, — пробормотал я, узнавая эти признаки. — Мы приближаемся к области искажений.

Туннель впереди становился всё более странным. Коллектор, который по всем законам инженерии должен был иметь чёткую геометрию, теперь извивался как змея. Мы шли молча, только звук наших шагов эхом отражался от стен, создавая иллюзию, что за нами кто-то идёт.

Через час блужданий мы достигли странного участка туннеля, где он разделялся на три рукава. Но было в этом перекрёстке что-то неправильное — все три туннеля словно уходили в разные плоскости реальности.

— Куда дальше? — спросил Потехин.

Я замер на месте, пытаясь сориентироваться. Тени здесь вели себя странно — как будто они существовали отдельно от предметов, которые их отбрасывали.

Внезапно вернулся Стервятник Алёши, издав резкий предупреждающий крик.

— Он что-то видел, — напряжённо сказал Алёша, концентрируясь на ментальной связи со своим зверем. — Впереди… что-то движется.

Коридор сужался, и из центрального туннеля клубилась странная мерцающая мгла, из которой доносились нечеловеческие звуки.

— Стойте, — Смольская подняла руку, останавливая группу. — Это пространственная карманная аномалия. Шаг внутрь — и вы окажетесь в ловушке между измерениями.

Потехин бросил на неё скептический взгляд:

— И откуда такие познания?

— Оттуда, что я трижды теряла людей в таких аномалиях, — холодно ответила Смольская. — Хочешь присоединиться к ним — вперёд.

Потехин стиснул зубы, но промолчал. Я видел, как в нём борются недоверие и понимание, что сейчас не время для личных счётов.

— Как нам обойти её? — спросил он наконец.

— Возможно, её и не нужно обходить, — сказала Смольская, внимательно всматриваясь в мерцающую мглу. — Эти аномалии часто содержат разумные сущности. Если найти такую и подчинить…

Она повернулась к Потехину: — Ты можешь скользить через эту мглу? Проверить, есть ли с другой стороны проход?

Потехин недоверчиво покосился на неё. — А если меня затянет?

— Не затянет, — ответила Смольская. — Но если что-то попытается схватить тебя — немедленно возвращайся.

Потехин колебался, но затем кивнул. Он сосредоточился, и его тело начало таять, сливаясь с тенью на полу. Через несколько секунд тень скользнула в мерцающую мглу и исчезла.

Мы ждали, затаив дыхание. Прошла минута, другая… Наконец, на противоположной стороне мглы показалась рука, затем голова Потехина.

— Здесь есть проход! — крикнул он. — Но там что-то движется. Что-то с глазами.

Смольская быстро сняла маску и шагнула к краю мглы:

— Отлично. Когда я скажу, всем бежать. Не останавливаться и не оглядываться.

Она всматривалась в глубину мерцающей субстанции, её изуродованное лицо было предельно сосредоточенным. Внезапно внутри мглы появились странные светящиеся точки — глаза, десятки глаз, смотрящих на нас. Смольская встретилась с ними взглядом, и я увидел, как её собственные глаза сосредоточились, словно лучи, направленные на эти светящиеся точки.

— Расступись, — произнесла она сладким, бархатным голосом. — Пропусти нас. Повинуйся.

Мгла задрожала, и в ней начал формироваться проход — словно тоннель сквозь плотную ткань реальности. Потехин стоял на другой стороне, жестом подзывая нас.

— Сейчас! — скомандовала Смольская. — Быстро!

Мы бросились через проход один за другим. Я прыгнул первым, используя свою способность скользить между тенями, и оказался рядом с Потехиным на другом конце. За мной побежали дети, а Смольская шла последней, не разрывая зрительного контакта с существом в мгле.

Едва последний из нас — Кирюша — проскочил через барьер, проход начал схлопываться. Смольская шагнула через него в последний момент, когда светящиеся глаза в мгле заморгали, освобождаясь от её контроля.

Кирюша упал на колени, бледный и дрожащий. Смольская тоже выглядела изнурённой — она снова надела маску, скрывая своё лицо, но я видел, как она тяжело опиралась на стену.

— Ты в порядке? — я подскочил к Кирюше.

— Д-да, — выдавил он. — Но… там было что-то. Я почувствовал… оно смотрело прямо мне в душу.

— Конечно, смотрело, — кивнула Смольская, выравнивая дыхание. — Это была межпространственная сущность. Разумная. Она обычно питается теми, кто попадает в её ловушку. Но к счастью, такие создания… восприимчивы к определённым видам контроля.

Потехин посмотрел на неё с нескрываемым удивлением:

— Ты контролировала это… существо?

— Временно, — Смольская поправила маску. — Достаточно, чтобы она пропустила нас. Но боюсь, что если попробую еще раз, оно разорвет мое сознание на тысячу кусков.

Потехин помог Кирюше подняться, и мы продолжили путь, теперь уже более настороженно. Я заметил, что Потехин поглядывает на Смольскую с новым выражением — всё ещё недоверчивым, но уже с примесью нехотя признанного уважения.

— Откуда ты знаешь об этих аномалиях? — спросил я у Смольской, когда мы снова тронулись в путь.

Она помедлила с ответом.

— Особый Отдел был создан не только для поиска и контроля Суперов, — наконец сказала она. — Мы изучали границы реальности. Места, где наш мир соприкасается с другими.

— Ты имеешь в виду Сумеречные земли? — уточнил я.

— Сумеречные земли — лишь самый близкий и безобидный слой, — её голос стал тише. — Есть более глубокие пласты реальности. И то, что происходит сейчас — прорыв из самых глубоких слоёв.

— А эта исследовательская станция? — продолжил я. — Она тоже изучала границы между мирами?

— Не просто изучала, — взгляд Смольской за маской стал жёстче. — Она была создана, чтобы целенаправленно истончать эти границы.

Это признание повисло в воздухе тяжёлым грузом. Если станция была спроектирована для таких экспериментов, то, возможно, нынешний кризис не был случайностью.

— Ты участвовала в создании станции? — спросил Потехин, его голос снова стал напряжённым.

Смольская не отвела взгляд:

— Я курировала проект. Особый Отдел отвечал за безопасность всех научных объектов такого типа. Это была моя обязанность — следить, чтобы эксперименты не вышли из-под контроля.

— Но они вышли, — сухо заметил Потехин.

— Да, — неожиданно согласилась Смольская. — И я несу за это ответственность. Именно поэтому я здесь.

Мы продолжали углубляться в туннели, и я замечал, как меняется окружающая среда. Стены начали покрываться странным фосфоресцирующим налётом, который давал достаточно света, чтобы мы могли выключить фонари. Воздух становился гуще, в нём стоял запах озона и чего-то ещё — чуждого, неземного.

— М-мне это не нравится, — прошептал Тихон, крепче сжимая руку сестры.

— Мы приближаемся к эпицентру аномалий, — сказал я. — Дальше будет только хуже.

И действительно, вскоре туннель начал расширяться, превращаясь в огромный зал, которого здесь в принципе не должно было быть. Потолок уходил вверх на десятки метров, а стены словно дышали, медленно пульсируя.

— Где мы? — тихо спросила Таисия.

— Думаю, мы уже не совсем на Земле, — ответил я. — Это пространство между мирами. Промежуточная зона.

Пол под нами начал вибрировать, и внезапно на противоположном конце зала появилась фигура. Вначале она была размытой, словно изображение на плохо настроенном экране, но постепенно обретала чёткость.

Это был Селезнёв.

— Просто превосходно, — произнёс он с холодной улыбкой. — Она предсказывала, что вы здесь появитесь.

Я инстинктивно выставил руку, останавливая Потехина, который уже готов был атаковать.

— Как ты здесь оказался? — спросил я, внимательно изучая фигуру предателя. Что-то в нём было не так — контуры размыты, как будто он не полностью присутствовал в этой реальности.

— О, это долгая история, — Селезнёв сделал шаг вперёд, и я заметил, что пол под его ногами слегка проседает, как будто он весил гораздо больше, чем должен был. — Скажем так, после взрыва на станции я… эволюционировал.

Его улыбка стала шире, обнажая зубы, которые казались слишком острыми для человека.

— Вы идёте прямо в ловушку, — продолжил он. — Алиса ждёт вас. Она… изменилась. Как и я.

— Где кристаллы? — прямо спросил я. — Нам нужны они, чтобы запечатать разрывы.

Селезнёв рассмеялся, и его смех отдавался в зале странным эхом, словно смеялись сразу несколько человек.

— Кристаллы? О, они на месте. Только вот добраться до них будет непросто. Особенно учитывая, что я должен вас остановить.

Он сделал ещё один шаг, и внезапно его фигура размылась — в следующее мгновение он оказался прямо перед нами, двигаясь с нечеловеческой скоростью.

Потехин среагировал мгновенно — он скользнул в тень и появился сбоку от Селезнёва, пытаясь обойти его. Но тот оказался быстрее, перехватив Потехина в воздухе.

— Так не сработает, — ухмыльнулся Селезнёв. — Я говорил, что эволюционировал.

В следующее мгновение он атаковал — не меня, а Кирюшу. Его рука удлинилась, превращаясь в размытый силуэт, и устремилась к горлу мальчика.

Но перед ним встала Смольская. Она резко сорвала свою железную маску, обнажая бледное лицо с сетью шрамов. Её глаза встретились с глазами Селезнёва, и между ними словно возникла невидимая связь.

— Остановись, — произнесла она негромко, глядя прямо в глаза Селезнёву. — Замри на месте. Смотри на меня. Только на меня.

Селезнёв замер, его рука остановилась в сантиметре от Кирюши. Его глаза, только что полные яростной решимости, заволоклись пеленой, став пустыми и покорными.

— Ты… — прохрипел он. — Нет, это не сработает на мне… я изменился…

— Не полностью, — холодно ответила Смольская, не разрывая зрительного контакта. — Достаточно твоих глаз, и твой разум принадлежит мне.

Я видел, как Селезнёв борется с её контролем. Его тело дёргалось, а вокруг него клубились странные тени, которые не принадлежали этому миру.

— Потехин, — не поворачиваясь, скомандовала Смольская, удерживая зрительный контакт с Селезнёвым. — Уводи всех отсюда. Я сдержу его.

— Но… — начал Потехин.

— Потехин, — не поворачиваясь, скомандовала Смольская, удерживая зрительный контакт с Селезнёвым. — Уводи всех отсюда. Я сдержу его.

— Но… — начал Потехин.

— Делай, что говорят! — приказным тоном произнесла она, и я услышал в её голосе ту же властную интонацию, с которой она обращалась к своим пленникам в Особом Отделе.

Мы начали отступать, но я заметил, что Селезнёв постепенно преодолевает её контроль. Его движения становились более свободными, а в глазах мелькали искры сознания.

— Бегите! — крикнула Смольская, продолжая удерживать взгляд предателя.

В этот момент Селезнёв с нечеловеческим усилием вырвался из-под её контроля. Он атаковал с рёвом, его тело теперь полностью потеряло человеческие очертания, превратившись в клубок извивающихся теней с десятками глаз и конечностей.

Смольская попыталась снова поймать его взгляд, но существо, которым стал Селезнёв, теперь имело слишком много глаз, постоянно меняющих положение. Одна из теневых лап ударила её в лицо, сбивая с ног.

Смольская упала, но тут же поднялась, её лицо без маски выглядело решительным, несмотря на кровь, стекающую из рассечённой брови.

— Я сказала — БЕГИ! — крикнула она, снова пытаясь поймать взгляд трансформировавшегося Селезнёва.

Когда монстр на мгновение замер, я понял — она снова зацепила его сознание своим контролем. Смольская обернулась к нам, и я увидел на её лице выражение предельной концентрации.

— Идите! — крикнула Смольская, стоя лицом к лицу с существом, которое когда-то было Селезнёвым. — Я задержу его, сколько смогу!

Мы не стали медлить. Потехин подхватил Кирюшу на руки, и мы побежали по туннелю, который указала Смольская. Последнее, что я увидел, обернувшись, — как Смольская смотрит в многочисленные глаза трансформировавшегося Селезнёва, который снова замедлился, попав под её контроль. Но я видел, как пульсировали его глаза, пытаясь вырваться из-под её влияния — долго она не сможет его удерживать.

Туннель вился и петлял, словно живое существо. Мы бежали, не останавливаясь, пока не достигли большой металлической двери, наполовину погружённой в пол из-за искажений пространства.

— Похоже, это вход в подвальные уровни станции, — сказал Потехин, изучая массивную конструкцию.

— Я могу попробовать открыть, — предложил Кирюша, доставая из кармана одно из своих устройств.

Но не успел он приступить к работе, как дверь со скрежетом начала открываться сама. За ней нас ждала странная сцена: лаборатория, искривлённая и искажённая, словно отражение в разбитом зеркале. Потолок местами провалился, обнажая небо над станцией — но это не было привычным небом. Оно казалось разломанным на куски, которые вращались в разных направлениях, показывая то звёзды, то кроваво-красные облака, то абсолютную черноту.

— Что за… — выдохнул Алёша, глядя вверх.

— Пространственные разрывы уже достигли критической фазы, — сказал я, узнавая эти признаки. — Скоро реальность здесь полностью разрушится.

Перед нами стояла полуразрушенная лаборатория, полная разбитого оборудования и опрокинутых столов. Но в центре помещения я заметил что-то странное — устройство, похожее на колонну из сияющего металла, которая каким-то образом не пострадала от разрушений.

— Что это? — спросил Глеб, указывая на колонну.

— Держитесь подальше, — предупредил я. — Это может быть ловушка.

Но не успел я договорить, как из-за колонны появилась фигура. Я узнал её сразу, хотя она почти не напоминала человека, которого я видел раньше.

Алиса Кривцова парила над полом, её тело было окутано странным сиянием. Её конечности удлинились и словно размылись по краям, а глаза… её глаза теперь напоминали два глубоких колодца, заполненных звёздами.

— Наследник, — её голос звучал странно, как если бы говорили сразу несколько человек разного пола и возраста. — Ты пришёл. Как я и предвидела.

Глава 12

Кристаллы

Волосы Алисы утратили естественную неподвижность — теперь они медленно покачивались, словно подводные растения в невидимых течениях. Пальцы вытянулись в тонкие щупальцеобразные отростки, которые постоянно меняли форму, иногда распадаясь на концах в туманную дымку. Вокруг неё витала аура неестественной власти, а когда она двигалась, реальность вокруг словно изгибалась, подстраиваясь под её присутствие.

— Наследник, — её голос звучал как хор из десятков разных существ, говорящих одновременно, — ты пришёл, как я и предвидела.

Я сделал шаг вперёд, инстинктивно выставив руку перед детьми, словно это могло их защитить. Абсурдная мысль — что может сделать двухлетний ребёнок против… этого? Но дети доверяли мне, и я не мог позволить себе показать страх.

— Алиса, — я старался, чтобы мой голос звучал твёрдо, — что с тобой произошло?

Она мягко засмеялась, и звук её смеха был похож на шелест опадающих листьев, перемешанный с треском электрических разрядов.

— Произошло? Нет, наследник, ничего не произошло. — Она подняла руки, и вокруг них заклубился фиолетовый туман. — Когда твои дети уничтожили моё устройство, они не остановили процесс. Они просто… ускорили его. И сделали более хаотичным.

Я внимательно изучал её трансформированную фигуру. Это напоминало мне случаи в прошлой жизни, когда люди со способностями соприкасались с энергиями из других измерений. Результат всегда был катастрофическим — для них самих и для всех окружающих.

— Ты теряешь человечность, — сказал я, пристально наблюдая за ней. — Эта энергия трансформирует не только твоё тело, но и разум.

— Человечность? — она наклонила голову под таким углом, что в нормальной анатомии это было бы невозможно. — Зачем мне это ограничение? Я стала проводником, мостом между мирами. Через меня проходят знания и силы древних существ, которые были здесь задолго до нас.

— И что они хотят? — спросил я, пытаясь выиграть время и осмотреться. Мне нужно было найти кристаллы.

Алиса сделала плавный жест рукой, и часть разрушенного потолка исчезла, открывая вид на искажённое небо. Я никогда не видел ничего подобного даже в прошлой жизни — казалось, кто-то разбил небосвод на осколки, и каждый осколок показывал другую реальность.

— Они хотят воссоединения, — ответила она. — Когда-то все миры были единым целым. Потом что-то или кто-то разделил их — создал барьеры, границы, законы физики. — Её пальцы-щупальца шевелились, словно щупая невидимую ткань реальности. — Теперь пришло время вернуть всё на круги своя. Восстановить первичное единство.

Я услышал, как Глеб шёпотом передаёт информацию остальным детям, указывая на что-то в дальнем углу лаборатории. Следуя его взгляду, я заметил металлический контейнер, в котором виднелись кристаллы — именно то, что нам было нужно.

— И какова твоя роль во всём этом? — продолжил я разговор, незаметно делая шаг к контейнеру. — Почему именно ты?

— Потому что я — Королева Разломов, — в её многоголосье теперь звучала неприкрытая гордость. — Первая из новой расы, которая будет управлять воссоединённым миром. Мой дар Призыва оказался идеальным ключом к вратам между измерениями.

Она плавно опустилась ближе к полу, и я заметил, что её ноги полностью превратились в клубящийся туман.

— А как же твой отец? — спросил я. — Он знает о твоих планах?

На её изменённом лице появилось что-то похожее на презрительную ухмылку.

— Мой отец? — она тихо рассмеялась. — Павел Кривцов видит лишь власть и контроль. Ему нужны были монстры как инструмент для охоты на своих врагов. Мелкий, ограниченный ум. — Её голос стал тише. — Он даже не понимает, что я использовала его все эти годы. Что это я направляла нашу программу исследований к этому моменту.

Краем глаза я заметил движение в тоннеле за нашими спинами. Что-то крупное и тёмное медленно приближалось. Селезнёв? Но если он уже здесь, что случилось со Смольской? Пока я отвлекал Алису разговором, Потехин тоже заметил движение и напрягся, готовясь к действию.

— И когда ты начала слышать этих… древних существ? — спросил я, делая ещё один незаметный шаг к контейнеру с кристаллами.

Алиса подняла руку к своему лицу, словно изучая трансформированные пальцы.

— Они всегда говорили со мной, — призналась она. — С самого детства. Поначалу я думала, что это просто голоса в голове. Воображаемые друзья. — Её глаза-колодцы на мгновение затуманились, словно она погрузилась в воспоминания. — Но потом я поняла, что они реальны. Что они зовут меня из-за границы между мирами. Что у меня есть предназначение.

В этот момент Алёша сделал едва заметный жест в сторону тоннеля. Его Скрытень, который всё это время держался в тенях, незаметно скользнул туда. Умный ход — разведать, что за угроза нам грозит.

— И теперь ты хочешь разрушить границы между всеми мирами? — я повысил голос, чтобы заглушить любой шум из тоннеля. — Ты хоть представляешь, какой хаос это вызовет?

Алиса приблизилась ко мне, и я почувствовал холод, исходящий от её трансформированного тела.

— Из хаоса рождается новый порядок, — её многоголосье наполнилось уверенностью и фанатичной верой. — Сначала будет разрушение, да. Многие не выживут. Но те, кто смогут адаптироваться… они увидят рождение нового, совершенного мира. Без искусственных границ, без ограничений.

Внезапно из тоннеля вырвалась тёмная масса, и я увидел то, во что превратился Селезнёв. Это уже не было человеком — скорее клубком извивающихся теней с множеством глаз и конечностей. Он молниеносно атаковал, целясь в Потехина, но тот был готов — нырнул в ближайшую тень и появился в стороне.

— Ах, Артемий вернулся, — Алиса не выглядела удивлённой. — Значит, он справился с этой женщиной в маске.

Пока Потехин уворачивался от атак Селезнёва, я сделал быстрый жест Алёше — нам нужно было отвлечь и его, и Алису.

— Сейчас! — крикнул Алёша, и из неожиданных мест появились все три его монстра. Пожиратель бросился на Селезнёва, Скрытень атаковал сзади, а Стервятник спикировал с полуразрушенного потолка.

В образовавшейся суматохе я скользнул к контейнеру с кристаллами, используя свой «танец теней». Но не успел я его достичь, как Алиса оказалась передо мной, её трансформированное лицо искажено гневом.

— Думаешь, я не знаю, зачем ты здесь? — она взмахнула рукой, и невидимая сила отбросила меня назад. — Эти кристаллы — ключевые точки моей сети разломов. Я не позволю тебе использовать их против меня!

Я быстро поднялся на ноги, одновременно растягивая руки для контратаки. Но что-то остановило меня — странное ощущение знакомости. Я уже сталкивался с чем-то подобным раньше, в своей прошлой жизни. Тогда это тоже был пространственный разлом, и мне пришлось…

Мои размышления прервал крик боли. Я обернулся и увидел, что Селезнёв схватил Кирюшу. Потехин пытался вырвать мальчика из его щупалец, но даже с его скоростью это было сложно — Селезнёв, похоже, стал еще быстрее.

— Отпусти его! — закричал я, разделяя внимание между Алисой и схваткой за мальчика.

— Ты в меньшинстве, наследник, — прошипела Алиса. — Скоро здесь соберутся все мои дети-Скитальцы, и тогда…

Её слова внезапно оборвались, когда в лабораторию ворвался новый персонаж. Я с трудом узнал в этой окровавленной фигуре Смольскую — без маски, с изуродованным лицом, искажённым от боли и решимости.

— Ты… не… победишь, — выдохнула она, держа в руке какое-то устройство.

Не раздумывая, она активировала его, и лабораторию залил яркий импульсный свет. Селезнёв взвыл, его трансформированное тело содрогнулось, и он выпустил Кирюшу. Алиса тоже дёрнулась, словно от внезапной боли.

— Электромагнитный импульс! — выкрикнул я, вспомнив, что ЭМИ действительно на какое-то время дезориентирует межпространственные сущности. — Потехин, хватай кристаллы! Дети, к выходу!

Воспользовавшись моментом, когда Алиса ослабла от импульса, я помчался к контейнеру. Внутри находились пять крупных различных кристаллов— идеально подходящие для ритуала закрытия разломов. Я схватил два из них, Потехин взял остальные.

Смольская пошатнулась, явно ослабленная после использования устройства.

— Я… задержу их, — прохрипела она. — Уходите.

— Но… — начал я, понимая, что это означает для неё верную смерть.

— Уходи! — резко перебила она. — У меня остался последний импульс. Этого хватит, чтобы вы успели скрыться.

Алиса уже начала восстанавливаться после воздействия ЭМИ, её трансформированное тело извивалось, пытаясь принять прежнюю форму.

— Ты… предательница! — её многоголосье наполнилось яростью. — Особый отдел всегда был верен Императору!

Смольская горько рассмеялась:

— Я была верна Империи. Настоящей Империи — не тому кошмару, который создал Кривцов.

Она сделала шаг к Алисе, сжимая в руке устройство.

— Уходите! — крикнула Смольская нам, не оборачиваясь. — И закройте эти чёртовы разломы!

Селезнёв тоже начал приходить в себя, его многочисленные глаза мигали, фокусируясь на нас.

— Бежим! — крикнул я, подхватывая Кирюшу, который с трудом держался на ногах после схватки с Селезнёвым. — В туннель, быстро!

Потехин, держа кристаллы, ринулся первым, указывая путь. За ним побежали дети. Алёша задержался на секунду, подзывая своих монстров, но Пожиратель был слишком сильно ранен Селезнёвым.

— Оставь его! — крикнул я. — Он задержит их!

На лице Алёши отразилась боль, но он понимал, что выбора нет. Его Стервятник и Скрытень последовали за нами, а Пожиратель остался, прикрывая отступление.

Когда мы уже скрылись в туннеле, позади раздался яркий взрыв — Смольская активировала последний заряд своего устройства. Звук обрушивающихся перекрытий заглушил крики ярости Алисы и Селезнёва.

— Бегите! — скомандовал Потехин. — Туннель может обрушиться в любую минуту!

Мы мчались по искривлённым коридорам, которые как будто жили своей жизнью — сужаясь и расширяясь, меняя направление. Кристаллы в наших руках странно реагировали на окружающие искажения, иногда испуская яркие вспышки света.

— Что это? — спросил Глеб, указывая на кристаллы, пока мы пробирались через очередной изгиб туннеля.

— Усилители и фокусировщики энергии, — ответил я, тяжело дыша. — Алиса использовала их для создания и управления разломами. Мы используем для их закрытия.

Внезапно туннель впереди разделился на три ответвления.

— Куда теперь? — спросил Потехин, останавливаясь на развилке.

Я посмотрел на кристалл в моей руке — он едва заметно пульсировал, указывая направление.

— Туда, — уверенно сказал я, указывая на правый туннель. — Кристаллы реагируют на структуру пространства. Они ведут нас по кратчайшему пути за пределы сильных искажений.

Мы продолжили бег, преодолевая один коридор за другим. Через какое-то время я заметил, что искривления пространства становятся менее выраженными. Мы приближались к границе аномальной зоны.

— Скоро выход, — подбодрил я остальных. — Держитесь!

В этот момент с потолка обрушился крупный обломок, и Потехин едва успел увернуться. Туннель начинал разрушаться. Возможно, взрыв, устроенный Смольской, запустил цепную реакцию.

— Быстрее! — крикнул я, заметив впереди проблеск дневного света. — Я вижу выход!

Мы ускорились, преодолевая последние метры. Впереди была полуразрушенная дверь, ведущая наружу. Глеб выбежал первым, за ним Таисия и Тихон. Кирюша, которого поддерживал Потехин, вышел следующим. Алёша задержался в туннеле, подзывая своего Скрытня.

— Алёша, скорее! — закричал я, видя, как потолок начинает обваливаться.

Но было поздно. Большой кусок бетона рухнул, преграждая путь. Алёша оказался отрезанным от нас.

— Нет! — я бросился к завалу, начиная расчищать путь своими растянутыми руками.

— Стой, — Потехин оттащил меня. — Я быстрее.

Он отдал свои кристаллы Глебу и нырнул в тень, появившись с другой стороны завала. Через несколько мучительно долгих секунд тени у входа сгустились, и из них вынырнул Потехин, держащий Алёшу. Мальчик был в сознании, но бледен как полотно.

— Ловушка, — прохрипел Алёша. — Они… знали про выход.

Я быстро осмотрелся, и заметил темное движение на краю поля зрения. Скитальцы. Не меньше десятка полупрозрачных фигур с множеством конечностей. Они приближались к нам со всех сторон.

— В круг! — скомандовал я, расставляя детей. — Кирюша, твои ЭМИ-устройства ещё работают?

— Только одно, — мальчик достал из кармана маленькую коробочку. — Но на подзарядке, ещё минуты две до полной готовности.

— Глеб, у тебя план местности. Где ближайшее укрытие?

Глеб быстро сверился с планшетом.

— Технический бункер в трёхстах метрах на восток, — ответил он. — Но между нами и им — открытое пространство.

Я оглядел нашу маленькую группу. Все были измотаны, Потехин тяжело дышал после использования своей способности, Алёша едва стоял на ногах. Прорваться через кольцо Скитальцев и преодолеть триста метров открытого пространства казалось невозможным.

Внезапно с неба раздался пронзительный крик. Мы подняли головы и увидели Стервятника Алёши, кружащего высоко над нами. Но он был не один — с ним летело ещё несколько крупных птицеподобных существ.

— Это… — Алёша прищурился, — это мой Стервятник привёл других! Я чувствую их разумы, они… не такие, как мой, но похожие!

Способность Алёши контролировать монстров была чем-то похожим на дар Алисы, только намного менее развитым. Похоже, в стрессовой ситуации он смог расширить свой контроль.

— Можешь заставить их атаковать Скитальцев? — спросил я, глядя, как крылатые монстры снижаются.

Алёша закрыл глаза, сосредотачиваясь.

— Д-да, — неуверенно ответил он. — Но не знаю, насколько долго смогу их удерживать.

— Достаточно времени, чтобы мы добрались до бункера, — я повернулся к остальным. — План такой: монстры Алёши атакуют Скитальцев и отвлекают их, мы бежим к бункеру, а Потехин прикрывает нас с тыла. Я — во главе группы. Кирюша, как только твоё устройство будет готово, держи его наготове — оно может понадобиться в любой момент.

Все кивнули, понимая свои роли. Алёша сделал глубокий вдох и резко выдохнул, отдавая ментальную команду. Эффект был мгновенным — крылатые монстры спикировали на ближайших Скитальцев, атакуя когтями и клювами. Одновременно из-под земли выскочил Скрытень, набрасываясь на ещё одного Скитальца.

— Сейчас! — скомандовал я, и мы бросились бежать.

Я выдвинулся вперёд, растягивая руки до предела и сметая с пути любых Скитальцев, которые оказывались слишком близко. Потехин, используя свою скорость и «танец теней», мельтешил позади группы, не давая монстрам приблизиться.

Бежать было тяжело — почва под ногами местами проваливалась или, наоборот, вспучивалась, а воздух казался густым, как кисель. Последствия пространственных искажений ощущались даже здесь, на относительном удалении от эпицентра.

— Не останавливаться! — крикнул я, видя, как Таисия споткнулась. Тихон тут же подхватил сестру.

До бункера оставалось меньше сотни метров, когда я услышал позади крик боли. Обернувшись, я увидел, что Потехин сцепился с особенно крупным Скитальцем. Монстр успел зацепить его щупальцем, и теперь пытался затащить к себе.

Алёша, последним бежавший в нашей группе, остановился и, собрав последние силы, отправил своего Скрытня на помощь.

— Продолжайте бежать! — крикнул я остальным детям, а сам развернулся и бросился назад, к Потехину.

Добежав до места схватки, я увидел, что Скиталец уже был обезврежен Скрытнем, но Потехин лежал на земле, держась за бок. Рана выглядела странно — края словно тлели фиолетовым огнём.

— Межпространственная энергия, — пробормотал я, помогая ему подняться. — Нужно как можно быстрее запечатать это.

Потехин болезненно поморщился, но встал на ноги.

— Я справлюсь, — упрямо сказал он. — До бункера всего ничего.

Алеша, тоже подбежавший к нам, выглядел обеспокоенно. Его Скрытень продолжал отбиваться от Скитальцев, но силы монстра явно были на исходе.

— Быстрее, — скомандовал я. — Его хватит ещё на несколько минут, не больше.

Мы побежали к бункеру, Потехин хромал, но держался. Впереди я уже видел, как Глеб возится с массивной металлической дверью, очевидно, пытаясь открыть замок. Кирюша помогал ему, подключив какое-то своё устройство.

— Почти готово! — крикнул Глеб, увидев нас. — Ещё секунду…

С щелчком дверь открылась, и дети начали быстро протискиваться внутрь. Я подбежал последним, поддерживая Потехина и Алёшу, чей Скрытень наконец пал под натиском Скитальцев.

Мы едва успели заскочить внутрь, как первые Скитальцы добрались до бункера. Глеб и Кирюша вместе захлопнули тяжёлую дверь, и Кирюша быстро активировал электронный замок.

— Готово, — выдохнул он. — Но эта дверь не удержит их надолго. Они могут просочиться через щели или вентиляцию.

— Тогда надо действовать быстро, — я огляделся, оценивая обстановку.

Бункер был небольшим техническим помещением с генератором, несколькими шкафами с оборудованием и компьютерным терминалом. В дальнем углу я заметил ещё одну дверь.

— Куда она ведёт? — спросил я, указывая на неё.

Глеб быстро проверил свой планшет.

— В сеть технических туннелей, — ответил он. — Они должны вести в сторону дороги к Нижне-Иртышску.

Это был наш шанс. Если мы сможем пробраться по этим туннелям, то, возможно, выберемся из опасной зоны и вернёмся в город.

Я поставил свои кристаллы на стол и начал осматривать их. Каждый из пяти кристаллов имел уникальную геометрию и странную полупрозрачную структуру. Один напоминал спираль с мерцающей янтарной сердцевиной, второй был похож на идеальный октаэдр цвета морской волны, третий представлял собой россыпь призматических осколков, сросшихся вместе и мерцающих глубоким малахитовым светом, четвёртый казался застывшей каплей ртути с пульсирующими внутри серебристыми разрядами, а пятый выглядел как обсидиановая пирамида с вкраплениями тёмно-фиолетовых прожилок.

— Что это за камни? — спросил Тихон, с любопытством разглядывая кристаллы.

— Резонаторы пространственных частот, — ответил я. — Они способны улавливать, направлять и трансформировать энергетические потоки между измерениями. Алиса использовала их для стабилизации разломов.

Я аккуратно взял обсидиановую пирамиду — самую тёмную из всех.

— А мы используем их для закрытия этих разломов, — продолжил я. — Если правильно настроить их и соединить с энергетическими потоками пяти первоэлементов, можно создать обратную резонансную волну.

— Который схлопнет разломы? — догадался Глеб.

— Именно, — кивнул я. — Но это сложная процедура, которая требует подготовки и точных расчётов. Нам нужно добраться до Нижне-Иртышска.

В этот момент Потехин, сидевший у стены, застонал от боли. Его ранение, нанесённое Скитальцем, странно пульсировало, а фиолетовое свечение стало ярче.

Я быстро подошёл к нему, внимательно осматривая рану.

— Он ранен межпространственной энергией, — пояснил я остальным. — Если не остановить процесс, она начнёт трансформировать его, как трансформировала Алису и Селезнёва.

— Ч-что мне делать? — спросил Потехин сквозь стиснутые зубы. — Пожалуйста, не дайте мне превратиться в это чудовище…

Глава 13

Кристаллы — 2

Я задумался, пытаясь вспомнить, как мы лечили подобные ранения в прошлой жизни. Межпространственная энергия работала как вирус — она проникала в клетки тела и начинала менять их структуру, постепенно трансформируя органическую материю.

— Кирюша, — я повернулся к маленькому технопату, — у тебя есть что-нибудь, генерирующее электромагнитные импульсы локального действия? Что-то, что можно направить конкретно на рану?

Мальчик задумался, перебирая содержимое своего рюкзачка.

— Есть миниатюрный импульсный генератор, — ответил он, вытаскивая маленькое устройство размером с наручные часы. — Я создал его для нейтрализации охранных систем, но… могу перенастроить на биологический резонанс.

— Делай. А ты, Михаил, — обратился я к Потехину, — постарайся не двигаться. Любая активность ускоряет распространение энергии по телу.

Пока Кирюша возился с устройством, я осторожно подошёл к контейнеру с кристаллами, стараясь не делать резких движений. Было в этих камнях что-то гипнотизирующее — их мерцание, их странная геометрия, энергия, пульсирующая внутри.

— Подождите-ка, — сказал Глеб, наклоняясь ближе к контейнеру. — Тут что-то есть.

Он указал на нижнее отделение металлического бокса, которое мы сначала не заметили. Кирюша подключил свой маленький фонарик, и под его светом я различил очертания чего-то, похожего на свёрнутые пергаменты.

— Осторожно, — предупредил я, когда Глеб потянулся к ним.

Мальчик аккуратно извлёк несколько пожелтевших от времени свитков. Первое, что бросилось в глаза — герб на печати, скреплявшей один из них.

— Это… — Глеб моргнул, не веря своим глазам, — это же герб Долгоруких!

Я застыл на месте. Родовой герб моей династии — двуглавый орёл с распростёртыми крыльями, обвитый лозой, — действительно был отчётливо виден на восковой печати.

— Какого черта, — пробормотал я, осторожно беря свиток. Печать была старой, потрескавшейся, но подлинной. Я узнал бы её где угодно.

Потехин, превозмогая боль, приподнялся на локте.

— Что там? — его голос звучал напряжённо.

— Сказал же, не двигайся! — рявкнул я, сделав жест Кирюше, чтобы он следил за пациентов. — Ей богу, как маленький…

Я аккуратно развернул один из свитков, стараясь не повредить хрупкий материал. Текст был написан на старом имперском диалекте, с вкраплениями символов, которые больше напоминали руны.

— Это… какой-то манускрипт, — я вгляделся в строки, пытаясь понять их смысл. — Здесь говорится о «вратах между мирами» и «страже на пороге бездны».

Глеб придвинулся ближе, его очки поблёскивали в тусклом свете.

— Дай мне посмотреть, — попросил он. — Я изучал старые диалекты для исторического проекта.

Я передал ему свиток, и мальчик начал внимательно изучать текст.

— Это какой-то дневник, — сказал он через минуту. — Судя по датам, ему больше тысячи лет. Автор — Александр Долгорукий.

— Что там написано? — спросил Алёша с нескрываемым любопытством.

Глеб медленно водил пальцем по строчкам.

— Здесь много терминов, которые я не понимаю, но общий смысл такой: род Долгоруких веками был хранителем знаний о границах между мирами. Они… — он запнулся, явно пытаясь осмыслить прочитанное, — они были чем-то вроде стражей, защищавших наш мир от вторжения из других измерений.

— Стражей? — переспросил я, чувствуя, как частицы прошлого постепенно складываются в единую картину.

— Да, — кивнул Глеб. — Согласно этим записям, границы между мирами не всегда были прочными. В определённых местах и при определённых условиях могли образовываться… «разломы», через которые проникали существа из других измерений.

— Как сейчас, — тихо произнесла Таисия.

— Именно так, — подтвердил Глеб. — Долгорукие каким-то образом умели запечатывать эти разломы. Полагаю, это напрямую связано с тем, что только в вашем роду рождались Перевёртыши.

— Но как эти записи оказались здесь? — спросил Потехин, чей голос стал слабее. Фиолетовое свечение вокруг его раны медленно, но неуклонно распространялось.

Глеб развернул второй свиток.

— Тут какие-то более свежие записи, — сказал он.

Я наклонился, чтобы лучше видеть текст. Почерк был резким, угловатым, совсем не похожим на каллиграфию старинного манускрипта.

— «Проект „Безграничность“. Предварительный отчёт», — прочитал Глеб. — Подпись: «Генерал П. Кривцов».

— Кривцов? — Алёша вскинул голову. — Отец Алисы?

— Похоже на то, — кивнул я, внимательно вглядываясь в документ. — Продолжай, Глеб.

Мальчик снова погрузился в чтение.

— Здесь говорится, что Кривцов нашёл древние архивы Долгоруких после… — Глеб поднял встревоженный взгляд, — после переворота, всего полгода назад.

Я стиснул зубы. Полгода назад изменилось всё. Переворот уничтожил императорскую семью Долгоруких, включая родителей ребёнка, в чьём теле я теперь находился.

— В этих архивах он обнаружил информацию о пространственных разломах и способах управления ими, — продолжил Глеб. — Кривцов запустил секретный проект по изучению этой технологии. Он верил, что, научившись контролировать разломы, сможет получить доступ к неограниченным ресурсам других измерений и… создать абсолютное оружие, которое поставит всех его врагов на колени.

— Вот оно что, — пробормотал я, чувствуя, как кусочки мозаики складываются воедино. — Кривцов искал способ использовать монстров из Сумеречных земель в своих интересах.

— А его дочь решила пойти намного дальше… — подытожил Глеб.

Я кивнул. Всё сходилось. Алиса Кривцова, с её даром Призыва, оказалась идеальным проводником для энергий из других измерений. И когда она получила доступ к древним знаниям Долгоруких, смогла использовать их, чтобы начать процесс слияния миров. А может ее разум просто затуманен уговорами существ из других измерений.

— Нам нужно остановить это, — я решительно собрал кристаллы и свитки. — И теперь у нас есть инструкция, как это сделать.

Глеб продолжал читать третий свиток, его лицо стало ещё более напряжённым.

— Здесь описан ритуал запечатывания разломов, — сказал он. — Но он требует… жертвы. Человек, проводящий ритуал, должен направить свою жизненную энергию через кристаллы, чтобы создать резонанс, противоположный тому, что поддерживает разломы.

Наступила тишина. Жертва. Конечно, должна быть цена. Всегда есть цена.

— Я сделаю это, — сказал я после паузы. — Как последний Долгорукий, я несу ответственность за наследие моего рода. Если эти знания хранились моей семьей, значит, именно мне предстоит использовать их, чтобы защитить наш мир.

— Нет, — резко возразил Потехин. — Ты не можешь рисковать собой. Ты — наследник и последняя надежда Империи.

Он с трудом поднялся на ноги, держась за стену.

— Я сделаю это, — его голос звучал твёрдо, несмотря на боль. — Я уже заражён межпространственной энергией. Я всё равно… меняюсь. Пусть моя трансформация послужит благой цели.

Я посмотрел на него с глубоким уважением и благодарностью. Этот человек, который когда-то был просто воспитателем в Доме Юных Суперов, теперь готов был пожертвовать собой ради спасения мира.

— Мы найдём другой способ, — сказал я. — Должен быть другой способ.

Глеб перечитывал свиток, его брови сдвинулись в сосредоточенности.

— Боюсь, что другие не смогут это сделать, — сказал он. — Человек, проводящий ритуал, становится сосудом для энергии разломов. Он принимает её в себя, а затем направляет через кристаллы, которые трансформируют её и возвращают обратно, запечатывая разрывы.

— Сосуд, — повторил я, вспоминая знания, сохранившиеся в глубине моего сознания. — В некоторых древних текстах, которые я читал в императорской библиотеке, упоминались люди с особым даром — способностью временно принимать в себя чужеродные энергии и трансформировать их.

— Как Перевёртыши, — тихо произнёс Алёша, глядя на меня. — Вы можете менять свою форму, адаптироваться…

Я кивнул. Логика в этом была. Перевёртыши, благодаря своей способности трансформироваться, теоретически могли бы выдержать такое преобразование без необратимых последствий.

— Возможно, — согласился я. — Но это всё равно крайне опасно.

В этот момент Потехин резко вскрикнул от боли. Фиолетовое свечение вокруг его раны усилилось, начиная подниматься по руке к плечу.

— Оно… распространяется, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Я… чувствую как что-то чужое проникает в мой разум…

Я быстро подошёл к нему, изучая рану. Межпространственная энергия действительно проникала всё глубже в его тело. Если не остановить процесс, он превратится в такое же существо, как Селезнёв.

Глеб быстро просматривал свитки.

— Здесь есть что-нибудь о том, как остановить заражение? — спросил я.

Мальчик перелистывал страницы с лихорадочной скоростью.

— Есть! — воскликнул он. — «Если воин поражён энергией Бездны, используйте кристалл Земли для сдерживания инфекции». Кристалл Земли — это…

— Зелёный, — я указал на малахитовый кристалл в контейнере. — Символ стабильности и сопротивления изменениям.

Я осторожно взял кристалл. Он был тяжелее, чем казался, и едва ощутимо вибрировал в моей руке.

— Держись, — сказал я Потехину. — Это может быть неприятно.

Я приложил кристалл к ране, и Потехин зашипел от боли. Малахитовый камень начал пульсировать интенсивнее, словно впитывая фиолетовую энергию. Постепенно свечение вокруг раны начало тускнеть, втягиваясь в кристалл.

Через минуту процесс завершился. Рана выглядела обычной, хоть и глубокой, без странного свечения. Потехин облегчённо выдохнул.

— Спасибо, — прошептал он, откидываясь на стену. — Я чувствовал, как оно… меняло мои мысли, заставляло видеть чужие миры…

— Кристалл временно сдержал инфекцию, — сказал я, глядя на малахитовый камень, внутри которого теперь клубилась фиолетовая дымка. — Но для полного исцеления нужно провести ритуал и закрыть все разломы.

Алёша, всё это время стоявший у двери и прислушивавшийся к звукам снаружи, внезапно напрягся.

— Что-то приближается, — сказал он. — Много… существ. И они двигаются иначе, чем Скитальцы. Быстрее, целенаправленнее.

Я быстро подошёл к нему, прислушиваясь. Действительно, из туннеля доносился странный звук — не хаотичное шуршание и бормотание Скитальцев, а что-то более ритмичное, почти… военное.

— Люди? — с надеждой спросил Кирюша.

Я покачал головой.

— Не думаю. Скорее…

Мои слова прервал резкий удар в дверь бункера. Металл прогнулся, но выдержал. За первым ударом последовал второй, затем третий.

— Нам нужно уходить, — быстро сказал я. — Через технические туннели. Сейчас!

Мы бросились к другой двери, и Кирюша начал возиться с замком. Потехин, превозмогая слабость, помогал ему, а я собирал кристаллы и свитки, аккуратно укладывая их в сумку, которую нашёл в одном из шкафов.

Входная дверь продолжала содрогаться под ударами неизвестных существ. С каждым ударом металл деформировался всё сильнее.

— Почти готово, — прошептал Кирюша, подключая своё устройство к панели управления.

В этот момент входная дверь не выдержала. С оглушительным скрежетом она слетела с петель, и в проёме показались… солдаты. Но это были не обычные люди. Их тела были странно искажены, глаза светились неестественным фиолетовым светом, а движения казались неестественно плавными.

— Войска Кривцова, — пробормотал Потехин. — Они… трансформированы.

Солдаты направили на нас оружие, но не стреляли. Они словно ждали приказа.

И тогда в дверном проёме появилась ещё одна фигура. Высокий мужчина в генеральской форме, с холодными глазами и жёстким лицом.

— Генерал Кривцов, — выдохнул Потехин.

Генерал осмотрел нас с холодным любопытством.

— Наследник Долгоруких, — его голос был спокойным и лишённым эмоций. — Наконец-то мы встретились. И, как я вижу, вы нашли то, что искали.

Его взгляд переместился на сумку с кристаллами, которую я держал.

— Эти кристаллы — наследие вашей семьи, — продолжил он. — Как и знания о вратах между мирами. Забавно, как история повторяется.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, крепче сжимая сумку.

Кривцов сделал шаг вперёд, его солдаты расступились, пропуская его.

— Веками Долгорукие были стражами — удерживали разломы закрытыми, не позволяя нашему миру соединиться с другими. Ограничивали наш потенциал. — Его глаза сверкнули. — Но настало время перемен. Время разрушить барьеры и позволить нашему миру эволюционировать.

— Эволюционировать? — я не смог сдержать горький смех. — Посмотри, что происходит! Это не эволюция — это катастрофа. Твоя дочь вышла из-под контроля, она превратилась в нечто нечеловеческое.

К моему удивлению, Кривцов кивнул.

— Алиса… зашла слишком далеко, слишком быстро. Она позволила энергии изменить себя, вместо того чтобы контролировать её. — Его лицо оставалось бесстрастным. — Но это не значит, что сама идея неверна. Мы должны объединить миры — контролируемо, постепенно. И для этого мне нужны кристаллы.

— Чтобы создать новое оружие? — спросил я. — Армию трансформированных солдат?

— Чтобы создать новую Империю, — ответил Кривцов. — Более могущественную, чем всё, что когда-либо существовало. Империю, которая будет править не только этим миром, но и множеством других.

Я покачал головой, чувствуя отвращение к этому человеку и его безумным амбициям.

— Ты не понимаешь, с чем имеешь дело, — сказал я, чувствуя глубинную уверенность в своих словах, хотя и не помнил их источника. — Эти силы нельзя контролировать. Они контролируют тебя, заставляя верить, что ты их хозяин.

Кривцов улыбнулся, и в его улыбке было что-то пугающе нечеловеческое.

— Отдай кристаллы, наследник, — сказал он. — И я сохраню жизнь тебе и твоим маленьким товарищам. Сопротивление бессмысленно — мои люди уже захватили Нижне-Иртышск. Твой маленький бунт подавлен.

Эти слова ударили меня как молния. Нижне-Иртышск захвачен? Краснова, все наши люди там… Но что-то в тоне Кривцова заставляло меня сомневаться.

— Я не верю тебе, — сказал я. — Если бы Нижне-Иртышск пал, ты бы прибыл с гораздо большими силами.

На лице Кривцова мелькнуло что-то похожее на раздражение.

— Сдавайся, мальчишка. Твоя игра в императора закончена.

В этот момент раздался щелчок — Кирюша наконец открыл вторую дверь. Потехин тут же оттолкнул детей в проход.

— Бегите! — крикнул он. — Я задержу их!

— Нет! — я попытался схватить его, но Потехин уже бросился вперёд, срывая с себя форменную куртку и вихрем закручивая её вокруг ближайших солдат.

Солдаты начали стрелять, но Потехин, используя свой «танец теней», скользил между ними, сбивая с ног и создавая хаос в их рядах. Он двигался с невероятной скоростью, невзирая на ранение, которое только недавно удалось стабилизировать.

— Уходите! — крикнул он, на мгновение появившись рядом со мной. — Доберитесь до Нижне-Иртышска! Используйте кристаллы!

И прежде чем я успел что-то ответить, он снова исчез в вихре теней, бросившись прямо на Кривцова.

— Бежим! — крикнул Алёша, хватая меня за руку. — Он жертвует собой ради нас! Не дай этому пропасть зря!

С тяжёлым сердцем я нырнул в проход вслед за детьми. Кирюша быстро захлопнул дверь и активировал замок.

— Это их не надолго задержит, — сказал он дрожащим голосом. — Нужно спешить.

Мы бежали по тёмным техническим туннелям, освещая путь только маленьким фонариком Кирюши. Сзади доносились звуки борьбы, затем выстрелы, потом… тишина. Я не хотел думать о том, что это могло означать для Потехина.

Через несколько минут бега по извилистым коридорам мы услышали новый звук — тяжёлый топот множества ног. Погоня началась.

— Быстрее! — скомандовал я, крепче прижимая к себе сумку с кристаллами.

Туннель раздваивался, и Глеб, сверяясь со своим планшетом, указал на правый.

— Сюда! Этот должен вывести нас ближе к дороге!

Мы свернули и почти сразу увидели тусклый свет впереди — выход наружу. Но когда до него оставалось всего несколько метров, раздался крик боли. Я обернулся и увидел, что Алёша упал, хватаясь за ногу. Из темноты туннеля к нему тянулась рука одного из трансформированных солдат.

— Алёша! — я бросился назад, растягивая свою руку до предела и хватая мальчика.

Но солдат не отпускал. Он тянул Алёшу к себе с нечеловеческой силой. Я видел, как мальчик борется, но его лицо исказилось от боли — похоже, нога была серьёзно повреждена.

— Помогите! — я крикнул остальным детям, которые уже достигли выхода.

Кирюша без колебаний бросился назад. Он на бегу активировал своё последнее устройство — генератор электромагнитного импульса.

— Отойдите от него! — крикнул Кирюша и бросил устройство прямо в группу преследующих нас солдат.

Вспышка ослепительного света, затем — волна энергии, которая на мгновение парализовала трансформированных людей. Их хватка ослабла, и я смог вытащить Алёшу.

— Моя нога, — простонал он. — Кажется, она сломана.

Я быстро осмотрел его ногу — действительно перелом, и довольно серьёзный. С такой травмой он не сможет идти.

— Я понесу тебя, — решительно сказал я и, увеличивая свой размер, превратился в копию Валуна. В этой форме я легко поднял Алёшу на руки.

Мы выбрались наружу как раз в тот момент, когда ЭМИ перестал действовать, и солдаты возобновили преследование. Снаружи была ночь, небо всё ещё пульсировало фиолетовыми разломами, но они, казалось, стали меньше и тусклее. Может быть, взрыв на станции ослабил их?

— Куда теперь? — спросил Тихон, озираясь по сторонам.

В свете луны я различил дорогу неподалёку. Она должна была вести к Нижне-Иртышску.

— Туда, — указал я. — Нам нужно добраться до города как можно быстрее.

Мы побежали к дороге, но не успели преодолеть и половину расстояния, как из-за поворота показались фары. Множество фар.

— Бронетранспортёры, — выдохнул Кирюша. — Имперские.

Я замер, прижимая к себе раненого Алёшу. Если это войска Кривцова, мы в ловушке. Нет никакой возможности убежать от бронетехники в открытом поле.

Но когда машины приблизились, я заметил на ведущем БТР знакомую эмблему — не имперский герб, а символ сопротивления. А затем увидел фигуру, стоящую на башне головной машины.

— Это… Краснова! — воскликнул Глеб, и его голос дрожал от облегчения.

Глава 14

Эволюция

Рёв моторов оглушал. Десятки бронетранспортёров с разрывающими ночную тьму фарами остановились перед нашей группой, окружив нас стеной металла и вооружённых людей. Пыль взметнулась в воздух, заставляя кашлять и щуриться.

Я всё ещё держал на руках раненого Алёшу, чувствуя, как его тело вздрагивает от боли. Мальчишка цеплялся за меня, стараясь не застонать. Его сломанная нога болела всё сильнее, а адреналин, поддерживавший его в туннелях, постепенно отступал.

Люк головного БТР распахнулся, и из него выскочила знакомая фигура. Даже в полумраке я узнал бы эту стремительную грацию движений, это превосходное владение собственным телом. Краснова.

— Ярослав! — она подбежала к нам, но остановилась в двух шагах, увидев наши лица. Её взгляд метнулся от меня к детям, от детей обратно ко мне. — Где Потехин? Где Смольская?

В её голосе звучало нездоровое напряжение, готовность к худшему. Я прочитал в её глазах вопрос, который она боялась задать.

Слова застряли в горле. Я опустил взгляд, не в силах смотреть в её глаза. Глеб шагнул вперёд, его детский голос прозвучал тихо, но отчётливо:

— Они… пожертвовали собой. Ради нашего спасения. Потехин задержал Кривцова и его солдат, а Смольская… она взорвала устройство, чтобы остановить Селезнёва и Алису.

Краснова замерла, словно превратившись в статую. В её глазах отразилась глубокая боль, которую она изо всех сил пыталась не показать. Губы сжались в тонкую линию. Руки сжались в кулаки. На мгновение я увидел в ней не врача, не стратега, а просто человека, потерявшего товарищей.

Но момент слабости длился недолго. Краснова встряхнула головой, собираясь с духом. Её взгляд снова стал острым и целеустремлённым.

— Времени на скорбь нет, — её голос обрёл командные нотки. — Слушайте меня внимательно, потому что ситуация чертовски плохая. Пока вас не было, Нижне-Иртышск превратился в эпицентр катастрофы.

Она указала на горизонт, и я обернулся. Небо над городом было… нет, это уже нельзя было назвать небом. Там клокотало огромное пурпурное пятно размером с город, из которого струились потоки энергии всех цветов спектра. Воздух вокруг него искажался, словно над раскалённым асфальтом, а внутри вихря мелькали тени каких-то гигантских существ.

— Портал, — выдохнул я. — Главный портал открыт.

— Хуже, — Краснова покачала головой. — Алиса вышла через него сорок минут назад. То, во что она превратилась… Ярослав, она уже не человек. Даже не монстр в привычном смысле этого слова. Она… хозяйка порталов. Королева разломов. Алиса совершенно спокойно парит над городом, как живое воплощение межпространственной энергии.

Я почувствовал холодок в животе. Значит, трансформация Алисы завершилась. Она стала тем, к чему стремилась — проводником между мирами. Но, похоже, окончательно потеряла собственную личность.

— Она дала нам час, — продолжила Краснова. — Сейчас остался сорок один минута. Её условия просты: сдаемся, позволяем ей закончить слияние миров мирно — и город останется цел. Отказываемся — уничтожит любой живой организм, который встретит на своем пути.

Я обернулся к горизонту. Небо над Нижне-Иртышском перестало быть небом. Гигантский пурпурный вихрь пожирал привычную темноту, струи энергии невиданных цветов стекали вниз. Воздух искажался, словно над раскалённым асфальтом.

Опустив Алёшу на капот БТР, я развязал сумку. Пять кристаллов выкатились наружу, каждый светился собственным внутренним светом. Обсидиановый — чёрный с фиолетовыми прожилками. Малахитовый — густой зелёный. Янтарный — тёплый золотой.

— Кристаллы, — я провёл пальцами по их холодной поверхности. — Ключи к закрытию разломов. На станции нашли архивы моих предков — оказывается, веками они были стражами границ между мирами. Инструкции по ритуалу тоже сохранились.

— О каком ритуале вы говорите? — Из другого БТР вышла женщина в генеральской форме. Высокая, седые короткие волосы, прямая как струна спина. — Генерал Лидия Светлова, командующий Восточного Бастиона. И я не позволю ребёнку руководить стратегической операцией.

Земля вздрогнула. Из портала сорвалось нечто — каплевидный сгусток энергии размером с грузовик. Удар в километре от нас превратил квартал в дымящуюся воронку. Асфальт, здания, машины расплавились, став частью чуждой материи.

— Осталось тридцать девять минут, — констатировал Глеб, проверяя время по планшету.

Светлова посмотрела на кратер, потом на меня. Её военная выправка на миг подломилась под осознанием масштаба угрозы.

— Говори быстро. Что нужно делать?

Я поднял обсидиановый кристалл, внутри которого кипела тьма в ответ на энергию портала.

— Сначала защитный барьер. Расставить кристаллы в двенадцати точках силы по городу. Каждый создаст локальную зону стабильности. Когда они соединятся в сеть — проведём финальный ритуал запечатывания.

Я поднял обсидиановый кристалл, внутри которого кипела тьма в ответ на энергию портала.

— Сначала защитный барьер. Расставить кристаллы в двенадцати точках силы по городу. Каждый создаст локальную зону стабильности. Когда они соединятся в сеть — проведём финальный ритуал запечатывания.

— И где эти точки? — Светлова уже щупала кристаллы, оценивая их вес и структуру.

Глеб активировал изображение города. На карте проявились светящиеся линии энергетических меридианов.

— Вот пересечения, — его палец быстро тыкал в карту. — Площадь Единства, башня ратуши, старый стадион, три моста…

— Стоп, — Светлова подняла руку. — Двенадцать точек, а кристаллов всего пять. Как это работает?

— Кристалл создаёт энергетический отпечаток, — пояснил Глеб, сверяясь с инструкцией. — Устанавливаешь его в точку силы, активируешь, он оставляет там метку. Затем переносишь к следующей точке. Главное — успеть обойти все за отведённое время.

— Сорок минут на двенадцать точек, — Краснова быстро прикинула. — Меньше трёх минут на каждую установку.

— Поэтому нужно разделиться, — решил я. — Каждая группа обходит свою цепочку точек. Время не ждёт.

Вдруг грохот приближающихся моторов заставил всех обернуться. Из-за угла показался ещё один БТР — имперский, с символикой Кривцова на броне. Солдаты Восточного Бастиона моментально вскинули оружие.

— Огонь! — заорал кто-то, но Краснова перебила:

— Отставить! У них поднят белый флаг!

И правда, люк машины медленно открылся, и оттуда красовалась белая тряпка.

— Не стреляйте! — крикнул мужской голос. — Мы сдаёмся! Дезертиры из 3-го имперского!

Все напряглись, держа под прицелом непрошеных гостей. Из люка вышел офицер с седыми бакенбардами, руки подняты.

— Полковник Максим Макаров, — представился он. — Бывший командир личной охраны генерала Кривцова. Прошу не стрелять.

Светлова вышла вперёд, держа пистолет наготове.

— Объясняй быстро, почему я не должна приказать расстрелять тебя прямо здесь и сейчас.

— Сегодня утром Кривцов потерял рассудок, — Макаров говорил спокойно, но в глазах плеснулась боль. — Приказал привести пятьдесят новобранцев и начал превращать их в этих тварей. У нас на глазах. Командир роты отказался — Кривцов убил его первым. Ещё девятнадцать последовали вслед за ним. Мы с остатками батальона дезертировали.

— И что вы тут забыли? — Светлова не убирала пистолет.

— Хотим поступить на службу наследнику и… попробовать искупить вину. Мы знаем коды имперской связи, расположение войск. Мы можем быть полезными.

Я вмешался:

— Думаю, мы можем заключить временный союз. По-крайней мере, до того момента, пока не разберемся с разломами.

Светлова кивнула:

— Оружие сложить. Рассредоточиться между нашими группами. Один дезертир на пять наших. Под прицелом.

— Понял, генерал. Благодарю за шанс, — Макаров отдал честь.

По его быстрому жесту, солдаты начали складывать оружие. Бойцы Светловой наблюдали за процессом, держа винтовки наготове. Несколько офицеров Макарова вышли вперед с планшетами и картами, готовые делиться разведданными.

Тем временем я отозвал Светлову и Глеба в сторону, разворачивая карту с пятью отмеченными точками.

— Вот план. Делим силы на пять групп, каждая получает кристалл. Установка в указанные точки по инструкции. Главная цель — центральная площадь, там я установлю последний кристалл и замкну барьер.

— Тридцать семь минут, — объявил Кирюша.

— А как обеспечим связь? — я хмурился. — В таких искажениях радио может подвести.

— Придется работать автономно, — решила Светлова. — Каждая группа действует по плану с запасом на непредвиденные ситуации. Место встречи — центральная площадь.

Очередной удар сотряс землю. Во втором, меньшем портале появились летающие твари — гибрид стрекозы и скорпиона размером с легковушку, с прозрачными крыльями и множеством конечностей.

— Воздушная поддержка! — Макаров барабанил в рацию. — Вертолёты в воздух, прикрывать наземные группы! Соколы, обеспечьте безопасность нашим вертушкам!

Винтокрылые машины взлетели в тёмное небо, открывая огонь. Воздух расчертили трассирующие очереди. Вслед за ними в воздух поднялись десяток Суперов, которые так же вступили в бой.

Я быстро распределил кристаллы между командирами. Каждый камень пульсировал по-своему, словно настраиваясь на нужную частоту.

— Инструкции для всех, — Глеб раздавал планшеты. — Каждый кристалл активируется уникально. Строго по схеме, малейшее отклонение — провал всего ритуала.

Командиры изучали схемы, шевелили губами, запоминая последовательность. Кристаллы отзывались энергетическими всплесками.

— Я иду на центральную площадь, — объявил я, оставляя себе обсидиановый кристалл. — Это главный узел, если там ошибёмся…

— Я с тобой, — твёрдо заявила Краснова.

— И я, — добавила Светлова, проверяя оружие. — На случай непредвиденного.

Алиса снова атаковала, но на этот раз не энергией, а звуком. Её многоголосье прокатилось над городом волной:

— Вижу тебя, наследник. Чувствую мои кристаллы. Интересная попытка, но тщетная. Тридцать пять минут, и эта реальность станет частью чего-то большего.

Солдаты зажимали уши, некоторые падали на колени. Удивительно, но мой малышковый отряд твердо стоял на своих ногах.

— Справишься без меня? — спросил Алёша, борясь с болью.

— Останешься координировать отсюда, — я положил руку на его плечо. — С такой ногой много не навоюешь.

— Тогда прослежу за близнецами, — мальчишка выпрямился. — Не подведу.

Команды распределились по машинам. Моторы завыли одновременно.

— Докладываем каждые три минуты, — скомандовал я. — Любые отклонения — немедленно сообщаем и корректируем маршрут.

— Тридцать четыре минуты, — озвучил Глеб.

Колонна разделилась на пять частей, устремляясь к разным целям. Мы взяли курс на центр.

Город менялся на глазах. Физика здесь больше не работала привычным образом. Здания искривлялись, как отражения в кривых зеркалах. Фонари светили разными цветами — зелёным, ультрафиолетовым и множеством других оттенков.

— Первая группа прибыла к площади Единства, — донёсся напряжённый голос в наушнике. — Начинаем активацию.

— Вторую атакуют летающие твари, — сообщил командир воздушной поддержки. — Запросили подкрепление.

Мощный грохот за нашей спиной заставил вздрогнуть — тяжёлые вертолёты вступили в бой, их силуэты чётко вырисовывались на фоне искажённого неба. Внезапно один из вертолётов вспыхнул ярким пламенем — огромный крылатый Скиталец вцепился в хвостовую часть и буквально разорвал винт. Машина завертелась и рухнула куда-то за здания. Стая тварей уже устремилась к другим вертушкам, но тут в небе появились яркие вспышки света.

— Огненные Соколы в воздухе! — раздался возбуждённый голос в наушнике.

В небе мелькнули фигуры летающих Суперов — их сияющие силуэты прорезали фиолетовую мглу. Впереди неслись бойцы в красной форме с пламенеющими крыльями, за ними — серебристые фигуры Ураганов, управляющих воздушными потоками. Твари запищали от ярости, когда первые огненные снаряды стали сбивать их одного за другим.

— У третьей серьёзная проблема, — отрапортовал координатор операции. — Стадион наполовину ушёл под землю из-за пространственных искажений. Они ищут безопасный подход к точке активации.

— Первый кристалл активирован! — возбуждённо раздалось в общем канале связи. — На карте появилась зона стабильности!

Я осторожно выглянул через люк бронетранспортёра. Над центром города вспыхнул ослепительный столб света, прорезавший фиолетовую мглу — первая точка создала островок порядка в хаосе межпространственных искажений.

— Четвёртая группа достигла моста, — сообщил один из офицеров. — Приступаем к установке кристалла.

— Тридцать минут, — напомнил откуда-то голос Кирюши, звучащий непривычно серьёзно для маленького технопата.

Площадь была близко. Искажения усиливались с каждым метром. БТР мотало всё сильнее. Водитель ругался, борясь с управлением в меняющейся гравитации.

В центре площади висел третий портал — самый большой. Он пульсировал как живое сердце, перекачивая энергию между мирами. Алиса парила прямо над ним — существо из света и тьмы одновременно.

— Стоп! — выкрикнул водитель.

БТР резко остановился. Впереди — провал в бездну, где плавали разноцветные тени.

— Вторая точка активирована! — доложили из рации. — Третья борется со стадионом!

Я выскочил наружу. Обсидиановый кристалл раскалялся в руках. Площадь дрожала под ногами, словно гамак над пропастью.

— Перебраться невозможно, — Светлова оценила провал. — Слишком широко.

— Времени на обход нет, — возразил я. — Двадцать семь минут.

Кристалл пульсировал сильнее, отзываясь на портал.

— Четвёртая точка успешно завершена на мосту!

Взрыв позади — очередной удар Алисы. Здание накренилось, осыпаясь стеклом и бетоном.

— Она догадалась, что мы делаем, — мрачно заметила Краснова.

— Командир, — Прошкин по связи: — На стадионе пошел кислотный дождь. Троих бойцов ошпарило до костей!

— Врачей к ним, — скомандовала Светлова. — Установку продолжить.

— Шестая точка готова!

Я смотрел на портал, на провал между нами, на летающих тварей, затем на парящую Алису. Двадцать три минуты.

— Есть способ перебраться быстро, — сказал я. — Но рискованный.

Краснова сразу поняла:

— Танец теней? В этом искажении пространства?

— Тебя может разорвать, — добавила Светлова, глядя на бурлящий воздух над провалом.

Я крепче сжал кристалл.

— Но может и сработать.

— Седьмая точка установлена! — Тихон звучал напряжённо. — Но докладывают о новых атаках. Алиса концентрирует энергию.

Не спрашивая разрешения, я нырнул в ближайшую тень. Пространство между мирами тянуло меня в разные стороны, разрывая. Но кристалл вибрировал, указывая путь.

Вынырнул на другой стороне провала. Площадь качалась под ногами. Портал висел прямо надо мной, засасывая реальность.

— Девять точек работают!

Я встал в центр площади. В эпицентр всех искажений. Кристалл пульсировал так сильно, что едва держался в руках.

Алиса опустилась ближе. Её лицо сохранило узнаваемые черты, но увеличившиеся в разы. Глаза — чёрные дыры, пожирающие свет вокруг.

— Это не остановит прогресс, — резонировал её голос. — Миры должны соединиться. Эволюция не терпит границ.

— Десятая точка установлена!

— Детские игры, наследник, — Алиса медленно подняла руку из чистой энергии. — Покажи, чему ты успел научиться.

Луч света рванулся в мою сторону, и я едва успел отпрянуть в последнее мгновение. Мощный удар превратил место, где я только что находился, в глубокую воронку, усеянную обломками и искорёженными телами. Краем глаза заметил, что Вика и Светлова тоже успели уклониться от смертоносной атаки. Уже хорошо.

— Пятнадцать минут! — крикнул Глеб через наушник. — Одиннадцать точек установлены, последняя готовится!

Время здесь шло как-то по-другому. Я катался по земле, уклоняясь от десятков новых ударов, и совершенно не чувствовал времени. Сколько его прошло? Десять минут? Или три секунды?

— Двенадцатая точка активирована! — послышался радостный голос. — Барьер замкнулся!

Все двенадцать кристаллов города вспыхнули синхронно. Между ними протянулись энергетические нити, создавая единую сеть. Стабильные зоны расширялись, вытесняя искажения.

— Умно, — прервала атаку Алиса. — Но недостаточно.

Она взмахнула рукой, наполняя воздух потоками энергии, пытаясь разорвать барьер.

— Десять минут! — предупредил Кирюша.

Я добежал до центра площади. Установил кристалл в появившееся углубление — площадь сама подготовилась к приёму артефакта. В это же время один из Соколов перекинул Вику поближе ко мне.

— Ярослав! — Краснова схватила меня за руку. — В инструкции написано…

— Знаю, — я посмотрел ей в глаза. — Кто-то должен стать проводником. Пропустить через себя энергию всех двенадцати точек и направить обратную волну в портал. Для закрытия.

Алиса засмеялась. Её смех эхом разорвал пространство.

— Понял, наконец? Поэтому твои предки так долго хранили этот секрет. Цена слишком высока.

Я коснулся кристалла. Он словно примагнитил руку. Поверхность стала жидкой, обволакивая пальцы.

— Я сделаю это, — Краснова оттолкнула меня. — Не ты.

— Нет! — Я удержал её. — Только Перевёртыш может. Способность менять форму… возможно, позволит выжить.

— Новые данные! — в наушнике послышался голос Глеба. — Кривцов с армией движется к городу! Двадцать минут до контакта!

— Отец спешит спасти дочь, — прошипела Светлова, появившись рядом. — Если он здесь окажется…

Я не слушал и просто продолжал взаимодействие с кристаллом. Чёрная энергия ползла выше, обволакивая предплечья.

— Пять минут! — напомнил Кирюша.

Первые волны энергии вошли в меня. Жжение и холод. Разрывающее и целебное. Всё одновременно. Я задрал голову, глядя прямо на Алису.

— Да! — Она ликовала. — Прими энергии миров! Стань частью эволюции!

Потоки усилились. Двенадцать каналов сходились во мне. Кристаллы по городу пульсировали, перекачивая силу через моё тело.

И тогда я понял, как выжить.

Не удерживать. Не бороться. Стать проводником.

Позволил энергиям течь сквозь себя. Принимал каждую волну, пропускал, перенаправлял обратно.

— Хочешь эволюцию? — крикнул я вверх. — Так получи ее, тварь!

Глава 15

Задача Перевертышей

Энергия кристаллов текла через моё тело, превращая каждый нерв в раскалённый провод. Двенадцать потоков силы сливались воедино внутри меня, сплетаясь и резонируя. Боль была невыносимой, но я не мог позволить себе отступить. Не сейчас.

— Ярослав! — кричала Краснова, пытаясь удержать меня. — Ты не выдержишь такой мощности!

Возможно, она была права, но у нас не было выбора. Я чувствовал, как моё маленькое тело начинает трансформироваться. Клетки перестраивались под воздействием чудовищного давления энергии. Это было похоже на растягивание молекул до предела возможного и даже чуть дальше.

— Не мешай! — прохрипел я, вытягивая руки к обсидиановому кристаллу в центре площади.

Светлова оттащила Краснову, удерживая её на безопасном расстоянии.

— Пусть делает то, что должен, — жёстко сказала генерал. — Или все мы погибнем.

Алиса парила над нами, её исказившееся лицо растянулось в нечеловеческой улыбке. Энергетические разряды срывались с её пальцев, разрывая ткань реальности вокруг.

— Да! — многоголосый хор вырывался из её горла. — Прими эти силы, наследник! Позволь им изменить тебя!

В её словах крылась истина, но не та, на которую она рассчитывала. Я действительно менялся — но по собственным правилам. Годы опыта из прошлой жизни вспыхнули в памяти, знания разворачивались, словно карта древнего сокровища. Теперь я понимал, что делать.

Я перестал сопротивляться энергии и начал направлять её. Как речной порог делит поток воды, я раздваивал и перенаправлял силу, создавая противотоки. Вместо того чтобы быть сосудом для энергии, я стал её проводником.

— Отлично, — пробормотал я, чувствуя, как мощность потоков возрастает, скручиваясь в тугие жгуты силы. — Теперь давай посмотрим, кто здесь настоящий мастер измерений.

Моё тело засветилось изнутри. Фиолетовые, малахитовые, янтарные и серебряные огни просвечивали сквозь кожу, создавая узоры, которые менялись так быстро, что за ними невозможно было уследить. Я поднял руки, и пространство вокруг меня начало скручиваться, отвечая на мои мысленные команды.

— Что происходит? — Краснова смотрела широко раскрытыми глазами. — Что он делает?

— Понятия не имею, — отозвалась Светлова. — Но посмотри на разломы!

Огромные трещины в небе, которые до этого хаотично расползались по всему горизонту, теперь будто притягивались к центральной площади. Они сжимались, закручивались и устремлялись ко мне, как в воронку.

Внезапно моё видение изменилось. Я всё ещё наблюдал Нижне-Иртышск и его разрушенные улицы, но одновременно с этим видел десятки других мест. Другие измерения. Миры, похожие на наш, но со своими отличиями. Миры, абсолютно чуждые любому человеческому пониманию — состоящие из чистой энергии, нерождённых звёзд, пустот, заполненных разумом.

И я чувствовал их. Все эти миры. Всех их обитателей. Их страх, их надежды, их ярость при виде открывающихся порталов, их желание защитить свои границы.

— Они никогда не хотели объединения, — осознал я. — Алиса была обманута.

Я поймал взгляд Алисы и на мгновение наши сознания соприкоснулись. В её изменённом разуме я увидел обещания, данные ей сущностями из глубин межпространственных разломов. Обещания власти, могущества, эволюции. Но за этими обещаниями скрывалась ложь. Сущности использовали её, чтобы вырваться и поглотить наш мир. И множество других.

— Они солгали тебе, Алиса, — я улыбнулся, ощущая, как контроль над энергетическими потоками усиливается. — Никакой эволюции. Только поглощение. Только голод.

В её многоголосом крике смешались гнев и замешательство. Она бросилась вниз, атакуя меня потоками искажённой энергии. Но теперь я был готов. Я принял удар, позволив энергии пройти сквозь своё тело и тут же вернул её обратно, усиленную противоположной частотой.

Алиса закричала, отброшенная собственной силой. Её трансформированное тело содрогнулось, теряя стабильность.

— Что ты делаешь⁈ — взвыла она, пытаясь собрать рассыпающуюся форму.

— То, что Долгорукие делали тысячелетиями, — ответил я, закручивая вокруг себя энергетические потоки. — Возвращаю баланс.

Я чувствовал, как миры за разломами отвечают на мой призыв. Они не хотели быть порабощёнными, не хотели быть поглощёнными энергетическим хаосом. Они жаждали восстановления границ, защиты, которую веками обеспечивали Перевёртыши, Мимики, Оборотни, Допели, Тануки и прочие существа, способные копировать чужую внешность и способности.

Алиса снова ринулась в атаку, посылая в мою сторону каскад искривлённой энергии. Но теперь я чувствовал её ритм, видел узоры в хаосе. Вместо того, чтобы противостоять потоку, я создал энергетическую воронку, которая перехватила её удар, закрутила и направила обратно, многократно усилив деструктивный импульс.

Волна энергии ударила в Алису, отбросив её трансформированное тело на десятки метров. Она закричала и её форма начала распадаться, теряя целостность.

— Ты… как… — её многоголосье дрожало от потрясения.

— Я потомок тех, кто тысячи лет защищал границы между мирами, — ответил я, чувствуя, как энергия кристаллов подпитывает каждое моё слово. — И я не позволю тебе их разрушить. Так что остановись, пока не поздно.

— Поздно уже давно, наследник, — прошипела она, и в её голосе я слышал не только Алису, но и десятки других сущностей, говорящих через неё. — Процесс необратим. Соединение — единственный путь.

Она была права. Процесс зашёл слишком далеко для простого завершения. Но я не собирался останавливаться — я планировал обращение.

Мои руки двигались в сложном узоре, направляя энергию. Я чувствовал, как кристаллы по всему городу реагируют на мои действия, усиливая поток силы. Энергетические меридианы, соединяющие точки, засияли ярче, образуя архитектуру, которая начала противостоять хаосу разломов.

— Маленький Долгорукий, — раздался холодный, полный ненависти голос. — Даже на грани поражения, ты продолжаешь мешать моим планам.

Генерал Кривцов появился во главе отряда своих элитных солдат. Его лицо выражало плохо скрываемую ярость — губы сжаты в тонкую линию, глаза полны презрения. Он смотрел на меня как на таракана, которого до сих пор не удалось раздавить.

— Назад, Кривцов, — я не прекращал работу с энергетическими потоками. — Или твои солдаты погибнут здесь вместе с тобой.

Кривцов усмехнулся, но его взгляд метнулся к существу в небе. В выражении его лица промелькнуло что-то, похожее на замешательство.

— Алиса? — его голос стал тише, напряжённее. Он сделал шаг вперёд, вглядываясь в трансформированное существо, в котором едва угадывались человеческие черты.

— Отец! — многоголосый крик разорвал воздух. — Убей наследника! Он пытается разрушить всё, что мы создали!

Кривцов перевёл взгляд на меня, и в нём читалась нескрываемая угроза.

— Что ты сделал с моей дочерью, щенок? — процедил он, его рука легла на рукоять пистолета.

— Не я, — отрезал я. — А те существа, которым ты так стремился служить. Они использовали Алису, Кривцов. Обманули её. Трансформировали. От твоей дочери там почти ничего не осталось.

— Лжёшь! — выкрикнул Кривцов. — Ты просто пытаешься спасти свою шкуру.

— Посмотри на неё! — я указал на парящее в небе существо. — Это всё ещё выглядит как Алиса? Это всё ещё звучит как Алиса? Нет. Это межпространственные сущности, которые используют её тело как проводник. Они поглощают её сознание, превращают в пустую оболочку.

Кривцов поднял пистолет, целясь мне в голову. Его палец замер на спусковом крючке.

— Последние слова, наследник?

— Твоя дочь умирает, — сказал я, глядя прямо в его глаза. — И только ты можешь её спасти.

Палец дрогнул, но выстрела не последовало. На лице Кривцова отразилась внутренняя борьба.

— Объясни, — потребовал он, не опуская оружия.

— Алиса всё ещё там, глубоко внутри, — я кивнул на существо. — Если мы закроем порталы, сущности ослабнут, и появится шанс извлечь то, что осталось от неё. Но мне нужна твоя помощь.

— С чего я должен верить тебе? — прорычал Кривцов, но в его голосе появились нотки сомнения.

— Потому что если я лгу, ты всегда успеешь меня убить, — прямо ответил я. — А если я прав, то ты можешь потерять свою дочь навсегда.

Наши взгляды встретились — врагов, ненавидящих друг друга, но в этот момент объединённых общей угрозой.

— Что я должен делать? — наконец спросил он, медленно опуская оружие.

— Положи руки на кристалл, — я указал на обсидиановый артефакт в центре площади. — Сосредоточься на воспоминаниях об Алисе. Настоящей Алисе, а не на том чудовище, которое парит в небе.

Кривцов бросил на меня последний подозрительный взгляд, затем решительно подошёл к кристаллу. Его солдаты по-прежнему держали нас на прицеле, готовые открыть огонь при малейшем подозрительном движении.

— Если это ловушка, Долгорукий, — прошипел Кривцов, — я лично перережу горло каждому, кто тебе дорог, прежде чем покончить с тобой.

— Действуй уже, — огрызнулся я, продолжая бороться с энергетическими потоками. — Или твоей дочери не станет.

Кривцов положил руки на чёрную поверхность кристалла. Его лицо оставалось напряжённым, но сосредоточенным. Этот человек привык командовать и добиваться своего. Я видел, как его челюсти сжались от усилия воли, направленного на решение задачи — спасти дочь, даже если для этого придётся сотрудничать с наследником ненавистной династии.

Обсидиановый кристалл под его пальцами начал пульсировать, отвечая на его мысленные образы. Из портала над площадью вырвался тонкий луч света, который медленно опустился к кристаллу.

— Отец? — прозвучал слабый, человеческий голос. — Я не могу… Они слишком сильны…

Лицо Кривцова дрогнуло. Под маской хладнокровного тирана на мгновение показалось что-то другое — отчаяние человека, теряющего то, что для него по-настоящему важно.

— Алиса, — его голос стал напряжённым, как натянутая струна. — Борись. Это приказ.

В небе трансформированное существо издало яростный вопль, почувствовав, как часть его сущности вырывается из-под контроля.

— Ты не заберёшь её! — голоса сущностей сливались в дикий хор. — Она принадлежит нам!

— Моя дочь никому не принадлежит, — процедил Кривцов сквозь зубы, его пальцы впились в кристалл. — Тем более таким, как вы.

Луч света, соединяющий портал и кристалл, становился ярче. Я чувствовал, как настоящая Алиса пробивается сквозь контроль сущностей, используя связь с отцом как якорь.

Существо в небе метнуло энергетический разряд прямо в Кривцова. Удар был такой силы, что воздух вокруг затрещал. Генерал пошатнулся, на его лице выступила кровь, но он не отпустил кристалл.

— Тебе придётся постараться лучше, — прорычал он, обращаясь к существу в небе. Его глаза горели яростью человека, которого пытаются лишить того, что он считает своим.

С ослепительной вспышкой человеческая фигура вырвалась из портала и опустилась к кристаллу — истощённая, бледная, но определённо принадлежащая Алисе. Её истинная сущность.

Кривцов подхватил дочь прежде, чем она упала. В этом движении не было нежности — только привычная уверенность человека, привыкшего действовать решительно и точно.

— Наследник, — он бросил на меня жёсткий взгляд. — Закрывай эти проклятые порталы. Немедленно.

Это был не союз, не примирение — просто временное перемирие перед лицом общего врага. Я видел, как его взгляд время от времени возвращается ко мне, полный плохо скрываемой ненависти. Он не простил мне того, что я испортил его планы. Но прямо сейчас его больше заботила безопасность дочери.

Я сосредоточился на завершении ритуала, направляя всю мощь кристаллов на закрытие порталов. Границы между мирами начали восстанавливаться.

— Когда всё это закончится, Долгорукий, — тихо произнёс Кривцов, прижимая к себе бессознательную Алису, — мы вернёмся к нашему неоконченному разговору.

— Не сомневаюсь, — ответил я, не отвлекаясь от ритуала. — Но сначала нам нужно выжить.

И в этом мы были согласны — временные враги, объединённые лишь желанием спасти свой мир от большей угрозы.

Я направил последние силы в ритуал закрытия порталов. Кристаллы по всему городу пульсировали в унисон, их свет превратился в лучи, устремившиеся к центральной площади. Я стал фокусом, через который проходила вся эта энергия.

Мир вокруг начал меняться. Разломы в небе содрогнулись, их края задрожали, как от невидимого ветра. Монстры, прорвавшиеся в наш мир, взвыли от ужаса, чувствуя, что их связь с родным измерением ослабевает.

— Что ты делаешь⁈ — закричала фигура в небе, понимая, что происходит. — Остановись!

Сущности внутри неё были в панике. Они чувствовали, что теряют контроль.

Я не ответил. Все силы уходили на поддержание ритуала. Энергия текла через меня, как река через пробитую плотину, разрывая на части. Но я держался. Я был Долгоруким. Перевёртышем. Последним хранителем границ между мирами.

— Почти, — прошептал я, чувствуя, как первый портал начинает схлопываться. — Ещё немного.

В небе извивалась в агонии фигура, отдалённо похожая на Алису. Её трансформированное тело рвалось и собиралось заново, но уже с меньшей интенсивностью. Сущности теряли свою хватку.

И тогда она бросила свою последнюю, отчаянную атаку. Вся энергия, накопленная из межпространственных разломов, сконцентрировалась в один испепеляющий луч, направленный прямо в центр площади — в меня и обсидиановый кристалл.

Времени увернуться не было. Я мог только встретить удар лицом к лицу.

— Ярослав! — я услышал отчаянный крик Красновой, когда энергетический луч ударил в мой щит.

Защита треснула, как яичная скорлупа. Мощь удара была колоссальной. Но я не отступил. Не отвернулся. Я встретил поток энергии, позволил ему войти в моё тело, и тут же перенаправил его в кристалл.

Обсидиановый кристалл вспыхнул с яркостью тысячи солнц. Энергия, перенаправленная мной, прошла через него и усилила ритуал закрытия в геометрической прогрессии.

Небо над Нижне-Иртышском задрожало. Порталы начали схлопываться один за другим, словно огромные раны, затягивающиеся на теле реальности. Монстры визжали и растворялись, возвращаясь в свои измерения или просто распадаясь на составляющие.

Существо в небе кричало громче всех. Её искажённое тело корчилось в воздухе, теряя стабильность. Сущности внутри отчаянно цеплялись за угасающие связи с родными мирами.

Порталы продолжали закрываться. С каждым схлопнувшимся разломом небо над городом становилось чище. Фиолетовое свечение уступало место привычной ночной черноте.

Но цена была высока. Я чувствовал, как моё тело разрушается изнутри. Слишком много энергии прошло через него. Слишком много для физической оболочки, даже такой адаптивной, как у Перевёртыша.

— Ярослав! — Краснова бросилась ко мне, когда я упал на колени. — Держись!

Я посмотрел на неё затуманенным взглядом. Её лицо расплывалось перед глазами.

— Всё… почти… — я задыхался между словами. — Почти готово.

Я чувствовал, как последний, самый большой портал сопротивляется закрытию. Сущности с другой стороны цеплялись за нашу реальность, не желая отпускать свою добычу.

— Ещё немного, — я направил последние силы в кристалл. — Завершаем ритуал.

Обсидиановый кристалл вспыхнул в последний раз, испуская волну энергии, которая устремилась к порталу. Столкновение было подобно грому среди ясного неба — ослепительная вспышка, оглушительный грохот, и волна силы, которая сбила с ног всех, кто ещё стоял.

А затем наступила тишина. Абсолютная, звенящая тишина.

Я открыл глаза и увидел чистое небо. Звёзды мерцали, как всегда, словно ничего не произошло. Разломы исчезли. Порталы закрылись. Граница между мирами была восстановлена.

Чувствуя, как силы покидают меня, я опустился на холодную брусчатку площади. Тело горело изнутри, словно превращаясь в пепел. Я знал, что это конец. Никто не мог пропустить через себя столько энергии и выжить.

— Ярослав! — отчаянный крик Красновой звучал уже где-то далеко. — Держись! Не смей умирать, слышишь!

Её руки подхватили моё обмякшее тело. Она что-то кричала, отдавала приказы, звала медиков. Но всё это казалось несущественным.

Я посмотрел на небо в последний раз. Границы между мирами были восстановлены. Моя задача как Перевертыша выполнена. Мой долг исполнен. Теперь можно и отдохнуть…

Последнее, что я запомнил, — склонившееся надо мной лицо Красновой, залитое слезами. И темнота, которая наконец-то принесла долгожданное облегчение.

Глава 16

Тишина. Блаженная тишина после хаоса энергетических потоков, разрывающих моё тело на части. Первое, что я заметил, открыв глаза — идеально белый потолок без единой трещины. Вокруг пахло свежестью, как после весеннего дождя. Никаких следов гари, крови или пыли — только чистый, почти стерильный воздух.

Я лежал на мягкой постели, ощущая непривычный комфорт. После всего пережитого ощущение было настолько странным, что я инстинктивно напрягся, готовясь к подвоху. Но тело отозвалось удивительной легкостью — никакой боли, никакого истощения.

— Ярослав? — знакомый голос Красновой прозвучал справа.

Я повернул голову и увидел её. Она выглядела… безупречно. Ни следа усталости на лице, волосы уложены в идеальную причёску, белоснежный медицинский халат без единого пятнышка. Её улыбка была тёплой и спокойной.

Медицинский халат? Почему она в нем? Ладно, во время боя, когда нужно было помочь раненым, но сейчас…

— Ты наконец-то очнулся, — сказала она, подходя ближе и присаживаясь на край кровати. — Мы так волновались.

— Сколько… — голос прозвучал неожиданно чисто, без хрипоты, которая должна была быть после моего состояния, — сколько я был без сознания?

— Три дня, — её рука нежно коснулась моего лба. — Но всё хорошо. Ты стабилизировался быстрее, чем мы ожидали. Твоя способность к регенерации впечатляет.

Я медленно сел, оглядывая помещение. Это была просторная палата с большими окнами, за которыми виднелось чистое голубое небо. Ни следа фиолетовых порталов, никаких искажений. Солнечные лучи заливали комнату мягким светом, создавая идиллическую картину выздоровления.

Слишком идиллическую.

— Где мы? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

— В медицинском крыле восточного штаба, — ответила Краснова, всё с той же идеальной улыбкой. — Мы перевезли тебя сюда после стабилизации твоего состояния. Здесь безопаснее.

— А город? — я попытался сесть повыше, чтобы увидеть в окно.

— Восстановление идёт довольно быстро, — она поправила подушку за моей спиной. — Приоритетные объекты уже функционируют. Конечно, полностью отстроить всё займёт месяцы, но первые результаты обнадёживают.

Это звучало правдоподобнее, хотя что-то всё равно царапало сознание. Мелкие детали вокруг были слишком… идеальными. Палата казалась стерильно чистой для места, где всего три дня назад бушевала катастрофа планетарного масштаба.

— А что с детьми? С Алёшей, Глебом, Кирюшей?

— Они прекрасно себя чувствуют, — Краснова поднялась и подошла к окну. — Сейчас они в школе. После уроков обязательно навестят тебя. Они каждый день приходили, пока ты спал.

За окном виднелись аккуратные улицы восстановленного города. Люди спокойно прогуливались, не выказывая никаких признаков пережитого ужаса. Светило яркое солнце, по-летнему согревая город.

— А что с Кривцовым и Алисой? — я пристально наблюдал за реакцией Красновой.

— О, — она повернулась с лёгкой грустью в глазах. — После того, как ты закрыл порталы, генерал осознал свои ошибки. Он официально отказался от власти и увез дочь на лечение. Говорят, они сейчас где-то в горах, живут уединенно.

Слишком гладко. Слишком идеально. Кривцов, посвятивший жизнь захвату власти, просто признал ошибки и ушел в отставку? После всей ненависти, которую он испытывал к Долгоруким? И после всех попыток встать во главе государства?

Я осторожно коснулся своего сознания, пытаясь активировать способности. Странно, но они откликнулись мгновенно, без малейшего напряжения. Словно мощь, текущая через моё тело во время ритуала, не нанесла никакого ущерба, а наоборот, усилила до невероятного уровня.

— Вика, — сказал я, намеренно используя более интимное обращение, — кто еще пострадал? Потехин, Смольская…

— Михаил вернулся, — уголки её губ дрогнули в улыбке. — Представляешь? Мы считали его погибшим, но он выжил. Сейчас восстанавливается в соседнем крыле.

— А Смольская? — я внимательно наблюдал за её реакцией.

— К сожалению, она пожертвовала собой, — она слегка нахмурилась, но затем добавила нечто, что мгновенно насторожило меня. — Настоящая героиня.

Я едва сдержал удивленный взгляд. Героиня? Смольская? Женщина, которая руководила пытками в Особом Отделе? Которая хладнокровно отдавала приказы об уничтожении целых поселений с «неблагонадежными» жителями? Даже ее последнее самопожертвование вряд ли заставило бы кого-то из нас, особенно Краснову, назвать её «героиней». Возможно, «полезным союзником» или «неожиданной помощницей» — но никак не героиней.

Эта фальшивая нотка в словах «Красновой» подтвердила мои подозрения. Что-то здесь категорически не так.

Осторожно спустив ноги с кровати, я удивился, насколько легко двигалось тело. Ни слабости, ни головокружения. Я словно был полон энергии после долгого отдыха.

— Я хотел бы навестить Потехина, — сказал я, внимательно наблюдая за реакцией.

— Конечно, — кивнула Краснова, — но, может быть, сначала позавтракаешь? Ты не ел целых три дня.

Я не чувствовал ни малейшего голода.

— Потом, — я встал, проверяя равновесие. — Сначала хочу увидеть Потехина.

Краснова улыбнулась и открыла дверь.

— Как пожелаешь, Ваше Высочество.

Мы вышли в идеально чистый коридор медицинского центра. Белоснежные стены, мягкий свет, нигде ни пылинки. Медперсонал в безупречной форме, приветливо улыбающийся при виде нас. Эта неестественная идеальность только усиливала растущее беспокойство.

— Его палата в конце коридора, — указала Краснова.

Мы прошли мимо нескольких дверей. Из здания послышался смех — детский, беззаботный. Я замедлил шаг и заглянул в приоткрытую дверь.

Там, окруженный детьми из моего отряда, сидел Валун. Здоровяк играл с ними в карты, громко смеясь. Все выглядели счастливыми, здоровыми и полными энергии. Алёша, чья нога была серьёзно сломана, бегал вокруг стола без малейших признаков хромоты.

— Валун! — я не смог сдержать возгласа.

Здоровяк повернулся, и на его лице появилась широкая улыбка.

— Ярик! Наконец-то очнулся, лежебока! — он поднялся и подошёл к двери. — Мы уже начали делать ставки, сколько ещё ты проспишь.

Я внимательно изучал его. Валун выглядел… идеально здоровым. Ни следа ран, полученных во время битвы. Ни намека на ту мрачную сосредоточенность, которая всегда сопровождала его в критических ситуациях. И этот беззаботный тон…

— Как твои ранения? — спросил я, пристально наблюдая за его реакцией.

— Какие ранения? — он удивлённо приподнял брови, затем рассмеялся. — А, ты об этом. Пустяки! Всё зажило, даже шрамов не осталось.

Валун, которого я знал, гордился своими шрамами. Он считал их знаками чести, свидетельствами выживания в невозможных ситуациях. Он никогда не назвал бы свои ранения «пустяками» — особенно те, что получил, защищая других.

— Присоединишься к нам? — он кивнул на карточный стол. — Дети скучали без тебя.

Я отрицательно покачал головой. Что-то было категорически неправильно в этой картине. Алёша не мог так быстро восстановиться. Дети не могли быть одновременно в школе и здесь. И Валун… он был совершенно другим.

— Потом, — сказал я. — Сначала хочу увидеть Потехина.

Мы дошли до конца коридора, и Краснова открыла последнюю дверь.

— Михаил, смотри, кто пришёл навестить тебя, — произнесла она с теплотой.

В комнате, которая была точной копией моей собственной палаты, сидел Потехин. Он выглядел совершенно здоровым, никаких следов сражения с Кривцовым, никаких ран или истощения. Увидев меня, он широко улыбнулся и встал.

— Ярослав! Наконец-то ты очнулся!

Он подошёл и крепко обнял меня. Это прикосновение… оно ощущалось странно. Словно что-то не совсем материальное.

— Как ты? — я отстранился, внимательно вглядываясь в его лицо.

— Лучше всех, — он подмигнул. — Немного потрепало, но теперь всё в порядке. Главное, что мы победили, верно?

Этот человек выглядел как идеальная копия, но в нём не хватало сути.

— Верно, — медленно произнёс я. — Главное, что победили.

— Только благодаря тебе, — продолжил Потехин, возвращаясь к своей кровати. — Ты спас нас всех. Настоящий герой!

Краснова положила руку мне на плечо.

— Не будем утомлять Михаила. Ему тоже нужен отдых. Может, пойдём в столовую? Или хочешь посмотреть, как продвигается восстановление города?

Я чувствовал, как внутри нарастает тревога.

— Хочу на свежий воздух, — сказал я. — Можно выйти на крышу?

— Конечно, — снова эта идеальная улыбка. — Следуй за мной.

Мы поднялись по безупречно чистой лестнице. Нигде ни пылинки, ни потертости, ни малейшего признака того, что здание пережило катастрофу три дня назад.

Крыша оказалась ухоженной площадкой с садом и зоной отдыха. Отсюда открывался вид на весь Нижне-Иртышск — идеально восстановленный, чистый, сияющий в лучах солнца. Ни одного разрушенного здания, ни одного следа недавних катаклизмов.

Я подошёл к краю крыши и посмотрел вниз. Люди двигались по улицам как безупречно запрограммированные объекты — никто не толкался, не спорил, все улыбались и сохраняли идеальную дистанцию друг от друга.

— Красиво, правда? — Краснова встала рядом. — Благодаря тебе всё вернулось к норме. Даже лучше, чем было.

Я повернулся к ней и внимательно посмотрел в глаза:

— Ты не Виктория Краснова.

Её улыбка не дрогнула.

— О чём ты говоришь, Ярослав? Конечно же, это я.

— Нет, — я сделал шаг назад. — Настоящая Краснова никогда не называла меня «Ваше Высочество» в частных разговорах. И Алёша не мог исцелиться от серьёзного перелома за три дня. А город? Ты сказала, что он только восстанавливается, но посмотри на него!

Улыбка на её лице стала застывшей, неестественной. Она не двигалась, только смотрела на меня этими слишком идеальными глазами.

— И где мы на самом деле? — продолжил я, оглядывая безупречный город. — Это не Нижне-Иртышск. По крайней мере, не настоящий.

Небо над городом на мгновение дрогнуло, как изображение на неисправном экране. В этом мерцании я увидел проблеск чего-то другого — тёмного неба с фиолетовыми разломами.

— Ты слишком рано пришел в себя, — голос Красновой изменился, став глубже и многослойнее, словно говорили несколько существ одновременно. — Мы надеялись, что ты примешь этот мир.

— Где я? — я принял боевую стойку, готовясь использовать свои способности. — Кто вы?

Лицо Красновой начало меняться, черты растекались, как воск под огнём. Вокруг нас город тоже изменялся — здания колебались, цвета тускнели, реальность словно теряла стабильность.

— Ты находишься между, — ответило существо голосом, который больше не пытался имитировать человеческий. — На грани миров. В месте, где мысль формирует реальность.

— Поэтому вы создали эту иллюзию? — я оглянулся на распадающийся мираж города. — Зачем?

— Чтобы удержать тебя, — существо полностью потеряло облик Красновой, превратившись в сгусток переливающейся энергии с проблесками чего-то, напоминающего лицо. — Ты слишком ценен. Твоё сознание — мост между мирами. Проводник.

Крыша под ногами дрогнула, здание начало растворяться в пустоте. Я сосредоточился, активируя все свои способности одновременно. Если мысль формирует реальность в этом месте, мне нужно было использовать собственное воображение против их иллюзии.

— Я не ваш пленник, — твёрдо произнёс я. — И никогда им не буду.

— Ты не понимаешь, — энергетическое существо колебалось, словно от сильного ветра. — Мы не хотим причинить вред. Мы хотим… соединения. Обмена. Ты — ключ.

Вокруг нас город полностью исчез, сменившись чем-то, напоминающим межпространственную пустоту. Мы парили среди энергетических потоков и обрывков реальности.

— Когда ты закрыл порталы, — продолжило существо, — часть нас осталась привязана к тебе. Твоё сознание… оно уникально. Ты существуешь вне обычных ограничений. Мы видим в тебе двоих.

— Двоих? — я напрягся, пытаясь понять, о чём оно говорит.

— Душу из другого мира в теле ребёнка, — энергетическое существо пульсировало. — Такое сочетание… оно может создать мост. Безопасный проход между измерениями без разрушительных последствий полномасштабных порталов.

Я начал понимать. Эти существа — не те же самые, что пытались прорваться через порталы Алисы. Они были… другими. Возможно, из более глубоких слоёв реальности.

— Вы хотите использовать меня как постоянный портал, — мрачно констатировал я.

— Как посредника, — поправило существо. — Проводника между мирами, который поможет нам общаться, обмениваться знаниями без разрушения барьеров.

— И для этого вы заперли меня в фальшивой реальности? — я почувствовал, как гнев поднимается внутри. — Пытались обмануть?

— Мы создали мир твоих желаний, — пульсация существа ускорилась. — Мир, где всё хорошо. Где твои друзья живы и счастливы. Где ты — герой. Разве не этого ты хотел?

Я задумался. Да, конечно, я хотел, чтобы все выжили. Чтобы настал мир. Но эта беззаботная идиллия… она была лишена смысла, глубины, самой сути жизни с её борьбой и противоречиями.

— Это не мир моих желаний, — твёрдо сказал я. — Это подделка. И я отказываюсь в ней оставаться.

Энергетическое существо задрожало сильнее, его очертания стали расплываться.

— Тогда мы создадим другой мир. Лучше. Совершеннее. Скажи, чего ты действительно желаешь?

Я покачал головой:

— Я желаю вернуться в настоящую реальность. Какой бы сложной и болезненной она ни была.

— Ты не понимаешь, — в голосе существа появились нотки отчаяния. — Твоё физическое тело на грани. Оно может не выдержать возвращения сознания.

— Это мой выбор, — я сосредоточился, пытаясь нащупать связь с настоящим миром, с моим настоящим телом. — И я выбираю реальность.

Энергетическое существо начало менять форму, принимая очертания, смутно напоминающие человеческие. Я с удивлением узнал в них… себя. Но не ребёнка, а взрослого мужчину — таким я был в прошлой жизни.

— Посмотри на меня, — произнесло существо моим голосом из прошлого. — Я — то, чем ты мог бы стать. Потенциал, который можно реализовать только здесь, между мирами.

— Ты — не я, — ответил я. — Ты — всего лишь иллюзия, созданная из моих воспоминаний.

— Нет, — существо приблизилось. — Я — возможное будущее. Твоё будущее, если ты примешь нашу силу. Здесь, на грани миров, ты можешь стать всемогущим. Видеть всё. Знать всё.

— И потерять всё, что делает меня человеком, — я отступил. — Нет, спасибо.

Существо изменило тактику, и его форма снова трансформировалась — теперь в образ маленького мальчика с чертами лица, смутно напоминающими мои нынешние.

— Тогда посмотри на меня, — голос стал детским, невинным. — Я — настоящий Ярослав Долгорукий. Тот, чьё тело ты занял. Чью жизнь ты украл.

Это был удар ниже пояса. Я замер, глядя на ребёнка, который смотрел на меня глазами, полными немого укора.

— Ты… — я запнулся, не зная, что сказать.

— Моё тело, — продолжил ребёнок с неестественной для его возраста серьёзностью. — Моя жизнь. Моя судьба. Ты забрал всё это. Разве это справедливо?

Сомнения захлестнули меня. Действительно ли я имел право на эту жизнь? На это тело? Может быть, моё перерождение было ошибкой, космическим сбоем, который я превратил в преимущество, не задумываясь о последствиях для настоящего ребёнка?

— Я… не знаю, — честно ответил я. — Не знаю, почему так произошло. Я не выбирал это тело специально.

— Но ты воспользовался им, — ребёнок шагнул ближе. — Ты мог позволить мне жить собственной жизнью. Вместо этого ты захватил контроль.

Я опустил голову. Чувство вины, которое я старательно игнорировал всё это время, накрыло меня с головой.

— Если бы я мог всё исправить… — начал я.

— Ты можешь, — перебил ребёнок. — Останься здесь, с нами. Позволь моему телу вернуться к истинному владельцу.

Я поднял взгляд, внимательно изучая существо перед собой. Что-то в его словах, в интонациях, выдавало фальшь.

— Если ты действительно настоящий Ярослав Долгорукий, — медленно произнёс я, — то должен знать, что произошло в день переворота. Каковы были последние слова твоей матери?

Существо заколебалось, форма ребёнка начала мерцать, теряя стабильность.

— Я… не помню. Я был слишком мал.

— Именно, — я выпрямился, чувствуя, как рассеивается наваждение. — Настоящий Ярослав Долгорукий не мог бы говорить так рассудительно о своём теле и судьбе. Он был младенцем, когда я оказался в его теле. У него не было сформированного сознания.

Фигура ребёнка рассыпалась, снова превращаясь в энергетическое существо. Его пульсация стала агрессивной, неровной.

— Ты слишком проницателен, — прошипело оно. — Мы надеялись, что чувство вины удержит тебя.

— Кто вы на самом деле? — я почувствовал, как вокруг пустоты формируются другие энергетические сущности, наблюдающие за нами. — Чего вы действительно хотите?

— Мы — Наблюдатели, — существо расширилось, его энергетическая форма заполнила пространство вокруг. — Мы существуем между барьерами миров и следим за балансом. Когда ты закрыл порталы, ты нарушил паттерн, который формировался веками.

— Паттерн? — я почувствовал, как холодок пробежал по спине. — Вы хотели, чтобы порталы открылись?

— Мы хотели контролируемого объединения, — ответило существо. — Медленного, постепенного сближения миров. То, что сделала Алиса, было грубым вмешательством, которое могло уничтожить тонкую ткань реальности. Но закрыть всё полностью — тоже опасно.

Я начинал понимать. Эти существа не были явно злыми или добрыми. Они были… хранителями равновесия. И судя по всему, я нарушил какой-то космический закон.

— И теперь вы хотите использовать меня, чтобы восстановить этот баланс? — спросил я. — Превратить в постоянный «безопасный» портал между мирами?

— Именно так. Твоё уникальное сознание, твоя способность трансформироваться — идеальная основа для стабильного моста.

Я задумался. Если они говорили правду, и закрытие порталов действительно нарушило какое-то важное космическое равновесие, возможно, у меня была ответственность всё исправить.

Но с другой стороны…

— Откуда мне знать, что вы действительно те, за кого себя выдаёте? — я скрестил руки на груди. — Вы уже пытались обмануть меня один раз.

Энергетическое существо колебалось, словно в нерешительности.

— Мы… не привыкли общаться с сознаниями вашего типа. Мы выбрали подход, который казался наиболее эффективным.

— Вы имеете в виду — ложь и манипуляции? — я усмехнулся.

— Мы создали иллюзию желаемого мира, — парировало существо. — Разве это не милосерднее, чем сразу раскрыть горькую правду?

— А какова эта «горькая правда»? — я напрягся, готовясь к худшему.

Пустота вокруг нас изменилась, и я увидел… настоящую реальность. Свое тело, лежащее в полуразрушенной лаборатории. Трубки жизнеобеспечения, мониторы с критическими показателями. Краснова рядом, осунувшаяся, изможденная, со следами слез на лице. Валун, который прислонился к стене, молча наблюдая за процедурами. Дети — мои маленькие бойцы — сидели в углу, прижавшись друг к другу, их лица были бледными от страха и истощения.

— Твоё тело умирает, — мягко сказало существо. — Пропустив через себя энергию порталов, ты получил повреждения на клеточном уровне. Ни регенерация, ни медицинские технологии вашего мира не могут это исправить.

Я молча смотрел на сцену, которая разворачивалась перед моими глазами. Краснова склонилась над моим телом, проверяя показатели. Её руки дрожали, а глаза были красными от недосыпа и слёз.

— Сколько? — тихо спросил я. — Сколько мне осталось?

— Часы, — ответило существо. — Может быть, минуты. Твоё сознание уже отделилось от тела. Если ты вернёшься, то лишь чтобы испытать последние мгновения агонии перед смертью.

Я сглотнул, принимая эту информацию. Значит, всё кончено. Я выполнил свою миссию — спас мир от межпространственных захватчиков, но цена оказалась высока. Моя жизнь. Точнее, моя вторая жизнь.

— Но у тебя есть выбор, — продолжило существо. — Ты можешь остаться здесь, между мирами. Стать одним из нас. Наблюдателем. Хранителем равновесия.

Я ещё раз посмотрел на своё умирающее тело, на людей, которые стали мне дороги в этом мире. На Краснову, которая боролась за мою жизнь до последнего. На детей, которые верили в меня.

— И что тогда? — спросил я. — Я просто исчезну для них?

— Твоё тело умрёт, — подтвердило существо. — Но ты сможешь наблюдать за ними. Иногда… взаимодействовать. Направлять. Как хранитель.

Я покачал головой:

— Звучит как красивый способ сказать, что я стану призраком.

— Ты станешь больше, чем человек, — возразило существо. — Ты обретёшь знания и способности за пределами воображения. Подумай. И сделай правильный выбор…

Глава 17

Пробуждение

Существо, сотканное из чистой энергии, колебалось передо мной подобно пламени на ветру. Его голос звучал как хор тысяч шепчущих одновременно, проникая не только в уши, но и прямо в сознание.

— Подумай ещё раз, наследник. Ты станешь больше, чем человек. Ты обретёшь знания и способности за пределами воображения. Ты увидишь рождение и смерть звёзд, услышишь мысли цивилизаций на дальних рубежах Вселенной, познаешь тайны, недоступные даже самым могущественным из смертных.

Я смотрел на видение своего умирающего тела, разорванный между страхом смерти и подозрением обмана. Краснова склонилась надо мной, её измученное лицо выражало отчаяние и непреклонную решимость. Её руки слегка дрожали, когда она поправляла капельницу, но взгляд оставался сосредоточенным и цепким.

Валун стоял в углу, молчаливый и мрачный, его могучие плечи поникли под тяжестью происходящего, но в глазах таилась решимость, которую я узнал бы где угодно. Дети, мои маленькие бойцы, сбились в тесную группу, их глаза широко раскрыты от страха и надежды. Кирюша беззвучно шевелил губами, словно высчитывая вероятности моего выживания, Глеб крепко сжимал свой планшет, как будто в нём мог найтись ответ на вопрос о моём спасении, а Алёша, вопреки своей сломанной ноге, стоял, опираясь на примитивный костыль, его лицо застыло в гримасе упрямой надежды.

— Они не смогут спасти тебя, — продолжало существо, его энергетическая структура пульсировала в такт словам. — Медики опустили руки ещё два часа назад. Твои внутренние органы отказывают один за другим. Энергия межпространственных разломов разрушила клеточную структуру твоего тела. Но мы можем тебе помочь, если ты станешь одним из нас. Наблюдателем. Хранителем равновесия.

Что-то в этой картине было неправильным. Слишком идеальным, слишком… постановочным. Словно декорация в театре, призванная вызвать определённые эмоции. Каждый элемент идеально точно играл на самые болезненные струны моей души: мужество детей, стойкость Красновой, молчаливая сила Валуна. Все они были именно такими, какими я хотел их видеть.

— Нет, — сказал я твёрдо, ощущая, как непоколебимость этого решения укрепляет моё эфемерное существо. — Я возвращаюсь.

Энергетическое существо задрожало сильнее, его очертания стали расплываться, а тысячи шепчущих голосов превратились в один слитный вопль, от которого завибрировало само межпространственное ничто.

— Ты умрёшь в агонии! — прошипело оно, разрастаясь и окутывая меня подобно кокону из чистой энергии. — Твоё тело уже почти мертво! Нейронные связи разрушаются, кровеносные сосуды лопаются, ткани распадаются! Ты вернёшься лишь к нескольким минутам невыносимой боли перед окончательной темнотой!

— Или вы лжёте, — я сделал шаг навстречу видению, чувствуя, как сопротивление энергетического кокона нарастает с каждым сантиметром. — Как лгали с самого начала. Как создали фальшивый Нижне-Иртышск с безупречными улицами и счастливыми жителями. Как подделали образы моих друзей, нарядив Смольскую в одежды героя.

Изображение передо мной дрогнуло, словно от невидимой ряби. В глазах иллюзорной Красновой мелькнуло что-то чуждое — слишком яркий блеск, не принадлежащий человеку. На долю секунды её зрачки превратились в вертикальные щели, как у рептилии, прежде чем вернуться к человеческой форме.

И я понял.

— Вы показываете мне то, что я хочу видеть, — я сжал кулаки, чувствуя, как энергия моего гнева противостоит давлению кокона. — Моих друзей, оплакивающих меня, их горе и надежду. Вы конструируете реальность из моих желаний и страхов. Но это не настоящая реальность.

Существо начало трансформироваться, принимая более угрожающую форму. Его энергетическая структура становилась плотнее, темнее, в ней вспыхивали кроваво-красные прожилки. Видение с Красновой исчезло, сменившись туманной пустотой, в которой клубились фиолетовые и чёрные вихри.

— Ты отказываешься от последнего шанса, — его голос стал глубже, резче, в нём появились металлические нотки. — Теперь ты никогда не покинешь это место. Мы сотрём твоё сознание и используем его энергию для поддержания стабильности барьеров.

Я ощутил, как вокруг смыкается ментальная ловушка — многослойная, созданная из моих собственных воспоминаний и страхов. Каждый слой представлял собой отдельный кошмар, каждый барьер был соткан из моей личной боли. Я видел, как из пустоты материализуются кровавые сцены из прошлого — падение Северного Бастиона, крик умирающего Петра из Огненных Соколов, последний взгляд Льва Сапрыкина перед тем, как он исчез в воронке собственной жертвенной тени. Сущность не собиралась отпускать меня так просто.

— Тогда я проложу путь силой, — прошептал я, концентрируясь на своих способностях Перевёртыша, чувствуя, как тело, даже в этом эфемерном состоянии, отзывается на давно знакомый призыв к трансформации.

Пространство вокруг задрожало, как натянутая до предела ткань, и появилась новая иллюзия — коридоры Нижне-Иртышской базы сопротивления, созданные с пугающей точностью. Пятна сырости на потолке, трещины в стенах, свисающие провода, небрежно замаскированные изолентой — всё это были детали, которые я действительно видел каждый день.

По этим коридорам шли мои соратники: Валун, хмуро проверяющий коммуникаторы, его пальцы, слишком большие для маленьких кнопок, двигались с удивительной точностью. Глеб с планшетом, ни на секунду не отрывающий взгляда от экрана, даже когда преодолевал препятствия на своём пути. Кирюша, настраивающий какое-то устройство, которое испускало короткие вспышки фиолетового света, его лицо озарялось детским восторгом всякий раз, когда прибор издавал удовлетворительный писк.

— Ярослав! — из-за угла вышла Краснова, её шаги были быстрыми и решительными, как всегда, когда ситуация требовала немедленных действий. — Мы получили сигнал от разведчиков. Кривцов начал наступление! Его войска в пятнадцати километрах от города!

Она выглядела настолько настоящей — с этой морщинкой между бровей, которая появлялась всегда, когда она беспокоилась, с прядью волос, выбившейся из обычно безупречной причёски, с той же родной, тёплой улыбкой. Вика протянула ко мне руку, словно звала пойти за собой.

И в этот момент я понял, что должен сделать. Сердце сжалось от боли, но другого пути не было. Женщина перед мной была не Красновой — лишь её идеальной копией, созданной из моих воспоминаний и чувств.

Я потянулся к Вике, но вместо того, чтобы взять её за руку, активировал свою способность. Мои пальцы удлинились, превращаясь в острые, смертоносные лезвия, и пронзили иллюзию насквозь, разрывая энергетическую конструкцию, как бумагу.

— Ярик… — её глаза расширились от шока и боли, в них промелькнуло что-то нечеловеческое — вспышка чистой энергии, скрытой под личиной. — Почему? Мы были почти… счастливы…

— Потому что ты не настоящая, — выдавил я, вырывая руку из созданного сущностями фантома, чувствуя, как каждое движение разрывает не только иллюзию, но и часть моей души, которая жаждала поверить в эту ложь.

Образ Красновой рассыпался черным пеплом, но из темноты уже выступали новые фигуры — Валун, Потехин, дети. Их лица выражали ужас и непонимание, словно они не могли поверить в то, что только что увидели.

— Ты предал нас? — голос Глеба дрожал, его глаза за стёклами очков наполнились слезами. — После всего, что мы пережили вместе? После всех жертв?

— Ты не Глеб, — прошептал я, чувствуя, как слёзы застилают глаза и тут же испаряются в межпространственной пустоте. — Настоящий Глеб где-то там, за пределами этого мира. И я найду его, чего бы мне это ни стоило.

Я должен был уничтожить каждую иллюзию, чтобы прорваться через ментальную тюрьму. Одну за другой, разбивая собственное сердце с каждым ударом, зная, что выбора нет.

Валун бросился на меня, его огромные кулаки замелькали в воздухе с той же страшной скоростью, которую я всегда уважал в реальных сражениях. Но теперь они были просто оружием мысленной конструкции, созданным, чтобы сломить меня.

Я перехватил его атаку, используя силу и скорость, которые невозможны в физическом мире, и оторвал фальшивому другу голову. Она рассыпалась дымом ещё до того, как коснулась пола, а глаза Валуна, смотрящие на меня с неестественного ракурса, полыхнули той же нечеловеческой энергией, что и глаза Красновой.

Потехин попытался скрыться в тенях, его тело начало растворяться в обманчивой темноте коридора, но я последовал за ним, используя ту же способность, которую когда-то освоил благодаря настоящему Михаилу. В пространстве между тенями мы столкнулись, два призрака в мире, лежащем за гранью материальной реальности, и я разорвал его иллюзорное тело на части, чувствуя, как чуждая энергия, притворявшаяся моим другом, расползается между пальцами.

Тяжелее всего было с детьми. Они не нападали, просто стояли, глядя на меня с немым укором, их маленькие фигурки казались особенно беззащитными в полумраке коридора. Кирюша крепко сжимал своё последнее изобретение, его пальцы дрожали, а в глазах стояли непролитые слёзы предательства. Алёша держал перед собой руки, словно пытаясь защититься, но без тени агрессии — просто рефлекторный жест ребёнка, видевшего слишком много насилия.

— Простите, — прошептал я, прежде чем нанести удар, разрывая иллюзии одну за другой, зная, что каждое «убийство» — это шаг к освобождению и одновременно новая рана в моей душе.

Когда я дошёл до Глеба, тот просто поднял на меня глаза, не пытаясь бежать или защищаться. Его маленькое тело казалось ещё более хрупким без вечного планшета-компьютера, который был продолжением его рук в реальном мире.

— Думаешь, тебе это поможет? — его детский голос вдруг стал многослойным, нечеловеческим, в нём звучали призвуки, которые не может издать человеческое горло. — Ты уже наш. Часть тебя навсегда останется здесь, между мирами. Мы позаботимся об этом.

Лицо мальчика исказилось, потекло, как воск, плавящийся под невидимым пламенем, превращаясь в нечто отвратительное — мешанину глаз, ртов и щупалец, хаотично переплетающихся друг с другом. Существо, принявшее его облик, наконец показало свою истинную сущность, или, по крайней мере, ту её часть, которую мой разум мог воспринять, не разрушившись.

— Часть нас уже внутри тебя, — прошипело оно, и каждый из десятков ртов двигался в идеальной синхронности, создавая жуткую пародию на человеческую речь. — Когда ты закрывал порталы, мы успели зацепиться за твой разум. Эта тюрьма — лишь внешний слой. Настоящая клетка — внутри твоего сознания, наследник. И ты несёшь её везде, куда бы ни пошёл.

Я занёс руку для последнего удара, чувствуя, как колеблется моя решимость перед лицом этого откровения. Существо могло лгать, но могло и говорить правду. Что, если в моём сознании действительно есть часть этих созданий? Что, если вернувшись, я принесу инфекцию из межпространственной пустоты в реальный мир?

Но выбора не было. Оставаться здесь, в ловушке между мирами, было равносильно смерти. Только худшей — вечной, без возможности переродиться.

— Тогда мне придётся разрушить и её, — твёрдо сказал я, глядя прямо в круговорот глаз и ртов. — Даже если на это уйдёт вся моя жизнь.

Когда моя рука пронзила иллюзорного Глеба, существо издало пронзительный визг, эхом разнёсшийся по всему ментальному пространству. Звук был настолько ужасен и нечеловечен, что моё сознание почти отключилось, пытаясь защитить себя от этой какофонии. Реальность вокруг начала расползаться по швам, обнажая пустоту за декорациями, словно театральный занавес разрывался, показывая голые стены за изысканными фресками.

Я продолжал рвать этот воображаемый мир, вкладывая в каждое движение всю свою волю, всё своё существо. Стены крошились под моими ударами, потолок опадал пеплом, пол таял, превращаясь в клубящийся туман. Я чувствовал, как сопротивляются межпространственные сущности, пытаясь удержать конструкцию своей ментальной ловушки, обновляя её фрагменты практически в реальном времени, залатывая бреши, которые я пробивал в ткани иллюзии.

Но я не останавливался. С каждым разорванным фрагментом ложной реальности я становился сильнее, словно мое истинное «я» просыпалось от долгого сна. Энергия, которую я когда-то пропустил через себя, закрывая порталы, теперь возвращалась, но уже подчиняясь моей воле, а не разрывая меня на части. Я чувствовал, как способности Перевёртыша, усиленные контактом с межпространственными энергиями, расцветают с новой силой.

А потом я услышал её голос. Настоящий голос Красновой, пробивающийся через трещины в ментальной тюрьме. Он был слабым, едва различимым, как радиопередача с дальней станции, забитая помехами и шумами. Но это была она, непередаваемая интонация, особенный тембр голоса, который невозможно подделать.

— Найди настоящую меня, — прошептал голос. — Я ждала слишком долго. Мы все ждали. Возвращайся.

Это придало мне сил. Я ударил в последнюю, самую прочную стену иллюзии всей мощью своего сознания, и она рухнула с оглушительным треском, словно от колоссального взрыва. Многослойная структура ментальной тюрьмы полностью разрушилась, и я ощутил, как моё сознание начало втягиваться обратно в материальный мир, словно падая в глубокий колодец.

Тьма. Абсолютная, непроницаемая тьма, в которой не было ни направления, ни верха, ни низа.

А затем накатила боль. Настоящая, физическая боль, пронзающая каждую клетку тела, словно тысячи игл одновременно вонзились в каждый нерв, каждый орган, каждую мышцу. В лёгкие ворвался воздух — такой жгучий, будто кислота, наполненная тысячами микроскопических лезвий. Я закашлялся, и этот кашель отдался мучительной судорогой во всём теле. Каждое движение грозило разорвать мышцы и сухожилия, которые слишком долго пребывали в неподвижности.

Свет. Слишком яркий, режущий глаза даже сквозь закрытые веки, как будто кто-то направил прямо на меня прожектор ослепительной мощности. Звуки — писк приборов, шорох одежды, резкий вскрик удивления или испуга, который пронзил мой слух подобно физическому удару.

— Он пришел в себя! — произнёс незнакомый голос, в котором смешались удивление, волнение и страх. — Нет, это невозможно… — он обратился к кому-то невидимому. — Коэффициент нейронной активности за пределами шкалы! Немедленно вызовите начальника! Это чрезвычайная ситуация!

Я попытался открыть глаза, но веки не слушались. Словно на них лежали свинцовые грузы, или они были зашиты невидимыми нитями. С третьей попытки я всё же сумел приподнять их, и перед глазами предстала размытая картина — белый потолок, заполненный техническими устройствами неизвестного назначения, яркие лампы, которые, казалось, светили прямо в мозг, движущиеся силуэты в белых лабораторных халатах, их обеспокоенные лица размыты, словно я смотрел на них через мутное стекло.

Это была не больничная палата с друзьями у постели. Не поле боя с яростной схваткой. Но и не космическая пустота между мирами, где мое сознание было заперто.

Я лежал на металлическом столе, похожем на операционный, но окруженный гораздо более сложным оборудованием, чем в обычной больнице. Моё тело было опутано десятками проводов и трубок, которые тянулись к различным аппаратам, мигающим и пищащим с усиливающейся интенсивностью, словно сбоящие от неожиданных показаний. Руки и ноги надежно зафиксированы металлическими зажимами, не дающими пошевелиться. Вокруг суетились люди в лабораторных костюмах, их движения были резкими, нервными, как у напуганных насекомых.

А за ними, за прозрачной стеной из сверхпрочного стекла, я мог различить группу людей в военной форме, наблюдавших за мной с выражениями, варьирующимися от научного любопытства до откровенного испуга. Среди них я различил знакомое лицо, хотя теперь оно сильно изменилось — осунулось, покрылось глубокими морщинами, словно вырезанными в коже острым ножом. Волосы, раньше темные с проседью, теперь стали полностью белыми.

Генерал Кривцов.

Он смотрел на меня без удивления, скорее с холодным научным интересом, как энтомолог наблюдает за редким экземпляром насекомого, пришпиленного к доске. Когда наши взгляды встретились, его губы изогнулись в подобии улыбки, которая не затронула глаз, оставшихся такими же ледяными, как и всегда.

— Добро пожаловать в мир живых, Ваше Высочество, — его голос через динамики звучал искаженно, но узнаваемо, с теми же стальными нотками, которые я помнил с нашей последней встречи. — Хотя, признаться, мы уже не надеялись на ваше возвращение. Медики дали вам не больше недели, когда ваши жизненные показатели начали резко падать.

Я попытался заговорить, но из пересохшего горла, которое, казалось, было покрыто слоем наждачной бумаги, вырвался лишь хрип, не похожий на человеческую речь. Один из лаборантов, молодой человек с нервным тиком у правого глаза, поднёс к моим губам трубочку с водой. Я жадно глотнул, чувствуя, как живительная влага смягчает огонь в горле, и снова попытался:

— Где… я? — мой голос звучал как скрежет металла по стеклу, чужой и неузнаваемый.

— В исследовательском центре «Гиперион», — ответил Кривцов, слегка наклонив голову, словно изучая особо интересный экспонат. — Самом защищённом объекте Империи. Специальная лаборатория под первым уровнем защиты, созданная специально для вас, Ваше Высочество. Считайте это… привилегией вашего статуса.

— Сколько… прошло… времени? — каждое слово давалось с трудом, словно горло разучилось формировать звуки после долгого молчания.

Генерал помедлил, словно раздумывая, стоит ли говорить правду, или солгать для достижения своих целей. Его глаза на мгновение метнулись к одному из офицеров, стоявших рядом, затем вернулись ко мне.

— Семь лет, три месяца и восемнадцать дней с момента инцидента в Нижне-Иртышске, — наконец произнёс он, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с опаской. — Вы были в коме, наследник. Очень глубокой коме. После закрытия порталов ваше тело начало… меняться. Адаптироваться к огромному количеству межпространственной энергии, которая прошла через вас. Феномен, который наши ученые до сих пор не могут полностью объяснить.

Семь лет.

Удар был настолько сильным, что даже физическая боль на мгновение отступила перед шоком осознания. Целых семь лет вычеркнуты из жизни, как страницы из книги. Семь лет, которые я провёл, пойманный в ментальную ловушку межпространственных сущностей, в то время как мир продолжал двигаться вперёд. Что произошло за это время? Кто выжил после нашего последнего боя? Кто победил в этой войне?

— Мои… друзья? — я выдавил из себя вопрос, который казался самым важным в этот момент.

Кривцов сделал неопределённый жест рукой, его тонкие пальцы на мгновение очертили что-то похожее на фигуру бесконечности в воздухе, прежде чем снова опуститься.

— Судьбы военного времени бывают… непредсказуемы, — уклончиво ответил он, его глаза внимательно следили за моей реакцией. — После закрытия порталов ситуация в Империи оставалась нестабильной. Реконструкция, новое правительство, борьба с последствиями… Некоторые ваши соратники погибли в тот же день. Пришлось принести жертвы для стабилизации ситуации. Другие… исчезли при невыясненных обстоятельствах. Империя пришла в новый порядок, наследник. Порядок, который не всем пришёлся по душе.

— Краснова? — я не мог не спросить, несмотря на предчувствие, что ответ может не обрадовать.

Лицо Кривцова помрачнело, глубокие морщины стали резче, а глаза сузились, как у хищника, заметившего угрозу.

— Виктория Краснова возглавила то, что теперь называют Сопротивлением, — его голос понизился, в нём звучало неохотное уважение, смешанное с плохо скрываемой ненавистью. — Террористическая организация, дестабилизирующая Империю. У них базы в горах, подземные бункеры, сеть информаторов. Они совершают диверсии, саботируют наши исследования, похищают оборудование. Последний раз её видели в северных провинциях два года назад, при нападении на конвой с экспериментальным оборудованием.

Значит, жива. Эта новость придала мне сил, словно глоток свежего воздуха в затхлом подземелье. Виктория продолжает бороться, не сломленная, не сдавшаяся. Если она выжила и стала лидером сопротивления, значит, у меня всё ещё есть союзники в этом новом мире.

— Почему я здесь? — я попытался приподняться, но тело отказывалось повиноваться после семи лет неподвижности. — Почему не в тюрьме или в сырой земле? Почему вы меня не прикончили?

Кривцов рассмеялся, но в его смехе не было веселья — лишь холодный расчёт и что-то сродни торжеству.

— Вы слишком ценны, наследник. Ваша… уникальная физиология оказалась ключом к пониманию межпространственных аномалий. Неужели вы думали, что после закрытия порталов всё вернётся в норму? — он покачал головой с видом человека, объясняющего очевидное ребёнку. — Это было бы слишком просто.

Он сделал знак одному из ученых, седому мужчине с длинным шрамом через всю левую щеку, и тот развернул к стеклу большой настенный экран, на котором появилось странное изображение — карта Империи, испещрённая светящимися точками разных цветов, пульсирующими с различной частотой и интенсивностью.

— Закрытие порталов не было полным, — продолжил Кривцов, его взгляд переместился на экран, в котором отражались цветные всполохи. — Остались… трещины. Небольшие, но опасные прорехи в ткани реальности. Через них проникают существа и энергии из других измерений. Иногда люди исчезают без следа. Иногда появляются… изменёнными. — Его взгляд вернулся ко мне, острый как скальпель. — А ваше тело, ваша ДНК, помогают нам их обнаруживать и стабилизировать. Каждый раз, когда мы проносили вас около новой аномалии, ваши показатели менялись определённым образом. Словно вы… разговаривали с ними, даже в коме.

Я медленно осмысливал сказанное. Они использовали меня как инструмент, как живой детектор для поиска разломов. Возможно, мое бессознательное тело даже перевозили к местам предполагаемых аномалий, чтобы подтвердить их наличие. Я был для них просто чувствительным прибором, не более.

Кривцов поднял руку, и на экране появилось новое изображение — девушка, парящая в воздухе, окруженная пульсирующим фиолетовым сиянием. Её тело едва заметно мерцало, словно не полностью принадлежало этому миру, а черты лица были одновременно знакомыми и чуждыми, как искаженное зеркальное отражение.

— Моя дочь… тоже изменилась после контакта с порталами, — в голосе Кривцова проскользнула нотка чего-то, похожего на отцовскую гордость, вплетённая в холодный научный интерес. — Она сохранила связь с сущностями. Но, в отличие от вас, она научилась управлять этой связью, направлять её. И вместе с вами, наследник, вы образуете идеальный тандем для контроля над остаточными аномалиями. Вы обнаруживаете их, она… закрывает. Или открывает, если необходимо.

Ситуация становилась более понятной. Кривцов создал систему, в которой я был главным датчиком, а его дочь — механизмом реагирования. Но что-то в его словах звучало фальшиво. Если Алиса действительно контролировала разломы, зачем нужен был я? Только ли для обнаружения? Или была другая причина, о которой генерал не говорил?

— И что теперь? — спросил я, мысленно оценивая свои шансы на побег. Тело было слишком слабым после комы, но способности, возможно, остались. — Теперь, когда я очнулся?

Кривцов слегка наклонил голову, изучая меня с холодным любопытством энтомолога, наблюдающего за особо редким насекомым.

— Теперь, когда вы вернулись в сознание, мы можем перейти к следующему этапу исследований, — его голос снизился до почти интимного полушёпота, который, однако, отчётливо разносился по помещению через динамики. — Активное взаимодействие с аномалиями под вашим контролем. Сознательная работа с порталами. Возможности для Империи становятся… безграничными.

Он сделал едва заметный жест рукой, и в лабораторию вошли военные — шестеро, в полной боевой экипировке с какими-то странными устройствами, напоминающими оружие, но не похожими ни на что, что я видел раньше. Они заняли позиции вокруг моего стола, их лица были скрыты за непроницаемыми визорами шлемов.

— Разумеется, под строжайшим наблюдением, — добавил Кривцов через динамик, его глаза внимательно следили за моей реакцией. — Не пытайтесь использовать свои способности, наследник. Эти люди обучены нейтрализовать вас при первых признаках неповиновения. Их оружие настроено на частоты, разрушающие нейронные связи Перевёртышей. Один выстрел — и вы почувствуете невыносимую боль.

Я сделал вид, что полностью сломлен новостями и ситуацией, безнадёжно уронив голову обратно на стол и позволив глазам потускнеть от притворного отчаяния.

— Похоже…у меня просто нет выбора. — мой голос прозвучал слабо.

— Прекрасно, что вы полностью осознаёте серьезность своего положения, — Кривцов одобрительно кивнул, видимо, удовлетворённый моей покорностью. — Доктор Шварц, начинайте программу реабилитации. Я хочу, чтобы через неделю объект был готов к полевым испытаниям. Не жалейте ресурсов — это национальный приоритет.

Лаборанты засуетились вокруг, меняя настройки аппаратов, проверяя показатели, вводя новые данные в мониторы. Один из них, низкий плотный мужчина с коротко остриженной седой бородкой — видимо, тот самый доктор Шварц — подошёл ко мне со шприцем, наполненным прозрачной жидкостью с лёгким голубоватым оттенком.

— Это поможет восстановить мышечную ткань, — пояснил он, делая инъекцию в капельницу, подключенную к моей руке. — После семи лет неподвижности ваше тело нуждается в серьёзной реабилитации. Программа займёт несколько дней, но результаты должны быть… впечатляющими.

Жидкость из шприца начала смешиваться с раствором в капельнице, и по моим венам словно разлился жидкий огонь. Вслед за жжением пришла усталость, такая глубокая, что сопротивляться было невозможно. Веки тяжелели с каждой секундой, словно на них положили свинцовые грузы.

— Это нормальная реакция, — голос доктора доносился словно издалека, искажённый и размытый. — Организм перераспределяет ресурсы для начала регенерации. Отдыхайте. Завтра начнём физиотерапию и нейронную стимуляцию.

Перед тем как провалиться в темноту, я успел заметить, как Кривцов покидает наблюдательную комнату за стеклом. В дверях он обернулся и бросил на меня последний взгляд — оценивающий, холодный, с едва заметным намёком на торжество.

— Начать протокол «Феникс», — услышал я его приказ, прежде чем сознание окончательно погрузилось в темноту. — И держите Алису подальше, пока мы не убедимся в его лояльности.

Я закрыл глаза и позволил лекарству затуманить сознание. Но не полностью. Часть меня, та, что научилась сопротивляться ментальному контролю сущностей, оставалась бдительной, скрытой за завесой наркотического сна. Я слушал, запоминал, анализировал.

Они думают, что я сломлен и покорен. Что я смирился с ролью подопытного образца. Что годы комы и травма от произошедшего уничтожили мою волю к сопротивлению.

И они глубоко ошибаются.

Глава 18

Информация

Первое, что я почувствовал, вырываясь из наркотической дремы — боль. Не сравнимую ни с чем из моего предыдущего опыта. Каждая клетка тела горела словно облитая кислотой. Мускулы, пролежавшие без движения семь лет, теперь мстили за долгое бездействие. Сухожилия натягивались как струны готовые лопнуть. А кости… казалось, их выкручивали гигантские тиски.

Я не закричал только потому, что заранее стиснул зубы так, что они едва не крошились. Контроль. Мне нужен был полный контроль. Мне нельзя показывать истинную силу и нельзя демонстрировать реальную скорость восстановления.

— О, объект пришел в сознание, — бесстрастный голос доктора Шварца проник сквозь завесу боли. — Показатели нейронной активности удивительны! За сутки восстановлено около тридцати процентов синаптических связей. Такого результата следовало ожидать через две недели минимум.

Скрипнули подошвы ботинок по стерильному полу. В поле зрения появилось лицо — усталое, с глубокими залысинами и странно блестящими глазами за толстыми стеклами очков.

— Доброе утро, Ваше Высочество. Как самочувствие? — в его голосе не было ни капли сочувствия, только научный интерес.

— Как будто меня пропустили через мясорубку, — хрипло выдавил я.

— Абсолютно нормальная реакция, — кивнул Шварц. — Мы проводим симуляцию мышечной активности и регенерацию нервных окончаний. Это… несколько болезненно.

Он сделал пометку в планшете, не обращая внимания на мои страдания. Я украдкой осмотрел помещение. По-прежнему стерильная лаборатория, только теперь я был пристегнут к странному устройству, напоминающему помесь госпитальной койки с тренажерным оборудованием. Десятки тонких игл были воткнуты в основные мышечные группы, через них поступали импульсы, заставляющие мускулы сокращаться и расслабляться в ритме, напоминающем физические упражнения.

— Потрясающе, доктор Шварц, — раздался голос из динамиков. — Состояние мускулатуры значительно лучше прогнозируемого.

Я поднял глаза к потолку, где скрывались камеры наблюдения.

— Генерал рассчитывал на гораздо более длительный восстановительный период, — продолжал неизвестный мне собеседник. — Но этот образец превосходит все ожидания. Возможно, мы сможем приступить к полевым испытаниям раньше?

— Не стоит торопиться, — ответил Шварц, проверяя показания на мониторах. — Физическое восстановление — лишь часть процесса. Требуется полная синхронизация неврологических и психических функций, иначе объект не сможет служить эффективным детектором.

Я мысленно усмехнулся. Они считают меня всего лишь инструментом. И это их фундаментальная ошибка. Но для того, чтобы ею воспользоваться, мне нужно время. И информация.

— Какой сегодня день недели? — спросил я, делая вид, что едва могу говорить.

Шварц чуть приподнял бровь, явно удивленный столь прозаическим вопросом.

— Среда, — ответил он после секундной паузы.

— А число? — продолжил я, бессильно уронив голову, словно даже этот простой разговор истощал меня.

— Двадцать третье сентября 2032 года, — доктор склонился над планшетом. — Хотя эта информация вряд ли имеет для вас значение в данный момент.

Но он ошибался. Мне нужно было хронологически ориентироваться в новом мире. Семь лет… столько изменений, столько переменных. Что стало с Красновой и моими друзьями? Что случилось с Империей? Из обрывков разговоров, которые я слышал, было ясно, что Кривцов контролирует, как минимум, серьезную часть территорий. А «террористическое Сопротивление» под руководством Вики продолжает борьбу.

— Мы п-приступаем к следующему этапу, — раздался молодой голос слева от меня.

Я скосил глаза и увидел лаборанта — тощего юношу с растрепанными русыми волосами и нервным тиком у правого глаза. Его бейдж гласил «Марк Левицкий, младший научный сотрудник».

— Приступайте, — кивнул Шварц и обратился ко мне. — Сейчас вы почувствуете покалывание в области спины и шеи. Не пугайтесь. Мы стимулируем нервные окончания.

Обычные покалывание? Вот же пи… лжец. То, что последовало, больше напоминало удары тысячи игл, вгоняемых одновременно в каждый позвонок.

— Доктор Шварц, — молодой лаборант неуверенно теребил планшет, — если позволите, я хотел бы взять дополнительные образцы для моего исследования.

— Что за исследование? — Шварц нахмурился.

— Моя диссертация. О влиянии межпространственных энергий на клеточную регенерацию. Объект… то есть, пациент — идеальный образец.

Я уловил в его взгляде что-то странное. На долю секунды его глаза встретились с моими, и в них промелькнуло нечто… странное.

— Не думаю, что это хорошая идея, — Шварц покачал головой. — Генерал не одобряет дополнительные вмешательства в протокол «Феникс».

Лаборант мгновенно сник, но продолжал бросать на меня короткие взгляды, пока возился с аппаратурой. Что-то тут было не так.

Мои размышления прервал новый приступ боли, на этот раз более концентрированный — устройство начало физическую терапию нижних конечностей. Я чувствовал, как мои мышцы принудительно растягиваются и сокращаются, восстанавливая забытые семь лет назад движения. Хотя часть моего сознания регистрировала каждую волну агонии, другая часть — более отстраненная — отмечала, как быстро восстанавливается мое тело. Слишком быстро для обычного человека после семи лет комы. Даже для Супера.

— Поразительно, — пробормотал Шварц, проверяя показания. — Регенерация клеток почти на 300% выше ожидаемой. Его мускульная ткань реагирует так, словно была в гиперсомнии, а не в коме.

Я мысленно сделал пометку — скрывать скорость восстановления более тщательно. Что бы ни планировал Кривцов, мне нужно время. Время для наблюдения, анализа и сбора информации. А пока… пока пусть думают, что я лишь сломленная тень себя прежнего.

Следующие два дня слились в сплошную череду процедур, тестов и перемещений между различными отделениями центра «Гиперион». Каждое движение я использовал для сбора информации — запоминал коридоры, привычки персонала, режим смены охраны. Подсчитывал количество вооруженных солдат, фиксировал расположение камер наблюдения, замечал малейшие детали в планировке здания.

А еще я слушал. Разговоры охранников на пересменке, болтовню лаборантов во время обеденного перерыва, редкие переговоры по внутренней связи. Информация капала медленно, но я складывал осколки в единую картину.

Центр «Гиперион» располагался в горах, далеко от крупных населенных пунктов. Это была сверхсекретная правительственная лаборатория, где помимо меня содержались другие «объекты» — Суперы с редкими способностями, а также некоторые аномалии, изъятые из мест разломов.

Империя переживала не лучшие времена. После закрытия порталов семь лет назад остались тысячи «микроразломов» — небольших пространственных аномалий, которые продолжали возникать в разных частях страны. Кривцов использовал эту угрозу, чтобы укрепить свою власть, объявив военное положение, которое длилось уже седьмой год. Он сформировал особые подразделения для борьбы с аномалиями, набранные в основном из Суперов, лояльных режиму.

Но была и другая сторона — сопротивление, которое постепенно набирало силу. После моего исчезновения Краснова сумела объединить разрозненные группы повстанцев. У них были базы в труднодоступных горных районах, система тайников и сеть информаторов. Они совершали диверсии, саботировали военные объекты и, судя по обрывкам разговоров, были весьма эффективны.

— Еще одна атака в Восточном секторе, — тихо говорил один из охранников, когда меня перевозили в отделение для очередной процедуры. — Повстанцы взорвали исследовательскую станцию. Говорят, там хранилось какое-то суперсекретное оборудование.

— Снова эта Краснова, — второй сплюнул. — Дьявольская женщина. Уже седьмой год как проклятая в бегах, а поймать не могут.

— Еще бы, — хмыкнул первый. — У нее же этот здоровяк, как его… Валун. С таким телохранителем хрен подберешься.

Сердце дрогнуло. Валун жив! Я сдержал улыбку, продолжая изображать полубессознательное состояние, пока меня везли на каталке.

— Мне кузен рассказывал, он в патрульной службе Северного сектора, — продолжал охранник. — Говорит, с ними еще какие-то Суперы-подростки. Вроде как телепаты или что-то в этом роде.

Я напряг слух. Подростки? Мои дети? Неужели Глеб, Кирюша и остальные не только выжили, но и активно участвуют в сопротивлении?

— Тихо ты, — оборвал его напарник. — Болтать меньше надо. Особенно при перевозке этого, — он кивнул в мою сторону.

Я расслабил мышцы, демонстрируя полную апатию. Спектакль должен быть безупречным.

Вечерами, когда активность в центре стихала, я осторожно проверял свои способности. Результаты были… интересными. Моя сила Удлинения вернулась почти в полном объеме — я мог растягивать конечности почти так же, как до комы. Но что-то изменилось. Процесс стал более плавным, текучим, словно моя плоть на клеточном уровне научилась подчиняться воле с меньшим сопротивлением.

Копирование силы Валуна тоже функционировало, хотя и требовало больше концентрации. Я чувствовал, как мышцы наполняются плотностью и мощью, превращаясь в стальные канаты под кожей.

А вот Танец теней… с ним произошли самые странные метаморфозы. Я все еще мог растворяться в тенях, но теперь весь процесс ощущался иначе. Словно я не просто скользил по теням этого мира, а проваливался на долю секунды в какую-то промежуточную реальность. Ощущение было жутковатым, но открывало новые возможности — теперь я мог перемещаться даже там, где тени были слабыми и размытыми.

И еще было кое-что… странный «резонанс», который я ощущал, когда поблизости активировалась какая-либо электроника. Словно я мог почувствовать ее присутствие на каком-то глубинном уровне. Электронные замки, камеры наблюдения, медицинское оборудование — все они словно «шептали» мне, когда я концентрировался. Это была не полноценная новая сила, скорее побочный эффект от контакта с межпространственными энергиями. Но потенциально полезный.

К исходу третьего дня я уже мог самостоятельно садиться в постели и даже пытаться стоять, поддерживаемый медперсоналом. Доктор Шварц был весьма доволен прогрессом, хотя я целенаправленно демонстрировал лишь малую часть своих реальных возможностей.

— Потрясающе, просто потрясающе, — бормотал он, проверяя показания мониторов. — Если так пойдет дальше, мы сможем начать полевые испытания уже к концу недели!

Я изображал усталость и апатию, но на самом деле каждый нерв звенел от напряжения. Что за «полевые испытания» они готовили? И сколько у меня осталось времени до того, как мой спектакль будет раскрыт?

В ту ночь, когда коридоры Гипериона опустели, а дежурный персонал сократился до минимума, я ощутил это. Странное покалывание на коже, будто воздух насытился статическим электричеством. Мои новоприобретенные чувства улавливали тонкие колебания в структуре реальности. Что-то приближалось. Или кто-то.

Я закрыл глаза, притворяясь спящим, но все мышцы были напряжены в готовности.

Сначала появился свет — слабое фиолетовое сияние, просачивающееся сквозь стену напротив койки. Оно пульсировало, словно было живым, постепенно обретая форму. Силуэт, смутно напоминающий человеческий, проступил из свечения. Контуры уплотнились, обрастая деталями, и передо мной материализовалась она.

Алиса Кривцова.

Она выглядела почти как обычный человек — стройная девушка лет двадцати трех, со светлыми волосами, собранными в практичный хвост, и бледным лицом с тонкими чертами. Почти… если бы не глаза, в глубине которых плескалась бесконечная глубина космической пустоты, и не странная полупрозрачность кожи, через которую будто просвечивали созвездия далеких галактик.

— Так-так, наследник трона наконец проснулся, — произнесла она с легкой насмешкой в голосе. — Долго же ты заставил нас ждать.

— Алиса, — я не стал скрывать, что бодрствую. — Ты изменилась.

— Как и ты, — она сделала шаг к моей койке, плавно, словно парила над полом.

— Что тебе нужно? — я наблюдал за каждым ее движением, готовый среагировать при малейшей угрозе.

— Просто поговорить, — Алиса остановилась в паре шагов от койки. — Ты ведь не поверил ни единому слову моего отца, верно?

Я осторожно приподнялся, стараясь не потревожить датчики, прикрепленные к телу.

— О чем именно ты хочешь поговорить?

— О проекте «Феникс», конечно, — она сделала легкий жест рукой, и на мгновение ее пальцы стали полупрозрачными, сквозь них мелькнули далекие звезды. — О том, что мой отец на самом деле планирует сделать с тобой. И о том, что происходит с разломами по всей Империи.

— Я слушаю, — я откинулся на подушки, демонстрируя спокойствие, которого на самом деле не чувствовал.

— Разломы не закрылись полностью, — начала Алиса, и ее голос на мгновение приобрел странные обертоны, словно за ней повторяли ее слова сотни других голосов. — Ты замедлил процесс слияния миров, но не остановил его. Микроразломы продолжают появляться повсюду. Тысячи маленьких трещин в ткани реальности.

— И Кривцов использовал это, чтобы захватить власть, — кивнул я.

— О, мой отец всегда умел извлекать выгоду из любой ситуации, — Алиса улыбнулась, но в ее улыбке не было тепла. — Сначала были армейские спецподразделения для защиты от монстров, потом — комендантский час для безопасности граждан, затем — ограничение свобод и военное положение. Классический сценарий.

— А где в этом сценарии место для проекта «Феникс»?

Алиса подошла ближе, и я почувствовал исходящий от нее холод — не физический, а какой-то более глубинный, космический холод пустоты.

— Мой отец хочет иметь возможность открывать и закрывать разломы по собственному желанию, — тихо произнесла она. — Контролируемые порталы в другие миры, через которые можно получать ресурсы, технологии, энергию… или вооружение. Представь себе — целые армии из других измерений на службе у моего папочки.

Я похолодел. Но это объясняло, почему Кривцов так дорожил мной, почему не убил, когда была возможность.

— И я нужен как детонатор? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Как ключ, — поправила Алиса. — А я — как замок. Вместе мы образуем механизм, способный манипулировать структурой реальности. Ты ведь чувствуешь разломы, правда? Даже здесь, даже после семи лет комы. Это осталось при тебе.

Я не стал отрицать. Действительно, с момента пробуждения я ощущал странные колебания в окружающем пространстве — словно тончайшую вибрацию на самой границе восприятия.

— А ты? Что ты получаешь от этого союза с отцом? — спросил я, внимательно наблюдая за ее реакцией.

Алиса отвела взгляд, и на мгновение ее черты словно поплыли, теряя человеческие очертания.

— Стабильность, — наконец ответила она. — Возможность оставаться… собой. Или хотя бы подобием себя.

Я понял. После контакта с межпространственными сущностями она постоянно балансировала на грани — между человеческой природой и чем-то совершенно чуждым. И отец, видимо, нашел способ помочь ей удерживать этот баланс. Взамен на ее сотрудничество.

— Но ты пришла не просто рассказать мне об этом, — я подался вперед, напрягая мускулы, которые восстанавливались гораздо быстрее, чем полагал доктор Шварц. — Ты хочешь чего-то еще.

— Умный мальчик, — Алиса улыбнулась, и в ее улыбке промелькнуло что-то печальное. — Да, я хочу предложить тебе сделку. Лучше работать со мной, чем с моим отцом. Я могу гарантировать тебе определенную… свободу действий.

— А взамен?

— Твоя помощь с разломами. Не закрывать их полностью, а… стабилизировать. Построить систему контролируемых, безопасных переходов между мирами. Баланс, а не полное разделение.

Я задумался. Предложение звучало заманчиво, но в глазах Алисы, за человеческой маской, я видел ту же жуткую бездну, что и семь лет назад. Да, она научилась контролировать свою трансформацию, но сущности внутри нее никуда не делись. Просто затаились.

— Почему я должен тебе доверять? — прямо спросил я.

Алиса рассмеялась, и в ее смехе эхом отозвались голоса существ из-за грани реальности.

— Ты не должен, наследник. Никому не доверяй. Особенно тем, кто называет себя твоими союзниками.

Она сделала шаг назад, ее контуры начали расплываться, словно она готовилась уйти тем же путем, каким пришла.

— Подумай над моим предложением. У тебя не так много времени. Через три дня начнутся полевые испытания.

— Подожди, — я выпрямился, чувствуя, как датчики натягиваются. — Что ты знаешь о Сопротивлении? О Красновой и других?

Алиса уже почти растворилась в сиянии, но её голос прозвучал отчетливо:

— Не все твои союзники остались таковыми, а не все враги — врагами. Запомни это, наследник.

И она исчезла, оставив после себя лишь легкий запах озона.

Следующее утро принесло новый виток процедур, ещё более интенсивных, чем предыдущие. Доктор Шварц, казалось, вознамерился ускорить программу реабилитации любой ценой. Новые инъекции, аппараты стимуляции нервной системы, даже какая-то экспериментальная кислородная терапия — всё это обрушилось на меня шквалом медицинских манипуляций.

— Показатели регенерации тканей всё ещё превосходят прогнозы, — говорил Шварц, проверяя данные мониторов. — Но мы должны форсировать процесс. Генерал запрашивает ежедневные отчёты лично.

— Генерал т-торопится, — заикаясь, подал голос младший лаборант Марк, копошась у аппаратуры. — В-все говорят, что в северном секторе активность повстанцев растёт. К-кривцов хочет быстрее запустить проект.

Шварц бросил на него раздраженный взгляд.

— Левицкий, поменьше разговоров. Больше работы.

— П-простите, доктор, — стушевался Марк.

Но когда Шварц отвернулся, проверяя показания другого монитора, молодой лаборант снова посмотрел на меня. Только теперь его взгляд был острым, целенаправленным, без тени нервозности или страха. Он едва заметно кивнул в сторону дверей, затем прикоснулся к нагрудному карману и снова уставился в свой планшет.

Интересно. Весьма интересно.

Вечером, когда основные процедуры были закончены, и лишь дежурный персонал оставался в лаборатории, Марк вернулся, чтобы взять образцы крови.

— С-стандартная процедура, — пробормотал он достаточно громко для камер наблюдения. — Нужно проверить уровень лейкоцитов.

Он наклонился ко мне, вводя иглу в вену. И тихо, так, что только я мог услышать, прошептал:

— Я от Красновой. У вас много друзей за стенами лаборатории. Готовится операция.

У меня перехватило дыхание, но я сохранил внешнее спокойствие. Впервые за три дня — реальный шанс. Связь с внешним миром. Информация.

— Нам нужно поговорить, — едва слышно прошептал я в ответ. — Без камер.

Марк едва заметно кивнул и продолжил работу, вытягивая кровь в пробирку.

— Завтра вечером. Во время смены охраны, — так же тихо ответил он и добавил громче, для камер. — Всё готово. Анализы будут з-завтра утром.

Я расслабился на койке, но внутри всё звенело от напряжения. Значит, они готовят операцию. И Марк — связной. Слишком хорошо, чтобы быть правдой? Возможно. Но других вариантов у меня не было. Я должен был рискнуть.

Глава 19

Побег

На следующий день процедуры стали еще более изнуряющими. Меня перевели к новому тренажеру — массивной конструкции из металла и пластика, напоминающей экзоскелет. Устройство фиксировало конечности и с помощью гидравлических приводов принудительно выполняло движения — сгибание, разгибание, повороты. Одновременно с этим в мышцы через микроинъекторы вводились специальные препараты, ускоряющие восстановление тканей.

— Первая фаза реабилитации завершена успешно, — Шварц стоял рядом, контролируя работу аппарата. — Переходим к активной мобилизации. Через два дня вы должны стоять и ходить самостоятельно.

— Так быстро? — я намеренно сделал голос слабым и удивленным. — Это возможно? После семи лет…

— В вашем случае — да, — доктор поправил очки и сделал пометку в планшете. — Обычный человек после такой комы восстанавливался бы месяцами, а то и годами. Но вы… особенный случай.

Я заметил, как при этих словах плечи Марка, стоявшего в углу лаборатории, едва заметно напряглись. Что-то должно было произойти вечером, и молодой лаборант явно нервничал.

День тянулся мучительно медленно. Процедуры сменяли одна другую, тесты, анализы, упражнения… К вечеру я был действительно измотан, что даже не нужно было симулировать истощение.

— Надо с-снять ночные показания, — громко сказал он для камер. — С-стандартная процедура.

Дежурная медсестра кивнула, не отрываясь от мониторов, и Марк приблизился к моей койке. Он начал работать с аппаратурой, склонившись ко мне.

— Через восемь минут смена охраны, — прошептал он, возясь с манжетой тонометра. — Технический сбой отключит камеры на полторы минуты. Я ослаблю фиксаторы. Вам нужно будет спрятаться в подсобном помещении в конце коридора. Третья дверь слева.

— Откуда мне знать, что тебе можно доверять? — я хотел убедиться, что это не ловушка.

— Виктория Краснова прислала меня, — без заминки ответил он. — Больше скажу при встрече. Сейчас не время и не место.

Я чуть кивнул, принимая информацию. Действительно, обсуждать что-либо в помещении, напичканном камерами и микрофонами, было бы верхом глупости.

— Готовьтесь, — прошептал Марк. — Пять минут до сбоя.

Он закончил с процедурами и отошёл к столу с оборудованием, делая вид, что занят сортировкой материалов. Я прикрыл глаза, притворяясь дремлющим, но каждый мускул был в напряжении.

Внезапно свет в лаборатории моргнул, и мониторы на стене отобразили рябь помех.

— Странно, — произнесла медсестра, поднимаясь с места. — Опять скачок напряжения? Нужно проверить генератор.

Она направилась к выходу из лаборатории, а Марк, дождавшись, когда дверь за ней закроется, метнулся ко мне.

— Сейчас! — он торопливо ослабил фиксаторы на моих запястьях и лодыжках. — У вас максимум сто двадцать секунд!

Я сорвал с себя датчики и поднялся с койки. Мышцы отозвались болью, но не такой сильной, как можно было ожидать. Принудительная терапия и мои способности к регенерации давали свои плоды.

— Коридор чист, — Марк выглянул в дверь. — Камеры отключены. Бегите!

Я выскользнул из лаборатории, чувствуя, как непривычно двигаться после стольких дней неподвижности. Но тело помнило. Мышцы, пусть и ослабленные, все еще сохраняли координацию.

Коридор был пуст, но вдалеке слышались шаги — смена охраны приближалась. Я скользнул к указанной двери и дернул ручку. Заперто.

Черт. Я обернулся на Марка, но его уже не было видно. Ловушка? Или случайность?

Шаги приближались. Времени на раздумья не оставалось.

Я сосредоточился, активируя одну из своих способностей. Тень от оборудования в коридоре дрогнула, словно живая, и потянулась ко мне. Я шагнул в нее, чувствуя знакомое головокружение от перехода в изнанку реальности.

Когда я вынырнул из тени, то оказался в маленьком техническом помещении — кладовке с запасами медикаментов и оборудования. Здесь было темно и тесно, но безопасно. По крайней мере, на ближайшее время.

Я прислушался к звукам снаружи. Топот ног, крики тревоги… похоже, мое отсутствие уже обнаружили. Весь центр будет поставлен на уши.

Теперь нужно было решить, что делать дальше. Марк говорил о какой-то операции, готовящейся Сопротивлением. Но когда? И где? Этой информации у меня не было.

Я осторожно осмотрел кладовку, ища что-нибудь полезное. Медикаменты, инструменты, одежда… ничего, что могло бы серьезно помочь в побеге из секретного правительственного центра.

Внезапно меня пронзила странная вибрация, похожая на мысленный зов. Что-то древнее и нечеловеческое искало контакта с моим сознанием.

Позволь мне помочь, — раздался голос внутри моей головы. Он был одновременно и моим собственным, и совершенно чужим. — Я могу показать тебе путь.

Я напрягся. Неужели частица межпространственной сущности действительно закрепилась в моем разуме, как предупреждали создания в ментальной ловушке?

Кто ты? — мысленно спросил я.

Часть тебя. Часть их. Остаток той пустоты, через которую ты прошел, закрывая порталы. Я могу чувствовать разломы в этом здании. Один из них — достаточно близко.

Я колебался. Довериться неизвестной сущности, поселившейся в моем сознании? Риск был огромным. Но выбора, похоже, не оставалось.

Чего ты хочешь взамен? — я был уверен, что бесплатной подобная помощь быть не может.

Свободы. Возвращения домой. Открой для меня маленький портал, когда выберешься отсюда, — и я исчезну из твоего разума навсегда.

Звучало слишком просто. Но в данный момент у меня не было лучших вариантов.

Покажи мне этот разлом, — согласился я.

Сознание словно расширилось, охватывая пространство вокруг, проникая сквозь стены. Я почувствовал его — крошечное колебание в ткани реальности, маленькую трещину, скрытую в подвальном помещении центра.

Этот разлом нестабилен, но через него можно пройти. Он ведет в промежуточное пространство между измерениями. Оттуда есть выходы в различные точки вашего мира.

План был безумным, но… возможно, единственным шансом. Использовать нестабильный разлом как путь к побегу? Риск колоссальный. Но альтернатива — попасть в руки Кривцова и стать его инструментом для открытия контролируемых порталов — была еще хуже.

Решение пришло мгновенно. Я активировал «танец теней» снова, скользя в направлении, указанном сущностью внутри моего разума. Через вереницу теней, по служебным коридорам и техническим шахтам, вниз, все глубже в недра исследовательского центра.

Наконец я достиг его — небольшого помещения с массивными серверами и охлаждающим оборудованием. В углу, почти незаметная, мерцала крошечная трещина в воздухе, через которую просвечивало нечто, не принадлежащее этому миру.

Сосредоточься на разломе. Ты — ключ. Ты можешь расширить его достаточно, чтобы пройти.

Я подошел к трещине и протянул руку. Ощущение было странным — словно прикосновение к ледяному пламени. Кожа покалывала, а в сознании вспыхивали образы чужих, невероятных миров.

Сосредоточившись, я потянул. Разлом начал расширяться, как неохотно раздвигаемые шторы. Материя реальности сопротивлялась, но уступала моей воле — воле Перевертыша, усиленной контактом с межпространственными энергиями.

Когда отверстие расширилось достаточно, чтобы пройти, я на мгновение заколебался. Что ждет меня по ту сторону? Могу ли я доверять сущности в своей голове?

Крики и топот наверху решили за меня. Охрана приближалась.

Сделав глубокий вдох, я шагнул в разлом, чувствуя, как реальность искривляется вокруг меня. Последнее, что я услышал перед тем, как трещина схлопнулась за моей спиной, были крики тревоги и звук разбитого стекла.

Я оказался… нигде. Пространство вокруг меня не было пустым или темным — оно просто отсутствовало в привычном понимании. Здесь не было верха или низа, право или лево теряли смысл. Лишь бесконечное множество мерцающих точек, каждая из которых, как я чувствовал, была выходом в какой-то мир, в какую-то реальность.

Каждая искра — разлом, ведущий в определенную точку вашего мира, — пояснила сущность. — Выбери ту, что притягивает тебя сильнее всего.

Я сосредоточился, ища хоть какую-то зацепку в этом хаосе мерцающих точек. Вдруг почувствовал их — несколько энергетических нитей. Одна тянулась к Красновой — упрямая и яркая, как она сама. Другая, мощная и основательная — к Валуну. Были и тоньше, но не менее настойчивые — к моим мелким бойцам, которые за семь лет превратились в настоящих крепких подростков. Ребята, засранцы мои любимые. Живы, значит.

Я ухмыльнулся. Даже межпространственная хрень не смогла разорвать то, что нас связывало. Я потянулся к этому клубку родных энергий, и пустота взорвалась светом.

Приземление было жестким. Я вывалился из разлома и рухнул на каменистую землю, чувствуя, как реальность обрушивается на меня всей своей материальной тяжестью после промежуточной пустоты. Пространственная трещина за спиной схлопнулась с глухим хлопком, похожим на звук падающей крышки гроба. Точка невозврата пройдена.

Первые секунды тело отказывалось слушаться. Каждый вдох — как наждачкой по лёгким. Зрение двоилось, а в ушах стоял звон. Я перекатился на спину, пытаясь проморгаться, и сразу зацепился взглядом за яркие звёзды и полную луну. После стерильных белых потолков лаборатории это зрелище казалось почти нереальным.

Во рту появился привкус ржавого металла. Я провёл языком по зубам и нащупал трещину в одном из передних. Ещё и зуб сломал при падении. Мелочь, но неприятно. Надеюсь, регенерация поможет, если она вообще осталась на том же уровне, что раньше.

— Не очень изящное приземление, — хмыкнула сущность в моей голове. — Обычно энергетические сущности перемещаются через разломы гораздо элегантнее.

— Заткнись, — огрызнулся я мысленно. — Я, знаешь ли, не специалист по прыжкам между измерениями.

Когда зрение наконец прояснилось, я увидел, что нахожусь на склоне горы, среди редкого леса. Тёмные силуэты деревьев вокруг напоминали часовых, застывших в вечном карауле. Внизу, в долине, виднелись огни небольшого поселения. Неяркие, словно приглушенные — словно жители боялись привлечь внимание кого-то или чего-то в ночной темноте.

Я сделал осторожный глубокий вдох. Воздух был прохладным и чистым, наполненным запахами хвои, влажной земли и горных трав. После стерильной атмосферы лаборатории эти запахи ударили по обонянию так ярко, что у меня защипало в носу. Я чихнул, и от этого короткого спазма голова взорвалась болью.

С трудом перевернувшись на живот, я попытался встать. Руки дрожали от слабости, колени подгибались. После недель интенсивной терапии в «Гиперионе» тело должно было восстановиться лучше, но, видимо, перемещение через разлом выкачало из меня все силы. Я оперся о ближайшее дерево, чувствуя под пальцами шершавую кору. Нечто настоящее, реальное — не сон и не морок межпространственных тварей.

Я с трудом поднялся на ноги, сразу ощутив, насколько же слаб. Даже обычное удлинение казалось сейчас непосильной задачей. Мышцы отказывались подчиняться, голова кружилась, а в желудке поселилась пустота, граничащая с тошнотой.

Но, чёрт возьми, я был свободен. Вне стен «Гипериона», вне контроля ублюдка Кривцова. Вне досягаемости его учёных и их препаратов, электродов и экспериментов. Стоило заплатить любую цену за это ощущение.

Закрыв глаза, я попытался сконцентрироваться. Нужно было оценить состояние своих способностей. Я потянулся к силе Удлинения, позволяя энергии течь по конечностям. Медленно и неохотно, но пальцы всё же начали растягиваться, приобретая гибкость резиновых жгутов. Достигнув примерно полуметра, они остановились, отказываясь удлиняться дальше. Раньше я без проблем вытягивал конечности на несколько метров. Что ж, не так уж плохо для первой попытки после комы и путешествия сквозь разлом.

«Танец теней» тоже был доступен, но в очень ограниченном варианте. Сосредоточившись на тени ближайшего дерева, я скользнул в неё — и тут же выскочил обратно, словно от удара током. Похоже, прыжки между тенями пока что под запретом.

Сила Валуна оказалась самой надежной. Я почувствовал, как мышцы наливаются былой мощью, превращаясь в стальные канаты под кожей. Сила знакомо циркулировала по телу, придавая ему устойчивость и уверенность. По крайней мере, я мог постоять за себя в случае неприятной встречи.

— Ты сдержишь свое обещание? — голос сущности в моей голове звучал теперь отчетливее, словно наше путешествие через промежуточное пространство усилило ее присутствие.

— Сдержу, когда найду безопасное место, — ответил я.

— Оно ближе, чем ты думаешь, — произнесла сущность. — Я чувствую много энергии в этих горах. Живой энергии. Человеческой. Но есть и другая энергия — тревожная, настороженная, готовая к бою. Будь осторожен.

Я осмотрелся, пытаясь сориентироваться. Если это действительно была база Сопротивления, то я должен быть крайне осторожен. За семь лет многое могло измениться. Кто знает, как меня встретят? Как девятилетнего наследника Долгоруких? Как героя, закрывшего порталы? Или как подозрительного незнакомца, непонятно как появившегося из ниоткуда?

Кривцов наверняка объявил меня мёртвым. Или что ещё хуже — выставил предателем, перешедшим на его сторону. Манипулировать информацией он умел как никто другой. Что, если мои собственные соратники теперь считают меня врагом?

В голову пришла неприятная мысль: а что, если Краснова и остальные действительно поверили, что я мёртв, и давно оплакали меня? Каково им будет увидеть «призрака» спустя семь лет? Эмоциональный шок может быть слишком сильным, особенно в военных условиях.

Сосредоточившись, я применил свою способность к трансформации, меняя внешность. Процесс шел медленнее обычного — истощенное тело сопротивлялось. Кожа зудела, кости ныли, перестраиваясь. Это всегда было неприятно, но сейчас каждое изменение отдавалось болью.

Но постепенно мои черты изменились. Я вытянулся, плечи стали шире, пропорции тела приняли подростковые очертания. Лицо потеряло детскую округлость, скулы заострились, нос стал чуть длиннее. Волосы потемнели, приобретя каштановый оттенок вместо моего привычного русого. Теперь я выглядел как обычный подросток лет четырнадцати — ничего примечательного, никаких узнаваемых черт, которые могли бы вызвать ассоциации с наследником Долгоруких.

Одежда исследовательского центра — безликая серая пижама — растянулась на увеличившемся теле, став короткой и тесной. Надеюсь, в ближайшем поселении найдётся, во что переодеться. Иначе мой внешний вид будет вызывать слишком много вопросов.

Я начал спускаться по склону, двигаясь к огням поселения. Каждый шаг давался с трудом — ноги путались в подлеске, цеплялись за корни. Иногда приходилось останавливаться и переводить дух: тело все еще не восстановилось полностью после комы, а перемещение через разлом истощило последние резервы энергии.

Но я продолжал идти, ведомый надеждой и решимостью. Должен был идти. Семь потерянных лет — слишком долгий срок. Нужно как можно скорее узнать, что произошло за это время. Как изменилась Империя? Насколько силён Кривцов? Что стало с моими соратниками и врагами?

С вершины очередного пригорка я увидел, что огни поселения стали заметно ближе. Теперь можно было различить отдельные строения — несколько десятков домов, расположенных вдоль извилистой горной дороги. Несмотря на поздний час, в некоторых окнах горел свет, а на окраине виднелись силуэты, похожие на дозорных.

Военное поселение? Или просто деревня горцев, привыкших к опасностям ночи? Разглядеть с такого расстояния было невозможно, даже при моём улучшенном зрении.

— Я ощущаю их, но есть что-то странное, — внезапно произнесла сущность. — Странное эхо. Оно не похоже на чистую человеческую энергию. Оно… искажённое.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился я.

— Не уверен. Словно человеческая энергия смешалась с чем-то иным. Чем-то из… промежуточного пространства.

Отличные новости. Судя по всему, Кривцов не терял времени даром. Если те твари, которых я видел в промежуточном пространстве, каким-то образом проникли сюда и соединились с людьми… Ситуация могла быть куда хуже, чем я предполагал.

Спуск стал круче, тропа — более заметной. Похоже, ею регулярно пользовались. Камни были стёрты, местами виднелась насыпь — кто-то поддерживал дорогу в относительном порядке.

Пройдя ещё метров двести, я остановился, заметив странное свечение среди деревьев впереди. Голубоватый, неестественный свет пульсировал с ритмичностью, напоминающей сердцебиение. Крошечный разлом? Или что-то принесённое из других измерений? Я покрылся холодным потом.

— Что это? — спросил я сущность.

— Чужая энергия, но подчинённая. Укрощённая. Кто-то здесь научился контролировать то, что приходит из-за грани. Это… тревожно и восхитительно одновременно.

Свечение постепенно перемещалось, словно его источник приближался ко мне. Я замер в нерешительности: бежать или готовиться к бою? Мои способности ещё не восстановились в полной мере, но и убегать в неизвестном направлении в ночном лесу — так себе идея.

Я замер, пытаясь решить, что делать дальше. Если использовать Танец теней, можно попытаться скрыться… но если сил не хватит, я застряну в промежуточном состоянии. Бежать? Сражаться? Попытаться договориться?

Пока я лихорадочно обдумывал варианты, темнота перед глазами внезапно взорвалась ослепительным светом. Яркий луч фонаря ударил мне прямо в лицо, заставляя отшатнуться и заслонить глаза рукой.

— Ни с места! — раздался хриплый голос из-за света. — Руки так, чтобы я их видел!

— Готовься бежать, — предупредила сущность. — Это не твои люди. От них пахнет чужой энергией.

Нашли. Но вот только кто именно — свои или чужие?

На меня смотрело дуло винтовки. За ним — суровое лицо в маске с нашивкой, изображавшей стилизованный глаз с вертикальным зрачком.

— Одно движение — и ты труп, — сказал боец, не опуская оружия. — Имя? И лучше не ври. Мы отслеживаем перепады энергии. Почувствовали аномалию час назад. Что ты такое?

— Это не человек, — с тревогой заметила сущность. — Точнее, не полностью человек.

Боец сдвинул маску на лоб, чтобы лучше рассмотреть меня, и я едва сдержал возглас удивления.

Это лицо я знал. Просто теперь на нём появился уродливый шрам через всю щеку, а глаза… глаза стали совсем другими. Один оставался человеческим, карим. Второй превратился в вертикальный зрачок, светящийся неестественным голубым светом.

— Глеб⁈

Глава 19

Добро пожаловать домой

— Глеб? — я едва мог поверить своим глазам. — Это действительно ты?

Передо мной стоял парень лет четырнадцати, высокий и поджарый, с тем самым лицом, которое я помнил, вот только теперь оно было искажено толстым шрамом, пересекающим левую щеку, и, что более тревожно, одним совершенно нечеловеческим глазом с вертикальным зрачком.

Винтовка в его руках оставалась направленной на меня. Его человеческий глаз сузился, внимательно изучая моё лицо, пока нечеловеческий вертикальный зрачок пульсировал, словно сканируя энергетические потоки.

— Кто ты? И как ты прошёл через периметр безопасности? — его голос был холодным и профессиональным.

— Глеб, это я, — сказал я тихо, обдумывая, как доказать свою личность. — Ярослав Долгорукий.

Его лицо не изменилось, хотя нечеловеческий глаз сузился ещё сильнее.

— Ярослав погиб семь лет назад при закрытии порталов, — отрезал он. — А у тебя пять секунд, чтобы сказать правду, прежде чем я вызову отряд зачистки.

Я понял, что нужно что-то более конкретное, чем просто утверждение.

— Помнишь наши тренировки на старом школьном поле Нижне-Иртышска? Как ты объяснял всем, что в восточных секторах городов канализационные системы старые и просторные, и через них можно перемещаться незаметно на большие расстояния? Ты всегда носил планшет и анализировал каждую ситуацию на несколько ходов вперед.

Его рука с оружием дрогнула, но не опустилась.

— Это мог узнать любой шпион Кривцова, — произнёс он, но в его голосе уже появилось сомнение.

— А помнишь, как после битвы в Нижне-Иртышске, когда мы готовились к отправке в Восточный Бастион, ты рассказал мне, что на самом деле боишься? Что беспокоишься, не сможешь защитить остальных? Это знаем только мы двое.

Его лицо медленно изменилось, неверие сменилось шоком. Винтовка наконец опустилась.

— Это действительно ты… — прошептал он. — Но как? Мы считали тебя погибшим. Кривцов объявил, что ты не пережил закрытие порталов.

Я сделал осторожный шаг вперед.

— Кома, Глеб. Они держали меня в коме семь проклятых лет, используя как инструмент для поиска разломов.

Глеб внезапно поднял руку, останавливая меня, а его модифицированный глаз сузился, пульсируя странным светом.

— Стой где стоишь, — его голос стал напряжённым. — Я вижу твою энергетическую структуру. В тебе что-то есть. Что-то из-за грани.

— Как и в тебе, — я кивнул на его преображенный глаз, не делая больше попыток приблизиться. — Похоже, многое изменилось за время моего отсутствия.

Глеб с опаской опустил оружие, но оставался настороже. Его странный глаз продолжал изучать меня, словно сканируя на уровнях, недоступных обычному зрению.

— Семь лет, — эхом отозвался он. — Ты даже не представляешь… — он запнулся. — Нет. Не здесь. Слишком опасно разговаривать под открытым небом.

Он коснулся коммуникатора на запястье и быстро произнес:

— Захват отменен. Код «Призрак Короны». Повторяю: «Призрак Короны». Требуется подтверждение Шипа.

Из коммуникатора раздался треск статики, затем женский голос, от которого мое сердце пропустило удар:

— Подтверждено, Око. Что происходит?

Этот голос. Решительный, уверенный, с едва заметной хрипотцой. За эти годы он стал чуть ниже, чуть жестче, но я узнал бы его где угодно.

Краснова.

— Нужен эскорт высшего уровня в убежище, — ответил Глеб, не сводя с меня глаз. — Перехват аномалии превратился в… непредвиденное воссоединение.

Пауза на другом конце линии, затем:

— Повтори, Око.

— Я нашел его, Шип, — голос Глеба наконец дрогнул, обнажая эмоции за маской профессионализма. — Наследник вернулся.

Я услышал прерывистый вздох в эфире, затем линия оборвалась.

— Идем, — Глеб наконец полностью опустил оружие. — Безопасное место в получасе ходьбы. Там сможем поговорить.

Мы двинулись по горной тропе, Глеб чуть впереди, постоянно сканируя местность своим измененным глазом. Я держался позади, стараясь не делать резких движений.

— Твой глаз, — наконец произнес я. — Что случилось?

— Это последствие встречи с разломом три года назад, — ответил он, не оборачиваясь. — Мы исследовали аномалию в Северном секторе, надеясь найти способ обнаружить подобные объекты Кривцова. Что-то вырвалось оттуда… непонятная тварь. Она атаковала наш отряд, и я потерял глаз.

— Мне жаль, — искренне сказал я, представляя, через что ему пришлось пройти.

— Не стоит, — он криво усмехнулся. — Вместо обычного протеза Кирюша предложил эксперимент. Использовал частицу из разлома, соединив её с нервными окончаниями. Теперь этот глаз видит то, что недоступно обычным людям, включая вещи из промежуточного пространства. Мы называем его «детектором разлома».

Мы спускались все ниже, приближаясь к поселению. Теперь я мог разглядеть, что это не просто деревня, а хорошо укрепленная база. Маскировочные сети скрывали большую часть строений от взгляда сверху, но с нашей позиции были видны блокпосты и вооруженные патрули по периметру.

— Это основная база Сопротивления? — спросил я.

Глеб хмыкнул:

— Одна из многих. Мы не держим все яйца в одной корзине. После налета Кривцова на наш бункер в Северных холмах три года назад мы разделились на мобильные группы. Виктория командует сетью убежищ в горах.

— Виктория, — я произнес ее имя вслух, все еще не веря, что скоро увижу ее. — Как она?

Глеб бросил на меня быстрый взгляд через плечо.

— Изменилась, — коротко ответил он. — Мы все изменились.

Когда мы приблизились к первому блокпосту, я увидел еще нескольких модифицированных людей. У охранника на вышке была металлизированная кожа, мягко мерцающая в лунном свете. Другой боец на входе явно обладал мутацией — его руки заканчивались не пальцами, а чем-то напоминающим тонкие стилеты.

— Что здесь происходит? — тихо спросил я. — Почему так много… измененных?

— Адаптация, — Глеб посмотрел прямо на меня. — После твоего исчезновения разломы стали появляться повсюду. Люди, оказавшиеся слишком близко к ним, начали меняться. Сначала это происходило случайно — кто-то терял руку, а вместо неё вырастало что-то чужое. Кто-то просто умирал, а кто-то… трансформировался.

Он сделал паузу, проводя рукой по своему изменённому глазу.

— Кривцов быстро понял потенциал этих изменений. Начал эксперименты, создал специальные лаборатории. Назвал своих модифицированных мутантов «детьми разлома». А мы… — он пожал плечами, — мы просто пытаемся выжить. Используем то, что есть. Выбор простой: либо принимаешь новые правила игры, либо умираешь чистым человеком. Большинство из нас выбрало первое.

Мы прошли еще несколько постов, где Глеб обменивался короткими паролями с охраной. Везде я видел следы того же явления — людей с частичными модификациями, полученными от контакта с энергиями из-за грани.

Наконец мы достигли неприметного строения, погруженного в полутьму. Перед тем как войти, Глеб повернулся ко мне:

— Она должна увидеть тебя настоящего, — сказал он тихо. — Виктория… она изменилась за эти годы. Стала жестче. Осторожней.

Я кивнул и сосредоточился, позволяя своей трансформации вернуться в исходное состояние. Процесс был болезненным — тело сопротивлялось изменениям, истощенное путешествием через разлом. Но постепенно мои черты перестроились, возвращаясь к облику того мальчика, которым я был семь лет назад. Девятилетнего наследника Долгоруких.

— Готово, — хрипло произнес я, чувствуя странное смещение пропорций тела.

Глеб внимательно осмотрел меня своим модифицированным глазом и кивнул.

— Идем.

Он открыл дверь и жестом пригласил меня войти.

Внутри оказалось нечто, напоминающее командный центр: карты на стенах, мониторы с данными, оружие, аккуратно разложенное на стойках. В центре комнаты стоял массивный деревянный стол, заваленный бумагами и устройствами, а за ним — она.

Волосы, ранее собранные в безукоризненный пучок, теперь спадали до плеч, прострелены серебристыми нитями седины. На лице появились новые морщины — тонкие линии опыта и забот. Но ее глаза остались теми же: ясными, цепкими, видящими насквозь.

Когда наши взгляды встретились, она замерла. Что-то промелькнуло в ее глазах — искра узнавания, затем неверие, затем… гнев? Печаль? Я не мог разобрать всю бурю эмоций, отразившуюся на ее лице.

— Оставь нас, — произнесла она, не отводя от меня взгляда.

Глеб кивнул и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Мы остались наедине. Тишина растянулась между нами, как натянутая струна.

— Могу я… — начал я, но она подняла руку, обрывая меня.

Краснова обошла стол и приблизилась. Не спрашивая разрешения, она взяла мое лицо в свои ладони, всматриваясь глубоко в глаза, словно искала что-то, известное только ей. Ее пальцы слегка дрожали, касаясь моих щек, изучая каждую черту лица, которое не видела семь долгих лет.

— Это действительно ты, — прошептала она, и в ее голосе смешались недоверие и странная надежда. — Как…?

Я почувствовал, как ее пальцы слегка напряглись.

— Мои способности, — тихо ответил я. — Они сохранились, несмотря на кому. Видимо, из-за контакта с межпространственной энергией.

Её глаза наполнились влагой, но ни одна слеза не упала. Профессиональная выдержка, отточенная годами войны, не позволяла ей проявить слабость даже в такой момент.

— Семь лет, — прошептала она, медленно опуская руки. — Семь лет мы думали, что ты погиб. Мы искали любые следы, любые зацепки. Наши информаторы докладывали о секретном проекте Кривцова, но проникнуть в «Гиперион» никогда не удавалось. А ты все это время был там, и мы… мы просто не смогли до тебя добраться.

— Они держали меня в коме все это время. Я попал в нее после закрытия порталов. Очнулся лишь несколько дней назад.

Ее руки соскользнули с моего лица. Она сделала шаг назад, и ее выражение стало нечитаемым, профессиональным.

— Расскажи мне все, — сказала она. — С самого начала.

И я рассказал. О коме, о «Гиперионе», об опытах Кривцова, о его планах использовать меня как ключ к управлению разломами. О сущности, которая помогла мне сбежать и до сих пор обитает внутри меня. О том, как я прошел через промежуточное пространство и попал сюда.

Она слушала, не перебивая, лишь изредка кивая или делая пометки в небольшом блокноте. Профессиональный разведчик, собирающий информацию. Но я видел, как белеют костяшки ее пальцев, когда я рассказывал об экспериментах. Как сжимаются ее губы, когда я упоминал о Кривцове.

Когда я закончил, повисла тяжелая тишина.

— Проект «Феникс», — наконец произнесла она. — Мы знали о его существовании, но не о полном масштабе. Это объясняет увеличение количества модифицированных людей в армии Империи за последние два года.

— Модифицированных? — я наклонился вперед. — Как Глеб?

— Глеб — лишь один из многих, — она отошла к карте на стене, указывая на отмеченные точки. — Здесь, здесь и здесь — концентрационные лагеря, где проводят «улучшение» людей. Большинство операций принудительные. Многие не выживают. Кривцов… он одержим идеей создания новой расы.

— Почему? — спросил я. — Какова его конечная цель?

Краснова опустила руку и повернулась ко мне:

— Изначально — защита от монстров из-за грани. Модифицированные люди лучше сопротивляются межпространственной энергии, могут видеть разломы, взаимодействовать с ними. Но потом… все изменилось. Кривцов решил, что это новый виток эволюции. Что обычные люди устарели.

Она вернулась к столу и открыла папку. Внутри были фотографии странных существ — гуманоидных, но с явными отклонениями. Тела, частично превращенные в металл или кристаллы. Конечности, замененные нечеловеческими структурами.

— Его элитные войска теперь почти полностью состоят из таких модификантов. Большинство — добровольцы, привлеченные обещаниями власти и бессмертия. Некоторым действительно продлили жизнь, другие… деградировали. Постепенно теряют разум, превращаясь в безумных тварей.

— А Сопротивление? — я указал на карту базы. — Я видел модифицированных и здесь.

— У нас не было выбора, — впервые в ее голосе прозвучала горечь. — Когда разломы начали множиться, люди стали спонтанно мутировать. Мы должны были либо принять их, либо оставить на милость Кривцова. Многие из наших модифицированных — бывшие подопытные, сбежавшие из «Гипериона» и других лабораторий.

Она устало провела рукой по волосам: — Но есть и другое отличие. Мы никого не принуждаем. Каждый может выбрать — рискнуть с модификацией для боевого преимущества или остаться обычным человеком. И мы не проводим экспериментов на детях, в отличие от Кривцова.

Что-то в ее тоне заставило меня напрячься.

— Дети? Мой отряд? — я подался вперед. — Что с ними случилось?

Краснова отвела взгляд, и это движение напугало меня больше, чем все, что я видел с момента пробуждения.

— Не все смогли адаптироваться, — тихо произнесла она. — После твоего исчезновения многое изменилось. Разломы, появляющиеся повсюду, новые твари, рейды Кривцова… Алёша Щукин погиб два года назад, прикрывая эвакуацию гражданских из Северного сектора.

Я молча кивнул. За две жизни я научился воспринимать смерть как неизбежного спутника войны. И всё же — Алёша. Упрямый мальчишка со своими необычными зверями. В памяти всплыло его лицо во время тренировок, его решимость во время последней битвы, несмотря на сломанную ногу.

— А с Валуном что?

Краснова слегка улыбнулась — первая настоящая улыбка с момента моего появления.

— Жив и всё так же крушит врагов. Сейчас он возглавляет операцию в Западном секторе. Должен вернуться через пару дней.

Это была лучшая новость с момента моего пробуждения. Я почувствовал, как часть напряжения отпускает меня.

— Что с остальными? — спросил я, не позволяя себе задерживаться на одной потере. Время скорби придёт позже, когда не будет угрозы тем, кто ещё жив.

— Глеба ты уже видел, — продолжила Краснова. — После своей… трансформации он стал незаменим для нас. Его способность видеть энергетические узоры помогла нам картировать сеть разломов и избегать ловушек Кривцова. Вместе с Кирюшей они создали целую систему мониторинга аномалий.

— Амелия? Таисия и Тихон? Кирюша? — я ощущал, как паника поднимается внутри меня. Эти дети были моей ответственностью, моей семьей.

— Кирюша здесь, на базе, — Краснова слегка улыбнулась. — Стал гением технологий. Его устройства, соединяющие нашу технику с межпространственной энергией, дают нам преимущество в разведке. Близнецы… — она запнулась. — Их сейчас нет на базе. Они в глубокой разведке в столице. Их телепатическая связь усилилась за эти годы.

— А Амелия? — спросил я, замечая ее колебание.

Краснова долго смотрела на меня, словно решая, стоит ли говорить правду.

— Амелия… изменилась больше всех, — наконец произнесла она. — Ее способность к исцелению эволюционировала, но ценой стала ее человечность. Сейчас она находится в… особом помещении. Для ее же безопасности.

— Я хочу ее увидеть, — мой голос не допускал возражений. — И Кирюшу тоже.

— Завтра, — твердо сказала Краснова. — Сейчас ты едва на ногах стоишь. Тебе нужен отдых.

Я хотел возразить, но понимал, что она права. Истощение накрывало меня волнами, а мысли путались. Скачок через разлом и эмоциональный шок от всего увиденного брали свое.

— Хорошо, — неохотно согласился я. — Но завтра утром я обязательно хочу с ними встретиться…

— Эта сущность, о которой ты рассказал, — Краснова вернулась к теме, которая явно беспокоила её больше всего. — Почему она не покинула тебя, когда ты сам проходил через разлом? Ведь это был её шанс вернуться домой.

Я вздохнул, задумавшись над тем же вопросом.

— Дело в типе разлома, — объяснил я. — Тот, через который я сбежал, был нестабильным, временным. Он вёл не в конкретное измерение, а в промежуточное пространство. Сущность говорит, что ей нужен специфический разлом, ведущий в её родное измерение. Мне нужно найти такой… но сейчас у меня просто нет на это сил.

— И ты ей веришь? — Краснова нахмурилась.

— У меня нет причин не верить. Она могла взять контроль во время моей комы, но не сделала этого, — ответил я. — Вместо этого помогла выбраться. Думаю, ей действительно просто нужен путь домой.

Я старался звучать уверенно, но сам испытывал сомнения. Сущность была слишком тихой с момента моего прибытия на базу. Словно наблюдала, собирала информацию.

— Мы найдем безопасный способ, — кивнула Краснова. — У нас есть опыт с контролируемыми мини-порталами. Но этот разговор тоже подождет до завтра. Сейчас тебе нужно отдохнуть.

Она подошла к двери и открыла ее, подзывая кого-то из коридора. В комнату вошел молодой парень с отличительными чертами, которые я мгновенно узнал, несмотря на возраст.

— Кирюша?

Парень замер, уставившись на меня. Он действительно вырос, вытянулся, превратившись из маленького непоседы в худощавого подростка с всё теми же растрёпанными волосами. Но главное — его глаза, полные любопытства и гениальных идей, остались прежними.

— Я… я знал, что ты вернешься, — произнес он хриплым от волнения голосом. — Я всегда знал. Мои расчеты показывали, что шанс твоего выживания составлял 68,7 процента!

Он рванулся вперед, обнимая меня с силой, которой я не ожидал от худощавого подростка. Я обнял его в ответ, чувствуя, как что-то внутри меня трескается и затем начинает заживать.

— Я могу показать тебе жилой отсек, — сказал он, отстраняясь. На его запястьях я заметил странные металлические браслеты с мерцающими элементами, в которых узнавался его фирменный стиль создания гаджетов. — У нас столько всего для обсуждения! Я разработал новую систему отслеживания разломов, объединив наши технологии с межпространственной энергией. Это невероятно эффективно!

Краснова кашлянула:

— Кирюша, давай техническую часть оставим на завтра. Ярославу нужен отдых.

— Конечно, прости, — смутился парень. — Идем, я покажу твою комнату.

Когда мы были уже у двери, Краснова окликнула меня:

— Ярослав.

Я обернулся. В тусклом свете её глаза блестели, и на мгновение маска сурового лидера Сопротивления исчезла, открывая женщину, которая семь долгих лет несла бремя потерь и борьбы, никогда не теряя надежды.

— Мы ждали тебя, — тихо сказала она, и в её голосе я услышал всё то, что оставалось несказанным. Боль поисков, одиночество решений, тяжесть ответственности за тех, кто выжил. — И… добро пожаловать домой.

Глава 20

Разработка нового плана

Утренний свет пробивался сквозь тонкие щели в металлических жалюзи, рисуя золотистые полосы на стене напротив кровати. Я моргнул, пытаясь сориентироваться. Первые несколько секунд после пробуждения сознание отказывалось принимать реальность — мне казалось, что я все ещё в лаборатории «Гипериона», опутанный датчиками и трубками.

Но нет. Узкая комната с минимумом мебели принадлежала базе Сопротивления. Я выбрался. Действительно выбрался.

Сев на кровати, я попытался оценить состояние своего тела. Мышцы болели, но уже не так сильно, как вчера. Способности… Я растянул пальцы, наблюдая, как они удлиняются на добрых полметра, прежде чем вернуться к нормальному размеру. Лучше, чем вчера, но до полного восстановления ещё далеко.

— Ты очень быстро восстанавливаешься, — раздался знакомый голос сущности в моей голове. — Человеческая регенерация обычно не работает с такой скоростью.

— Побочный эффект моих способностей Перевертыша, — мысленно ответил я. — Или твоего присутствия. Кстати, почему ты до сих пор здесь? Мы же договорились…

— Здесь нет подходящего разлома, ведущего в моё измерение, — в голосе сущности слышалась странная тоска. — Я сканировал окрестности, пока ты спал. Множество нестабильных трещин, но ни одной достаточно сильной для безопасного перехода.

Я не был уверен, правда ли это, но решил не давить. Сущность уже доказала, что может быть полезной. К тому же, у меня были проблемы посерьезнее.

Одежда, оставленная на стуле — простая чёрная футболка, плотные штаны с множеством карманов и куртка с эмблемой Сопротивления на плече — была мне велика, но вполне пригодна. Трансформировав своё тело до размеров подростка лет четырнадцати, я быстро переоделся.

Дверь в комнату открылась без скрипа — признак того, что база хорошо обслуживалась. Коридор, освещённый энергосберегающими лампами, был пуст, но я слышал приглушённые голоса и движение где-то впереди.

Следуя звукам, я вышел в просторное помещение, которое, судя по всему, служило столовой и местом общих сборов. Десятки людей сидели за длинными столами, переговаривались, ели, работали с планшетами и картами. Многие были модифицированы — у кого-то металлизированная кожа, у кого-то странные глаза, похожие на глаз Глеба. Некоторые изменения были почти незаметны, другие бросались в глаза.

— Ярослав! — знакомый голос заставил меня повернуться.

Кирюша пробирался между столами, размахивая руками и едва не сбивая чужие тарелки. Семь лет определённо добавили ему роста и немного координации, но энтузиазм остался прежним.

— Идём! Я покажу тебе базу, — он схватил меня за руку своими модифицированными пальцами. Сейчас, при дневном свете, я мог лучше рассмотреть его изменения — цепочки серебристых имплантов вдоль предплечий с еле заметным голубоватым свечением, странные металлические пластины на кончиках пальцев.

— Что это у тебя? — спросил я, кивая на его руки, пока мы шли.

— О, это моя биотехническая система! — с гордостью ответил Кирюша, закатывая рукав и показывая удивительно сложную сеть имплантов, которые словно жили своей жизнью под его кожей. — Я создал технологию, интегрирующую наноэлементы с межпространственной энергией. Теперь я не просто взаимодействую с техникой — я существую одновременно в физическом и цифровом пространстве!

Он на секунду прикрыл глаза, и его имплантаты засветились более интенсивно. Внезапно вокруг нас материализовались голографические экраны с потоками данных.

— Видишь? Я могу подключаться к любой системе в радиусе километра, чувствовать и перенаправлять энергетические потоки, видеть код как физическую структуру и манипулировать им. А это еще более крутая часть…

Кирюша сделал короткий взмах рукой, и часть голографических символов собралась в компактный шар, который он буквально метнул в стену. Шар распался на множество микроскопических дронов, которые немедленно выстроились в защитную сеть.

— Я научился создавать программно-материальные конструкты. Это нечто среднее между программным кодом и физической материей. Они существуют одновременно в нашем мире и в информационном пространстве. По сути, я могу писать код, который становится реальностью — настоящая техномагия!

Он сделал быстрое движение запястьем, и вокруг его руки материализовался тонкий энергетический щит, мерцающий голубоватым светом.

— Круто, да? — ухмыльнулся он. — Преобразует часть межпространственной энергии в защитное поле. Правда, держится недолго, но в критический момент может спасти жизнь.

Мы шли через различные секции базы, и Кирюша без остановки болтал, рассказывая о произошедшем за семь лет. Его импланты периодически мерцали, когда мы проходили мимо электронных систем — словно он инстинктивно взаимодействовал с каждой технологией на пути.

— После твоего исчезновения было тяжело, — говорил он, когда мы проходили мимо тренировочного зала, где несколько бойцов отрабатывали приёмы рукопашного боя. — Империя объявила тебя погибшим героем — представляешь, Кривцов даже памятник поставил в столице! Конечно, это была пропаганда. «Наследник пожертвовал собой, чтобы спасти Империю от монстров, теперь наш долг — сплотиться вокруг нового лидера». Такая чушь.

Мы свернули в коридор, ведущий к секции, обозначенной как «Исследовательский отдел».

— Но мы знали, что что-то не так, — продолжал Кирюша. — Кривцов буквально за месяц прибрал к рукам власть, объявил чрезвычайное положение и начал свою программу «улучшения человечества». Сначала его поддерживали — действительно, после закрытия порталов появились тысячи мелких разломов, и обычные люди были беззащитны перед тварями, которые через них лезли. Его модифицированные солдаты действительно защищали население. Но потом, когда власть укрепилась…

Он замолчал, лицо помрачнело.

— Тогда Кривцов показал своё истинное лицо? — помог я ему.

— Да, — кивнул Кирюша. — Он объявил, что для безопасности Империи все «опасные элементы» должны быть изолированы. Начались массовые аресты, концлагеря, принудительные эксперименты. Тех, кто не согласен с его политикой, просто объявляли «заражёнными» и отправляли в научные центры «на лечение». Представляешь, какой удобный предлог? Любые протесты можно было подавить под видом карантинных мер.

Мы вошли в просторную лабораторию, заставленную оборудованием, часть которого я не узнавал — странная смесь человеческих технологий и чего-то явно нечеловеческого, с той же голубоватой энергией, пульсирующей в проводах и контурах.

— Это мое царство, — с гордостью сказал Кирюша. — Здесь мы разрабатываем способы противодействия технологиям Кривцова и исследуем безопасные применения межпространственной энергии.

Он подвёл меня к большому экрану, на котором была отображена карта Империи, испещрённая светящимися точками разных цветов.

— Вот наша главная информационная сеть. Каждая красная точка — разлом, обнаруженный нашими полевыми агентами. Синие — лаборатории Кривцова. Жёлтые — убежища Сопротивления.

Я внимательно изучал карту. Масштаб проблемы был колоссальным — сотни разломов по всей территории, десятки лабораторий, разбросанных по ключевым стратегическим позициям.

— Как вам удалось создать такую разветвлённую сеть сопротивления? — спросил я, поражённый организованностью операции.

— Это заслуга Красновой и Валуна, — ответил Кирюша. — После твоего исчезновения Вика взяла командование на себя. Она создала систему автономных ячеек — даже если одну базу обнаружат, остальные смогут продолжать работу. Валун отвечает за боевые операции — он настоящая легенда! Его отряды появляются из ниоткуда, наносят удар и исчезают прежде, чем Империя успевает среагировать.

На его лице появилась гордая улыбка:

— А наш отряд, между прочим, тоже очень вырос! Я возглавляю техническое направление. Глеб отвечает за разведку и аналитику — его модифицированный глаз позволяет видеть энергетические потоки и обнаруживать шпионов Кривцова. Близнецы сейчас в глубоком тылу, работают информаторами. Их телепатическая связь усилилась, теперь они могут общаться на расстоянии нескольких километров!

— А Амелия? — спросил я, вспомнив уклончивый ответ Красновой вчера.

Кирюша сразу помрачнел.

— Она… в особом отсеке. Её способности эволюционировали самым неожиданным образом. Она может исцелять почти любые повреждения, даже смертельные, но… каждый раз, когда она это делает, часть её человечности исчезает. Она поглощает не только рану, но и часть сущности пациента.

Я вздрогнул, понимая, что это значит.

— Она становится частично тем, кого лечит? Включая модифицированных?

— Да, — кивнул Кирюша. — После особенно тяжёлого случая, когда ей пришлось спасать целый отряд, пострадавший при встрече с тварью из большого разлома… Она изменилась. Теперь она в изолированной зоне, и выходит только когда нужна срочная медицинская помощь. Краснова и Глеб работают над способом стабилизировать её состояние, но пока без особого успеха.

Я почувствовал укол вины. Если бы я был здесь, может, смог бы помочь? Или хотя бы разделить бремя ответственности за судьбу Амелии.

— Я хочу её увидеть, — твёрдо сказал я.

— Не сейчас, — раздался голос Красновой. Она стояла в дверях лаборатории, всё такая же собранная и решительная, как и вчера. — Сначала нам нужно выяснить, насколько стабильны твои собственные способности после комы и контакта с межпространственной энергией.

Она подошла ближе, внимательно изучая меня профессиональным взглядом:

— Вижу, ты уже освоился с трансформацией. Как остальные способности?

— Возвращаются постепенно, — ответил я. — Удлинение работает частично, Танец теней пока слабоват, но сила Валуна почти в норме.

— Хорошо, — кивнула она. — Кирюша, займись диагностикой его энергетического потенциала. Используй новую систему, которую мы разработали для близнецов.

Кирюша просиял и тут же бросился к одному из устройств:

— Я так и знал, что ты это скажешь! Уже всё приготовил!

— А ты пойдёшь со мной, — сказала Краснова, обращаясь ко мне. — Нам нужно поговорить о том, что произошло за эти семь лет. И о том, что будет дальше.

Я последовал за ней из лаборатории, напоследок улыбнувшись Кирюше, который уже настраивал какую-то невообразимую конструкцию из проводов и приборов, бормоча себе под нос технические термины.

Краснова привела меня в небольшой конференц-зал, где нас уже ждал Глеб с кипой бумаг и планшетом. Его странный глаз мерцал, периодически меняя интенсивность свечения.

— Прежде чем мы начнём, — сказала Краснова, когда мы заняли места за столом, — я должна тебе кое-что показать.

Она активировала голографический проектор в центре стола, и над ним возникло трёхмерное изображение — высокий мужчина в военной форме, стоящий на трибуне перед огромной толпой. Генерал Кривцов, хотя и постаревший, с проседью в волосах и новыми морщинами, но всё такой же властный и холодный.

— «…И сегодня, в седьмую годовщину Великого Закрытия, мы вспоминаем тех, кто отдал свои жизни ради спасения Империи,» — его голос, усиленный динамиками, разносился над площадью. — «Особенно мы чтим память юного наследника Долгоруких, чья жертва позволила нам закрыть порталы и защитить наш мир от вторжения. Его смерть не была напрасной. Благодаря технологиям, которые мы извлекли из его героического поступка, Империя встала на путь эволюции, путь, который приведёт нас к настоящему величию!»

Толпа разразилась аплодисментами. Камера показала огромный памятник — бронзовую фигуру мальчика, протягивающего руки к небу, в котором угадывались черты моего лица.

— Он сделал из тебя мученика, — сказала Краснова, выключая голограмму. — Символ для объединения нации под его правлением. «Ради чего отдал жизнь наследник? Ради будущего Империи. И я, генерал Кривцов, обещаю, что его жертва не будет напрасной». Такие речи он произносит каждый год.

— Иронично, — сухо заметил я. — Особенно учитывая, что всё это время он держал меня в своей лаборатории как подопытного кролика.

— Но это ещё не всё, — вмешался Глеб, передавая мне планшет. — Смотри.

На экране были кадры военного парада — колонны солдат, бронетехника, а затем… странные существа, шагающие строем. Они напоминали людей, но с явными модификациями — металлизированная кожа, светящиеся глаза, конечности, заканчивающиеся оружием, вросшим прямо в плоть.

— Его «улучшенные» войска, — пояснил Глеб. — Кривцов называет их «Детьми Новой Эры». Добровольцы, согласившиеся на тотальную модификацию в обмен на силу и привилегии в его новом порядке.

— Но настоящая проблема не в них, — продолжила Краснова. — А в этом.

Она переключила изображение, и я увидел странное устройство, установленное на вершине башни. Оно пульсировало той же энергией, что и разломы, но более контролируемой, направленной.

— Это то, что он называет «Стабилизатором», — объяснила Краснова. — Устройство, которое, по его словам, защищает население от случайных разломов. На самом деле это система контроля и надзора. Она считывает энергетические сигнатуры людей, выявляет «отклонения» и отмечает потенциально опасных субъектов.

— По сути, это машина для чтения мыслей, — добавил Глеб. — Не буквально, конечно, но она способна определять эмоциональное состояние, уровень агрессии, потенциальную лояльность режиму. Любой, кто попадает в «красную зону», автоматически становится объектом для слежки или ареста.

Я внимательно рассматривал устройство, и что-то в его конструкции показалось мне знакомым.

— В этом устройстве есть что-то странно знакомое, — медленно произнес я, внимательно изучая изображение. — Не могу объяснить, но… когда Алиса посетила меня в «Гиперионе», она упоминала о технологиях, которые ее отец извлек из архивов Долгоруких.

Глеб удивленно посмотрел на меня:

— Алиса приходила к тебе?

— Да, незадолго до побега. Она говорила о каких-то древних устройствах, способных манипулировать границами между мирами. Судя по конструкции и энергетическому принципу, это оно и есть.

Краснова кивнула:

— Ты прав. Кривцов получил доступ к тайным архивам династии Долгоруких после переворота. Он адаптировал древние технологии для своих целей. Теперь вместо защиты от внешних угроз они теперь используются для контроля над собственным населением.

Она перешла к следующему изображению — огромная установка в центре какого-то подземного комплекса.

— А это его главный проект. «Феникс-Прайм». Усовершенствованная версия того, что он планировал использовать с тобой. Устройство, способное открывать контролируемые порталы в другие измерения.

— Зачем? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

— Ресурсы, технологии, энергия, — ответил Глеб. — Представь: неограниченный доступ к мирам, где действуют другие физические законы. Где существуют материалы, немыслимые в нашей реальности. Где можно найти источники энергии, способные питать целые континенты. Кривцов хочет не просто править Империей — он хочет создать межпространственную империю, с доступом к бесконечным ресурсам сотен миров.

— И использовать модифицированных людей как солдат и колонизаторов, — добавила Краснова. — Они лучше переносят межпространственные переходы, их тела уже частично адаптированы к иным реальностям.

Я молча обдумывал услышанное. Масштаб амбиций Кривцова был поистине грандиозным. И столь же грандиозной была опасность, которую он представлял.

— Чего ему не хватает? — спросил я наконец. — Почему он до сих пор не реализовал свой план? Если «Феникс-Прайм» работает…

— Он не работает, — сказал Глеб. — Или, точнее, работает нестабильно. Им удалось открыть несколько мини-порталов в контролируемых условиях, но попытка масштабирования привела к катастрофе. Два месяца назад была авария на одной из исследовательских станций — портал вышел из-под контроля, погибло больше сотни учёных и солдат.

— Им не хватает ключа, — продолжила Краснова. — Стабилизирующего элемента, который позволил бы контролировать поток энергии. И этим ключом должен был стать ты. Специфическая комбинация способностей Перевертыша и контакта с межпространственной энергией.

— Поэтому твой побег так важен, — добавил Глеб. — Не только потому, что ты вернулся к нам, но и потому, что Кривцов потерял свой главный козырь. Без тебя его проект обречён на провал… или на очень длительную разработку.

— Если только он не найдёт замену, — мрачно заметил я. — Другого Перевертыша или какой-то альтернативный метод.

Краснова кивнула:

— Именно. Поэтому нам нужно действовать быстро. Использовать эту временную слабость.

Она развернула на столе бумажную карту — настоящую редкость в мире, привыкшем к цифровым технологиям.

— Вот наш план. В течение последних трёх лет мы готовили операцию «Затмение». Цель — уничтожение центральной установки «Феникс-Прайм» и одновременная атака на ключевые «Стабилизаторы» по всей Империи.

Она указала на отмеченные точки на карте:

— Здесь, здесь и здесь — наши ударные группы, готовые к действию. Близнецы в столице с группой диверсантов. Валун с отрядом специалистов готовится к штурму западного комплекса. Мы ждали только подтверждения от наших информаторов внутри «Гипериона» о том, что охрана ослаблена из-за переброски части сил на подавление восстания в Южных провинциях.

— И твоё появление стало катализатором, — сказал Глеб. — Теперь, когда мы знаем, что Кривцов потерял свой главный ресурс, самое время нанести удар.

— Когда? — спросил я, изучая карту.

— Через три дня, — ответила Краснова. — Валун должен вернуться завтра. Мы проведём финальное планирование, и начнём операцию на рассвете третьего дня.

Я кивнул, но внутри меня росло беспокойство. Что-то в этом плане казалось… неполным. Словно я упускал важную деталь.

— Если тебя что-то смущает, говори, — заметила Краснова, внимательно наблюдая за моим лицом. — Твоё мнение важно для нас.

Я задумался, формулируя своё беспокойство:

— План хорош, но он основан на предположении, что без меня Кривцов не сможет активировать «Феникс-Прайм». А что, если это не так? Что, если он нашёл альтернативный метод? Или что, если моё исчезновение заставит его действовать более отчаянно, ускорить свои планы?

Глеб и Краснова переглянулись.

— У тебя есть предложения? — спросила она.

— Мне нужно больше информации, — ответил я. — Я хочу видеть последние разведданные о деятельности в комплексе «Феникс-Прайм». Хочу знать точно, что происходит там сейчас, после моего побега.

— Это рискованно, — нахмурился Глеб. — Наши информаторы и так на пределе. После твоего исчезновения Кривцов наверняка усилил меры безопасности.

— Необязательно запрашивать новую информацию, — возразил я. — Покажите мне то, что уже есть. Чертежи, отчёты, всё, что вам удалось собрать за эти годы.

Краснова задумалась, затем кивнула:

— Хорошо. Глеб, принеси архивы операции «Затмение». И подготовь зал для стратегического совещания. Когда Валун вернётся, нам понадобится всё наше внимание к деталям.

Глеб кивнул и вышел, оставляя нас наедине.

— Есть ещё кое-что, — сказала Краснова после паузы. — Эта сущность внутри тебя. Она может быть опасна.

— Я контролирую ситуацию, — ответил я, хотя сам не был в этом полностью уверен.

— Тем не менее, нам нужно найти способ безопасно отделить её от тебя, — настаивала Краснова. — У нас есть некоторый опыт работы с межпространственными сущностями. Кирюша разработал устройство, которое может создавать направленные мини-порталы в конкретные измерения. Если эта сущность действительно хочет домой, мы могли бы помочь ей.

Я прислушался к своим ощущениям, но сущность молчала.

— Она сейчас не отвечает, — сказал я. — Кажется, становится слабее после перехода через разлом.

— Это может быть хорошим знаком, — заметила Краснова. — Возможно, связь между вами естественным образом ослабевает. Но всё равно, лучше подстраховаться.

Я кивнул.

— А теперь, — Краснова поднялась, — пора навестить Амелию. Она заслуживает знать, что ты вернулся.

Глава 21

План

Коридоры, ведущие к изолированному крылу базы, отличались от остальных — стены здесь были покрыты странным материалом с металлическим отливом, который словно поглощал звук. Наши шаги становились всё тише по мере приближения к массивной двери в конце коридора. Жуткое ощущение изолированности нарастало с каждым метром.

— Амелия здесь уже почти два года, — тихо сказала Краснова, останавливаясь перед системой безопасности. — С тех пор, как её способности… вышли за пределы нашего понимания.

Она приложила ладонь к сканеру, и её имплант на запястье засветился, синхронизируясь с системой.

— Что именно произошло? — спросил я, ощущая внутри растущее беспокойство.

Краснова вздохнула, не отрывая взгляда от сканера.

— Два года назад группа Валуна попала в засаду около большого разлома на севере. Тринадцать человек, большинство с тяжёлыми ранениями. Пятеро уже умирали, когда их доставили на базу.

Замок щёлкнул, разблокируя дверь.

— Амелия тогда была нашим главным медиком. Девочка с даром исцеления стала незаменимым хирургом. Она бросилась спасать умирающих, — Краснова сделала паузу, словно собираясь с силами. — Среди раненых были четверо модифицированных — люди, пережившие длительный контакт с разломами. Их энергетическая структура была… нестабильной.

Массивная дверь медленно открылась, открывая взгляду ещё один короткий коридор, заканчивающийся второй дверью, ещё более массивной.

— Когда Амелия исцеляла обычных людей, она просто ускоряла естественные процессы регенерации. Но с модифицированными всё иначе, — продолжила Краснова, вводя код на второй двери. — Исцеляя их, она вынуждена поглощать часть межпространственной энергии, очищать её и перенаправлять на регенерацию повреждённых тканей.

Вторая дверь открылась, и мы оказались в просторном зале, разделенном прозрачной перегородкой. За ней находилось нечто, напоминающее жилое помещение — кровать, стол, полки с книгами, даже несколько растений в кадках. Но самым впечатляющим был потолок — он словно отсутствовал, открывая вид на звёздное небо. Я знал, что это должна быть какая-то проекция, ведь мы находились глубоко под землёй, но эффект был потрясающим.

И там, среди искусственных звёзд, парила она — Амелия. Или то, что когда-то ею было.

Тело подростка было окутано тонкой переливающейся аурой, сквозь которую проглядывали очертания человеческой фигуры. Но эти очертания постоянно менялись, словно внутри боролись несколько разных существ. В одно мгновение я видел знакомую девочку, которую помнил — хрупкую, с длинными волосами и добрыми глазами. В следующее — существо с полупрозрачной кожей, под которой пульсировали энергетические потоки, напоминающие галактические спирали.

— Она поглотила слишком много чуждой энергии за один раз, — тихо произнесла Краснова. — Пытаясь спасти всех, она пропустила через себя столько искажённой силы, что её собственная сущность начала… фрагментироваться.

Амелия медленно опустилась, касаясь ногами пола. Казалось, она не замечала нас до этого момента. Её голова повернулась, и я увидел глаза — в них переливались те же галактические узоры, что и под кожей.

— У нас гость, — её голос звучал странно, словно несколько разных голосов говорили одновременно, создавая причудливое эхо. — Нет… не гость. Возвращение. Старая душа в юном теле.

Она приблизилась к перегородке, и я подошёл с другой стороны. Сквозь прозрачный барьер мы смотрели друг на друга — чудовищная пародия на то воссоединение, которого я ожидал.

— Амелия, — я не смог скрыть дрожь в голосе. — Это я, Ярослав. Я вернулся.

Её постоянно меняющееся лицо замерло на секунду, принимая знакомые черты девочки, которую я знал семь лет назад.

— Я знаю, — в её голосе вдруг появились нотки той прежней Амелии. — Я всегда знала, что ты вернёшься. Чувствовала это… сквозь слои реальности.

Её руки коснулись перегородки с другой стороны, и я невольно положил свои ладони напротив её.

— Что с тобой случилось? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Теперь я… больше, чем человек, — ответила она, и на мгновение её глаза стали обычными, человеческими. — И меньше, чем человек. Я вижу слишком многое, чувствую слишком многое. Иногда я забываю, где граница между мной и всем остальным.

— Мы работаем над способом стабилизировать её состояние, — сказала Краснова, подходя ближе. — Кирюша и Глеб создали систему, которая помогает фильтровать избыточную энергию. И она всё ещё помогает нам, когда может.

— Я исцеляю, — подтвердила Амелия. — Это всё, что у меня осталось от прежней себя. Желание помогать.

Я прижал ладонь к перегородке, чувствуя странное тепло, исходящее от её стороны.

— Мы найдём способ тебе помочь, — пообещал я. — Теперь, когда я вернулся…

Внезапно Амелия отпрянула от перегородки, её глаза расширились, наполняясь фиолетовым свечением.

— Что-то происходит, — её голос стал напряжённым. — Я чувствую… нарушение периметра. Сильные эмоции. Страх. Спешка. Тревога.

Краснова мгновенно коснулась коммуникатора на запястье.

— Охрана, доложить обстановку!

Сквозь статику пробился взволнованный голос:

— Мэм, у главных ворот… Близнецы. Они вернулись, но… что-то не так. Таисия ранена, Тихон требует немедленной встречи с вами.

Краснова бросила на меня тревожный взгляд.

— Они должны были вернуться только через три дня.

— Что-то пошло не по плану, — я уже двинулся к выходу.

— Я чувствую их страх, — прошептала Амелия за нашими спинами. — И что-то ещё… откровение. Они узнали что-то, что меняет всё.

Мы с Красновой переглянулись и бросились к выходу. Мгновение я колебался в дверях, оглянувшись на Амелию. Она снова парила под своим искусственным звёздным небом, но теперь её лицо было повёрнуто к нам, и в нём явственно проступали человеческие черты.

— Иди, — сказала она почти нормальным голосом. — Ты нужен им сейчас больше, чем мне.

Главный зал базы был заполнен людьми. В центре, окружённые медиками, стояли близнецы — Тихон поддерживал Таисию, чья левая рука была обмотана окровавленной повязкой. Их лица, поразительно похожие даже сейчас, выражали смесь истощения и тревоги.

За семь лет они превратились из маленьких детей в настоящих подростков, оба высокие и жилистые. Тихон сохранил свои короткие волосы, но теперь его виски были выбриты, на них виднелись странные металлические пластины, напоминающие импланты Кирюши.

Таисия изменила свою прическу, превратив когда-то длинные волосы в элегантное асимметричное каре, оставив на одной стороне длинную косу, искусно вплетая в нее тонкие металлические звенья, которые мягко поблескивали в свете ламп, подчеркивая ее точеные черты лица. Ее большие выразительные глаза, обрамленные густыми ресницами, сохранили ту же решимость, но теперь в них появилась глубина и уверенность взрослеющей красивой девушки.

— Виктория, — Тихон заметил нас первым, его взгляд скользнул с Красновой на меня, и в глазах мелькнуло удивление. — Так это правда… Наследник вернулся.

— Что случилось? — без предисловий спросила Краснова, пробираясь через толпу. — Вы должны были оставаться в столице ещё три дня.

— Мы обнаружили кое-что, — ответила Таисия, морщась от боли, когда медик снимал повязку с её руки. Под ней обнаружилась глубокая рана, из которой сочилась жидкость странного фиолетового оттенка. — Кое-что, что меняет все наши планы.

— Нас раскрыли, — добавил Тихон. — Пришлось уходить экстренно, через нестабильный разлом. Таю зацепило при переходе.

— Это царапина, — отмахнулась Таисия и посмотрела на меня. — Ярослав… нам нужно поговорить. Только с тобой и командованием. Немедленно.

Я обменялся взглядами с Красновой, и она кивнула, делая знак охране.

— Зал совещаний. Только высшее командование и близнецы. Немедленно.

В защищенном от прослушивания зале собрались представители высшего командования Сопротивления: Краснова во главе стола, полковник Давыдов — седой ветеран с протезом вместо правой руки, майор Ли — худощавая женщина с острым взглядом и шрамом через всю шею, и капитан Орлов — бывший имперский офицер, перешедший на сторону Сопротивления в первые дни режима Кривцова.

Глеб и Кирюша присутствовали как специальные консультанты — первый со своим пульсирующим модифицированным глазом, второй с тихо мерцающими в полумраке имплантами. Таисии обработали рану и ввели какой-то препарат, после которого её взгляд стал более сосредоточенным.

— Рассказывайте, — коротко приказала Краснова, когда двери закрылись.

Близнецы переглянулись, и Тихон кивнул сестре, уступая ей право говорить.

— Мы проникли в административный центр столицы, как планировалось, — начала Таисия. — Задача была проста: внедрить шпионское устройство Кирюш… кхм… Кирилла в сервер охраны, чтобы получить детальные планы обороны «Гипериона» для операции «Затмение».

— Мы действовали согласно плану, — продолжил Тихон. — Устройство было установлено, и мы уже готовились к отходу, когда заметили странную активность вокруг северного крыла административного центра.

— Усиленная охрана, специальные пропуска, дополнительные сканеры, — Таисия начала загибать пальцы. — Полный набор для секретного объекта высшего приоритета.

— Это было странно, потому что по нашим данным, — подхватил Тихон, — в северном крыле должен был находиться только архив старых документов. Ничего, требующего такой защиты.

— Вы решили проверить, — догадался я.

Близнецы кивнули одновременно, с той идеальной синхронностью, которая всегда была их особенностью.

— Наши телепатические способности значительно усилились за эти годы, — сказала Таисия. — Мы не просто общаемся друг с другом. Мы можем… проецировать наши мысли, сканировать поверхностные эмоции окружающих, даже частично внушать простые идеи.

— Мы использовали эти способности, чтобы отвлечь охрану и проникнуть в северное крыло, — продолжил Тихон. — И там мы обнаружили секретный архив. Не просто документы… а результаты экспериментов. Научные отчёты с грифом «Феникс-Прайм».

Глеб подался вперёд, его модифицированный глаз засветился ярче.

— Вы нашли документацию проекта? Это невероятно! Мы годами пытались…

— Не только документацию, — перебила его Таисия. — Мы нашли нечто более важное. Доказательства того, что император не был убит во время переворота.

В зале повисла тяжёлая тишина.

— Что? — Краснова выпрямилась, её лицо застыло. — Это невозможно. Мы все видели официальное объявление о смерти императорской семьи…

— Фальсификация, — твёрдо сказал Тихон. — Император Александр жив. Его содержат в секретной лаборатории комплекса «Гиперион» в состоянии стазиса.

Я почувствовал, как мир вокруг меня словно замедлился. Император жив? Отец мальчика, чьё тело я сейчас занимаю? Человек, правивший Империей до переворота Кривцова?

— У вас есть доказательства? — жёстко спросила Краснова.

Таисия достала из внутреннего кармана своей куртки маленький металлический накопитель, отдаленно напоминающий те, что я видел в Гиперионе.

— Здесь всё. Отчёты, записи экспериментов, документация транспортировки. Кривцов инсценировал смерть императора, но на самом деле тайно перевёз его в «Гиперион».

Кирюша немедленно взял накопитель, его импланты засветились, синхронизируясь с устройством. Через несколько секунд над столом возникли голографические проекции документов — фотографии, схемы, отчёты.

— Ничего себе, — прошептал он. — Они действительно это сделали…

На одной из фотографий я увидел то, что заставило мою кровь застыть в жилах. Большая стеклянная капсула, наполненная мутной жидкостью, внутри которой парило тело человека. Император Александр, мой «отец» в этой жизни, был подключён к десяткам проводов и трубок, его лицо скрывала дыхательная маска, но даже так было ясно, что это он.

— Они держат его в состоянии искусственной комы, — сказал Тихон. — Выкачивают кровь, ткани, ДНК…

— Зачем? — спросил Глеб, хотя по его лицу было видно, что он уже догадывался.

— Вот для этого, — Таисия кивнула на другую проекцию, где была изображена схема устройства, напоминающего «Стабилизатор», но гораздо более сложная.

— Древние технологии Долгоруких, — пояснил Тихон. — Те, что Кривцов извлёк из императорских архивов. Они активируются только при контакте с кровью императорской семьи.

— Боже мой, — Кирюша быстро пролистывал документы. — Здесь всё. Подробные отчёты. Описания опытов. Они обнаружили, что многие древние устройства имеют генетическую защиту — реагируют только на ДНК-паттерн рода Долгоруких.

— И теперь мы знаем, почему они так долго держали тебя в коме, — Таисия повернулась ко мне. — Не только из-за твоих способностей Перевертыша. Твоя кровь, твоя ДНК — ключ к древним технологиям. А когда ты исчез — они переключились на императора, как на единственный оставшийся источник императорской крови.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна гнева. Они держали императора, как лабораторное животное, выкачивали из него кровь, обращались как с ресурсом, а не человеком.

— Это меняет весь план операции «Затмение», — медленно произнесла Краснова. — Мы не можем просто уничтожить «Гиперион». Нам нужно спасти императора.

— Если он всё ещё… человек, — осторожно заметил Глеб. — После всех этих лет в стазисе, после всех экспериментов…

— Это неважно, — твёрдо сказал я. — Мы не можем оставить его там. И ещё кое-что, — я посмотрел на проекцию установки «Феникс-Прайм». — Если древние технологии активируются кровью императорской семьи… значит, моя кровь может не только включить их, но и выключить.

В комнате повисла тишина, пока все осознавали значение моих слов.

— Ты предлагаешь… — начал Глеб.

— Изменить план, — кивнул я. — Вместо уничтожения «Феникс-Прайм» мы проникаем внутрь. Спасаем императора. И я использую свою кровь, чтобы деактивировать систему. Полностью отключить её, а не просто взорвать. Уничтожить саму возможность восстановления.

Краснова задумчиво постукивала пальцами по столу.

— Это безумно рискованно. Охрана будет усилена, особенно после твоего побега.

— Но мы получаем преимущество, которого не имели раньше, — заметил Кирюша, всё ещё просматривая документы. — Здесь есть детальные планы всего комплекса, протоколы безопасности, расписание смен. Это бесценная информация для проникновения.

— Кроме того, — добавил Тихон, — они не ожидают нападения так скоро. Они предполагают, что у нас нет этой информации. Элемент неожиданности всё ещё на нашей стороне.

— Что с остальной частью операции? — спросил Глеб. — Атака на «Стабилизаторы» по всей Империи?

— Она всё равно необходима, — ответила Краснова. — Эти устройства используют ту же технологию, что и «Феникс-Прайм». Если Ярослав сможет деактивировать главную установку, возможно, это повлияет и на остальные.

— Нет, не повлияет, — возразил Кирюша, указывая на один из документов. — Каждый «Стабилизатор» автономен. Они связаны сетью, но не зависят друг от друга. Нам всё равно придётся атаковать каждый из них.

— Тогда держимся первоначального плана, но с корректировками, — решила Краснова. — Вместо прямой атаки на «Гиперион» — проникновение. Цель: спасение императора и деактивировать «Феникс-Прайм».

— Без Валуна нельзя окончательно определиться, — заметил Глеб. — Он возглавляет основную ударную группу, и его опыт в подобных операциях незаменим.

— Согласна, — кивнула Краснова. — Но мы начинаем подготовку немедленно. Кирюша, извлеки из этого накопителя всё, что может быть полезно — планы, коды доступа, расписания. Глеб, пересмотри все записи наблюдения за «Гиперионом», найди слабые места в обороне. Близнецы… отдыхайте и восстанавливайтесь. Вы и так сделали невозможное.

— А я? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Краснова посмотрела на меня с той смесью заботы и строгости, которую я помнил с давних времён.

— Тебе нужно полностью восстановить свои силы. Если ты собираешься противостоять системам «Гипериона» и использовать свою кровь для деактивации древних технологий, ты должен быть в наилучшей форме.

Она была права, хотя мне не хотелось это признавать. Мои способности всё ещё восстанавливались после многолетней комы, и полное исцеление было необходимо для успеха операции.

— Хорошо, — неохотно согласился я. — Но я хочу участвовать в планировании. Знать каждую деталь.

— Разумеется, — кивнула Краснова. — Ты ключевая фигура в этой операции.

Когда все разошлись, я остался в зале совещаний, глядя на голографическую проекцию императора в стазисной капсуле. Лицо, отдаленно похожее на моё, лицо настоящего отца тела, которое я сейчас занимал… человека, которого я никогда не знал, но с которым был связан самыми причудливыми узами судьбы.

— Ты не один, — тихо произнесла сущность в моей голове, нарушив долгое молчание. — Я чувствую ваше родство. Его энергетический паттерн и твой… они резонируют даже через это изображение.

— Ты можешь чувствовать его? — удивился я. — Через проекцию?

— Не его самого, но… отпечаток. Эхо. Он сильно ослаблен, но в нём всё ещё есть жизнь. И нечто большее… потенциал, спящий глубоко внутри.

Я посмотрел на голографическое лицо императора, пытаясь найти хоть какое-то сходство с собой, какую-то связь с человеком, которого никогда не знал. Странное чувство долга, смешанное с виной, поднималось внутри меня.

— Мы вытащим тебя оттуда, — пообещал я тихо, хотя понимал, что он не может услышать. — И положим конец этому безумию.

Глава 22

Феникс-Прайм

Утренний гул базы сменился внезапным шумом у главного входа. Я услышал это даже в своей комнате, где пытался медитировать для восстановления сил. Крики, приветствия, грохот тяжелых ботинок по металлическому полу. Я знал этот звук — так могла шагать только одна гора мышц.

Не раздумывая, я выскочил в коридор и помчался к источнику шума, игнорируя отголоски боли в еще не полностью восстановленном теле.

Повернув за угол и выбежав в главный зал, я застыл. Посреди помещения, окруженный бойцами и техниками, возвышался гигант с совершенно седой короткой щетиной на голове и исполосованным шрамами лицом. Семь лет только добавили ему мощи — плечи стали еще шире, руки толще, а взгляд — тяжелее и опаснее.

Валун.

Он что-то говорил окружавшим его людям, раздавая короткие приказы своим характерным низким басом. Внезапно он замер на полуслове, словно почувствовал мой взгляд, и медленно повернулся.

Наши глаза встретились через весь зал.

— Ярик? — его голос, обычно грохочущий как камнепад, вдруг стал тихим и неуверенным.

Я сделал шаг вперед, затем еще один. Люди между нами расступались, создавая проход. Все разговоры в зале стихли.

— Привет, здоровяк, — сказал я, пытаясь улыбнуться, хотя горло внезапно сжалось. — Давно не виделись.

Валун двинулся ко мне, сначала медленно, затем всё быстрее, и вдруг этот двухметровый гигант опустился на одно колено прямо передо мной, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Это правда ты? — прошептал он, осторожно протягивая огромную руку, словно боясь, что я растаю от его прикосновения.

Я протянул руку навстречу, и его ладонь, мозолистая и покрытая шрамами, бережно обхватила мою.

— Это я, старина, — кивнул я. — Вернулся из мертвых, можно сказать.

Валун издал странный звук — нечто среднее между рыданием и смехом — и внезапно сгреб меня в объятия, поднимая над полом.

— Чертов мальчишка! — прогремел он, и я почувствовал, как его плечи вздрагивают. — Семь лет! Семь проклятых лет! Мы искали тебя повсюду, переворачивали каждый камень! А ты просто взял и появился, как ни в чем не бывало!

— Валун, ты меня раздавишь, — прохрипел я, но не пытался освободиться. Это был Валун. Мой Валун. Один из немногих людей, кому я безоговорочно доверял.

Он осторожно опустил меня на пол и отстранился, держа за плечи. Его глаза, покрасневшие и влажные, внимательно изучали меня.

— Худой как щепка, — проворчал он. — Кривцов совсем тебя не кормил в своем Гиперионе?

— По правде говоря, я был в коме большую часть времени, — я пожал плечами. — Не самая калорийная диета.

Валун издал низкий рык, от которого у окружающих пробежали мурашки.

— Клянусь, я лично сверну шею этому ублюдку. Голыми руками. Медленно.

— Встань в очередь, — улыбнулся я. — Но сначала нам нужно спасти императора.

Лицо Валуна стало серьезным.

— Краснова рассказала мне все по коммуникатору. Кто бы мог подумать — сразу два представителя семьи Долгорукий оказались живы.

— Много нужно обсудить, — кивнул я. — Операция должна быть идеальной.

— Тогда не будем терять времени, — Валун выпрямился во весь свой гигантский рост и положил руку мне на плечо. — Командный центр готов, все ждут только нас.

По пути он наклонился и тихо добавил:

— Рад, что ты вернулся, малец. Без тебя все было… не так.

Я молча кивнул, чувствуя, как что-то теплое разливается в груди. Некоторые связи время не способно разорвать.

В командном центре собрался весь руководящий состав Сопротивления. Краснова стояла во главе стола с трехмерными голограммами комплекса «Гиперион», которые Кирюша проецировал из своих имплантов. По обе стороны от нее расположились полковники и майоры, закаленные в боях ветераны с суровыми лицами.

Глеб с его модифицированным глазом стоял среди других специалистов по разведке, анализируя энергетические потоки и отмечая потенциальные точки проникновения. Близнецы, восстановившиеся после своей опасной миссии, присутствовали как ценные разведчики, их глаза синхронно следили за картами. Мои бывшие подопечные, теперь выросшие, занимали в Сопротивлении особое положение — их уникальные способности и опыт сделали их незаменимыми, несмотря на молодость.

— Теперь, когда все в сборе, — начала Краснова, когда мы с Валуном заняли свои места, — пора финализировать план. Времени мало. Согласно данным, которые добыли близнецы, Кривцов ускоряет работу над «Феникс-Прайм». Побег Ярослава заставил его форсировать события.

— Он будет использовать императора как замену мне, — сказал я, глядя на трехмерную проекцию стазисной камеры, где держали Александра. — Та же кровь, тот же генетический ключ.

— Но не те же способности, — заметил Глеб. — Без твоих сил Перевертыша установка будет нестабильной.

— Что делает ситуацию еще опаснее, — кивнула Краснова. — Нестабильный портал может привести к катастрофе большего масштаба, чем мы видели семь лет назад.

Валун ударил кулаком по столу, отчего голограммы на мгновение задрожали.

— Так давайте уже разобьем эту штуку к чертям! Я привел с собой лучших бойцов, каждый из которых готов отдать жизнь за успех операции.

— Дело не только в разрушении установки, — покачал головой Кирюша. — Если мы просто взорвем «Феникс-Прайм», Кривцов рано или поздно построит новый. У него есть все знания и ресурсы. Нам нужно деактивировать саму технологию и сделать ее бесполезной.

— И для этого нужна моя кровь, — я обвел взглядом присутствующих. — Точнее, моя ДНК как представителя рода Долгоруких. Это ключ, который может не только включить, но и выключить древние технологии навсегда.

— Именно поэтому операция будет разделена на две части, — Краснова переключила проекцию на общую карту Империи. — Первая группа во главе с Валуном атакует основные «Стабилизаторы» по всей стране, отвлекая внимание и ресурсы Кривцова. Вторая, меньшая группа, в которую войдут Ярослав, я, Глеб и специальная команда, проникнет в «Гиперион» для спасения императора и деактивации главной установки.

— Я тоже иду, — тут же заявил Валун. — Ярик не пойдет без меня.

— Твои силы нужны для основной диверсии, — возразила Краснова. — Без масштабной атаки на «Стабилизаторы» мы не сможем отвлечь достаточно сил противника.

Я видел, как внутри Валуна разгорается спор между долгом командира и личной преданностью мне. Я коснулся его руки.

— Она права, друг. Нам нужна твоя мощь там, где она принесет максимальную пользу.

Здоровье мрачно кивнул.

— Кирюша останется на базе, — продолжила Краснова, — координируя связь и техническую поддержку. Таисия и Тихон возглавят третью группу, которая создаст дополнительную диверсию около столицы.

— Что с деталями проникновения? — спросил Глеб, его модифицированный глаз ярко мерцал, анализируя схемы. — Прямая атака на «Гиперион» — самоубийство.

— Мы пойдем через подземные туннели, — ответила Краснова, увеличивая соответствующий участок голограммы. — Согласно данным, добытым близнецами, под комплексом существует сеть тоннелей, частично природного происхождения, частично созданных для аварийной эвакуации. Большинство из них не используются и плохо охраняются.

— Это слишком очевидный путь, — нахмурился я. — Кривцов не дурак, он наверняка предусмотрел такую возможность.

— Согласен, — кивнул Глеб. — Но у нас есть преимущество. Мой модифицированный глаз может обнаруживать энергетические ловушки и системы наблюдения. Мы сможем обойти большинство из них.

Обсуждение продолжалось несколько часов. Мы рассматривали каждую деталь операции, просчитывали все возможные варианты развития событий, прорабатывали планы отступления. Постепенно на трехмерной карте появлялись маршруты движения, отметки времени, точки сбора.

Когда основной план был наконец утвержден, Краснова подняла последний вопрос:

— Что с императором? Мы не знаем, в каком он состоянии после стольких лет в стазисе. Он может быть недееспособен или даже не выжить при извлечении из капсулы.

— Я могу помочь, — раздался новый голос.

Все обернулись. В дверях стояла Амелия, или, точнее, существо, которым она стала. Ее тело пульсировало энергией, контуры размывались, словно она одновременно существовала в нескольких измерениях.

— Амелия! — воскликнул Кирюша. — Ты не должна покидать изолятор!

— Ситуация исключительная, — ответила она, и в ее многослойном голосе я услышал отголоски прежней решительной девочки. — Я чувствую энергетические потоки комплекса даже отсюда. Они… неправильные. Искаженные.

Краснова быстро подошла к ней:

— Что ты имеешь в виду?

— Ловушка, — Амелия посмотрела на меня своими странными глазами, в которых клубились галактические туманности. — Кривцов готовит что-то большее, чем просто активацию «Феникс-Прайм». Он знает, что вы придете.

По комнате пробежал тревожный шепот.

— Вы должны изменить время операции, — продолжила Амелия. — Они ожидают вас через два дня. Выступите завтра на рассвете, когда энергетические потоки будут минимально активны.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Глеб, его модифицированный глаз пульсировал, словно пытаясь проверить ее слова.

— Я вижу… иначе, — ответила Амелия. — После всех изменений моего тела, я существую частично в вашем мире, частично — в промежуточном пространстве. Я чувствую намерения, энергетические колебания, подготовку.

Краснова и я обменялись взглядами. Мы оба знали, что если Амелия права, то все наши планы нужно срочно корректировать.

— Я пойду с вами, — неожиданно добавила Амелия. — Император будет нуждаться в немедленной медицинской помощи при извлечении из стазиса. Только я смогу стабилизировать его состояние достаточно быстро.

— Слишком опасно, — возразила Краснова. — Твое состояние…

— Не обсуждается, — голос Амелии стал твердым, почти нормальным. — Я — лучший шанс императора на выживание. И я могу помочь с обнаружением ловушек. Моя чувствительность к энергии дополнит способности Глеба.

Я посмотрел на нее и увидел за чуждой оболочкой ту самую девочку, которая всегда стремилась помогать другим. Даже ценой себя.

— Она права, — я поддержал Амелию. — Нам понадобится ее помощь, если мы хотим извлечь императора живым.

Краснова неохотно кивнула:

— Хорошо. Но ты будешь под постоянным наблюдением, и при первых признаках дестабилизации тебя эвакуируют.

— Без проблем, — отстранено ответила Амелия.

— Значит, решено, — подвел итог Валун. — Основная операция начинается завтра на рассвете. Всем подразделениям — полная боевая готовность через шесть часов.

Когда совещание закончилось, я задержался в командном центре, изучая голограмму «Гипериона». Амелия тихо подошла ко мне.

— Есть еще кое-что, — сказала она так тихо, что только я мог услышать. — То, что я не могла сказать при всех.

Я внимательно посмотрел на нее:

— Что именно?

— Существо внутри тебя, — ее глаза смотрели не на меня, а словно сквозь меня. — Оно… неоднозначно. Я чувствую его намерения. Они… сложные.

— Ты думаешь, оно представляет опасность? — напрягся я.

— Не в том смысле, как ты думаешь, — Амелия подняла руку, и вокруг нее закружились крошечные вихри энергии. — Оно связано с тем, что ждет нас в «Гиперионе». С теми силами, которые Кривцов пытается контролировать. Будь осторожен… когда придет время выбора.

С этими загадочными словами она отошла, оставив меня наедине с тревожными мыслями и молчащей сущностью в моей голове.

Рассвет следующего дня мы встретили уже в пути. Наша небольшая группа — я, Краснова, Глеб, Амелия и шесть специально подготовленных бойцов — двигалась по заброшенным горным тропам к одному из скрытых входов в подземную систему тоннелей, ведущих к «Гипериону».

Валун уже отбыл со своим отрядом для координации атак на «Стабилизаторы». Наше прощание было коротким — крепкое объятие и простые слова: «Береги себя, малец. Встретимся после победы.» Но в его глазах я читал непоколебимую веру в успех.

Передвигаться приходилось скрытно, избегая открытых пространств и патрулей Империи. К полудню мы достигли замаскированного входа — небольшой пещеры, почти полностью скрытой густым кустарником.

— Здесь, — Глеб сверился с картой на своем планшете. — Этот тоннель не отмечен на официальных планах комплекса. Он был обнаружен во время геологических исследований, но информация была засекречена.

— Откуда у вас эти данные? — спросил я, осматривая вход.

— Бывший геолог «Гипериона», — ответила Краснова. — Он присоединился к Сопротивлению после того, как Кривцов начал свои эксперименты на людях. Многие ученые бежали, когда поняли истинные намерения генерала.

Мы активировали фонари и начали спуск. Тоннель оказался узким и извилистым, местами приходилось протискиваться между выступами скал. Амелия двигалась странно — словно проскальзывала сквозь препятствия, ее тело частично теряло материальность в самых узких местах.

Через несколько часов пути тоннель расширился, превратившись в подземный коридор с укрепленными стенами — явно рукотворное сооружение. Бледный фосфоресцирующий мох покрывал стены, создавая жутковатое зеленоватое освещение.

— Мы под территорией комплекса, — прошептал Глеб, сверяясь с трехмерной картой, которую проецировал его модифицированный глаз. — Примерно два километра до ближайшего входа в технические помещения.

Внезапно Амелия замерла, ее тело напряглось.

— Стойте, — прошептала она. — Впереди… энергетическая аномалия.

Глеб активировал свой глаз на полную мощность, вглядываясь в тоннель перед нами.

— Она права. Что-то странное… Похоже на разлом, но очень маленький. Контролируемый.

— Ловушка? — тихо спросил один из бойцов.

— Хуже, — ответила Амелия. — Наблюдатель. Датчик, настроенный на энергетические сигнатуры Суперов и модифицированных людей.

— Можем обойти? — Краснова осмотрелась, ища альтернативный путь.

— Нет, — покачал головой Глеб. — Тоннель только один, и эта штука блокирует его полностью.

Я подошел ближе, вглядываясь в пространство перед нами. Теперь и я мог ощутить это — легкое покалывание на коже, словно электростатическое поле.

— Могу попробовать нейтрализовать его, — предложил я. — Моя кровь… если это действительно технология Долгоруких, я должен иметь над ней контроль.

— Слишком рискованно, — возразила Краснова. — Если ты активируешь ловушку, наше присутствие будет обнаружено.

— У нас нет выбора, — я уже закатывал рукав. — Либо мы проходим, либо операция провалена.

Амелия внезапно шагнула вперед:

— Позволь мне сначала проверить. Я могу частично проникнуть в энергетическое поле, не активируя его полностью.

Не дожидаясь ответа, она двинулась к невидимому барьеру. Ее тело начало меняться — очертания размывались, сквозь кожу проступали звездные узоры. Она медленно протянула руку вперед, и ее пальцы словно растворились в воздухе.

— Странно, — прошептала она. — Это не совсем ловушка. Скорее… ворота. Контрольная точка.

Ее глаза широко распахнулись:

— Они ожидают нас. Но не как врагов. Как… гостей.

— Что? — Краснова схватилась за оружие. — Это точно ловушка!

— Нет, — медленно произнесла Амелия. — Это приглашение. Для него, — она указала на меня. — Твоя кровь действительно ключ, но не такой, как мы думали.

Я почувствовал, как внутри зашевелилась сущность, которая долго молчала.

— Он готовил это годами, — прошептала она в моей голове. — Кривцов не просто хочет открыть портал. Он хочет, чтобы ты помог ему это сделать. Добровольно.

— Исключено, — ответил я вслух, заставив остальных вздрогнуть.

— Ярослав? — Краснова внимательно посмотрела на меня. — Что происходит?

— Сущность внутри меня проснулась, — объяснил я. — Она говорит, что Кривцов планирует нечто большее, чем просто использование моей крови как ключа. Он хочет моего сознательного участия.

— Зачем? — нахмурился Глеб. — Твоя кровь сработает независимо от твоего желания.

— Не для того, что он задумал, — медленно произнесла Амелия, отстраняясь от барьера. — Древние технологии Долгоруких требуют осознанного управления со стороны носителя крови. Насильно их можно активировать лишь частично.

Я задумался. Если это правда, то ситуация еще сложнее, чем мы предполагали.

— Мы должны продолжать, — наконец решил я. — Но будьте готовы к тому, что нас ждут. Это не будет тихое проникновение.

— Как мы пройдем через барьер? — спросил один из бойцов.

Я подошел к невидимой границе и вытянул руку:

— Так.

Моя ладонь встретила сопротивление, словно упершись в плотный воздух. Я сосредоточился, вызывая в памяти ощущение связи с кровью Долгоруких, с древними технологиями, которые были созданы моими предками. Затем резким движением провел ладонью по воздуху, словно открывая занавес.

Пространство перед нами задрожало, и в воздухе проявились тонкие линии энергии, складывающиеся в сложный узор. Он вспыхнул голубоватым светом, а затем погас, оставив после себя проход.

— Идем, — сказал я. — Но будьте предельно осторожны. Если нас ждут, то все может оказаться не тем, чем кажется.

Мы двинулись дальше, теперь еще более настороженно. Тоннель постепенно менялся — природный камень уступал место металлическим конструкциям, появились технические коммуникации, тянущиеся вдоль стен.

— Мы приближаемся к комплексу, — прошептал Глеб, сверяясь с картой. — Еще пятьсот метров до первой технической зоны.

Но что-то было не так. Чем дальше мы продвигались, тем меньше встречали препятствий. Ни охраны, ни камер наблюдения, ни дополнительных барьеров.

— Это слишком легко, — тихо сказала Краснова, озвучивая мысли всех. — Словно нам специально расчистили путь.

— Или ведут по нему, как скот на бойню, — мрачно добавил один из бойцов.

Наконец мы достигли массивной металлической двери с символикой «Гипериона». Глеб подключил свои импланты к панели управления:

— Странно. Дверь не заперта. Код доступа деактивирован.

— Отойдите, — скомандовала Краснова, поднимая оружие. — Это может быть ловушка.

Но Амелия внезапно шагнула вперед, ее тело пульсировало энергией:

— Нет. Не ловушка. За этой дверью… много энергии. Активной. Работающей.

Глеб осторожно нажал на панель, и дверь медленно отъехала в сторону, открывая просторное техническое помещение, заполненное мерцающим оборудованием. В центре возвышалась странная конструкция, напоминающая перевернутую пирамиду, подвешенную над круглой платформой.

— Это часть «Феникс-Прайм», — прошептал Глеб, его модифицированный глаз быстро сканировал пространство. — Вспомогательный модуль для накопления энергии.

— И он активен, — добавила Амелия. — Уже работает на полную мощность.

— Черт! — Краснова выругалась. — Они ускорили график. Кривцов запускает установку прямо сейчас!

Глава 23

Наследие

Последняя дверь перед центральным залом «Гипериона» оказалась незапертой — словно комплекс распахивал свои объятия специально для нас. Мои пальцы едва коснулись панели доступа, как стальная преграда отъехала в сторону с тихим гидравлическим шипением. Я невольно отдёрнул руку, будто прикоснулся к чему-то нечистому. Слишком просто, слишком удобно — очередное подтверждение того, что нас здесь ждали.

— Это ловушка, — прошептал один из бойцов рядом со мной.

Краснова стояла как изваяние. Ни один мускул на её лице не дрогнул, только глаза — холодные, расчётливые — не отрывались от зловещего проёма, словно пытались разглядеть судьбу, ожидающую нас за этой чертой.

— Очевидно, — её голос звучал ровно, почти буднично, что делало ситуацию ещё более напряжённой. — Но выбора у нас нет. Время на исходе.

Внезапно воздух наполнился электрическим треском, и хриплый голос Валуна пробился сквозь помехи в коммуникаторе:

— Три «Стабилизатора» обезврежены… — его тяжёлое дыхание смешивалось со звуками отдалённых взрывов, — но что-то происходит… чёрт возьми, остальные перешли в какой-то автономный режим… Вся энергия перенаправляется к центральному комплексу… Мы теряем…

Слова утонули в агонии умирающего сигнала. Статика превратилась в монотонный шум, похожий на шипение тысячи невидимых змей. Глеб, наш технический гений, мгновенно активировал свои импланты, отчаянно пытаясь восстановить связь. Его модифицированный глаз вспыхнул ярко-голубым светом, зрачок расширился, сканируя невидимые для нас потоки данных.

— Бесполезно, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Они глушат все коммуникации. Мы полностью отрезаны — никакой поддержки и никакой связи с внешним миром.

Я перевёл взгляд на Амелию, чья эфемерная фигура парила в полуметре над полом. Её полупрозрачное тело внезапно содрогнулось, словно пропустив через себя мощный электрический разряд. На мгновение она стала почти невидимой, её контуры растворились в воздухе, оставив лишь смутное мерцание энергии — как отблеск далёкой звезды в космической пустоте.

— Он активировал установку, — её голос, многослойный и нечеловеческий, казалось, доносился одновременно отовсюду и ниоткуда. — Процесс уже запущен. Я чувствую… разрывы в ткани реальности. Они расширяются.

Эти слова повисли между нами тяжёлой, осязаемой массой. Мы переглянулись, и в этих взглядах читалось всё — страх, решимость, понимание того, что мы, возможно, уже опоздали. Времени на колебания, на тщательные планы и стратегические совещания больше не оставалось. Каждая секунда промедления могла стоить нам слишком многого.

Краснова выпрямилась, её фигура словно наполнилась стальной решимостью. Она сделала короткий выдох — единственный признак того, что за этим хладнокровным фасадом скрывался живой человек.

— Тогда вперёд, — уверенно произнесла она. — Чего бы нас там ни ждало…

Я последовал за ней, ощущая, как с каждым шагом нарастает не только гул энергии, но и давящее чувство неотвратимости. Воздух вокруг становился густым и тяжёлым, словно насыщенный невидимыми частицами. Волосы на затылке поднялись от статического электричества, а внутренности скрутило предчувствием чего-то неизмеримо огромного, стоящего на пороге нашего мира.

Коридор за дверью оказался на удивление коротким и мрачным. Он вёл к высокой арке из чёрного металла, настолько тёмного, что он, казалось, поглощал окружающий свет. Поверхность арки была испещрена странными символами — изогнутыми линиями и угловатыми фигурами, которые пробудили во мне смутные воспоминания. Эти знаки напоминали древние руны рода Долгоруких.

Мы миновали этот зловещий портал и оказались в помещении столь грандиозном, что от одного его вида перехватило дыхание. Центральный зал «Гипериона» распахнулся перед нами во всём своём зловещем великолепии.

Центральный зал поражал своими масштабами — огромный купол высотой не менее тридцати метров, под которым возвышалась главная установка «Феникс-Прайм». Металлические кольца вращались вокруг кристаллического ядра, создавая гипнотический эффект. Фиолетовые энергетические разряды пронизывали воздух, заставляя волосы вставать дыбом.

У основания установки находилась платформа с двумя медицинскими креслами, больше похожими на средневековые орудия пыток. В одном из них был зафиксирован человек, чьё изнурённое тело оплетала сеть прозрачных трубок. Тёмная кровь циркулировала по этим искусственным артериям, питая гигантскую машину, возвышавшуюся над нами. Человек выглядел как живой труп — запавшие щёки, кожа, натянутая на скулах словно высушенный пергамент, взгляд, в котором едва теплились остатки сознания.

Я с изумлением узнал это лицо, хотя оно и превратилось в маску страдания.

Император Александр Долгорукий. Тот, кого вся Империя считала убитым во время государственного переворота.

— Твою мать, — выдохнул один из наших бойцов. — Это действительно… действительно тот, о ком я думаю?

Я не мог отвести взгляда от этого жуткого зрелища. Все вокруг утверждали, что император был убит при сопротивлении во время захвата власти. Никаких публичных церемоний, никаких похорон — только короткое официальное объявление и быстрое введение военного положения.

Но выходит, что все это время Кривцов играл в свою игру. Не удивлюсь, если он единственный, кому бывший Император нужен был живым. Точнее, ему нужна была его кровь — бесценный генетический ключ к древним технологиям Долгоруких. И вместо того, чтобы казнить правителя, Кривцов превратил его в живой резервуар, в источник биологического материала для своих чудовищных экспериментов.

Рядом с креслом парило существо, в котором едва можно было угадать человеческие черты. Алиса Кривцова превратилась в нечто, находящееся за гранью понимания. Её тело полностью растворилось в потоках межпространственной энергии, оставив лишь размытый силуэт, окружённый пульсирующими вихрями тёмной материи. Только общие очертания фигуры и проблески знакомых черт в центре энергетического шторма напоминали о том, что когда-то она была человеком.

— Наследник пришёл, — её голос звучал как хор десятков существ, говорящих одновременно. Каждый слог вибрировал на частоте, заставлявшей воздух дрожать. — Точно в срок. Как и было предсказано.

— Добро пожаловать, Ярослав, — из-за массивной консоли управления вышел генерал Кривцов. Семь лет превратили его в старика, но не сломили — военная выправка осталась безупречной, а в глазах горел огонь фанатичной убеждённости. — Мы ждали тебя.

Краснова мгновенно вскинула оружие, целясь прямо в голову Кривцова. Её голос был холоден как лёд:

— Отойди от императора! Немедленно!

Кривцов даже не вздрогнул, глядя в дуло направленного на него оружия. Лишь по его лицу пробежала снисходительная улыбка.

— Ты хочешь убить меня этой игрушкой? Серьёзно? — он едва заметно покачал головой. — В этом зале концентрация энергии достаточна, чтобы испарить любую пулю ещё до того, как она достигнет цели. Можете попробовать, если хотите убедиться. — Он сделал паузу, обводя нас взглядом. — Впрочем, вы здесь не случайно. Вы здесь, потому что я позволил вам прийти. Потому что вы — часть уравнения.

Он был прав. Воздух вокруг нас буквально вибрировал от избытка силы, каждый вдох ощущался как глоток жидкого пламени, обжигающего лёгкие изнутри. Мельчайшие металлические предметы нашего снаряжения едва заметно подрагивали, резонируя с окружающими энергетическими полями.

— Чего ты хочешь, Кривцов? — я шагнул вперёд, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипело от ярости. — Зачем всё это? Зачем держать императора в таком состоянии?

— Ради прогресса для Империи, разумеется, — он развёл руками, словно объяснял очевидные вещи умственно отсталому ребёнку. — Когда я обнаружил древние архивы Долгоруких, то понял, что нашёл ключ к силе, о которой предыдущие правители могли только мечтать. — Его глаза загорелись фанатичным блеском. — Твои предки, Ярослав, были великими учёными и инженерами. Они создали технологии, способные перекраивать саму ткань реальности. Но знаешь, что они сделали с этой силой?

Он сделал театральную паузу.

— Они её похоронили. Спрятали. Запечатали в тайных хранилищах. И знаешь почему? Из страха. Из малодушия. — Его голос сочился презрением. — Долгорукие были трусами, которые испугались собственного могущества. Они увидели, что их технологии открывают двери для существ из других измерений, и вместо того чтобы научиться управлять этими силами, они отступили!

Я слушал его, чувствуя, как внутри нарастает не только гнев, но и понимание. Сущность, которая делила со мной сознание последние дни, передала мне крупицы истинного знания о прошлом моей династии. Кривцов говорил с таким высокомерием, но в действительности понимал лишь крошечную часть истины.

Долгорукие не были трусами — они были хранителями. Они создали эти технологии не для завоеваний или власти, а для защиты. Их величайшим достижением было не открытие порталов между мирами, а создание барьеров, способных эти миры разделять. Когда первые эксперименты показали, какие чудовищные сущности стремятся проникнуть в наш мир, мои предки приняли осознанное решение — запечатать эти знания, использовать их только для обороны, никогда для вторжения.

Это не было малодушием — это был акт невероятной ответственности перед всем человечеством.

Кривцов приблизился к императору и положил руку на спинку кресла, в котором тот был зафиксирован. Его пальцы поглаживали металлический каркас с какой-то извращённой нежностью.

— Эти технологии требовали особого ключа — крови императорской семьи. Крови Долгоруких. — Он с холодным расчётом посмотрел на изможденное тело Александра. — Вот почему я организовал переворот. Вся эта «революция» и «борьба за будущее Империи» — лишь дымовая завеса. Мне нужен был доступ к технологиям Долгоруких, а для этого требовалась кровь вашей семьи.

Я застыл, пораженный этим циничным признанием. Всё, что произошло за последние годы, кровавый переворот, гражданская война, смерть десятков тысяч людей — всё было лишь частью его плана.

— Изначально я собирался перебить всех взрослых Долгоруких, включая твоего отца, — продолжил Кривцов, глядя прямо на меня. — А тебя, маленький наследник, превратить в своего вечного донора. Ребёнка легче контролировать, чем взрослого императора. — Он усмехнулся. — Но все пошло… не совсем по плану. Ты исчез во время нападения на дворец, а твой отец был схвачен моими людьми живым.

Он провел рукой по трубкам, подключенным к императору.

— Признаюсь, пришлось импровизировать. Объявить Александра погибшим и использовать его кровь для экспериментов. Но, — Кривцов раздражённо дёрнул плечом, — человеческое тело не вечно. Особенно когда из него регулярно выкачивают жизненную силу. Последние два года его состояние ухудшалось, и я уже думал, что все мои планы летят к чертям…

Его глаза вновь загорелись лихорадочным огнём.

— А потом ты вернулся. Представляешь, какой это был подарок судьбы? Молодое, сильное тело с той же драгоценной кровью. И не просто кровью — после контакта с межпространственными энергиями ты стал идеальным проводником, совершенным ключом к древним технологиям!

«Он ничего не понимает», — подумал я, ощущая странное спокойствие среди этого хаоса. Кривцов видел только силу, только возможность контроля и доминирования. Он был как ребёнок, нашедший ядерную бомбу и принявший её за фейерверк. Его высокомерная уверенность, что он сможет контролировать межпространственные сущности, была не просто заблуждением — она была смертельно опасной для всего нашего мира.

В моём сознании словно разорвалась световая граната. Осколки мыслей, воспоминаний, обрывков разговоров — всё внезапно сложилось в единую, ошеломляющую картину. Я физически ощутил момент понимания — мои зрачки расширились, дыхание перехватило, а по спине пробежала волна холодного пота.

Кривцов не просто воспользовался обстоятельствами — он их создал. Каждый шаг был просчитан с точностью гроссмейстера, передвигающего фигуры на невидимой доске: переворот, который уничтожил практически всех Долгоруких; война, ослабившая сопротивление; исследование разломов под предлогом защиты от внешней угрозы; даже моё попадание в кому после закрытия порталов — всё было частью чудовищного плана. Он не пытался предотвратить катастрофу — он методично готовил её, расставляя фигуры на доске и терпеливо ожидая подходящего момента.

«Спасение императора — это лишь часть головоломки», — осознание ударило меня как физический удар. Я смотрел на изможденное тело Александра, подключенное к чудовищной машине, и понимал, что нашел его случайно, не подозревая о его существовании до этого момента. Но моя настоящая цель, причина, по которой древнее сознание направляло меня через все испытания, была гораздо масштабнее.

Я был здесь для того, чтобы завершить работу, начатую моими предками тысячелетия назад. Не просто помешать безумному плану Кривцова, не просто закрыть порталы временно, как я сделал в Нижне-Иртышске, а запечатать их окончательно. Навсегда отрезать наш мир от чудовищных сущностей, жаждущих проникнуть через разломы.

Сейчас, глядя на карту пульсирующих разломов над головой, я понял, что всё, через что я прошел — смерть в прошлой жизни, перерождение в теле наследника, семь лет комы, даже слияние с частицей древнего сознания — всё это вело меня к этому моменту. К этому выбору. К этой финальной битве за будущее не только Империи, но и всего нашего мира.

И самая горькая ирония заключалась в том, что для исполнения своей миссии мне предстояло использовать те же самые технологии, которые Кривцов подготовил для противоположной цели. Ту же установку, тот же источник энергии, даже тот же генетический ключ — кровь Долгоруких. Но вместо разрушения барьеров между мирами, я должен был направить эту мощь на их окончательное укрепление.

Странное спокойствие разлилось по моему телу, вытесняя бурлившую минуту назад ярость. Хаос мыслей уступил место кристальной ясности. Я знал, что должен сделать, и впервые за долгое время ощущал абсолютную уверенность. Словно вся моя жизнь — обе мои жизни — были лишь подготовкой к этому моменту, к этой ответственности.

«Я готов», — мысленно произнес я, обращаясь к древнему сознанию внутри себя, и почувствовал его безмолвное одобрение.

— Ты не можешь контролировать эти силы, — нарушила тишину Краснова, глядя на Кривцова со смесью отвращения и страха. — Никто не может.

— Напротив! — его голос зазвенел от воодушевления. — Долгорукие боялись того, что приходило через порталы. Я же нашел способ подчинить эти силы.

Он указал на пульсирующую фигуру Алисы, парящую над полом:

— Моя дочь — живое доказательство моего успеха! Она не просто выжила после контакта с межпространственной энергией — она эволюционировала, научилась управлять ею! — В голосе Кривцова звучало извращенное подобие отеческой гордости.

Он активировал проекционную систему, и над нами развернулась масштабная трехмерная карта Империи, усеянная сотнями мерцающих точек — каждая представляла обнаруженный разлом. Они пульсировали в едином ритме, словно бились в такт невидимому сердцу.

— Там, где твои предки видели только угрозу, я вижу потенциал эволюции, — произнес Кривцов, глаза которого отражали мерцание карты. — Семь лет назад ты закрыл порталы, думая, что спасаешь мир. Но ты лишь отсрочил неизбежное. Барьеры между мирами истончаются с каждым годом. Микроразломы множатся в геометрической прогрессии.

— И ты решил ускорить процесс? — процедил я сквозь зубы.

— Я решил его контролировать, — поправил Кривцов. — Создать новую реальность, где человечество сделает эволюционный скачок. Слияние миров под моим руководством.

Он указал на платформу с двумя креслами:

— У меня есть почти всё необходимое: ДНК императора как ключ к первичной активации, Алиса как проводник энергии. Не хватает только тебя, — его взгляд остановился на мне. — Только прямой наследник Долгоруких с активными способностями может полностью контролировать процесс.

— И ты думаешь, я добровольно помогу тебе? — я издал короткий смешок, выигрывая время, чтобы составить план.

— Я предлагаю тебе выбор, — Кривцов сделал едва заметный жест, и Алиса направила поток энергии на императора. Тот вздрогнул, его лицо исказилось от боли.

— Присоединяйся ко мне, и я гарантирую жизнь императору. Ты станешь соправителем новой реальности, — его глаза блеснули. — Или откажись, и император умрет здесь и сейчас. А слияние всё равно произойдет — просто хаотично и разрушительно, с миллионами жертв.

Время словно замедлилось. Я смотрел на измученное лицо императора, на Кривцова, чье безумие приобрело поистине космические масштабы, на Краснову, готовую сражаться до последнего. Выбор был очевиден. Но способ его осуществления требовал идеального исполнения.

— Не верь ему, — слабый голос императора прорезал напряжённую тишину. — Он всё равно всех уничтожит.

Кривцов щёлкнул пальцами, и Алиса усилила поток энергии. Император тут же задохнулся от боли.

— Время решать, наследник, — холодно произнёс Кривцов. — Установка уже запущена. Обратного пути нет.

Внезапно Амелия скользнула вперёд, её тело мерцало всё ярче:

— Я чувствую искажения. Нарастающие. Если процесс не остановить, граница между мирами исчезнет через… семнадцать минут.

Коммуникатор Красновой снова ожил, сквозь помехи прорвался голос Валуна:

— … все Стабилизаторы… отключены… но центральная установка… всё ещё… работает… нужно…

Связь снова оборвалась. Кривцов усмехнулся:

— Ваши друзья делают бессмысленную работу. «Феникс-Прайм» уже перешёл на автономный режим. Он черпает энергию непосредственно из межпространственной пустоты.

Внутри моей головы вдруг зазвучал голос сущности, долго хранившей молчание:

«Пришло время правды, наследник. Я не просто случайный фрагмент межпространственной энергии. Я — отголосок сознания твоего предка, первого Долгорукого, создавшего эти технологии тысячи лет назад.»

Я замер, ошеломлённый этим откровением.

«Технологии, которые использует Кривцов, были созданы не для открытия порталов, а для их запечатывания. Для защиты нашего мира от вторжения извне. Он извратил их предназначение.»

«И что ты предлагаешь?» — мысленно спросил я.

«Есть альтернатива. Использовать установку не для слияния миров, а для окончательного разделения и запечатывания границ. Но для этого нужна твоя кровь и твоя воля. И… моя суть. Я должен воссоединиться с технологией, созданной моими руками.»

«А император?» — спросил я. — «Он выживет?»

«Неизвестно. Его состояние критическое. Но если не остановить Кривцова, погибнут все.»

Я обвёл взглядом зал. Наша небольшая группа против технологии, способной разрушить реальность. Безнадёжная ситуация. Но выбор всё же был.

— Решайся, наследник, — поторопил Кривцов. — Время истекает.

Я посмотрел на Амелию и едва заметно кивнул. Она поняла без слов. Её тело вспыхнуло ярким светом, она метнулась к императору со скоростью, недоступной человеческому глазу. Прежде чем Алиса успела среагировать, Амелия обволокла императора своей энергией, разрывая его связь с установкой.

— Нет! — закричал Кривцов, но было поздно.

Воспользовавшись замешательством, я бросился к платформе. Краснова и бойцы открыли огонь, отвлекая на себя внимание. Глеб активировал свои импланты, создавая помехи в системах управления.

Я запрыгнул на платформу и занял пустующее кресло. Фиксаторы немедленно защёлкнулись на моих запястьях и лодыжках. Трубки впились в вены.

— Что ты делаешь⁈ — в голосе Кривцова звучала паника. — Ты активируешь процесс без надлежащего контроля!

— Я возвращаю технологиям их истинное предназначение, — ответил я, чувствуя, как сущность внутри меня готовится покинуть моё тело. — Они созданы не для разрушения границ, а для их укрепления.

Алиса метнулась ко мне, её энергетическое тело пульсировало от ярости:

— Ты не понимаешь! Мы на пороге величайшей трансформации! Эволюционного скачка!

— Мы на пороге уничтожения, — возразил я. — И я это остановлю.

Я закрыл глаза, концентрируясь на том, что должен сделать. Сущность первого Долгорукого передавала мне знания — древние, забытые, но всё ещё действенные. Я чувствовал, как моя кровь течёт по трубкам, активируя системы установки, но совсем не так, как планировал Кривцов.

— Остановите его! — закричал генерал, но было поздно.

Первая волна энергии прокатилась по залу, сбивая с ног всех, кто не был закреплён. Амелия продолжала защищать императора, её тело становилось всё более прозрачным, словно растворяясь в пространстве.

— Я… не могу… удерживать… долго, — её многослойный голос дрожал от напряжения. — Его состояние… критическое…

Вторая волна была мощнее. Купол над нами задрожал, покрываясь трещинами, сквозь которые просвечивало фиолетовое небо, изрезанное разломами.

«Пора», — произнесла сущность в моей голове. Я почувствовал, как она покидает меня, перетекая в системы установки, сливаясь с древними технологиями, созданными её же собственными руками тысячи лет назад.

— Нет! — вскричал Кривцов, бросаясь к консоли управления. — Ты не понимаешь, что творишь!

Третья волна была подобна взрыву сверхновой. Я видел, как Амелия полностью растворилась в пространстве, её последним действием было перенаправление энергетического удара от императора на себя. Алиса завыла нечеловеческим голосом, её энергетическое тело начало распадаться, втягиваясь в установку.

Кривцов упал на колени, его лицо исказилось от бессильной ярости:

— Всё, над чем я работал… всё, чего я достиг…

— Закончилось, — завершил я фразу, чувствуя, как фиксаторы кресла отпускают мои конечности.

Потолок над нами полностью обрушился, открывая вид на небо, где происходили невероятные изменения. Разломы, рассекавшие атмосферу, начали стягиваться, словно раны, затягивающиеся на живой ткани. Фиолетовое свечение блекло, уступая место нормальной голубизне.

Я с трудом поднялся и доковылял до императора. Его глаза были закрыты, дыхание — едва заметно. Но он был жив. Амелия, пожертвовав собой, сумела стабилизировать его состояние.

— Валун на связи! — внезапно ожил коммуникатор Красновой. — Что у вас происходит? Стабилизаторы по всей стране отключаются сами! Разломы закрываются!

— Мы сделали это, — тихо ответила Краснова, глядя на меня с смесью удивления и восхищения. — Ярослав использовал древние технологии Долгоруких, чтобы запечатать разломы.

— А Кривцов? — прогрохотал Валун.

Мы огляделись. Генерал исчез. В суматохе последних мгновений он сумел ускользнуть.

— Ушёл, — мрачно констатировал Глеб. — Но без своей армии и технологий он уже не представляет прежней угрозы.

Я склонился над императором, осторожно проверяя его пульс. Слабый, но стабильный.

— Нам нужно доставить его в безопасное место, — сказал я. — И собрать все данные об этой технологии. Нельзя допустить, чтобы кто-то снова использовал её не по назначению.

Краснова подошла ко мне, положив руку на плечо:

— Что именно ты сделал?

Я вздохнул, чувствуя странную пустоту внутри после ухода сущности:

— То, что должен был сделать мой предок тысячи лет назад. Не просто закрыл порталы, а создал новую систему барьеров между мирами. Более прочную, более надёжную.

— Ценой жизни Амелии, — тихо добавил Глеб, глядя на пустое пространство, где она растворилась.

— Она знала, на что идёт, — ответил я, чувствуя тяжесть потери. — И сделала свой выбор.

Внезапно император слабо пошевелился и приоткрыл глаза. Его взгляд остановился на мне, и в нём мелькнуло узнавание.

— К…кто вы… — прошептал он.

Я взял его за руку, не зная, что сказать человеку, которого никогда не знал, но чью кровь носил в своих венах.

— Всё закончилось, — наконец произнёс я. — Вы в безопасности. Империя ждёт вашего возвращения.

Он слабо улыбнулся и снова закрыл глаза, погружаясь в целительный сон.

Над нами расчищалось небо. Впервые за семь лет оно было полностью свободно от фиолетовых разломов. Чистое, глубокое, бескрайнее.

Я сделал выбор. Не власть, не слава, не месть. Я выбрал то, что было правильным. То, что спасло миллионы жизней. И пусть цена оказалась высока, я знал, что поступил верно.

Я выбрал стать настоящим наследником Долгоруких.

Эпилог

Я наблюдал за работой реставраторов с верхней галереи тронного зала. Десять лет прошло с тех пор, как мы спасли императора из «Гипериона» и остановили безумный план Кривцова. Десятилетие восстановления, исцеления и перемен.

Солнечный свет лился через высокие витражные окна, раскрашивая мраморный пол разноцветными пятнами. Рабочие на строительных лесах восстанавливали древнюю фреску на куполе — изображение первого Долгорукого, создающего защитный барьер между мирами. История, о которой большинство людей забыло, но которая теперь приобрела новый смысл.

Один из реставраторов случайно уронил кисть, и она зависла в воздухе в метре от пола. Никто даже не удивился — все уже привыкли к тому, что наследник иногда использует свои способности.

— Спасибо, Ваше Высочество, — мастер благодарно кивнул, когда я вернул кисть в его руку, растянув свою до невероятной длины.

За прошедшее десятилетие мои способности Перевертыша стали более стабильными и контролируемыми. Сущность первого Долгорукого покинула меня, но оставила после себя новое понимание и мастерство владения своими дарами. Теперь, в свои шестнадцать лет, я управлял своими силами с легкостью и точностью, недоступными мне в детстве.

— Любуешься реконструкцией? — голос отца заставил меня обернуться.

Император Александр Долгорукий заметно постарел, но годы правления вернули ему силы и достоинство. Седина полностью покрыла его голову, морщины прочертили лицо, но осанка оставалась прямой и уверенной. Он всё ещё опирался на трость — некоторые раны не заживают полностью даже спустя годы — но двигался с царственной грацией человека, победившего свои самые тёмные времена.

— Мне нравится, что мы восстанавливаем не только здания, но и историю, — ответил я. — Люди должны знать правду о технологиях Долгоруких.

Отец положил руку мне на плечо, которое теперь находилось почти на одном уровне с его собственным — я вырос высоким и статным юношей.

— Благодаря тебе, они узнают. Идем, Совет ждет.

Мы направились в восточное крыло дворца, туда, где когда-то располагались личные покои императорской семьи, а теперь размещался новый Государственный совет. Наши отношения с отцом развивались долго и непросто, но за десять лет мы действительно стали семьей: он — научившись видеть во мне не только наследника, но и личность, я — приняв его как отца, несмотря на своё необычное происхождение.

Проходя по коридору, мы остановились у мраморной стены с выбитыми на ней именами. Мемориал героям, павшим в борьбе с тиранией Кривцова. Среди множества имен выделялось одно, высеченное особым шрифтом: Амелия.

Отец заметил мой взгляд:

— Каждый день я благодарю её и остальных за их жертву.

Я молча кивнул, чувствуя комок в горле. Память об Амелии всегда вызывала во мне сложные эмоции. Глубокая благодарность перемешивалась с чувством вины за то, что я не смог её спасти.

В зале Совета нас уже ждали. За широким столом из темного дерева сидели люди, возглавившие новую Империю. Их лица и истории воплощали те изменения, которые произошли за последнее десятилетие.

Во главе стола — Виктория Краснова, Канцлер Империи. Годы оставили на ней свой отпечаток: серебристая седина полностью заменила прежний цвет волос, а лицо покрылось сетью морщин. Однако в её осанке и взгляде по-прежнему читалась та же несгибаемая сила воли, что помогла преобразовать бывшее Сопротивление в эффективное правительство.

Рядом с ней — внушительная фигура Валуна, ныне Маршала Имперской Армии. Возраст сделал его ещё массивнее, добавив к мощной фигуре своеобразную монументальность. Полностью седая борода и глубокие шрамы придавали ему вид древнего воина из легенд. За десять лет он полностью реорганизовал армию, превратив её из инструмента подавления в силу защиты и помощи.

Глеб, теперь генерал Службы Безопасности, заметно возмужал. Из подростка он превратился в серьезного мужчину. Его модифицированный глаз совершенствовался с годами, позволяя не только видеть энергетические аномалии, но и прогнозировать их появление. Этот дар помог предотвратить множество потенциальных кризисов.

Кирюша, руководитель Технологического Института, вырос в высокого, стройного мужчину с умными глазами и волосами, собранными в аккуратный хвост. Его импланты теперь были почти незаметны — изящные серебристые линии, проступающие под кожей лишь при активации. Он создал целую школу специалистов, изучающих безопасное применение технологий, объединяющих науку и энергию разломов.

Близнецы, Таисия и Тихон превратились в элегантных молодых людей. Таисия выросла в потрясающую красавицу с длинными темными волосами и проницательным взглядом. Тихон стал высоким, атлетически сложенным мужчиной с короткой стрижкой и внимательными глазами. Их телепатическая связь развилась настолько, что они возглавили новое Дипломатическое ведомство, став незаменимыми в разрешении сложнейших международных конфликтов.

— Ваше Величество, Ваше Высочество, — Краснова поднялась, приветствуя нас. — Мы готовы начать.

Отец занял место во главе стола, я сел справа от него. В свои годы я уже был полноправным участником Совета, и мое мнение ценилось не только из-за титула, но и благодаря уникальному опыту и способностям.

— Первый вопрос на повестке дня, — начала Краснова, — последние сведения о Кривцове.

Глеб активировал свой планшет, и над столом возникла трехмерная карта северных территорий:

— Наши информаторы подтверждают, что он погиб во время горного обвала два месяца назад. Мы восстановили тело и провели все необходимые тесты — это действительно он. Эра Кривцова окончательно завершена.

По комнате прокатился вздох облегчения. Десятилетний поиск наконец завершился.

— Что с его последними сторонниками? — спросил отец.

— Большинство сдались добровольно, — ответил Валун. — Без лидера их движение рассыпалось. Те, кто не совершал военных преступлений, проходят программу реабилитации. Остальные ждут суда.

Кирюша вмешался, его импланты мерцали в такт словам:

— У меня важные новости о Хранилище. Мы завершили систематизацию всех данных древних архивов Долгоруких и интегрировали их с информацией, полученной из «Гипериона». Результат превзошёл все ожидания — мы смогли создать полную карту межпространственной структуры барьера, установленного вокруг нашего мира.

Хранилище было проектом, который мы начали почти сразу после победы. Вместо того чтобы скрывать опасные знания, как делали мои предки, или бездумно эксплуатировать их, как пытался Кривцов, мы создали централизованное учреждение, где технологии Долгоруких изучались ответственно, под надзором лучших умов Империи и с участием народных представителей.

— Это означает, что мы можем предсказывать появление остаточных энергетических аномалий и нейтрализовать их до того, как они станут опасны, — добавил Глеб. — Количество инцидентов, связанных с разломами, сократилось на 98% за последние два года.

— Что с программой интеграции модифицированных? — спросил отец, обращаясь к Валуну.

— Десять лет дали свои плоды, — ответил тот своим громоподобным голосом. — Более девяноста процентов модифицированных полностью интегрированы в общество. Многие занимают ключевые позиции в медицине, строительстве, спасательных службах. Их способности, когда-то считавшиеся проклятием, стали ценным даром.

Обсуждение продолжалось еще два часа. Затем отец объявил перерыв, и советники начали расходиться. Я задержался у окна, глядя на город, раскинувшийся внизу. За десять лет столица преобразилась, став гармоничным сочетанием исторического наследия и современных инноваций.

— О чем задумался, наследник? — Краснова подошла неслышно, встав рядом у окна.

— О том, как много изменилось, — ответил я. — И о том, насколько верным оказался наш путь.

Она понимающе улыбнулась:

— Путь сохранения и мудрого использования сил, а не их отрицания.

— Именно. Первый Долгорукий понимал, что дело не в самих способностях, а в том, как мы их применяем. Это был важный урок.

Краснова посмотрела на меня с теплотой, которую редко демонстрировала публично:

— Ты вырос достойным наследником своей династии, Ярослав. Независимо от твоего… необычного происхождения.

— Спасибо, Виктория, — я редко называл её по имени, только когда мы оставались наедине. В такие моменты между нами восстанавливалась та особая связь, которая сформировалась за время нашей борьбы.

Вечером, после официального приема, я стоял на балконе своих покоев, глядя на ночной город. Звезды мерцали над столицей — чистые, яркие, без фиолетовых разломов, которые когда-то рассекали небо.

Легкое движение воздуха за спиной заставило меня обернуться. В дверном проеме стоял отец. Он выглядел усталым, но удовлетворенным.

— Завтра большой день, — сказал он, присоединяясь ко мне у перил. — Твое официальное представление как Регента.

Я кивнул. Согласно традициям Империи, наследник становился Регентом при достижении совершеннолетия, начиная разделять часть обязанностей правителя.

— Я готов, — ответил я. — Хотя, признаюсь, иногда всё ещё чувствую себя странно в этой роли.

Отец посмотрел на меня долгим взглядом:

— Знаешь, все эти годы в плену я представлял, каким мог вырасти мой сын. Каким человеком он мог стать. — Его голос дрогнул. — Реальность оказалась… сложнее моих представлений. Но не хуже. Определённо не хуже.

Я знал, что он намекает на правду о моем происхождении. Я рассказал ему об этом много лет назад, ожидая отвержения или недоверия. Вместо этого он принял эту странную правду с удивительным спокойствием. «Это объясняет многое,» — сказал он тогда. «Включая то, почему в твоих глазах иногда видна мудрость, недоступная ребенку.»

— Я рад быть твоим сыном, — искренне ответил я. — Даже если не начинал жизнь таковым.

Он улыбнулся:

— А я рад быть твоим отцом. Независимо от обстоятельств.

Мы стояли в комфортной тишине, наблюдая, как город готовится ко сну. Внизу, в садах, несколько модифицированных работников использовали свои способности для ночной работы. Женщина с руками, способными удлиняться подобно моим, аккуратно подстригала высокие деревья. Мужчина с легким свечением кожи освещал дорожки, как живой фонарь.

— Я думаю, мы на правильном пути, — сказал отец, наблюдая за ними. — Этот мир никогда не будет прежним после того, что произошло. Но он стал лучше, чем был.

Я кивнул, ощущая странное спокойствие. Впереди было еще много работы, много вызовов, требующих решения. Но основа была заложена — новый мир, где силы и способности не отрицаются и не злоупотребляются, а используются мудро и ответственно.

Я не просто выжил в этом мире, не просто адаптировался к нему. Я нашел свое место, свою цель, свою семью.

Я стал настоящим наследником Долгоруких — не по крови, которая текла в моих венах, а по духу, который направлял мои решения.

И в этом, возможно, заключалась самая важная трансформация из всех.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Один я остался без силы – 3

Content

Один я остался без силы — 3

Глава 1 Лучше не становится

Глава 2 Прорыв

Глава 3 Черная Цитадель

Глава 4 Волевое решение

Глава 5 Решение

Глава 6 Новое поколение

Глава 7 Все идет не по плану…

Глава 8 Когда дело пошло не по плану

Глава 9 Новый мир

Глава 10 Вперед, за кристаллами!

Глава 11 Прорыв

Глава 12 Кристаллы

Глава 13 Кристаллы — 2

Глава 14 Эволюция

Глава 15 Задача Перевертышей

Глава 16

Глава 17 Пробуждение

Глава 18 Информация

Глава 19 Побег

Глава 19 Добро пожаловать домой

Глава 20 Разработка нового плана

Глава 21 План

Глава 22 Феникс-Прайм

Глава 23 Наследие

Эпилог

Nota bene